Оглавление

Первая глава

Летние каникулы семья Багрянцевых любила проводить на даче, которая находилась далеко от Москвы в живописном посёлке. Дом представлял собой высокое трёхэтажное квадратное строение с выпуклым эркером: стены из красного кирпича крыша из металлочерепицы цвета тёмного шоколада небольшие окошки и каменные ступеньки.

Хозяин особняка не кичился своим положением в обществе, но любил комфорт и уют, поэтому скрыл свои владения за двухметровым каменным забором, а на обширном участке разбил красивый сад.

С этим местом у Алексея Ивановича Багрянцева была связана вся жизнь. Земля принадлежала его бабушке и дедушке. После свадьбы они построили дом, где и родилась его мать. Когда она вышла замуж, то осталась жить с родителями. Алексей родился и вырос на этой земле. Всё детство он гонял мяч на просторной поляне возле дома бегал на речку со своими товарищами. По субботам в центр посёлка приезжала лавка с хлебом и сладостями. Маленький Лёша наряжался в чистую одежду и вместе с матерью ходил за мороженым.

Став хозяином Алексей Иванович в свою очередь привёл молодую жену и внёс существенные изменения в родовое поместье. Он снёс старые постройки и возвёл величественный особняк. Постепенно семья Багрянцевых расширялась. На летние каникулы он привозил из Москвы свою мать Софью Валентиновну жену Екатерину сына Никиту и дочь Полину.

С Екатериной Михайловной невысокой пышнотелой брюнеткой сорока восьми лет они так долго прожили в браке исключительно благодаря мягкому характеру Кати. Алексей был достаточно авторитарным мужчиной и требовал подчинения всех членов семьи. Перечить ему могла только мать, характер которой он и унаследовал.

Последние семь лет они не посещали дом, предпочитая отдых за границей. Но в этот год всё изменилось… Семья вспомнила позабытые места детства и молодости. Вернувшись в особняк, они ожидали возвращения старшего сына из военной академии. Хозяйка наводила порядок в жилых комнатах, а домработница Римма и садовник Андрей разбирали чердачное помещение.

В гостиной лежала груда старых пыльных вещей бережно снятых с чердака.

— Сколько всего нужно отмыть, а вот это лучше выбросить совсем согласитесь Софья Валентиновна? — Екатерина Михайловна указала на потрёпанный гобелен девятнадцатого века, суетясь возле старых вещей в гостиной.

Свекровь, опираясь на трость скрюченными пальцами, подалась вперёд бросив на невестку внимательный взгляд.

— Конечно, выброси.

— Послушайте, мама, может быть, выбросим и этот старый сундук? Он, кажется, принадлежал вашей матушке.

Софья Валентиновна презрительно фыркнула:

— Он почти сгнил. Не понимаю, зачем Лёшка до сих пор хранит его?

— Мы семь лет не приезжали в дом. Алексей, похоже, забыл об этих вещах. Вчера он попросил меня навести здесь порядок.

— Я так и поняла, — пробурчала пожилая женщина и присела в мягкое кресло.

Она была хозяйкой в этом доме с тех самых пор как вышла замуж за своего бесхребетного и страдающего алкоголизмом мужа, но прожили в браке они недолго. Софья Валентиновна часто говорила что не испытывала к мужу ни любви ни ненависти. Оставшись вдовой, с маленьким сыном на руках, она воспитывала его сама. И по её словам вложила в него самое лучшее, что у неё было.

Сын отвечал ей любовью и заботой, а как только женился забрал мать с собой в Москву. Но Софья Валентиновна не любила суету города, поэтому каждую весну и лето предпочитала проводить на даче.

Екатерина не сразу смогла поладить со свекровью, потому что Софья Валентиновна любила командовать. В семье существовали строгие правила, которые должны были соблюдаться неукоснительно. Катя же была мягкотелой женщиной, любила деньги и развлечения, подолгу проводила время в салонах и магазинах. Но она достаточно быстро подстроилась под интересы мужа и свекрови. Софья Валентиновна же хозяйничала дома.

— Андрей, — позвала садовника Екатерина Михайловна, — будь добр выброси всё это на помойку. Кроме той картины и вазы. Они удачно впишутся в интерьер гостиной, правда, Софья Валентиновна?

Та лишь властно взмахнула рукой. Ей нравилась покорность Кати, она баловала её своим вниманием.

Когда садовник вынес весь мусор, а домработница убрала гостиную, обе женщины снова встретились на кухне за чашкой чая.

— Я так соскучилась по сыну! — Нарезая бутерброды, произнесла Екатерина Михайловна.

— Ещё бы! Надеюсь, что семь лет учёбы и службы пошли ему на пользу, а из головы вылетела всякая ерунда, — отхлёбывая горячий напиток из блюдца проворчала Софья Валентиновна.

Она была закоренелым консерватором в любом деле. Убедила всех членов семьи в своём дворянском происхождении и старательно придерживалась этикета.

— Как думаете, он позабыл ту женщину? — с отвращением спросила Екатерина Михайловна.

— Надеюсь, что да. Никита был так молод горяч. Годы военной службы в казармах должны были привести его в чувство. Подумать только, связался с этой дрянью. Он — сын бизнесмена, а она — продажная женщина.

— Мама, я вас прошу, — умоляюще сложила руки Екатерина Михайловна, — это болезненная тема для меня.

Пожилая женщина окинула невестку изучающим взглядом из–под очков.

— Я уже снабдила полезным советом твоего мужа, сообщу и тебе. Нужно найти Никите хорошую жену, тогда он точно забудет ту потаскуху.

— Мама! — простонала женщина, возведя глаза к потолку. — Прошу вас давайте не будем об этом.

Резкость свекрови порой вызывала в ней противоречивые чувства. Екатерина была воспитана в строгой семье, где темы полового воспитания тщательно умалчивались. В свои годы она так и осталась скромной и сентиментальной женщиной.

— Главное чтобы Никита забыл, — подытожила Софья Валентиновна.

***

Поезд остановился, пассажиры поспешили к выходу. Никита не торопился, он наблюдал, как люди медленно разбредаются по платформе. Когда вагон окончательно опустел, в купе заглянул проводник. Ник поднялся забрал свой чемодан и вышел. На платформе было тихо. Он медленным шагом побрёл к стоянке. Там уже поджидал водитель отца на новеньком минивэне. Никита кивнул в знак приветствия и забрался на заднее сиденье. Машина плавно тронулась.

Они проехали площадь, повернули направо и вскоре город остался позади. По обеим сторонам дороги тянулись засеянные поля, колосящиеся в свете заходящего солнца. Природа цвела и пела. Никита глубоко вздохнул. Он всегда любил жизнь в сельской местности. Город тяготил его своими бесконечными высотками, дорогами наглухо забитыми машинами, серостью и копотью. Хотя последние семь лет он провёл в военной части, но помнил Москву во времена своего детства и молодости.

Молодость! До девятнадцати лет он каждое лето проводил у бабушки в посёлке. Рыбачил, гонялся за голубями, пас соседских овец, ночевал на сеновале, вставал с петухами, пил парное домашнее молоко и влюблялся…

Он помнил свою возлюбленную, как будто видел сейчас. Невысокая эффектная красавица с пышными каштановыми волосами. Её фигура была безупречна: большая грудь, стройная талия, плоский живот, круглые, упругие ягодицы. Она научила его целоваться по–настоящему, не просто касаясь губами. Позволила изучать её тело, манила, дразнила, соблазняла. Он вспоминал два месяца проведённые с ней как лучший период своей жизни: время страсти и огня. Он полюбил её и готов был даже жениться, но их связь стала известна отцу, который был непреклонен: «Никогда в моём доме не будет этой женщины».

Никита бунтовал, кричал, злился, но всё напрасно. Отец пригрозил, что оставит его без средств к существованию, если он свяжет свою жизнь с Франческой. Никита не мог понять: почему отец возненавидел его первую любовь? Бабушка заняла сторону сына, она визжала, шипела, кричала, призывая к благоразумию. Мать молча подчинилась мужу и поддержала его. Полина была ещё мала и не вмешивалась в семейный конфликт. Он не смог выдержать слёз матери и бабушки, поэтому отступил, отказался от своей любви.

Никита перестал посещать старый сарайчик — заброшенную хижину лесника, сменил номер телефона и попытался закрыть своё сердце для любви. Ночами ему снилась Франческа, он пылал к ней страстью, просыпался в холодном поту и заливался слезами. Наступила осень. Отец договорился о перспективном месте в военной академии. Никита поступил без проблем и покинул дом на целых семь лет.

И вот сейчас он возвращался. Возвращался, чтобы снова встретиться с прошлым и взглянуть судьбе в глаза. Ник надеялся, что Франческа всё ещё ждёт его. Он решил жениться на ней, даже если отец лишит его средств и вычеркнет из завещания. За годы службы он накопил достаточно денег, чтобы организовать своё дело. Никита мечтал построить пансион, где дети могли бы круглогодично заниматься с лучшими педагогами, получать достойное образование и разнообразно проводить досуг.

Машина остановилась. Ник вернулся в реальность, поблагодарил водителя и вышел.

Дом по–прежнему величественно возвышался посреди большого участка. Вокруг зелёный газон, кусты роз и жасмина, пионы, лилии, георгины. Мать и бабушка тщательно следили за работой садовника, а тот, в свою очередь, — за растениями.

Дверь дома отворилась и на пороге показалась бабушка. Она улыбнулась своими тонкими губами, опираясь на трость, спустилась со ступенек и расцеловала его.

— Как я рада мой дорогой внучек. Я скучала! — она потрепала его за щеку.

— Я тоже скучал, бабуля! — Никита принюхался. — Чем это так вкусно пахнет?

— Полинка печёт твои любимые пирожки. Мы так долго тебя ждали. — Бабушка вздохнула. — Идём в дом.

Как только он переступил порог, мать и сестра принялись обнимать и целовать его. Никита обрадовался такому приёму, на душе сразу полегчало. Его ждали, его любили. В гостиную вошёл отец, он был не один.

— Сынок, — они обнялись, — рад тебя видеть. Помнишь Станислава Петровича?

Алексей Иванович Багрянцев сумел построить свой бизнес в конце девяностых. Будучи молодым и амбициозным он умело управлял строительной компанией и успешно держался на плаву во время экономического кризиса, хотя многие его знакомые становились банкротами.

Станислав Елизаров был одним из ближайших его друзей ещё с университета. Они вместе делали первые шаги в бизнесе, долгое время были партнёрами, но спустя десяток лет Багрянцев стал замечать, что друг покатился по наклонной. Станислав много играл сначала в казино потом в частных игорных клубах. Вся заработанная выручка уходила на долги и Багрянцеву это надоело. Он разделил бизнес, вложил свои деньги в строительство и заметно приумножил капитал. С Елизаровым они по–прежнему оставались друзьями: вместе отмечали праздники, отдыхали на даче друг у друга. Но в бизнесе их дорожки разошлись.

Никита чуть заметно кивнул и протянул руку. Полный мужчина радушно ответил на рукопожатие:

— Ну не буду вам мешать, мне пора.

Гость распрощался с домочадцами. Как только за ним закрылась дверь объятья и радостные вопли продолжились.

Наконец семья разместилась в гостиной, поедая вкусные пироги и запивая их душистым чаем.

— Ты, наверное, утомился? — участливо спросила мать, с нежностью глядя на него.

— Немного. Но я с удовольствием послушаю, что же нового произошло у вас за последние несколько месяцев.

— У меня появился очередной ухажёр, — протараторила Полина, широко улыбаясь.

— Жека — счастливчик! — улыбнулся Никита. — Быть твоим парнем — почётная обязанность, Поля!

— Я думаю, он так не считает, — пошутил отец.

Все дружно рассмеялись.

— Чем займёшься, сынок? — серьёзно спросил Алексей Иванович, но в глазах плясали весёлые огоньки. — Теперь ты бравый офицер.

Он никогда не хотел быть военным, слишком мягким и ранимым был его характер. Но решение отца оспорить не мог, и теперь был благодарен ему за это. Академия научила его дисциплине и твёрдости, а ещё умению скрывать свои чувства за маской равнодушия. Он стал более терпеливым, степенным, но разучился доверять людям. Близких друзей у него не осталось лишь приятели, с которыми можно было просто хорошо провести время. Только сестра по–прежнему занимала главное место в его жизни. С ней Никиту связывали крепкие доверительные отношения.

Ник хмыкнул и покосился на отца.

— Я думаю устроиться к тебе на фирму… Найдёшь для меня местечко?

Отец поставил чашку на стол и вытер усы салфеткой.

Алексей Иванович был красивым высоким худощавым мужчиной пятидесяти двух лет. Его живые серые глаза обладали остротой и внимательностью. От него редко что–то ускользало. Аристократичный нос и волевой подбородок выдавали в нём ответственного человека, а густые усы над верхней губой наоборот придавали лицу дружелюбный вид. Осанка у Багрянцева–старшего была как у заправского военного, хотя он таковым не являлся.

— В выходные побеседуем с тобой по этому вопросу. А пока отдыхай, настраивайся на рабочий лад.

Никита кивнул и переключил своё внимание на мать.

— Мама, как ты?

— Прекрасно, сынок. Мы с утра разбирали чердак, столько ерунды нашли, не поверишь. Но и что–то ценное тоже есть. Погляди. — Она протянула ему небольшую резиновую фигурку лошадки. — Помнишь эту игрушку? Ты везде с ней носился.

— Помню, — улыбнулся Никита. — Я всегда любил лошадей…

Он вспомнил ту ночь, когда возвращался домой вместе с отцом, который застал их с Франческой в любовном гнёздышке. Лицо Алексея Багрянцева тогда перекосило от гнева. Отец сверлил глазами обоих и жёстко отчитал женщину за разврат. Франческа молчала, а он не мог защитить её, потому что боялся перечить отцу, поэтому просто поплёлся за ним следом. Они возвращались домой под проливным дождём, после этого Ник больше не видел свою первую любовь. Рана всё ещё была свежа, хотя прошло семь лет.

— Ты витаешь в облаках, Никита, — пробурчала бабушка и многозначительно взглянула на сына.

Алексей Иванович рассмеялся и поднялся с кресла:

— Пора спать. Завтра новый день успеем ещё наговориться.

Никита тоже поднялся.

— Твоя комната приготовлена, — ласково проворковала мать и поцеловала его в щеку.

— Забыл предупредить, — обернулся Алексей Иванович, — завтра у нас будут гости. Я пригласил Стаса с семейством на шашлыки.

Полина подскочила:

— Шикарная идея, папа. Ник, пойдём, я провожу тебя.

***

Брат с сестрой поднялись на второй этаж. Ник отворил дверь своей спальни и пригласил девушку войти:

— Поговори со мной, Поля.

— Я знаю, о чём ты спросишь… — Полина впорхнула в комнату и присела на широкую кровать.

Никита закрыл дверь.

— Ты что–нибудь знаешь о Франческе?

Полина чуть склонила свою прелестную головку и зорко посмотрела на него. Она была младше по возрасту, но они всегда были близки и доверяли друг другу. Только Полина знала о его романтической связи с Франческой и упорно хранила тайну. Он доверял ей.

— Ник, я выяснила, почему отец был так непреклонен и зол в тот вечер.

— Правда? — Никита присел на письменный стол и сложил руки на груди. — Расскажи.

Сестра встала и расправила пышную юбку.

— Боюсь, тебе это не понравится…

— Говори!

— После того как ты уехал папа встретился с Франческой…

— Зачем? — глухо спросил Никита.

— Он предложил ей денег. Много денег, Ник. Чтобы она уехала отсюда и больше не преследовала тебя.

— И она взяла деньги?

— Да. — Полина взволнованно прошлась по комнате. — Ник, я подслушала разговор отца и бабушки. Франческа — элитная эскортница.

Кровь бросилась ему в лицо.

— Эскортница?

Словно эхо прозвучали слова в тишине.

Он никогда не задумывался о том, почему она так легко и быстро завязала с ним роман. Она казалась ему искушённой женщиной, но в порыве страсти признавалась, что такие эмоции испытывает впервые. Тогда он был наивным мальчишкой ничего не смыслящим в любви, смотрел на Франческу с обожанием, дарил ей букеты полевых цветов и даже посвящал стихи.

Теперь он стал зрелым мужчиной и понимал, какие услуги порой оказывают эскортницы. Почему она не рассказала ему правду? Почему предпочла скрыть свою профессию? Он бы поддержал её! Или нет? Ник был в замешательстве. Получается, она лгала? Или лжёт Полина? Но Полине он верит, а вот Франческе…

Сомнения вдруг обрушились на него, словно лавина… Краткие эпизоды мимолётного романа всплывали в памяти, словно кадры кинофильма, и тонули в реальности. Никита окончательно запутался: где доводы разума, где веление сердца? Он закрыл глаза, чтобы скрыть свои чувства. Обида, злость, боль терзали душу. Зато стала понятна реакция отца, когда тот застукал его с Франческой.

— Я когда узнала, чуть не упала… — протараторила Полина, продолжая мерить комнату шагами. — Она же старше тебя, верно?

— Да. На восемь лет, — пробормотал он.

— Она признавалась тебе в любви?

Никита отрицательно помотал головой:

— Нет. Говорила что ей со мной хорошо.

Сестра передёрнула плечиком:

— Ей хорошо заплатили за оказанные услуги и отправили восвояси…

Никита с силой сжал кулаки громко и нецензурно выругался.

Поля охнула:

— Ничего себе, Ник.

— Извини, Полина. Просто я так зол! Не понимаю, почему она скрыла это от меня? — пробормотал он, подошёл к окну и с силой распахнул его.

— А что ты хотел? Она зарабатывала на жизнь, торгуя своим телом. Что, по-твоему, она должна была сказать? Узнав её профессию, ты бы ушёл. Поэтому она предпочла промолчать. А ты бы ушёл, Ник? — Полина обняла его и прижалась к спине. — Ты должен знать правду. Мне кажется, что те чувства, которые ты испытывал к Франческе, были лишь игрой твоего воображения.

— Отец специально подослал её ко мне? — прошипел Никита, стараясь собраться с мыслями.

— Нет. Как ты мог такое подумать?

— Откуда он узнал кто она?

— Кажется, Франческа гостила у кого–то из его друзей, там папа встретил её и вспомнил.

Никита снова выругался.

— Я идиот!

— Не вини себя. Тебе было всего лишь девятнадцать лет…

Они надолго замолчали. Ветер трепал тонкие занавески в лесу звонко пел соловей, а у соседей раздавался громкий смех.

— Спасибо, сестра, — нарушил молчание Никита, — ты настоящее золото. Я люблю тебя!

Полина развернула его к себе лицом и, приподнявшись на цыпочки, чмокнула в щеку.

— Я всё сделаю, чтобы ты был счастлив брат. Поверь!

Он проводил сестру и закрыл дверь. Потом повалился на кровать и уставился в потолок невидящим взором. Сон не приходил. В голове всплывали картинки их с Франческой встреч. Они на речке вдвоём целуются под берёзой в хижине лесника… Но никогда она не говорила о любви, о будущем, о семье. Просто находилась рядом, была удобной и практичной. Она стала его первой женщиной. С ней он впервые познал физическую близость, научился любить…

Никита зажмурился. Она не говорила с ним только целовала и убаюкивала как юнца… Хотя тогда он и был наивным мальчишкой, попавшим в сети ловкой и опытной обольстительницы.

Ник нервно рассмеялся. Наверняка, ей он казался малолетним глупцом. С её–то опытом и багажом знаний в искусстве интима. А ему так хотелось верить в любовь. Он мечтал жениться на ней.

— Какая ирония! — прошептал Никита глубоко и грустно вздохнул.

«Какой теперь смысл предлагать ей замужество, если за семь прошедших лет она побывала в объятьях сотни мужчин?».

Вторая глава

В гостиной было душно. Екатерина Михайловна открыла все окна. Софья Валентиновна удобно расположилась на диване и держала в руках книгу, делая вид что читает. Она украдкой наблюдала за действиями снохи и попутно вытягивала шею, поглядывая в окно, ожидая приезда Елизаровых. Со стороны старушка напоминала интриганку из мексиканского сериала.

На улице послышался голос Алексея Ивановича. Ворота плавно откатились, во двор заехала машина. Из неё вышел Станислав Петрович и горячо обнял Багрянцева–старшего.

— Зови свою семью в дом. Мы уже заждались. — Алексей Иванович подмигнул другу.

Станислав Петрович громко расхохотался и махнул жене.

Хозяин с гостями прошли в гостиную, когда Никита спустился со второго этажа. Он крепко пожал руку Елизарову и поприветствовал его жену.

— Сынок, — улыбаясь, произнёс Алексей Иванович, — ты помнишь Агату — старшую дочь Стаса?

Никита посмотрел в сторону девушки и встретился с ней взглядом.

Агата была в летнем платье ярко бирюзового цвета с коротким рукавом. Её светлые прямые волосы ниспадали на плечи, а выразительные глаза, живые и глубокие, словно голубые озёра, с интересом рассматривали его.

— Она приезжала к нам на лето кажется… лет восемь тому назад, — продолжил отец.

Никита поднял взгляд к потолку, копаясь в воспоминаниях:

— Припоминаю. Ты ещё носила яркую футболку, а на голове было две косички верно?

Все дружно рассмеялись.

— Теперь у вас есть возможность познакомиться поближе, — многозначительно заявил Алексей Иванович, смутив девушку.

— А Вадима ты наверно не запомнил? Он тогда был совсем мелким, — спросил Станислав Петрович.

— А сейчас, сколько тебе лет? — уточнил Ник, кивнув долговязому парню, смущённо топтавшемуся позади Елизарова.

— Шестнадцать… — буркнул тот.

— Противный возраст я вам скажу, — расхохотался Станислав Петрович.

— Мы все когда–то были шестнадцатилетними, — встала на защиту сына жена Елизарова.

Никита протянул руку Вадику, тот с благодарностью пожал её.

— Пойдёмте в сад? — предложил хозяин, демонстрируя гостеприимство.

Пока они шли по тропинке, Екатерина Михайловна рассказывала гостям о новых сортах растений высаженных в этом году.

— Какой великолепный жасмин, — восхитилась Ксения Елизарова, срывая веточку. Жена Станислава была противоположностью мужа: стройная блондинка с изящной фигурой. Весёлая и харизматичная особа, обладающая отличным чувством юмора. Каждое её движение было утончённым и элегантным.

Агата во многом походила на мать, но в глаза бросались отличия в линиях рта. У Агаты губки были кукольные и очень чувственные: нижняя чуть пухлее верхней. У Ксении же губы тонкие вытянутые в одну линию, как будто она слегка улыбалась.

Расположившись в просторной беседке, Елизаровы и Багрянцевы наслаждались вкуснейшим шашлыком, свежими фруктами и домашними соленьями из кладовой Софьи Валентиновны. Алексей Багрянцев умел хорошо готовить. Несмотря на загруженность, он периодически радовал своих домочадцев вкусными и изысканными блюдами.

Компания весело проводила время, делясь воспоминаниями и подтрунивая над историями друг друга.

***

Агата с Полиной хохотали до слёз над шутками Вадика. У брата имелся редкий талант юмориста. Полина была в восторге, она просила мальчишку не прекращать лицедейство и вскоре, он оказался среди всеобщего веселья главной фигурой.

Темнело. Сад наполнился ароматами жасмина и роз. Неподалёку громко стрекотали кузнечики, вдалеке были слышны кваканья лягушек.

Агата наблюдала за Никитой исподтишка, так чтобы никто не догадался. Багрянцев–младший нравился ей. В то лето, будучи уже шестнадцатилетней девушкой, она провела на их даче целый месяц и оказалась очарована природой и старшим сыном. В её глазах Ник выглядел смелым и обаятельным. Она не смогла побороть свою застенчивость и предложить ему дружбу, но его образ посещал девичьи грёзы всё чаще и чаще.

В колледже она стала встречаться со своим одногруппником. Роман был дружеским: лёгкие поцелуи в губы невинное сплетение рук… Воспитание Агаты было консервативным, с детства ей прививали принципы истинной любви верности и нравственности. Она подсознательно искала единственного и неповторимого мужчину. И почему–то ей казалось, что это именно Никита Багрянцев.

Сейчас Ник возмужал и ещё больше притягивал её внимание. Среднего роста, с широкими плечами, но без выпуклых мускулов, с узкими бёдрами и стройными ногами, он казался воплощением мужской красоты. В молодости Никита носил длинные волосы, но сейчас подстриг их коротко, осталась лишь небольшая чёлка приподнятая наверх и гладковыбритый затылок. Она медленно разглядывала его лицо: прямой нос, выразительные глаза, чёткий контур губ, чуть вздёрнутых уголками вверх. Лёгкая щетина и тонкая полоска пробивающихся усов над верхней губой придавала ему импозантность и шарм. Он не был откровенным красавцем, но обладал внешней привлекательностью.

Холодало. Агата поёжилась в своём летнем платьице. Она встала с кресла и потёрла руки чтобы согреться.

— Я могу одолжить тебе свой свитер, — послышался голос Ника.

Он всё так же сидел в кресле, но теперь, похоже, наблюдал за ней.

Она улыбнулась и засмущалась:

— Если тебя не затруднит…

Молодой человек молча встал и протянул ей свитер. Агата надела его.

— Погулять не хочешь? — спросил Ник, подходя к ней ближе.

— С удовольствием! Хочу размять ноги, — улыбнулась она.

— Пойдём.

Они покинули шумную беседку и обогнув дом оказались по другую сторону сада.

— Какая здесь тишина, — подивилась Агата.

— Наш участок граничит с берёзовой рощей. Папа даже сделал на углу калитку, чтобы можно было сразу отправиться в лес. Когда нам надоедает цивилизация, мы идём туда в лоно дикой природы, — напыщенно произнёс Никита.

— Как интересно! Знаешь, а я помню эту калитку. Однажды мы с Полиной выбежали за пределы участка, и нашли пару белых грибов, — рассказала Агата. — Правда, потом твой отец нас пожурил за то, что гуляли одни.

— Я часто пользовался этим тайным ходом чтобы… — Никита запнулся, вздохнул и продолжил, — чтобы погулять в лесу.

— Дойдём до калитки? — предложила она.

— Пошли, — улыбнулся мужчина.

Они медленно пошли вперёд, огибая фруктовые деревья.

— Чем ты сейчас занимаешься, расскажи? — попросил он, скрестив руки за спиной.

— Я окончила педагогический вуз, недавно защитила диплом. Теперь буду искать работу.

— Пойдёшь в школу?

— Пока не знаю. Возможно, займусь частной практикой, возьму учеников. Хочется больше свободы, а в школе строгая дисциплина.

— А хобби у тебя есть?

— Да. Люблю рисовать плавать и кататься на велосипеде, — Агата отметила про себя, что парень вежлив и галантен.

Ник улыбнулся:

— Занятно…

— А ты чем будешь заниматься? — негромко спросила она.

— Хочу попробовать себя в строительстве. У меня есть одна идея… Отец обещал помочь…

— Значит, казармы остались в прошлом?

— Да. На самом деле я никогда не хотел быть военным… — он глубоко вздохнул, — так получилось.

Агата слегка повернула голову и залюбовалась его профилем. В свете неярких фонарей Ник выглядел притягательно. И эти чуть заметные усики…

Внезапно он посмотрел на неё, Агата смущённо перевела взгляд…

— Ты часто приезжала к нам погостить, верно?

Она кивнула. Атмосфера вечера и его близость заставили её сердце биться неровно.

— Почему–то раньше я не замечал тебя…

— Наверно потому что трёхлетняя разница в подростковом возрасте очень велика. Ты был уже самостоятельным и взрослым, а я… — она весело рассмеялась.

Ник тоже улыбнулся:

— Наверно, ты права…

— Мы дружили с Полей… Она такая озорная и бесстрашная. Однажды мы убежали в лес и забрались в хижину лесника… Я жутко испугалась, но Поля убедила меня остаться, потому что в домике было обжито и очень уютно. Как будто это было тайное пристанище влюблённой пары.

Они подошли к металлической калитке, на этом месте заканчивалась граница участка.

Ник остановился и резко вдохнул прохладный воздух. Улыбка исчезла с его лица. Уголки губ опустились, а взгляд стал холодным. Агата заметила, что он вздрогнул.

— Я что–то не то сказала? — прошептала она, боясь вызвать раздражение.

Ник отрицательно покачал головой:

— Есть вещи, которые очень сложно забыть: страх, боль, тоску… — его плечи напряглись, а взгляд вперился в закрытую дверь.

Ей вдруг стало неуютно в этом месте.

— Я, пожалуй, пойду, — пролепетала она и пошла по тропинке, подсвечивая себе фонариком.

Никита не сдвинулся с места.

***

Воскресенье выдалось жарким, солнце пекло нещадно дождя давно не было. Пыль с дороги поднималась в воздух после каждой проехавшей машины. Семейство Елизаровых удобно разместилось в гостевых спальнях на третьем этаже. Каждому члену семьи отвели отдельную комнату, но Станислав Петрович предпочёл разделить с женой широкие апартаменты. Завтрак подали в большой гостиной. Два друга, отцы семейств, вспоминали свои молодые годы, вызывая у присутствующих взрывы смеха. Ароматный кофе дымился в чашках, атмосфера дружелюбия и уюта витала вокруг.

— Ну что ж, — промокнув губы салфеткой произнёс Багрянцев–старший, — нам со Стасом нужно побеседовать, а вы пока идите к бассейну. Там сейчас лучше всего находиться. Поплавайте, поныряйте, ни в чём себе не отказывайте. Ник ты за старшего.

Никита улыбнулся и отпил кофе.

— Боюсь я скучный экспонат.

— Не наговаривай… — пробурчала Софья Валентиновна и дерзко вздёрнула подбородок. — Молодёжь развлекайтесь, а мы с вашими мамками побеседуем здесь.

— Погода идеальна для купаний, — прощебетала Ксения Елизарова, с любовью глядя на своих детей.

Агата и Вадим поднялись. Никита и Полина последовали их примеру.

Бассейн находился неподалёку от дома на поляне окружённой маленькими туями. Он выглядел как оазис в пустыне: чистый с голубой водой. Вода была настолько прозрачной, что видно было плитку на дне. Рядом стояли удобные шезлонги и две вешалки для полотенец.

Вадим с разбегу бросился в воду, окатив волной Полину. Та расхохоталась, осторожно спустилась по лестнице и нырнула.

Никита прилёг на шезлонг. Сдвинув соломенную шляпу на лицо, он намерен был просто позагорать. Мысли лениво плавали в голове.

Хорошо быть дома. За семь лет он привык к казарменной жизни: ранний подъём, день расписан по минутам, чёткие приказы, невыполнение которых грозило суровым наказанием. Здесь же можно расслабиться отдохнуть поразмышлять предаться воспоминаниям. Но именно этого ему сейчас меньше всего хотелось — предаваться воспоминаниям. Они были слишком болезненными обида и досада всё ещё жгли сердце. Почему Франческа оказалась такой коварной?

Ник взял телефон и попытался найти её профиль в социальных сетях, но не смог. Видимо, отец потребовал, чтобы она хорошенько спряталась. Можно было конечно нанять частного сыщика и разыскать её, но что он скажет при встрече? О чём спросит? Что предложит? А главное любила ли она его? Или, как сказала Полина, это было лишь игрой воображения?

Громкие визги сестры завладели вниманием Никиты. Полина соревновалась с Елизаровыми. Вадим уверенно плыл первым, за ним следовала Агата. Ник улыбнулся. Все трое были такими весёлыми непосредственными довольными словно маленькие дети… Почему же он не может забыть прошлое и стать прежним беззаботным и радостным человеком?

— Предлагаю реванш! — вопила Поля, стуча ладошками по воде, создавая мелкие брызги. — Я и ты Вадим. Агата, кажется, устала…

— Вовсе нет, — улыбнулась светловолосая красавица, — просто я не люблю плавать наперегонки…

— Вадим? — Полина уставилась на него, еле сдерживая смех.

— Ещё один заплыв, — хохотнул юноша.

— Договорились…

Они оттолкнулись от стенки бассейна и устремились вперёд. Агата засмеялась и стала подниматься по лестнице.

Теперь Ник мог рассмотреть девушку во всей красе: стройная пропорционально сложенная точёная фигурка длинные жемчужные волосы изящный профиль лица. Она скрутила волосы в тугой хвост, затем распустила и тряхнула ими. Мелкие бусинки воды разлетелись в разные стороны, а Ник задержал дыхание.

Она была настоящей красавицей!

Агата накинула полотенце и медленно приблизилась к нему.

— Почему не купаешься? — В голубых глазах плескался смех, а чувственные губы довольно расплывались в улыбке.

Ник поднял одну бровь и непроизвольно обвёл взглядом её фигуру.

«Очаровательная!»

Заметив его взгляд, девушка смущённо присела на шезлонг. Вопрос был забыт, они замолчали.

Ник скинул шляпу и уставился на обнажённые ноги девушки, боясь поднять взгляд. Агата подставила лицо солнцу, казалось, она не замечала его присутствия.

Прошло несколько минут.

— Солнце слишком жаркое… — передвигая зонтик, посетовала девушка.

Странное волнение, охватившее его тело, показалось Никите смешным. Всему виной длительное пребывание в казарме и отсутствие женской компании. Эта истома была хорошо знакома ему, пока он встречался с Франческой. Но теперь это чувство вызвала другая девушка. Ник был сбит с толку.

Он резко встал и с разбегу бросился в воду, вызвав очередной приступ смеха у сестры.

— Ты прям как бегемот, Ник, — верещала Полина.

Вадим тоже захохотал. Агата рассмеялась, скинув шляпку.

Внезапно он почувствовал юношеский задор и ту самую смелость, которая была присуща ему семь лет назад. Заразительный смех проник в сердце и поселил там тепло. Вода окутала тело приятной прохладой, в груди проснулся азарт.

— Наперегонки? — озорно улыбнулся он и кивнул Агате, жестом приглашая участвовать в состязании.

Она дерзко улыбнулась и приняла вызов.

— Кто первый тот загадывает желание, — завопила Полина.

— Повеселимся… — захохотал Вадим.

Ник приготовился соревноваться. Он почему–то страстно захотел выиграть.

— На старт, внимание, марш… — скомандовала Полина и сорвалась с места.

Остальные участники последовали за ней.

Брызги воды взмахи рук стремительное состязание достигло своего апогея. Всего через несколько секунд, нарушив все правила, сестра победила. Она голосила на весь сад и хлопала в ладоши:

— Победила, победила, победила!

— Ты просто раньше стартанула, — пожурил её Никита.

— Неправда… Вы слишком отвлекались. Та–а–а–а–ак! Моё желание… — она озорно посмотрела на Вадима. — Вадик, ты принесёшь мне мороженое. Спроси у Риммы, она подскажет, где его взять. Скажи, я попросила.

Юноша выпрыгнул из воды, шлёпая босыми ногами по мягкой зелёной траве, он поспешил выполнить желание и скрылся за стеклянными дверями.

— А ты, Агата, — Поля широко улыбнулась — поцелуй–ка Никиту в щеку.

Агата вспыхнула:

— Поля, нет!

— Почему это? Он же не чудовище. И я не прошу целовать его по–французски…

— Поля, — Ник старался выглядеть грозным, но сердце гулко застучало в груди.

— Уговор есть уговор, — уперев руки в бока, произнесла Полина. — Или ты трусишь, Агата?

— Нет! — девушка вздёрнула подбородок и просверлила подругу многозначительным взглядом.

Сосредоточившись, Агата подплыла к нему. Опираясь на его плечо, прижалась губами к щеке. От неожиданности он поскользнулся и потянул девушку за собой. Они оба ушли под воду, окончательно потеряв равновесие. Барахтаясь, Ник собрался, оттолкнулся от дна и вынырнул, прижимая к себе Агату. Она хватала ртом воздух, а Полина звонко хохотала.

Светловолосая красавица освободилась из его объятий и устремилась на Полю. Та завизжала, но не успела отплыть в сторону, подруга утащила её под воду. Через минуту они обе вынырнули и принялись хохотать во всё горло.

Смех Агаты взволновал его. Ник снова опустился под воду, чтобы охладить разгорячённое лицо.

Третья глава

Алексей Иванович закрыл дверь и присел в кожаное кресло с резными подлокотниками в виде морды льва. Стиль царя был присущ Багрянцеву. Кабинет соответствовал этому стилю: педантичность, строгость и рациональность во всём.

— Ну–с рассказывай, Стас, как ты докатил