Глава 2

Ломовая лошадь

На следующий день я проснулась в обновленной квартире, будто прибавившей за ночь несколько квадратных метров. Но внутреннее напряжение не отпускало. «Так, мне надо поработать», – подумала я и села за ноут.

На почту пришел текст рассылок от подрядчиков, они подготовили его для моей онлайн-школы. Я открыла и ужаснулась. Он начинался со слов «В современном мире ни для кого не секрет». Это самое ужасное, с чего можно было начать текст. Просто издевательство какое-то. Привет от создателей «вкусные цены» или «доброго времени суток». Я хотела написать им, что нужно срочно переделать, но подумала: «Наверное, будет быстрее, если исправлю сама. Да и лучше подрядчиков все равно не найду».

Через три часа редактуры я, наконец, призадумалась: «Хм, моя бабушка работала от зари до позднего вечера. Моя мама тоже вкалывала на нескольких работах. Они не жалели себя и всегда говорили, что женщины в нашей семье настоящие «ломовые лошади».

В детстве мне представлялось, что это какое-то гордое звание: мало того, что они настоящие, так еще красивые, благородные существа, с длинной гривой в которую можно вплетать цветы. Однажды я прибежала из садика с намерением срочно поделиться: «Мам, сегодня мы говорили, какими животными хотели бы стать. Ваня сказал, что будет львом, Светка – пуделем или белой кошечкой, а я сказала, что хочу быть ломовой лошадью. Я же молодец?»

Во многом моя усердность определила и мой успех в жизни: я успевала вести сразу несколько рабочих проектов. Но при этом никогда не чувствовала, что могу разделить с кем-то ответственность.

Я взвалила на себя сразу все.

Передо мной на столе лежало маленькое поролоновое сердце, которое пару дней назад зажал в моей руке клоун. Я ухмыльнулась: «Клоун, ты был прав. Радости нет. И будущего нет». Возможно, Раневская тоже была права: оптимизм – это недостаток информации.

Дзынь-дзынь. Пришло сообщение. Сердце екнуло, потому что была надежда: «Это точно Алекс, хочет пригласить меня на ужин».

Но это был не он. Конечно, не он.

Писала моя подруга Тата: «Привет, дорогая! Наши с тобой друзья уже вовсю веселятся в Питере. Я выезжаю, не хочешь к нам присоединиться? Я знаю, что ты вся в работе, но вдруг на этот раз примешь приглашение. Я не сдаюсь. Как надоест работать – пиши».

Раньше я машинально отвечала ей: «Спасибо, не могу, дела». Их всегда было невпроворот: каждый день, год за годом. На отдых и расслабление я выделяла время по остаточному принципу, типа «отдохнем после смерти». Будто жизнь – это как деревня Пищалкино, а отдых – это скорый поезд, который стоит на станции этой Пищалкино ровно две минуты, и я не успеваю до него добежать.

Я отвергала предложения Таты раз десять. А тут резко почувствовала, как моя жизнь проходит мимо, вдохновение на нуле, и гордо носить звание «ломовой лошади» мне надоело.

Что ж, была-не-была! Я быстро разблокировала телефон и написала «Тат, я в деле!» После этого ощутила прилив какого-то необычайного чувства: кажется, у нормальных людей это называется предвкушение.

Скорый поезд остановился в деревне Пищалкино на две минуты. И я успела в него запрыгнуть. Поехали!

Поездка, которая изменила все

Ровно через сутки я залетела в «Сапсан», который отправлялся в город-герой Санкт-Петербург.

Тата уже ждала меня там с кофе, сэндвичами, шоколадкой и воздушным шаром, на котором было написано: «Ну наконец-то!»

Она встала, увидев меня, я подбежала к ней, обняла и улыбнулась.

Это было так похоже на Тату: она организатор крупных мероприятий по всему миру, ее называют человек-праздник, а друзья не дадут соврать, сюрпризы она устраивает бомбические!

На ней было фиолетовое пальто, золотистое шелковое платье в пол и большая черная шляпа с полями. Я не сдержала восхищения:

– Тат, выглядишь фантастически!

– Спасибо, дорогая, ты тоже! Знаешь, вот никогда себе ничего такого не покупала. Никакой дорогой одежды и украшений. А в прошлом году пришли плохие анализы, и я подумала, а для кого вообще жила все это время? И пошло-поехало! Вот прикупила себе новый гардероб, – она крутанулась, еще раз показывая образ, а потом прошептала, – Стоит как целое состояние.

– А… – начала я.

– А с анализами, кстати, все в порядке, – перебила Тата и отмахнулась.

– Хорошо, – улыбнулась я, не буду лезть, раз не хочет.

Мы расположились на креслах за столиком. Я задумчиво посмотрела на шляпу. Надела бы я такую? Хм.

– А я вот люблю, чтобы все было функционально, комфортно, – я щупала знакомую почву, рассматривая шелковый блеск платья, – ношу черную одежду, потому что она не пачкается, каблуки тоже мимо, позвоночник мне потом спасибо скажет. Да в принципе не покупаю слишком дорогие вещи.

– Ты же можешь себе купить, что хочется. Почему не покупаешь?

– Это не целесообразно.

– Целесо-о-бра-зно звучит как безобразно. Какое скучное слово. Ладно. Как ты вообще?

– Да вроде нормально, но пару дней назад до меня докопался клоун. И я тут задумалась. А вдруг, я упускаю что-то… Скажи мне честно. Мое лицо… оно выглядит счастливым?

– Ну… Как тебе сказать. Я тебя обожаю, ты же знаешь. Но нельзя столько работать. Жизнь, она же мимо проходит.

– Мда уж. Дурацкая мысль, но иногда мне кажется, что я недостойна любви, легкости, отдыха, что надо в поте лица выстраивать свою жизнь как стахановцы.

– Я для себя поняла, что дело в выборе. Мир дает все. Вопрос, что мы выберем. Например, вокруг тебя много мужчин разных. Но ты выбираешь этого…забыла, как его – Алекса. А он же совершенно тебя не ценит.

– Хм… Думаешь, я смогу найти другого?

– Конечно. В мире восемь миллиардов человек. Считаешь, среди них нет хотя бы одного подходящего мужчины, который будет любить, ценить и на руках носить? Чисто статистически их там не один, не два и даже не сотня, а гораздо больше.

– Не знаю… Наверное, внутри что-то так настроено, что выбираю тех, кто не выбирает меня?

– Для информации: в Питере есть один мощный человек по имени ВИ. Его прозвали Мастером Жизни. Он что-то вроде тайного масонского ордена, только человек. С ореолом таинственности. Если ты попадешь к нему, то поймешь почему. Он вытаскивал меня и моих знакомых из глубоких жизненных ям. Не хочешь к нему сходить? Если совет не к месту, то можешь меня послать.

– Видимо, дела и правда плохи, раз ты мне советуешь специалиста, – я засмеялась.

– Воспринимай Мастера просто как старшего товарища, а не как мозгоправа. Ему 75 лет, и он уже пол века помогает людям. Представляешь, что такое пятьдесят лет опыта?

– Я все равно настроена скептически и не уверена, что мне это нужно.

– Хорошо, тогда лови еще один аргумент. Знаешь, чей он отец?

И тут она назвала его имя. Ого! Я аж зависла от удивления. Его сын и правда был успешным человеком и известным на всю страну. Подумав несколько секунд, я сдалась:

– Что ж… Если он воспитал такого гениального сына, то, должно быть, что-то понимает в жизни. Я к нему схожу. Но учти – лишь ради интереса и не более того.

Тата скинула смску с контактами. Имя значилось как «Помощник Мастера».

В тайне я надеялась, что сейчас напишу его помощнику, а он скажет, что свободных окон нет на ближайшие сто лет.

Я накатала сообщение и отправила. И действительно, через пару минут пришел ответ: «К сожалению, у ВИ все свободные слоты заняты на полгода вперед».

«Ну, и славненько», – подумала я. И отнеслась к отказу с досадой и даже злостью, ведь к этому моменту, что-то уже капитально забирало мою радость.

Ваше предложение еще в силе?

В Питере мы ходили в театр, гуляли по Эрмитажу с хранителем коллекций, выпивали шипящее шампанское в ресторане нашего друга, пели песни под гитару, я продолжала улыбаться, но при этом внутри меня не было радости.

И я не понимала, в чем причина: почему мне так грустно, когда вроде все так хорошо?

Через два дня, когда я уже собирала чемодан, чтобы выехать из гостиницы, телефон сделал дзыньк. Я неспешно взяла его в руки. Это было сообщение от помощника ВИ: «Лариса, у ВИ внезапно появилось одно окно на сегодня. Сможете приехать через час?»

Нужно было решить: либо я сейчас подрываюсь и еду к этому неведомому ВИ, либо спокойно собираюсь, обедаю и уезжаю в Москву, в объятия своей прошлой жизни.

Я легла на кровать и посмотрела в пустую стену. И вдруг почувствовала, что мне не хватает ковра. Но ковер – это даже не предмет мебели, а скорее, метафора.

В детстве, в начале 90-х, когда мы жили в маленьком уральском городе, я любила лежать и рассматривать разноцветный ковер.

И это было самое безмятежное время: ты на своей кровати, под одеялком, и нет никаких проблем, никаких страхов и никакого чертового экзистенциального кризиса (кто это вообще придумал?).

И тебе не надо вечно куда-то бежать, зарабатывать деньги, думать о том, что жизнь проходит, переживать, что твои близкие могут заболеть. Ты лежишь на кровати и разглядываешь ковер. А если повезет, то в это время мама на кухне готовит пирог с яблоками. И никаких соцсетей, никакого сравнения себя с другими. И просто кайфуешь от ковра, и твоя жизнь полна смысла.

Эх, сейчас бы лежать у этого ковра и чтобы проблема была только одна – как уговорить папу купить мне вафлю «Куку Руку».

С этими мыслями я перевернулась на другой бок и решила посоветоваться насчет ВИ с Алексом. Я записала двухминутное голосовое, где рассказала про ВИ, переживания и то, что меня одолел небольшой сплин. Отправив сообщение, я почувствовала вину: «Ну вот, опять гружу ненужной инфой. Он и так много работает, а тут еще я со своим унынием. Зачем ему это знать? Я должна сама разбираться со своими проблемами».

На все, что касалось моих чувств, он реагировал так: «М-м», «Понятно», «Не знаю». В моей голове это означало «Не грузи меня проблемами, я не хочу в них вникать».

Пиком его отстраненности был один момент. Год назад у меня погиб близкий человек, и я позвонила Алексу в слезах, он сказал: «Сочувствую… мне пора возвращаться к работе». И больше ни разу не выразил соболезнований и не спросил, как я переношу эту утрату.

Пока я погружалась в море вины, от него пришло сообщение. Предсказуемое. Он написал: «Я не знаю, что тебе делать. Решай сама».

Что я испытала? Как обычно: одиночество. Это ощущение – я его называю Изоляция Чувств – шло из детства.

Так получилось, что у меня не было достаточно чуткого контакта с кем-то из близких, видимо поэтому, став взрослым человеком, я выбирала отстраненных мужчин.

Но при этом в каждом мне хотелось найти ту связь, которой не хватало в семье. Вот такой парадокс.

От сообщений Алекса я вдруг почувствовала обиду и снова вернулась в детство, где есть только я, ковер и «Куку Руку».

Мне было больно. Я быстро настрочила помощнику ВИ: «Если ваше предложение еще в силе, то я выезжаю».

Глава 3

Загадочный мастер жизни

Через десять минут я уже ехала в такси по заснеженному городу, слушая в наушниках «Аве Мария». За окном было сыро, холодно и серо. Мне показалось, что этот холод проникает внутрь.

Я прокручивала перед глазами разные события из жизни и думала: «Наверное, ничего лучшего со мной больше не произойдет».

В зеркале заднего вида от меня убегала дорога. Это тоже метафора жизни: я слишком сосредоточилась на прошлом, а дорогу, которая ждала меня впереди, совершенно не видела или не хотела видеть. Если бы я решила сделать татуировку в тот момент, то выбрала бы «Будущего нет».

Вскоре такси подъехало к длинному трехэтажному историческому зданию.

Над входом в парадную красовались статуи двух грифонов. Это существа с головой и крыльями орла, а телом льва.

«Интересно, что за тайные тайны тут? У меня будет обряд посвящения?» – подумала я, поднимаясь по лестнице и таща за собой уличную серость. На третьем этаже меня встретил молодой человек в белоснежной рубашке: «Вы Лариса? Проходите, вас ожидают».

Дверь в кабинет ВИ с внешней стороны была выполнена в историческом стиле из дерева, а с другой, как я узнала позже, – выкрашена в нетривиальный темно-фиолетовый. Ручка необычной формы из металла, похожего на бронзу. Я наклонилась на секунду, чтобы разглядеть ее поближе, и неожиданно для себя улыбнулась: это была фигурка маленького грифона, с немного оплывшей от бесконечных прикосновений чеканкой.

Я подумала: «Ну что ж, по крайней мере это необычно и фиолетово. Что бы это ни значило. Посмотрим, что меня ждет за этой дверью. Надеюсь, живой грифон».

Вся жизнь в четырех листах

Оставив пальто в приемной, я вошла в комнату.

Слева, у темно-фиолетовой стены стояла софа, обитая коричневой кожей. Посередине, перед столом из красного дерева расположились два кожаных кресла. За столом сидел седовласый человек. Он наклонился над бумагами и что-то писал. Я обратила внимание, что перьевую ручку он держал левой рукой, рядом стеклянным боком ловила блик красивая чернильница.

Такое теперь редко встретишь.

Кажется, Мастер не заметил, как я вошла. Нужно как-то обозначить себя.

«Кхм-кхм, здравствуйте», – произнесла я.

Он поднял голову и пристально посмотрел. У него были тонкие черты лица, голубые глаза и очки в круглой оправе. Его взгляд и правда, пронизывал вдоль и поперек. Он встал и улыбнулся: «Здравствуйте, Лариса. Садитесь, куда хотите – на софу или в кресло. И расскажите, что вас привело ко мне».

Я села в кресло, потому что разваливаться на софе перед незнакомым человеком не хотелось. И, пока собиралась с мыслями, украдкой рассматривала Мастера. Он сел в кресло напротив, поправив складку на темно-фиолетовых брюках, красиво контрастирующих с белым поло, на указательном пальце поблескивал зелеными гранями перстень с большим зеленым камнем, наверное, изумрудом. Мужчина был довольно высокий, поджарый и, мне кажется, именно так выглядели аристократы лет двести назад. Даже не спрашивайте почему именно аристократ и именно двести лет, но конкретно эта мысль первой промелькнула у меня в голове.

Ну вот посмотришь иной раз на человека и прям чувствуешь: аристократизмом заполнен по самую макушку. Взгляд такой особый и манера держаться.

Пауза затянулась. Я еще раз изобразила культурное «Кхе-кхе» и начала.

В свойственной мне улыбчивой манере рассказала, что все неплохо, в целом жизнью довольна, и она складывается, в общем, успешно. Конечно, я не могу пригласить Киану Ривза на день рождения, но зато могу сорваться в любую точку планеты и писать там книги.

ВИ слушал меня. Когда я выдала краткий экскурс, он сказал:

– Знаете, мы с вами чем-то похожи. И вы, и я внимательны к словам. О чем вам говорят конструкции «в целом» и «в общем»? Если бы я сказал: «В целом, я довольно счастлив», о чем бы вы подумали?

– Хм… Интересно. Я бы ответила: такие уточнения показывают, что человек скорее несчастлив, чем счастлив.

– Хорошо. Мы поняли, что фраза «в целом, я довольна» означает «нет». А расскажите, что происходило в Вашей жизни.

Он снова сел за стол, взял лист бумаги, перьевую ручку и приготовился записывать. Я неожиданно для себя тяжело вздохнула, видимо, уже заранее почувствовала, что скоро мне предстоит встретиться с правдой. Из меня, сначала несмело, а потом все более «полноводно» полился поток: я говорила о детстве, о любимых книгах, об изоляции чувств, Алексе, переживаниях, работе.

Минут через десять к горлу подкатил комок, а на глазах появились слезы. Я шмыгнула носом, покраснела и, вытащив бумажный платочек, шикнула на себя: «Так, Лариса, держи себя в руках». Быстро вытерла слезы, снова нацепила улыбку и продолжила рассказ. Через десять минут подоспела вторая волна слез. Да что ж такое-то. Я опять сказала себе: «Не надо тут устраивать потоп. Это все просто эмоции».

ВИ все фиксировал, переспрашивал. Я только и слышала, как скользил наконечник перьевой ручки, выводя историю моей жизни. Иногда ВИ отрывал взгляд и пристально на меня смотрел. Он почти ничего не говорил, но в глазах было столько силы и сочувствия, что хотелось делиться с ним всем.

Когда я закончила, сменив три платочка, ВИ отложил ручку в сторону, на столе лежали четыре листа, на которых уместилась вся моя жизнь.

– Лариса, у меня насчет вас есть предположение. И мне бы хотелось им поделиться. Разрешите?

– Да, конечно.

– Вы слышали что-нибудь об «улыбающейся» депрессии? Это скрытая депрессия. Человек внешне выглядит жизнерадостным, но при этом внутри страдает. Я буду перечислять признаки, а вы подумайте, подходит вам это или нет.

– Хорошо.

– Итак,

депрессия-улыбка обычно свойственна сильным людям, которые все держат в себе. Они стремятся все успевать. Отмахиваются от своих чувств и подавляют их.

Им может быть больно, но они не сострадают себе, а затягивают пояс потуже и продолжают двигаться вперед. Они не могут себе позволить расслабиться, потому что им кажется, что тогда мир рухнет. Они полны ответственности, потому что знают, что на них опираются другие люди. Они боятся просить помощи и не хотят чувствовать себя обузой.

С каждым словом меня скрючивало внутри, а к горлу подкатывал комок.

ВИ продолжил:

– Человек может нормально функционировать, продолжать делать важные для себя вещи, но при этом испытывать чувство безысходности и апатии. Как правило те, кто страдают этим видом депрессии, предпочитают отгонять от себя эти мысли и не делиться с окружающими. Они говорят: «Со мной все нормально, есть люди, которым хуже». Ну как, есть совпадения?

– Весь этот список как будто с меня писали, – я тяжело вздохнула, – какой кошмар. Я никогда не думала, что меня это коснется. Если честно, я запуталась и устала. Что с этим можно сделать?

– В идеале вам нужно на несколько месяцев переехать в Питер, чтобы мы поработали. Я не настаиваю. Только вам решать, чего вы хотите от своей жизни.

Поблагодарив его за теплый прием, я сказала, что подумаю. На выходе из кабинета я потерла ручку с грифоном «на счастье» – в местах, где она особенно блестела, чеканка почти стерлась, видимо, все так делали.

Улыбка депрессии

На улице я плотнее закуталась в шарф, села в такси и забила в интернете признаки «улыбающейся» депрессии. Да, похоже, это была она.

Я начала понимать, что отсутствие вкуса у жизни – это не про возраст и не про «эмоциональное замыливание».

Его вызвали некоторые факты, которые я не принимаю, отрицаемые эмоции и чувства, непрожитое горе внутри и то, в чем я не могу себе признаться. Короче, полный бардак. Со всем этим мне предстояло разобраться.

Я приехала в ресторан, где сидели мои друзья во главе с Татой, заказала бокал шампанского и поняла, что в последнее время подсела на алкоголь. И это тревожило: алкоголь поднимал настроение на пару часов, а потом я снова падала в дофаминовую яму, и состояние ухудшалось. В глубине души я знала, что счастливый человек не будет пить так часто.

За окном поднялась снежная буря, друзья болтали на отвлеченные темы, смеялись, обсуждали невероятный вкус еды, планы, путешествия, а я наблюдала за танцем снежинок.

«Совсем ничего не чувствую, даже злость ушла, – подумала я и через секунду приняла решение – переезжаю в Питер».

Я долго спасала своими текстами и выступлениями других людей, теперь пришло время спасти себя.

Глава 4

Я, Питер и Раскольников

Когда я объявила, что переезжаю в Питер, мои московские друзья расстроились: «Ты собралась в Питере лечить депрессию? Ларис, разве ты не помнишь, что писал Достоевский: “Питер – это город полусумасшедших!”. Он тебя может размотать и свести с ума еще больше». Мне было все равно, что они говорят. После встречи с ВИ я призналась себе, что уже несколько месяцев не чувствую светлого и радостного. Но продолжала исполнять обязательства и светить лицом там, где было нужно.

После выступлений ко мне по-прежнему подходили люди и говорили: «Лариса, откуда в вас столько энергии?»

Энергия появлялась только в моменты работы, когда я была максимально сосредоточена. Плюс мне очень повезло в жизни: я довольно рано поняла, что люблю делать больше всего и однажды нашла в себе смелость выбрать этот путь.

Я решила, что стартану в Питер сразу после новогодних праздников.

Ты круче, чем Моника Белуччи

Новогоднюю ночь мы решили провести с Алексом вдвоем. Накупили вкусной еды, и я приготовилась смотреть «Реальную любовь». Я любила этот фильм и предвкушала, что, наконец, разрешу себе отдохнуть и не буду уже после полуночи планировать какие-то срочные дела на 1 января.

Накануне я съездила в торговый центр и купила Алексу дорогой спортивный костюм. Знала, что он мечтал о нем уже год. На кассе девушка заметила: «Мы с девчонками ведем внутреннюю статистику: обычно женщины тратят на подарки мужчинам в три раза меньше денег, чем на подарки себе. Если вы покупаете такой дорогой костюм своему мужчине, готова поспорить, что себе вы купили в три раза дороже».

Я картинно улыбнулась и произнесла: «Ну разумеется! Каждая женщина знает, что это грех – тратить на мужчину больше, чем на себя». Они засмеялись и восхищенно проводили меня взглядом.

«Черт, черт, черт!» – неслась я по торговому центру к выходу и злилась. Я ведь не купила себе подарок. А если бы и купила, то мне было бы жалко отдать такую сумму. Обошлась бы подарком раз в десять дешевле.

За пятнадцать минут до боя курантов я вручила Алексу подарок. Он развернул его и воскликнул: «Вау-у, это же тот самый костюм! Спасибо тебе». Чмокнул меня в щеку и, смутившись, сказал: «У меня тоже есть для тебя подарок. Он… не такой роскошный, как у тебя. На вот, возьми».

Он протянул сверток. Мне было любопытно, что же там. Развернув крафтовый пакет, я обнаружила там… кружку. Да, это была обычная кружка с надписью «Ты круче, чем Моника Белуччи».

Кружка. КРУЖКА.

На моем лице было написано оглушающее разочарование. Сцену можно было назвать «Самый стремный контраст: дорогущий костюм против кружки».

Если так со мной разговаривал Бог, то ему точно удалось донести свое послание.

Боже, неужели я настолько оцениваю себя? Неужели я не достойна большего, чем кружка? Спасибо, конечно, за Монику Белуччи, но… кружка?

Наше совместное смущение прервал бой курантов. Пока часы били полночь, я посмотрела в потолок, как будто рассчитывала встретить там высший разум, и тихо прошептала желание: «Хочу, чтобы в следующем году все было по-моему. Так, как я захочу».

Мы с Алексом чокнулись бокалами, и почти сразу после этого он сказал: «Ты не против, если я пойду спать? Чувствую, как меня рубит. Год выдался не из легких». Я отрешенно кивнула: «Конечно». Последняя стадия полнейшего пофигизма вошла в мою жизнь. Проходите, располагайтесь и ни в чем себе не отказывайте.

Как только он закрыл дверь спальни, я подошла к ноуту и открыла сайт с бронированием жилья. Квартира, Питер, посуточно. У меня опять внутри боролись два голоса. Один говорил: «Давай снимем нормальную квартиру. Тебе только что подарили кружку, надо восстановить баланс во Вселенной. Если ты не начнешь в себя вкладываться и разрешать то, что хочешь, мир не откроется». А другой голос вещал: «Да всего же на пару месяцев едешь? Можно и похуже жилье присмотреть. Лучше сэкономить, а то мало ли что. А деньги потратишь более целесообразно».

Целесообразный голос победил. Я выбрала пусть и очень скромную квартиру, но на фотографиях она выглядела даже мило. Ровно через семь дней, в Рождество, я должна была сесть на «Сапсан» и отправиться не просто в новый город, а в путешествие с неизвестным концом.

Скрипучие табуретки

Через неделю, уже в Санкт-Петербурге я зашла в парадную, наводящую ужас. Такого я не видела даже в начале 90-х в подъездах маленького уральского городка. Со стен лохмотьями свисала облупившаяся краска, окна затянуты пыльной паутиной, перила лестницы в виде деревянных обломков, под потолком тусклая, засиженная мухами лампочка. А какой стоял аромат. Застоявшийся, пыльный, с нотками разложения, надеюсь мусора, а не чего-то похуже.

«Вот это дом с привидениями, – подумала я и зачем-то крикнула – ау-у!»

По подъезду (а это был подъезд и даже «падик», а не парадная) разнеслось эхо. Вот бы сейчас кто из соседей выглянул и ответил. Хоть одно живое лицо.

Мне тут же вспомнился Раскольников: «Наверное, в таком месте Родиону пришло в голову замочить старуху-процентщицу».

Зачем я вообще сюда приехала? Как можно было согласиться на эту авантюру? У меня ведь в Питере никого нет.

Когда у человека депрессия, нужно укреплять опоры.

А я зачем-то решила сломать свою налаженную жизнь в Москве и отправиться в серый Питер к неизвестному специалисту.

Кое-как дотащив чемодан на третий этаж, лифта, разумеется, не было, я вошла в квартиру и ужаснулась еще сильнее. Ее достоинства заканчивались на высоких потолках и больших окнах.

Кухня мизерная, как в хрущевках, со скрипучими табуретками, плитой, которая видела все революции, маленьким деревянным столом и плохим светом. А пол… там был крашенный деревянный пол, в огромных щелях которого, казалось, селились тараканы.

В спальне стоял большой диван с засаленной накидкой и пролежнями. Страшно представить, кто и чем тут мог заниматься. Еще на окне красовалась искусственная цветочная композиция – точь-в-точь как на кладбище. Не хватало только черной ленточки и надписи «Ты была круче, чем Моника Белуччи».

Венцом этой «чудной» квартирки оказалась ветхая канализация: тут были постоянные перебои с горячей водой. Она, как дама своенравная, шла ровно полторы минуты, из них секунд сорок я тратила на поиски оптимальной температуры. Знаете же, как это бывает? Полмиллиметра влево – и варишься в кипятке, полмиллиметра вправо – и ныряешь в ледяную прорубь.

Собираясь на первый прием к ВИ, я еще не знала об особенностях подачи горячей воды. Даже не подозревала, что придется как солдату Джейн успевать все за полторы минуты. Когда я, наконец, настроила температуру, горячая вода, пробежав две секунды, решила закончиться. Совсем. Следующие полчаса я, как на веселых стартах, носилась с чайником и кастрюлькой от кухни до ванны. Но нормально промыть волосы так и не удалось, мне не хватило ни воды, ни времени.

Пока час приема неумолимо приближался, я боролась с гладильной доской, которая складывалась при малейшем прикосновении, с утюгом, оставляющим черные опалины на одежде, и с все возрастающим отчаянием.

Глава 5

Предательские компромиссы

Вопреки хаотичным сборам, перед встречей с ВИ у меня был какой-то особенный трепет. Дело в том, что он и мой покойный папа родились ровно в один день и один год.

В этом я видела тайный знак от вселенной, мол, ты в надежных руках, почти отеческих.

Папа умер, когда мне было 16 лет. Мы не успели сделать многое. Он не был со мной на школьном выпускном, не радовался, когда я сама поступила на журфак в МГУ, никогда не держал в руках мои книги, а я никогда не рассказывала ему о своих переживаниях. В конце концов, он ни разу не видел, как я готовлюсь к свиданию.

Да, мне его сильно не хватало. Иногда, особенно когда в жизни появлялся какой-нибудь мудак, мне был нужен отец, который взял бы его за шкирку и спустил с лестницы.

В общем, ВИ мне напоминал отца, и мне было интересно, смогу ли я расслабиться и прожить опыт общения с папой, уже достигнув зрелого возраста.

Разрушающие компромиссы

ВИ встретил меня, как обычно, в элегантном виде: в светлом поло, темных брюках с идеальными стрелками и с уже знакомым фантастическим перстнем. Я хотела думать, что в этом перстне он хранит мудрость грифона. Не зря же себе выбирают тотемное животное, чтобы присоединиться к его силе. ВИ поднялся с кресла и поприветствовал меня:

– Лариса, я рад, что вы снова пришли ко мне. Присаживайтесь. Полагаю, мы можем перейти на «ты»?

– Вы можете спокойно обращаться ко мне на «ты», но я не буду. Мне так комфортнее, – я устроилась в кресле напротив, чувствуя легкое смущение от мятой рубашки на фоне идеально выглаженного ВИ.

– Хорошо. Как раз сегодня мы поговорим о комфорте. Но сперва вопрос. Знаешь, почему грифонов раньше боялись как монстров?

– Потому что все непонятное вызывает страх? Голова от одного животного, а тело от другого.

– У древних шумеров была мифическая богиня тьмы – Тиамат. Ее изображали в виде странного существа, которое позже стало грифоном. Их боятся, потому что они дети тьмы. Но я не нахожу во тьме ничего плохого. Тьма и свет – это одно и то же. Без одного мы бы не видели другого. Только пережив тьму, мы можем понять, что такое свет. Так что твое нынешнее состояние – сумерки души – это предвестник большого света.

– Хм, я так еще не думала. Тьма – это и правда начало всех начал. Может, поэтому последние пару лет мой любимый цвет – это черный, как символ нового начала?

– А знаешь, какое основное предназначение было у грифонов, согласно преданиям?

– Нет.

– Они всегда были стражниками. Охраняли границы города и страны. Но если мы говорим про наш внутренний мир, то грифоны в нем охраняют наши границы. Они есть у всего – разума, тела, эмоций, состояний. Мы чувствуем себя некомфортно там, где наши границы задвигаются.

– Да, некоторые люди не замечают чужих границ и нарушают их.

– Залог счастья – это знать и охранять свои границы.

За 75 лет я понял важную вещь про счастье. Вот что нас делает счастливыми и несчастными одновременно?

– Что?

– Компромиссы. Наше счастье и создают, и разрушают компромиссы. Главное, в них правильно разобраться. Есть два типа: те, которые тебе доступны. И те, которые недоступны. Например, болит зуб, и тебе нужно найти стоматолога. Находишь, скажем, такие варианты. Первый стоматолог: лучший в городе, но ехать к нему три часа. Второй: лечит хуже, но до него добираться пять минут. Что выберешь?

– В вопросе зубов? Конечно, качество! Я выберу первого.

– Вот именно. Да, ты потратишь три часа, чтобы добраться до стоматолога, но зато будешь доволен и счастлив. И тут критично для себя разобраться: на что ты можешь пойти, с чем согласиться, а с чем категорически нет. Например, человек всегда мечтал заниматься каким-то делом, но выбрал совершенно другую работу – потому что она проще. Все, он себя предал. И это предательство его разрушит: он пошел на разрушающий компромисс. Или мы точно понимаем, какого человека хотим видеть рядом с собой, но при этом соглашаемся на другого, думая: «И так сойдет». И опять – это то, что сделает нас несчастным.

– Ну, то есть счастье в том, чтобы и не предавать себя, но при этом быть гибким там, где нужно?

– Так и есть. Мы всегда знаем, где и с кем нам лучше, слышим шепот нашей души, но не всегда прислушиваемся. Когда появилось состояние, в котором ты сейчас пребываешь?

– Засасывать в «темноту» начало еще в прошлом году. Я незаметно скатилась в яму.

– Значит, год назад… Тогда вот тебе первое задание. На канале Грибоедова есть Банковский мост. Его украшают четыре грифона. Они тебе помогут. Поезжай туда, погуляй и подумай, на какие недоступные компромиссы ты шла в последние пару лет, где себя предавала.

– Спасибо, я подумаю…

ВИ наклонил голову в знак прощания. Я в задумчивости встала с дивана и на выходе из кабинета опять потерлась о лапку грифона.

Мост с грифонами

Уже через полчаса я была на Банковском мосту, который соединял канал Грибоедова. На углах возвышались скульптуры грифонов с туловищем льва темно-графитового цвета и крыльями, покрытыми сусальным золотом.

На улице закружила метель, из-за мельтешивших снежинок казалось будто грифоны подмигивают мне и зовут провалиться в собственную тьму, чтобы узнать нечто новое.

Я ходила по мосту туда и обратно, гоняя в голове один вопрос: «На какие разрущающие компромиссы в своей жизни я шла? Какие лишили меня счастья?»

Через несколько минут ко мне пришли ответы.

1. Компромисс в личной жизни.

Я встала, как вкопанная, посреди моста, когда вдруг поняла – в отношениях мне никогда не было комфортно. Никогда.

Представьте себе, что долго носите ботинки, в один из которых завалился камушек. И ходите с этим камушком всю жизнь. У вас никогда не было опыта существования без него. То есть ощущение дискомфорта становится нормой. Когда кто-то говорит: «Ты только представь свою жизнь без камня в ботинке?», вы отмахиваетесь: «Не надо рассказывать, что бывает по-другому. Все ТАК живут!»

И вы живете так до тех пор, пока либо… не умираете, либо вас не бахнет что-нибудь по башке.

Со мной было так же: мне казалось, что не испытывать радости в отношениях – это норма.

Где-то в глубине души я понимала, что Алекс – это разрушительный компромисс. Два года как варилась в этих отношениях в надежде, что мне станет лучше. Каждый раз думала: «Нам нужно еще немного времени, и он оттает и начнет меня любить, я почувствую настоящую связь между нами». И каждый раз мне было страшно это прервать, потому что… ну знаете, я ведь не заслуживаю лучшего.

2. Компромиссы в работе.

Следующее неприятное открытие: в работе я никогда не делала так, как удобно мне. У меня было несколько подрядчиков, которые работали на мою онлайн-школу и регулярно сдавали проекты сырыми. Они считали, что меня устраивает такой уровень работы, раз я молчу и тихонько доделываю сама. И я каждый раз доделывала и доделывала за ними работу.

Например, есть задача – написать рассылку. Я скидываю максимально понятное ТЗ, объясняя все. Через неделю получаю от них готовую работу, которая при этом максимально сырая. Как будто они даже не видели моего ТЗ. В этот момент я тяжело вздыхаю, беру себя в руки и сама все переписываю.

И так было со многими сферами:

Не провели маркетинговое исследование? Хорошо, я сама.

Не согласовали даты выхода партнерских материалов? Не страшно, поработаю ассистентом.

Я поняла, что мои границы просто продавили внутрь. Ну, то есть в работе их совсем не осталось.

Пока я ходила по мосту, то вспомнила все такие случаи.

Я остановилась и сказала себе: «Все, я так больше не могу».

Иногда с этой фразы начинаются самые большие перемены.

3. Бытовые компромиссы.

И третий неутешительный вывод – это бытовые компромиссы, на которые я соглашалась.

Например, ужасная квартира в Питере. Я поняла, что совершенно не могу жить в ней. И неприятнее всего, что это была одна из моих любимых стратегий: в бытовых тратах я не следовала своему «хочу», а искала как сэкономить.

Например, «Да мне идеально подходит это дорогое пальто, я безумно его хочу, но это неразумно. Лучше куплю в два раза дешевле, не такое идеальное, зато так будет целесообразнее».

«Да, мне нравится этот фитнес-клуб, но возьму что-нибудь попроще, зато так будет целесообразнее».

Я рационализировала свою жизнь, чувства и расходы.

Я сдерживала себя, зажимала и поправляла невидимые очки на лице со словами: «Лариса, это нецелесообразные траты».

Вы уже поняли да, какое слово мое любимое?

Иногда завидовала каким-нибудь блогерам, которые писали в соцсетях: «Ой, девочки, я сегодня полностью опустошила свою банковскую карту на всякую фигню, и я та-ак счастлива!»

И пока думала об этом, я с ужасом поняла, что мои последние годы – это один сплошной компромисс в тех вопросах, где не нужно было соглашаться на него.

Эта прогулка меж львов наполнила меня гневом. И пора было действовать.

Глава 6

Время прощаться с иллюзиями (и бывшим)

Было страшно. Я бы даже сказала – было ссыкотно. Мне предстояло разрушить компромиссы, которые делали меня несчастной.

И начала я с Алекса.

Вернувшись в квартиру с тараканами, я прошла в ванную и встала напротив зеркала. Посмотрела на себя и сказала: «Ну что, два года в этих отношениях я, скорее, терплю и жду, что все изменится, а не наслаждаюсь. Выходит, что я терпила?»

В жизни все решают тонкие настройки. Одна из них: понять, а где лично для тебя та самая грань между «быть терпимым» и «быть терпилой»?

Я грустно засмеялась своему отражению и вспомнила племянника. Когда ему было восемь лет, он очень хотел маску Человека-Паука на 1 сентября. За лето родители уже накупили ему разных игрушек, и поэтому в просьбе неоднократно отказывали.

И вот однажды вечером он сидел за столом и рисовал, а мы все ужинали.

Он снова завел свою песенку: «Я хочу маску Человека-Паука». И мы, все взрослые, начали ему говорить: «У тебя и так много игрушек. Тебе надо научиться терпеть. Тот, кто не умеет терпеть, ничего не получает от жизни. Так что сиди и жди. Когда придет время, мы купим тебе новую игрушку».

Племянник что-то продолжал рисовать, а когда мы закончили назидательные речи, повернулся к нам и сказал: «Терпение – это говно».

Сегодня до меня, наконец, дошел смысл этой фразы в полной мере.

Терпение – это говно.

Мам, ты меня любишь?

Мои размышления прервал телефонный звонок. На экране высветилось «Мама».

Маму я уважала и ценила, но мне с детства не хватало контакта с ней. Видимо, я уже тогда была сверхчувствительным ребенком, поэтому мне хотелось больше обнимашек, и я постоянно переспрашивала: «Мам, ты меня любишь?»

Я думаю, это из-за того, что мама родилась через пару лет после войны. Время было суровое, и воспитывали детей, как правило, без особых сантиментов. Люди много работали, страну восстанавливали, времени и сил на обнимашки практически не оставалось. Лишний раз нельзя было высовываться и доверять людям, шла зачистка пособников фашизма, ожидающих, что гитлеровский режим вот-вот «воскреснет».

Кроме этого, мама родилась в деревне в семье учителей, а это определенный статус – не дай Бог случайно опозорить родителей. А когда этого боишься, тогда начинаешь зависеть от чужого мнения и крутить в мыслях: «Как бы люди чего плохого не подумали!»

Короче, вышло так, что я была слишком чувствительной, а мама, учитывая тяжелое время и социальные рамки, была слишком сдержанной.

Мне хотелось фонтана эмоций, объятий и максимального контакта, не получая этого я ощущала себя будто в изоляции.

Я ответила на звонок, в голове мелькнуло: «Эх, сейчас так хочется настоящей поддержки, а будет, как обычно, почти официальный разговор».

Сначала я спрашивала, как дела у мамы, а мама спрашивала, как я устроилась в Питере. Но потом она вдруг задала вопрос «У тебя все нормально?»

В этот момент внутри меня прорвало плотину, и я не смогла сдержать слез.

– Не очень.

– Почему?

– Да мои отношения – просто дрянь. На работе тоже полная фигня с некоторыми подрядчиками, все делаю сама. Расслабляться не умею. И плюс ко всему даже деньги боюсь тратить на себя.

– М-м, жаль…

Это «жаль» меня больно ударило. Слезы полились ручьем.

– Просто «жаль» и все? Мам, ну можно как-нибудь более развернуто меня поддержать? – плотину окончательно прорвало и меня понесло слезным потоком, – мне и так все детство тебя не хватало! Я, может, и толстеть начала из-за этого, чтобы заесть стресс. И пошло-поехало: комплексы, нелюбовь к своему телу. Иногда мне кажется, что я до сих пор выбираю не тех мужчин, потому что не верю, что достойна лучшего.

Я замолчала. И она тоже. Я впервые вот так высказала ей что-то. После паузы мама, наконец, сказала:

– Я не знала, что ты так переживала в детстве. Для меня ты всегда была красивой.

– Переживала, – я всхлипнула, река мелела, стало легче, – и мне всегда не хватало разговоров с тобой и открытого проявления чувств.

Мама вздохнула.

– Знаешь, доченька. Я, может, и не умела их проявлять. Что ты хочешь от человека, которого учили громко не смеяться?

– В смысле?

– Когда я была ребенком, время было такое – неприлично было чувства проявлять. Нам всем говорили: «Громко не разговаривай и не смейся, а то люди подумают не то».

– И как тогда смеяться?

– Внутри себя.

Повисла тишина, я даже шмыгнуть не могла, так была ошарашена. Мамина фраза звенела в голове. Как это – жить, когда смеяться можно только внутри себя?

До меня дошло: я ведь, по сути, тоже всю жизнь запрещала себе «громко смеяться». Не проявляю эмоции, не могу расслабиться, не позволяю себе жить на полную. Я все делаю «внутри себя».

Я ощутила бескрайнюю жалость к двум маленьким девочкам, возникшим в голове – к маме и себе.

Мы обе недополучили того тепла, которого заслуживает ребенок.

Захотелось вернуться в детство и сказать себе: «Когда ты вырастешь, все будет по-другому».

Внезапно жалость отступила, накатило желание врезать по зеркалу, меня душил гнев от бессилия изменить свое прошлое. Я подумала: а что, если прошлое – это вращающиеся двери в магазине. И мы каждый день встаем и начинаем крутиться в них, бесконечно перебирая события в своей памяти. Но однажды для нас всех приходит время выйти из этих дверей.

Комната Гнева

Я чувствовала, что меня волнами накрывает эмоция, которая была мне не свойственна. Сердце забилось часто-часто, давление скакнуло вверх, и да – в кровь хлынул норадреналин.

Гормон гнева.

Обида ушла, ей на смену пришла ярость.

Все сильнее и сильнее. Я всегда сдерживала гнев, не позволяла себе его проявлять. Но что-то внутри распечаталось. Мне хотелось разорвать все старые связи, все устаревшие представления о себе, вырваться из плена собственных тайн и игнорирования себя. Как тогда, со свечками. Я хищно осмотрела ванную. Стоп. Это не моя квартира.

Мне срочно нужно выпустить пар. Я зашла в поисковик, чтобы узнать способы быстро выплеснуть эмоции. Он выдал «Уникальная комната Злости в Санкт-Петербурге». Вау, оказывается, есть специальная комната, где можно освободиться от ярости? Дайте две!

Зашуганный внутренний голос заблеял: «И что, ты сейчас приедешь в комнату и будешь там орать? А если тебя услышат другие люди, что они скажут? Не-е, давай пойдем на улицу и лучше прогуляемся».

«Хватит!» – рявкнула я на него. Я так долго себя сдерживала, так долго была удобной, комфортной, милой. Я не разрешала себе злиться. Пришло время освободить гнев, который накопился за всю жизнь. Решено.

Я стремительно вызвала такси и уже через тридцать минут уткнулась в дверь красивого розового дома, надпись на табличке гласила «Следуй за своей злостью». Я улыбнулась почти злодейской улыбкой и нажала на кнопку звонка. Дверь отворилась.

Приглушенный свет, бархатная черная штора, за ней длинный коридор. На стенах светильники в виде огненных факелов отбрасывали теплые пятна. Я сделала решительный шаг вперед и заметила, что под потолком множество мелких колонок.

Из динамиков послышался приятный мужской баритон:

– Здравствуй, дорогой друг! Я – хранитель этой комнаты. Сегодня ты познакомишься с одним их самых важных спутников жизни – с ГНЕВОМ! Если ты уже чувствуешь его внутри, это значит, что ты слишком долго терпел. И кто-то или что-то слишком долго нарушало твой покой. Но с сегодняшнего дня ты хочешь освободиться от прошлого. Тебя ждет не просто опыт: это будет событие, которое изменит твою жизнь.

Любые большие перемены начинаются с того, что человек высвобождает свою злость.

Готов к путешествию? Добро пожаловать!

Я слушала как завороженная и кивала. Голос был прав: если мы хотим что-то изменить, лучше всего начать со злости. Она – наш дорожный знак. Она показывает, куда нам больше не стоит ходить, где нам не хорошо, где наши границы нарушаются, где мы чувствуем себя несчастными.

Я прошла дальше по коридору и вышла в небольшую комнату, посередине стояли большой стол и два кресла. Из-за стола встала девушка-администратор. Она поприветствовала меня:

– Добрый день! Рады, что вы до нас добрались. Вам нужно подписать бумаги и надеть специальный костюм, очки и перчатки. В комнате есть стеклянные предметы. Мы должны быть уверены, что вы полностью защищены. Используйте все, что есть внутри помещения. Разрушайте все, что хотите и каким угодно способом. По времени вы не ограничены. Как почувствуете, что готовы закончить, просто нажмите на красную кнопку. Костюм защищает от всего полностью, это безопасно. Однако предупреждаем вас, что если нанести себе увечья, то вы берете весь риск на себя».

Я хмыкнула про себя: «Хм, я уже нанесла себе увечья тем, что не научилась злиться как следует. Разрушала себя внутренней агрессий. Так что вряд ли меня испугает какой-то порез, даже если он и появится».

Девушка принесла костюм из плотного материала – чем-то похожий на костюм космонавта. На лицо надела защитные очки, маску, как у хоккеистов, и на руки перчатки.

– Это для того, чтобы не натереть себе больших мозолей, – кивнула администратор на перчатки, – а они у вас будут, поверьте.

– Честно, не уверена, что мозоли будут, – пожала плечами я, – скорее всего мне будет сложно с первого раза расслабиться.

– И еще один вопрос. Мы подбираем предметы в комнате индивидуально из вашего запроса. Чего бы вы хотели?

– Я бы хотела разрушить что-нибудь… м-м… дорогое. У меня проблемы с тем, чтобы позволить себе дорогие вещи. Это будет иронично, если я куплю что-то дорогое и сразу разрушу это. По сути, вся наша жизнь состоит из «исчезающего» – вещи, люди.

– Тогда вам подойдет сервиз из премиального немецкого фарфора. Очень дорогой.

Когда все было готово, она повела меня к черной двери, на которой висела табличка «Твое освобождение внутри».

Я открыла дверь и вошла в большое помещение с выкрашенными темной краской стенами и приглушенным светом. Здесь было все, чтобы устроить дестрой: обычная деревянная бита, бита с надписью «Сегодня будет хороший день», булава, молоток, подушки для битья, два телевизора, манекен, ряд бутылок с водой, банки с вареньем, боксерская груша.

А посередине комнаты стоял красивый набор из немецкого фарфора – моя вишенка на торте.

Что ж, приступим.

Взяв биту, я подошла к боксерской груше, замахнулась и сказала: «Получай!» Удар был слабый, груша почти не пошатнулась, а продолжила безразлично висеть.

«Да что ж такое, где моя ярость?» – прошипела я.

Замахнувшись, я ударила еще раз, а потом еще и еще. Наконец-то я почувствовала, как настоящая злость, которая проснулась в ванной, снова возвращается.

«На, получай, как же меня все бесит!», – рычала я и била, била, била.

Через пять минут моего спарринга с грушей выступил пот, пальцы заболели, я выдохлась и решила сменить жертву. Я подошла к банкам с вареньем. Взяла одну – м-м, клубничное. И со всего размаху запустила ее в стену со словами: «Я больше никогда не буду встречаться с мудаками!» Банка ударилась и разлетелась на кучу осколков, клубничное варенье медленно поползло по стене.

Я злорадствовала: «Ха-ха, получайте, мудаки!»

Следующей была банка с апельсиновым вареньем. Я так сильно размахнулась, что потянула мышцу. По комнате разнеслось: «Я больше никогда не буду работать как проклятая! Как же меня задолбало быть ломовой лошадью, как же меня задолбало отвечать за всех. Как же меня задолбало, что я не могу расслабиться! Вот так!» И банка размазалась о стену, а апельсиновые липкие комочки дополнили узор малинового пятна.

Теперь телевизор. Я взяла знакомую биту (скучала, подруга?) и без раздумий треснула по экрану, там тут же образовалась вмятина и поползли трещины. «Ка-айф!» – я вошла в исступление и начала крушить, мне хотелось раздолбать его до последнего провода.

«Все, хватит, хватит отказывать себе во всем! Хватит говорить “это нецелесообразно”.

Ты можешь брать все, что захочешь. Все принадлежит тебе».

Навешивая удар за ударом, я испытывала облегчение. «Ненавижу, как я все ненавижу», – кричала я, перекрикивая звуки разрушения.

Наконец, я добралась, до чайного сервиза. Для него идеально подходила бита с надписью «Сегодня будет хороший день». Я почти с любовью погладила ее.

Через секунду бита пошла в дело и расколола, прежде всего, чайник. Я испытала какую-то неимоверную радость: осколки с тонким дзинем отпрыгивали во все стороны, как будто разлетелось на кусочки мое прошлое. Я уничтожала чашку за чашкой, блюдце за блюдцем.

Перед глазами проносилось прошлое.

Я вспоминала того ребенка, который не чувствовал любви.

Ту отверженную девочку, которой казалось, что ее не выбирают.

То, как я не принимала свое тело.

То, как пыталась заслужить любовь.

Все невыговоренные слова, непрожитые чувства.

Все бессонные ночи в слезах.

Все свое внутреннее уродство, которое я регулярно чувствовала.

Все моменты, когда я предавала себя и обманывала.

Все те годы, когда я бесконечно терпела и сдерживала себя.

Я раздолбала сервиз до состояния мельчайших крошек, до стеклянной пыли. Господи, как я была счастлива. Руки гудели, я сняла перчатки и увидела, что пальцы и ладони усыпаны лопнувшими мозолями. Я даже не чувствовала боли. Вокруг валялись осколки, стены заляпаны вареньем, под ногами хрустят куски телевизора, а посреди всего этого останки дорогущего немецкого фарфора.

Я легла на подушки посреди комнаты, свернулась в позу эмбриона и разрыдалась. Вместе со слезами уходили остатки злости, и все, что мешало жить.

Умиротворение и расслабление было таким сильным, будто я отдыхала целый год. И в какой-то момент в душе, уже несколько месяцев бывшей в темноте, проскочил вдруг лучик радости.

Пролежав так полчаса, я поднялась и вышла из комнаты. Администратор встретила меня с улыбкой и вручила подарок – орхидею в горшке: «Орхидея на языке цветов означает великолепие и роскошь. Поздравляем вас с тем, что вы выплеснули злость и освободили свою жизнь для… великолепия и роскоши».

Я поблагодарила, наклонилась к цветку и увидела самые нежные на свете бело-желтые лепестки с розовой сердцевиной. Это ведь правда. Сегодня день, когда я посажу свою внутреннюю орхидею.

Совершенно довольная, я вышла на улицу и поняла, что готова. У меня появилась энергия, чтобы начать освобождаться от компромиссов.

Вдохнув морозный воздух и придерживая одной рукой укутанную от мороза орхидею, второй рукой я достала телефон и набрала Алекса. Он откликнулся после третьего гудка:

– Привет, Ларис!

– Алекс, позволь я сразу к делу. Я приняла решение расстаться с тобой.

– Э-э… Как неожиданно. А почему?

– Не хочу сейчас никаких выяснений и никаких обид. Я просто поняла, что мне нужно другое. И ты, и я занимаем чужие места.

– Очень жаль. Тогда успехов тебе.

Я отключилась фыркнув: «Что? “Очень жаль”? Успехов?»

Как же мне надоело, что он всегда замороженный. И какая же я молодец, что освободилась от этого. Я, в конце концов, женщина, а не микроволновка, чтобы тратить жизнь на разморозку кого-то.

Слезы опять подкатили к горлу. Как будто треснула плотина, которая держала два года эти отношения. Я стояла у стены розового дома и плакала. Это были не просто слезы – это был манифест для мира. Я больше не буду выбирать тех, кто мне не подходит.

В тот момент мне хотелось верить, что кто-то сверху смотрел на меня и думал: «Какая упрямая женщина! Не готова брать то, что придется. А хочет то, что подходит именно ей. Ну хорошо, мы что-нибудь придумаем».

Неприлично опухшая и неприлично свободная девушка

На следующее утро я проснулась в полдень с совершенно опухшим лицом и решила отправиться в кафе на завтрак, рассудив, что мне нужно отметить новый статус – «неприлично прекрасная, неприлично опухшая и неприлично свободная девушка».

К столику подошла милая официантка Юля. Я познакомилась с ней в мой прошлый приезд, когда завтракала в этом кафе каждое утро.

– Как у вас дела, Лариса?

– Прекрасно! Вчера рассталась со своими молодым человеком.

– Вижу, что вы рады, значит и я рада за вас. Это надо отметить. Не хотите ли наши новые оладьи со сгущенкой и черникой? Очень вкусные, подходят для особого случая.

– А сколько в них калорий?

– 1500.

– Что? Это же мой дневной калораж! Хотя… несите. Не хочу считать калории. И сгущенки побольше.

– Будет сделано, – улыбнулась Юля.

Через десять минут я отправила первый кусочек оладушка в рот… М-м, боже, как же это вкусно. Мне так надоело вечно держать себя в руках и куда-то бежать, что я просто смаковала чернику, плавающую на каноэ из оладьи по сгущенной реке у меня во рту.

«Я это заслужила, – промелькнуло в голове, а потом всплыло возмущение, – неужели тебе все надо заслуживать в этой жизни?»

После такого чудесного завтрака я опять приуныла. Через час нужно было поговорить с подрядчиками, которые регулярно подводили в работе. Было страшно. Казалось, что если с ними попрощаюсь, то не найду людей лучше.

В голове пульсировала мысль: «Что ты творишь? Зачем рушишь все опоры своими же руками, а вдруг не выдержишь? Переехала в другой город. Поговорила с мамой на высоких тонах. Рассталась с мужчиной. Сейчас еще планируешь реорганизацию в работе провести? Ты в своем уме? Сколько можно разрушать. Хочешь остаться ни с чем?»

Мне стало так тревожно, что появилась дрожь. Я попросила Юлю принести плед.

За пять минут до совещания я открыла список «Разрушающие компромиссы» и сказала себе: «Решение сложное. В бизнесе так всегда: чтобы найти новых людей, придется попотеть. Но если продолжать за некоторыми постоянно доделывать, то меня как бизнесмена вскоре отправят на остров Всех Выгоревших».

Наконец мы созвонились с подрядчиками, чтобы обсудить рабочие задачи. Они предлагали какие-то решения, шутили, а я по ходу вспоминала, как каждый раз мне приходилось брать всю ответственность на себя и вечно что-то переделывать за них.

Я вспомнила героя сериала «Миллиарды» Бобби Аксельрода, который, не колеблясь, увольнял людей. Я сказала себе: «Бобби, мне нужна твоя сила».

И в этот момент дух Бобби явился. Он буквально вошел в меня и принес с собой смелость. Я резко прервала совещание и высказалась:

– Коллеги, в последнее время мне очень часто приходилось за вами что-то дописывать, самостоятельно вести переговоры с партнерами, делать маркетинговые исследования, поэтому я решила не продлевать с вами контракты.

– Это что, шутка? – в голосах слышалось недоверие и шок.

– Нет, это мое решение.

– А можно каких-то объяснений?

– Я же только что вам объяснила, что не довольна вашей работой.

Повисла неловкая пауза, через пару секунд подрядчики стали прощаться и покидать конференцию. Вскоре я осталась одна и в отражении ноутбука увидела свое довольное лицо. Мне почему-то захотелось дико рассмеяться. Но не все сразу, и я тихонько захихикала от этого давно забытого (а может, и неизвестного) чувства, когда я выбираю себя.

– Юля, – закричала я, – несите шампанского. Сегодня мне есть что отметить еще.

Через пять минут на столе появился бокал с игривыми пузырьками. Юля спросила:

– Что отмечаете?

– Отмечаю выбор себя в работе! Рассталась с некоторыми контрагентами.

– Ого, и что вы будете делать дальше?

– Позволила себе не знать этого.

– А вчера вы еще расстались с мужчиной?

– Да. И мне очень хочется пообещать, что однажды я приду сюда с тем, кого люблю по-настоящему. Но… боюсь, что это нереально.

– А почему?

– Думаю, к этому моменту этого кафе уже может не быть. Да и вообще, пока я найду любовь, солнце потухнет.

Мы обе засмеялись. Я пила шампанское и думала о том, что произошло. Мне хотелось, чтобы мой манифест звучал так «Правильно по-моему!», но пока почва под ногами была еще не так тверда, и мое духоподъемное заявление оставалось с вопросительным знаком в конце «Правильно по-моему?»

Да купи ты себе эту сумку, наконец!

Я была слегка под шофе и уже «измучена нарзаном». Моя внутренняя Коко Шанель требовала продолжения банкета. Нет, даже не Коко, а, скорее, Эльза Скиапарелли. Если Шанель – это люкс, то Скиапарелли – это искусство.

Был еще и третий компромисс, который мне предстояло сломать. Внешне казалось, что ЭТО было сделать гораздо легче, чем два предыдущих дела. Но нет. Надо признать, он был сложный. Почти до боли.

Вот мой компромисс № 3: я крайне редко покупала себе то, что хотела по-настоящему. Когда я видела красивые и дорогие вещи, мой внутренний голос говорил: «Нет, нам это ни к чему!»

Уже давно доказанный факт: расставаясь с деньгами, мы испытываем некоторое страдание. В момент траты активируется та же часть мозга, которая отвечает за физическую боль.

Я не хотела стать транжирой или обвешиваться брендами, я планировала сделать рокировку: объяснить себе и мозгу, что могу тратить столько денег, сколько захочу, научиться от этого кайфовать и не испытывать вины.

А сломать привычный шаблон можно только действием.

Я вышла из кафе и пошла прогуливаться по вечернему зимнему Питеру. Кругом была волшебная иллюминация: сани Деда Мороза, морские корабли, елочные шары, елки всех видов. Все переливалось и блестело. Сверху сыпались снежинки, звучала новогодняя музыка, вкусно пахло выпечкой с корицей.

Не заметив, я подошла к Конюшенному переулку, где располагался самый главный модный магазин Питера. Возле него стояли большие деревянные фигурки из Щелкунчика. Я вспомнила цитату из одноименной книги: «Царица Радости всегда готова дарить людям счастье. Но не все принимают ее дары, не всем они доступны».

Сегодня я, подкрепившись шампанским, готова была принять дары. «А фиг ли бы нет? Царица Радости и Шальная императрица – они обе во мне», – сказала я себе и шагнула в магазин.

Я бродила по этажам и присматривалась к вещам. В одном из корнеров набрела на нее – сумку моей мечты. Это была сумка красно-коричневого цвета прямоугольной формы от довольно известного бренда. Именно такая, на которую я смотрела уже лет семь, но все время отговаривала себя. Потому что «нецелесообразно».

Посмотрела на ценник, и внутри тут же заспорили голоса:

«А может, это блажь? Просто я жертва маркетинга? И зачем мне эта сумка? Можно купить в пять раз дешевле и выглядеть будет не хуже». – «Даже если и так? Что с того? Я хочу – это достаточный аргумент, чтобы сделать что-то “нецелесообразное”».

Колебания заняли пару минут. Я оглянулась и заметила, что ко мне уже несется консультант с чашкой кофе и печеньками. Он еще не успел открыть рот, как я сказала, указывая на сумку: «Я ее беру». Консультант расплылся в улыбке и даже растерялся, не зная что делать: то ли вести со мной small talk, то ли лететь к кассе, пока я не передумала. Касса победила.

«Да, да, да – быстро сказал он, – одну секундочку». И убежал оформлять мой заказ.

Присев на диван, чтобы выпить кофе, я вспомнила цитату Далай Ламы XIV, которая пришлась очень в тему: «Монашеские правила запрещают употребление пищи после двенадцати часов дня. Но иногда я чувствую себя голодным к вечеру, особенно после многочисленных встреч, и мне хочется съесть печенье. Тогда я спрашиваю себя: чего хочет Будда прямо сейчас – чтобы Далай-лама следовал правилам или чтобы в его сердце была радость? И ем печенье». Кто бы спорил! Я схватила печеньку и с удовольствием положила ее в рот. Сколько можно монашеских правил в моей жизни?

Уже через пять минут я запрыгнула в такси совершенно счастливая… Рядом со мной стоял большущий пакет с обновкой. Что я чувствовала?

Одновременно и робкую, и ликующую радость. Ощущение, что я сама себя причислила к какому-то тайному ордену «Разрешения себе жить». И, конечно, внутри меня танцевало осознание, что я сама по себе – это уже повод для счастья. В голове пронеслось: «Что-то изменилось, и я больше не могу жить в такой жалкой квартире».

Глава 7

Жизнь как текст

«Нет большей агонии, чем носить в себе невысказанные истории», – говорила писательница Майя Энджелоу. Как-то раз в интервью меня попросили продолжить фразу: «Жизнь – это…» Конечно, я не задумываясь, ответила «Текст!»

Почему я пишу?

Представьте себе, что вы – это банка, а внутри эмоции, ощущения, воспоминания. Банка с целым миром из переживаний и потрясений, боли и хаоса, порядка и восторга. Но эта банка крепко закрыта сверху крышкой. И все, что происходит внутри, буквально разрывает вас изнутри, потому что всему этому не хватает воздуха.

Вы когда-нибудь такое чувствовали? Когда вы задыхаетесь от этих волн и вам срочно нужно выпустить их наружу? А никого рядом нет.

Вот я с детства была такой банкой. Помню, как в шесть лет лежала в больнице. Меня привели на самый неприятный укол с гигантским шприцем. Было просто невыносимо, но я даже не пикнула. Врачи тогда сказали: «Хм, обычно все дети тут орут и плачут, а эта даже не моргнула».

Я все держала в себе.

С семи лет я начала писать.

Тексты были для меня одновременно опорой, собеседником, лучшим другом и терапией. Через них я делилась тем, что для меня важно, раскрывала мысли и чувства.

Только с текстом я чувствовала настоящую близость.

Если до того, как я стала писать, я делала только вдох. То теперь каждый текст для меня выдох.

Мне хотелось изучить все грани: эссе, репортаж, интервью, роман, повесть, хокку, панегирик, сонет. Я опробовала все жанры.

С десяти лет я отправляла свои статьи в издания. В тринадцать моя первая статья появилась в газете. Причина была довольно драматичной. Я каталась на лыжах и сломала ногу. Тогда это было безумно обидно: во-первых, все друзья видели мой позор. Во-вторых, целый месяц лежать дома и даже на улицу не выйти, что может быть хуже для ребенка?

Но именно этот месяц изменил все. Я читала взахлеб и бесконечно писала. Пока остальные дети учили все школьные предметы, я сосредоточилась на своей любимой области знаний – литературе.

Потом была учеба на журфаке МГУ, работа журналистом, но я всегда мечтала написать книгу, которая бы послужила опорой для других людей. И это случилось, ведь когда веришь в свою мечту, то все удается.

В 29 лет вышла моя первая книга «100 способов изменить жизнь», а потом еще несколько. Мои книги поддерживали и вдохновляли людей по всему миру.

После этого я создала программы по обучению текстам, и многие ученики тоже выпустили свои книги.

И я всегда знала, что текст – это главный инструмент в моей жизни.

Благодаря тексту, можно…

– перенести все что угодно;

– лучше узнать себя;

– почувствовать близость с миром;

– поделиться самым сокровенным;

– рассказать другим о себе;

– как следует повеселиться.

Текст исцеляет.

Через текст тебя всегда выслушают.

Тексты – это красная ковровая дорожка между сердцем и всем миром.

Ученики, которые тоже выпустили свои книги, писали мне: ничего так не изменило мою жизнь, как собственная книга. И я с ними согласна.

Так что, когда мне нужно изменить, в первую очередь, свою жизнь, я сажусь и пишу. Любые передряги приводят к тому, что я сочиняю для себя и других новые текстовые практики, которые помогают исцеляться.

Ведь я хорошо помню ту маленькую девочку. И все, что у нее было, это текст.

Кто-то сказал:

«Все можно пережить, если подобрать подходящий саундтрек».

А я перефразирую:

«Все можно пережить, если написать текст».

Женщина-самурай

Чтобы заземлить первые питерские перемены, я снова обратилась к тексту. Мне нужно было зафиксировать новый опыт очищения и избавления, который я получила за последние недели.

Я решила, что составлю свой кодекс Бусидо. Знаете, у древних самураев был такой кодекс, он помогал принимать решения. Они могли в любой момент заглянуть в свод правил, и, не колеблясь, понять, как им поступить.

Там такие правила:

1. Следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос, правда ли то, что собираешься сказать.

2. Самурай должен избегать большого количества сакэ, чрезмерной гордости и великой роскоши.

3. Верность, справедливость и мужество – три природные добродетели самурая.

Я купила гигантский зеленый ватман, несколько разноцветных маркеров, и села составлять новые заповеди жизни.

15 новых заповедей жизни

(кодекс Ларсидо)

1. Я без сожаления расстаюсь с людьми, идеями и вещами, которые не соответствуют моим внутренним ориентирам.

2. Я не выбираю людей, в отношениях с которыми чувствую себя одинокой.

3. Я всегда прислушиваюсь к внутреннему компасу, потому что он говорит правду.

4. Я не сравниваю себя с другими.

5. Я не рационализирую свои «хочу». Если мне что-то нужно – это уже достаточный аргумент.

6. Я не сотрудничаю с теми, за кем приходится доделывать.

7. Я не беру на себя много в работе и разделяю ответственность с другими людьми.

8. Я не ношу одежду, которая не радует меня. И никаких свечей!

9. Я говорю «нет», не испытывая вины. Столько раз, сколько мне необходимо.

10. Я бережно отношусь к своему времени и выбираю, как его проводить.

11. Я смело устанавливаю свои условия и в работе, и в личной жизни.

12. Я не соглашаюсь на предложения, которые меня не устраивают.

13. Я покупаю себе что угодно и не считаю это нецелесообразным.

14. Я покидаю любое место, в котором мне нехорошо, в любой момент.

15. Я прошу для себя самого лучшего, даже если сейчас это кажется нереальным.

Я дописала кодекс и выдохнула. Правила поменялись. Этап очищения и избавления от лишнего завершен. Я положила ватман на стол и снова посмотрела по сторонам.

«М-да…», – с этой квартирой нужно что-то делать.

Заслужить свой Эрмитаж

За пару часов я нашла квартиру, которая мне понравилась. Позвонила риелтору и договорилась, что приеду посмотреть. Через полчаса вошла в нее и подумала: «Вот это по-королевски».

Квартира располагалась в красивейшем районе Питера под названием Золотой Треугольник, рядом с Эрмитажем. В ней стояла эстетичная мебель, сделанная на заказ, хрустальная люстра и даже раковина в ванной из натурального белого камня.

Из одного окна открывался вид на набережную, а из другого – на разводные мосты. Я подошла и увидела, как тяжеленный мост медленно поднимается над рекой. Раз уж такую тяжелую конструкцию, как гигантский мост, можно сдвинуть с места, значит и со своей жизнью я как-нибудь разберусь.

Развернувшись к риелтору, я сказала: «Заключаем договор. Готовьте документы». И сразу написала хозяину ужасной квартиры, что съезжаю. Он удивился: «Мы ведь вам не вернем деньги».

Я ответила: «Мне все равно. Я готова передать вам ключи».

Этим же вечером я переместилась в новую квартиру. Мой тяжелый чемодан везла транспортная компания, а я вошла в парадную держа в руках лишь новую сумку и зеленый ватман с моим личным кодексом Ларсидо.

Пока закипал чайник, я развалилась на софе. В этот момент мне пришло сообщение от девушки – одной из моих бывших подрядчиков. Она писала, что я прекрасный Босс и лучший писатель на свете, что сейчас ей очень нужны деньги, и она бы хотела продолжить работу со мной. От хорошо проведенного дня мое сердце чуть было не растаяло, но я взглянула на стол. Там лежал зеленый ватман с заповедями. И шестая из них гласила: «Я не сотрудничаю с теми, за кем нужно доделывать».

Я собралась и ответила ей: «Извини, я сейчас никого не ищу». Черт, и зачем я извинилась?

Надо добавить еще одно правило – никогда не извиняться, если ты не виноват.

Если бы ваша жизнь была фильмом?

Следующие несколько дней я провела за ничегонеделанием. Я гуляла по Питеру, слушала лекции, размышляла о жизни, возле дома нашла «литературный буфет» с книгами и кофе. Я полюбила сидеть тут за завтраком, есть сырники и смотреть в окно. В один из дней я решила открыть дневник и выполнить практику, которую называю «Жизнепоиск». Знаете, как она появилась?

Много лет назад мы сидели с подругами в кафе, и я спросила: «Вот есть Кинопоиск. И на нем есть рейтинги фильмов. А что, если бы существовал сайт Жизнепоиск? Какую бы оценку вы поставили на нем своей жизни и как бы ее описали? Вот я бы, например, на 6 оценила по 10-балльной шкале.

А еще я написала бы такой отзыв:

«Это затяжная драма, где главная героиня регулярно рефлексирует, задает себе вопросы, ждет апокалипсиса и принца. Часто с кем-то встречается по кафешкам и перетирает жизненные истории. Экшена мало. Любовная линия так себе. Зато много хороших диалогов и шуток. Короче, на разок глянуть сойдет».

Мои подруги радостно подхватили эту тему. Одна поставила оценку 8.1 и сказала, что ее жизнь была бы в ТОП-250. Другая оценила свою на 4.1 и описала как «комедия положений, где все постоянно идет не так».

Сегодня я снова вспомнила о том разговоре и подумала, а если бы я сейчас писала сценарий к фильму «Моя жизнь» от третьего лица, то что бы я написала?

«Главная героиня – писательница – отправляется на поиск радости и любви. Сначала она выкидывает ненужные вещи, затем лихо перебирается в другой город. Там встречает наставника. Разрушает личные и рабочие отношения и разрешает себе то, что хочется. Этап разрушения закончен. Конец первого акта. А что происходит дальше?»

Я посмотрела на исписанную страницу: «Что же, первый акт и правда завершен. Мне уже легче, чем было. Но впереди еще как минимум два акта. Получится ли у меня? Или я снова скачусь в прежнюю жизнь, где я выбираю мудаков и тех, кто не готов брать на себя ответственность? В ту, где я одна ломовая лошадь, которая не успевает кайфовать от реальности и тратить на себя деньги? Интересно, если бы моя жизнь была фильмом, как бы я хотела ее продолжить?»

Подумав пару минут, я поняла, что, как бы банально это ни прозвучало, жизнь одна. За спиной несколько десятилетий и вычеркнуть случившийся опыт уже невозможно. Да, наш опыт не всегда приятный, и иногда бывает больно за бесцельно прожитые годы, но нужно работать с тем, что есть.

Единственное, что я могу – это изменить взгляд на прошлое и понять, как я хочу выстроить будущее.

Я пересмотрю свою жизнь, опыт, перепрошью воспоминания. Любой человек имеет право на остановку – сесть на скамейке у шоссе и просто смотреть на проезжающие мимо автобусы. Дать мыслям течь спокойно и свободно, чтобы они привели к тем перекресткам, на которых ты уже будешь готов сделать выбор.

В этот момент официантка принесла мне картофельный драник. Самый обычный драник.

«Хм, хорошая жизнь должна быть похожа на картофельный драник: ничего лишнего».

И тут меня осенило.

Гарвардское испытание: тест на терпение

Пару месяцев назад я наткнулась на интересную статью про обучение в Гарварде. На факультете искусств дают задание, которое помогает соединиться с жизнью, научиться не спешить и получать удовольствие от процесса. Задание заключается в следующем: три часа просидеть перед картиной.

Не брать в руки телефон, не ходить никуда, а просто смотреть на произведение.

Три часа.

Это прокачивает внутреннее спокойствие и учит раскрывать новые детали. Картина – это тоже своего рода текст, ведь внутри есть история.

Я вспомнила про этот челлендж и подумала: «Бинго! Это то, что мне нужно – три часа, чтобы переосмыслить все». Картина – это же как метафора нашей жизни.

Сначала я зависла на сайте Эрмитажа. Среди шедевров одного из важнейших музеев страны были «Танец» Матисса, «Возвращение блудного сына» Рембрандта, работы Гогена, Леонардо да Винчи и многих других зарубежных мастеров.

Но это не то.

Я чувствовала, что это должна быть картина великого художника, связанного именно с Санкт-Петербургом. Мне было важно, чтобы живописец ходил по тем же улицам, что и я сейчас. Я даже воображала, что мы могли с ним сидеть на одних и тех же скамейках на Марсовом поле. Представляете, какая связь через века?

И, во-вторых, я жаждала разрушения чего-то старого и рождения нового.

Я переключилась на коллекцию Русского музея и почти сразу нашла и его, и ее. Как я сразу не вспомнила о ней?

Карл Брюллов «Последний день Помпеи». Брюллов родился в Санкт-Петербурге, окончил Академию Художеств, расписывал стены Исаакиевского собора и нарисовал не мало гениальных произведений. «Последний день Помпеи» – это зарисовка из античной истории о разрушении вулканом Везувием города Помпеи. Еще картина связана с Николаем Гоголем, он написал о ней целую статью, и говорят, взял немую сцену для пьесы «Ревизор» именно из сюжета «Помпеи» – в конце все тоже замирают в немом испуге.

Несколько раз побывав в Русском музее, я никогда не посвящала ни одной картине больше пары минут. И, если честно, мне было страшно делать это.

За свою взрослую жизнь я ни разу не останавливалась, чтобы зависнуть на статичном полотне. Да я не помню, когда в последний раз три часа подряд проводила без телефона. Даже на встречах хотя бы раз в час я поглядывала на экран. А тут 180 минут выдержать совершенно без всего.

Покинув такси, я сделала пару вдохов. Чувствовала себя как человек, который добровольно идет в тюрьму на пару-тройку часов. Перед этим я еще раз заглянула в интернет. Не надышишься, ага.

С утра выложила сторис, где спросила у подписчиков, смогли бы они просидеть перед полотном 180 минут. Представьте себе, 76 % людей ответили «Нет»! А многие написали: «Для меня это было бы испытанием».

Я двинулась по коридору музея с мрачным осознанием своей участи. Когда зашла в зал, поразилась, какая картина огромная.

С тяжким вздохом, я села на мягкую скамью перед картиной, поставила таймер, убрала телефон и всмотрелась.

Час первый: слепые пятна

Первый час я смотрела на картину с технической точки зрения: изучала, как Брюллов прорисовывал людей, их тела, античные статуи, багряный закат и надвигающуюся лаву. Я потратила минут двадцать на разглядывание пальца одного из персонажей. Вы когда-нибудь смотрели двадцать минут без отрыва на чей-то палец? Я заметила, насколько гениально природа создала обычный палец, прикрыв его ногтем для защиты фаланги. Интересно, природа во всем так мудра? К концу первого часа я начала замечать другие детали, которые раньше никогда не видела (хотя сталкивалась с картиной больше десяти раз).

Тогда я подумала: «Интересно, а какие важные детали в самой себе я никогда не рассматривала?»

И быстро нашла ответ: я никогда не обращала внимания на то, насколько я сильная внутренне и насколько могу опереться на себя. Меня множество раз штормило, иногда сил не было совсем, но каждый раз внутренний огонь (который почти погас) снова превращался в пламя. В моей жизни случались куча кризисов, мне часто казалось, что внутренний свет померк, мне хотелось просто лежать и больше не вставать, но каждый раз я поднималась, подходила к зеркалу и говорила: «Ты жива. А это значит, что сегодня еще один день, чтобы все изменить».

У каждого из нас есть что-то внутри, чего мы не замечаем.

И знаете, в чем фокус?

Иногда мы чувствуем внутри, что что-то нас разрывает. Иногда нам кажется, что это наша слабость и бессилие рвется наружу. На самом деле это наша сила, которую мы избегаем.

Это она стучится к нам и просится: «Выпусти меня!». Иногда достаточно на двадцать минут направить луч внимания вглубь себя, чтобы это увидеть.

Час второй: собственный голос

Во второй час нахлынули экскурсионные группы. Их было штук десять. Меня поразило, что каждый гид, рассказывая про картину, добавлял что-то новое. Например, то, что Брюллов был новатором. Он использовал два источника света – красный на заднем плане, который передавал ощущение надвигающейся лавы, и холодный зеленовато-голубой свет на переднем плане. Все это добавило сюжету дополнительную драматургию.

На своих писательских проектах я часто слышу вопрос: «А зачем мне писать, раз все уже написано?» Эти гиды в очередной раз показали: пишите, потому что в самых обычных вещах каждый видит что-то свое.

И наш Голос – это важно.

Час третий: о чем это все для тебя?

К третьему часу я устала сидеть, но зато мозг погрузился в медитативное состояние. Рядом со мной происходило какое-то движение, суетились люди, но я, как самурай, сидела на берегу реки жизни.

Сменяются люди, они что-то говорят, что-то делают, а потом исчезают.

Я ощутила, что эта скамейка – как моя жизнь. Люди приходят и уходят, а ты у себя остаешься.

И еще. Сначала все эти застывшие в ужасе лица меня пугали. Но к концу третьего часа я вдруг прозрела.

Все, что было изображено на картине, было о любви.

Сыновья пытаются помочь своему отцу выбраться, жених не может расстаться с умершей невестой, священник призывает к мужеству, а сын не хочет покидать ослабевшую мать.

Через три часа я поняла: «Последний день Помпеи» – это не история про человеческую гибель.

Это история о бессмертии любви.

Спустя пару мгновений после озарения сработал таймер. Но мне не хотелось никуда торопиться и брать в руки телефон. Появилось желание раствориться в полотне жизни. Без суеты, спешки и без ожидания награды. В этот момент прозвучало еще одно «Дзынь»: пришло сообщение с напоминанием «Завтра у вас встреча с ВИ».

Эта мысль вернула меня в реальность. Я почти с кряхтением встала и размяла застывшие суставы. Мозг, перегруженный информацией, отказывался думать о чем-либо серьезном. И я его понимала. В хорошем тексте всегда чередуется напряжение и расслабление. Я считаю, что в жизни должно быть так же: после пика – отдых. Поэтому я расслабилась и ни о чем не думая по пути домой смотрела по сторонам. На глаза попался цветочный магазин, и мне нестерпимо захотелось зайти в него. Откажу ли я себе в этом? Ни за что! Я выбрала орхидею, в пару к уже имеющейся, с чудесными белыми лепестками и оранжево-розовой сердцевиной. Каждый ее изгиб был выверен, как будто где-то наверху сидел божественный ботаник и создавал изгибы по принципу золотого сечения.

Словом, цветок был совершенен. «Хм, если в природе все совершенно, то значит, совершенно все живое. Если в мире нет ничего уродливого, все прекрасно, то это значит, что прекрасна и я?»

Эта идея вызвала негодование: «Ну не могу я быть прекрасной сама по себе. Прекрасность надо заслужить, надо что-то делать для других, надо дарить им подарки, служить безвозмездно». Надо, надо, надо… Что-то в новом видении мира все еще не работало.

Ро, который знает все ответы

Этот вопрос – про безусловную любовь к себе – не давал мне покоя.

Говорят, что все ответы есть у нас внутри, осталось только вытащить их из бессознательного, а для этого потребуется диалог с собой, можно через текст. Я знала много разных техник, но, в первую очередь, вспомнила о такой.

Нужно придумать волшебного помощника, а он-то уже все расскажет. У каждого из нас есть тот самый истинный внутренний голос, который точно знает, что делать дальше. Проблема в том, что мы редко с ним общаемся.

Я решила завести себе такого внутреннего друга. Осталось только выбрать ему имя. Я устроилась прямо на полу своей прекрасной съемной квартиры и перебирала в памяти интересные древние символы. Перед глазами появился Уроборос – змея, кусающая себя за хвост. Этот древнейший символ украшает также и средневековые книги алхимиков, как образ преображения элементов в «философский камень».

Уроборосу присваивают разные значения, самое распространенное – это цикличность жизни, вечное чередование рождения и смерти.

Психолог Карл Густав Юнг выдвинул теорию что, Уроборос – это олицетворение тьмы и разрушения одновременно со светом плодородности и творчества. А позже юнгианцы уже расширили понятие символа как соединение сознательного и бессознательного.

Название звучало длинно, Уроборос, поэтому я решила, что буду называть своего волшебного помощника – он же мое бессознательное – просто Ро. Это нечто среднее между знаниями древних алхимиков, Богом и адекватной частью меня.

Итак, пришло время вступить с ним в диалог. Я, лежа на полу, раскинула руки в стороны, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы войти в состояние медитации и спросила:

– Ро, привет! Скажи мне: что не так с моими рассуждениями «быть прекрасной надо заслужить, отдавая людям всего себя»?

Послышался ответ – низкий грудной голос говорил со мной:

– В мире есть божественное правило баланса. Нельзя нарушать равновесие «давать-брать». У каждого из нас есть ресурсы, и если мы разбазариваем их направо и налево, это ничем хорошим не закончится.

Нельзя неуважительно относиться к тому, что тебе дано – к таланту, времени, деньгам и даже нежности.

Ты знаешь, что даже свою нежность нельзя разбазаривать на тех, кто этого не заслуживает?

– Как это работает?

– Закон баланса предполагает обмен между людьми: ты отдаешь что-то и получаешь взамен.

– А что нельзя отдавать просто так, не нарушая баланса?

– Можно, но только если реально ничего не ждешь взамен. А когда у тебя есть хоть капля ожиданий, то это расшатывает систему. Чем больше ждешь, тем больший хаос вносишь, потому что внутри возникает воронка, которая высасывает энергию, а ты все продолжаешь и продолжаешь отдавать. Хочешь бытовой пример?

– Давай.

– Ты же подарила костюм Алексу и в глубине души надеялась, что это как-то повлияет в лучшую сторону на ваши отношения? Или на то, что он тоже сделает тебе дорогой и значимый подарок?

– Так и было. В тайне я надеялась, что получу что-то в ответ. А потом это приводит к обиде.

– А зачем ты на самом деле хочешь давать и давать человеку больше?

– Ну… Мне кажется, что за это меня будут сильнее любить. А по факту происходит наоборот. Сейчас поняла, что я реально злостный нарушитель баланса. В отношениях у меня всегда перекос в сторону «отдавать»: я везде и всегда старалась вкладываться больше. Всем своим мужчинам я помогала продвинуться в карьере, делала подарки, организовывала для них всякие праздники.

– Не разбазаривай то, что у тебя есть. В отношения должны вкладываться оба.

– А что если партнер не готов вкладываться?

– Значит, это не твой человек, а ты не его. И тебе, и ему нужны другие отношения.

– Спасибо, Ро! И хотя ты часть меня и капелька высшего разума, все же странно, что не общалась с тобой раньше.

Ро замолчал, когда я открыла глаза. На душе разливалось тепло. Надо чаще практиковаться. Только не на людях, чтобы не приняли за шизофрению. Я усмехнулась.

Как я люблю говорить: «Все самое главное о себе человек знает с самого начала, просто боится себе признаться».

Глава 8

Главное, что узнала о любви

Как-то утром я завтракала в кафе прямо напротив Исаакиевского собора и ждала сессию с ВИ. Прошло два месяца с моего приезда в Питер, и за окном уже вовсю буянил март.

Я смотрела на собор и думала: «Он построен до моего рождения и переживет меня. А у меня позади уже половина жизни, а нормальной любви так и не случилось. Что за скотство? Решено – сегодня я готова пойти в правду о своих отношениях». Я быстро допила капучино и отправилась к ВИ.

На этот раз дотронувшись до ручки в виде фигурки грифона, я потерла ее со словами: «Хочу встретить свою любовь!»

ВИ сидел за столом и привычным движением крутил на руке перстень. В этот весенний день он был в розовом поло и светлых брюках. Я смотрела с восхищением: «В нем столько жизни и азарта».

– Заходи, Лариса, садись, – он указал на кресло, – Знаешь, почему я сегодня в розовом?

– Добрый день, ВИ! И почему же? – я улыбнулась устраиваясь.

– Потому что чувствую, что сегодня мы с тобой будем обсуждать нечто… теплое и нежное. Словом, мы обсудим любовь.

– Я еще час назад думала об этом же!

– Цвет для меня как предчувствие. Скажи мне, о чем ты больше всего переживаешь в плане любви?

– Если честно, я не уверена, что у меня когда-то будут нормальные отношения. Слишком долго не складывалось.

– Вот тебе аналогия. На первой встрече ты говорила, что и сама пишешь книги и помогаешь другим в этом деле.

– Да, у меня есть книжный проект, откуда ученики выходят с готовыми для издательства рукописями.

– Скажи, ты встречала людей, которые очень хотели бы написать книгу, но у них не получилось?

– М-м… Нет. Если работать и – скажу нескромно – делать то, что я говорю, то получится у всех.

– А почему думаешь, что в личной жизни нет такой же системы?

– Потому что, – я будто поправила невидимые очки, – как сказали бы маркетологи, книги – это твердая «ниша», а любовь – «мягкая». В книгах мой результат зависит только от меня: сел и написал, ничего сложного. А в отношениях задействован другой человек, значит много неопределенности. Короче, любовь – вещь многофакторная, а в книгах нужно только два фактора – желание и каменная задница.

– А что, если я скажу: достаточно просто перенастроить свой внутренний компас в любви, чтобы все получилось.

– Компас?

– Магнит, который притягивает тех или иных людей. Например: те, на кого в детстве кричали, выбирают себе таких же партнеров. Потому что по-другому, без крика, они не чувствуют любви. Для них давление и любовь взаимосвязаны. И если им попадается человек спокойный, любящий и сдувающий пылинки, они ему не верят.

Бывает еще и так, что если в детстве ребенок видит, как деньги разрушают семью, то, вырастая, он и сам не зарабатывает, и избегает обеспеченных партнеров.

– Да, это понятно, узнаю некоторых своих знакомых. Замечать магниты других легко, а себя увидеть со стороны сложно.

ВИ на минуту замолчал, а я впервые задумалась, есть ли у него жена. И счастлив ли он. Любопытство сверлило мозг и, наконец-то, прорвалось:

– ВИ, простите за личный вопрос, а вы в браке?

– Да, я женат уже не один десяток лет, и я счастлив.

– А вы каждый день чувствуете близость с женой все эти годы?

– Да. Главное, найти своего человека. Многие пытаются ухватиться за партнера и переделывать его бесконечно в надежде, что «он изменится». Все это из-за страха одиночества – разрушительная вещь. Сколько людей несчастливы в парах из-за того, что у них случилось «потребительское замыкание». Это когда мы один раз купили себе, например, плохую сковородку, и вроде бы надо ее поменять, но лень. Я не сторонник концепции, что надо тянуть «дохлую лошадь». Раз отношения не развиваются и не дарят тебе радость каждый день, для чего они? Если не хочешь делать партнера счастливым, это не твой человек.

– «Найти своего человека» – звучит страшно, как будто нет права на ошибку.

– На Земле четыре миллиарда мужчин. Если вычеркнуть всех, кто не проходит по возрасту, а еще страдающих психическими отклонениями и состоящих в браке, то все равно останется огромное количество. Думаешь, среди них не найдется хотя бы пару тысяч, которые тебе подходят?

– Не знаю… Все это слишком хорошее обещание. Я тут одного не могу найти, а вы говорите пару тысяч.

– На самом деле их гораздо больше. Я задам тебе два вопроса, и мы все поймем.

– За два вопроса? – я скептически улыбнулась.

– Да. Хватит тянуть. Ты свою чашу страданий испила до дна. Первый вопрос, который поможет настроить магнит: чем тебя не устраивали последние отношения?

– Я не чувствовала контакта. Большую часть жизни у меня его не было – ни с людьми, ни с собой, ни с телом. Сейчас я восстанавливаю все эти потерянные связи. И желательно встретить того, с кем у меня будет душевная близость… Хочу испытать это хотя бы раз в жизни.

– С магнитом все понятно. В детстве ты не чувствовала связи и теперь привлекаешь холодных. И второй вопрос. А каким ты видишь своего мужчину?

– Ну… добрым, умным, предприимчивым, у него есть большая миссия, собственное дело и команда, а еще он должен зарабатывать не меньше меня.

Я перечислила все пункты моего «мужицкого виш-листа» и посмотрела на ВИ. Он встал из-за стола и прошелся по комнате, насвистывая какую-то песню и крутя свой перстень.

Затем он снова вернулся на место и сказал: «Хорошо. Сейчас я расскажу, что с тобой происходит и как мы будем тебя перемагничивать».

Он взял листок бумаги, нарисовал треугольник и разделил его горизонтальной линией:

– Представь, что это пирамида потребностей в отношениях. Есть базовые потребности – они у самого основания пирамиды, а есть второстепенные – они наверху. Ты перечислила, что твой мужчина должен быть добрым, умным, предприимчивым, обеспеченным и с миссией. Так?

– Ага.

– Но все это второстепенные потребности, которые для тебя оказываются важнее первостепенных. И таким образом, у тебя получается перевернутая пирамида, где у основания оказываются не самые важные вещи.

Чтобы получить желанные отношения, пирамиду надо перевернуть и вернуть в основание то, что действительно важно.

Самую первую базовую потребность, ты ее даже не назвала.

– Совсем запуталась. Выходит, я говорю об уме и деньгах, но упускаю самое главное. Что же это?

– Тебе сложно увидеть, потому что и в обычной жизни у тебя происходит диссоциация. Обращались ли в детстве к твоим чувствам, как к чему-то важному? Помогали пережить дискомфорт, правильно проявлять агрессию, если нужно, поддерживали в радости?

– Хм… Нет… Меня гораздо чаще спрашивали: «Ты поела?», чем «Как ты себя чувствуешь?»

– У тебя произошла диссоциация, или разрыв со своими чувствами, поэтому и обращаешь, прежде всего, внимание на второстепенные вещи. Как ты правильно сказала, вопросы, которые задавали в детстве, перетекли во взрослую жизнь. И теперь у тебя на первом месте «Обеспечит ли он меня?», вместо «Как я себя чувствую рядом с ним?»

– Да, это точно…

Только сейчас я начала понимать весь масштаб перевернутой пирамиды. Ведь всю жизнь, выбирая кого-то, я не обращала внимание на единственно важное.

ВИ продолжил.

– Итак, базовая потребность любого человека в отношениях – это психологический комфорт. Вот так просто. Скажи, тебе было когда-нибудь комфортно с кем-то? По-настоящему.

Удивленно распахнув глаза, я словила гигантский инсайт, и эхом повторила:

– Так просто… Я в шоке – ведь никогда, никогда в жизни я не чувствовала самый обычный психологический комфорт. Мои мужчины были классные, добрые, деятельные, но мне было с ними некомфортно.

Я научилась слушать и слышать себя в карьере, в писательском деле, общаясь с друзьями, но я совершенно не слышала себя в отношениях с мужчинами.

Как будто все они были как ботинки с камушком внутри: я всегда чувствовала этот камушек, было неудобно, но я продолжала терпеть.

У меня выступили слезы от осознания, как я предавала себя. ВИ пододвинул ко мне салфетки и продолжил:

– Я тебе обещал, что мы решим эту задачу за два вопроса? А теперь задание к нашей следующей встрече. Тебе понравится. В ближайший месяц тебе нужно сходить минимум на пять свиданий. Обращай внимание на психологический комфорт – насколько ты можешь быть собой, насколько тебе спокойно, безопасно и уютно.

Я почувствовала задор и заулыбалась, в голове заиграла известная композиция – ходить на свидания под прикрытием, как агент 007, проводя исследование – о чем еще может мечтать женщина. А особенно женщина-писатель. Женщина-писатель-агент 007, если быть точной.

Напоследок ВИ сказал: «Помнишь, как в “Маленьком принце”: “Зорко лишь сердце, самого главного глазами не увидишь”. Нет ничего нового под Луной, поэтому следуй за сердцем».

Я вышла из кабинета ВИ с полным ощущением, что меня ждет невероятное приключение, может, даже лотерея. Мало ли какие мужчины теперь примагнитятся? По венам будто запузырилось игристое.

«Ну что ж, по крайней мере, мы повеселимся», – подумала я.

Через полчаса я уже сидела в кафе и хищно составляла список, откуда буду брать мужчин для свиданий.

На свиданиях я обычно обращала внимание на все что угодно, кроме самого главного. На то, как я выгляжу, как вести разговор, как сделать встречу интересной, думала, как его впечатлить или как быть впечатленной, размышляла, нравится ли он мне, может ли он быть хорошим мужем и отцом.

Словом, я высвечивала своим «радаром» все подряд, кроме самого важного: ЧУВСТВУЮ ЛИ Я ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КОМФОРТ.

Начало челленджа я запланировала на понедельник.

Свидание № 1: Огненный мужчина

Итак, что дальше? Решение было принято: пару мужчин я выберу из своих соцсетей. Это мои поклонники и читатели, которые периодически со мной флиртовали. Еще парочку возьму с сайтов знакомств и кого-то попрошу у друзей.

Вариант случайного знакомства я отмела, потому что это невозможно: разве есть шанс, что какой-то залетный случайный кавалер в ресторане или на улице будет подходящим для таких важных дел? Нет, нам нужен точный прицел.

Что ж, поехали!

«Огонькисты» – вы знаете таких? Это те, кто активно кидает огоньки на ваши сторис: когда ты бы их не выложил, «огонькист» тут как тут. Поскольку я человек публичный, такого рода кавалеров у меня предостаточно. Для начала я выбрала самого активного из них. С ним мы познакомились на моем выступлении в Астане. Андрей был крупным бизнесменом и постоянно звал на свидания в разных точках планеты. Однажды ночью он мне написал «Полетели со мной в Амстердам».

Я отреагировала на это несерьезно, но жест запомнила.

Поскольку теперь меня ждал эксперимент, то я с радостью отправила ему сообщение: «На Амстердам пока не готова, но я в Питере. Можем тут сходить на ужин. Прилетай».

Через пару дней мы уже сидели в ресторане высокой кухни, поедали пасту с трюфелем и салат с мороженым из васаби.

Андрей пришел с огромным букетом цветов, который невозможно было поднять. Я так и не смогла. Меня это насторожило: когда человек дарит гигантские букеты, то это не про желание сделать приятное другому. Это про желание сделать приятное себе. Как будто заявление «Мне нравится эта женщина», а скорее «Я настолько крут, что могу себе позволить такие букеты, и да, все окружающие тоже должны это видеть».

Тут я себя одернула «Мало ли, может, он просто что-то компенсирует в своей жизни. Скажем, бедное детство, и теперь дарит такие букеты». Ох, уж это вечное желание как-то оправдать человека.

Мы мило болтали, я искренне интересовалась его делами. Все было хорошо до одного моего вопроса:

– Я видела ты у себя в сторис частенько выкладываешь сына. Он с тобой живет? Все хотела спросить, а где его мама?

– Мы развелись пару лет назад. Сын захотел жить с ней.

– С женой в хороших отношениях остались?

– Ну… Мы прожили вместе десять лет, а после она меня предала. И я забрал у нее все. Отнял салон красоты, который она открыла на мои деньги, переселил из большого дома в однокомнатку вместе с ребенком. Предателей нельзя прощать.

– Я не знаю, что у вас было… Но если есть возможность дать ребенку хорошие условия, то зачем их отнимать и у него? Он же ни в чем не виноват.

– У него будут хорошие условия, если он согласится жить со мной. Пока он живет с ней, он тоже предатель.

Раньше бы я начала оценивать такие заявления с точки зрения мозга, логики и рациональности. Возможно, я бы снова попыталась его оправдать из серии: «Раз он все заработал, то чисто гипотетически может и все отнять». А может, и так: «Он просто сильно травмированный, и надо его пожалеть».

Я сейчас же чуть не подавилась мороженным и подумала: «Какого черта? Чувак просто выкинул на улицу жену с ребенком и переносит агрессию на маленького сына? Да это просто чудовище».

Я спросила себя: «Ок, а что я чувствую?». И ответ был очевиден. Страх и даже брезгливость. Его картина мира мне была явно не близка. Для меня это уже красный флажок. Разрушающий компромисс. Мое состояние точно нельзя было назвать психологическим комфортом. Я сказала себе: «Я хочу и буду доверять своим ощущениям. Это то, на что можно положиться».

В срочном порядке я завершила свидание, он даже не понял, что произошло. Отказалась от предложения подвезти меня и шагнула в весенний Питер. Я решила прошвырнуться вдоль Дворцовой набережной и дойти до Летнего сада. Заглянув в сад, я остановилась у скульптуры нимфы, которая смотрела в небо.

«Она ждет ответа свыше? Тогда чем-то я на нее похожа. Все время жду какого-то высшего чувства. Интересно, такое бывает?» – я в задумчивости пошла дальше.

Свидание № 2: Человек-офис

Следующующее мое свидание состоялось в ресторане при пятизвездочном отеле. Это было красивейшее место с большим панорамным куполом сверху. Официанты сервировали скрэмбл лососем и приносили трехъярусные десерты сразу к нам на стол.

Максим ненадолго приехал в Питер из Москвы, до этого мы общались в приложении для знакомств. «Ничего страшного, что он из Москвы. Все равно рано или поздно мне захочется перемен, я допишу книгу и вернусь в первопрестольную».

Когда мы впервые встретились в живую, его вид показался мне… не очень. Именно так бы выглядело выгорание, если бы оно было человеком. Помните, начальные кадры фильма «Бойцовский клуб», где герой Эдварда Нортона несколько дней подряд не спит? Вот примерно так обстояли дела у моего нового знакомого: белая рубашка, серые брюки со стрелками и синяки под глазами в цвет этих брюк.

Из беседы, или скорее собеседования на должность моей второй половинки, я поняла, что он возглавляет департамент в IT-гиганте.

Он говорил быстрыми обрывистыми фразами. Ни разу не улыбнулся. У него был формальный язык и отсутствующий взгляд.

Диалоги у нас были примерно такие:

– По каким делам в Питере?

– По работе.

– Успели тут уже что-нибудь посмотреть?

– Нет, много работы.

Он был сухой во всем. Длинное сухое тело, сухой язык и сухой взгляд. Я удивилась, что в человеке совершенно нет жизни. Знаете таких людей, у которых все чувства заперты внутри и неясно, есть ли они там? Судя по вытянутой кое-как информации, он был богат, но несчастен. Когда я спросила его, что его радует, он ответил: «Ничего. Я уже устал от всей это жизненной возни».

Однажды я прочитала в какой-то книге по психологии, что у двух взрослых людей возможна близость, только когда они не боятся показать друг другу своих внутренних детей. Ну, то есть настоящая близость возможна только между двумя детьми. И если другой человек прячет своего маленького, беззащитного, игривого, веселого, беспечного ребенка, то вряд ли вы сможете стать возлюбленными или лучшими друзьями.

Вот вспомните, все наши самые близкие и любимые люди – это те, рядом с которыми мы не боимся быть детьми, уязвимыми и озорными.

Психологического комфорта с «человеком-офисом» у меня явно не случилось. Что я почувствовала, так это скуку и желание спать. Мне даже прекрасная кухня ресторана показалась сухой, как будто собеседник «отравлял» ее, обезвоживая. Пытаться «размочить» и впадать в спасательство мне не хотелось. Я сама довольно активная, веселая, буйная, во мне много такой хорошей «дурнины», что я бы с ним не смогла. Сама бы засохла.

К концу первого часа я сказала Максиму: «Кажется, наше свидание не приведет к положительным целям ни для вас, ни для меня». «Положительным целям»? Откуда я вообще это взяла?

Он ответил: «Очень приятный диалог, до свидания». Положил деньги на стол, чтобы закрыть счет, и ушел. Мда… Я тут вспомнила мем после такого.

Как выглядит интим с очень занятой женщиной? «Тук-тук, можно?» – «Войдите».

Я осталась сидеть за столиком и ко мне подошел официант:

– Чего-нибудь еще желаете?

– А знаете… я хочу погадать на кофе. Вы можете мне принести кофе и попросить баристу нарисовать какое-нибудь предсказание на нем.

– Хорошо, будет сделано.

Через пару минут он принес мне капучино, на пенке которого был нарисован медведь.

«Медведь? Хм… Интересно, что это значит? Что мне нужно отрастить когти? Что я слишком растолстела?»

Я заглянула в сонники. Так, в одном медведь описывался как знак власти, то есть советуют взять власть в свои руки. Спасибо, уже. В другом пишут, что нужно будет защищать родных. Всегда готов, что дальше? В третьем медведь говорит, что вы успешно решите какую-то проблему. Тоже не плохо. А вот в четвертом о том, что вы встретите классного жениха! Я улыбнулась как кот на сметану. О, четвертый мне явно подходит. Хороший сонник.

Глава 9

Самая вдохновляющая история десятилетия

Пока я пила пророческий кофе, всплыло воспоминание: ровно в этот день два года назад случилось нечто вдохновляющее (и я еще не знала, что совсем скоро эта история получит продолжение).

В тот день я была вся в делах и беготне. Мне позвонила мама:

– Дочь. Слушай меня.

– Мать, я тебя слушаю, – я прижала трубку к уху плечом, одновременно пытаясь разложить распечатанную презентацию. Почему финальный кадр идет третьим по счету? Кто все перемешал?

– Ты сидишь?

– Да, сижу, – я наклонилась за упавшим на пол листом, но не дотянувшись, полезла за ним под стол, – а что? Ты мне хочешь что-то сообщить?

– Да. Я хотела тебе сказать, что у меня с детства была одна мечта. Я никогда о ней раньше не говорила.

– Ого, что за мечта? – наконец лист вернулся ко мне в руки, – Я готова ко всему, даже если скажешь, что хочешь сделать татуировку на все тело.

– Я…ну… Я всегда мечтала танцевать балет. Чтобы как настоящая балерина, в пачке и пуантах. И вот сегодня я проснулась и поняла, что хочу успеть осуществить свою детскую мечту.

Повисла пауза. У меня никак не укладывалось это в голове. Я отложила несчастную презентацию.

– Что? Я не верю своим ушам. Ты собираешься идти на балет?

– Да, я знаю, что мне уже 72 года. И это звучит странно, но в наше время всегда твердили: «Не высовывайся, не высовывайся, не высовывайся». Мои родители умерли в 75 лет. Так что, возможно, осталось не так много времени. Знаешь, старость – это привилегия. Близость к смерти снимает ограничения.

– Так, вот планировать умирать нам тут не надо. А вообще ты говоришь все это серьезно? Я в шоке, конечно, но рада за тебя.

– Я уже позвонила в студию и спросила: «А вы берете 72-летних девочек?». Они посмеялись и сказали: «Берем».

– Уф, даже у меня уже руки вспотели от этой новости.

– Мне тоже страшно. Там все будут сильно младше меня. Боюсь осуждения. Вдруг кто-то скажет: «Что тут эта старуха делает?». Но… не знаю, сколько мне осталось. Я больше не могу думать про других. Пора думать про себя.

На следующий день она пошла в балетную школу. И с тех пор посещала ее два раза в неделю. Сначала ей было сложно и страшно, но каждый раз она преодолевала свой страх. И это меня безмерно восхищало! И хотя она тренировалась регулярно, но все равно боялась идти дальше – представить, что может где-то выступить с сольным номером.

Пока я вспоминала тот день, мне пришла смска, как раз от мамы. Она скинула несколько фотографий и видео с занятий. Пожалуй, такой счастливой я ее никогда не видела.

С одной стороны, это смотрелось необычно: взрослая женщина старше 70 в балетной пачке и пуантах. С другой, в этом был вызов и красота.

Это была надежда для всех, что никогда не поздно все изменить.

Посмотрев фотографии, я тут же набрала ее:

– Привет, мам! Знаешь, я так рада, что тогда ты не побоялась пойти танцевать.

– Ой, сначала было непросто, мне казалось, что все надо мной смеются, мол, бабка совсем рехнулась. А теперь я выхожу и танцую. И больше мне никто не запретит «громко смеяться».

– А как тебе идея с сольным танцем или выступлением на каком-нибудь фестивале?

– Нет, нет, нет! Это исключено. Да и ты не свети меня нигде, пожалуйста. Засмеют меня твои читатели и подписчики.

– Я хочу выложить. Думаю, это важно для людей. Ты не представляешь, как многие мои ровесники уже загоняются насчет возраста.

– Вы еще такие молодые. И я была молоденькой… В пятьдесят. Знаешь, как хорошо, когда тебе пятьдесят – ты все еще прекрасна, но еще ничего не болит. Лучший возраст.

– Это надо рассказать всем. Напишу об этом в своей новой книге.

– Да ладно, кому это интересно?

– Ты подумай о выступлениях.

– С ума сошла? Еще скажи выступление на Дягилевском фестивале.

– Может, ты не разрешаешь себе?

– Что изменится, если я разрешу? Ко мне приедет худрук фестиваля Теодор Курентзис и лично меня позовет? Не говори глупостей.

Я засмеялась. Это и правда звучало как фантастический фильм.

А что изменится, если все-таки разрешить всем жить так, как хочется?

В рамках закона, конечно. Видимо, мне пришло время пересмотреть свои разрешалки.

Я разрешаю себе: стратегии poh и nah

После двух не совсем удачных свиданий у меня появился план. Логика была такая: чтобы найти любовь и получить ту близость, о которой я мечтаю, для начала нужно создать близость с главным человеком жизни – с собой. Я подумала: если научусь чувствовать себя, свое тело и свои истинные потребности, то должен появиться человек, который будет относиться ко мне так же чутко.

Ну что ж, легко сказать. А как сделать? Я легла на уже ставшую любимой бархатную софу горчичного цвета, взяла в руки блокнот и мысленно задала вопрос: «Лариса, а что тебе мешает приблизиться к себе?»

Какой-то голос ответил, возможно, это был Ро: «Ты обычно слишком напряжена и напугана, чтобы слышать себя. Работай с внутренним напряжением. Расслабься. Добавь легкости в жизнь».

Это сдвинуло очередную тектоническую плиту моих размышлений, и я принялась быстро-быстро писать в блокноте официальные разрешения, которые собиралась внедрить:

1. Разрешаю себе замедлиться

За последние дни я поняла парадоксальную вещь: чем я медленнее и спокойнее, тем ближе к себе. Поэтому первое, что сделала, это выдала себе официальное разрешение не торопиться.

Осталось придумать, как буду замедляться. Задачка непростая. Я всегда была адептом скорости: «Хэй, ребята, давайте быстрее! Жизнь слишком коротка, надо все успеть».

«Покой» и «смерть» – были для меня чем-то типа синонимов.

Теперь же мне хотелось запустить новую вводную: «Хэй, ребята. Давайте медленнее. Если будем торопиться, не успеем прочувствовать жизнь».

Замедление – экстремальный вызов. Как погасить тревожность и позволить себе расслабиться?

Несколько лет назад я делала практику под названием «Черная точка». Техника простая: ты рисуешь черную точку на листе бумаги и вешаешь на стену перед собой. Нужно сидеть двадцать минут, желательно неподвижно, и смотреть на нее. Это было невыносимо. Я садилась. Через пару минут точка принималась прыгать, потом я вспоминала про срочные дела, потом корила себя, что бесполезно трачу время, затем думала о том, что мир рухнет, пока я занимаюсь ерундой, и, напоследок, я начинала чесаться. Натурально. Как будто нарисованная точка распространяла чесотку.

Тогда, на седьмой день практики, я с удовольствием сорвала лист со стены, выкинула его в мусорный ящик и сказала себе, что спокойствие не для меня. Теперь же стоит проявить фантазию и решить, как я буду замедлять себя. И без чесотки и паники, что мир упадет за это время.

2. Разрешаю дождаться внутренней ясности

Я продолжала писать в блокноте. И вдруг перед глазами появилось понятие «Внутренняя Ясность». Часто, когда мне нужно незамедлительно принять решение, я не даю себе время подумать. Это касается всех сфер.

Допустим, я прошу какого-то специалиста по работе скинуть мне прайс на услуги. Он скидывает и тут же спрашивает: «Ну что, будем работать?»

У меня еще нет никакого внутреннего отклика, я еще даже не изучила ничего, но ведь человек просит, и я беру и соглашаюсь. Потом думаю: «Зачем согласилась?» Или прихожу в салон красоты делать макияж перед выступлением, а они мне ходом: «Лариса, у нас есть курс из дерма-гастро-токовой энерготерапии. Возьмите курс процедур!». А я понятия не имею, что там за дерма и гастро, но киваю, давайте. Надоело мне это в край.

Так и запишем: «Я даю себе время, прежде чем принять решение, и дожидаюсь ясности».

3. Разрешаю себе спонтанность

Еще одно понятие, с которым были проблемы – это спонтанность, все, что касалось темы «Хочу прямо сейчас!». Ну то есть если у меня прямо сейчас есть внутренний отклик и желание что-то сделать, меня вдруг начинаем накрывать плита рациональности.

Например, друзья пишут: «Рванем на два дня в другой город!» Организм реагирует молниеносно: «Да, конечно, ХОЧУ!» И тут возникает, нет, даже не плита, а скорее, надгробие целесообразности: «Ну куда ты поедешь. Это же время надо потратить, плюс дела-дела, плюс…» Спонтанные путешествия, покупки, эмоции – все это было под запрещающим знаком.

И вот пришло время сменить знак: я выдала себе разрешение на спонтанность.

Например, если прохожу мимо магазина и вижу там необыкновенное платье, а внутренний голос кричит: «Это нецелесообразно!» – беру и покупаю его. Почему? Потому что хочу. Нравится оно мне. И потому что у меня есть на это свободные деньги. Разве нужны еще какие-то аргументы?

Или, допустим, звонит какой-то приятный человек и говорит: «Поехали смотреть маяки Финского залива». А я хочу на маяки, но у меня дела-дела, времени нет, и вообще я только проснулась.

Я не думаю «целесообразно это или нет», а отвечаю: «А поехали! У меня официальное разрешение на спонтанность».

Это создает воздух для жизни и показывает, что она состоит не только из вещей, которые можно запланировать.

4. Разрешаю себе ритуал «нихуанеделания»

«Нихуа».

Какое сладкое слово.

У некоторых проблема в постоянном лежании на диване и ничегонеделании. У меня была другая. Каждое утро я подрывалась и носилась как гончая со своими делами. Проснулась и в телефон, а там уже куча сообщений по работе, всякие соцсети. Сразу же после пробуждения получаешь, как говорят ученые, укол нейробиологического коктейля, одновременно: дофамин, адреналин и кортизол. Потому что ты и в работе, и в дурацких новостях, и в ощущении, что «все горит», и в чувстве вины, что кто-то намного круче, чем ты.

Как это можно исправить?

Решено: с утра позарез нужен ритуал «нихуанеделания».

Ритуал простой – проснувшись, не брать в руки телефон, а просто лежать, обнимать подушку, сладко потягиваться, читать приятную книжку или медитировать на люстру. Как в детстве на ковер, только на люстру. Позволить мыслям течь свободно и спокойно.

И без залипания в соцсетях, после которых чувствуешь себя абсолютно выжатым.

Ох, не могу дождаться!

5. Разрешаю себе использовать стратегии «Poh» и «Nah»

Пока я составляла себе разрешалки, обратила внимание, что ручка, которой пишу, прозрачная и с переливающимися внутри блестками. Когда успела такую купить? Выбрала подсознательно? Неужели, моя реальность тоже начинает блистать и переливаться?

Напоследок, делюсь с вами еще двумя важнейшими стратегиями, которые подоспели ко мне из самых глубин памяти. Стратегии «Poh» и «Nah».

Poh-стратегия – это навык беречь энергию и не расстраиваться по пустякам. Это не про пофигизм и равнодушие, а про философское отношение к жизни.

Poh – слоган настоящего самурая. Он умеет кайфовать на пути и не падает духом, если что-то не получилось. Ибо Poh. У самурая нет цели, есть только путь. И этот путь надо пройти достойно.

А Nah-стратегия – это способность избавляться от ненужных людей, вещей и мыслей. Nah-стратегия помогает выкорчевать то, что не представляет ценности.

Если человек не делает вашу жизнь лучше, то Nah.

Если вещь не радует вас, то Nah ее.

Если какая-то мысль вас разрушает, то… ну вы поняли.

Написав эти пять разрешалок, я почувствовала облегчение. Как будто стала ближе к себе. Я отложила блокнот и ручку, завалилась на софу, обняла подушку и мечтательно посмотрела в окно. Внутри появилось то, что давно не грело – надежда.

Надежда – это что-то типа обезболивающего: временно помогает, но если самому вовремя не начать действовать, то позже, когда у надежды заканчивается «срок годности», она может отравить.

Как было сказано в «Алисе в стране чудес»: «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!»

Я откинулась на подушку и сказала: «Выдыхаем. И продолжаем двигаться!»

Свидание № 3: Человек-ухожор

Спустя некоторое время я готова была продолжить эпопею со свиданиями. Выяснилось, что не так-то просто поддерживать регулярный свиданческий настрой, ведь это тоже, знаете ли, бизнес-проект: создать входящий трафик, собрать заявки, обработать, провести исследование, а потом уже пойти на встречу.

Несколько дней я бесконечно зависала на сайтах знакомств. Цифры были такие: с тремя десятками мужчин я вступила в переписку, девятнадцать из них отвалились на старте, потому что мы не подходили друг другу, затем еще четыре, как выяснилось, сильно привирали о себе (конечно, я просмотрела их профили в соцсетях). Осталось семь, из которых достаточно адекватных оказалось лишь два. Но один адекватный был в командировке на Дальнем Востоке. В итоге остался один.

Представьте себе, сколько нужно времени, чтобы переписываться с тридцатью мужчинами? Оказывается, есть даже специальные люди, которые за тебя ведут переписки, чтобы отсеять на первоначальном этапе тех, кто по тем или иным причинам не подходит. Возможно, вы сейчас подумали, что «делегирование переписки» – звучит странно. Вообще-то нет. Я потратила много часов на людей, которые сперва выглядели адекватно, а потом вдруг случался такой диалог:

– Хочу, – пишет мне один, – чтобы ты меня отшлепала как следует, и я стоял перед тобой на коленях в ошейнике.

– Спасибо большое, конечно, за предложение, но я пас, – представьте размер моих глаз в этот момент, а начиналось то все с обычного «…да, весна нынче ранняя…»

– О, пассив? – не расстроился собеседник, – Давай тогда я тебя отшлепаю.

Или, например, мы общались, а потом такое:

– Ох, забыл тебе сказать. Мы в этом профиле сидим с женой, хотим попробовать шведскую семью. Хочешь с нами?

– Ой нет, спасибо, я больше люблю шведский стол.

Или:

– Я хочу тебя пригласить на свидание, но сразу говорю у меня есть свои требования к женщине: ты должна ходить всегда на каблуках, носить только платья и не стричься коротко.

– А ты знаешь, – решила я позанудствовать, хотя сразу было понятно, что на связи мудак, – что по исследованиям медиков, каждый лишний сантиметр каблука увеличивает нагрузку на позвоночник так, словно на плечи положен груз в десять кг?

– Не знал, но ради меня женщина может и потерпеть с десяток килограмм на своих плечах.

– *пользователь вас заблокировал.

Короче, из этой тридцатки претендентов было лишь два нормальных, и один был доступен по расположению.

Он пригласил меня в театр на «Гамлета», чем сразу выделился.

«Вот это старт! – радовалась я, – видимо, разбирается в искусстве».

Я надела черный пиджак с баской, черные брюки со стрелками, взяла черный клатч и отправилась в театр. Предвкушению не мешал даже зарядивший с утра дождь.

Мы встретились у входа. Он был высокий, плечистый и с явным огоньком в глазах. Фотки не врали.

«Хорош!», – подумала я и улыбнулась. Он тоже улыбался:

– Рад с тобой познакомиться. Выглядишь еще лучше, чем на фото. Как доехала? Не промокла под дождем?

Да что ты, какой дождь, солнце ж светит. Или это твоя улыбка? Он меня сразу как-то расположил. И комплимент сделал, и поинтересовался, как я доехала. Пока мне было максимально комфортно. Перед глазами стоял ВИ и внушал: «Помни про психологический комфорт!»

Мы сразу нашли общий язык. Пока фланировали от гардероба до буфета, а потом от буфета до зала, успели как следует повеселиться: обсуждали театралов, маленьких собачек, разные смешные слова и с каким режиссером мы бы хотели поужинать. Он сказал, что с Алексеем Балабановым, потому что считает его гением современности – «он депрессивный, но реалистичный». Я ответила, что мне по душе Леонид Гайдай – с его витальностью и парадоксальным юмором.

Когда начался первый акт, мы вошли в зал и сели на свои места. Через сорок минут аккурат на словах Полония: «Пойдем со мной, отыщем короля. Здесь явный взрыв любовного безумья», – я кое-что почувствовала.

А именно – его руку на своем колене. А куда это мы разогнались? Я человек деликатный, потому спокойно убрала ее с колена, слегка шикнула и продолжила смотреть постановку: там как раз Офелия лепила какие-то отговорки, жутко интересный момент! Гамлетовский саспенс почти что.

Еще через минуту мой ухажер наклонился и сказал: «Хочу познать тебя прямо здесь. Может, сбежим?». Я снова шикнула, но мой маленький внутренний Родион Раскольников уже достал свой топорик. Думаю: «Ну накрыло вожделение человека, но зачем мне сообщать об этом во время “Гамлета”? Тем более я сама еще себя не познала, а он собирается разобраться тут за пару минут».

Проходит еще минут двадцать, и на меня натурально случается нападение. Он наклоняется и шепчет на ухо: «Будь моей Офелией, хочу тебя прямо здесь». И пытается залезть в ухо своим языком.

Да какого черта! Мое недовольство переросло в ярость: «Это уже ни в какие ворота. Посягательство и на мое тело, и на мое ухо». Я столько раз на разных свиданиях вместо того, чтобы врезать человеку, просто хихикала, а тут решила себя не сдерживать.

Я могу поступать так, как хочу и тогда, когда хочу.

К счастью, я уже научилась проявлять агрессию в «Комнате Гнева», да и после первого свидания поняла, что моя проблема в том, что я все время сглаживаю углы.

А ведь углы – это часть заградительного сооружения души и тела. Это личные границы, за которые не должно проникать всякое дурье. Они на то и углы, чтобы их не сглаживать, а делать острее.

Я повернулась к нему и влепила оплеуху со всей дури. В это же самое мгновение закончился первый акт, и весь зал залился аплодисментами.

«Это они в мою честь!» – сказала я себе, абсолютно довольная хулиганским поступком и ошарашенным лицом любителя ушей, и вышла из зала.

Покинув здание театра, я сразу заблокировала этого «ухожора». Меня еще немного трясло от адреналина, не каждый день я нахалам пощечины раздаю. На улице по-прежнему шел дождь, и я, в своем черном пиджаке и брюках со стрелками, вдруг решила, что мне нужно… наступить в лужу.

Если вы думаете, что это фигуральное выражение, то совсем нет. Лужа вписывалась в мой план по разрешалкам под номером три – разрешаю себе спонтанность. Я присмотрела себе подходящую лужу поблизости, решительно дошла до нее и, почти торжественно, сделала шаг в середину.

Я вспомнила детство.

Однажды, играя с друзьями возле дороги во время дождя, я споткнулась и укатилась своим маленьким неповоротливым тельцем в ливневку. Там была небольшая яма, заполненная жижей из грязи, которая медленно уходила в ливневую канализацию. И вот я прикатилась прямо туда и погрузилась под воду по горло.

Как сейчас помню ощущение радости. Это был один из самых счастливых дней моего детства – вся одежда в грязной воде, никаких преград, никакого мнения других людей, а просто ты лежишь в канаве со своим другом-дождем по горло в мутной воде и кайфуешь. Лучше, чем любое джакузи. Я лежала в легком пальтишке, оно все промокло, и даже куски грязи попали в карманы, но я была на седьмом небе от счастья.

Когда я наступила в лужу сегодня, то снова вернулась в те дни. И так остро почувствовала радость, как будто лежала в коме много лет и, наконец, пришла в себя.

Капли дождя падали мне прямо на лицо, я включила песню Bakermat «Baby», дошла до Невского вприпрыжку и там уже не выдержала и начала танцевать на всю, подпевая: «Baby, my heart is full of love[1]», – и чувствуя то же самое. Мое сердце полно любви, которую я никак не могу выразить.

Мимо проходили люди, кто-то долго задерживал взгляд на мне, а я ощущала – что-то поменялось. Я впервые в жизни двигалась, не стесняясь. И пусть еще скованно и неуверенно, но это уже было актом большой близости с собой.

В какой-то момент я так крутилась вокруг себя, что мой наушник отлетел прямо на проезжую часть, и его смыло водой в ливневку.

«Забавно. Это было красиво. Если такова расплата за радость, то я согласна. Стоп. А почему, собственно, я решила, что за радость нужно расплачиваться? Откуда вообще такая мысль?» – подумала я и зашла в ближайшее кафе погреться.