Броуновцам,
не ушедшим с бастиона
святого Гервасия
* * *
Как за розовым вином
Мы с друзьями весело
Проводили день за днём
Радостные месяцы…
Помню всех по именам,
Опознаю в темени…
Вот же были времена!
…А теперь — нет времени…
Последние минуты.
Развозят малых и больших
В сады и институты.
Блистает праздничный айпад,
Букетами раскрашен.
Ликуя, движется толпа
В костюмах чебурашек.
Охранник, некогда вахтёр,
Фильтрует безопасность,
Анализирует узор
Колготок восьмиклассниц.
В провалах запотевших линз
Скрывается от скуки
Оштукатуренных руин
Проректор по науке.
Из-за забора смотрит бомж —
Он тоже был девчонкой,
Жуёт прокисшею губой
Попевки и речёвки.
Неповзрослевший турникет
Подталкивает в спину.
И ветер распыляет след,
Срывая паутину.
* * *
Утро, и делать нечего —
Снова взбалтывай грязь.
Птицы клюют кузнечиков,
Чавкая и давясь.
День раскаляет жарче,
Перекрывает вдох,
В шкурах зверей собачьих
Ловит лучами блох.
Вечер свистящий вражий
Рвётся к земле прижать
На перепретых пажитях
Плесени урожай.
Тело прилипло к телу,
Сколь из себя ни корчь.
Сутки прошли. Дело сделано —
Грязи не видно. Ночь.
* * *
Молчат соседи за стеною.
Беззвучен сумрака оскал.
Где втихомолку сэкономил,
Там потихоньку потерял.
Застыла стуков перекличка.
Сигнализаций немота.
Минута света — вспышка спички.
Потухло. Стихло. Темнота.
* * *
Рассвет подмигнул знакомый,
Как будто бы понарошку.
Соседи через два дома
Ругают глухую кошку.
Окно закрыл кто-то мудрый,
Незнаем, неведом, непознан.
Уехать бы отовсюду…
Лёг рано. Проснулся поздно.
Через восемь минут.
Просыпаешься поздно,
Если сможешь заснуть.
На перроне не встретит
Солнца бледный пузырь.
Жаждут каждого третьего
Встроить в список чужих.
Словно гарь папиросы,
Город грязен и груб.
И пусты контрфорсы
Водосточных труб.
* * *
Ветры ветви трясут,
Избавляя листы,
Сопли мёрзнут в носу,
В спячку впали глисты,
Дворник полуживой,
Вшам забыли дать корм.
Лишь свистит постовой —
Ни о чём, ни о ком.
* * *
Рóк-н-ролл, рóк-н-ролл шар голубой
В роковóй круговерти.
В салки играющие с собой
В смерть загоняют жертвы.
Враг — тот, кто слева. Кто справа — враг.
Посередине — дурак.
Порох не оживляет праха
Выгоревших эполет.
Скалит чёрные зубы из мрака
Бессердечный скелет.
Грязь — то, что снизу. Что сверху — гниль.
Посередине — быль.
Тени прочерчивающий рассвет
Путает очертанья.
Брызжет слюною промокший ветер
В чахлое мирозданье.
Ночь — то, что было. Не будет дня.
Посередине — я.
* * *
Я разговаривал с прохожим, он нёс рельс
и какую-то ахинею.
С первым было тяжко ему, со вторым
неподсильно мне.
Рядом два младших научных полковника,
запоздало пьянея,
Медленно резали чугунную метафизику
на да и нет.
А старушка с кефиром, дендрарий под окошком
затаптывая,
Рассказала, что бывало по-другому, но, кажется,
всего пару раз.
Ведь через месяц после вскрытия
обессмысливается закапывание.
Ежели кто не понял, то это она про пузырёк
капель для глаз.
* * *
Раздвигая толпу идиотов
Не в мечтах и не в снах золотых,
Я сегодня пойду на работу,
Разодетый, как к свадьбе жених.
В птичьих перьях парчовые ризы,
Шорты в блеске диковинных страз,
Разливают контактные линзы
Бирюзовые брызги из глаз.
Я взмахну аксельбантом, как плёткой,
Развяжу эполет на бедре,
И рассею развязной походкой
Оседающий в воздухе бред.
* * *
Парк центральный гремит, зазывая толпу:
Цирк уродов сверкает гастрольный.
Ускоряется шаг, учащается пульс,
Млеют рожи на людях довольных.
Зазывала кривляется перед шатром,
Где кривыми смешат зеркалами.
Хохот праздных зевак, изрыгамый ртом,
И притопыванье ногами.
Развалить, разнести, разодрать, разорвать
И подальше отсюда уехать…
А вокруг, если выразить в двух-трёх словах —
Стена плача в комнате смеха.
Скучиваясь грозно,
Старыми знамёнами
Подметают воздух.
Песенки победные
Растлевают смыслы…
Расцветает — медленно.
Протухает — быстро.
* * *
Только пижоны истину
В ступе водой толкут:
Страшно высказать письменно —
Татуировкой на лбу.
Истина, если выстрелит,
Не попадёт впросак.
Дерзновеннее лысины
Только строгий пиджак.
* * *
В движенье, в поиске, в полёте,
Ворвавшись в явь из снов своих,
Взмывая в самой верхней ноте
В до слёз заученный мотив,
Смывая тени на портрете
И живописные слои,
Слона-то я и не приметил
И, в гроб сходя, благословил.
* * *
Морок в купели болотной
Крестит старого Хама.
Ливня чёрные литры
Окропляют асфальт.
Стынут женою Лота
Каменные фонтаны.
Льётся с пюпитра Питера
Храмов придворных фальшь.
Развалилась Москва.
Пассажира в окно
Потянуло блевать.
Сумасшествующий
Голым влез на карниз.
Трое лишних мужчин
Со столбом обнялись.
Не скрипит тишина,
Не туманится свет.
Трудно лёжа пинать
Грязный след на траве.
Просто преть по домам,
Заполняя кровать…
А с рекою дерьма
Вытекает Москва…
* * *
Свеженаплёванный в грязь асфальт
Землю рядит в однотонь.
Из-за угла вспухает Москва,
Смог разгоняет вонь.
Дымит в переулках отравы яд,
Разит перегар из окóн.
Тот, кто учиться попал в первый «Я»,
Закончит последний «Он».
* * *
Праздные травят правду,
Трезвые правят бал.
Обалдевших бравады,
Озверевших оскал.
Сатанеют девицы,
Вереща мимо нот.
А багровое небо столицы
Лезет ко мне в окно.
* * *
Дворник корячится на тротуаре,
Уничтожая снег,
Ветер плюётся в мёрзлые хари
Выпученных в окне.
Вечер чертит строчки коряво,
Корчит рожи в ответ.
Думали, что оказались правы,
А оказалось — нет.
* * *
Разметались новостройки
На газонах из репья.
Разбирайтеся по трое:
Кто нетрезвый, тот и пьян!
Хороводы ходят строем,
А я лишний, я ничей —
На развалинах помойки
В партсобрании бичей.
* * *
Даже если всё прахом,
Дождь, как позавчера,
Зубы вышибли в драке —
В очередной из драк,
Доброе утро жёстче,
Сумерки без любви —
Глупо считать, что теща
Ждёт тебя отравить.
* * *
В тоненьких тетрадочках своих,
Избегая гнева и унынья,
Мы делили первые стихи:
О любви, о жизни и — смешные.
Жизнь прошла ударом лобовым,
Опытные люди, делим ныне
На стихи смешные о любви
И ещё стихи про жизнь смешные.
