Оглавление

Глава 1. Мелочь, а (не) приятно

«Подарок, сделанный своими руками — не для всех желанное явление. Но в этот раз всё само шло в руки: и материалы, и хорошая идея, и настроение творить. Почему бы не попробовать? К тому же, вот-вот наступит долгожданный отпуск, и можно будет заниматься творчеством хоть каждый день».

С этими мыслями я увлечённо орудовала кистью и клеем. Знала бы, каким именно творчеством мне предстоит заниматься в этом отпуске…

В своей безразмерной футболке с витиеватым логотипом какой-то металл-группы, в пёстрых штанах с ни к чему не подходящими глупыми растительными рисунками, с затянутыми в гульку непослушными космами, я придирчиво осмотрела своё изделие — этническую маску, сотворённую не для моего интерьера, а в дар Нгомо Урмису, шаману чернокожего племени из иного мира.

«Никто не догадается, что она сделана не из солидного дерева, а всего лишь из обрывков газет и клея».

Маленькие записки от друзей, регулярно приносимые моим круглобоким котом из иного мира, беспорядочной кучкой бересты валялись на холодильнике. Дома я теперь была не одна даже тогда, когда этот чёрный ушастый наглец в очередной раз растворялся в темноте, чтобы отправиться «котоходить» по другим мирам. И сейчас я знала, что где-то здесь — либо за этим самым холодильником, либо в остывшей духовке, либо на антресоли, возится случайно обретённый домовой, который показывается в виде вечно улыбающегося своим черепом скелета в одеяниях, что плавно колышутся без ветра. Весьма ворчливого и привередливого, кстати.

Однако, сейчас привычных шорохов и ворчания Михаила не было слышно.

«Опять коту компанию в путешествиях по разным мирам составляет, чтобы с другими домовыми посплетничать».

В моём небольшом поселении городского типа, которых много разбросано по стране, вечер, как и лето, неспешно близился к завершению и вталкивал в открытое окно свою тягучую, пряную свежесть. Последние лучи заката пробивались сквозь листву тополей тихого дворика со стандартными площадками и танцевали на старых обоях моего скромного однокомнатного обиталища. Угол одной из стен квартирки был художественно ободран котом — мало ему, видите ли, когтеточки. К переклейке обоев, как и к другим масштабным бытовым вещам, которые мне предстояло сделать, нужно было морально и материально подготовиться.

Маска продолговатой формы хитро улыбалась на столе.

Под тихую мелодию из домашних колонок я фланировала туда-сюда, в который раз собирая разваливающийся лохматый пучок на голове, и думала не столько о делах материальных, сколько об эпохе романтических восьмидесятых.

«Такой мощный пласт музыки уплывает вдаль по реке времени! Приличная часть композиций настолько гармонично составлена, что они претендуют даже на какие-то шаманские, что ли. Многослойность ритмов, рифов и семплов, разнообразие, многоголосие… Почему наши родители и их родители слушали так много однообразной ерунды и так мало красоты? Что ж, о вкусах не спорят. А ещё стоит учесть отсутствие интернета в то время и рентгеновские снимки вместо пластинок…»

Открыла холодильник, тоскливо заглянула в него, откусила сырой шампиньон (крупный был, сам напросился!) и вспомнила про давно остывший кофе. Отпила из кружки и откупорила новый пробник духов — люблю заказывать их наугад, так интересней. Собственные странности уже не удивляли, скорее, наоборот, я старалась давать им волю дома и заодно учиться использовать их. Чёткое понимание важности «чудизма» появилось после опыта общения с командой любителей в буквальном смысле помахать шашкой, а так же последовавшего за этим пребывания в мире глупых князей, драконистых кошек и разумных грибов.

«Да, мой опыт много ходить пешком и ездить на всём подряд пригодился при попадании в иной мир, где нас, обычных людей из разных областей, ждали бесконечные угрюмые леса и поля, разные диковинные существа, а так же обучение взаимовыручке, дружбе и выявление собственных талантов. Вспомнишь — вздрогнешь. Но, всё-таки, как приятно… Ай, ладно, хорош воспоминаниям предаваться, надо завершать шедевр этно-стиля. Аромат я пробую новый — для эксперименту и настроения. А поделку доделываю — в ответ на подаренный шаманом кулон в виде круглого выпуклого зеркальца из металла, переданный через моего кота. Тоже самодельный. Мелочи… Насколько важны мелочи? И насколько важно уметь им радоваться?»

С этими размышлениями я выглянула в окно. Хмурясь и не веря глазам своим, уставилась на небо. Затем на маску, лежащую на столе. И снова в окно.

«Спасибо Циолковскому, Вернадскому и другим умным людям за гипотезы о ноосфере, информационном поле, как это ни назови… Вон, оно что вытворяет!»

В чистом небе висело продолговатое облако с просветами, похожими на глазницы, и, так же, как сделанная маска… хитро улыбалось. Запечатлеть на фото поразительное сходство изделия и облака помешало привычное радостное «мыр-р!».

Солидное и уважаемое количество кошачьих килограммов нагло выпало из темноты коридора. Заваливаясь на чёрный лоснящийся бок прямо мне под ноги, оно, как обычно, потребовало еды.

— Эх, Иксятинка, чудище моё ушастое, ты стремишься к форме шара, но достичь этого я тебе не позволю. Ладно, дам корма, но только чуть-чуть!

Икс быстро заглотил предложенное и затоптался вокруг меня, поднимая хвост и бодая ушастой головой.

— Жди гостей. А мы пошли дальше, — беззвучно, но деловито донеслось из-за шкафа.

— Куда это вы собрались, уважаемый Михаил? — спросила я скелетообразного домового. — И каких ждать гостей? Ко мне разве что пожилые соседки за специями зайти могут.

Тишина была мне ответом.

Оставалось надеяться на то, что по возвращению двое моих домочадцев принесут очередное кривое весёлое письмо от счастливых молодожёнов Свата с Анной, чудаковатого шамана, пушистых дракошек и прочих безобразников из иного мира, по которым я так скучаю.

«Да, остаётся только скучать и вспоминать приключения и своё знакомство с Отманом».

Мрачный жнец, в отличие от остальных, старался наведываться лично, когда мог, чтобы поболтать и проверить, как я тут, в своей реальности, поживаю. А так же побродить вместе по закоулкам нашей необъятной страны. Как обычно, он возмущался нехватке парковок для своего чудо-коня огромной кощеевой породы, а я, ориентируясь в незнакомых местах по чуйке, вела туда, куда нужно. Вот, я недоверчиво нюхаю солёно пахнущий, нет, не коралл, а животное, похожее на коралл, обитающее в пресной воде зарождающегося океана. Вот, среди степей кланяюсь камню-указателю-хранителю и поливаю его водой в попытках разглядеть петроглифы. Вот, смотрю северное сияние, кутаясь в тяжёлый плащ жнеца в полёте на его адском коне… И думаю о том, что большинство людей не догадываются, в насколько необъятной, многонациональной, многокультурной стране живут. Порой даже не верилось, что всё увиденное существует вместе, в одном мире.

И, конечно, мой незабвенный кавалер не забывал издеваться надо мной, донимать дурацкими подкатами, опробовать на мне очередные глупые шуточки и обещать, что вот-вот тоже устроит себе отпуск. Работы у жнеца смерти было много, но мы оба не унывали и относились к занятиям друг друга с пониманием.

«Что мы будем делать на отдыхе вместе? Пока не представляю. Но одно знаю точно — мы обязательно навестим хитроумного казака, его хлебосольную жену-оборотня, а так же пропадающего в дремучих лесах шамана с его сердобольными неугомонными тётушками. И всё это непременно должно произойти в чудном заведении с говорящим названием. Не „нахрючиться“ от пуза в Хрючевне — себя не уважать!»

Ребята, вместе с которыми мне когда-то довелось познакомиться с этим заведением, проведя самое странное в своей жизни, но самое чудесное занятие со стальными поющими шашками, а так же попасть в мир, где я потеряла и обрела вновь всё — они все разъехались кто куда и редко поддерживали связь. Это было понятно, у всех своя жизнь. Кто женился, кто детей родил, кто переехал…

А я по-прежнему ходила тренироваться в лес недалеко от дома, в гордом одиночестве. Местные выпивохи уже шарахались, завидя меня с пакетами, убирающую после тренировки чужой мусор. Животные проявляли любопытство, а деревья скрывали от лишних глаз. Я спокойно реагировала на людей, которым было любопытно посмотреть и потрогать стальную подругу шашку и проорать «ой-ся, ты ойся!». Но когда они так подходят постоянно, просто не успеваешь сосредоточиться и позаниматься. Поэтому я с удовольствием брела в глубь нашего леска, пугая ворчливых ежей и выпрыгивающих из-под ног жаб.

Сегодня, после очередного самостоятельного занятия для души и тела, под пенье птиц и скрипучее покачивание высоких сосен на ветру, я доплелась до дома с чувством удовлетворения. И села с телефоном за стол посмотреть новости в интернете. Всё бы ничего, но экран вдруг начал рябить, а вместо картинок почему-то включилось приложение-переводчик. Больше ничего не работало.

— Что ж такое… Постоянно от меня техника «виснет», — я вздохнула, и, ожидая, пока прекратится безобразие, взяла самое большое и сочное яблоко из корзинки фруктов.

В это время на экране появились витиеватые восточные надписи.

«Взломали, что ли?»

— Собираюсь к тебе, — безразлично произнёс переводчик написанную не мной фразу. Отключить приложение и телефон не получалось, и стало даже интересно, что происходит.

«Нормальные люди испугались бы. А ненормальным интересно!»

Арабские надписи продолжали непрерывный путь по экрану.

— Иду за тобой! Иду за тобой! — монотонно повторял голос-робот, этим самым контрастно подчёркивая жуткость послания.

— Что нужно? — устало произнесла я вслух. И вздрогнула, получив ответ на свой вопрос.

— Есть нужно! Пить! Мы голодны, мы идём.

— Кто такие?

— …мы не живы…

Нечто захватило гаджет и не отвечало на требования назвать имена, высыпая на экран кучу неприглядных фактов и угроз.

«Имён не назвали. Следовательно, ничего хорошего эти товарищи не несут».

— Где ты? Мы плохо видим. О! Чуем запах. Иду-у!

На всякий случай я быстро надела шаманское зеркало. Оно звякнуло, этакая мини-версия зерцала от доспеха.

К сожалению, злобный дух исполнил своё обещание — пришёл, и не один. Я не успела подбежать к окну, чтобы закрыть его.

Находящийся в это время в другом мире домовой вряд ли смог бы помочь в борьбе против лезущих в щели старенькой квартиры чёрных густых и вязких теней. Страшное удивление от быстроты происходящего едва не вогнало меня в ступор, но я заставила себя сохранить чёткость мыслей. И схватила первое, что попалось под руку — шашку. Она стояла в ожидании протирки маслом, а сейчас бешено заплясала в руке. Тени отпрянули, но ненадолго. Надолго бы меня и не хватило. Пришлось завертеться волчком, рассекая воздух и боясь пропустить хоть одно прикосновение холодных, цепких и дрожащих мёртвых конечностей. Восьмёрки, резкие перехваты и рассекающие удары получались автоматически, без участия мозга.

«Вот, почему на тренировках нужно тысячи раз повторять одно и тоже движение! Чтоб до автоматизма дошло! Пока что, к своему удивлению, выдерживаю. Что ж это за напасть возникла, а! Вот, бабули-соседки шуму-то обрадуются!»

Со звоном и треском самая большая чёрная тень вдруг врезалась в приоткрытое окно, затем, оказавшись в кухне, в стиральную машинку. Та пошатнулась, но устояла.

Эта загадочная высокая тень сбросила капюшон и спокойно посмотрела на мою бешеную, просто исступлённую фланкировку.

— Железка — это ты верно придумала. Соль в следующий раз посыпь у окон, дверей и зеркал…

— В следующий раз?! Отман! Мне, вот, прямо сейчас твои советы нужны!

Тень, такая неестественная на моей маленькой светлых тонов кухоньке, хмыкнула, не спеша отстегнула от пояса сияющий серп, будто бы вовсе не было никакой суеты вокруг.

— Предупреждал меня домовой про гостей… Но разве про таких?! — рычала я, впадая в бешенство. — Сейчас до тебя доберусь, если не поможешь!

Пот тёк в глаза, но скоростную работу шашки нельзя было замедлить ни на миг.

— Ты это жнецу смерти сказала? — ухмылка спокойного силуэта стала, по обыкновению, хищной. — Лучше пригнись к полу, когда скажу.

— Говори уже!!!

— Ладно. Пригнись.

«Сама скромность и простота в чёрных одеяниях посетила мой дом! Ого, а это зрелище в паре метров от меня пропустить нельзя — каким неуклюжим и громоздким он показался секунду назад, и как сейчас ловко орудует словно улыбающимся изгибом серпа в маленьком пространстве… Владельцам любого клинкового реквизита на загляденье!»

— Яся, что ты так смотришь на меня? — захохотал этот невыносимый человек. Человек ли?

— Хорошее у жнеца настроение, вот что я вижу. Цитата из раннего тебя: «Всё, что вы делаете против меня, прикалывает меня», — проговорила я, оглядывая места, где только что были и испарились жуткие, чересчур плотные тени. — Но, вот, меня это как-то совсем не «прикалывает». Разбитое окно, конечно, жаль, но будем считать это мелочью жизни.

— Всё, Ясь, успокойся, прошу, и не шарь по полу, а то лопну от смеха. Да всё, всё, я забрал несчастные души! Души убийц, что не вспомнят своих имён, даже если бы и захотели их тебе назвать. Попить бы, — буднично сказал жнец, пристёгивая серп обратно на пояс и доставая кошель с ценными старинными монетами. — Извини за окно. Починим.

«Если сокрушить столько теней обычное дело для тебя, то для меня — событие!»

Когда смогла встать на негнущихся ногах после этой второй, непредвиденной домашней «тренировки» и кое-как нащупать бутыль минералки, следующий вопрос жнеца чуть не ввёл меня в ступор.

— Почему у тебя эта бандура в кухне стоит?

Отман, деловито, но осторожно опираясь на стиральную машинку не первой новизны одной рукой и принимая холодный стакан другой, любопытно взирал с высоты своего роста на чудо бытовой техники не первой новизны и на меня. Тоже не первой свежести. Лицо жнеца было абсолютно спокойным и добрым, будто он сейчас не расправился с лавиной неуёмной нежити. Тёмно-каштановые, чуть вьющиеся волосы, собранные в низкий хвост, струились по плечу.

— Тебя сейчас это волнует? — я глянула на многострадальную «стиралку» и поставила шашку на место. — Потому что в ванной она не помещается! Лучше ответь на нормальный вопрос. Кто были эти незваные гости и почему сюда пришли?

— Они разве не сказали, что им нужно? — приподнял бровь ночной гость, снимая тяжёлый плащ и оставляя его стоять, именно не висеть, а стоять в коридоре. — Мёртвые, неприкаянные… Их мучает голод, изнуряющее и сводящее с ума желание побыть хоть на миг живым и что-то почувствовать, ради такого можно страшных дел натворить. Сами себя тут держат, не могут уйти, привязаны к прижизненным мелочам… Домовой же объяснял тебе когда-то, какая жуть делается с теми, кто «не уходит». Иногда, вот, прорываются к кому-нибудь. К кому-нибудь, связанному с колдовством. И хорошо ещё, когда приходят к таким как ты, а не к беззащитным людям, которые не видят их и, вообще, не «в теме». Но, всё же, они обычно тянутся к магическому…

— Поэтому они явились сюда? В собственном доме уже расслабиться нельзя… — насупилась я, разглядывая ременную перевязь на светлой сорочке, что так здорово контрастировала с чёрными глазами и густыми тёмными бровями труженика смерти.

— Скорее всего. На свет твой зелёный, на магию идут. К тому же, ты тут творчество шаманское ваяешь, — прищурился он, и я тут же подумала об облаке и маске. — Кстати, из тебя получается неплохая приманка. Ну, чтобы я побольше за один раз их собирал. И для меня тоже…

— Не начинай свои прибаутки. Приманка? Так, ты теперь на меня мертвяков беспокойных выманивать будешь? — посмотрела я вверх, на красивое бессовестное лицо.

— Такова моя работа. Не бойся, я рад защитить, и всегда буду это делать… — большая пятерня осторожно зарылась в мои волосы.

За пострадавшим окном недовольно фыркнуло, я вздрогнула и подошла высматривать, где теперь валяется выдранная оконная створка.

Под деревьями в темноте вечернего дворика, едва задеваемый светом фонарей, вырисовывался силуэт могучего вороного друга мрачного работника. Крупный мясистый конь как ни в чём не бывало косил красным глазом на дом, выпускал пар из ноздрей и любопытно водил ушами-локаторами. Восемь мощных копыт продавили асфальт рядом, в месте приземления этого «прекрасного» существа. Трещины и бугры было видно даже во мраке вечера.

«Так вот оно, что с русскими дорогами на самом деле происходит…»

Рама с разбитым стеклом грустно валялась у дверей подъезда. Я взяла совок и повернулась к Отману.

— Скромные у меня жилищные условия, не ваши замки с коридорами, каминами да витыми канделябрами. Но нам с домовым и котом хватает. А шуметь — нельзя.

Отман сел на подоконник, перекинул свои длинные ноги в огромных сапогах на улицу и потянулся якобы отобрать у меня инвентарь. Миг — и мы оказались в прохладе двора. Земля так быстро оказалась близко, под ногами, что я не успела зажмуриться.

«Как будто ныряешь в пруд, чтобы поближе посмотреть камешки на дне».

— Сдавил внутренности, — прохрипела я и вывернулась из-под длинной руки.

— Извини. Мышечный каркас надо бы подкачать, — нараспев ответила темнота.

— Что? Я, по-твоему, дряблая? Ах, ты, абьюзер.

— Ха. Модное словечко выучила. Ладно, можем поиграть в это. Тогда ты жертва с комплексами. Гляди-ка, мы просто идеальны друг для друга! — тихо засмеялся он в густеющей темноте и опьяняющей ночной свежести. — Не дряблая. М-м… плотная!

— Комплименты — не твоё. Тише! Соседи спят. Что, если кто-то увидит коня?

Я судорожно придумывала, куда можно спрятать эту любопытную тушу, обильно извергающую пар из ноздрей.

— Никто не увидит. Морок на нём мой, качественный, — проворковал тот же довольный голос совсем с другой стороны.

— Ладно, минус одна крупногабаритная проблема, — пожала плечами я. — Надеюсь, на шум разбитого окна тоже не среагируют. Да, чего я волнуюсь-то! Убивать будут, никто не вылезет из своих норок.

Смела стекла стоявшим у подъезда веником и подошла к коню, который, по своему обыкновению, начал строить невообразимые морды в надежде на вкусности.

«Знает животина чудная, кому свои выкрутасы показывать».

Вынула из кармана яблоко, которое собиралась съесть до прихода незваных «гостей», и тихонько хихикнула, когда пушистые лошадиные губы щекотно взяли его с ладони.

«Адский, кощеев или инопланетный, но конь есть конь».

— Мы столько пережили, а ты так и не сказал, как зовут эту прелесть… Похоже, любить монстров мой удел.

Поджав уголок рта, я многозначительно покосилась на жнеца, пока он довольно смотрел на своё фыркающее чудовище.

— Эйрик. Столько всего мы прошли благодаря дружбе. Он много значит для меня. Не сразу, но он научился быть не просто ретивым страшилой, которого я думал, что никогда не объезжу, а соратником. Боевой товарищ. Эх… Прилично времени тратится на уход за ним.

— Он научился. А ты научил. Оба потрудились. Приручить такого — дорогого стоит.

Я погладила пушистую, почти дубовую шкуру. Монстр одобрительно фыркнул и тряхнул головой. Моя ладонь смотрелась на поверхности лоснящейся шеи как мелкий листочек, который ничего не стоит сдуть выдохом мощной ноздри.

— Знаешь, Ясь, мне порой кажется, что если бы тебя схватил дракон, то ты бы летела в его когтях и вопила: «Ух, ты! Такой зверюшки у меня ещё не было!», — задумчиво улыбнулся невозможный мужчина.

— Почему именно дракон? Ну, люблю я чудовищ, что поделать, — я по-простецки развела руками.

— Это мне и нужно, — вместо возмущения моими намёками на него самого тихо ответил жнец.

«Его ответы часто неожиданные и не понятные. Почти всегда не то, что я думаю».

— Всё нужно. То, что ты говоришь, делаешь, как пахнешь…

— Опять ты за своё. Не пытайся меня в очередной раз смутить, иди к лешему со своими детсадовскими шуточками, я взрослая женщина, в конце концов. Не удастся! Уже ночь, я устала, пахну клеем, потом и маслом для шашки, парфюм оказался хлипким и быстро выветрился, к сожалению. Так что…

— Ароматные химические растворы в прозрачных пробирках тут вовсе ни при чём, это твой личный запах, — не унималась тень. — М-м, лесная свежесть.

— Отстань, — я замахнулась на темноту.

— Всё-таки, удалось! Удалось смутить. А волосы — что-то домашнее… Земля. Листва. Трава.

— Я пахну землёй? Вообще, отлично. Так, всё. Верни меня в квартиру, — отступая и краснея в темноте, я возмущённо указала на своё окно.

— Как же я тебя верну, если убегаешь? — сгусток мрака, играя и жутко посмеиваясь, тут же оказывался в новом месте, но всё время поблизости.

«Несносный тип. Опасный. Не хочу даже представлять, каково с таким биться. В подавляющем большинстве случаев — ни каково. Набрался полномочий и выпендривается…»

Осторожно отпуская меня, словно кота, на линолеум пола в родном жилье, великий охранитель вдруг возмутился.

— Не может быть! Ты пьёшь растворимый?! С ума сошла, — он так же аккуратно поставил к стене выломанную и не подлежащую восстановлению створку окна. — Извини.

— Извинения ни к чему. Материальные вещи — это просто вещи, — вздохнула я. — Только… подушкой окно затыкать придётся. Ночами холодно бывает.

— Не переживай, ты не замёрзнешь, я же здесь…

— Не начинай, а не то… — я мстительно взялась за кружку с остатками давно остывшего растворимого кофе.

— Стой, ладно, беру слова обратно! — он вытянул руку, останавливая перемещение ёмкости к моему лицу. — И всё починим, обещаю.

— Так, в чём проблема растворимого? — спросила я. — Иногда он даже вкуснее, чем молотый.

— Сварю сам, не издевайся, — поморщился он. — Где у тебя турка?

«Так называемая жертва с комплексами, то есть, я, становится палачом!»

— Какая ещё турка? — с садизмом продиктовала условия я. — Нетушки, вари в ковше, как тогда, в твоём мире!

— Вот и приучай людей к хорошему… — он ухмыльнулся в своей манере, и, не переставая смотреть мне в глаза, взял протянутый ему старенький, измученный жизнью железный ковш. — Костёр, стоптанные кеды, творящееся вокруг невесть что, и сплошная неизвестность впереди. Скучаешь?

Сердце защемило от воспоминаний и хитрого взгляда жнеца, но, всё же, удалось взять себя в руки. Выуживая с полки корицу, Отман искоса посмотрел на меня.

— Скучала, — кивнула я. — До сегодняшнего вечера…

Глава 2. Шаманское горе

«День предстоял обыкновенный. Кто знал, что он окажется последним островком адекватности перед бурей безумия!?»

С такими мыслями я проснулась. Вспомнить, что снилось, не удалось, однако, мурашки творили на коже свой флэш-моб.

Ворча и собираясь в последний рабочий день перед отпуском, вновь нигде не обнаружила кота и домового. Равно как и жнеца смерти, под шуточки которого полночи доделывала маску и потом вырубилась в одежде. А вот с кухни в комнату перенеслась явно не сама.

Окно было заботливо прикрыто выломанной створкой с какой-то найденной фанерой вместо стекла.

«М-да».

Частенько для себя я разделяла «человеческие» дни, и такие, когда творится что-то необычное — «шаманские». Но скоро стало понятно, что обычное и необычное — одно и то же. Зависит от того, с какой стороны посмотреть. Чудеса объяснимы, но от этого они не становятся менее чудными. А обычные вещи запросто могут быть чудом! Просто ко многим чудесам мы привыкли… Доказанное и неизведанное для меня не разделялись, а дополняли и подкрепляли друг друга: наука не отменяла шаманский «чудизм», медицина не отменяла полезных растений, физкультура не отменяла танец души.

Этот день, действительно, был обыкновенным. Серый, дождливый, он был пережит с нетерпением добраться до дома, высушиться и, наконец, завернуться в тёплый плед. Рабочий коллектив, зная о моей любви к приключениям, пожелал в отпуске нигде не заплутать и не убиться шашкой.

«Теперь сомневаюсь, что это будет легко исполнить. С моим-то везением!»

Сквозь стену воды, шмыгая носом и держа полный пакет с ярким логотипом «1,5» из любимого местным населением магазина «Полторашечка», мокрой мышью я плелась домой. Вот и они, старые-добрые пятиэтажки среди частного сектора, рядом с любимым лесом. Тихие дворики с лавочками и сиренью, подъезды со старыми почтовыми ящиками и комнатными растениями на подоконниках…

Дома чёрный рюкзак, лежащий в полутьме коридора на тумбочке, вдруг протянул ко мне лапки с когтями на коротких растопыренных пальцах с чёрными подушечками, открыл круглые глаза и зевнул розовой пастью.

— И где тебя носило, котяра? — прыгая на одной ноге, я пыталась стянуть со второй мокрый кроссовок.

Вошла в кухню, оставляя следы мокрыми пятками, и не сразу сообразила, что изменилось в моём скромном интерьере.

— Разговариваешь с котом. И как, отвечает? — раздалось этнически бархатистое с кухонного дивана.

— Мр-ряу! — раздалось возмущённое из коридора.

— Как видишь, отвечает, — прогудела я, не веря своим глазам. — Нгомо?

Шаман чернокожего племени из иного мира как ни в чём ни бывало сидел в потрёпанной пёстрой рубахе и потёртых запылённых портках, повязанных широким поясом, за моим кухонным столом, разглядывал листочки, навек замершие в эпоксидной столешнице, задумчиво потирал широкий нос и хлюпал моим недопитым утренним чаем из кружки.

«Так вот, про каких „гостей“ предупреждал домовой. Нгомо Урмис и его бессменная шапка-ушанка!»

— Кто это у тебя тут буянил? — он кивнул на фанеру в окне, не переставая жевать печенье из корзинки на столе.

— Сказать, или сам догадаешься, кто? — вздохнула я, намыливая руки и пытаясь совладать с удивлением и любопытством. Одно дело записками через кота обмениваться, другое — явиться лично!

«Значит, дело важное. Теперь понятно, где вчера кота с домовым носило… Там же, где можно было встретить этого колдуна».

— Развлекаетесь тут со смертельником, значит, пока я в лесах обитаю, — шаман, вспоминая жнеца, поморщился и перевёл строгий взгляд с окна на меня. Бессменная ушанка с растрёпанными перьями взмахнула «крыльями» — ушами. Урмис снял её и с почтением водрузил на стол.

— Почему чай не солёный?

Я проводила удивлённым взглядом кусок масла, который он отрезал своим ножом и быстро бросил в кружку.

«Раскомандовался. Я, видите ли, ношусь туда-сюда, а он пьёт мой чай, и ещё недоволен. Но сейчас не до возмущений — не терпится узнать, отчего он оказался аж здесь, в другой реальности!»

— Понравился подарок? — кивнул он на мою безразмерную футболку, под которой висело никому не видное зеркальце, и хохотнул. — Чую, помог вчера продержаться против мелкой нежити. То ли ещё будет!

«Так вот, почему жнец не тревожился и не применял свою сверхскорость в уничтожении теней. Для него это — развлечение. С зеркальцем я умудрилась не попасть ни под одну из лапищ нежити».

— Благодарю. И не только подарок помог… Как тебе моё творение? — я вспомнила о своей интерьерной поделке.

Шаман одобрительно кивнул.

— Ты пришёл не потому, что наглый, и не потому, что чая у тебя нет, — я поставила полный чайник кипятиться и разогрела нормальную еду. Она, естественно, тут же исчезла в утробе колдовского организма.

«И этот, как я, по лесам один шастает. Отчего он так проголодался? Что-то, определённо, не так».

— Меня решили… это… женить… — давясь, выпалил шаман. Я недоверчиво посмотрела на него. Не ослышалась? — На девушке… из соседнего племени. А я не хочу! Мне не до этих социальных игрищ. Но выхода нет, жрец должен подавать хороший благопристойный пример племени. Скрепы, дипломатия и прочие дела.

Несколько секунд я внимательно смотрела на лицо, жующее вчерашние наспех нажаренные оладьи.

Не выдержала и захохотала.

— Рад, что приношу в дом веселье, — грустно прошамкал собеседник, запивая съеденное новым чаем.

Одёрнув себя и стянув улыбку в обычное выражение лица, я извинилась. Но держать мину получалось плоховато.

— Женитьба. Ужас-то какой. Помнится, ты говорил: «Не можешь поменять что-то — меняй отношение к этому»! — щурилась я, припоминая Урмису его же слова.

— В том-то и дело, что я должен поменять отношение. Но нити пространства здорово исказились из-за вашего тогдашнего прибытия, иномирцы. Всё пошло не так — вот и последствия. Вчера встретил твоего домового и выклянчил шанс посоветоваться и скрыться от всех здесь.

— Ну, давай теперь всё валить на иномирцев и нити! — махнула я рукой. — Получается, что если бы нас таких-сяких в твоей жизни не возникло, то всё шло бы своим чередом и твоя свадьба спокойно бы произошла?

— Возможно. Хотя, скорее всего, нет. Я не хочу просто вот так, без чувств… Лучше ходить по лесам и не думать про весь этот быт и досуг! Могу ли я… — он пронзительно взглянул на меня глазами цвета насыщенного тёплого янтаря. — Немного попрятаться, прийти в себя здесь какое-то время?

— Боюсь спросить, сколько дней ты соединялся с природой, — я серьёзно смотрела в ответ. — Выглядишь слегка безумно, в общем, не хорошо.

Припухлости под глазами Урмиса сообщали о том, что он мало спал.

— Хорошо здесь. Тихо. Спокойно, — огляделся он.

— О, чую, тут спокойствием больше не пахнет. Моя жилплощадь развернуться не очень-то позволяет… — проворчала я.

— Не хочешь меня видеть, так сразу и сказала бы. Достала.

— Что?! — чуть не подавилась я. — Я достала? Сам пришёл и халявные котлеты ешь! Если бы не хотела видеть, так сразу и сказала бы. Но бросать тебя в беде никто не собирался…

— Они подпортились, кстати. Кок-леты. Следи за холодильником, что ли, — не переставая есть, упрекнул он.

— Дай, хоть, ту последнюю…

Мы грустно жевали на кухне. Рюкзак в коридоре не обзаводился лапами, не смотрел круглыми глазами.

«Опять котяра куда-то запропастился… зачастил».

— Ремонт бы тебе тут сделать… — процедил шаман, оглядывая мой простенький интерьер.

С мрачной тяжестью бытия я посмотрела на Урмиса.

— Прямо как он говорю? — хмыкнул тот. — Сколько же в тебе жизни, что ты со смертью за ручку ходишь…

— Да уж. И ты ещё тут со своим безобразием.

— Так при мне никто женитьбу не называл, — усмехнулся властитель ушанки, которая сидела на столе как уставшая птица и казалась живой.

— Да уж, институт брака нынче на ладан дышит. Говорил со своими тётушками-мамушками? Ведь они тебя очень любят, — не отрывая взгляда от чудного головного убора, задумчиво спросила я. — Должно быть просто — не хочешь, не женись. Зачем всем эти страдания?

— Затем, — огрызнулся он и деловито открыл сахарницу. Понюхал, но сыпать сахар в очередную кружку чая не стал. — Всё у тебя просто… говорю же, я жрец. Не самый неприметный человек в иерархии племени, понимаешь? Статус налагает ответственность. Видела моих чёрных сестёр? Они кого хочешь из-под земли достанут, слушать не будут. И поженят.

Я постаралась отнестись с пониманием к проблеме колдуна, который успел умять первое, второе, блюдо мучных изделий, и рыскал вокруг всё ещё голодными глазами.

«Очередной загул по лесу оказался долгим и выматывающим бегством».

Активированный уголь был извлечён из аптечки, а из антресоли выуживались съедобные запасы, о которых я сама забыла.

— Из-под земли, значит. Если что, практику с зомби не готова изучать, — я опустошала пакет из вездесущей «Полторашечки», нарезая овощи для салата.

— При чём тут «из-под земли» и зомби? — Нгомо по-хозяйски открыл, казалось, намертво закупоренную банку с соусом.

— Ну, как же! Ваши племена в нашем мире закапывали человека, ломали психику, чем-то поили… В зельях вы мастера!

— Ерунды начиталась. У нас так не делают, — возмущённо перебил шаман.

— Фух… — облегчённо выдохнула я.

— У нас без всяких ухищрений, если надо, берут и зомбируют, — спокойно закончил он, откусывая колбасу прямо от батона.

Мой поспешный выдох облегчения прервался.

— Интересно, — пробормотала я. — Что ж всем вокруг жениться приспичило? И потом разводиться. Надеюсь, меня чаша сия минует. Может, я вообще ничего не соображаю…

— И как только на свете существуешь? — захохотал шаман после небольшой паузы.

— Понятия не имею.

— Ладно. Немного времени есть, чтобы прийти в себя, разобраться, что-то придумать. За это спасибо. За еду тоже. Только никому не рассказывай о моей беде.

— Да кому тут рассказывать? Соседкам-бабулям? Или дворовым кошкам? — пожала плечами я. — В любом случае, даже если тайны друзей кажутся смешными, их не стоит рассказывать.

«Сохранить такой секрет — легче лёгкого!»

Нгомо подошёл к мойке, чтобы помыть руки, как это делала я. Но вода почему-то не текла. Урмис обернулся с непонимающим видом.

— Краник поверни, — я демонстративно открыла воду и посмотрела на белоснежную улыбку на чёрном лице. — Косы-то отрастил! И щетину. И воняешь. Извини, но кто как не друг тебе это скажет?

— Отлично, не зря пришёл, учи ещё чему-нибудь. Как завещала баба Яга. Я ученик и учитель, не забыла? — протараторил обрадованный простым мелочам шаман.

— Забудешь такое! Чему научить? — в своей огромной футболке и безразмерных цветастых штанах я казалась себе глупой. — Ну, «стиралкой» пользоваться. Вещи чистит штука эта, вместо реки и бочонка с ручкой, понимаешь?

«А кое-кто вчера очистил моё жилище от незваных гостей, едва не лишив меня этой ценной вещи в доме».

— Давай, — Урмис не понял, что я пошутила, объясняя первое, что попалось на глаза. Скинул с себя пёструю рубаху и скомкал её. — Несколько суток по лесу бегал. Куда нажимать?

— На артерию, блин… Ладно, и тебя постираем. Вода в ванной включается так, сливается так. Бери полотенце и иди уже!

Пока шаман приводил себя в порядок, знакомясь с радостями чужой цивилизации, опустошённая посуда собиралась кривой стопкой, а на улице начало темнеть.

За окном возникло знакомое благородное лицо. Оно улыбнулось, исчезло в сумраке, и спустя минуту раздался стук в дверь.

«Кого хочешь до инфаркта доведёт».

— Как нечисть, после захода солнца являешься, — я открыла Отману дверь, как обычному человеку. И это было здорово.

— Как тебе то, что я могу приходить вот так? И даже через порог перейти, — мрачный жнец, которому было сложно привыкнуть к тому, что его где-то ждут, торжественно шагнул в коридор. И вдруг страшно сверкнул взглядом за моё плечо. — Кхм!

— И тебе здравствовать, — шаман вышел из ванной в длинном полотенце на талии. С косичек на пол капала вода.

Казалось, злым электричеством, возникшим в моём коридоре, можно было обеспечить не одну электростанцию.

«Почему попадаю в дурацкие ситуации?»

Отман оглядел чернокожего гостя снизу вверх, затем меня — таким взглядом, что моя рука прикрыла лоб, выражая полную безнадёжность.

— Ну, здравствуй, шаман. Хотел бы спросить: что ты тут забыл? И кое-что отдать Ясе для практик. Шаманских, — жнец снова сверкнул ужасным взглядом на стоящего почти в боевой стойке Урмиса. Затем перевёл взгляд на меня и без интонации спросил. — Есть мягкая подстилка какая-нибудь?

Боясь оставить этих двоих один на один, быстро выхватила из коробки для шитья обрезок шерсти.

— Мёртвая сова? — я засмотрелась на инопланетянский скелетик с длинными когтистыми лапами, огромными глазницами и красивым клювом. — Жалко птичку, конечно… Благодарю. Что с ней случилось?

— Сбили какие-то не долгожители. Приду к ним когда-нибудь, не таким красавцем, как к тебе. О! Есть идея получше — тебя приведу. Тогда их точно постигнет заслуженная кара, — ответил Отман.

«Разумеется. Что ещё мог принести жнец?»

— Сипуха. С такой сложно подружиться… — Урмис осмотрел подарок, который был бы странным для кого угодно, но не для меня. — Она может как хорошее, так и плохое в шамане усилить. Беспокойная птица.

— Ещё говорят, нельзя мёртвое в доме хранить, — вспомнила я.

— Это говорят те, кто не смог с ним договориться о взаимовыгодном сотрудничестве, — Нгомо почесал затылок. — Предупреждаю. Попытка подружиться может быть опасна, ведь…

— Полотенце не урони, учитель, — опять кошмарный взгляд жнеца. — Она уже ей подходит. Так любить живность, как Яся, ни ты, ни я не сможем.

— Не с тобой разговариваю, смертельник. Но практика, в любом случае, хорошая, — произнёс Урмис, дивясь своей выстиранной и подсушенной пёстрой рубахе и порткам.

— Проще с мёртвой совой, чем с двумя павлинами, — проворчала я, глядя на необычное приобретение.

— Что ты забыл в этом мире, шаман? — повторяя свой вопрос, Отман аккуратно взялся за ручку двери.

— А ты? — склонил тот голову вбок. Отросшие косы змеями переползали из-за спины на плечо.

— Так. Спасибо за внимание, — я не знала, как прекратить это. — До свидания! Мне нужно прибраться и выспаться!

— Выспаться? — взгляд шамана стал ещё более колючим. — А что ночью делала? Сейчас что-нибудь не то подумаю, учитель-ученик.

— Как бы мне что-то не то не подумать, — прервал его мрачный жнец.

— Не то? А вдруг то? — вызывающе вздёрнул подбородок бесстрашный Урмис.

«За что мне это…»

— Ему настолько жизнь не мила? — снова мягко задал мне вопрос Отман. И от этой мягкости холодок шёл по коже.

— В последнее время… — выдавила из себя я. — Но…

— Странный экспонат, — жнец сдерживал то ли смех, то ли агрессию.

— На себя посмотри, — ответил шаман, ныряя в свою просторную пёструю одежду и грубо сшитую обувь. — Выйдем?

Я поёжилась. Как необычно это звучало в устах гостя из другого мира!

— В этой реальности, как люди. Я безоружен, — Отман воздел руки без перчаток вверх и любезно открыл дверь в подъезд.

— Думаешь, слабо? — Нгомо без раздумий вышел вон. — Напугал кота сметаной… Чтобы быть шаманом, шаман итак регулярно умирает.

Я ошарашенно смотрела на забытую ушанку, на необычный подарок.

«Умирает? Спокойствие будней, как и предрекал сон, в самом деле закончилось. Как бы эти два „попаданца“ не натворили здесь чего».

— Успокойся, отдохни от нас и выспись. Сегодня все останутся живы, — уверенно прозвучал голос жнеца уже под окнами. — Что-то вы оба темните, шаманы.

— Любопытство кошку сгубило… — ответил в темноте голос чернокожего камикадзе.

На пару секунд мой мозг, по ощущениям, закипел. Хорошо, что длилось это неприятное сканирование от жнеца, недолго.

«Нет, нет и нет! Решил в мои остатки разума заглянуть? Запрещаю. Сколько же надо тренироваться, чтобы безболезненно скрывать думы от жнеца? Одна минимальная попытка воспротивиться чтению своих мыслей привела к болезненным ощущениям! Он явно не особо старался, уж очень занят своим оппонентом. А мне как-то надо выполнить обещание не выдавать секрет шамана. Оказывается, это не так просто, как я думала. Жнецу он бы такое рассказал в самую последнюю очередь».

— Делай, что должно, и будь, что будет? — спросила я себя и воцарившуюся тишину в квартире.

Пристроив скелет птицы на книжной полке, поставила перед ним маленькую баночку мёда, разложила вокруг украшения — всё равно не ношу.

«Где-то по улице бродят два гражданина странной наружности, один другого опаснее. Что делать? Делать-то что? О!»

Безумными глазами я воззрилась на то, что некогда было птицей.

— Дух, можешь слетать и увидеть, всё ли в порядке? Никто от этих ненормальных не пострадает?

Глупо себя чувствуя, села напротив полки и представила, как сова летит сквозь пространство. Она, похоже, и впрямь «улетела», в комнате стало как-то пусто. А я почувствовала усталость.

«С непривыку, как сказала бы мудрая Яга. Интересно, как я пойму, что сова вернулась? И вернётся ли?»

Не заметить, что сипуха «прилетела» было сложно — на полке в темноте началась возня и посвистывания, которые сменялись жутковатым шипением. Для кого-то обстановка показалась бы страшной, но меня обрадовала — получилось!

Силуэт обретшего перья духа повернул круглую белую морду ко мне, сообщая без слов, что всё хорошо, и я чуть не захлопала в ладоши.

Под моим ненавязчивым руководством сова полетала по округе, знакомясь с местом, где ей, пока не «стёртой» жнецом, придётся какое-то время обитать. Практика затягивала, но отнимала силы. Где же носит двух ненормальных? Снова выспаться не удалось. Зато теперь я без карт знала в подробностях, как выглядят наши дома и улицы сверху.

Нигде не было видно этих двоих.

Еда закончилась, поэтому холодным утром пришлось плестись по туманным улочкам на поклон к надменным кассиршам.

Из-за близости к лесу, а не к скромной инфраструктуре поселения, нужно было прошагать, срезая путь незаметными дорожками, не менее получаса.

«Делай, что должно, и будь, что будет. Туда пешком, а обратно с сумками пару остановок на общественном транспорте прокачусь».

Казалось, что я цепляюсь за быт, как нежить за живое, пытаясь успокоиться в напряжённом ожидании того, что учудят на улицах моего мира двое колоритных типов.

Но обычность моей реальности, будто издеваясь, трескалась по швам.

В переулке раздался оглушающий рокот, и что-то с низко рычащим мотором остановилось сбоку от узкого тротуара, по которому я вяло шагала. Стекло окна плавно поехало вниз. Я постаралась не шарахнуться в сторону и сохранить достоинство, сжимая в кармане перцовый баллончик.

Мощным мустангом, который вовсе не являлся лошадью, радостно улыбаясь в окно, управлял никто иной, как Урмис. Из динамиков доносилась завораживающая басами ритмичная музыка тёмных племён нашего мира с их навязчивыми речитативами. Улыбка сияла, масса чёрных кос ниспадала на плечи.

— Откуда и зачем такая роскошь? — делая скептическую мину, я, однако, постаралась не споткнуться на неровном тротуаре.

— Да вот, прогуляться собрался… Заодно побесить кое-кого, — пошутил шаман, белозубо улыбаясь и кивая в сторону.

«Как бы мне добиться такого сияния зубовного? Буду чистить углём!»

— И кого же? — спросила совсем не я. Казалось, это прорычал мотор плавно подъезжающего двухколёсного чудовища.

«Транспорт другой, стилистика — та же».

Улыбка немного сползла с лица шамана.

На технике, в которой узнавался массивный мотоцикл, восседал Отман. Плащ-доспех не боялся горячей выхлопной трубы, забрало чёрного шлема было поднято, довольные усы растянулись над озорной улыбкой.

— Откуда роскошь, там уж нет. Не переживай, ничего противозаконного, просто одолжили покататься, — подмигнул жнец.

— Всю крутизну портишь, бледнолицый… — обиженно прогнусавил шаман и положил запястья на руль.

— Что за детсад… Ладно. Не воюете, и то хорошо, — вздохнула я. — Играйте в свои игрушки, а я пока по магазинам сгоняю.

Я заставила себя плестись вперёд и ускоряться, чтобы избежать внимания прохожих на улице, которые оборачивались на не соответствующие нашей простой дворовой местности транспортные средства. Но больше, чем с улицей, эта роскошь не сочеталась с моим сонным лицом и старыми джинсами.

— Какая ещё женщина может обозвать всё это детсадом? — восторженно захохотал медленно рокочущий рядом Урмис. — Только шаманская. Или чем-то стукнутая.

— Тут сложно не согласиться… — фыркнул Отман.

— Да, давайте, дружите против меня, — обречённо вздохнула я, желая исчезнуть. И внезапно для себя самой рванула догонять битком набитый живыми «шпротами» автобус, который вот-вот закроет свои двери и уедет к заветной «Полторашечке» без меня! Так и случилось — еле успела затормозить пятками кроссовок, чтобы не влететь в створки, которые сомкнулись перед носом. Поскользнулась на щебне, который у нас частенько вместо асфальта бывает, и разодрала коленку.

«Классика моей жизни. Надо было выспаться. Но когда?»

— Что, не получилось гордо и эпично? — спросил жнец, быстро подходя и убеждаясь, что всё в порядке. Я видела, как они прилагают огромные усилия, чтобы не смеяться надо мной.

«Если ты упал семь раз, встань восемь. Кто же это сказал?..»

Вскоре под мои завистливые вопли: «Дайте порулить!» мы доехали до пункта назначения, то есть, до магазина. Отман спешился, аккуратно выудил меня из машины возле бело-красно-зелёного одноэтажного строения с пикающими кассами и раздвигающимися дверьми.

— И не жарко в плаще? — спросила я, глупо творя волшебные пассы руками, чтобы сенсорные врата «Полторашечки», наконец, почувствовали меня и впустили в мир продуктового потребительства. Судя по моим гостям, скорее, употребительства. Подумалось так же и о том, что в нашем округе бывают всякие авто- или мото-мероприятия, где можно покататься на разной технике. Но где и почему им дали такую?

— Какая забота! — язвительно ответили мне.

Рёв удаляющихся моторов оглушил улицу.

Пока женщины обсуждали, какие хамы тут гоняют, а мужчины поминали всуе глушители на выхлопную трубу, я залепила колено купленным пластырем. Теперь мои джинсы, наверное, можно было обозвать словом «гранж».

«Сколько масла в день уйдёт на шамана? А крупы? Ох, скорей бы обратно домой, спокойно фильм какой-нибудь посмотреть и заснуть, как все нормальные люди. Там и Иксятинка с новостями прибежит, под бок ляжет. А эти товарищи пусть развлекаются, лишь бы никого не задирали».

Но, как у нормальных людей, у меня, известное дело, не получается.

Сказывают в сказках: вдруг затряслась земля, загремело, зашумело…

— Что это такое! Прекратят, может, к зиме-то тарахтеть? — снова ворчали окружающие.

— Это моя лягушонка в коробчонке катится… — пробубнила я себе под нос, забирая полный еды, чуть ли не расходящийся по швам от натуги рюкзак.

Когда вывалилась на улицу, пару секунд стояла, не понимая, что опять не так. Дошло — двухколёсной техникой теперь управлял чёрный человек с длинными косами, весь покрытый молниями. Отман комично двигал бровями и строил из себя брутального типа в шикарной машине. Как будто он и без этих игрушек таковым не являлся. От этого стало смешно. Я вопросительно уставилась на парочку выпендрёжников.

— Для кризиса среднего возраста вам рановато, ребята.

— Мы поменялись, — радостно пояснил жнец, не понимая, о чём я говорю.

— Вижу. Хорошо, что не плащами.

— Это не плащ, а косуха! Настоящая, между прочим. Подарили, и даже назвали чёрным братом, — Нгомо поскрипел кожей отложного воротника. — Мы помогли каким-то весёлым ребятам сделать это, ну, как его…

Я напряглась.

— Снять какой-то дурацкий клип, — обыденно проговорил Отман. Я выдохнула. Действительно, суперзвёзды ещё те. — За это нам, диковинным людям, и дали диковинную технику погонять. У вас мир техники!

— Ладно-ладно. Значит, вы полночи развлекались, пока я новую шаманскую практику изучала, а затем как-то подгадали время и любезно меня подвезли. По шаманскому зеркалу отследили? Или благодаря чуйке жнеца? Если ещё не накатались и довезёте до дома, не испортив настроение, поделюсь едой, — я потрогала лямку тяжёлого рюкзака и скептически взглянула на шамана.

— Никаких домой, — отрезал Отман, отбирая у меня тяжёлую ношу и открывая дверь автомобиля, напичканного всем оборудованием, какое возможно.

— Скоро осень, и уже не покатаешься с ветерком. Кстати, хорошо, что ты в штанах, — зачем-то отметил шаман, придирчиво осматривая меня. — Сегодня будет хорошая погода. Поехали.

— Куда «поехали»? При чём тут осень, штаны и погода?!

Завидя свирепые взгляды бабуль и подозрительно прищуренные — местных забулдыг у магазина, я постаралась не поднимать панику, чтобы не добавить нам проблем, и с деланной улыбкой быстро села в машину.

— А как же «с ветерком»? — обиделся Нгомо, газуя на месте.

— У тебя второго шлема нет. И порулить не даёте, — надулась я.

— А вот и есть! Только он у вас, в машине…

Автомобиль словно ждал этих слов — рванул с места так, что меня вжало в эти, так их, эргономичные кресла.

— Какого лешего? — зашипела я на Отмана, который отпустил педаль газа только для того, чтобы пропустить бдительных бабуль на пешеходном переходе. Нгомо резво подъехал сбоку и покрутил пальцем у шлема.

— А такого. Вдруг в транс впадёт прямо посреди дороги? — хмыкнул жнец.

— Что за глупости! Мы, может, и делаем так где попало, но не в таких случаях. Даже если это и будет транс, то, скорее, спасительный. Наговариваешь ты.

— Обидься ещё на меня за вас, шаманов, — хмыкнул он. — Хотя, впору дуться мне. Хм. Вроде, несложно этой штукой управлять.

— На знаки смотри, будет не сложно, — проворчала я, решая не поднимать тему того, за что жнец может обидеться. Тему секрета Нгомо от него.

— Прямо, как в шаманизме вашем — надо знаки всякие смотреть, — Отман взглянул на знак, похожий на ромбовидную яичницу. — Этот явно хороший. Однако, ты меня не учи! После полётов на моём Эйрике сразу права получила. Помнишь? А до этого мучилась с Аркашками всякими… Так что, всё! Ну, ладно, не смотри на меня как на ходячую смерть. Давай так — я смотрю знаки, а ты говоришь, что они означают.

— Гениально, — фыркнула я, представляя, как эти двое заморочат бедных инспекторов, которым вздумается их остановить.

«Вздумается ли? На такой технике обычно чересчур занятые сословия рассекают. И жнец смерти ведёт быстро, но осторожно — понимает цену жизни».

Мы долго ехали по шоссе, где на наше счастье было мало знаков и машин, куда-то свернули, и, наконец, прибыли на широкую площадку, где одиноко стоял… небольшой самолёт.

— Куда летим? — мрачно пошутила я, подозревая неладное.

— Недалеко, — простодушно махнул рукой шаман. — Вверх.

— И потом вниз, — с садизмом улыбнулся жнец.

Всё моё духовное возвысилось и упало. Я вывалилась из авто и села на траву.

— Укачало? Слабачка, — хмыкнул Отман и задумчиво уставился в небо.

— Кто… — я тут же перестала зеленеть.

— Да, ты. При том, что в нашем мире умудрилась найти дракошек, приземлиться на ковёр-каскадёр, надрать зад Лиху, прокатиться в избушке Яги… — начал перечислять шаман.

— И управлять кощеевым конём, — довольно закончил Отман. — А здесь зажалась и спряталась от всего.

— Видимо, когда не зашорен правилами своего мира и не строишь себе «потолка», можешь много невозможного натворить… — задумался Нгомо.

— Видимо. Нашли, над кем издеваться. Ладно, — поджилки мои тряслись, но злость на сказанную правду и адреналин одерживали верх. — Если я не струшу в воздухе и в своём мире, то вы будете нормальными ребятами. Чур, не задирать друг друга, вести себя спокойно, адаптируясь к этому миру!

— Про не задирать — много просишь. А в остальном… Договор, — согласился дерзкий шаман.

Мой провожатый в посмертие и учитель-ученик выглядели хитрыми, что совсем не внушало доверия.

— Как видишь, уже адаптируемся, — улыбнулся жнец, крепко пожимая руку подошедшему пилоту с лёгкой сединой на висках. С ним была белокурая дама, второй пилот. Мы выслушали инструктаж, подобрали рюкзаки. Мои вялые руки холодели.

— Ненавижу вас…

— Знаем! И это вдохновляет, — садюги зверские смеялись надо мной, пока мы поднимались в небо. Пытаясь отвлечься от подступающей паники, я выясняла, как им удалось уговорить пилотов делать то, что им хочется.

— Никакого гипноза и прочей ерунды, — отмахнулся Нгомо так, будто всё мне как ребёнку надо разжёвывать. — Просто поговорили о жизни, небольшой обряд провёл, они удивились, что подействовало. Психология!

— Какой обряд? — не поняла я, повторяя про себя инструктаж.

— Они муж с женой, — кивнул на пилотов Отман. — Двенадцать лет вместе, сама понимаешь, кризис и так далее… Сохранить любовь — это гораздо масштабнее и серьёзнее, чем её найти.

— Допустим, понимаю, — я не знала, куда себя деть от уж очень пронизывающего взгляда жнеца.

На самом деле мне мало что было ясно, паника доводила до тошноты. И вдруг, в какой-то момент, накалившись до неимоверного предела, резко отпустила.

«ОЙ. Кажется, что-то сломалось».

Осмелилась взглянуть в иллюминатор на облака.

«Ну, умру, и умру, кому я нужна, в конце концов! Нечего трястись».

Не успела расслышать, что именно сообщили пилоты, кажется, набранную высоту.

— Прекрасно! — заорал шаман, делая бешеные глаза и радостно выпадая из открытой двери самолёта.

«Как он говорил? Чтобы быть шаманом, он периодически умирает? Что ж… Попробуем и такую практику».

Под эти раздумья сильные руки Отмана со всей любовью и нежностью вышвырнули меня вместе с собой в свежий воздух синевы, словно белку, которую выкинули из форточки, и теперь она болтает лапками в поисках баланса.

Так мы покинули гудящую железную птицу.

— А-а! Как в песне, расплескалась синева! — вопила я, потому что организму в свободном падении требовалось что-то вопить.

Квадратики полей, пятна зелени под сиянием солнца, изгибы рек, капилляры дорог, ведущие к скоплениям прямоугольников домов… Бескрайний простор завораживал, отнимал дыхание. Барашки облаков бросали тени на жёлто-сине-зелёную землю, совместно с палящим солнцем решая, где быть тени и дождю, а где — нет.

Отман, смеясь, что-то выдернул. Как в замедленной съёмке парашют раскрылся, моё бренное и несовершенное тельце дёрнуло вверх. Среди всей этой красоты оба товарища по прыжку упрямо продолжили падать.

На определённой высоте раскрыть парашют просто необходимо, иначе в нём нет смысла. Но они, летя вниз уже рядом друг с другом, почему-то долго этого не делали.

— Какого чёрта? — прокричала я вниз.

— Так, для чего ты здесь тусуешься, шаман? — послышалось оттуда. — Никакого особого обучения Яси тобой я что-то не заметил.

— Отман, о чём сейчас думаешь, мы, блин, на небесах! — проорала я, пытаясь управиться со стропами.

— Зато обучение меня идёт полным ходом! — безумно захохотал шаман и сделал с рюкзаком Отмана то же самое, что и он с моим. — Я победил!

— Нет, — Отман вновь издевательски смеялся. — Где же твоя шаманская чуйка? Не угадал!

Оба их парашюта открылись одновременно.

«Ненавижу!»

С выдохом облегчения я откинула голову вверх, вбирая красоту огромного мира.

После пыльного приземления на ватные трясущиеся ноги и пятую точку не помнила, как мне помогали собрать парашют, как скомкано благодарила кивающих головами инструкторов-пилотов. И перестала разговаривать с двумя экстремалами.

Хотя, от впечатлений так распирало! Но обсудить их в этот момент, получается, было не с кем.

Жнец и шаман с любопытством поддерживали мою игру в молчанку. Видимо, хотели понаблюдать, сколько продержусь. Это злило ещё больше.

Домой ехали под палящее солнце и какое-то случайно пойманное огородно-полевое радио.

— Мороженого? — с надеждой спросил жнец смерти. В зеркало заднего вида с заднего сиденья прямо в его чёрные глаза посмотрел сгусток адской тьмы, то есть, я. А в боковое виднелся мчащий поблизости хмурый шаман. — Шоколада?

Дома я молча накормила обычной кашей с мясом двух иномирцев и кота, не забыла подложить конфетку в корзинку домового, так же молча села пить чай отдельно от всех, в комнате напротив скелетика совы. И сама не заметила, как «отрубилась» на диване, прямо в одежде.

Глава 3. Вечные студенты

— Икс, хватит меня нюхать, корм от этого не даётся… — с неохотой просыпаясь, я попыталась размять занемевшую руку. Что-то басовито хохотнуло, я резко открыла глаза. Наглый котяра спрыгнул с меня и бодро поскакал к предмету своих кошачьих молений и восхищений — к холодильнику.

— Сурок спящий, — Нгомо усмехался и тихонько прикручивал давно разболтанную ручку межкомнатной двери под неутомимое, но уютное бурчание телевиденья. — Новости этого мира лучше не смотреть. И как домовой эти информационные волны выдерживает? Вот, скажи мне лучше, почему в вашем мире до сих пор нет летающей скорой помощи? С вашими-то технологиями. Возмутительно.

— Что?.. — я почесала голову, пытаясь прогрузить данные этой реальности в голове.

— Говорю, ремонт тебе надобен, смотреть жалко.

— Спасибо. Сама знаю, — пробурчала я, вяло проходя мимо делового шамана и мурчащего кота, чтобы умыться. — Дорогое это удовольствие. Последние деньги я на окна отложила.

— Прыжок с парашютом тоже не дешёвая вещь, — заметил он в ответ. — Однако… есть способы, как можно сделать дешевле. Или бесплатно.

— Ремонт? И как же? — высунулась из ванной моя недовольная намыленная физия.

— Как-как, попросить помощи, — пожал плечами обладатель неугомонной шапки. Теперь она изволила пугать меня с полки в ванной — почищенная, с мокрыми растопыренными перьями, она будто бы недовольно смотрела на всё. — Попросить, как ты говоришь, ртом.

— У кого же? У двух весёлых безумцев? Или у других друзей из иного мира? В этой реальности их у меня не много, как видишь, все в разных городах.

— Можно совместить безумное с полезным. Всегда так делаю. Реально-инфернальный ремонт, — гордо изречённые собственные слова порадовали шамана. — Не дрейфь. Ты вчера такой шаг в своём мире сделала, шаг в небо.

— Сама не поняла, зачем. И чуть не поседела из-за вас, — я плеснула себе в лицо холодной водой, до сих пор не веря во вчерашний прыжок.

— Тут я кое-что скажу тебе, только не падай. Ты знаешь моё отношение к жнецу… — начал он и затих.

— Уже даже не знаю, — пожала плечами я.

— …но он сказал одну вещь, которая тебе пригодится, — Нгомо говорил спокойно, и это заставляло настороженно слушать его. Я выпрямилась, вытирая лицо и глядя на неторопливого шамана. — При любых закидонах окружающих, да и вообще, в любом случае, занимайся собой. Остальное приложится.

— Глубокая мысль. Вот, занимаюсь собой — отсыпаюсь, умываюсь… — хмыкнула я.

— Хорошо. Пойду пока стройматериалов кое-каких нашаманю, — Урмис привычно спрятал своё круглое зеркало под рубаху.

— Как это «нашаманишь»? — мне было не понятно, что и как он собирался делать в чужой для него и совсем материальной реальности. — Это мир денег, они тут — главная обменная штука.

— Понимаю. Но чуйка, она ведь никогда не врёт. Если кажется, значит, не кажется. Короче, увидимся позже! — Урмис хотел добавить нечто философское, но осёкся и куда-то заторопился.

«Одни загадки. Хорошо быть „попаданцем“ — ты не так зажат правилами этого мира, нет зашоренности. Только любопытство, отчаянье и хардкор».

Я дождалась вызванного ремонтника окон, угостила скромного взрослого человека из соседней республики чаем, перекинулась парой шуток, и за хорошее отношение он установил клиенту, то бишь мне, всё не только качественно, но и с хорошей скидкой.

— За что? — удивилась я, глядя на чек. Обычно люди задают этот вопрос в другом смысле, мол, почему дорого. А у меня всё наоборот!

— За то, что мозг не делали, — засмеялся мастер, собирая инструменты и удаляясь.

«Надо же, и так бывает!»

От этой приятной неожиданности энтузиазма в моём бренном тельце чуть прибавилось. Собрав мешки с мусором, и посыпав солью там, куда завещал сыпать её жнец, я вознамерилась тащиться к мусорным контейнерам. Пришлось собрать в кучу ещё и моральные силы, глядя на заполненную скамейку у подъезда, перед тем, как выйти из дома на растерзание к местным бабушкам-сплетницам.

«Весь двор боится этих мафиози с рассадой. И муха не пролетит!»

Солнце освещало обычный дворик, не желающие желтеть листья и о