автордың кітабын онлайн тегін оқу Медиаторы
Дарья Буданцева
Медиаторы
Книга 1
Право на власть
Посвящается Виктору Петровичу Федорею, моему учителю русского языка и литературы
© Дарья Буданцева, текст, 2023
© ООО «ИД «Теория невероятности», 2023
Глава 1
Каменные псы
Смотри: мы уже потеряли тени
Ключи и письма раздайте знакомым
Прозрачные пальцы, тонкие вены
Товарищ майор, пожалейте патроны!
Дом кукол. Ходить по небу
Наэлектризованные волосы мёртвой девушки нимбом очертили полукруг. Остекленевшие глаза смотрели в потолок прихожей, руки закинуты за голову, ноги согнуты в коленях. Так позируют на камеру, прыгая на песчаном берегу моря на фоне заката, а не умирают на третьем году службы в… Майор убойного отдела Яна Воинова помнила, что однажды виделась с жертвой. Да, на корпоративе. Они обмывали новые погоны Сан Палыча. Угрозыск всегда праздновал на широкую ногу, и тогда гуляло чуть ли не всё Министерство. И эта девушка там была – совсем молодая, недавняя выпускница училища. Теперь мёртвая. Где же она служила?
Последний вопрос Яна произнесла вслух. Послышался торопливый шелест страниц, и звонкий голос стажёра Дениса доложил:
– Федеральная регистрационная служба, Отдел контроля перемещений. Коломийцева Марина Геннадьевна. Двадцать шесть лет. Поступила на службу в Министерство магического надзора три года назад, идеальный послужной список.
Яна оглянулась и отобрала папку с отчётом. Стажёр не выглядел испуганным, но был бледнее обычного. Запускал ладонь в белокурые кудри, тревожно поправлял огромные круглые очки, часто и глубоко дышал, отчего его тщедушная грудь под голубым кашемировым свитером ходила ходуном. Он старательно ловил взгляд Яны, явно ожидая поручения.
– Так, а ну садись. – Яна положила отчёт на тумбочку и достала из рюкзака бутылку воды. Указала на табуретку, принесённую кем‐то из криминалистов. – Держи. Денис, постарайся дышать медленнее и спокойнее. У тебя сейчас гипервентиляция наступит. Смотри на меня: глубокий вдох, медленный выдох. Через десять секунд ещё один. Вот так, молодец. Продолжай.
Денис покраснел и кивнул.
Яна вновь взяла папку и размяла шею. Точно, Марина – так её звали. На корпоративе она была в синем коротком платье, громко смеялась и танцевала с Эдиком из прокуратуры.
Сейчас Марина лежала у входной двери в собственной квартире. Безоружная, в домашней одежде. Она жила в одной из многочисленных новостроек Новой Москвы, в однушке. То ли из-за того, что квартира располагалась вдалеке от МКАДа и городской суеты, то ли потому, что это была новостройка со свежим ремонтом, то ли по какой ещё причине, но здесь легко дышалось: как в ясный день после дождя. Пахло ландышами и грозой – должно быть, где‐то на полке прятался освежитель воздуха.
Дышалось прекрасно, раздольно и легко – Яна посмотрела на труп Марины и смутилась от возникшего диссонанса.
Из комнаты доносились короткие фразы и щелчки фотоаппарата – оперативники выполняли свою работу: изучали, как жила жертва, осматривали квартиру на предмет улик. Бригада Яны приехала первой в десять вечера, затем прибыли эксперты-криминалисты: они уже успели снять отпечатки пальцев и следы обуви, осмотреть тело и прихожую и присоединились к оперативникам в единственной комнате.
Яна в прихожей терпеливо дожидалась предварительного заключения, хоть и понимала, что точную информацию криминалисты предоставят только к завтрашнему дню, когда изучат все собранные материалы в лаборатории, а тело вскроет судмедэксперт.
Входная дверь распахнулась, впуская напарницу и подругу Яны, капитана Алину Ким. Не разворачиваясь, она пнула дверь каблуком чёрной туфли – руки были заняты двумя картонными подстаканниками.
– Привет всем! Держите, котики, это вам.
Денис хмыкнул:
– Кофе на место преступления. Теперь я точно как в американском сериале.
– Ну нет, для полного сходства ещё пончики нужны. Двойной эспрессо с молоком для Яны и… Что будешь, Денис, карамельный латте или арахисовый капучино?
Денис побледнел и принялся отсчитывать секунды между размеренными глубокими вдохами.
– Алин, завязывай. Все квартиры обошла?
– Ага, время удачное. Ну, для меня. Почти все уже с работы вернулись. Вдобавок кто‐то растрезвонил, что убита молодая девушка, вот бабки и собрались на первом этаже на народное вече. Я походила, послушала…
– Даже мы ещё не знаем, убийство ли это, – недовольно пробормотала Яна. – А подъездные бабки, конечно же, в курсе… Что‐то интересное удалось узнать? Подозрительные незнакомцы, чужаки?
– Пару часов назад милейшая Евдокия Олеговна из квартиры тридцать шесть выходила выбрасывать мусор. Рассказывает про мутного типа, который поднимался по лестнице и так глянул, цитирую, «своими глазищами, что я вся взмокла от ужаса: наверняка наркоман».
– А ещё?
– Больше ничего. Марина ни с кем не общалась, толком про неё никто ничего не знал. Как жила, с кем жила – ноль инфы.
Яна понадеялась, что осмотр квартиры даст больше сведений.
Из комнаты, тихо переговариваясь, вышли двое криминалистов в бахилах и перчатках. Приземистого пожилого мужчину с гладко выбритым подбородком и лысиной на макушке звали Евгением Петровичем, и он служил в Министерстве уже лет двадцать. Парень лет тридцати пяти, худой и высокий, в строгом костюме, – его напарник и протеже Антон Прокофьев. Пока Антон убирал фотоаппарат в большую чёрную сумку, Евгений Петрович, задумчиво протирая голубым платочком лысину, начал рассказывать:
– Смерть наступила совсем недавно, часа три назад. Следов взлома нет.
– Она ждала доставку пиццы, – подтвердила Яна. – Тело нашёл курьер. Дверь в квартиру была не заперта.
– Марина могла открыть заранее. Так часто делают, если ждут курьера. – Алина пожала плечами.
– Допустим, – согласился Евгений Петрович. – Браслет жертвы в последний раз был активен в восемнадцать часов – в конце рабочего дня. Больше она камнями не пользовалась. Первичное обследование никаких насильственных травм или следов борьбы не обнаружило. По всем признакам я мог бы констатировать внезапную остановку сердца. Точнее скажет судмедэксперт, когда получит результаты вскрытия.
– Так что… – Денис неловко запнулся. – Евгений Петрович, мы считаем, что это… никакого криминала? Сердце не выдержало? Или всё‐таки…
– Если бы не парочка удручающих обстоятельств, я бы, безусловно, именно такое заключение и подписал! – Евгений Петрович бодро закивал. – Но всё несколько сложнее. Антоний, вещай!
Антон едва заметно поморщился, отзываясь на прозвище, и принялся загибать пальцы.
– В квартире – да и в подъезде тоже, но здесь ощутимей всего, – обнаружено необъяснимое повышение общего магического фона. Раз. Оно могло быть вызвано нереализованным плетением, сетью от почти любого заклинания… Ещё есть ряд каменных техник, которые оставляют после себя подобный магический шум, – например, «аркан», «пирамида» или «бабочка». Однако…
– Однако браслет Марины не активировался в последние четыре часа! – перебил криминалиста Денис.
Антон смерил стажёра укоризненным взглядом, сделал выразительную паузу и продолжил:
– Однако жертва не активировала камни в браслете как минимум четыре часа, а значит, магический фон остался от чужой магии. Два.
– Могла она пригласить друга? Это же не обязательно убийца наследил? – предположила Алина.
– Разве что друга-убийцу, – фыркнул Евгений Петрович. – Но в любом случае это странно. Браслет Марины‐то в полном порядке. Пришёл друг, разрядил вхолостую целый браслет – и ушёл?
– Целый браслет? – присвистнула Алина. – Мощно…
Повисло молчание.
– А колдун или анимал могли оставить после себя такой фон? – дотошно спросила Яна.
– Анимал – точно нет. Колдун мог. Ну а дальше… классика. Плетение сети не завершилось, но успело достаточно напитаться силой, чтобы стать плотным. Взорвалось, расплёскивая магию по округе.
– Какое ж это тогда было заклятье… – протянул Денис.
– Есть ещё варианты, откуда тут могло появиться столько энергии? – спросила Яна.
Евгений Петрович пожал плечами.
– Возможно, и есть. Но я про них не знаю.
Яна закрыла глаза, пытаясь восстановить ход событий.
– Марина пришла с работы, разделась, кинула вещи на тумбочку. Сняла браслет. Она была дома – чувствовала себя в полной безопасности, – размышляла вслух Яна. – Вдруг врывается враг. То ли дверь была открыта, то ли Марина сама её открыла убийце – неважно. Допустим, это был колдун. Он приготовил атакующее заклинание. Мощное. И что дальше? По какой‐то причине плетение распалось, энергия вырвалась на свободу – как вариант. Но почему тогда Марина не воспользовалась камнями? Браслет лежит совсем рядом – только руку протяни. Убийца ей помешал физически?
– Следов сопротивления нет. – Антон покачал головой.
– Значит, ничто не мешало Марине активировать камни. Плетение опустело, заново его напитать – пара минут. Марина сто раз успела бы если не отразить нападение, то хотя бы послать сообщение в Штаб и вызвать подмогу.
– Значит, ей помешали, – высказалась Алина. – Мы что‐то упускаем. Может, браслет был разряжен?
– Нет, камни на максималке, – ответил Антон.
– Коллеги, обратите внимание на вот эти красные точки на запястье нашей жертвы. – Кряхтя, Евгений Петрович опустился на корточки, взял Марину за руку и указал на два крохотных пятнышка на тыльной стороне ладони. В другой ситуации Яна бы их и не заметила, решила бы, что это след от укуса комара.
«Какие комары в ноябре?» – Яна мысленно дала себе подзатыльник.
– Что это? – спросил Денис, выглядывая из-за спины Алины.
– Предположительно – электрический ожог. Совсем слабый. Таким и собаку не отпугнёшь.
– Электрошокер? – Яна резко выпрямилась. – Колдуны атакуют медиаторов электрошокерами? Чушь какая‐то.
– Вы же сказали, что следов борьбы не было! – не поняла Алина.
– Их и не было, – невозмутимо продолжил Евгений Петрович. – Говорю же, слишком маленькая мощность. Почти электрофорез в поликлинике. Конечно, это предварительное заключение, в итоговом отчёте вы получите конкретную цифру. Но я вам гарантирую, что этот удар электричеством не способен остановить взрослого здорового человека. А именно таковым Марина и являлась.
– То есть наш убийца заходит, не в силах удержать мощное плетение, отпускает его, атакует Марину шокером, который не причиняет никаких неудобств. Тем не менее она стоит и вежливо ждёт, пока её сердце остановится, чтобы не тратить последние секунды жизни на такую суетную вещь, как самозащита? – саркастично проговорила Яна, складывая руки на груди.
– Значит, плетение всё же сработало как надо. – Алина кивнула.
– И это было, к примеру, заклинание пленения, – согласилась Яна.
– Может, сразу какое‐то смертельное проклятье? – спросил Денис.
– И что, потом колдун тыкал бесполезным электрошокером в уже мёртвое тело?
– Мы же не знаем, зачем он тыкал.
Под скептичным взглядом наставницы Денис стушевался.
– Окей, значит, плетение было. Только так можно объяснить бездействие Марины. Она просто не могла ни дотянуться до браслета, ни позвать на помощь, ни тем более обороняться. Теперь у нас два вопроса: что тогда оставило такой мощный магический фон и зачем колдуну электрошокер?
Яна громко произнесла последнее предложение и осеклась. Здравый смысл ей подсказывал, что связывать эти два вопроса и пытаться найти между нами закономерность – гиблое дело, однако интуиция уговаривала не спешить и рассмотреть этот вариант. Не успела Яна додумать эту мысль, как её озарила другая.
– Евгений Петрович, вы говорите, сильный фон?
– Около тридцати единиц.
Яна присвистнула.
– Значит, может получиться.
Алина вскинула брови.
– Хочешь вызвать псов? Спустя столько времени?
– Ты же его слышала. Тридцать единиц. Почему бы и нет.
Денис взволнованно поднял руку, как школьник на уроке, которому не терпится ответить. Он был настолько поглощён происходящим, что даже не смутился от насмешливого взгляда Алины и фырканья Антона.
– Яна Петровна, вы говорите про технику слежения «каменные псы»? Которая в первые секунды собирает энергетический след и…
– Вот именно! Первые секунды! – воскликнула Алина и не дала Денису завершить энциклопедическую справку. – А у нас…
– Не узнаем, пока не попробуем, – ответила Яна.
Она опустилась на пол рядом с Мариной и положила правую руку ей на запястье. Мягко погладила две красные точки на белой холодной коже. Потом закатала рукав своего свитера и коснулась металлического узкого обода, инкрустированного камнями. Выравнивая дыхание, по привычке пересчитала: лазурит, апатит, изумруд, рубин, хризолит, кварц, горный хрусталь, цитрин, топаз. Иногда камни откликались на зов Яны без прикосновений – но «псы» требовали гораздо больших внутренних затрат, чем рядовые техники. «Тридцать единиц энергопотерь» звучало многообещающе. С таким Яна никогда не сталкивалась прежде. Стоило хотя бы попробовать.
Она дотронулась до хризолита, вбирая пальцами тепло, коснулась рубина – камень вспыхнул в ответ. Продолжая удерживать с ними телесный контакт, Яна дотянулась мизинцем до третьего элемента комбинации – горного хрусталя. Камень завибрировал, отзываясь.
Яна закрыла глаза и опустила голову, отстраняясь от посторонних мыслей. Камни её слышали. Понимали, что требуется сделать. Жар усилился – камни отвечали Яне, повинуясь просьбе.
Сейчас, находясь в самом сердце каменной комбинации, Яна чувствовала всё то, о чём говорили криминалисты. Чужая магия тусклым налётом застыла на потолке и люстре, стекала мутными струями по стенам, разливалась нефтяной лужей вокруг безжизненного тела Марины. Яна отчётливо ощутила запах горелого муската и застоявшейся воды.
Хотелось разорвать технику, вынырнуть из этого грязного омута, стряхнуть с рук и колен налипший серый налёт чужой магии, вдохнуть свежий воздух, который не пахнет гнилью и пеплом. Но пока рано. Псы только просыпались – скоро они возьмут след, и тогда убийца обречён. Псы не знают усталости, их нельзя запугать, обмануть или перехитрить. Они будут преследовать источник, пока тот жив.
Поверхность нефтяной лужи заволновалась, дрогнула и взметнулась вверх серыми кляксами. К ним лениво потянулись энергетические щупальца со стен и потолка. Магические струи, оживая и сбрасывая с себя маску дремоты, извивались и сплетались друг с другом, формируя неровный клубок. Энергетические волокна преобразовывались, корчились в муках перерождения. Комок энергии продолжал магнитом притягивать к себе остаточную магию, расплёсканную по всей квартире. Через долгую минуту абсолютно каждая частица чужой волшбы покорилась воле новорождённой техники. Яне казалось, будто чары сами стремились объединиться во что‐то большее, найти своё место в творимой сети, словно боялись завершить краткий цикл своей жизни бессмысленно – растаяв и исчезнув, так и не воплотившись в плетение.
В центре прихожей, с трудом удерживая накопившуюся массу остаточной энергии, степенно вращался огромный серый шар. У Яны перехватило дыхание: за свою службу она никогда не видела такого объёмного следа! Сколько же бесхозной магии было выпущено на свободу четыре часа назад? Яна не могла себе представить ни одного колдовского плетения – и тем более ни одной медиаторской техники! – которые бы требовали такого заряда чар.
Ком тёмно-серой волшбы вращался и бурлил, шипел брызгами, которые тут же притягивались обратно, вновь вплетаясь в единый массив остаточного следа. Яна сделала последнее волевое усилие. Даже не приказ – лишь предложение.
Хотите жить? Хотите получить цель и умереть, достигнув её?
И магия согласилась. Живой трепещущий ком дрогнул и распался на четыре кляксы. Они вращались, неуловимо меняя форму, переплавлялись в нечто совершенное. Из текучей массы, неуверенно шагая мощными лапами, вышли четыре серых пса. С каждым мгновением их движения обретали силу, а очертания – чёткость. Окончательно сформировавшись, остаточная магия принялась бойко осваиваться в новых телах. Псы потянулись, размяли спины и лапы. Зевнули, обнажая ряд ровных белых клыков. Прижали уши и синхронно повернули головы к Яне, ожидая приказа.
Не удержавшись, она протянула руку и погладила ближайшего пса. Тот оскалился и прильнул к ладони. Шерсть оказалась гладкой и влажной, словно мокрый осенний лист.
– Вперёд, – шепнула Яна.
Псы коротко взвыли, создавая причудливую многоголосую перекличку, и выбежали из квартиры.
Травля началась.
– Получилось? – нетерпеливо спросил Денис. Никто, кроме Яны и источника, не мог видеть псов.
Яна кивнула. Её мутило. Она взглянула на браслет – три камня, изрядно потрудившись, казались тусклее, чем остальные.
– Воды? – предложила Алина.
Яна опять кивнула.
– Вызывайте подкрепление. Я их чувствую. Они уже совсем близко. – Она сделала паузу и жадно отпила из бутылки пару глотков. – Он совсем близко.

Псы привели медиаторов в частный сектор в десяти километрах от станции «Бульвар Дмитрия Донского». Их целью ока- зался трёхэтажный дом из белого облицовочного кирпича, окружённый высоким забором. Яна вышла из автомобиля, аккуратно закрыла дверцу и посмотрела на экран телефона. Почти полночь. В окне на верхнем этаже горел свет, за тёмными гардинами мелькнул силуэт.
Псы кружили неподалёку, скребли землю, задирали длинные морды к небу и выли. Их белые клыки светились в безлунной тьме.
Денис шёпотом спросил:
– И что теперь?
– Ждём «шмелей». Дом наверняка неслабо защищён от незваных гостей.
– Не хочется проверять уровень гостеприимства хозяина без отряда спецназа за спиной, – фыркнула Алина.
– Разве псы не доберутся до источника, где бы тот ни находился?
– Они‐то да. А вот мы нет. Мне убийца нужен живым. Если до колдуна первыми доберутся псы, они растерзают его на месте, и этому я никак не смогу помешать. Псы – не дрессированные собачки.
– Вы не можете их контролировать? Вы же их создатель!
– Могу, но не меняя жизненную парадигму. Псы существуют ради одной цели – найти и уничтожить источник магии, из которой родились. Эта цель фундаментальна, она не может меняться. Поэтому притормозить псов на время – реально, а вот заставить их провалить задачу – невозможно. Ни для меня, ни для кого бы то ни было. Так что сперва арест, а потом я развею технику.
– Логично. – Денис понимающе закивал, и его очки снова съехали с переносицы.
Мягко зашуршали по гравию шины ещё двух автомобилей.
– Ты вызвала две боевые тройки? – Яна вытаращила глаза.
– Тридцать единиц! – выразительно напомнила Алина.
Яна прикусила язык.
Из автомобилей вышли шестеро в чёрной форме, защитных касках и бронежилетах: четверо мужчин и две женщины. На предплечьях и коленях закреплены чёрные пластины, на поясе – светошумовые гранаты, резиновая дубинка и кобура с типовым самострельным «Грачом». Фары не горели, и разглядеть лица новоприбывших медиаторов было невозможно. Яне почудилось, будто пять теней плавно рассредоточились вокруг дома.
Капитан Макаров, высокий крупный мужчина с бритой головой, приветственно вскинул ладонь и направился к оперативникам. Яна его хорошо знала – работали вместе ещё до Пятого восстания. На правой руке медиатора был кожаный наруч – в нём помещалось в три раза больше камней, чем в боевом браслете Яны. Она почувствовала лёгкий укол зависти.
– Майор Воинова, здравия желаю! Я руковожу захватом. Что известно о противнике?
– Здравствуйте, капитан Макаров. Благодарю за оперативность. Просканировать участок своими силами не удалось – купол полностью глушит любое воздействие камней. По предварительным данным – как минимум один колдун. Подозревается в убийстве медиаторки. Он сильно опустошил свой энергетический запас – использовал мощное плетение и оставил невероятный магический след на месте преступления.
– Считаете, сейчас он истощён и не может творить чары?
– Я бы не стала на это надеяться.
– Примем во внимание, спасибо. – Макаров задумался и провёл рукой по голове. – Он знает, что окружён?
– Полагаю, так. Мы натравили на него псов – обычно источники чувствуют, когда за ними гонятся.
– Значит, наш могущественный колдун предупреждён и вооружён… Занятный вечерок намечается.
– И последнее – очень важно! Колдун – или колдунья, кто бы там ни был, хоть само воплощение Зверя! – нужен мне живым, за сегодняшний вечер у меня накопилось слишком много вопросов. И я жажду их задать.
Капитан кивнул.
– Так точно, товарищ майор. Если вы правы и у колдуна действительно такой большой запас энергии, чтобы кидаться плетениями направо и налево, мы ему дали достаточно времени, чтобы подготовиться к нашему визиту и заготовить парочку «сетей» или какой‐то другой дряни. Не будем медлить ещё больше.
Пока Макаров раздавал указания подчинённым, Яна вытащила из багажника комплекты бронежилетов со шлемами и протянула один Денису. Проверила, как вынимается оружие из кобуры – она предпочитала надёжную «Гюрзу».
Яна дождалась, пока стажёр одолеет бронежилет, и развернула Дениса к себе.
– Так, слушай внимательно. Идёшь следом за нами с активированным кварцем – конечно, не универсальная защита, но от шальной порчи прикроет. Держись за мной или капитаном Ким, ясно?
Денис кивнул, тщательно скрывая волнение.
– Так точно, товарищ майор.
– Если что‐то пойдёт не по плану, не высовывайся. Если заметишь что‐то подозрительное, не высовывайся. Если на тебя полетит заклинание…
– Не высовываться, я понял. – Денис уныло поправил очки.
– Неверно. Отражать по протоколу, активировать защитные камни и искать укрытие.
Алина негромко фыркнула. Она неторопливо разминала кисти рук, не сводя взгляда с оранжевого квадрата окна. Силуэт мелькнул ещё пару раз и внезапно подошёл совсем близко к окну, остановился на секунду, заслоняя льющийся свет, и в то же мгновение тот померк, сливаясь с чернотой дома.
– Вот теперь он сто процентов в курсе, – с долей неясного удовлетворения в голосе прокомментировала Алина.
Яна натянула бронежилет и шлем и подала знак «шмелям».
– Вперёд. Мы выдвигаемся за ними. Денис, идёшь сзади и не отсвечиваешь. Алина, арест на тебе.
Алина кивнула и коснулась ремня, проверяя, на месте ли наручники с алмазным напылением – они полностью блокировали колдуну или анималу доступ к магии.
Яна выровняла дыхание, отсчитывая секунды. У её ног крутились псы, ластились и в нетерпении кусали друг друга за хвосты. Они чуяли цель и не понимали, почему им не дают до неё добраться. Удерживать их было нелегко. Когда один из них начинал рычать и рваться к дому, Яна успокаивающе касалась прохладной мягкой шерсти, принуждая стоять на месте. «Подождите ещё немного, мои хорошие. Скоро всё закончится». Она устало тряхнула головой, убирая волосы с лица. Яне казалось, что она понимает псов как никто другой. Она знала, каково это – жить ради конкретной цели.
Земля вздрогнула, воздух завибрировал, засвистел ветер – это бойцы спецназа взорвали защитный купол вокруг дома. Яна и Алина выставили руки с браслетами, активируя щиты напротив груди и лица, и побежали внутрь.
Сорванная с петель широкая дубовая дверь лежала на полу. Медиаторы действовали чётко по протоколу. Двое «шмелей» остались на первом этаже, ещё двое рассредоточились по второму этажу, а оставшиеся, включая капитана Макарова, рванули выше.
– Чисто, – донеслось из правого крыла.
– Чисто, – оповестил спецназовец, возвращаясь из комнат с левой стороны.
– Чисто, – дважды приглушённо прозвучало со второго этажа.
Яна, Алина и Денис ринулись наверх.
Раздался громкий треск дерева и стон – видимо, одного из спецназовцев швырнуло в какую‐то мебель. Трижды выстрелил «Грач». Жёсткий мужской голос громко и с надрывом выкрикивал слова заклинания, кромешную тьму озаряли вспышки активированных камней. Яна была права – колдун не казался истощённым. И Макаров был прав – убийца успел заготовить немало плетений. Даже понимая, что от псов ему не сбежать и не спастись, преступник продолжал обороняться… И атаковать.
Спустя пару минут всё стихло.
Яна остановилась на последней ступени лестницы, ведущей на третий этаж, а Алина уверенно прошла вперёд и скрылась за аркой, ведущей в комнату. Яна ощутила, как кожа под браслетом нагрелась – хризолит, рубин и горный хрусталь неделикатно намекали, что приличные люди доводят дела до конца. Псы уже даже не рычали – из их глоток доносился булькающий свирепый рёв, с обнажённых клыков капали слюни, в серых бездонных глазах горел огонь вожделения. Под лоснящейся шкурой перекатывались мускулы, и псы готовы были ринуться на источник по первому приказу Яны.
Дверной проём засветился. Щёлкнули наручники.
– Вы арестованы по подозрению в убийстве Марины Коломийцевой. Вы имеете право молчать, но вам это особо не поможет, – со смешком объявила Алина.
Яна выдохнула и, морщась от боли, – камни негодовали всё больше, раскаляя полоску металла, – направилась в комнату. Псы с готовностью последовали за ней – уже не издавая ни единого звука. Яна чувствовала их жажду крови.
Макаров стоял на входе, неловко прижимая к себе левую руку, точно та была сломана, а правую выставил вперёд, всё ещё контролируя противника. Наруч угрожающе пылал рубиновым и малахитовым огнями.
Колдун стоял к Яне спиной, его руки были скованы наручниками, а Алина удерживала его за локти. Когда Яна вошла, он обернулся – с таким же свирепым и безжалостным огнём во взгляде, который горел в глазах псов. Яна подумала, что у колдуна и псов есть нечто общее: цель, которую так хочется прикончить, прямо перед носом, а вот достать её не получается, и это причиняет нестерпимую боль.
Колдун растянул тонкие бескровные губы в улыбке. Он был бледен и молод. Пожалуй, даже моложе Яны – лет двадцать шесть или двадцать семь. Под глазами залегли глубокие круги. Одна бровь рассечена, по щеке стекала кровавая нить. Пуля или каменная техника? Одет он был в распахнутую на груди рубашку, когда‐то белоснежную, а сейчас покрытую пятнами пота.
– Простите за неучтивость, – он говорил с нескрываемой насмешкой, растягивая каждый слог. – Если бы я знал, что сегодня ко мне нагрянут гости, то накрыл бы стол.
Колдун кивком указал в угол комнаты. Там когда‐то стоял массивный письменный стол с двумя тумбами – а теперь среди месива из красного дерева, стекла и книг лежал «шмель» и конвульсивно дёргался, из его горла торчала ножка от высокой настольной лампы. Бронежилет несчастного был изрешечен его же пулями.
Удостоверившись, что силы колдуна надёжно заблокированы и временно он не опасен, Макаров ринулся к раненому медиатору, на ходу гася атакующие камни и активируя исцеляющий лазурит. Яна обернулась на маячившего за спиной Дениса и знаком велела помочь Макарову. Особых надежд она не питала – лазурит далеко не всесилен, но два камня всегда лучше, чем один.
Колдун брезгливо поморщился, словно увидел что‐то невероятно противное.
– Паразиты, – прошипел он. – Гадкие мерзкие паразиты на теле магии. На нашем теле! На моём!
– Оставь своё тело при себе, – хмыкнула Алина. – Поверь, на него мы точно не претендуем.
Яна не улыбнулась в ответ на ободряющий взгляд напарницы. Её что‐то нестерпимо терзало. То ли победная улыбка колдуна, который теперь уж точно понимал, что проиграл партию. То ли его расслабленная поза: колдун никуда не спешил, словно здесь и сейчас в его распоряжении было всё, что ему требовалось.
В любом случае медлить больше нельзя. Яна чувствовала – если не развеет технику и не позволит псам распасться на мелкие частицы и испариться, они окончательно выйдут из-под контроля. Все вопросы она задаст на допросе. Дознаний будет столько, сколько потребуется, чтобы избавиться от щекочущего неприятного чувства. Чувства, что их держат за дураков и водят за нос.
Почему Марина? Откуда возник такой мощный энергетический след? Зачем нужен электрошокер? И, наконец, почему, почему колдун так весело, так ласково смотрит на псов, скалящих зубы?
Решившись, Яна повторила привычную комбинацию. Большой палец на хризолит, указательный – на рубин, мизинец – на горный хрусталь. «Прощайте, собачки. Надеюсь, вам тоже было весело».
Секунда. И ещё одна.
Первый пёс взметнулся в широком прыжке, второй тоже кинулся к колдуну, третий поспешил за собратьями, четвёртый радостно завыл, оповещая спрятавшуюся за тучами луну о том, что намеченное вскоре свершится.
Алина, хоть и не могла видеть или слышать серых псов, рефлекторно дёрнулась в сторону, отпуская колдуна. Тот не двигался, смотрел поочерёдно на псов, словно здороваясь, – и те ос- тановились. Но не исчезли.
Яна снова попыталась отменить технику – и опять безрезультатно. Такого быть не могло!..
Колдун поднял глаза на Яну и доверительно сообщил, словно лучшей подруге:
– Истекают ваши последние дни, паразиты. Я включаю счётчик до судного дня. Слышите, как он тикает? Я слышу его постоянно, каждую секунду. Теперь он будет петь и для вас. Вы нашли меня, но я – песчинка в буре, которая скоро снесёт Министерство со всем его отродьем с лица земли. Грядут перемены.
Алина лениво зааплодировала и хмыкнула, не впечатлённая его речью. А Яна будто бы наяву услышала тиканье часов. Нет, это были не часы. Это псы скребли лапами и клацали зубами. Яна снова коснулась камней, уже понимая, что псы ей больше не подчиняются.
Колдун улыбнулся и кивнул – спокойно и от этого ещё более жутко. Он словно приглашал кого‐то, призывал присоединиться, подталкивал…
Крик застрял у Яны в горле.
Псы разом накинулись на колдуна. Они намеревались рвать и убивать, не издавая ни звука.
– Нет! Стоять! – выкрикнула Яна, но псы не послушались.
Браслет перестал жечь кожу. Яна ощущала искрящуюся радость псов: наконец‐то они исполнили предназначение! Один вцепился колдуну в глотку, второй терзал бедро, третий рвал грудь, четвёртый вонзил клыки в живот.
Стеклянная дверца одного из уцелевших книжных шкафов лопнула с пронзительным звоном. На полке загорелась книга. Не понимая до конца зачем, Яна подбежала к шкафу, сбросила её на паркет и принялась ногами остервенело сбивать пламя.
Кровь стучала в голове: не сумела спасти колдуна – нужно спасти хотя бы это… Что это вообще такое? Какая‐то тетрадь? Блокнот? Нечто ветхое и до пожара, а сейчас и вовсе разваливавшееся в руках – хоть Яна и старалась держать находку бережно. Обложка местами прогорела насквозь, оголяя почерневшие сморщенные страницы. Рукописные страницы!
Яна прочитала уцелевшие строки, горячими чернилами втёкшие в мозг: «Грядут перемены».
Глава 2
Мне отмщенье
Ты вдова отцов, ты сестра сестёр
Мать драконов Мартин писал с таких
Что тебе вода, что тебе костёр
Если это миф?
Princesse Angine. Джудит
Зоя шагала по серой – и местами грязно-розовой – плитке, которой были вымощены почти все улицы в центре Москвы. Подняла голову и мазнула взглядом по табличке на фасаде дома – Большая Дмитровка, тринадцать. Странно, совсем недавно она была на Патриарших.
На улице было темно. Зоя остановилась, достала из кармана красного драпового пальто телефон и глянула на экран.
Семь утра.
Из дома она вышла в три часа ночи. Накинула пальто, захлопнула дверь и быстро, как порыв ветра, сбежала по высоким крутым ступеням сталинки. Не застёгиваясь и не ощущая ноябрьского холода, Зоя бродила по узким улочкам Китай-города, лавировала между весёлыми студентами, которые выходили на крылечки баров и клубов, чтобы покурить и узнать имена друг друга, ёжились в коротких шубках и кожаных куртках, небрежно наброшенных на плечи. Постепенно людей становилось всё меньше – они исчезали в тёплых салонах такси. Клубная разбитная суббота отступала, ей на смену приходило сонное домашнее воскресенье.
Зоя старалась фильтровать чужой смех, пропускать мимо ушей дружеские радостные вопли, но они всё равно бритвой резали пространство, жгли уши и проникали глубоко в голову. Больно жалили. Зоя не хотела приходить в центр, где много людей – и много голосов, но одной в тишине квартиры оставаться было совершенно невозможно. В конце концов Зоя сообразила: бессмысленно искать успокоения и надеяться, что хоть где‐то боль утихнет и перестанет жалить её изнутри.
Вот уже три года боль – постоянная спутница Зои. Самый верный друг. Самый желанный гость. Самый внимательный собеседник. А ещё гнев. Со временем боли становилось меньше, а гнев всё нарастал и нарастал.
Зоя часто выходила гулять. Она шла по многолюдным проспектам, сливаясь с толпой, вдыхая выхлопные газы медленно скользящих по вечным пробкам автомобилей. Она вынимала наушники, в которых играло… Зоя затруднялась ответить, что там играло. Наверное, какой‐то очередной танцевальный плейлист. Или музыка для йоги – кто его знает? Зоя ставила трек на паузу и слушала размеренный гул машин, сливающийся с музыкой из кофеен, воплями подростков и ворчанием бабок с тележками. Она слушала пение Москвы.
Когда этого гула становилось слишком много, Зоя ныряла в какой-то из миниатюрных, будто игрушечных переулочков, в которых часто ютятся пахнущие пылью книжные магазины и барахолки. Порой из этих переулков не было выхода, Зоя забредала в тупик и несколько минут просто стояла, глядя на щербатую стену, украшенную вереницей цветных мусорных баков. За поворотом – Зоя слышала – всё ещё жили, работали, любили, отдыхали. А в этом кирпичном кармане словно застыла жизнь. Над головой медленно плыли облака, за аркой двигались люди и машины, а тут внутри всё замерло. Зое нравилось находиться в таких тупиках. Она ровно дышала, и врывающийся ветер закручивал и подбрасывал ввысь её чёрные длинные кудри, поднимал полы пальто, словно пытался сдвинуть с места. В конце концов ему это удавалось. Вскоре тишина переулка начинала давить на Зою, и она, поправив волосы и запахнув пальто, уходила. Голоса Москвы вновь лавиной заполняли сознание, уводя за собой по шумным улицам.
До знакомства с Владой она не особо любила гулять. Предпочитала проводить время в кальянных, барах, клубах и ресторанах. Ну хотя бы на выставках или в театрах! Но когда Влада, смеясь, вытаскивала её наворачивать десятки километров по Москве, Зоя покорно соглашалась и протягивала в ответ руку.
Теперь Зоя бродила по Москве и мерила шагами серую, грязно-розовую плитку одна.
В голове крутились воспоминания… Нет, неправильно. Мерцали сцены из прошлого – словно немое кино, через проектор танцующее чёрно-белыми тенями на стене. И в этом фильме они были вместе. Воспоминания неотступно следовали за Зоей, жили в её голове постоянно. Порой Зое казалось, что весь мир предстаёт перед ней через призму какой‐то долбаной двойной экспозиции – прошлое наслаивалось на реальность. Или реальность на прошлое?
Она внезапно поняла, почему этой ночью снова опрометью вылетела из квартиры, стремясь забыться и потеряться в бесконечных извилистых тропах Москвы. Сегодня ровно три года с того самого дня.
…Сперва Зоя долго кричала. Сначала громко, потом всё тише, пока окончательно не охрипла. Смотрела в одну точку и методично прожигала её взглядом – в медитативных целях, с поглощающим любопытством и стремлением узнать сперва запах палёных виниловых обоев, затем крошащейся пеплом штукатурки, потом – жжёного кирпича. Зоя легла на пол, потому что не могла больше стоять. Частично приземлилась на старый цветастый жёсткий ковёр, частично – на холодный паркет. Голые плечи быстро покрылись мурашками. Зоя машинально перевела всё ещё обжигающий взгляд на другую стену, где был камин. Понадобилась пара минут, чтобы в углях заплясали искры. Раньше они часто сидели напротив камина, завернувшись в один огромный плед, ели пиццу, смотрели сериал.
Зоя вынырнула из омута прошлого и не сразу поняла, почему дрожат пальцы. Сжала кулак, но это не помогло – теперь тряслась кисть. Зоя уже давно так сильно не злилась. Словно её собственный гнев объединился с гневом, витавшим вокруг, и создал мутный белёсый воздушный кокон. Он одновременно и замедлял движения – шаги выходили нечёткими, будто Зоя шла сквозь плотную пелену, – и ускорял их, придавая походке обрывистость, а мыслям – лихорадочность. Зоя ещё раз сжала и разжала кулаки. Сжать вышло легко, разжать – куда сложнее. Ногти впились в ладонь и не хотели отпускать плоть, мышцы словно свело судорогой.
Зоя была в гневе. Она всё шла и шла, пробиралась сквозь сгущающуюся пелену ненависти, опустив глаза, согнув шею, сгорбившись, почти припадая к земле, – лишь бы не позволить частым фонарям отразиться в лихорадочно блестящих глазах, лишь бы не поддаться этому рычащему, прыгающему ощущению, что она сейчас как гепард на охоте. Если кто попадётся под горячую руку – будет разорван без колебаний.
Дверь бара слева открылась. В ночь выскользнули щупальца музыки, мгновение проторчали на холоде и разочарованно втянулись обратно в душный тёмный холл, запертые дверью. Под вывеской остались стоять трое мужчин. Они, ошалело моргая на морозе, громко переговаривались и теряли рукава курток, раз за разом пытаясь натянуть их на мускулистые руки. Компания грузно спустилась по крутым ступенькам на тротуар, заботливо поддерживая друг друга за плечи – будто бы помогая, но на самом деле только мешая обрести ускользающее равновесие.
– Эй, красотка, – голос звучал снисходительно и обманчиво доброжелательно. – А что такая красивая девушка делает ночью совсем одна? – К вопросу добавился протяжный фальшивый свист.
Зоя с жадным интересом оглядела тусовщиков. Уже давно не студенты, всем явно за тридцать. Они были очень похожи друг на друга – может, из-за чёрных болоньевых курток и толстовок, почти одинаковых коротких стрижек под машинку, оттопыренных ушей и густой щетины на подбородках. Кричал самый высокий и самый массивный, видимо, размер придавал ему веса и смелости в глазах товарищей.
Гнев требовал выхода. Рвал изнутри грудную клетку, затрудняя дыхание, и молил о том, чтобы Зоя выпустила его на свободу. «Только дайте мне повод, – подумала она. – Пожалуйста, дайте мне повод!»
Руки начали гореть от прилива магии, а в пальцах появилась знакомая щекотка.
– Чего ты тут одна бродишь?
– Компания не нужна? Можно с тобой познакомиться?
– Нельзя таким красивым девушкам по ночам ходить без кавалеров.
Каждую фразу они щедро сдобрили хихиканьем – таким маслянистым, что на нём можно было поскользнуться.
Зоя довольно ухмыльнулась, обнажая зубы. Она дрожала – от предвкушения.
Пикаперы, то ли спьяну, то ли в полумраке, кажется, приняли кривой оскал Зои за улыбку и, тыкая друг друга локтями и посмеиваясь, двинулись навстречу.
– Ко мне или к тебе, а? – ласково спросил громила.
– Поедем, красотка, кататься, давно я тебя не катал, – пропел другой.
Зоя одобрительно кивнула. Такой повод её устраивал.
– Ещё шаг – и ты сильно об этом пожалеешь, – хрипло произнесла Зоя.
Мужики загоготали. Будь они трезвее, вероятно, в них проснулся бы отголосок древнего животного инстинкта самосохранения, но сейчас алкоголь и бессонная ночь притупляли их чувства.
– Милашка с зубками!
– А давай ты это в койке повторишь?
– Шкурам только в койке и можно болтать…
– Но там у неё рот будет занят! – Мужики загоготали.
Зоя втянула воздух сквозь зубы.
– Заткните рты, мудачьё сраное! И бегите, пока я позволяю.
– Ненормальная сука!
«Ты не представляешь насколько!»
Гнев, который так долго распирал грудь, она наконец‐то спустила с поводка. Зоя слегка отвела руки назад, сгибая в локтях, и с наслаждением позволила магии свободно литься из ладоней, складываясь в причудливые плетения.
На автомате прошептала заклинание отвода глаз. От медиаторов оно не укроет, но от взгляда и слуха случайных прохожих защитит. Усилием воли она растянула наспех сотворённую лёгкую завесу на троих мужчин. Люди бывают очень громкими, когда им больно.
– Мальчики, последнее предупреждение: если хотите уйти отсюда на своих двоих, пошли вон.
– Может, лучше заткнёшься и отсосёшь? – насмешливо поинтересовался один из мужиков, вразвалочку подходя ближе и намереваясь положить руку на голову Зое.
– Умолкни, – брезгливо велела она и указала пальцем на говорящего.
Его ноги в красных ботинках взметнулись вверх, отчаянно пиная воздух, а мужик захрипел, пытаясь стянуть что‐то с шеи. Зоя повернула кисть, и невидимая удавка затянулась ещё сильнее.
– Что за?..
Остальные пикаперы вмиг потеряли уверенность, блеяли матом и растерянно переводили взгляд с Зои на друга.
Мужик вяло болтался в воздушной петле, сопротивляясь магии, и наконец Зоя позволила ему кулём свалиться на тротуар.
Когда она медленно обвела взглядом оставшихся пикаперов, они попятились. Один дошёл до каменной стены на другой стороне улицы, упёрся в неё спиной и затравленно заозирался, ища пути отхода. Их не было. Зоя медленно приближалась, как хищник, настигающий жертву. Мужик встал в стойку и приготовился драться. От первого удара Зоя увернулась, на второй выставила щит. Кулак врезался в невидимую преграду. Хрустнули кости. Мужик завыл.
Зоя на мгновение почувствовала укол совести – опять она переоценила человеческую выносливость. Правда, совесть умолкла, как только мощный удар пришёлся ей по шее. Зоя вскрикнула, болезненно дёрнулась и развернулась. Громила на всех парах удирал от разъярённой Зои, видимо, посчитав, что разозлил её ещё больше.
Это была неправда. Зоя просто не могла гневаться сильнее.
Спасающийся бегством громила обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Зоя, разбежавшись, взмывает в воздух, ускоряется и летит параллельно земле, вытянув руки, а её пальто алыми крыльями развевается на ветру. Громила заорал, споткнулся, упал и кувырком прокатился несколько метров по плитке. Зоя настигла его у дерева с облетевшей листвой. Приземлилась, нависла над громилой, простёрла руки и зашептала заклинание.
– Пожалуйста, не надо… Прошу! Пожалуйста! Не надо… Что ты хочешь? Я всё сделаю, всё отдам, только, пожалуйста… – Он всхлипывал, бормотал мольбы и смотрел на Зою ошарашенным взглядом, словно сам не был до конца убеждён, что это происходит именно с ним и в реальности, а не в какой‐то компьютерной игре.
Зоя фыркнула и занесла руку над неподвижной жертвой, растопырив пальцы. Корни дерева со скрежетом взрыли мёрзлую ноябрьскую почву. Извиваясь, они заползали громиле под куртку, ныряли в штанины, пригвождая к земле и впиваясь в плоть, оставляя кровавые борозды, перепачканные землёй. Спустя минуту Зоя вновь провела ладонью над жертвой, освобождая. Громила хрипло скулил и смотрел в небо, что‐то шепча. Его лицо было мокрым от пота и слёз.
Зоя стояла неподвижно ещё несколько мгновений, запахнула пальто и зашагала прочь. На смену гневу пришло опустошение. На тело навалилась усталость. Зоя поняла, что уже долгое время не спала. Чувствовала она себя на редкость погано. Конечно, Зоя давно не ждала, что подобные драки принесут облегчение, но всё равно ощущала непонятное разочарование. Всё осталось по-прежнему. Ничего не изменилось. Хотя голодный зверь внутри свернулся клубочком и затих – Зоя знала, что это лишь на время. Скоро гнев снова будет разрывать её на части, и ей опять захочется уступить ему. Как и всегда.
Телефон коротко завибрировал – напоминание о событии. На экране издевательски замигали две строчки: «Завтрак, дом. 10.00». Зоя чертыхнулась и застонала, запустив руку в волосы.
«Надо было разбить телефон о голову какого‐то из тех мужиков, – подумала она, – глядишь, была бы уважительная причина пропустить дурацкий завтрак с матерью».
Зоя остановилась на углу улицы и вызвала такси. Перед визитом к матери надо было привести себя в более-менее удобоваримый вид, если, конечно, она хотела избежать хотя бы половины уготованных нотаций. А Зоя очень этого хотела.
Перед выходом из квартиры Зоя задержалась у зеркала, задумчиво оглядела себя и распустила собранные в хвост кудри. После удара по шее на белой коже наливался синяк.
Зоя взяла телефон и вызвала первый контакт из списка. Ей ответил бодрый мужской голос. Зоя удивилась: Ник по воскресеньям редко просыпался раньше полудня.
– Привет! – На фоне Зоя расслышала автомобильные гудки и городской шум.
– Ты куда с утра пораньше?
– К твоей матери. Меня пригласили на завтрак, – ответил Ник.
– Ого. – Зоя неприятно удивилась.
Минуту назад у неё созрел коварный план: пригласить Ника составить ей компанию в родительском доме и хотя бы частично переключить внимание матери на друга. Зою насторожило, что её опередили.
– Ты тоже там будешь?
– Да. – Зоя раздражённо кивнула. – Мать настояла на прошлой неделе, чтобы я пришла.
– Супер, давай заеду за тобой! – Ник обрадовался. – Ты дома ещё?
– Только вышла. – Зоя спускалась по ступеням.
– Я рядом. Мчусь! – коротко отрапортовал Ник и отключился.
Светло-зелёный «ниссан-жук» затормозил у подъезда через пять минут. Зоя села на переднее сидение и громко хлопнула дверью. Автомобиль мягко тронулся с места.
– Жутко выглядишь, – вместо приветствия сказал Ник.
– Спасибо, ты тоже, – съязвила Зоя и только через секунду поняла, что это правда.
Ник казался очень уставшим. Волосы, которые обычно каштановыми глянцевыми локонами струились до плеч, сейчас были собраны в неаккуратный пучок. Под классическим пиджаком виднелась мятая белая футболка, на ногах – джинсы и кеды на босу ногу, словно Ник натягивал их в большой спешке. Зоя присвистнула.
– Признайся, тебя ограбили и украли все костюмы от кутюр? Или ты сбегал от таинственной любовницы, к которой внезапно нагрянул муженёк? – Она ухмыльнулась.
Ник поморщился, но всё же улыбнулся.
– Пришлось с утра кое-куда заглянуть. По работе.
Зоя знала, что больше он ничего не расскажет.
– Тебя мама пригласила?
– Нет, мастер Эрто.
Зоя резко повернулась и схватила друга за локоть.
– Эрто? Он пригласил тебя на завтрак к моей маме? Ты сейчас серьёзно? Что он там забыл?
Ник осторожно убрал руку Зои обратно ей на колено.
– Я не знаю.
Зое показалось, что знает. Она настороженно на него посмотрела. Ник с сомнением закусил губу и поскрёб рукой щетину, следя за дорогой.
– Мне это тоже не нравится.
Зоя уже давно не видела Ника небритым. Она подумала, что так ему даже больше идёт.
– Но ты догадываешься, так?
– Ты тоже, я полагаю.
Зоя прислушалась к себе и кивнула. Да, скорее всего, она тоже понимала, что её ждёт на этом завтраке. Зоя собрала волосы наверх, устало откинулась на кресло и прикрыла глаза. Жаль, что нельзя было просто всё отменить и уехать отсюда ко всем чертям.
– Что это такое?
– М-м?
Ник кивком указал на синяк на Зоиной шее. Зоя ругнулась – она совсем про него забыла.
– Попался бойкий пикапер. Я с ним разобралась, не волнуйся, – ровным голосом ответила Зоя, отворачиваясь к окну.
– Опять? – тихо спросил Ник.
– Что опять?
– Ты понимаешь, о чём я. Ты снова… – Ник замялся, подбирая слова.
– Ну давай, продолжай, чего же ты! – с вызовом проговорила Зоя. – Я снова – что? Не смогла держать себя в руках? Накинулась на людей? Подвергла опасности колдовское сообщество? Могла привлечь внимание Министерства? Что – я?
– Все перечисленные пункты, – спокойно ответил Ник, поворачивая на Гоголевский проспект.
– Что ты от меня хочешь, Ник? Чтобы я сидела дома и не высовывалась? Они сами виноваты – полезли ко мне первые. Вот и получили своё.
– Я хочу, чтобы ты перестала кидаться на всех подряд. Хочу, чтобы ты думала, прежде чем влезать в разборки, надо тебе это или нет. Уверен, в подавляющем большинстве случаев ответ будет отрицательным.
– Слушай, хватит меня учить жизни, а? Мне нравоучений от матери достаточно. Не хватало ещё и от тебя… – Зоя махнула рукой и замолчала.
– Я же вижу, что с тобой происходит, – мягко продолжил Ник. – И уже давно. Я тоже по ней скучаю. Она была моим лучшим другом. Ты знаешь.
Зоя стиснула зубы. Это было правдой. Она бы не познакомилась с Ником, если бы не Влада.
– Мне тоже её очень не хватает. – Ник не отводил взгляда от лобового стекла. – Мне тоже порой хочется рвать и метать. Только вот – поправь меня, если я не прав! – разве это помогает? Разве станет от этого лучше?
– А от чего станет? Давай, раскрой мне секрет своего дзена!
Ник промолчал, внимательно следя за дорогой, потом продолжил:
– Точно не от того, что ты сломаешь пару костей невинным людям.
– Невинным? – хохотнула Зоя. – Ты бы их видел! Зуб даю, что какие‐нибудь насильники…
– Я вот что хочу сказать… Я не думаю, что она была бы этому рада. Я не думаю, что Влада бы этого хотела: чтобы ты годами себя изводила и пыталась утопить тоску в уличных драках.
– Она ничего из этого не хотела! – рявкнула Зоя. Шумно выдохнула, успокаивая бешено стучащее сердце.
Автомобиль въехал во двор и остановился у красивого белого дома с каменным фасадом светло-коричневого цвета. Первый этаж элитного комплекса в Филипповском переулке украшали колонны. Зоя заметила припаркованный у дома серебристый «мерседес». Значит, мастер Эрто уже приехал.
– Почему ты не исцелилась?
Зоя снова распустила волосы, сердито и резко тряхнув куд- рями.
– Ты когда в последний раз спала? Ты на нуле, что ли? Давай помогу. – Он протянул руку к Зое.
Она увернулась.
– Не надо!
– Хочешь, чтобы сегодня мы ещё и это обсуждали за завтраком? Твои вечные уличные стычки и неспособность постоять за себя?
Зоя резко выдохнула и закатила глаза. Она понимала, что Ник прав.
– Ладно, – процедила она сквозь зубы. – Колдуй, – Поймала насмешливый взгляд друга и добавила, смотря в потолок: – Пожалуйста.
Ник усмехнулся и мягко провёл ладонью по волосам Зои, едва коснувшись её затылка. Она ощутила знакомую щекотку, холодок – и запах мяты. Магия Ника всегда пахла мятой.
– Спасибо.
Они молча сидели в машине ещё минуту.
– Готова идти?
– Нет, – честно ответила Зоя. – Хорошо, что ты будешь рядом.
Ник взял подругу за руку и крепко сжал. Зоя сжала в ответ, впитывая кожей тепло Ника.
– Ладно, идём. А то я окончательно расклеюсь, – слегка сиплым голосом сказала Зоя, отпуская руку Ника. – В конце концов, это просто завтрак. Что может пойти не так?
Из родительского дома Зоя съехала много лет назад, но её мать, степенная колдунья из старинного рода, по-прежнему считала нужным опекать её. Зое порой казалось, что в глазах матери любой её жизненный выбор был неправильным и опрометчивым, кроме единственного – дружбы с Владой.
Зоя помнила, как изменилось лицо матери три года назад, когда она рассказала последние новости. Восстание захлебнулось. Его лидеры повержены.
Зоя помнила, как мать на неё тогда посмотрела – невидяще и так горько, словно оплакивала родную дочь. Но читалось в её взгляде ещё кое-что, помимо горя и тоски, – разочарование. Казалось, она сожалела о том, что Зоя так и не примкнула к Легиону и на неё, в отличие от Влады, охоты не было.
Они никогда это не обсуждали: мать ничего не говорила, а Зоя боялась спрашивать. Может, потому что сама дико, неистово жалела о том же.
Мать встретила их на пороге.
– Николя, дорогой мой! – Она расцеловала Ника в обе щеки. – Проходи в гостиную, чувствуй себя как дома! Андреа сегодня приготовила изумительные круассаны! Сейчас будем пить чай!
– Аделия Владимировна, прошу прощения за мой внешний вид. Сегодня я совсем не одет к завтраку, – виновато сказал Ник, пытаясь спрятать за Зоей голые лодыжки.
– О, перестань, что ты! Ты всегда прекрасно выглядишь! Просто сегодня твой стиль – нарочитая небрежность! – Она засмеялась. – И сколько раз тебя просить, милый? – В голосе матери звучала укоризна, а ещё сталь. – Адель! – Она ненавидела любые намёки на возраст и тратила львиную долю магического резерва на заботу о внешности.
Сколько лет матери на самом деле, не знала даже Зоя. Она сомневалась, что и отец знал, в каком возрасте сто пятнадцать лет назад взял в жёны юную красавицу Аделию. Но и сейчас мать оставалась очень красивой. Ей с трудом можно было дать больше тридцати пяти. Чёрные волнистые волосы были гладкими и блестящими в любое время дня и ночи, словно мать ежечасно обновляла укладку в салоне. Она никогда не собирала их в причёску, и её локоны смоляной лавиной ниспадали до поясницы. Несмотря на кулинарные изыски горничной, мать имела тонкий изящный стан. Когда она устраивала приёмы и суаре в своих гостиных, то надевала струящиеся шёлковые платья, которые подчёркивали её идеальную, по мнению глянцевых журналов, фигуру. Как водится, глаза выдавали возраст, но не морщинки, как это бывает у людей, а взгляд. Когда мать радовалась и смеялась, глаза продолжали смотреть на мир холодно и безучастно, словно всё давно знали, словно всё уже видели. А может, так оно и было на самом деле.
– Зоя, милая, иди в ванную и приведи себя в порядок! Выглядишь так, будто… В общем, неважно. Поторапливайся, у нас сегодня важный гость, не нужно заставлять себя ждать, – бросила через плечо мать, уводя Ника в гостиную.
Гостиная была гордостью матери, она начала обставлять её ещё до первой революции. С потолка свешивались две хрустальные люстры. Когда мать того желала, лампочки сменялись на настоящие свечи и потолок мерцал десятками огней. На стенах гордо изгибали бронзовые шеи парные подсвечники. Отполированный до блеска паркет покрывали бордовые шёлковые ковры ручной работы. На нём стояли диван с изумрудно-зелёной обивкой и коралловыми подушками, бордовая софа и два кресла, украшенные этническими узорами, а между ними – низкие деревянные столики с резными ножками и окантовкой из яшмы. Мать рассказывала, как перекупила их то ли у какого‐то графа, то ли у князя в начале прошлого века. У стены стоял салонный двухметровый рояль, выполненный в стиле ар-деко из белого дерева. Окно было распахнуто, и лёгкий тюль цвета слоновой кости трепетал, дотягиваясь кисточками до высоких вазонов с фикусами.
Гостиная всегда казалась Зое совершенно виртуозной и гармоничной, но при этом она не могла высидеть здесь и пары часов. Эта комната с самого детства Зои чётко ассоциировалась с мамиными бесконечными друзьями – или просто высокопоставленными колдунами, с которыми мать намеревалась подружиться. В гостиной всегда пахло чужими духами, звучала медленная музыка и гремели споры о политике и жизни. В основном о той, что была до революции.
Когда Зоя вошла, в гостиной протекал тихий неспешный разговор, перемежающийся хрустальным смехом матери. Завтрак проходил неформально – гости сидели в креслах, мать расположилась на софе. Столик был уставлен белым фарфором: заварник, чашки, вазочки с джемом и вареньем, молочник, тарелочки с маслом и блюдо с круассанами. Горничная аккуратно разливала чай.
– И представьте только, любезный Эрто, я говорю Корнелии: «Дорогая, прошлая презентация твоей книги привлекла недостаточно внимания, что ты в этот раз собираешься устроить – ледовый каток на крыше небоскрёба в Сити?» А она отвечает, что до неё так уже делали, причём не колдуны. Корнелия рассказывала, что гости того мероприятия были в восторге. Называли виновника веселья кудесником, мол, устроил не просто шоу, а настоящее волшебство! Забавно, правда? Люди думают: чтобы творить волшбу, достаточно иметь много денег и связей… О, Зоя, ну наконец‐то! Мы тебя уже заждались.
Мать говорила ласково и мило улыбалась, похлопала по софе, приглашая сесть рядом с ней.
Эрто поднялся с кресла и поцеловал руку Зои, которую она протянула.
– Великое человеческое заблуждение! Ведь деньги – это далеко не всё, правда, милая Адель? Магия – это привилегия, магия – это нечто за гранью человеческого понимания. Когда чародейство будет низвергнуто до столь простых материй, мир окончательно рухнет в тартарары. Зоя, а вы как считаете?
Эрто цепко посмотрел на неё, словно готовясь запечатлеть и сохранить в памяти каждое сказанное слово.
Предводитель дворянства мастер Эрто тоже выглядел весьма молодо для своих лет – а их, насколько догадывалась Зоя, сосчитать было сложно. Одет, как и всегда, в отглаженный дорогой костюм, по случаю раннего завтрака – светло-серый, под пиджаком – белая рубашка в серую клетку. Эрто весь был каким‐то пепельным: седые коротко стриженные волосы, серебро едва заметной щетины на маленьком подбородке, угольные глаза под нависшими бровями. Лоб и виски испещрены морщинами, нос прямой, чуть нависающий над тонкими бескровными губами. Когда Зоя бродила по городским улицам и кидала взгляды на плакаты и билборды, где красовались лица политиков всех мастей, она каждый раз удивлялась их поразительному сходству с Эрто. Нет, не внешностью, а чем‐то более глубинным, подсознательным, что проглядывалось в мимике. Когда Эрто улыбался, на щеках и подбородке образовывались лукавые ямочки, а вокруг глаз собирались морщинки, словно со всего лица ручейками стекая к вискам. Если глаза матери, тоже будучи старыми, говорили о том, как много она знает, то взгляд Эрто показывал, как много он может рассказать и как многому может научить. Мастеру Эрто хотелось верить, хотелось довериться.
Правда, Зоя уже знала, к чему это могло привести.
– Мастер, в такую рань я ни о чём думать не в состоянии, – мрачно отшутилась Зоя, под неодобрительным взглядом матери забираясь с ногами на диван и отхлёбывая кофе.
– Тогда позвольте мне развить мысль. Даже самая длинная шея у пуделя не сделает из него жирафа. Даже если пловец научится задерживать дыхание на три минуты, он не сравнится с дельфином. Если человеку взбредёт в голову, что он может приблизиться к богу, он вознесётся под самое солнце и сгорит, подобно печально известному Икару. Даже самые большие деньги не дадут людям прикоснуться к чародейству – лишь к его жалкому ограниченному подобию.
Зоя мысленно закатила глаза. Она отсчитывала минуты до момента, когда будет достаточно вежливо сослаться на неотложное дело и уйти. Зоя покосилась на Ника. Тот умудрялся так удачно кивать в нужных местах, что складывалось ощущение активного участия в беседе, хотя он не проронил ни слова.
– Согласна с вами абсолютно, любезный! – с придыханием ответила мать. – Ещё чаю, может быть? – Она повернулась было к Андреа, чтобы дать указание, но Эрто лёгким взмахом руки остановил её.
– Спасибо, дорогая Адель, но я пока воздержусь. Круассаны бесподобные, благодарю за прекрасно проведённое утро! Что может быть чудеснее, чем начинать день в такой компании? – Он поднялся и поцеловал руку гостеприимной хозяйки.
– Ой, ну что вы, что вы! Вы же знаете, что двери нашего дома всегда открыты для вас! – Мать всплеснула свободной рукой.
– За что я, ваш покорный слуга, бесконечно благодарен. А теперь я бы очень хотел поговорить с Зоей. Наедине, если можно. Вы не против?
Зоя насторожилась и краем глаза заметила, как с Ника вмиг слетела его умиротворённость.
– Конечно, она не против! – воскликнула мать. – Зоя, дорогая, проводи нашего гостя в кабинет.
Зоя кивнула, назло матери допила остывший кофе и только после этого прошла в бывший кабинет отца, совмещённый с библиотекой. Пока тот был жив, Зоя часто проводила здесь время, играя в прятки и дурачась среди высоких массивных книжных шкафов с – как ей тогда казалось – миллионами толстенных книг, половина из которых была такой древней, что могла развалиться от одного неосторожного прикосновения.
Зоя прошла в центр комнаты, развернулась к Эрто и сложила руки на груди, выжидающе глядя на мастера. Тот аккуратно закрыл за собой дверь.
– Может, присядем? – мягко предложил он. – Я бы не хотел, чтобы наш разговор проходил в напряжённой обстановке.
Зоя равнодушно пожала плечами и села в кожаное кресло, Эрто разместился напротив.
– Зоя, для нашего содружества наступили печальные времена. Мы терпим поражение за поражением. Мы слабеем, когда противник…
– Мастер Эрто, я вас прошу. – Зоя поморщилась. – Пожалуйста, давайте ближе к делу. У меня совершенно нет времени выслушивать эту чушь.
– Позволю себе напомнить, – Эрто вонзил в неё острый взгляд угольных глаз, – то, что ты зовёшь чушью, есть причина тому, что Влада…
Зоя вскипела моментально, словно кто‐то поставил на огонь чайник с водой на самом донышке.
– К делу, мастер, – сухо обронила она.
– Легиону повстанцев нужны новые колдуны и ведьмы – свежая кровь. Сильные, молодые, из благородных семей. Те, которые осознают свой долг перед содружеством. И те, которые…
– Я всё ещё не совсем понимаю, куда вы клоните, мастер.
– Я думаю, вы лукавите. Легион нуждается в вас, милая Зоя. В вас столько энергии. Буйной, разрушительной, поистине ведьмовской – я лишь предлагаю направить её в верное русло. Я наслышан о ваших, – он усмехнулся, – подвигах на улицах города. Вас многие называют уже чуть ли не городским мстителем.
«Кто называет?» – хотела спросить Зоя, но не стала. Как будто ей не было плевать на светские сплетни!
– Этой ночью произошла трагическая гибель одного из наших людей. Прекрасный молодой колдун, очень перспективный. Августин Чернышёв – может быть, вы встречались где‐то.
Определённо встречались – Зоя припоминала его вечно насмешливый взгляд свысока, – но близко не общались. Всё равно ей было жаль парня.
Эрто продолжал рассказывать, казалось, его не тревожило молчание Зои:
– Он был исследователем. Копался в старинных книгах – примерно как ваш отец, изучал теорию магии. Он не был воином, не был солдатом. Он не хотел сражаться, хотел заниматься наукой.
Зоя вопросительно выгнула бровь.
– Этой ночью выродки из Министерства нашли его. Простите, что говорю это вам, памятуя вашу… потерю, но я должен это упомянуть. Августин был растерзан каменными псами.
На миг стены в кабинете сомкнулись и разъехались обратно. Зоя глотнула воздух и порадовалась, что сидит.
– Мне должно быть это интересно?
– Августин мёртв, но наше дело ещё живо. У содружества есть свои козыри в рукаве. И как только вы дадите понять, что мы с вами смотрим в одном направлении…
– Если я не ошибаюсь, у нас уже был подобный разговор, и я сказала…
– Я помню, что вы мне тогда сказали, уважаемая Зоя. – Эрто улыбнулся. – Вы были в трауре.
«Была?»
– Зоя, если не ради себя, если не ради содружества и всего магического народа, то хотя бы ради неё! Хотя бы ради Владиславы…
Зоя вскочила с кресла и сжала кулаки.
– Хватит! Довольно!
– Влада отдала жизнь ради содружества и своего народа! – Эрто повысил голос.
– Довольно, – сипло прошептала Зоя. – Вы не можете…
– Я знаю, что вы были очень близки, – мягко и доверительно произнёс Эрто.
– Близки? – Зоя вскинула голову и со злобой уставилась на невозмутимого Эрто. – Она была мне ближе чем сестра!
– Да, конечно, – согласился он. – И именно поэтому я считаю, что вам нужно подумать над моим предложением. Влада бы этого хотела…
– О, сегодня вы уже второй, кто говорит мне, чего хотела бы Влада, – яростно засмеялась Зоя. – А давайте я вам расскажу, чего она хотела. Она хотела жить в мире и спокойствии. Она не хотела этой дурацкой войны. Она не хотела уходить так, словно…
– Как вы думаете, – внезапно совершенно спокойно спросил Эрто, – какую роль играла Влада в Легионе?
Зоя осеклась.
– Она была одним из лидеров Пятого восстания. Но вам это и так известно. Это же вы её не защитили и…
– Ошибаетесь, милая Зозо. Владислава стояла у истоков Легиона, более того, это она его организовала.
– Бред! – безапелляционно отрезала Зоя, мотнув головой.
– Да ну? – Эрто лукаво блеснул серебром глаз. – Уверены?
– Уверена, – твёрдо ответила Зоя, стараясь не обращать внимания на холод, который ртутной змеёй пробирался по её позвоночнику.
– Как скажете. В любом случае помните, что моё предложение в силе. Так что, если решите его принять, – просто позвоните. Мой номер у вас есть. – Эрто поднялся, степенно дошёл до двери и обернулся напоследок. – Не у каждого, Зоя, есть шанс продолжить дело близкого человека. Не у каждого есть шанс отомстить. По-настоящему, а не устраивая беспорядочные дебоши на улицах. У вас этот шанс есть. Не упустите его.
Когда Эрто закрыл за собой дверь, Зоя рухнула обратно в кресло, закрыла лицо руками и заплакала.
Глава 3
Битва вожаков
Выпей – может, выйдет толк
Обретёшь своё добро
Был волчонок – станет волк
Ветер, кровь и серебро.
Мельница. Оборотень
На огромной арене заброшенного и позабытого много лет назад цирка пахло сухой древесиной, овсом и шерстью. Алиса остановилась на входе, вдыхая аромат. Кто‐то настойчиво толкнул в спину, мол, нечего путь загораживать. Алиса понятливо подвинулась и пропустила группу людей – пятеро парней и девушек, шумно переговариваясь и не обращая на Алису никакого внимания, прошли по узкому проходу между рядами, поднялись по лестнице в зал и принялись рассаживаться. Оставалось много пустых мест – цирк был рассчитан на количество людей в десять раз больше того, что ожидалось сегодня.
Когда‐то здесь пахло сахарной ватой, гремел оркестр, звучал детский смех, краснели носами клоуны, дышали огнём факиры и ревели медведи в цепях. В начале нулевых цирк закрылся на ремонт, который так и остался лишь в передовицах газет и в предвыборных программах депутатов. Сейчас в цирке бродили блогеры, жаждавшие снять эксклюзивный контент, ночевали бездомные собаки и устраивали сходки анималы. На одну из таких и явилась Алиса.
Народ постепенно собирался. Вскоре Алиса поняла, что прятаться в тени прохода смысла нет, и медленно пошла вдоль трибуны, высматривая свободное место. За годы заброшенности зрительский зал понёс значительные потери. На первых трёх рядах зияли пустоты и торчали из крошащегося цемента штыри, на которые когда‐то крепились кресла. Алиса поднялась по узким ступеням на четвёртый ряд. Уселась в пыльное бархатное кресло, повесила чёрную кожанку на спинку, вытянула ноги и задумчиво подпёрла ладонью подбородок. До начала сходки оставалось полчаса.
В рваных полосках света от высоких прожекторов, угнездившихся под куполом, кружилась пыль. Запах цирка напоминал Алисе о родном деревенском доме, уютный полумрак и разноголосые разговоры убаюкивали. Алиса не спала уже почти сутки. Вылетая на рассвете из Мурманска, она надеялась уснуть, но взбудораженная предстоящей битвой кровь не дала даже задремать, и все два часа полёта Алиса наслаждалась ритмичным писком игры на планшете ребёнка и радостными воплями после очередного победного раунда.
Вскоре в цирке стало шумно и весело. Люди приходили в одиночку, люди приходили семьями: бабушки, дедушки были в та- ком же взбудораженном воодушевлении, как и их внуки. Алиса вслушивалась в раскатистый смех, мягкий звон стекла и шипение пенистого пива, кощунственно проливавшегося на пол из жестяных банок. Последний звук Алисе понравился. Она даже почти всерьёз подумала о том, чтобы присоединиться к гуляющей молодёжи.
– Привет! – Её опять толкнули. В этот раз робко в плечо.
Алиса подняла голову и оторвала руку от подбородка.
– Привет!
Парень, не спрашивая разрешения, сел на соседнее кресло.
– Как тебя зовут? – не зная, что ещё сказать, спросила Алиса.
– Лёша, – охотно представился тот. – А тебя?
– Алиса.
– Будешь пиво?
Алиса на секунду замешкалась, но кивнула. Пара градусов не помешает. Бабушка всегда говорила, что в ней недостаточно задора для хороших драк.
– Супер, я мигом тогда! – Лёша кому‐то свистнул, махнул рукой и полез через кресла к задним рядам, где компания парней и девушек сгрудилась вокруг походного холодильника.
Вернулся Лёша с двумя банками пива. Открыл одну и протянул Алисе. Затем медленно повернулся на месте, оглядывая заполнившиеся трибуны.
– Так, Тигров вижу. Рыси, Быки, Зубры… Не вижу Зубров… А, вон они, в углу, рядом с Росомахами. А мои вон там сидят, у прохода. Ну вот, все на месте. Значит, скоро начнётся. – Он открыл вторую банку и шумно отхлебнул пенку. – Я тебя раньше не видел. Как такое может быть? – Лёша сощурился, изучая Алису. – Ты издалека?
– Из-за полярного круга.
Алиса не знала, как ей объяснить своё многолетнее отсутствие – бабушка на этот случай инструкций не выдала, – и терзалась, делясь даже крупицами информации о своей жизни.
– Ого! Как тебя туда занесло? – Лёша округлил глаза и сделал многозначительную паузу, но Алиса притворилась, что приняла его вопрос за риторический.
Лёша выждал минуту и продолжил, ничуть не обидевшись:
– Я не знал, что кто‐то из клана живёт не в Москве. Ты к нам надолго? Или на выборы приехала? Обидно, наверное, в такую даль приезжать ради десяти минут. Чёртов церемониал! И так понятно, чем всё закончится! Эх, вот раньше были выборы так выборы! Мне дед рассказывал, бои могли часами идти!
– Так, может, и сегодня так будет?
– Да не-е, – рассеянно протянул Лёша, высматривая кого‐то на соседней трибуне. – Откуда ж претендентам взяться? Кто против Серёги пойдёт?
– Как тогда Зрячего выберут? – Алиса растерялась.
– Наверное, Чредимый решит. – Лёша пожал плечами.
Трибуны вдруг умолкли. На арену вышел лысый старик с длинной седой бородой, одетый в кожаное чёрное пальто, потёртое от времени. Старик шёл медленно, с достоинством, пыль на арене под его шагами взметалась в воздух и, кружась, оседала обратно. Старик был высок и худ, со впалыми щеками и тонкими, почти бескровными губами. Светлые глаза его были глубоко посажены, широкий высокий лоб испещрён морщинами. Белые кустистые брови, угрожающе сведённые к переносице, козырьком нависали над глазами. Старик остановился ровно в центре и обвёл выжидающим взглядом трибуны.
– Кто это? – шёпотом, хотя старик не мог услышать, спросила Алиса.
– Руслан же! Наш Чредимый. – Лёша удивился. – Глава Вепрей. Ты спрашивай, если что! Я тут всех знаю.
Алиса благодарно кивнула и вновь почувствовала тревогу – абсолютно сейчас ненужную. Она знала, что делать, она давно к этому готовилась. Всё пойдёт по плану, всё пойдёт своим чередом. Так, как должно быть. Лишние переживания сейчас абсолютно не нужны.
– Братья и сёстры! Ровно девять дней назад к Зверю ушёл наш вождь. Виктор Бурый правил кланом шестнадцать лет. Он пал на поле боя, как и подобает истинному правителю. Он погиб, защищая свой клан. Вместе с Виктором в небесные чертоги Зверя отправился и наш Зрячий – Тимур Белый. На девять долгих дней клан остался без вожака. Девять долгих ночей мы были потеряны. Утрата велика – мы лишились того, кого звали отцом и старшим братом. Того, кто был для нас светочем в непроглядной тьме. Девять дней мы оплакивали потерю, скалили зубы и точили когти. Девять дней мы выжидали. Но жизнь не стоит на месте. Как утро приходит на смену ночи, так и наш клан двинется дальше. Время траура прошло. Настала пора выбрать нового вожака, который поведёт клан к будущим свершениям и победам.
Трибуны громогласно завопили, соглашаясь с каждым словом Руслана.
– Традиционно я приглашаю выйти сюда каждого, кто готов испытать свои силы в битве вожаков. Каждый род имеет право выставить своего кандидата. Как Чредимый, я обещаю, что бой будет честным.
Алиса слушала, не в силах шевельнуться. Ноги онемели и стали неподъёмными, и Алисе казалось, будто сдвинуть их сможет разве что танк. Биение сердца гулко доносилось сквозь шум, туманом застилавший сознание.
На арену, подбадриваемый криками с трибун, вышел крепкий черноволосый парень. Бабушка постоянно повторяла: оцени обстоятельства, и тогда сможешь выиграть битву ещё до того, как она начнётся. Главный претендент на победу был старше Алисы, может, на несколько лет. От Сергея веяло непробиваемой уверенностью. Походка – плавная и твёрдая, широкие плечи – расслабленные, словно Сергей был в своей вотчине, чувствовал себя в комфорте и безопасности. Тёмные волосы топорщились бы упрямыми вихрами, если бы он не уложил их гелем. Кожа казалась бронзовой в тусклом свете прожекторов. Он был одет в синие джинсы и простую чёрную футболку, которая открывала могучие загорелые руки. Сергей не выглядел опасным, яростным или свирепым противником, от которого хвост поджимается. Он был притягательным, даже очень, – в любом другом месте Алиса бы с радостью обменялась с ним номерами телефонов.
– Привет, друзья! – звонко и громко крикнул он. – Меня зовут Сергей. Вы меня знаете. – Раздался приветственный свист, кулаки радостно застучали по спинкам передних кресел. – Со многими из вас я не раз плечом к плечу стоял в бою. Вы – мои люди. Мы вместе сражались, вместе кутили, вместе провожали павших к Зверю и вместе любили. – Он подмигнул, и с трибун послышался женский разномастный смех. – Мой отец сделал многое для клана. Я клянусь идти по его стопам и отдать свою жизнь за вас. Во имя Зверя! Я хочу испытать себя в битве вожаков. По праву наследника Бурого рода я хочу избраться в лидеры клана.
Опять свист и восторженное улюлюканье. «Кажется, этот парень – местная рок-звезда». Алиса обернулась и оглядела зрительский зал. Анималы радостно переглядывались, громко переговаривались, повсюду шипели банки с пивом. Алиса ощутила исходящее от окружающих предвкушение чего‐то таинственного, весёлого, торжественного. Сама она тоже была в предвкушении, но ничего весёлого в нём не наблюдалось.
Сергей стоял, перенеся вес на одну ногу, а на его лице играла лёгкая улыбка. Он повернулся к восточной трибуне, где, видимо, собрались его друзья – именно оттуда Алиса слышала больше всего радостных поддерживающих криков, – и весело произнёс что‐то одними губами, выразительно двигая бровями. Вероятно, он сказал что‐то очень остроумное, потому что трибуны вновь взорвались смехом и кто‐то оглушительно засвистел.
– Ну вот, я же говорил, – со смесью гордости и разочарования произнёс Лёша.
Гул нарастал, разговоры становились громче. Анималы понимали, чем закончатся выборы, и хотели быстрее завершить формальную часть, чтобы перейти к кутежу и поздравлениям.
Руслан кашлянул, вновь призывая трибуны к молчанию, и заговорил:
– Я повторяю свой вопрос! Кто готов бросить вызов судьбе и сразиться с Сергеем Бурым под очами Зверя? Если среди присутствующих есть такой анимал, пусть выйдет он на арену и примет бой либо же подчинится исходу выборов и замолчит навеки!
Алиса сделала пару судорожных глотков пива и кивнула сама себе: пора!
– Мне надо отойти, – зачем‐то напоследок сообщила она Лёше.
– Братья и сёстры, следуя завету Зверя, я объявляю…
Алиса поднялась и перемахнула через ограждение. Как только кеды коснулись песка, разговоры разом притихли. Все замолкли, и казалось, что анималы смотрели ей вслед, словно каждый размышлял, как именно он смог бы вонзить когти или вгрызться клыками в её спину. «Глупости! – Алиса заставила себя не оборачиваться. – Я одна из них».
Сергей постарался скрыть изумление, но его выдавали взметнувшиеся брови, которые стремились переселиться со лба на макушку.
Алиса решительно подошла к Руслану. Тот, казалось, вовсе не удивился новоприбывшей, лишь хмыкнул в седую бороду.
– У нас сегодня гости? Вот так сюрприз! Как зовут тебя, милое дитя?
– Я Алиса из Серого рода, – громко, чтобы слышали все, сказала она.
– Опа-на! – Руслан развеселился и хлопнул в ладоши. – Неужто сама внучка Лидии к нам пожаловала?
Алиса кивнула.
– Ну и что ты тут забыла, дорогая серая волчица Алиса? Заглянула на чай?
Алиса опять кивнула
– Бабка‐то твоя жива ещё? – проскрипел Руслан. – Сколько лет прошло? Пятнадцать, что ли…
В третий раз подряд кивать Алисе показалось глупостью, и она с силой заставила себя разжать напряжённые челюсти.
– Шестнадцать.
Руслан хмыкнул, оценивающе её оглядывая.
– Итак, серая волчица Алиса решила поучаствовать в нашем милом междусобойчике? – участливо спросил он. – Проходи, не стесняйся. Чего как не родная?
Тишина стала ещё отчётливее, взгляды – пронзительными и колючими. Алиса набрала в грудь больше воздуха. В голове было так мало мыслей, что они носились от одной стороны черепушки до другой, умудряясь врезаться друг в друга, как частицы в адронном коллайдере.
Наконец Алиса вспомнила, что должна сказать.
– Я хочу испытать себя в битве вожаков. По праву наследницы Серого рода, которое мне завещала моя бабушка, а ей передала Серая волчица. Я хочу баллотироваться в лидеры клана.
Тишина сузилась до тончайшего острия иглы, которое несколько долгих мгновений приближ
