Оглавление

Патрик Шеридан

Пространство-время

Хроники поиска во времени. Книга первая

Дизайн обложки: Дэниел Анслоу

Все права защищены

Авторское право: Патрик Шеридан, 2017 г.

Перевод с английского: Дмитрий Иризбаев, 2024 г.

Издание «Смэшвордс»

Эта электронная книга лицензирована только для Вашего личного наслаждения. Перепродажа или передача другим людям запрещена. Если хотите поделиться ею, пожалуйста, приобретите дополнительную копию для каждого получателя. Если Вы читаете эту книгу и не приобрели её, или она была приобретена не только для Вашего использования, пожалуйста, вернитесь к своему любимому продавцу и купите свой экземпляр. Спасибо Вам за уважение к труду автора.

Моей Маме — выжившей в войну, опоре и первому писателю, вдохновившей меня взяться за перо.

Глава 1

Всё началось одним холодным осенним вечером. Можно сказать, что началось задолго до него или в далеком будущем. Но для меня это было, на самом деле, краем. Тем моментом грубого пробуждения от мирских грёз жизни и отправлением в необыкновенные американские горки, которые должны были затянуть меня.

Над Лондоном сгущалась тьма. Вздымающиеся грозовые тучи заполнили всё небо. Величественные, угрюмые, они тускло светились в угасающем солнечном свете. Сердитые капли дождя и прерывистые порывы ветра стучали в окна моей квартиры. Я поёжился, возможно, почувствовав предзнаменование грядущих событий, и поспешно задёрнул штору, закрыв это творение сил природы и, закурив сигарету, обратился к более комфортным реалиям радио «Джаз Ф. М.» и ранней вечерней выпивки.

Зазвонил мобильный, и я взял его, внутренне застонав, когда восторженный голос Чарльза атаковал моё ухо. Чарльз был довольно славным парнем, в оригинальном смысле. Но он ожидал, что все, как и он, с его безграничной энергией, будут биться за жизнь. Чарльз был одержим постоянно меняющейся серией навязчивых идей, которые редко вызывали во мне интерес, если вообще вызывали.

— Привет, Ричард, всё решено?

— Полагаю, да, Чарльз.

— Не унывай, тебе понравится. Я скоро буду.

Я закончил разговор с кривой улыбкой, гадая, насколько мне понравится предстоящий вечер. Чарльз работал в бухгалтерии архитектурной фирмы, где я был младшим компаньоном. Недавно он унаследовал коттедж где-то далеко от Лондона и неделями приставал ко мне, чтобы я приехал посмотреть его. Энтузиазм Чарльза вызвал во мне серьёзные опасения относительно притянутых за уши планов реконструкции коттеджа, но, в конце концов, я согласился. Но судьба уготовила мне худшее, чем то, чего я опасался. Согласие провести субботу с Чарльзом было только началом: также меня затянуло в насыщенный событиями вечер пятницы.

— Это удивительно, Ричард, реально, всё из шестидесятых, живая, потрясная атмосфера!

Ретро-рок тусовки были последним увлечением Чарльза. Неудивительно, что он не слишком преуспел в поиске родственных душ, чтобы поделиться этим последним откровением. Но он был так увлечён, что у меня не хватило духу отказаться, и я устало капитулировал. Мне также пришло в голову, что, возможно, настало время сделать что-то иное, и без Мелиссы, для разнообразия.

Мне редко когда везло с женщинами. Они могли проявлять первоначальный интерес, но как только я открывал рот, всё шло наперекосяк. Никогда не знал, что сказать, и, казалось, только самые тупые замечания всплывали на поверхность в такие моменты. Мы с Мелиссой встречались почти два года, но наши отношения никогда не были особенно крепкими. Всё шло почти по умолчанию: она, казалось, не возражала против моей случайной болтовни, и всё заканчивалось на тех же вечеринках, где больше не с кем было поговорить. Я осушил свой стакан и помедлил, прежде чем налить ещё. Уже какое-то время у меня было чувство неловкости по отношению к Мелиссе. По крайней мере, из-за чего-то я чувствовал себя неловко, но не был уверен, что мог отнести это на её счёт.

Казалось, какая-то пустота просачивается в мою жизнь. Ничто уже не было таким, как прежде. Я уныло вздохнул, гадая, что же случилось со всеми этими высокими, светлыми мечтами. Не то, чтобы моя жизнь всегда была особенно счастливой. Семья не давала радости: у меня не было ни братьев, ни сестёр, и родители ссорились, с тех пор, как я себя помню. В основном, в памяти всплывало чувство какой-то ответственности за их нереализованные планы. Отец ушёл, когда мне было тринадцать, а мать долго болела перед смертью. Это случилось через пару лет после того, как я начал работать. Но она помогла мне окончить университет: нашла удовлетворение в том, чтобы положить начало моей карьере. Я был полон решимости добиться лучшего: мечтал о стильных проектах и захватывающем образе жизни. Вместо этого жизнь, казалось, ускользала сквозь пальцы, захваченная серым миром привычки и потребности в деньгах.

Я с отвращением оглядел комнату. Когда покупал квартиру, много чего планировал сделать в ней, но она выглядела такой же скучной и невзрачной, как и всегда. Даже мысли об этом казались мне слишком тяжёлыми. С раздражением уставившись на сигарету в руке, я затушил её в пепельнице. Я даже опять начал курить и слишком много пить. С самодовольной улыбкой стряхнул с себя эти мысли, но и это не помогло. Пару раз за последнее время у меня было мимолётное видение спирали, нисходящей в темные гипнотические глубины.

Внезапно мне уже захотелось куда-нибудь пойти в этот вечер: возможно, Чарльз был прав, что бросается на жизнь, как бык на пресловутую красную тряпку. Я задумался: а что же нужно, чтобы разжечь такую страсть во мне, и немного тоскливо улыбнулся, когда в мысли вернулась Мелисса. Я поиграл с идеей позвонить ей, но передумал. Она очень радовалась тому, что эти выходные я проведу с Чарльзом. В последнее время Мелисса, казалось, была больше загружена работой и брала её на дом, так что мы проводили меньше времени вместе.

Веселый гудок с улицы возвестил прибытие Чарльза.

«Даже его клаксон звучит так же, как он», — проворчал я, помахав рукой в окно, и схватил куртку. И всё же, на душе у меня полегчало, и я удивился тонкому предвкушению предстоящего вечера. В конце концов, было действительно приятно делать что-то новое.

Дождь прекратился, и я натянул на себя куртку, спасаясь от влажного осеннего воздуха. Чарльз беспечно сидел в машине, колеса которой глубоко врезались в мокрую кучу тёмно-рыжих листьев в канаве. Дело было за несколько дней до Гая Фокса[1], и где-то неподалеку с отрывистым воем разорвался фейерверк. Я удивился, насколько всё это по-английски: случайные, анонимные хлопки и визги, эхом разносящиеся по стране в течение нескольких дней; и всё в честь того, что кому-то не удалось взорвать парламент.

Чарльз решил, что я буду наслаждаться предстоящим вечером и настоял на том, чтобы сесть за руль, дабы я мог «хорошо выпить». Казалось немного нелогичным, что практически трезвенник считает, что мне нужно быть в стельку пьяным, чтобы хорошо провести время. Но я предположил, что, возможно, произвёл на него такое впечатление на прошлой вечеринке в офисе. Я осторожно втиснулся в тонко настроенное окружение сверкающих гаджетов и грохочущих басов, и мы поехали, стильно шурша по мокрым блестящим улицам, освещённым тусклыми оранжевыми фонарями и электрическими радугами сверкающих фар.

— Можешь войти туда как будто ты один, — сказал Чарльз, глубокомысленно кивая самому себе, — там много замечательных людей, милые девушки, всё такое.

— Чарльз, — вздохнул я, — я не из тех, кто бегает за другими женщинами.

— Нет, конечно, — торопливо ответил он, — но это не то, как, если бы ты был женат или что-то. Во всяком случае, я мог бы понравиться девушкам больше, если бы нас было двое.

Я с подозрением посмотрел на него.

— Так что, речь только о знакомстве с девушками? Я думал, сейчас для этого есть приложения.

— Да нет, — поспешно ответил он, — то есть, они есть, но не работают на мне. Но на самом деле мы едем не за этим. Это весело, действительно здорово. Вот увидишь.

— Ты пробовал приложения для знакомств? — с удивлением спросил я.

— Да, — стесняясь, ответил Чарльз.

— И? — настаивал я.

— Ну, э-э, немного захотело встретиться, — признался он.

— У скольких ты спрашивал? — заворожено поинтересовался я.

— Пока что у тридцати семи, — угрюмо ответил он.

— И сколько свиданий у тебя было?

— Три.

— О, Боже, — сказал я, — и как они прошли?

— Их не было, — ответил Чарльз. — Одна не обернулась. Другая пошла в туалет и не вернулась, а третья была биполярной и изучала свои… э-э, то есть, его, предпочтения.

Я подавил ухмылку, но моё сердце повернулось к нему.

— Ну ладно, — сказал я, — может, ретро-рок вечеринки лучше сработают.

Он повеселел.

— Да, надеюсь. Ты тоже можешь встречаться с людьми: знаешь, завести новых друзей.

— Хм, друзей, — пробормотал я.

Моя социальная жизнь была тоже довольно скучной, и я начал задаваться вопросом, что же со всеми случилось. Одни женились, а другие уехали. Некоторые просто заснули. Или, может быть, это я задремал — я и Мелисса.

— Наверное, им до смерти стало скучно, — размышлял я вслух.

— Что? Скучно? — взволнованно воскликнул Чарльз. Он быстро переводил взгляд с меня на дорогу, как встревоженный воробей.

— О, извини, Чарльз, — произнёс я с грустной усмешкой, — просто подумал, каким скучным я стал.

— А, — с облегчением сказал он, и затем торжествующе просиял. — Вот увидишь, сегодня всё изменится.

Нам потребовалось некоторое время, чтобы найти место для парковки, прежде чем Чарльз поспешил к заброшенному кинотеатру шестидесятых годов. «Подлинно убогое место», — подумал я. Приглушенный шум живой музыки тяжело повис в сыром воздухе. Громкость преобладала над качеством, но Чарльз был совершенно невозмутим. Он почти дрожал от возбуждения, когда мы выложили (на удивление высокую) плату за вход. Протолкнулись через двери, и звук достиг оглушительного крещендо.

Пол задрожал, замигали стробоскопы, и световые прожекторы окутали всё вокруг тающим калейдоскопом психоделических красок. Группа на сцене, в сверкающей пещере света, отбивала культовую песню шестидесятых. Всё остальное тускло маячило на краю визуального спектра, замаскированное в клубящихся узорах света и тьмы. Через мгновение я разглядел слева от нас бар. Там стояли двое мужчин с широко раскрытыми ртами, крича в диком возбуждении от оглушительного шума вокруг.

— Здорово, правда?! — проревел Чарльз.

— Безумие! — кричал я.

— Что? — проорал в ответ он.

Я виновато улыбнулся и покачал головой. Чарльз на мгновение растерялся, но тут же просиял.

— Я принесу выпить! — произнес он одними губами, делая рукой пантомимические движения. Чарльз указал на несколько столов и стульев, которые, то появлялись, то исчезали из поля зрения сбоку. Я направился к ним, нащупывая путь к стулу. Моё сердце начинало тонуть, и я без особого энтузиазма всматривался в движущиеся тени. Народу было немного, но сочетание шума и освещения сбивало с толку. Начавшаяся ноющая головная боль не предвещала ничего хорошего.

— Должно быть, старею, — простонал я, стараясь развить в себе такое настроение, чтобы было весело. «Для этого, конечно, понадобится выпить», — решил я.

Затем, в одно мгновение, моя прежняя жизнь закончилась. Девушка появилась внезапно, из водоворота мерцающего света и тьмы. Я подпрыгнул: сквозь меня, как статический заряд, прошёл шок. Удивлённо фыркнув, я не мог отвести от неё глаз. Девушка была просто одета: джинсы, футболка и легкая куртка, и поразительно привлекательна даже в этом флуоресцентном хаосе. Имея великолепную фигуру, она двигалась с целеустремленной физической уверенностью, которая казалась совершенно неуместной на танцполе. Танцующие тени подчеркивали тонкие контуры её лица, яркие, светящиеся глаза блестели. Волосы струились, как черный атлас, оживлённые электрическими искрами отражённого света. Мной овладело странное, фаталистическое спокойствие. Ум сказал, что она шла не ко мне, но сердце говорило, что ко мне. Я напрягся, но было в ней что-то такое, что обезоруживало меня. Через мгновение она стояла рядом и, наклонившись, кричала мне в ухо:

— Ричард! Ричард Уолтон! Я должна поговорить с тобой. Идём со мной!

Я был ошеломлён и, не решаясь, медленно поднялся на ноги. В голове всё смешалось, и я понятия не имел, что происходит.

Появился Чарльз и с недоверием уставился на нас, держа по стакану в каждой руке. Мимолетное подозрение, что всё это подстроил он, испарилось при взгляде на его лицо. Ощущение смехотворности происходящего захлестнуло меня, и я смущённо усмехнулся. Что бы ни происходило, оно того стоило, надо было просто взглянуть на лицо Чарльза.

Я неуверенно посмотрел на неё, мысли рикошетом проносились в моей голове. В замешательстве подумав, правильно ли расслышал её — откуда она могла знать моё имя, — наполовину повернулся к выходу, но девушка нетерпеливо схватила меня за руку и потащила прочь. Ещё более озадаченный, я позволил утянуть себя в глубины кружащегося светового шоу.

Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь понять, чего она хочет. Танцоры, освещённые стробоскопами, кружились вокруг нас, как мерцающие статуи, застывшие в мгновениях времени. Меня охватило чувство нереальности происходящего. Я убедил себя, что, должно быть, ослышался: девушка просто хотела потанцевать. Но она продолжала пробираться сквозь извивающиеся фигуры. Перед глазами поплыла тускло освещённая дверь, и девушка шагнула к ней. Толчком открыв дверную задвижку, она вытащила меня наружу, и дверь за нами с грохотом захлопнулась.

— Эй! — пролепетал я, — мне придётся заплатить, чтобы вернуться!

— Вы сумасшедшие, — сказала она с полуулыбкой на лице. — Не волнуйся, я зафиксировала дверь, ты вернёшся. У неё был легкий акцент, который я не мог определить.

— Подожди-ка минутку! — Пробормотал я, запоздало пытаясь восстановить какой-то контроль. — Что это значит? Откуда ты меня знаешь? Что тебе надо?

— Сюда, — сказала она.

Шум из клуба был всё ещё очень громким, и она потянула меня на несколько шагов вперёд. Вокруг высокой кирпичной стены шёл узкий проход, выходящий на улицу и ведущий к дороге. Девушка была чуть ниже моих ста восьмидесяти трёх сантиметров и на удивление сильная. В ней чувствовалась какая-то непринуждённая физическая сила, довольно пугающая. Затем она сунула руку в куртку, и всё стихло. Шум из танцевального зала вдруг прекратился, казалось нереальным, но внезапно мы изолировались в зоне тишины. Единственным звуком был слабый, неясный, щёлкающий гул, как будто мы были окружены случайным ансамблем из шепчущих клавишных инструментов.

Это было странно, но такой она была. Я с тревогой посмотрел на неё. Что-то в ней глубоко взволновало меня: восхитило и встревожило в равной мере. Она, как ни в чём не бывало, ответила мне сухим взглядом.

— Что ж, — медленно проговорила она, — ты выглядишь лучше, чем я ожидала. Девушка удивленно покачала головой. — Но таким ребёнком!

Замешательство захлестнуло меня. Я был смущён как её фамильярностью, так и откровенной оценкой, а затем увидел ещё кое-что: взгляд, который не мог понять, взгляд изумления, даже симпатии.

— Я тебе не подхожу, — сказала она с озорной улыбкой, — по крайней мере, в этом смысле. Скажем, я та, кто желает тебе добра.

В этот момент что-то безо всяких слов сообщило о себе. Ошеломляющее чувство дежавю прошло сквозь меня: смутное воспоминание. Походило на неожиданную встречу со старым другом заграницей. Я почувствовал ещё один электрический разряд, на этот раз отчётливый и волнообразный, кожу покалывало, и волосы на шее поднялись. Я вздрогнул, медленный прилив возбуждения прошёл по всему позвоночнику. Она пристально взглянула на меня, и я с сомнением посмотрел на неё в ответ. Что-то непостижимое связывало нас. Она заметила моё замешательство и выглядела раскаявшейся, губы её дрогнули в грустной полуулыбке. Мой предательский рот неуверенно улыбнулся в ответ. Я не мог отрицать близость, которую ощущал.

— Кто… кто ты? — запнувшись, произнёс я.

— Поверь мне, — мягче сказала она, — знаю, это непросто.

Я неохотно кивнул, озадаченный, но очарованный. Но настроение мгновенно испортилось. В подсознании что-то шевельнулось, и я ощутил необычайную вспышку злобы. Меня сковал шок.

Глаза её сузились.

— Да, — сказала она, — и это тоже.

Теперь я потерялся, совершенно сбитый с толку: меня удерживала только сила её личности. Слишком много странного случилось, и мой разум не мог отследить, что происходило. Возникло непонятное чувство, что вижу свою жизнь с двух разных ракурсов, и меня захлестнуло волной головокружения. Пошатнувшись, я чуть не упал. Девушка сжала мои руки и впилась в меня взглядом.

— Держись, смотри на меня, всё будет хорошо, — требовала она, вкладывая в меня свою волю.

Происходило что-то необъяснимое: чувство реальности менялось. Дежавю вновь усилилось. В качестве сознания произошёл сдвиг, восприятие всего вокруг обострилось. Непонимание боролось со страхом, но в глубине души какая-то фундаментальная уверенность не давала покоя: на поверхность, как забытая деталь, всплывало неизвестное воспоминание.

В какой-то мере нормальность вернулась, и я попытался отрицать случившееся, став на удивление поверхностным. Я припомнил образ удивлённого Чарльза, держащего в каждой руке по стакану.

— Боже мой, Чарльз! — ахнул я, — я оставил его там!

— Ты увидишь его позже, — нетерпеливо сказала она, — фактически, ты должен.

Я нахмурился. Опять загадки. Она посмотрела на меня.

— Знаю, тебе это кажется безумием, просто потерпи меня ещё немного.

— Безумие — это ещё мягко сказано об этом столетии, — проворчал я, нащупывая сигареты. Я подумал, что сигарета — как раз то, что мне нужно, но не мог ошибиться сильнее. Едва она коснулась моих губ, как девушка с презрительным фырканьем выхватила её и выбросила через плечо.

В полном изумлении я уставился на неё.

— Зачем ты это сделала? — в бешенстве спросил я, но в ответ столкнулся лишь со свирепым взглядом и более осторожно продолжил:

— Э-э, не любишь курить?

— Конечно, мне это не нравится! — сердито сказала она, — Так же, как и тебе!

Я вздохнул, закатил глаза к небу и подумал, что всё это дурной сон. Неожиданно почувствовал усталость, не в силах представить, что будет дальше.

Затем ощутил прохладное прикосновение её пальцев к руке, и моё недоверие снова исчезло. Интересно, что же в ней было такого, что так сильно подействовало на меня? Она серьезно смотрела на меня, серо-зелёные глаза светились умом и жизнью, в их глубине плясали крошечные золотые блики. Я вспомнил её слова о том, что она не та девушка, которая мне нужна. Во всём этом не виделось смысла.

И вновь я почувствовал необычайную связь между нами, на секунду ощутив сопротивление, странный укол негодования внутри, но его смыло волной сочувствия. Только непосредственность настоящего имела значение. Это мгновение тянулось, углублялось, расширялось, и я стоял, как завороженный. Между нами пульсировала невидимая энергия, она вибрировала в теле, в бетоне под ногами, в кирпичах этого переулка. Даже воздух, которым мы дышали, казалось, резонировал с ней. Меня охватило убеждение, что жизнь висит на волоске, и я еле ковыляю в ужасающей бездне неизвестности, сражённый силами, которых не могу понять.

— Мне нужно что-то сказать тебе, — произнесла она.

— Было бы лучше, если ты объяснишь мне всё это, — сказал я дрожащим голосом. — Кажется, я схожу с ума!

Впервые она засомневалась и, казалось, что-то скрывала. Девушка медленно покачала головой, и я удивился почти тоскливому любопытству в её взгляде.

— Я думала, это будет так просто… — запнулась она.

— Ну, здорово! — взревел я, неожиданно разозлившись, больше не в силах выносить эту тайну. Я пожалел о своей вспышке, когда на её лице промелькнуло страдание, но уже не мог сдержать себя.

— Слушай, — быстро сказал я, — я этого не вынесу. Если ты ненормальная, так и скажи. Если это какая-то игра, просто скажи, хорошо? Я пошёл на это, потому что… ну, не знаю почему. Не знаю, кто ты, не знаю даже, как тебя зовут. С тех пор, как увидел тебя, я едва ли минуту был нормальным.

— Нет, — с легкой грустью произнесла она, — не думаю, что это так. Я многого не могу объяснить. Дело не в том, что я не хочу этого, просто не знаю, с чего начать, да и стоит ли… ладно!

Она вскинула руки в притворной капитуляции, когда мой гнев начал снова вырываться наружу.

— Меня зовут Алекс. Она вздохнула. — Этого я тоже не должна тебе говорить. Пожалуйста, никому не рассказывай… вообще никому. Если расскажешь, это очень навредит нам обоим. А теперь выслушай меня. Прозвучит безумно, но скоро ты всё поймёшь. Ты получишь ценный артефакт, продвинутое технологическое устройство, так скажем. Это привлечёт… уже привлекло… внимание некоторых очень опасных людей…

— Я?! — воскликнул я с недоверием, почему-то не ожидая, что речь пойдёт обо мне. — Что ты имеешь в виду? Как я получу эту… вещь?

— Я просила выслушать меня, — резко сказала девушка, — а не встревать и перебивать при каждом удобном случае!

Я замолчал, всё ещё не веря.

— Я сама обладаю… — прервалась она, на мгновение закрыв глаза, — таким устройством. И ты чувствуешь это. Ты испытал то, чего никогда не чувствовал раньше, не так ли?

Я неловко сглотнул. Мой безопасный, приземлённый мир быстро рушился, но он не желал сдаваться без боя, и я попытался обернуть всё в шутку.

— Знаю, что не должен перебивать, но почему эта вещь так ценна, если она просто сводит людей с ума?

Алекс опять рассердилась.

— Это затрагивает наши отношения с пространством и временем. Большая часть того, что ты испытываешь, — диссонанс временной петли. Всё это из-за меня. Мне не следовало здесь находиться, и, прежде чем ты спросишь, я тоже не могу тебе этого объяснить.

— Ну что ж, спасибо, что прояснила это, — раздражённо сказал я. — Ты можешь сказать что-нибудь, что действительно имеет смысл?

— Это очень серьезно, глупо легкомысленно относиться к тому, чего не понимаешь.

Должно быть, в этот момент я выглядел особенно отрешённым, потому что она заговорила так, будто я школьник.

— Очень важно, чтобы ты не менял своих планов. Поезжай завтра в дом Чарльза.

— Ты знаешь Чарльза? — воскликнул я в изумлении. — Не верю! Ты что, шпионила за мной?

— Конечно, — холодно ответила Алекс, — и другие люди тоже. Они следят за тобой уже несколько недель.

Водоворот нереальности перешёл в половодье, и я почувствовал холодные пальцы страха внутри.

— Это не «просто безумие», это полное сумасшествие. За мною следят? Зачем кому-то понадобилось шпионить за мной?

Она нахмурилась.

— Вообще, это хороший вопрос. Они, конечно, знают об артефакте, но трудно поверить, что планируют действовать открыто. За тобой усиленно наблюдают: на тебе устройства слежения.

— Ты же не думаешь, что я реально куплюсь на это? — скептически произнёс я, — Скажи, что это какой-то трюк.

— Боюсь, это чистая правда, — сказала Алекс, — в данный момент я глушу эти устройства, но ты должен понимать, что, как только я уйду, они будут знать, где ты находишься и что делаешь. Когда у тебя будет этот… артефакт, ты будешь в порядке. Он нейтрализует все подобные вещи.

— Всё, что ты говоришь, не имеет смысла, — раздражённо ответил я. — Всё это бессмысленно.

— Я и сама всего не понимаю, — спокойно сказала девушка. — Не ожидала, что они окажутся здесь. Я пришла из-за того, что они сделали несколько месяцев назад, что-то гораздо хуже.

Когда она заговорила, её поведение изменилось. Глаза стали жёстче, и девушка наклонилась, впившись в меня взглядом, который, казалось, пронзит душу. Я поёжился, чувствуя укол страха, больше, чем страха: гнева и безжалостной ненависти. Какая-то часть меня, что-то глубоко внутри, ощущало угрозу.

— Почему мне не нравится слышать это? — спросил я, чувствуя прилив страха.

— Это Мозговой Червь, — ровно сказала она, но с легкой дрожью в голосе. — Нейровирус: они хотят контролировать тебя.

Меня пронзила дрожь. Я почувствовал взрыв ярости, а затем чистый, холодный страх, словно что-то в голове развернулось. Оно исчезло в глубине моего сознания, как зарывшийся в песок краб, и в ужасе я застыл.

— Т-там что-то было, — вскрикнул я, слишком потрясённый, чтобы устыдиться истерики в своём голосе, — что-то странное, оно было ужасно.

— Ему не понравилось внимание, — произнесла Алекс с некоторым удовлетворением. — Они любят работать медленно и тонко. Впрочем, в их намерениях нет ничего тонкого, разоблачение расстроило его планы.

— Но откуда он взялся? Я вздрогнул, и сквозь меня прошла волна отвращения. — Никогда не слышал… о чём-то таком… это было ужасно.

По её лицу пробежала тень.

— Это передовая технология, — сказала она, — воздействие постепенное, адаптированное к психике. Этот, я думаю, предназначен для того, чтобы отвлечь тебя, ослабить твою эффективность. В конце концов, возможно, превратить в одного из них: ну или свести с ума в процессе.

— Почему бы просто не убить меня? — услышал я свой вопрошающий голос. — Такого не может быть, это просто кошмар!

— Если кошмар, то ты уже попался, — спокойно сказала девушка. — Они не могут действовать слишком открыто, так что это вполне логичный выбор.

— Почему не могут действовать открыто? — растерянно спросил я. — Что ты имеешь в виду?

— В этом деле участвуют самые разные стороны. Если кто-то резко вмешается, будут последствия. Использовать Мозгового Червя — это умно. Он ослабляет тебя постепенно. Червь призван, со временем, склонить события в их пользу. Конечно, это шокирует, но предупреждён — значит вооружен.

Её холодное самообладание немного меня успокоило.

— Не могу поверить, — сказал я дрожащим голосом, — кто стал бы использовать «передовые технологии» таким мерзким способом?

Она невесело рассмеялась.

— Люди используют передовые технологии самыми отвратительными способами. Эта — просто что-то новое. Ты знаешь, что это возможно, ты чувствовал его существование. Вопрос в том, — зачем? Они боятся: ты представляешь для них угрозу. Лучше подумай, как дать отпор.

— Кто эти люди? — спросил я. — Неужели нет хороших парней, которые могли бы их остановить?

— Мы — эти хорошие парни, — ответила Алекс с гримасой, — мы должны заняться этим.

— Всё это не умещается у меня в голове, — раздражённо сказал я. — Не понимаю, что происходит, и не знаю, что с этим делать. Во мне нет ничего особенного.

Казалось, она удивилась.

— Правда, сейчас ты выглядишь неважно. Но это не значит, что ты неособенный. Я думаю, тебе нужно больше верить в себя.

— Не могу понять, почему, — мрачно произнёс я, — мне кажется, что ты ошиблась с выбором.

— Я не ошиблась, — в её глазах снова появился огонёк, — возможно, мы поговорим о том, кто кого выбрал в другой раз. На карту поставлено гораздо больше, чем ты сам, больше, чем ты можешь себе представить.

«Ладно», — подумал я, — «может быть, эта штука похожа на больной зуб. Я просто приму обезболивающее, и она выйдет».

— Если эта штука настоящая, как мне избавиться от неё?

Её ободряющее выражение лица немного померкло.

— Они не созданы для того, чтобы от них избавлялись, — призналась Алекс, — тебе придётся искать ответ у людей, которые её сотворили.

— Как, чёрт возьми, мне это сделать? — в бешенстве спросил я. — Подожди, ты должна знать. Ты же знаешь, что всё это значит и сможешь мне помочь.

— Не могу, — сказала она, и в её голосе послышалась нотка страдания. — Я и так уже достаточно рисковала, просто прибыв сюда.

— Ты сказала, этот «артефакт» обезвредит этих жучков, — в отчаянии вспомнил я, — а разве он не сможет нейтрализовать и эту ужасную штуку?

— Это другая технология. Она не будет воспринимать Мозгового Червя как нечто отдельное или чуждое. Этот нейровирус записан в твою ДНК — загружен в виде индивидуального генома, который синтезирует твои белки, чтобы выстроить себя в твоём мозгу.

— Ты должна мне помочь, — взмолился я.

— Мне очень жаль, — с сочувствием сказала девушка, — но это можешь сделать только ты. Эта проблема надолго. Он был там какое-то время, но ты же жил с ним? Червь будет пытаться пробраться в твою жизнь, эксплуатировать твои слабости и тащить тебя вниз. Оставайся позитивным, старайся отделиться от него. Пойми, что он хочет, и не позволяй взять всё под свой контроль.

— А как насчёт тебя? — испуганно спросил я, — где будешь ты?

— Я буду поблизости, день или два, — ответила она более сдержанно, — а потом буду далеко отсюда.

— Хочешь сказать, мы больше не увидимся? — быстро спросил я.

— Нет, я не это имела в виду, — ответила Алекс, — мы ещё встретимся.

— Ты можешь сказать мне хоть что-нибудь? — взмолился я.

— Их вторжение кое-что изменило, но и моё тоже. Ситуация не является необратимой. Просто всё может сложиться несколько иначе.

Она помолчала.

— Есть одна вещь. Не пытайся бороться со всем этим в одиночку, принимай помощь. Она взяла меня за руки и пристально посмотрела в глаза:

— Особенно от людей, которые беспокоятся о тебе.

Сосредоточенность её взгляда снова смутила меня. Интересно, что бы подумала Мелисса, если бы увидела нас, и я понял, что ни разу не вспомнил о ней, с тех пор, как появилась эта необыкновенная девушка.

— Погоди! — воскликнул я. — А как же Мелисса? Как я могу хотя бы начать говорить ей…

— О, я бы не беспокоилась о Мелиссе, — сказала Алекс, — у неё роман со Стинксом.

— Что?! — в полном изумлении я уставился на неё. На мгновение слова Алекс показались мне совершенно бессмысленными, и я подумал, что она просто сошла с ума. Затем появилось смутное подозрение.

— Ты… ты случайно не про Динкса говоришь?

— Точно, Динкс. Забудь о нём, это не важно. Ты должен вернуться к Чарльзу. Ничего не говори об этом разговоре, помни о жучках. Просто обязательно поезжай к нему в дом завтра. И ничего не говори обо мне, пока не получишь Артефакт.

— Динкc! — воскликнул я в ужасе. — Ты же не серьезно! Это определенно кошмар. Я просыпаюсь через минуту!

— Я же сказала, что это не важно! — сердито воскликнула она. — А теперь что ты делаешь?

Я изо всех сил пытался вытащить из кармана мобильник.

— Сейчас я ей позвоню! — процедил я сквозь зубы. — Хочу выяснить, правда ли это, и если так, то сверну ему шею.

— Он не сработает, — сказала Алекс, — я включила подавляющее поле. Ты слышал хоть что-нибудь из того, что я сказала?

— Что это с ним? — тупо спросил я, наблюдая, как на экране весело плавают случайные фигуры.

— Нет, очевидно, нет, — резко сказала она, — после того, как я уйду, жучки снова заработают. В данный момент они ловят то, что происходит в танцзале. Будь осторожен в своих словах, они будут слушать.

— Что? — глупо спросил я, отрываясь от телефона, и пришла её очередь закатить глаза. Но через секунду всё изменилось. На мгновение она внутренне сконцентрировалась и внезапно, как тигр, готовый к прыжку, стала излучать мощную, свернутую спиралью энергию.

— Кто-то идёт! — прошипела девушка, и странная зона тишины исчезла. — Запомни всё, что я сказала, — крикнула она, перекрывая внезапный шум танцзала. — Не забудь про жучков и возвращайся к Чарльзу!

Алекс с силой подтолкнула меня назад к выходу, а я в шоке уставился на неё, поразившись отчаянию и даже слезам, блеснувшим в её глазах.

— Пожалуйста, не покидай нас! — крикнула она, когда шум в танцевальном зале стал громче. Затем, как ни странно, она распахнула дверь, втолкнула меня внутрь и захлопнула её.

 Гай Фокс — наиболее активный участник «Порохового заговора»; его чучело сжигается 5-го ноября — в годовщину раскрытия заговора (прим. пер.).

Глава 2

Я стоял там, ошеломлённый, снова окруженный оглушительным гулом и мерцающими тенями. Последняя пылкая просьба Алекс была столь же эмоциональной, сколь и безумной. Она не имела никакого смысла, и всё же глубоко внутри я почувствовал острую боль, несколько долгих мгновений пребывая в замешательстве. Моё тело запоздало дернулось в порыве погнаться за ней, но я не мог пошевелиться. Разум онемел, не в силах переварить то, что произошло, я покачал головой и подавил желание рухнуть на пол.

В конце концов, мысль о Чарльзе вызвала некое подобие нормальности. Я неуверенно пробирался сквозь толпу танцующих, гул и вспыхивающие огни теперь просто отвлекали меня. Чарльз сидел за тем же столом с довольно мрачным видом, всё ещё потягивая мой алкоголь. Я хлопнул его по плечу, внезапно обрадовавшись ему. Его лицо просияло, и мы проделали сложную пантомиму бессмысленных жестов, прежде чем прекратить объяснения. Потом я осушил свой бокал и пошёл к бару за другим, потащив Чарльза с собой.

Я привлёк внимание бармена и заказал половину пива Чарльзу и два двойных виски себе. Брови Чарльза поползли вверх при виде моих напитков, и так и оставались поднятыми, пока я с неподобающей прытью, одну за другой, осушал стопки. Закрыл глаза, желая, чтобы обжигающая жидкость успокоила дрожь в теле, и внезапно мне захотелось ещё. Я поискал глазами бармена, но остановился, раздумывая, разумно ли это. Вообще-то, мне никогда не нравилось пить так много, теперь я спросил себя, не было ли в этом импульсе чего-то странного.

Меня потрясла собственная паранойя. И всё же воспоминание об этом черве не выходило из головы, заставив задуматься, не схожу ли я с ума. С трудом верилось, что весь этот фантастический эпизод имел место, не говоря уже о том, чтобы думать о нём связно. Я чувствовал себя раздираемым на части: наполовину очарованным необыкновенной девушкой, которая ворвалась в мою жизнь, и наполовину потрясённым безумием всего этого. Попытался цепляться за веру в то, что всему этому есть логическое объяснение, но не мог представить, что бы это могло быть. Это было всё, что я мог сделать, чтобы продолжать функционировать вообще. По крайней мере, решил, что сейчас не время для того, чтобы быть уничтоженным. Вместо этого мне вдруг захотелось выпустить пар с удвоенной силой.

— Пойдём танцевать! — отчаянно закричал я, изображая своё намерение с дикой самоотверженностью, и выскочил на танцпол. Чарльз с решительным видом последовал за мной, и следующие два часа мы бешено кружились под музыку. Я выпил ещё пару стаканчиков — ровно столько, чтобы хватило на анестезию. Чарльз почти подружился с эксцентричной блондинкой, которая танцевала достаточно близко к нему, в то время как я демонстративно игнорировал двух других девушек, которые, казалось, подхватили энергию, движущую мной. Мне постоянно вспоминалось лицо Алекс: её совсем недавнее внезапное появление в этом самом месте.

— Ну как? — взволнованно спросил Чарльз, когда мы возвращались к машине.

До этого момента я не знал, что сказать ему. Одна часть меня боялась, что я выдумал образ Алекс, другая — что он был реальным. На языке вертелась мысль занимательно рассказать ему обо всём, но в последний момент я сдержался.

— Да, было здорово, — увильнул я от ответа, — мне очень понравилось.

Я удивился, осознав, что это было правдой, уже давно я так не танцевал.

— Конечно, было здорово! — нетерпеливо воскликнул Чарльз. — Но я не это имел в виду. Что случилось с той девушкой?

После того, как я воздержался упоминать Алекс, теперь, мне казалось благоразумным вообще ничего не говорить — по крайней мере, до тех пор, пока у меня не будет больше времени подумать об этом. Не хотелось верить её предостережениям насчёт подслушивающих, но более примитивная часть меня была менее уверена. К тому же, и алкоголь бросал розоватый отблеск на события этого вечера. Казалось забавным подыграть драме, которую создало появление Алекс.

— С какой девушкой? — спросил я, наслаждаясь тем, что слегка сбиваю его с толку.

— С первой, — ответил Чарльз.

— Ну, не знаю, немного потанцевали. Она казалась слегка напористой.

Я даже ухмыльнулся, гадая, слушает ли меня Алекс.

— Я и не думал, что ты будешь танцевать с кем-то, — сказал Чарльз, — а как же Мелисса?

Внезапно мне вспомнилось упоминание Алекс о Динксе. То, что она что-то знала о нём, было странным, но её утверждение, что он был связан с Мелиссой, было… ну, немыслимым. Мне пришло в голову, что это можно проверить, и я, как вкопанный, замер.

— Что-то случилось? — спросил Чарльз.

— Ничего, — ответил я, снова «заводясь», — просто кое-что мне о ней интересно.

— Серьезно? — спросил он. — Спустя всё это время?

— Что ты имеешь в виду? — произнёс я, внезапно насторожившись.

— Ничего такого, — сказал он с испуганным видом, — понимаешь, просто подумал, что ты уже должен знать о ней всё.

— Хм, полагаю, что должен, — уклончиво буркнул я и сменил тему. — В котором часу мы завтра отправляемся, надеюсь, не слишком рано?

— Ах, завтра! — радостно воскликнул Чарльз. — Да, не слишком рано. Но и не слишком поздно, чтобы было достаточно времени всё осмотреть.

Чарльз монотонно бубнил, пока машина мчалась по безмолвным улицам. Алкоголь начал терять свою остроту, и я почувствовал себя немного угрюмым. В голове снова всплыли другие слова Алекс. Я поразился сознанию того, что мне её решительно не хватало. Она ворвалась в мою жизнь, как яркая падающая звезда, и её драматический уход оставил во мне болезненную пустоту. Не верилось, что незнакомка так быстро перевернула мою жизнь, Алекс говорила о таких безумных вещах. И всё же влияние её личности было глубоким, и в том, как она говорила, ощущалась страсть. Что действительно меня беспокоило, так это то, что такой странный опыт казался каким-то очень значительным.

Я пожелал Чарльзу спокойной ночи, не беспокоясь о том, что тот озадачен моим настроением.

— Тогда в девять, — сказал он с ноткой неуверенности в голосе.

— Конечно, — согласился я, рассеянно махнув рукой, открыл входную дверь и решительно зашагал вверх по лестнице. Достал телефон, и номер Мелиссы высветился ещё до того, как я вошёл в квартиру.

Телефон звонил долго.

— Привет… Ричард.

Я нахмурился, услышав неуверенность в её голосе.

— Динкс там? — спросил я жёстче, чем хотел, но молчание на другом конце длилось слишком долго.

— Что… что ты имеешь в виду?

Без сомнения, она была очень взволнована, и я почувствовал прилив ярости.

— Как ты могла?! — Какого Динкса?! — прокричал я.

— Ричард, я… я собиралась…

Мой гнев внезапно остыл, и во мне завертелась путаница чувств: неприятие, предательство и медленное осознание того, что Алекс была права. Роковая покорность судьбе, казалось, отделилась от смятения, от ощущения, что события в моей жизни выходят из-под контроля. Я понял, что знал, что наши отношения ни к чему не приведут, и внезапно роман с Динксом меня не удивил.

— Забудь, — угрюмо сказал я. — Мелисса, желаю тебе всего наилучшего. Прощай.

— Нет! Подожди…

Я положил трубку. Было бесполезно разговаривать с ней, не в тот момент. Вместо этого необъяснимые события в танцевальном зале снова промелькнули у меня в голове. Похоже, Алекс не была сумасшедшей. «По крайней мере, — подумал я с кривой улыбкой, — не совсем сумасшедшей». Я чувствовал себя странно довольным, пока не вспомнил всё остальное, и в животе у меня зашевелился страх. Попытался представить себе, что незнакомые люди могут наблюдать за мной, могли сделать со мной что-то ужасное, могут слушать меня сейчас. Я вздрогнул, ища другое объяснение. Но мысль о том, что Алекс была просто странным преследователем, совавшим нос в мою жизнь, как-то не укладывалась в голове.

Я перебрал в памяти всё, что мог вспомнить о её драматическом появлении. То, что она говорила, то, как выглядела, то, что я чувствовал. Всё казалось таким реальным, но не имело никакого смысла. Я не представлял себе, что это за «артефакт» и как он мог быть связан со мной. Налив себе стаканчик на ночь, я откинулся на кровать и заложил руки за голову. Мысли хаотично кружились в мозгу, и я невидящим взглядом уставился в потолок. Алекс, Мелисса, таинственные артефакты. Казалось, что ни с чем из этого невозможно справиться должным образом, и я устало погрузился в сон.

Настойчивый звон мобильника вырвал меня из тёмных, запутанных снов. Я слепо нащупал телефон и прохрипел в него, морщась от дневного света, льющегося в окно, и от металлического голоса Чарльза в моём ухе.

— Привет, Ричард, ты готов?

— Нет, только не это, — пробормотал я.

— Да, да, — проворчал я, — просто слишком много выпил. Я потянулся и застонал. — Не привык столько танцевать. Дай мне возможность принять душ.

— Отлично, — сказал он, обрадовавшись, — скажем, минут сорок пять?

— Хорошо, — согласился я сквозь стиснутые зубы.

Голова раскалывалась, во рту стоял ужасный привкус, и я с отвращением осознал, что всё ещё полностью одет. Но прежде всего, я украдкой взглянул на ладонь, и там, написанное ручкой именно для этого момента, было размазанное слово «Алекс». Прошлой ночью я верил, по крайней мере, отчасти, в необыкновенную девушку, которая украла мою жизнь. Я ожидал, что в холодном свете дня всё будет по-другому, и так оно и было. Страх скрутил желудок, сомнения затуманили разум, а сердце сжалось от смятения. За мною следили, Мелисса ушла, как и девушка, которая её разоблачила. Трудно было поверить, что всё это произошло на самом деле. Я чувствовал давление повседневного мира, его невозмутимую реальность и будничную рутину, и смотрел на крошечные буквы, наполовину скрытые в ладони. «Да, — сказал я себе, — по крайней мере, кое-что из этого было правдой». Хотя, это было не тем сообщением, которое мне действительно хотелось услышать. По крайней мере, значительная часть меня его не услышала. Потребовалось настоящее усилие, чтобы вообще принять его.

«В любом случае, — подумал я про себя, — мне остаётся только продолжать жить нормальной жизнью».

«А что потом?» — спросила менее уверенная часть меня.

Я потянулся за сигаретами. Теперь они отталкивали меня больше, чем когда-либо, и вдруг захотелось освободиться от них. Но они были полезным костылем, и у меня имелось оправдание. Я должен был оставаться в образе. Решив обождать и выкурить одну за чашкой кофе, я оторвал себя от кровати и направился в душ.

Дорога до Хартфордшира не была насыщена событиями. Чарльз сделал ещё пару попыток затронуть тему появления Алекс в танцзале, но я старался изобразить скуку и безразличие. Я попытался перевести разговор на коттедж, но Чарльз тоже не хотел говорить о нём, по крайней мере, пока.

— Подожди, пока не увидишь его! — радостно произнёс он.

Я снова стал думать об Алекс. «Не меняй своих планов, — сказала она, — поезжай завтра с Чарльзом». Странно, что абсолютно незнакомый человек осведомлён о моих делах, но почему-то я был уверен, что она знала, где я нахожусь. Меня раздражала надежда снова увидеть её, и я удивился собственной глупости. Всё ещё потрясённый всем этим, я безнадёжно пытался собрать всё воедино, растерянно откидываясь на спинку сиденья.

Я чувствовал себя совсем не тем человеком, который накануне вечером отправился с Чарльзом в танцевальный зал. Всё в появлении Алекс было странным. Ничего из того, что она сказала, не имело смысла, и всё же, воздействие её слов было огромным: они казались такими важными. Мой ум беспомощно барахтался при попытке понять всё это. Алекс сказала, что я должен верить в себя. Я вспомнил, как она выглядела, когда говорила это, — ту настойчивость и напряженность её личности. Хотелось ей верить, но всё казалось адским безумием.

Я предположил, что частично это было разочарованием. Чувствовал себя беспомощным и сбитым с толку, за пределами своей глубины, реально не понимая, что происходит. Хотя было в этом нечто большее. Меня потряс ход событий, но не только замешательство выбило из колеи, было и волнение. Что-то в моей жизни происходило: без сомнения, его было чересчур много; но это было что-то, чего я хотел или в чём нуждался. Я снова ощутил себя живым, хотя и забыл, что такое возможно. Казалось, во мне просыпается забытое «Я», а может быть, просто более молодое. Поймал себя на том, что задаюсь вопросом: «Что же случилось со мною прежним — с увлечением древними цивилизациями и неизвестными научными фактами — с убеждением, что на горизонте жизни витают волшебные возможности?» Теперь, казалось, по венам струился жизненный поток предвкушения: ощущения, что всё возможно. Я понял, что независимо от того, что из всего этого выйдет, какая-то часть меня не будет сожалеть. «В конце концов, — с усмешкой подумал я, — всё, что мне нужно сделать, — забыть, что то, что сказала Алекс, невозможно, и посмотреть, что фактически произойдет».

Примерно через час после выезда из Лондона, мы приблизились к короткому съезду на приятную просёлочную дорогу — в нескольких километрах от оживленной автострады А1, ведущей на север Англии. Коттедж оказался традиционным, и был построен, в основном, из местного камня. Чарльз широко улыбнулся мне, приглашая оценить его удачу, и я получил должное впечатление.

— Добрая тетя Джейн! — радостно воскликнул он, выскакивая из машины. — Она всегда говорила, что оставит его мне!

Он сильно потянулся, с большим удовлетворением вдыхая насыщенный сельский аромат, и нетерпеливо указал на чердачное окно.

— Видишь ту комнату?! Вот где я хочу устроить обсерваторию!

Я не мог сдержать улыбки. Не представляю, как Чарльз собирался получить разрешение на строительство обсерватории.

— Может, сначала чаю попьём? — предложил я.

Разумеется, в уме у Чарльза было несколько строительных планов, и, чувствуя себя довольно безответственным, я предложил ему разработать их. Мне пришло в голову, что «артефакт» может быть чем-то, что мы обнаружим в доме. В этом не было никакого смысла, — если так, то, вероятно, его «получит» Чарльз, а не я. Но эта идея казалась не хуже любой другой.

Чарльз был очень доволен тем живым интересом, который я проявлял ко всему, хотя и немного озадачен моими попытками исследовать каждый уголок. День закончился бы довольно приятно, если бы я постоянно не чувствовал, что должен оглядываться через плечо. Погода для этого времени года была хорошей, и мы открыли окна, чтобы немного проветрить помещение. Его наполнил густой хор птичьего пения и рассеянных ароматов скотного двора, и мы наслаждались неторопливыми перерывами на чай и печенье за добротным деревянным кухонным столом. Место казалось идиллическим.

— Послушай их! — радостно воскликнул Чарльз. — Здесь так много птиц, что это нереально. Разве не странно, что столько шума звучит так умиротворяюще!

Вечером мы поехали перекусить и выпить пару стаканчиков, остановившись в местном пабе. Довольно милое местечко, но его клиенты проявляли некоторую подозрительность к незнакомцам, и это напомнило мне о скрытых наблюдателях. Интересно, кто эти таинственные люди: секретные организации или преступники? Я уже ожидал, что откуда-нибудь выскочит Алекс и расскажет мне. Растерянное ожидание сменилось нетерпением, хотелось, чтобы на лоне природы всё раскрылось, и я бы покончил с этим. В конце концов, мы взяли бутылку вина и вернулись в коттедж, чтобы насладиться чудом настоящего камина. Набрали в сарае немного дров и устроились у очага, созерцая, как он горит. Пока мы смотрели, разговоры становились эпизодическими, а дружеское молчание удлинялось. Тело моё расслабилось, впитывая тепло огня, и, повинуясь импульсу, я потянулся и выключил единственную настольную лампу.

Переход в сознании был настолько постепенным, что сначала я не заметил его. На мгновение мерцающий свет костра напомнил мне о мигающих огнях в танцевальном зале, но такое электронное волшебство внезапно показалось тривиальным и бессмысленным. Меня заворожила непрестанная игра света и цвета, ярких радужных оттенков извивающихся языков пламени, излучавших уютное тепло. Густой, кислый запах древесного дыма просачивался глубоко в ноздри, шипящий треск поленьев — этот хор природы, вызывал более древнюю алхимию. Раскалённое сердце огня, казалось, резонировало с вулканическими глубинами Земли: постоянно меняющееся, всегда одно и то же, мистическое сияние отражалось во взглядах бесчисленных человеческих существ на протяжении тысячелетий.

Это был мир Алекс, который я внезапно ощутил: древний, первозданный мир, с неторопливым безразличием нёсший на себе мишуру двадцать первого века. Я почувствовал присутствие Мозгового Червя. Ему не нравилось такое созерцание, но, как ни странно, он больше не пугал меня. Червь казался далёким и слабым, и отодвинулся в сторону глубиной охватившего меня настроения. Я оставался абсолютно неподвижным, слишком погружённым в это переживание, чтобы удивляться его природе. Казалось, во мне открылась какая-то новая глубина бытия, что-то вневременное и неизменное. Повсюду пульсировали невидимые энергии, и моё видение расширилось за пределы мимолётной реальности каменных стен коттеджа, далеко за пределы моей формы, видящей сны у огня. Я просыпался от живого сна, сон веков отступал, и неведомые чудеса зажигали моё воображение. Какими ничтожными, глупыми, казались муравьиные заботы человечества, какими трагичными — навязчивые идеи всех этих зашоренных умов.

— Говорят, можно увидеть будущее, — неожиданно сказал Чарльз.

— Что? — удивленно хмыкнул я, пораженный интенсивностью своих мечтаний. Его слова необъяснимо резонировали с охватившим меня околотрансовым состоянием.

— Говорят, в языках пламени можно увидеть будущее, — пояснил Чарльз. — В огне девушки высматривали своих будущих мужей.

— О, — пробормотал я, пытаясь сосредоточиться, — кто знает, возможно, так оно и было.

Чарльз бросил на меня странный взгляд.

— С тобой всё в порядке? — спросил он.

«Хороший вопрос», — подумал я, ошеломлённый необычным состоянием восприятия, охватившим меня. После возвращения на Землю он показался мне чрезвычайно странным. Я уставился на Чарльза, пытаясь сориентироваться, понятия не имея, что произошло, и никак не мог ему этого объяснить. На какое-то мгновение почувствовал себя опустошённым, подвешенным в каком-то состоянии неопределенности, затем мой мозг снова заработал. Я вспомнил, что незнакомцы должны подслушивать и подумал, не было ли это более странным, чем иметь богоподобные видения человечества. Подавив дрожь, я попытался превратить её в искусный зевок.

— Конечно, в порядке, — наконец, сказал я. — Наверное, просто устал. Может, пора на массу надавить?

Однако сон приходил медленно. Я лежал в темноте, в голове крутились невероятные события, которые ворвались в мою жизнь. Пришла мысль: не связано ли необычное видение муравьиноподобного человечества с Алекс: кто она такая на самом деле и где может быть? Также я вспоминал о Мелиссе, — затянувшееся чувство потери смешалось с необъяснимой пустотой, оставленной исчезновением Алекс. Всё, казалось, разваливалось на части, и я не думал, что смогу дальше продолжать в том же духе.

Следующим утром я проснулся на удивление рано. Разум был полон странными переживаниями прошлой ночи, но я наполовину сомневался, не приснилось ли это мне. Из комнаты Чарльза не доносилось ни звука. Я вглядывался в непривычный сельский пейзаж за окном моей спальни. Солнце ярко светило сквозь лёгкий туман, тонкие завитки которого проплывали около земли, поля и деревья купались в ярком золотисто-розовом сиянии. Зрелище казалось великолепным, и я не мог удержаться, чтобы не выйти наружу и не насладиться его красотой.

Рассвет был просто волшебным. Солнечные лучи превратили блестящие капли росы в безупречные драгоценные камни, разбросанные по сочной зелёной траве. Я медленно шёл в подмокших ботинках, наслаждаясь этой редкой вылазкой в мир природы. Птицы пели прекрасно. Когда я глубоко, неторопливо, вдохнул чистый утренний воздух, во мне всколыхнулись детские воспоминания. Казалось странным, что столько лет я прожил в отсутствии такой мощной жизненной силы.

Когда это случилось, мистическое пророчество Алекс и странное переживание прошлой ночи уже удалились из моих мыслей. Меня захлестнула ошеломляющая волна дезориентации, странное чувство отстранённости от окружающего. Волосы на теле поднялись от статического заряда, и возникла лёгкая дрожь возбуждения. Я узнал знакомую покалывающую энергию, резонировавшую вокруг меня.

«Алекс!» — радостно подумал я.

Было ощущение легкости, расширения, как будто сознание существовало за пределами тела. Воздух начал искажаться и мерцать: тонкие цветные узоры играли на призрачном энергетическом поле. Повсюду, как тысячи крошечных светлячков, искрилась мимолётная золотая пыль. Раздалось приглушенное эхо — гул энергии. Затем в мгновение ока появился человек, целиком и полностью, как будто рухнул с неба.

Как ни странно, первым я ощутил скорее разочарование, чем изумление — это была не Алекс. И, всё же, похожее ощущение дежавю выбило меня из колеи. Я знал этого человека, и в тоже время он был незнаком мне. Затем я понял, что мужчина сильно ранен. Он был невысок, почти миниатюрен, немолод, с аккуратно подстриженными волосами и бородкой, одет в свободную струящуюся одежду насыщенного кремового цвета с красивыми узорчатыми цветными нашивками. Но лицо его посерело от боли, а поперёк живота и нижней части груди виднелась огромная выжженная рана.

Какое-то мгновение он дико смотрел на меня, а потом удивился и узнал.

— Ричард! — со странным акцентом выдохнул он. — Ты оказался прав, мы были болванами!

В ответ я уставился на него, тщетно пытаясь понять, что происходит. Не было ни малейшего представления, что делать, но я сознавал, что это должно быть связано с Алекс, и её предупреждения внезапно показались мне крайне важными.

— Кто-то следит за нами! — выпалил я. На его лице промелькнула тревога, а затем произошло сразу несколько событий. Он вцепился в меня, закрыв глаза в мучительной сосредоточенности. Одновременно я заметил быстрое движение по полю. Что-то с невероятной скоростью неслось прямо на нас. «И не одно», — в шоке осознал я. Гротескные, похожие на насекомых существа расплывались по земле быстрее, чем мог уследить взгляд.

Между ними, следуя за их передвижениями, откуда-то сзади меня, злобно вонзились ослепительно яркие, внезапные полосы света. Причудливые существа метнулись в сторону, меняя положение так быстро, что, казалось, они — то появлялись, то исчезали. Застыв в прерывистой цельности, существа выпустили яркие, ядовитые стержни, прежде чем снова вспыхнуть в смертельном танце с быстрой молнией, игравшей среди них. Воздух пульсировал энергией, но их оружие казалось не таким мощным, как приближающийся огонь. Лучи света вспыхивали сверхплотным бело-голубым цветом, повторяясь с пугающей скоростью и оставляя в моих глазах негативные остаточные изображения. Одно существо было убито, а затем другое — уничтоженное, разбитое, упало на землю. Это были люди, одетые в странные армированные костюмы.

Едва я успел это осознать, как меня сотрясла очередная волна дезориентации. Повсюду текла энергия, пробегая по телу и потрескивая на поверхности кожи. Время, казалось, замедлилось, а может быть, ускорился я. Мир начал исчезать, он стал таким же нематериальным, как миф или сон. Затем, в момент, когда сердце замирало от страха и удивления, я шагнул за его пределы.

Я плыл в бесформенной пустоте, бомбардируемый мириадами ошеломляющих ощущений, повсюду танцевали экзотические энергии: завораживающие и прекрасные. Я потерялся, дрейфуя между стенами реальности. Потом снова появились деревья, поля и ярко-голубое небо, и я понял, что лежу рядом с раненым на жёсткой земле. Меня парализовало от шока, ощущения помутились. Но сквозь смятение я увидел, что мы одни. Странные люди в доспехах и зловещие лучи света исчезли.

Я судорожно втянул в себя воздух.

— Ч… что случилось? — сглотнув, произнёс я.

Мой голос смолк до писка, когда я понял, что поля и деревья были совершенно незнакомыми. Дом Чарльза исчез, мы оказались в совершенно другом месте, и я с удивлением огляделся.

Выводя меня из оцепенения, мужчина жалобно застонал.

— Вы ранены, — cказал я, пытаясь высвободиться от него и, стараясь не паниковать, беспомощно посмотрел по сторонам.

— Вам нужна помощь.

Мужчина вновь застонал.

— Мне никто не поможет, — выдохнул он со слезами боли на глазах, — раны слишком серьёзны. Я едва спасся.

Дрожа от напряжения, человек повернулся ко мне.

— Но ты не… — он замолчал, пристально глядя на меня. Затем, понимание, казалось, вернулось к нему.

— О! — прошептал он, и из него вырвалось что-то, похожее на рыдание.

— Могу я чем-то помочь Вам? — дрожащим голосом спросил я. — Вызвать медицинскую помощь?

Долгие, мучительные мгновения он смотрел на меня глазами, полными вопросов.

— Ты должен помочь мне с этим, — наконец, прошептал он, бессильно хватаясь за горло. Задрожав от концентрации, мужчина закрыл глаза, и снова возникла гудящая вибрация, теперь уже другим тоном. Он с трудом расстегнул одежду, обнажив шею и верхнюю часть груди.

— Вот, — сказал он, касаясь груди чуть ниже горла.

Я посмотрел туда, куда он указал, не зная, чего он хочет, и какое-то мгновение ничего не видел. Затем нематериальная форма начала принимать очертания, интенсивно вибрируя. Внезапно она стала твердой, как расплывчатое изображение в фокусе, и я заворожено уставился на неё. Появилось ожерелье ошеломляющего совершенства, похожее на драгоценный камень. Что-то в его природе вызывало головокружение. Оно было широким и сложным: сверкающие кристаллы искристых цветов сплетались в сложную паутину из экзотических металлов и золотых нитей. Но в нём присутствовала элегантность формы и функции, превосходившая его изысканную художественность. Ожерелье несло на себе неизъяснимый отпечаток технологии и мощи, излучаемой каждой молекулой.

«Артефакт», — с фаталистической уверенностью сказал мой ум, и внутри, как эхо, я почувствовал ответный отклик. Ощутил присутствие Мозгового Червя, как привидение, путешествующее автостопом. У него тоже не было сомнений.

Широкая передняя подвеска сверкала более крупными кристаллами, и один из них медленно пульсировал ярким, неотразимым сиянием.

— Готово, — прохрипел он, и его голос с каждой минутой становился слабее. — После того как я коснусь ключа, аккуратно сними устройство.

— Что это? — нерешительно спросил я.

— Ты узнаешь. Нет времени, сделай это сейчас.

Мужчина неуверенно потянулся к пульсирующему кристаллу, прижал к нему большой палец, и медленное мерцание превратилось в быстрое колебание. Ощущение, что я вхожу в глубокие воды, зашкаливало. И всё же был в этом моменте какой-то фатализм, заставивший меня замереть. Почему-то я не мог отказать ему и осторожно снял странное ожерелье через его голову.

Свет в глазах мужчины начал угасать, но он снова, со слабой настойчивостью заговорил. Теперь его слова были неясны. Находясь в замешательстве, я уловил знакомые звуки, но они казались мне искаженными. Взглянул на ожерелье. Если надеть его, широкая конструкция увеличила бы контакт с телом, а значительный хвостовой сегмент лежал бы на некотором расстоянии вниз по позвоночнику. Я ожидал, что ожерелье будет тёплым от его тела, но оно оказалось прохладным на ощупь.

Мужчина снова заговорил. Слова были едва различимы, но его намерения ясны — он уговаривал меня надеть ожерелье. Я нерешительно сделал это, чувствуя себя как во сне. Расстегнул рубашку, осторожно поднял его и продел через голову. Ожерелье казалось живым, его вибрация мягко мурлыкала на коже. Казалось, оно обращалось ко мне с безмолвным вопросом, а затем ждало ответа. Мужчина произнес ещё несколько слов. На задней стороне шеи я ощутил покалывание. Что-то протолкнулось в мой ум, и незнакомые звуки вновь стали узнаваемы.

— Прими Портал, — сказал мужчина, — используй большой палец правой руки.

Я также, как он, нажал на мерцающий кристалл, и устройство удовлетворенно загудело. На мгновение оно опять медленно замигало, а затем частота вибрации слегка изменилась. Устройство стало легче и, когда я посмотрел вниз, оно снова показалось мне расплывчато-нереальным, а затем исчезло. Я почувствовал, как в голову вливается энергия, и фокус сознания каким-то образом изменился. Кристаллизовалась новая ясность восприятия, вокруг в воздухе плавали голографические изображения: светящиеся зеленые символы, резонирующие целенаправленно и энергично. Живые энергии приглашали к участию, но контроль колебался на грани понимания. Одновременно это было и волнующе, и тревожно, как обладание мощным автомобилем, которым я не умел управлять.

— И что мне с ним делать? — пробормотал я.

— Я сделал всё, что мог, — выдохнул он. Его слова едва различались. — Верь в себя. Ты найдешь способ.

— Могу я что-нибудь сделать для Вас? — спросил я.

— Ты всё сделаешь, ты должен. Всё зависит от тебя.

Я нахмурился. Ещё больше загадок, а мне нужно было столько всего знать.

— Разве Вы ничего не можете мне сказать?

Его рот скривился в грустной, причудливой улыбке.

— Похоже, что нет, — сказал мужчина и умер.

Шокирующее столкновение со смертью ошеломило меня. Я долго неподвижно стоял на коленях, бессмысленно глядя на труп маленького человечка. Это напоминало то, как если бы мне хотелось вернуть его к жизни. Я ощущал себя очень одиноким. Его упрямое мужество внушало благоговейный трепет, и я испытывал утрату после смерти незнакомца. Постепенно я начал оглядываться вокруг, понятия не имея, где нахожусь. Всё, что я знал, это то, что «Портал» каким-то образом куда-то переместил нас, хотя по-прежнему всё выглядело как английская сельская местность. Солнце тоже поднялось выше. Мобильник я оставил у Чарльза, а часов у меня не было. Интересно, как долго я находился в этом странном энергетическом состоянии? Казалось, — всего несколько секунд, но времени прошло гораздо больше.

С опозданием я заметил, что ощущение единства с Порталом на шее исчезло. Голографические изображения и невероятное ощущение силы пропали. Я посмотрел вниз. Смотреть было не на что, но всё ещё ощущалось тонкое, вибрирующее присутствие. Я вспомнил, как устройство открылось мне, и попытался вызвать этот опыт обратно. На мгновение до чего-то дотронулся, и в воздухе вспыхнул одиночный светящийся символ. Но, казалось, ум ускользнул от этой убегающей связи, и восприятие исчезло.

«Чёрт!» — подумал я и спросил себя, что делать дальше. Постарался сохранять спокойствие и мыслить ясно, но волны тревоги и смятения омрачали мои усилия.

«Хорошо, — осторожно сказал я себе, — Алекс говорила, что я получу артефакт, и, похоже, я это сделал».

Мои мысли на несколько шагов метнулись, и я нервно сглотнул. Одно было ясно: покойник рассчитывал, что я воспользуюсь «Порталом», возможно, чтобы встретиться с кем-то или чем-то, что убило его. Я снова посмотрел на лежащее передо мной тело, пытаясь оценить его жестокую реальность: сижу в поле с трупом, происхождение которого не смогу объяснить. Я осознал, что могут быть неприятности с полицией.

Но хуже всего, что какая-то глубокая и злая игра велась людьми, использующими технологии, о которых я никогда не слышал. Игра, в которую я каким-то образом вовлёкся. Почему и как, не мог себе представить. Я думал об Алекс и о том, как она пыталась помочь мне, как верила в меня и как этот несчастный труп у моих ног тоже верил в меня. Часть меня не хотела иметь ничего общего со всем этим, но я чувствовал себя обязанным им обоим. Казалось, от этого никуда не деться, каким бы невероятным авантюристом я ни был.

Я гадал, что делать с телом несчастного. Казалось неправильным оставлять его лежать здесь. Кроме того, представлялось разумным спрятать тело. Осторожно оглядевшись, я и не увидел ничего, кроме сельского пейзажа. Никаких признаков людей. Примерно в шестидесяти метрах, там, где сходились три поля, виднелась пологая ложбина в земле, скудно поросшая голыми деревьями и кустами. Это было самым практичным решением, поэтому я неуклюже поднял тело на руки и направился к этому неглубокому укрытию.

Земля была достаточно твердой, поле — под паром и покрыто редкой травой и сорняками. Я почувствовал легкую брезгливость от мрачной близости, которую разделял с покойником. Но эти опасения исчезли, так как вес его тела, казалось, увеличивался с каждым шагом. Я споткнулся о деревья и чуть не потерял равновесие там, где земля была более крутой. Тяжело дыша, опустил тело на землю и наполовину протащил, наполовину пронёс его в лощину.

«Прости», — сказал я, стыдясь, что недостаточно оказал ему уважения. Подумал, не попробовать ли мне похоронить его, но, кроме сломанных веток, копать было нечем. Я положил тело в том месте, где плоский край нависал над самой нижней частью склона. Казалось, ему лучше лежать в этом тихом месте, чем на открытом, и чем дольше его не обнаружат, тем лучше. Какое-то время я стоял, переводя дыхание и размышляя об этом несчастном маленьком человеке — откуда он взялся и откуда знал меня. Наконец, я оставил его, решив, если смогу, вернуться и похоронить подобающим образом.

Я прошёл двести или триста метров назад по полю в направлении того, что могло быть звуком отдалённой машины, и наткнулся на тропинку. Оглядевшись вокруг, попытался зафиксировать в уме расположение этого импровизированного места упокоения. Затем, наугад выбрав направление, начал движение. Я был в некотором оцепенении и, пока шёл, события последних двух дней постоянно крутились у меня в голове. Вскоре я уже пинал себя за то, что принял это странное устройство. Не было уверенности, зачем я это сделал: как мог ещё больше втянуть себя во всю эту пугающую ситуацию? Однако постепенно клубок сомнений и смятения улёгся, и я начал понимать, что это судьба или предопределение, от которого не могу убежать. Так что, я попытался конструктивно подумать о том, что делать дальше.

Единственным очевидным ходом действий было побольше узнать о «Портале». Как, — понятия не имел. Я переживал за Алекс, особенно теперь, когда знал, что люди, с которыми она столкнулась, были действительно опасны. Предположил, что она участвовала в той сюрреалистической перестрелке возле коттеджа Чарльза, и забеспокоился, что с ней могло что-то случиться. Также меня мучила совесть из-за Чарльза, без объяснений оставленного, если не сказать хуже.

Примерно через час я добрался до деревни с незнакомым названием и единственным крошечным магазинчиком, который, как ни досадно, был закрыт. Я заглянул в окно, подумав, что невкусный завтрак из печенья и лимонада лучше, чем ничего, и раздраженно постучал в дверь.

— Парень, ты не заставишь её открыться, — сказал чей-то голос.

Я поднял глаза и увидел улыбающуюся даму средних лет. Её низкорослая собака на очень длинном поводке воспользовалась случаем и опутала меня вокруг лодыжек.

— И почему же? — спросил я, не в состоянии разделить её дружелюбие.

— По воскресеньям не работаем, дорогой, — ответила она.

— Сегодня суббота, не воскресенье, — проворчал я, пытаясь освободиться от аркана, в который меня поймала собака.

— Не в тот раз, когда я смотрела, — усмехнулась женщина, искоса поглядев на меня.

— Конечно, сегодня суббота, — настаивал я, и, помедлив, спросил:

— Который час?

— Одиннадцать пятнадцать, — сказала она и с подчеркнутой иронией добавила:

— Утра воскресенья.

— Воскресенья? — растерянно переспросил я. — Третьего?

— Двадцать четвертого, — серьезно ответила дама.

— Не говорите глупостей! — воскликнул я. — Двадцать четвертое было несколько недель назад.

— Ты под кайфом? — с тревогой спросила она.

— Третьего, — настаивал я.

— Неудивительно, что ты не знаешь, какой сегодня день! — с неодобрением сказала дама, высвобождая собаку и немного попятившись.

— Конечно, я знаю, какой сегодня день! — возразил я, смутно сознавая, что в мозгу формируется некоторая неуверенность. — То есть, э-э, думаю, что знаю.

Мне пришло в голову, что, возможно, в этом странном энергетическом состоянии я пробыл дольше, чем предполагал.

— С тобой всё в порядке, дорогой? — спросила она, отступая ещё дальше.

— Да, простите, — помедлил я, — Вы уверены, что сегодня двадцать четвертое? Э-э… ноября, я имею в виду?

— Да, конечно, — твёрдо ответила дама и с силой дернула за поводок, — Фокси, пошли.

Я смотрел, как она уходит, чувствуя себя безумцем, каким она считала меня. Дама быстро оглянулась через плечо, я неуверенно помахал ей в ответ, и это только ускорило её. Я чувствовал себя совершенно дезориентированным, мысли в голове путались, казалось невероятным, что я оставался в этом таинственном энергетическом состоянии в течение нескольких недель. Прошло некоторое время, прежде чем мой перегруженный мозг пришёл к другой возможности: я мог путешествовать не только в пространстве, но и во времени. Потоком хлынули образы: передовая технология, странные воины хай-тека, незнакомцы, которые уже знали меня. Когда я понял это, меня окутал медленный вибрационный заряд: то же самое покалывание, волосы, поднимающиеся на коже, и неторопливая волна возбуждения, путешествующая по всему телу. Ум онемел, и я задрожал, разрываясь между страхом и неверием при первом же реальном подозрении о том, с чем столкнулся.

Люди в доспехах, похожие на насекомых, застряли в моей голове, и я подумал, что они могут ещё искать меня. Я поразмыслил над некоторыми вещами, сказанными Алекс: что Портал отключит их следящие жучки. Это обнадеживало, но я всё равно чувствовал, что должен двигаться как можно скорее. Проверил бумажник, там были кредитные и дебетовые карты и наличные — около тридцати фунтов. Я понятия не имел, куда идти и что делать. Просто мне нужно было отдохнуть и всё обдумать.

Я направился к телефонной будке, стоящей чуть дальше по дороге. Как ни странно, телефон работал, и я нашёл номер местного такси. Равнодушный голос сообщил, что воскресные расценки составляют двадцать фунтов за поездку до ближайшего города, и я, бессильно возмущённый, согласился. Наибольшее раздражение вызывало то, что это означало расходование почти всех наличных, а я смотрел достаточно фильмов, чтобы бояться, что меня выследят по моим карточкам.

Наконец, приехал таксист, и по дороге обратно в цивилизацию, которой в данном случае был городок Банбери в Оксфордшире, я обдумывал свой следующий шаг. Таинственным образом меня перенесло на шестьдесят километров в пространстве и на несколько недель во времени. В конце концов, я решил попытаться выяснить, что случилось с Чарльзом, хотя и понимал, что это рискованно. Кроме того, что побеспокою его, я подумал, что смогу занять немного денег. Проще всего было вернуться в Лондон поездом, но наличных на билет у меня не хватило. Поэтому, я решил ехать без него. Всего за день до этого (я бы сказал, за несколько недель), это шокировало бы меня, но теперь казалось довольно незначительной проблемой. Мне нужно было как-то туда добраться.

«В любом случае, цены на британские железнодорожные билеты до абсурда завышены», — подумал я, проходя мимо билетной кассы, когда её хозяин повернулся ко мне спиной. Я беспокойно расхаживал по платформе, чувствуя себя немного заметным среди разрозненных пассажиров. Интересно, могут ли плохие парни взломать камеры наблюдения, или я становлюсь параноиком? Ограничился тем, что поднял воротник, опустил голову и почувствовал себя слегка нелепо.

Решительным шагом я вошёл в поезд. Когда на полпути появился билетный контролёр, я укрылся в туалете. Подождал, пока не подёргали ручку, через две минуты украдкой взглянул на неё, а затем метнулся к противоположной кабинке, где снова заперся. Пару раз, в свою очередь, пытались дёргать ручку моего нового укрытия, но я оставался на месте. Пока поезд не подъехал к станции Мэрилибон, никто не больше не беспокоил меня, но, чтобы сойти с платформы, пришлось пробежать мимо контролёра. Я быстро исчез в оживленной людской толпе, не обнаружив никаких признаков погони.

Купив билет на метро до Фулхэм-Бродвей, я снова стал честным и расслабился, но всё ещё опускал голову. Пока вагон с грохотом и стуком нёсся по тёмным, грязным туннелям, я обдумывал, как лучше подойти к дому Чарльза. Он жил на втором этаже солидного викторианского многоквартирного здания. За ним тянулся служебный переулок, где по вторникам с шумом собирали мусор. Я знал, что оттуда открывается задняя дверь на лестничную клетку главного здания, и что она часто не заперта. Решил попытаться, и, когда надавил на неё, она, к счастью, открылась.

Но я не был уверен в следующем шаге. Мог бы просто позвонить в дверь Чарльза, но боялся, что за ним тоже следят. Интересно, что бы сделала Алекс или предыдущий владелец моего Портала? Меня вновь поразила реальность его существования. До этого момента я полностью не осознавал, что Портал принадлежит мне, внезапно внутри загудела живая вибрация его присутствия. Я почувствовал неожиданный фокус восприятия: в сознании сформировались живая связь и осязаемое ощущение устройства. Неужели Чарльза прослушивали? Мне просто нужно было посмотреть и увидеть.

Тонкие энергетические процессы встали на свои места, и рядом со мной появилась прозрачная голограмма. Из ниоткуда расширялась светящаяся решетка форм и символов. Этот мерцающий дисплей пронизывал квартиру Чарльза, здание и улицы снаружи, ясно показывая их структуру. В нескольких местах быстро замигали маленькие точки света и их мгновенно окружили светящиеся вращающиеся сферы. Каким-то образом я понял, что устройства наблюдения были идентифицированы и подавлены. Не подвергаясь опасности, я нажал на звонок, и два вращающихся шара внутри квартиры начали двигаться к входной двери. «Чарльз, — догадался я, — с жучками, посаженными где-то на нём».

Меня захлестнула волна оживления. Я использовал Портал! Добился соединения в уме, едва сознавая, что делаю. Почувствовал, что устройство реагирует, дико, как лошадь, вышедшая из-под контроля. Всплеск энергии с корнем вырвал основу реальности, и знакомая волна дезориентации наводнила мои чувства. Дверь отворилась, и появился Чарльз. Он в шоке застыл: глаза его были полны недоверия. Этот мир растворялся в скоплении экзотических энергий. Но вдруг Чарльз закричал. Моя уверенность поколебалась, и я рухнул обратно на землю, ощущение связи с Порталом исчезло.