Оглавление

Пролог

— Я умру! Я умру… — из последних сил простонала я. — Это ужасно! Я больше никогда не буду рожать.

— Все так говорят, — подбадривала Алла. — Всё идет хорошо, гарантирую, что не умрешь.

Каждая минута казалась вечностью, и сознание плавилось, неспособное выдержать ещё одну секунду этого испытания. Боль распространялась волнами, прокручивая тело, будто огромная шестерёнка механизма, запускаемого самим дьяволом. Организм, казалось, рассыпался на атомы, а мир сжимался до размеров маленькой точки, наполненной страданием.

Мне вдруг показалось, что боль притупилась или я уже настолько привыкла к ней, как вдруг тело принялось из меня это выталкивать. Я отпустила руку акушерки и скрепила ладони замком.

— Стой, — громко протянула Алла. — Подожди, Жень, не тужься, подожди…

Но я уже не соображала и не слышала ее команды.

— Женя, стой… А теперь давай последний раз. Жень, соберись, давай, девочка, скоро всё закончится!

Всё… Я больше не вынесу… Силы отсутствуют, рот, казалось, опух, я не могла вдохнуть от боли. Еще одно ведро пота, и ребенок родился. Отчего я непроизвольно, закрыв глаза от облегчения, рухнула, расслабленная как никогда.

— Я не чувствую нижнюю половину тела… — промямлила я. — Это нормально?

— Нормально, — рассмеялась Алла, опуская на лице маску.

Какое-то странное мгновенное молчание окутало меня, и вдруг в воздухе прорезался первый крик ребёнка, моя душа на миг замерла, а затем мгновенно наполнилась новым, незнакомым теплом. Тот звук, который я никогда не слышала раньше, вдруг пробудил во мне что-то глубокое, что не зависело от желаний или планов.

Сердце забилось чаще, и на глаза навернулись слёзы, хотя я и не хотела его рождения. Но этот крик был таким живым, таким настоящим, что я вдруг почувствовала, как тёплое, ласковое чувство разливается по моей груди, заставляя улыбнуться, несмотря на усталость и боль. Впервые за долгое время я почувствовала себя нужной, необходимой, полноценной, предназначенной для великой роли — быть матерью.

— Женька, у нас девчонка! — воскликнула акушерка. — Жень, взгляни, а?

— Уберите ее! — воспротивилась я и, зажмурившись от слез, отвернулась.

И тогда Алла, передав кроху медсестре, приказала срочно унести ее отсюда.

Глава 1. Против течения

Я сидела на кровати в полутёмной комнате. Сквозь плотные шторы пробивались слабые солнечные лучи, освещая моё лицо и небрежно собранные волосы. Я пристально смотрела перед собой, крепко сжимая губы.

Дрожащими руками я держала телефонную трубку, когда в горле встал обжигающий ком, по голове пробежали мурашки, после которых последовало онемение в области волос. Меня только что по телефону бросил любимый, первый и единственный. С ним мы клялись в любви до гроба, и мой мозг уже распланировал нашу совместную жизнь до самой смерти в один день.

Наши отношения начались именно в тот момент, когда я страдала от тоски по умершей матери. Они буквально вытащили меня из глубокой депрессии. Когда умерла бабушка, и я с трудом привыкала к новой семье отца, с которым так и не смогла сблизиться, Рома был рядом. Мы провели вместе много счастливых моментов, но теперь всё разрушилось.

Уже некоторое время отношения охлаждались. Рома избегал встреч, говорил коротко и сухо по телефону, быстро заканчивал разговоры. Несмотря на это, я продолжала надеяться, что всё вернётся на круги своя. Разрыв с любимым казался невозможностью, которую я даже не осмеливалась представить.

Меня снова охватила глубокая депрессия. Мир вокруг меня погрузился в мутную тьму, и всё казалось бессмысленным. Сердце разрывалось от боли, и внутри нарастал дикий гнев. Я с трудом удерживалась от того, чтобы не закричать и не разрушить всё вокруг себя. Однако в этот момент раздался стук в дверь, и мачеха Кристина вошла в мою комнату.

Её блестящие волосы, красивые глаза, молодой возраст и ухоженное тело раздражали меня.

«И что только папа в ней нашел?» — подумала я про себя и опустила голову вниз. Мои эмоции были настолько сильны, что я едва была готова к диалогу.

— Жень, что-то случилось? — спросила она, внимательно изучая мою реакцию на лице.

Сжав губы еще сильнее, я отрицательно покачала головой, продолжая смотреть себе под ноги.

— Ну хорошо… Только что позвонил папа и сообщил, что завтра мы поедем в деревню. Проведем там целое лето. Витаминчики, свежий воздух, красота!

Я непроизвольно расширила глаза, взглянула на нее возмущенно. Меня, конечно, никто не спросит и не оставит выбора. А если Рома надумает вернуться, а меня нет?! И что я буду делать там, в глуши?

— Это всё? — дрожащим голосом спросила я, еле сдерживая слезы.

— Хочешь, я подарю тебе свой сотовый телефон? Оставь номер подруге, и тот, кто тебе нужен, сможет с тобой связаться. Мне нужно прокатиться по магазинам, прикупить многое в деревню… Хочешь со мной? Купим тебе новой красивой одежды.

— И куда я буду в ней ходить там? — усмехнулась я. — В огород травку полоть?

«Когда же она меня оставит? Ничего мне от нее не нужно!» — сердилась я.

Я повернулась спиной к мачехе и жестом руки намекнула оставить меня. И только тогда дала волю слезам от подкатившего к горлу кома, случайно всхлипнув так громко, что Кристина с озабоченным видом вновь нарушила мое угнетающее, но столь необходимое душе уединение.

— Женя, что произошло? — продемонстрировала она готовность помочь.

Но вслед за слезами у меня неожиданно вырвался гнев:

— Ты кем меня возомнила? Ты мне никто! Уйди!

И Кристина без возражений ушла, вернув одиночество, что толстой удавкой затягивалось на моей шее.

— Я тебе покажу, — шипела я, вскочив с кровати и метнувшись к окну, возле которого сложила руки на груди. — По-любому идея на лето уехать в деревню твоя. Витаминчики, свежий воздух… — передразнила я её ласковый тон, который меня раздражал. — Ты ответишь за то, что отбила моего папу у мамы! А из деревни мы скоро вернёмся, но только вдвоём с папой…

Из-под парты вылез взрослый ротвейлер Дэн и, присев рядом со мной, уткнулся холодным носом в мою ногу. Едва вздрогнув от неожиданности, я посмотрела в его преданные глаза, и часть отрицательных чувств отступили.

— А может быть, эта поездка — символ начала новой жизни? — принялась я разговаривать со своим питомцем. — Я найду там новые увлечения… К примеру, заместо прополки грядок перекрашу наш дом в черный цвет. То, что нужно! Но как мне научиться двигаться вперед?

Слезы градом хлынули из моих глаз.

— Прежде я выброшусь из окна, Дэн! Вот увидишь, я выброшусь…

***

Ему снился странный мир, в котором границы между сном и действительностью стерлись навсегда. Дорога вела далеко вперед, открываясь перед ним яркой лентой асфальта, сливающейся с горизонтом. Но Андрей не чувствовал тяжести своего тела, будто парил над дорогой, легко касаясь руками металлического руля. Мотор рокотал ровно, уверенно ведя его туда, куда сердце велит.

И вдруг небо окрасилось нежно-розовым цветом, наполнив воздух ароматами весны. Поворот дороги привел его к живописному месту, где среди травинок и полевых цветов стоял он твердо и спокойно, наслаждаясь моментом. Воздух стал тяжелым от тепла и свежести, а звуки предстоящей ночи растворились в тишине. Когда появилась она — легкая, словно пушинка, в светлом платье… Андрей замер, поражённый её красотой и свободой движений, оставляющих след щемящей тревоги и радости одновременно.

Она остановилась перед ним, стройная фигура сияла отражённым солнечным светом. Её глаза мерцали загадочно, губы слегка раскрылись, приглашая приблизиться ближе. Светлые волосы развивались на ветру. Сердце Андрея учащённо забилось, желание охватило каждую клеточку его существа.

Всё затихло, лишь шёпот ветра играл мелодию любви и страсти. Затем резко наступила тьма, поглощающая всё вокруг. Только силуэт девушки остался видимым, стоящий неподвижно прямо перед ним, зовущим взглядом. Тёмные тени скрывали её лицо, но яркий блеск глаз притягивал взгляд Андрея ещё сильнее.

Поддавшись порыву, он стремительно бросился вперёд, охваченный необузданной жаждой прикоснуться к ней, ощутить тепло её кожи. Однако, едва успев сделать шаг, он почувствовал резкий толчок и очнулся, оставаясь в объятиях приятных воспоминаний сна.

Парень встал с кровати и, распахнув шторы на открытом окне, подставил лицо горячему свежему воздуху.

— Проснулось, ваше величество? — услышал Андрей суровый голос отца с улицы.

Мужчина сидел возле поленьев и держал в одной руке топор, а во второй сигарету. Глубокие морщины на его загорелом лице были напряжены, темные глаза строги и мудры.

— Опять всю ночь шлялся? Не дождешься помощи от тебя!

— Сейчас приду тебе помогать, — сонно ответил Андрей и задернул шторы обратно.

— Только позавтракай сначала, — сменил гнев на милость отец.

На кухне мать Андрея — Дарья, худощавая женщина с короткой стрижкой, хлопотала у плиты с обедом. Бабушка Катя раскладывала на обеденном столе карты.

— Екатерина Семеновна, ну опять вы за свое? — вежливо и в то же время сердито бросила Дарья, оторвавшись от плиты и уперев руки в бока. — Вы же знаете, я терпеть не могу все эти ваши штучки.

— Между прочим, это я нагадала Алешеньке тебя, — ответила ей свекровь.

— Бабуль, а погадай мне? — с нотками скептицизма попросил Андрей, присев за стол.

Лина, старшая сестра Андрея, тихо прокралась на кухню. Её лицо исказила гримаса отвращения, едва уловив исходящий от кастрюли зловонный пар. Присев рядом с бабушкой, девушка внимательно наблюдала за таинственным процессом, опершись подбородком на руку.

Екатерина Семеновна, озираясь на сноху, перетасовала колоду и кивком намекнула внуку, чтобы тот пальцем сдвинул часть карт на нее.

— Вижу… — вытащила первую карту бабушка. — Девушку в твоей жизни…

— У него их и так как у Барбоски блох, — усмехнулась Дарья.

— Нет, эта особенная! — возразила Екатерина Семеновна, продолжая вытаскивать карты: — Хорошенькая, волосы светлые и длинные, а вся такая хрупкая, легкая… На откорм бы ее!

Перестав жевать, Андрей уставился на бабулю с широко раскрытыми глазами, и прежняя сладострастная пелена сна вновь охватила парня.

— Детей у тебя будет трое, — читала она по картам.

— А постоянной девушки так и не будет, — со смехом добавила Лина.

— Действительно, мне бы любимую для начала найти, — согласился Андрей.

— Найдешь! — заверила бабушка. — Разница в возрасте у вас будет значимая.

— В смысле? — вскрикнул Андрей. — А вот та девчонка… Такая легкая, со светлыми волосами?

— Так вот вроде она и есть, — сама запуталась Екатерина Семеновна, прищурившись на карты.

— Ой, что за глупости? — раздраженно перебила Дарья. — Педофилией попахивает. Ну уж нет! Тем более из военкомата повестка пришла, раз Андрюша у нас пренебрег университетом в городе. Судьбу не изменить, Екатерина Семеновна. В армию он пойдет. Какая семья и трое детей?

— Как это судьбу не изменить? — удивилась та в ответ. — Вот посмотри сама, карты все показали.

— Глупости это все, карты ваши! — стояла на своем Дарья, ведь результат предсказания ее вовсе не устраивал.

Ей, как и любой матери, хотелось, чтобы сын взялся за ум, перестал гулять ночами и приводить на веранду каждый раз новых девушек, которых она застукивала по утрам. Вот армия его и исправит, и этот вариант исхода событий ей нравился больше.

Вечером над деревней внезапно потемнело — небо окутали мрачные тяжелые тучи, словно собираясь обрушить всю свою мощь. Ветер налетел резкими порывами, будто пытался стереть всё живое с лица земли, лишь потом затаился, выжидая удобный момент. Холод пробрался повсюду, усилившись возле тихой речной глади, где Лина сидела вместе с подружками, чувствуя, как сырость проникает сквозь одежду.

Вдруг, зажав рот, Лина резко вскочила с бревна и рванула в кусты. У девушки помутнело в глазах после того, как недавно съеденная пища вырвалась наружу. Она оперлась руками о колени, закрыла красные и мокрые от слез глаза, пытаясь прийти в себя.

— Слава богу, у меня такого токсикоза нет, — оказалась за спиной Рита.

Лина вздрогнула, выпрямилась и обернулась:

— Я по ходу что-то не то съела…

— Ой, не держи меня за дуру! Ты беременна от моего брата, а я от твоего.

— Ты беременна от Андрея? — опешила Лина, поспешив к ней.

— Да! — совсем не думая скрывать, подтвердила Рита. — И хватит уже скрывать, скоро животы расти начнут.

— Нет… Я пока не могу признаться, — испугалась Лина. — Забеременеть вне брака, ты что? Как ты можешь не бояться осуждения соседей? А мои родители… Они меня убьют!

— Меня больше смущает реакция Андрея. По крайней мере, у нас с ним серьезных отношений-то не было, в отличие от тебя и моего брата. Кстати, он тут пришел какой-то серьезный, хочет с тобой поговорить, — поведала Рита.

— О чем? — как-то настороженно переспросила Лина.

Но в ответ Рита только пожала плечами:

— А вдруг он тебе предложение сделать хочет? Уж слишком серьезен он. Тогда тебе повезло, и можно дальше не скрывать свою беременность.

Увидев стальной, холодный взгляд своего парня, Лина ощутила тревожный ком в горле.

— Нам надо серьезно поговорить, — тихо произнес Артем, тут же отводя глаза в сторону.

Она медленно выдохнула, стараясь успокоиться, понимая, что разговор грозит превратиться в катастрофу. Страх сдавливал грудь — наверняка Артему стало известно о её беременности… От одной этой мысли сердце сжалось в панике. Беспокойство охватило каждую клеточку тела.

Но парень нанес удар сразу, без подготовки:

— Давай расстанемся!

Его внезапная фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Именно этого Лина опасалась сильнее всего. Сейчас ей было невыносимо страшно остаться одной в своем положении…

Ноги подкосились. Мир вокруг померк, звук пропал, уступив место звону в голове. Сердце отчаянно билось в чёрной пелене, стремительно затягивающей глаза.

Утро выдалось прохладным. Выйдя из квартиры в одной футболке и спортивных штанах, я поёжилась, ожидая, когда же наконец папа подгонит машину к подъезду. Несмотря на тяжелое настроение я приготовилась отправиться в деревню.

Из машины вышла Кристина, видимо, чтобы помочь мне устроиться. Папа же остался за рулём. Она хотела коснуться моих волос, но я отстранилась. Впустила на заднее сидение Дэна, и сама устроилась рядом.

— Жень, раз уж ты у нас не учишься, пропустила год, но я всё равно поинтересуюсь: а как же твои тренировки по дзюдо? — спросил отец.

— Ну всё, теперь без меня не состоятся, — сухо ответила я.

О тренировках вспоминать оказалось мучительно больно. При этом сразу внутри чувствовалась тупая боль. Я ведь их посещала вместе с Ромой, именно там завязались наши отношения. А теперь как соль на рану, не успевшую зажить.

— Я беспокоюсь, чтобы они коту под хвост не пошли, — добавил отец. — Всё-таки мы планируем всё лето провести в деревне.

«Да что ж он в самом деле всё никак от этих тренировок не отвяжется!» — раздула ноздри я.

— А если я скажу, что они пойдут коту под хвост, это что-то изменит? — чувствовала я, как вновь закипаю от злости, пока спешила включить плеер, чтобы больше их не слышать.

Оставив меня в покое, отец принялся поглаживать колено мачехи и буквально заглядывал ей в рот, а с мамой так никогда не обращался. Но ничего, теперь я в Кристине видела жертву, которую беспрепятственно разотру в порошок!

Погода оставалась непредсказуемой, периодически налетали порывы холодного ветра, и небо застилали серые тяжелые тучи. А меня ждало еще одно испытание — встреча с прошлым…

Глава 2. Обреченные желания

Машина плавно двигалась сквозь плотный поток городского шума и света, постепенно оставляя позади тесные улицы, заполненные людьми и автомобилями. Городская суета медленно угасала, уступая место тихим окраинам. Дорога расширилась, становясь ровнее и свободнее. По обе стороны появились высокие стройные сосны, устремляющиеся вверх своими прямыми стволами, словно стражники, охраняющие границу двух миров. Через приоткрытое окно в машине воздух наполнился ароматом хвои, прохладным и чистым, резко контрастирующим с городским смогом.

Деревянные домики мелькали по сторонам, словно застывшие игрушки в витрине игрушечного магазина. Каждый из них был построен с любовью и заботой, но теперь они казались чужими и холодными, будто приготовленными специально для наблюдения извне.

По мере приближения к деревне мое напряжение росло, но почему? Меня пугала смена обстановки? Мой мозг в голове рисовал самые мрачные, самые худшие исходы событий трех месяцев, которые мне предстоит здесь провести. Но нет, у меня есть кое-какой вариант выхода из ситуации, хотя не столь надежный, как швейцарские часы. Но попробовать стоит.

Арина подошла к зеркалу и критически оценивала свое отражение. Однако внутреннее беспокойство выдавали слегка подёрнутые тени под глазами и тонкие складки на лбу.

Ее светлые волосы свободно падали на плечи, подчеркивая пухленькое личико и большие светлые глаза. Слегка полноватая фигура и загорелая кожа под старенькой маминой рубашкой в бытовых пятнах и в лосинах с дырочками от старости. А ей в свои шестнадцать хотелось новой яркой одежды, красивых аксессуаров, накрашенных ресниц и блеска на губах, как по телевизору у девочек ее возраста.

Старая заколка лежала на трельяже, ей и пришлось заколоть длинные светлые волосы на затылке.

Арина жила в небольшом доме вместе с мамой, бабушкой-инвалидом и отчимом. Бабушка, потерявшая ногу на заводе, воспитывала внучку строго, заменяя проявления нежности требовательностью и дисциплиной. Она то и заменяла внучке мать, которая целыми сутками пропадала на работе, потому что единственная кормила семью. А еще дома ждало постоянное недовольство отчима, известного своим паразитизмом. Однако бабушка неизменно принимала его сторону, словно охраняя своеобразный баланс семьи. Причина такого решения оставалась тайной, известной лишь ей одной: бабушке почему-то казалось, что без отчима неизбежна катастрофа, и они с мамой непременно погибнут в каком-то роковом происшествии.

Борис, вечно с опухшим, заросшим лицом, гнилыми зубами, в которых торчала папироса, дрожащей рукой поставил на кухне пустое ведро:

— Почему в доме нет воды? А если бабушка пить захочет?

— Последняя вода ушла на суп. Сейчас доготовлю и принесу, — ответила девчонка.

— Доготовит она, — закричал мужик. — Стоит перед зеркалом красуется! Больше заняться не чем? Ты будущая жена и должна быть предусмотрительна.

— Боже упаси меня от такого мужа, — буркнула Арина.

— Что ты сказала? — ринулся к ней отчим.

Арина резко отступила назад, прижалась к стене и испуганно взглянула на него широко открытыми глазами, в которых отразился неподдельный страх.

***

— Стой! — вскрикнула я, второпях избавляясь от наушников.

Отец резко вдарил по тормозам, немного проехав дом моей подруги.

— Я к Арине, — выскочив из машины, объяснила я.

Я на долю секунды остановилась, посмотрев на дом подруги, покрытый зеленой, облупившейся от времени краской. Резные ставни на окнах, некогда нарядные, теперь заметно потеряли блеск, и всё строение слегка покосилось, словно вздохнув от долгих лет службы. Каждая деталь здесь напоминала о детстве, когда мы с Ариной проводили здесь время и нам никогда не было скучно вдвоем.

Я надеялась, что она станет единственным лучом в этом темном царстве захолустья.

Я решительно вошла в ограду, и сразу мое внимание привлек неприятный персонаж: неряшливый мужик в грязной одежде, с щетиной на опухшем лице. Он лениво выпускал клубы дыма от дешёвого «Луча», откровенно и цинично разглядывая меня с головы до ног. Этот осмотр сопровождался тошнотворным запахом перегара и нечищеных зубов, который незамедлительно устремился в мои ноздри.

— Здравствуйте, Арина дома? — несмотря на это, вежливо спросила я.

— Ты кто такая? — грубо прорычал он, кривя губы в сомнительной ухмылке. Его голос звучал раздражённо и враждебно.

— Я Женя, подруга Арины, — постаралась я ответить ровным, но чётким голосом, пряча отвращение и удерживая желание поскорее убежать.

— Её нет, она занята, — процедил он сквозь зубы.

— А вы не подскажите, где она? — задала еще один вопрос я, заметно повышая голос в ответ на его грубость.

— Ты оглохла, что ли? Сказал же, её нет, и вообще — пошла отсюда! — внезапно закричал он, демонстрируя агрессию.

Отчётливая угроза вызвала во мне смесь раздражения и досады. Моё тело напряглось, ладони непроизвольно сжались в кулаки, но тут же нахлынуло чувство неловкости, словно меня окатили ледяной водой.

Может, он меня с кем-то перепутал и поэтому так агрессивен? Стоит ли дать ему второй шанс?

Я молча развернулась, стремясь сохранить достоинство и уйти, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.

***

— Мы одни, сладкая, — прошептал Максим, нежно покрывая поцелуями её шею.

— Макс… — млела Кристина и желание насладиться моментом захватило её целиком, и она готова была отдать ему себя немедленно, погрузившись в мир страсти и любви.

— Я тут подумал и решил, а не завести ли нам ребёнка прямо здесь, на кухне? — лукаво улыбнулся он, сильнее прижимая её к себе и скользя руками по ее стройному телу.

— Ребёнка? — пересохло у Кристины в горле, и тонкие губы задрожали, словно листок на ветру.

Томительное ожидание мигом испарилось, вытесненное тревожным внутренним напряжением. Мелкими бисеринками выступил пот на лбу, словно предвестник скрытой тайны.

— Макс, мы с Женей ещё не наладили контакт. Как можно думать о ребёнке сейчас? — продолжала стоять к нему спиной она.

Мужчина отстранённо отшатнулся, оставляя в воздухе неопределённость:

— А если общение так и не наладится? Ей скоро восемнадцать, и она вот-вот свою семью построит, а ты тем временем готова отказаться от собственного материнского счастья?

Кристина вытерла пот со лба и развернулась:

— Беременность и роды — это очень много забот, а сейчас не подходящее время… — терялась в словах она. — У Жени что-то происходит, и мы должны ей помочь. А пока я буду ходить беременная и потом заботиться о новорожденном, мы упустим и последнюю с нею нить.

— Ясно… — тихо отозвался он, разочарованно отводя взгляд.

— Макс, — виновато прошептала Кристина, обернувшись к мужу. — Женя идёт, давай отложим этот разговор.

Я влетела во двор нашего дома как вихрь, готовый разнести всё вокруг себя, но тут же застыла в изумлении. Передо мной стоял двухэтажный коттедж, а наш старый дом, в котором мы жили еще тогда счастливой семьей, был заброшен в конце огорода. Во дворе густой газон, по которому Дэн играл с покрышкой от авто. А куда же делись мамины любимые клумбы с цветами? Я покраснела от злости.

На улицу вышел отец и прикурил сигарету:

— Ну как? Это всё современные идеи Кристины, она постоянно хочет всё улучшить и изменить. Скажи, красиво?

— Ужасно!

— Ясно, как встретились с Ариной?

— Ее нет дома, — сдерживала себя я.

— Дочь, что случилось?

— Что случилось? — выдохнула я, выпуская наружу раздражение: — А ты не знаешь, что случилось, или делаешь вид? А когда ты бросил нас с мамой из-за…

— Евгения!!!

— Я хочу обратно в детский дом! — требовала я. — Уж лучше туда, чем здесь с вами в деревне.

— Марш в свою комнату думать над своим поведением, — идентично отреагировал отец на мою агрессию. — И не смей из нее выходить, пока я не разрешу!

— Ой, не особо-то и хотелось куда-то выходить, — совсем не расстроилась я. — Все равно некуда!

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — отозвалась Кристина.

— Не трогай меня! Просто скажи, где она?

Кристина подошла к тревожному супругу, положив ему на плечо ладони:

— Нужно набраться терпения, любимый.

— И в кого она такая? — изумленно вскрикнул он. — Я же ее люблю, я же ей добра желаю. Но тут у меня уже терпение лопается…

— В тебя она, — рассмеялась Кристина. — Один в один твой упертый характер.

Без стука Андрей ворвался в комнату сестры, которая, бледная как мел, лежала на своей кровати под пледом, свернувшись калачиком.

— Ты беременна? — потрясенно спросил он, склонившись над ней.

Арина совершенно продрогла, пока шла с вёдрами к колодцу, возле которого курили местные хулиганы, братья Михайловы Женька с Серёгой и их друг Руслан.

— Чего встали? Расступились, — раздражённо потребовала девушка.

— А чего это ты тут командовать взялась? — злобно ухмыляясь, толкнул её плечом Руслан.

— Вы что, совсем ума лишились? Ведром стукну между глаз, чтоб мозги на место встали! — вспыхнула Арина.

Женька, приподняв бровь, с хитрой усмешкой протянул:

— Ты в курсе, что твоя подружка приехала?

Лицо Арины просветлело неожиданной радостью:

— Как приехала? Когда? Как же давно я её не видела…

— Познакомишь с ней? — задал следующий вопрос Женька.

Арина недоверчиво посмотрела на него:

— Ты с ней уже знаком. Ты сам же глумился над нами в детстве. Не думаю, что она примет тебя с распростёртыми объятиями и всё простит.

— Для того, чтобы пустить твою подружку по кругу, мне её прощение не нужно, — предложил с грязной улыбочкой Женька.

— У неё отец мент! Знаешь, что он сделает с такими наглецами, как вы? — угрожающе произнесла Арина.

— Ох, боюсь-пребоюсь! Да хоть президент страны — всё равно от этого ничего не изменится! — подначивал Руслан.

— У вас есть Сашка, зачем вам другая? — процедила Арина.

— Вот именно потому, что Сашка-то нам уж порядком надоела, и мы хотим развлечься кое-как иначе, — цинично выдохнул Женька.

Глава 3. Адаптация

Женьке и Сереге пришлось быстро взрослеть после смерти мамы. Их старший брат Денис стал единственным защитником, взяв на себя заботу обо всей семье. Работая на заводе днем и ночью, он делал всё возможное, чтобы обеспечить братьев всем необходимым. Из-за тяжелых условий мальчики научились приспосабливаться самостоятельно справляться с любыми проблемами.

Руслан тоже рос в непростых условиях. После ухода отца мама закрылась в своем мире, практически перестав обращать внимание на сына. Хотя формально она выполняла обязанности, вроде походов на работу, эмоционально она словно отсутствовала. Руслану приходилось самому искать пути решения возникающих трудностей, становясь жестким и независимым человеком.

Моя новая комната находилась на втором этаже — большая, светлая и уютная, отделанная внутри лаком. У окна стояла удобная софа, а рядом небольшой рабочий столик, свободно пропускающий дневной свет внутрь комнаты. На столе продолжал молчать мобильный телефон, подаренный моей мачехой. Напротив располагались книжная полка с любимыми книгами из прежнего дома и высокий шкаф с большим зеркалом.

Стоя у открытого окна, я грустно смотрела на старый дом в глубине сада. Легкий прохладный ветер нежно играл с тонкими шторами и ласково касался моего лица, наполняя комнату ароматом цветов сирени, растущей прямо под моим окном.

— Женька! — влетела в комнату Арина.

Я поспешила обернуться, и мы крепко обнялись. Ну наконец-то мы встретились! Только рядом с ней моя адаптация к новому месту пройдет спокойнее. После долгой разлуки я ощущала от нее исходящий позитив и тепло, как ни от кого кто меня окружал.

Лина резко рванула подняться с кровати, но тут же, закатив глаза, чуть не упала обратно. Андрей вовремя подхватил её и аккуратно вернул в постель:

— Ты чего так подскакиваешь? Сейчас тебе нужен покой.

— Как так, всё перемешалось, и младший брат теперь заботится о старшей сестре? — хихикнула Лина с закрытыми глазами. — Ты всё перепутал!

— Да ничего подобного. Дело не в возрасте, а в том, что я мальчик, а ты девочка, — присел Андрей на край кровати и взял ее ладонь в свою. — Ты ушла от темы. Помнишь, я задавал тебе вопрос?

Лина выглядела крайне измученной и забитой. Девушка запуталась в своей жизни и не могла понять, как всё решить.

— С чего ты взял?

— Птичка напела.

Лина вырвала свою ладонь и закрыла ею глаза.

— Ты чего? — удивился он. — Мы же всегда всё рассказывали друг другу. Неужели решила избавиться от ребенка? Я не позволю! Мы и без твоего придурка воспитаем.

— Тише ты, ради бога! — испугалась Лина. — Родители, поди, всё поняли?

— Говорят, что ты кушаешь плохо, вот и падаешь в обмороки. Не бойся, ничего они не поняли, — успокаивал ее Андрей. — Но, Лина, ты должна всё им рассказать, иначе как мы потом объясним появление малыша в нашем доме?

Андрей рассмеялся, чтобы разрядить обстановку, но Лина не реагировала, погруженная в свои проблемы.

— Как адаптироваться к таким событиям? — сдавленно всхлипнув, простонала Лина. — Я беременна вне брака. Ты представляешь, какой позор для родителей? Что скажут соседи?

— Во-первых, плевать я хотел на соседей, — оскалился брат. — Пусть только рискнут своими недостатками затронуть твои достоинства. Я эти шкуры на шубы пущу! Ты меня знаешь. И родителям я тебя в обиду не дам! Сама ведь в курсе, что мать, хоть и скрывает, но тоже глубоко беременная, вышла замуж.

— Так она всё-таки вышла, и это многое меняет, — в отчаянии рыдала Лина.

Андрей придвинулся ближе, когда Лина приподнялась и прижалась к нему, зажмурившись от слез.

— Ничего и никого не бойся, я с тобой! А если хочешь, я перетру с ним! Он прибежит как миленький.

— А смысл? Насильно мил не будешь.

— Лин, ты реально любишь его? Ну он же тебе не подходит. Ты солнышко, а он туча. Вы два года официально встречались, а он ходил вечно как бука и сторонился нас, как будто впервые видел. Он какой-то сам себе на уме. Задрот какой-то.

— Андрей! — послышался в коридоре строгий голос отца.

— Черт, — вдохнул тот.

— А-а, вот ты где, бездельник! — влетел в комнату Алексей. — Сколько можно за тобой бегать? Ты мне помогать когда-нибудь собираешься без скандалов… А почему Лина плачет? Ты ее что, обижаешь?

Андрей закатил глаза и улыбнулся:

— Ага, видимо, слишком крепко обнял. Ну бать, ты чего, в самом деле?

— Пап, вообще-то это я позвала брата, неужели я не могу с ним поговорить?

— Доченька моя, конечно же можешь, — смягчился отец. — Разговаривайте. Господи, какое счастье, что вы так дружны. Вот не будет нас с матерью, только вы и останетесь друг у друга…

Кажется, Алексей уже успел где-то навернуть сто граммов, раз так легко расчувствовался и пустил скупую слезу.

— Всё, бать, иди, — не переставая улыбаться, попросил сын.

И когда их оставили наедине, Андрей воодушевленно взглянул на сестру:

— Линка. Я вас баловать буду! Я моего племяша мужчиной воспитаю!

— Не племяша, а племяшку. Это девочка будет. Я чувствую. И назову я ее Виктория.

Лина, позабыв про слезы, даже засветилась в разговоре о своем будущем ребенке. И немного помолчав, спросила:

— Андрей, а если ты станешь папой?

— Не дай бог! Девки у нас один сплошной суррогат, нет среди них подходящей. Не настоящие они какие-то, не могут меня зацепить никак, не знаю…

Арина схватила меня за плечи, и по ее глазам читалось, что она не верит в то, что видит:

— Ты стала такой взрослой! Почему ты так долго не приезжала?

— Мама умерла, и я жила с бабушкой, а потом и в детском доме после смерти бабушки…

— Мне очень жаль! — снова обняла меня она, как вдруг отстранилась испуганно, глядя за мою спину.

Я обернулась и смекнула, что подруга испугалась моего ротвейлера, который мирно лежал на софе, совершенно не заинтересовавшись ею.

— Ты чего, он очень дружелюбный.

— Эта бойцовская псина была у Дибровых и пыталась всех сожрать!

— Ну, во-первых, это служебная собака, а не бойцовская. А во-вторых, у Дэна была отличная дрессура, он и шага не ступит без приказа. А эти Дибровы, видимо, не занимались своим псом.

— Ну не знаю, — все никак не успокаивалась Арина. — Ладно, Жень, мне нужно идти обратно домой… Я ведь пошла за водой вообще.

— Вот так всегда! — огорчилась я. — Ты до сих пор вся на хозяйстве?

— А кто, если не я? Мама на работе, бабушка без ноги, брата у меня нет и даже сестры, чтобы разделить обязанности. Слушай, бабушка говорила, по радио передавали на завтра очень жаркую погоду. Пойдешь со мной купаться? Рано утром у меня будет время, я могу за тобой зайти.

— Купаться? Но ведь еще не лето… — В принципе, я была готова согласиться на что угодно, лишь бы не помереть от тоски в этой глуши, но тут же вспомнила: — Меня отец наказал и запретил покидать комнату.

— Давай я завтра за тобой зайду, а там будем действовать по ситуации? — Как всегда, поселила во мне позитив подруга. — Твой папа очень добрый и отходчивый. Вдруг завтра он тебя простит.

А когда Арина ушла, тоска вновь с лихвой наполнила мою комнату, отчего я присела на софу и лицом упала прямо в подушку рядом со своей собакой.

— Дэн, мне кажется, самое время падать из окна? — Простонала я. — Или слишком низко?

Эта тихая деревенская жизнь бесила — пустые дороги, одноэтажные дома, редкие прохожие… Ни привычного городского шума, ни детских криков, ни соседских разговоров за стеной. Тишина угнетала сильнее любого кладбища.

От скуки было тошно. Даже дышать стало тяжело.

А еще я хотела искренне забыть Ромку за то, что он меня разлюбил, но никак не могла прогнать из памяти моменты близости и теплоты, которые испытала рядом с ним.

Роман и его старший брат Игорь сидели вместе — один листал фотоальбом, второй наблюдал.

Роман — высокий, стройный, голубоглазый брюнет, любитель приключений, часто меняющий увлечения, но обладающий мягким характером. Игорь — плотнее сложенный, ниже ростом, карие глаза, длинные волосы постоянно спадают на лицо. Он вспыльчив, но рассудителен. Успешно совмещает учебу в вузе, работу и аренду жилья.

— Так я и думал, что ваши отношения быстро закончатся, — спустя долгое молчание процедил Игорь, задержавшись взглядом на одной фотографии. Его голос звучал ледяным сарказмом. — Она не для тебя! Тогда я уступил её тебе, но теперь мой звездный час пробил.

Ромка почувствовал неприятное покалывание внутри, ладони мгновенно стали влажными:

— Знаешь, похоже, я ошибся…

— Ошибся, зажружив с Женей? — ухмыляясь, спросил Игорь.

— Нет… Я струсил брать ответственность, а после понял, что без неё жизнь пуста!

Во взгляде Игоря промелькнул страх, смешанный с раздражением.

— Сегодня снова пойду на тренировку и попрошу у нее прощение, — не унимался Ромка.

— Только вот Женя туда больше не ходит, — всё с той же издёвкой заметил Игорь.

— Дома тоже телефон молчит.

Игорь отвернулся, вспомнив, как недавно девушка — общая знакомая дала ему номер телефона Жени специально для Ромки. Но об этом он никогда не расскажет.

— Верну её обратно! — решительно объявил Ромка. — Прямо сегодня отправляюсь к ней домой!

Проснувшись рано утром, я тихо спустилась на веранду и, сохраняя грубость, обратилась к мачехе:

— Тебе помощь нужна?

Кристина резко обернулась и удивлённо посмотрела на меня:

— Женя, доброе утро! Спасибо, справлюсь сама. Садись-ка лучше, завтрак уже готов, кофе варится, скоро будем кушать, — привычно забормотала она своим бодрым голосом, который почему-то сразу начал раздражать.

Я осторожно присела возле окна, чувствуя лёгкую дрожь от прохладного утреннего ветерка, проникающего сквозь открытую дверь вместе с ароматом свежеиспечённого хлеба и парного молока.

— Твой папа уже уехал на работу, — продолжила Кристина, суетясь на кухне. — Но вечером обязательно вернется. Как тебе спалось на новом месте?

— Что? — не расслышала я.

— Ну как тебе спалось сегодня? — повторила Кристина, поймав мой холодный взгляд и замявшись на мгновение.

— Ужасно! Совсем не смогла сомкнуть глаз.

— Кого-то ждёшь?

— Как ты узнала? — удивилась я. — Арина обещала зайти, чтобы прогуляться до речки. Но мне ведь нельзя…

— Женя, — спокойно сказала Кристина, ставя на стол дымящееся блюдо с завтраком. — Если хочешь, можешь пойти, только пообещай, что ненадолго. Ты же вернёшься до приезда отца?

— Конечно, вернусь.

Рано утром Андрей ехал на мотоцикле, когда неожиданно появилась она — легкая, словно пушинка в светлом платье…

Андрей остановился, не заглушая мотора, пораженный красотой незнакомки из сна, оставляющей след щемящей тревоги и радости одновременно.

Она замерла у края дороги, остановленная рукой Арины, которую знал Андрей. И фигура незнакомки была озарена нежным лучом солнца, играющим бликами на её светлых волосах, струящихся по ветру. Губы её едва заметно приоткрылись, будто собираясь произнести первые слова.

Сердце Андрея внезапно сжалось и заколотилось быстрее, чувства вспыхнули ярким пламенем, заполняя каждую частичку его тела страстью и желанием прикоснуться к загадочной девушке.

Всё затихло, лишь шёпот ветра играл мелодию любви и страсти. И будто резко наступила тьма, поглощающая всё вокруг. Только силуэт девушки остался видимым, стоящий практически рядом с ним, зовущим взглядом. Тёмные тени скрывали её лицо, но яркий блеск глаз притягивал взгляд Андрея ещё сильнее.

Неожиданно сам для себя он сорвался с места вперед.

— Кто это? — перевела я удивленный взгляд на подругу.

— Это тот, у которого была псина, как у тебя, которая пыталась всех сожрать! — вдруг завелась с пол оборота она. — Чуть не сбил нас. А ты чего по сторонам не смотришь? Как ты вообще в городе дорогу переходишь? Перелетаешь что ли?

Глава 4. Любовь и разочарование

Мы с Ариной, визжа от восторга, выскочили из прохладной воды и плюхнулись на горячий песок. Солнце припекало сильно, но тепла не приносило, а легкий ветерок, ещё недавно спасавший от жары, теперь заставлял меня покрыться мурашками.

— Вода-то не прогрелась… — дрожала я.

— Само-то! — возразила Арина синими губами и перевернулась на спину, демонстрируя всем видом, что ей совершенно не холодно. — Конец мая — это уже во всю лето!

— Слушай, Арин, ты говорила, что у того парня на мотоцикле ротвейлер, который хотел всех сожрать… Но он вовсе не выглядит укушенным.

— А он укушенный! — возразила Арина. — На всю голову укушенный. А он тебе что, понравился?

Внутри себя я уловила новое трепетное чувство, похожее на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь дымку, отчего в этот момент деревенская местность вдруг стала ярче и приятнее. А в воздухе запахло едва уловимым счастьем, которое тут же проникло в меня, как горячий чай, наполняя каждую клеточку моего тела.

— Да я его даже не разглядела… Солнце прямо так и слепило в глаза.

— Ну прям-таки, — рассмеялась Арина. — Он тут всем нравится! Ну, кроме меня, конечно. Я не люблю богатеньких и вытрепистых.

— Арин, меня недавно бросил любимый человек, а после него я вряд ли смогу кого-то полюбить еще, — повернула я лицо в сторону подруги.

— Жень, а вы только дружили с ним или…?

— Мы дружили целых два года. Я из детского дома к нему сбегала, и мы сидели по ночам в обнимку, разговаривая обо всем на свете. Тяжело было каждый раз расставаться. А потом мы переспали, и он меня бросил…

— Эй! — кинулась ко мне обниматься Арина. — А я вот никогда не влюблюсь! Никогда-никогда! А зачем? Страдать, как ты? Или чтобы муж стал алкашом, как мой отчим? Ну уж нет.

— Ну ты, подруга, прям из крайности в крайность, — вдруг разулыбалась я, посчитав ее настрой наивным и каким-то детским. — А вдруг у тебя все прекрасно будет?

— Слушай, Жень… А как это? Ну это самое… — Арина отсела обратно и покраснела.

— Что, секс? Ты можешь называть вещи своими именами? — я разразилась приступом смеха.

— А бабушка говорит, что нельзя, чтоб тебя голой видел мальчик до свадьбы.

— С одной стороны, твоя бабушка права, — согласилась я и добавила с сарказмом: — С другой — она у тебя консерваторша, впрочем, как и остальные взрослые после Советского союза, в котором секса и в браке не было.

— Кто?

— Консерваторша. Сохраняет старые традиции и устои.

— А как тогда дети появлялись? — изумилась Арина.

Я снова рассмеялась:

— Ну ты серьезно? Был он, секс, только скрытый за семью табуретами и никому о том не рассказанный. И все знали, откуда дети появлялись у новобрачных, но молчали об этом. Не принято тогда было разговаривать на такие темы.

Вечером с работы приехал папа и первым делом на веранде включил любимого Михаила Круга. Хотя сам-то отец служил в милиции, а шансонщики порой лихо потешаются над представителями закона, этот нюанс папу ничуть не смущал. Напротив, именно голос Круга звучал для него музыкой сердца, и ничто не могло поколебать его любовь к этому певцу.

Я стояла в холле на втором этаже у окна и слышала, как Кристина рассказывает папе про новые тенденции в ремонте и мебели и хочет здесь всё поменять, чтобы стало еще уютнее и красивее.

Прямо за нашим заборчиком из штакетника и красных кирпичных столбиков начиналась тихая деревенька, наполненная курами и гусятами, словно укрытая теплым покрывалом вечернего тумана. Деревня эта тянула своими простыми ритмами, погружала в мир тепла и покоя… Только вот внутри я противилась всей душой. Маленькие аккуратные избушки разных оттенков темного дерева наблюдали за мной оконцами и неровными огородиками, заставленными грядками овощей и загонами со скотиной. Казалось бы, именно такая картина должна была подарить душе покой и внутренний баланс… Однако мое сердце отчаянно рвалось обратно в город, туда, где шумят машины, мелькают огни высоток и царит привычная городская суета.

Я уже сходила с ума от тоски в своей комнате, когда ко мне заглянула Арина:

— Я забежала на секундочку перед тем, как идти за коровами.

— Хотела бы я пойти с тобой, как в детстве, но отец уже вернулся с работы и никуда не отпустит.

— Я подою коров, разнесу молоко и приду за тобой, вдруг твой отец уже подобрел и отпустит тебя погулять. Он у тебя лучше, чем мой отчим.

— Это тот мужик с помойкой изо рта? — уточнила я. — Это он твой отчим? Он меня выгнал в тот день, когда я приехала и зашла к тебе. Мерзкий тип, так и хотелось ему вломить.

— А ты можешь?

— Могу. А надо? Как ты его вообще терпишь?

— Стараюсь не принимать все близко к сердцу, но порой бывает очень страшно. Вот если сейчас коров пропущу, и они разбредутся по деревне, он не просто меня заточит дома, как твой, а еще и побьет.

— Арина, мои ничуть не лучше, — сопротивлялась я. — Знаешь, как мучилась мама, когда они замутили? Да мне бы так же их двоих помучить, и тогда мне легче станет! Я точно расстрою их отношения, вот увидишь…

В комнату влетела Кристина:

— Женечка, мне нужна твоя помощь. Сними, пожалуйста, свои шторы, я хочу их постирать.

Я медленно встала с софы и сердито развернулась к ней, поставив руки в боки:

— А ты какое право имеешь врываться на мою территорию без стука?

— Жень, прости, я как-то не подумала…

— Здравствуйте… — виновато произнесла Арина.

В комнату вошел мой отец, красный от гнева:

— Так, маленькая принцесса. Я долго терпел, но всему есть предел!

Он всегда называл меня маленькой принцессой. И раньше при этом его голос звучал ласково и добро, но не сегодня. Все поменялось после того, как он ушел из семьи, что разочаровало меня еще больше:

— Если я так не выносима, я с удовольствием перееду в наш с мамой старый дом, — совсем не испугалась я, указав пальцем в окно.

— Да что с тобой? — громко кричал Максим. — Неужели ты не видишь, что мы любим тебя, иначе бы оставили в детском доме! Почему ты так стремишься нас разочаровать? Неужели ты не замечаешь, как мы из кожи вон лезем, чтобы наладить наши отношения? Где твое уважение и воспитание?

— А я не обязана тебя уважать из-за того, что ты из чувства долга решил меня приютить. Я никогда не забуду, как ты таскался от мамы, причиняя ей дикую боль, а потом и вовсе бросил нас… Я ненавижу тебя, ненавижу!!! — еще громче кричала я сквозь слезы.

— Прекрати… — замахнулся отец.

Арина вскрикнула, а Кристина успела поймать его руку:

— Макс, не надо. Это лишнее!

— Я, конечно, убью любого, кто тебя обидит, — еще будучи в гневе, прокричал Максим. — Но больше не смей так выражаться.

— Мусорами своими командуй!

Арина зажмурилась.

— Евгения, не перегибай палку! — процедил сквозь зубы раскрасневшийся от гнева Максим.

— Пошли, Макс, ты же потом жалеть будешь… Пошли, — потащила его за собой Кристина.

— Ты никогда не выйдешь из этой комнаты, пока не попросишь прощение за свое поведение! — прокричал Максим, пока Кристина пыталась его отсюда вытащить.

— Ага, как же! — дошла я до бешеного состояния, еще не осмыслив того наказания, которое пророчил мне отец.

А после, убедившись, что мы с подругой остались одни, вытерла наигранные слезы и с равнодушием взглянула на Арину, поставив руки в боки:

— И это ты называешь «нормальные»?

— Ну Жень… Меня б за такое вообще на кусочки порвали и сказали, что так и было. А до калитки тебе меня проводить можно?

Я пожала плечами:

— Давай попробуем спуститься? Мне самой интересно узнать, границы моего заточения ограничатся именно комнатой или все-таки еще можно и в туалет на улицу ходить? — тихонько рассмеялась я, а вместе со мной и подруга.

Чем ниже мы спускались по лестнице, тем громче становились мотивы папиного любимого шансона и чей-то незнакомый мужской голос вдобавок к голосам Кристины и папы. Арина дошла до самого низа, а я задержалась на последней ступеньке.

На веранде за столом, употребляя коньяк, сидел папа, уже веселый и слегка раскрасневшийся, и его лучший здешний друг, дядь Леша, с которым мы с Ариной и поздоровались.

— Глаза мои… Евгения! — восхитился Алексей. — Ну надо же, какая красавица стала! Прямо копия тебя, Максим!

Я округлила глаза и поморщила переносицу носа, а отец напротив довольный потер свою блестящую лысину.

— Жень, а у меня сын вырос, первый парень на деревне, все девки за ним бегают. Хочешь познакомлю?

— Только характер у нее далеко не медовый, потом без обид, Лех, — по-доброму возразил Максим.

— Да какие обиды, Макс? Моему охламону такая и нужна! Быстро его перевоспитает.

— Вот на том и порешили, — довольно рассмеялся мой отец и приподнял стопку, наполненную коричневой жидкостью. — Давай, дружище, за наших детей! Мы с тобой и Крым, и Рим прошли, и внуки у нас общие будут!

— Нашлись тут сваты, — усмехнулась Кристина, поставив им на стол блюдо с закусками. — Не слушай их, Жень.

— А у них все равно ничего не получится, у меня уже есть жених! — соврала я и направилась с Ариной к выходу.

— Дочь, а ты далеко намылилась? — спросил отец.

— Пойду на рельсы, прилягу. Вот вы где у меня стоите сами и со своим шансоном, — я подставила ладонь ребром к горлу.

Мне хотелось снова спровоцировать отца, сделать ему больно, поиграть с огнем, но папу под алкоголем редко можно было вывести из себя.

— Нельзя на рельсы, они далеко, а ты наказана.

— Девчонки, баня готова, пойдете? А после я вас окрошкой накормлю. А еще в духовке запекается курица, — предложила Кристина.

— Во! Видел? — указал в мою сторону ладонью Максим. — Лёха, ты видел? На сраной кобыле не подъедешь.

— Такая и нужна! — заключил уже хорошо опьяневший Алексей.

Арина присела на лавочку:

— Еще немного могу посидеть, пока не услышу, как коровы мычат.

А мне ее стало жалко, она так и хваталась за последнюю ниточку, чтобы хотя бы у меня немного отдохнуть от рутины забот, повторяющихся каждый день.

— Сын дяди Лёши, за которого тебя только что сватали, и есть тот, кто нас сегодня чуть не сбил на мотоцикле.

Я снова ощутила уже знакомое трепетное чувство, захватившее меня в сладкий плен.

— Укушенный, что ли?

— Укушенный! А слышала, что про него собственный отец говорит?

Я призадумалась и ничего не вспомнила. Как раз в тот момент другими мыслями была занята моя голова.

— Ну да ладно, проехали. Будто нам с ним детей крестить, — отмахнулась Арина. — Жаль, что сегодня тебя не отпустят гулять, всё хотела показать тебе нашу Сашку, девку легкого поведения.

Я присела рядом с ней на лавочку, представляя глубоко потасканную женщину в вульгарной одежде, которая стоит ночью на трассе с ярким макияжем, приподняв ногу.

— А зачем мне на нее смотреть? Я на таких и в городе насмотрелась. А еще к нам на тренировку девочка ходила, она приехала из деревни и зарабатывала этим.

— Какой кошмар! Какой позор, — приложила ладони к щекам Арина.

— Почему? Это их жизнь, — пожала я плечами.

— А ты бы тоже так смогла?

— Арина, что у тебя вечно за вопросы такие? — удивилась я. — Если я не осуждаю, это не значит, что я согласна. Просто жизнь человека — это его личное дело, вот и все.

— Ну ладно, Жень, побегу я, — встала с лавочки и обняла меня подруга. — Слышишь? Кажется, вдалеке коровы уже мычат.

И вправду. Негромкое мелодичное мычание стало доноситься до моего участка. И их голоса звучали мягко и тепло. Сначала казалось, скотина мычит беспорядочно, но чем ближе приближалось стадо, тем больше вливались их голоса в единую гармонию, наполняя воздух тихими звуками деревни.

Первые рогатые головы показались недалеко за нашим забором, остановились, ненадолго оглянулись назад и пошли дальше. И мычание их стало тише и спокойнее. А следом за ними размеренно и спокойно ступало копытцами остальное стадо, принеся с собой густой запах, напоминающий сено.

Я зашла в предбанник, сразу ощутив жар и запах горячей смолы. Оглянулась вокруг, проверяя, нет ли пауков, и закрыла дверь. Открыв поддувало, присела рядом и закурила сигарету.

Ох, как хотелось сейчас оказаться дома, в своей ванной… Сидеть спокойно в теплой пенистой воде, закрыв глаза, забыв обо всём плохом и утомляющем. Но здесь, в бане, которую терпеть не могу, такое невозможно. Ни жара парилки, ни очищающего эффекта, которыми восторгаются родители, меня совсем не привлекают. Особенно раздражают насекомые, которым этот жар совершенно не страшен.

Мысли о предстоящей бессоннице вновь испугали меня. Скорей бы вернуться в город, где хотя бы усталость ощущается иначе. Тут же жизнь проходит однообразно, дни похожи друг на друга, лишь усиливая чувство одиночества и скуки…

За окном раздались звуки моторов мотоциклов и радостные голоса ребят. Завидуя их веселью, подумала: «наверное, они родились и выросли здесь, нашли себе компанию и чувствуют себя свободно среди знакомых мест. Интересно, каково им было бы в городе? Потеряли бы они голову от шума и бурлящей городской жизни?»

Её зовут Сашка. Она родилась летом, когда мир наполняется жарой, зеленью, обещающими радость и тепло. Но мать её была холодна, словно зимний ветер среди лета. Любовь, столь необходимая ребёнку, Сашке почти не доставалась — лишь редкие объятья да случайные улыбки матери могли согреть её душу. И то в те дни, когда мать не пила и не приводила в дом мужиков, а это случалось ой как редко.

С детства девочка чувствовала себя ненужной, брошенной, лишённой тепла, которого жаждала каждая клеточка её существа. Как цветок, тянущийся к солнцу, она стремилась обрести чувство принадлежности, любви, которой ей так не хватало дома.

Первым человеком, подарившим ей ощущение нужности, стал парень, с которым она познакомилась ещё подростком. Он говорил красивые слова, гладил её волосы, смотрел глубоко в глаза… Впервые Сашка почувствовала себя любимой. Казалось бы, вот оно, счастье, которое так долго ждалось! Но любовь оказалась хрупкой, как весенняя капель. Парень быстро разочаровался в ней. Отношения рассыпались, оставив лишь горькое послевкусие разочарования. Следующие годы стали цепью похожих историй. Один мужчина сменял другого, каждый обещал нежность и заботу, но никто не мог утолить вечную пустоту внутри неё. Со временем парни начали относиться к ней потребительски, используя слабость девушки. Их внимание становилось поверхностным, мимолетным, временным. А когда мать сошлась с последним, Олегом, то он вообще стал брать девушку силой, нанося увечья, когда та поначалу сопротивлялась. Потом так же поступал и его сын Никита. А после и его друзья… И тогда Сашка смирилась и больше никогда не сопротивлялась…

Вот и сейчас, спрятав в себе весь свой резистанс и жуткий страх, Сашка шла вместе с Никитой и его друзьями в лес.

Глава 5. Путешествие к зрелости

Андрей остановил мотоцикл в мягких вечерних сумерках перед собственной оградой, чувствуя горькое разочарование. Весь вечер он колесил по тихим деревенским улочкам, тщетно пытаясь отыскать загадочную незнакомку из своего сна. Но её след давно простыл среди теней наступающей ночи…

Утром я подошла к столу, посмотрела на молчаливый телефон и, прерывисто вздохнув, покачала головой. И зачем я послушала Кристину и дала номер нашей с Ромой знакомой? Представляю, как он сейчас потешается надо мной, думая, что я за ним бегаю.

Но на Кристину сердиться за ее совет было глупо, она лишь хотела как лучше для меня. А ведь совсем недавно я думала о мачехе иначе…

Кристина оторвалась от грядки, услышав резкий вскрик. Девушка замерла, вслушиваясь. Крик раздался снова, истошный и отчаянный. Кристина мгновенно осознала: кричат в ее доме и крик принадлежит Жене…

Я дрожала, сидя на полу, прижавшись спиной к софе, когда вдруг на пороге появилась испуганная мачеха.

— Женя… Слава богу, ты жива! — выдохнула она, заметно расслабляясь. — Что стряслось-то?

— Паук… — прошептала я.

Кристина облегчённо рассмеялась и, чуть склонившись вперёд, качнула головой:

— Я уж думала, что собака напала…

Только тут мы обе заметили, что в руках у неё была тяпка — похоже, схватила её по дороге домой.

— Ох-хо-хо, — сказала мачеха, восстанавливая дыхание. — Ну-ка, покажи, где этот монстрик прячется?

— Вот там, в книгах, — тихо ответила я, показывая рукой и отворачиваясь. — Хотела навести порядок в комнате, а он как выскочит!

Кристина аккуратно прислонила тяпку к стенке и осторожно опустилась рядом с кучей раскиданных книг.

— Эти книжки я нашла ещё в старом доме, — мягко пояснила она. — Твой папа рассказывал, как ты любишь читать. Решила сохранить, знала, вернёшься однажды… — Тут она заметила паука и спокойно протянула руку. — Так вот ты какой, маленький ужас, — произнесла мачеха совершенно без страха, беря его на ладонь.

Я глубоко вдохнула воздух и широко раскрыла испуганные глаза.

— Убей его! — потребовала я, заерзав ногами по полу.

— Да ты что, Женя? Смотри, каким его красивым природа создала, — рассматривала его Кристина, когда он бежал по ее руке. — Он еще совсем малыш.

— Да где малыш-то? — возмутилась я. — И какую красоту ты в нем могла разглядеть? Нет, только не надо мне показывать!

Я снова зажмурилась и отвернулась в сторону, выставив вперед ладони.

— Пойду отпущу его в сарай.

— Только попробуйте после этого попросить меня принести оттуда лопату или ведро!

Вечером, когда яркое солнце превратилось в красный шар, коснувшись верхушек высоких сосен на горизонте, мы с Кристиной успели полить огород, наблюдая возвращающихся коров с поля. А я ждала свою подружку Арину, не отрываясь от окна второго этажа.

Она пришла почти сразу, едва начало темнеть.

— Аккуратнее, — испугалась Кристина, успев подхватить меня, когда я в спешке поскользнулась на лестнице.

Я выбежала из дома, и мы чуть не столкнулись лбами с Ариной.

— Пошли! — схватила она меня за руку и потащила к калитке. — Пошли скорее!

— Что такое?

— Пошли, пока она не ушла…

— Кто?

— Да Сашка эта… Идем же!

— Арин, стой, — вырвала я руку. — Меня же наказали, помнишь? Я не могу пойти.

Арина ударила в лоб ладонью.

— Но я могу попробовать отпроситься у Кристины. Она же меня отпускала уже на речку, когда отец запретил выходить из башни.

Михайлов Женька, расправив широкие плечи, неспешно вышагивал по дороге туда-сюда, глубоко засунув руки в карманы рубашки, что была надета поверх футболки, и едва заметно ухмылялся себе под ноги. Его короткая стрижка подчеркивала суровую уверенность, исходящую от фигуры сегодня особенно сильно.

— Эй, Женька, иди сюда, — позвал его кто-то из ребят, сидящих на телеге. — Не пропустишь. Мимо нас не пройдут.

— Руся, — отозвался он и, приподняв бровь, резко взглянул в сторону телеги. — Если что, я первый, понял? Потому что план мой, значит, и она моя… А вы с Сашкой продолжайте как-нибудь.

В дом Андрея влетел взбаламученный Витя, увидев, как друг на веранде не спеша прихорашивается у трюмо:

— Ты что, еще не собрался?

Андрей повернул лицо в его сторону:

— Куда спешим?

— Вообще-то справлять твое день рождение!

На веранду вышел Сэм, молодой кавказец, высокий и стройный, словно горная сосна, крепко стоящая среди скал. Черты лица его были резкими и выразительными: тёмные глаза, глубокие и проницательные, смотрели с уверенностью и мудростью древних предков. Прямой нос, чётко очерченный подбородок и густые чёрные волосы подчёркивали природную мужественность и гордость.

— О, Сэм, — удивился тонкий на его фоне Витька, и они пожали друг другу руки. — А ты когда успел прибыть в наши края?

— На днях, Виток. Гдэ у вас тут дом снят можна? — поинтересовался Сэм. — Нэ могу я всё лэто у Андрэй гостит, нэудобно са-усэм.

— Нэудобна са-усэм спать на потолке, — по-доброму ответил с акцентом Андрей. — Тебе же говорили: живи сколько угодно, предки мои тебя уважают. Я у бати спрашивал про дом, он поспросит тут на районе, если что.