Владимир Басалаев

1200 по Сурскому краю

Марафонские рассказы

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Владимир Басалаев, 2019

Пройти веломарафон протяжённостью 1200 километров по Правилам Парижского Клуба, непросто, даже в родных краях. Это слишком много для того, чтобы всё предвидеть, но достаточно для того, чтобы лучше узнать себя. Кто я себе? Друг, ведущий к цели, или…

12+

ISBN 978-5-4485-5630-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. 1200 по Сурскому краю
2. От 200 до 1200
   1. Немного истории
   2. Всё решено. Едем!
3. Маршрут марафона-1200
4. Поехали!
   1. Первые километры
   2. Отстаю, догоняю, и снова отстаю
   3. До Сосновоборска
   4. Первые потери
   5. Первый вечер на марафоне
   6. Первая ночь
   7. Ожидаемое, но не желаемое
   8. Как говорится, «приплыли»
   9. Куда пойти? Куда податься?
   10. Тяну кота за хост
   11. На КП — всё как дома!
   12. Все ещё впереди
   13. Вечер №2
   14. Сквозь тьму
   15. К отцу русской интеллигенции
   16. Время «предутреннее»
   17. Ну что это за марафон без интриги?
   18. Поднять паруса!
   19. Миссия усложняется
   20. Вдвоём веселей!
   21. Ночная сотня
   22. На последнем КП
   23. К финишу

От 200 до 1200

Немного истории

Веломарафонское движение в России набирает силу. Когда в 2004 году был создан Пензенский Клуб любителей дальних велосипедных рейдов «Сура-Марафон», в России было всего пять аналогичных клубов. Это родоначальник российского веломарафонского движения Волгоградский велоклуб «Орион-рандоннер» образованный в 1994 году. Год спустя заявил о себе московский «Караван-Марафон». Ещё через год — «Урал-Марафон» из Екатеринбурга, а затем, «Нева-Марафон» и «Балтийская Звезда» из Санкт-Петербурга, которые вскоре объединились. А к концу лета 2018 года число таких клубов перевалило за тридцать. А сколько их в мире — трудно подсчитать!

Веломарафонские клубы России признают «Правила Парижского Клуба», основателя всемирного веломарафонского движения, и по ним действуют. В первые годы своей деятельности в клубах, как правило, проводятся веломарафоны на относительно небольшие дистанции — 200 и 300 километров. Затем, по мере обретения опыта и повышения уровня участников, протяжённость марафонских дистанций увеличивается.

И вот, велоклуб «Сура-Марафон» стартует на 1200.

Всё решено. Едем!

Непростой оказалась судьба Первого Пензенского 1200-километрового веломарафона. Изначально запланированный велоклубом «Сура-Марафон» на середину августа он был перенесён на его начало с целью увеличения светлого времени суток. Затем, по причине аномальной жары, перенесён на самый конец августа. По причине пожаров, часто возникающих этим летом, был изменён маршрут.

Временами казалось, что марафон не состоится. Состоялись потери. Потенциальные участники спланировали это лето под марафон, но после переноса дат не все смогли подстроиться. Но всё же, кто захотел, тот поехал.

Нас шестеро. Трое выходят на старт 1200-ки впервые. У троих же, опыт прохождения больших веломарафонов имеется.

У Андрея Тимаева в активе марафон-1200 «Париж-Брест-Париж» в 2007 году и 1400-километровый «Лондон-Эдинбург-Лондон» в 2009 году.

У Евгения Зотова — наполовину пройденный «Париж-Брест-Париж» 2007 года.

У меня — 1000 километров на «Париж-Брест-Париже» 2007 года, веломарафон-1200 «Вологда-Онего-Ладога» в 2008 году и неудача в самом начале веломарафона «Волго-Дон-1200» годом позже.

Роман Малышев, в юности занимавшийся велоспортом-шоссе и Олег Киреев, активно включившийся в освоение новых дистанций, имеют опыт прохождения шестисоток.

Наш гость, Юрий Ефременко из города Тольятти, имеет большой велосипедный опыт, но такой старт для него оказался новым. В Тольятти тоже создаётся веломарафонский клуб.

Все мы — велолюбители, едем марафон, используя свой личный опыт, на свой страх и риск, нам никто ничего не должен, и мы ничего ни кому не должны.

Спасибо одноклубнику, Славе Андрееву, внесшему свежую струю в ход подготовки. Прохождением первой половины дистанции с составлением легенды, он подтвердил верность изначальных расчётов, а главное, организовал на маршруте спальное КП.

Спасибо Президенту велоклуба «Сура-Марафон» Александру Соловьёву, сконцентрировавшему силы и средства для организации ещё двух КП, бывшему всегда на связи и на маршруте — в нужное время и в нужном месте.

Маршрут марафона-1200

Пенза — Никольск — Сосновоборск — Кузнецк — Неверкино — Русский Камешкир — Лопатино — Малая Сердоба — Колышлей — Седобск — Беково — Тамала — Белинский — Башмаково — Пачелма — Нижний Ломов — Наровчат — Торбеево — Краснослободск — Саранск — Пенза

Поехали!

Первые километры

И вот, утром 26 августа 2010 года в полной боевой татуировке с пятиминутным запасом подъезжаю к месту старта — Памятнику Победы. Почти все уже в сборе. Звучат приветствия, щелкают фотоаппараты. Телевидения, с которым накануне договорились, не видно. Президент раздаёт карты, легенды, маршрутные карточки, список телефонов, напоминает важные моменты.

Сбрасываем показания велокомпьютеров. Поехали! Город проезжаем быстро. Ветер попутный, скорость редко опускается ниже 30 км/час. До трассы М5 домчались на одном дыхании. Алекс, провожающий марафонцев, успел выехать вперёд и сделать хорошие фотки. После чего все, не снижая скорости, погнали дальше. Скорость достигала 40 км/час и больше, но я не сказал бы, что это был перебор скорости в самом начале марафона. Ветер дул попутный.

Хорошо зная дорогу, я не удосужился посмотреть начало легенды, и был уверен в том, что Президент пожалеет нас и не пошлёт по старому, раздолбанному и весьма рельефному участку бывшей трассы М5. И когда все дружно свернули на старый участок, я удивился и закричал: «Куда, мужики?» Все остановились. Олег, у которого легенда была перед глазами, быстро нашёл это место и показал, что едем правильно. Ну, тогда извиняюсь! Поехали!

Сначала качество асфальта было вполне терпимым, но скоро пошли непрерывные трещины. Чтобы не набивать кисти рук в самом начале марафона, сбавляю скорость, притормаживаю на спусках. Остальные тут же умчались вперед. Еду спокойно, зная, что этот 16 километровый участок все равно преодолею, пусть не столь эффектно, как остальные, но без потерь. Потери ушедших вперёд скажутся позже.

Тем не менее, на последнем длинном подъёме перед трассой М5, начинаю приближаться к Евгению и Андрею. Они тоже отпустили вперёд Романа, Олега и Юрия. В начале виадука выводящего на дорогу в райцентр Городище обгоняю остановившегося Евгения и Андрея, который чуть было, не поехал прямо. До Городища доезжаем вместе.

Поворот налево, на Никольск. Длинный подъём, короткая остановка у магазина. Снимаю показания со второго велокомпьютера и обнуляю его. Проехали 52 километра, со средней скоростью 28,8 км/час. Это очень даже неплохо с учётом 30% плохого асфальта на этом участке.

На марафон я установил два велокомпьютера. Первый показывает общие параметры для дистанции марафона 1200 километров. Второй показывает параметры движения на этапах между ключевыми точками маршрута.

Отстаю, догоняю, и снова отстаю

Время стоянки составило всего несколько минут. Успеваю позвонить Алексу, начавшему вести репортаж на нашем форуме, получая информацию с телефонных звонков участников. Отъезжая видим чуть впереди Романа, Юру и Олега. Оказывается, они остановились у следующего магазина, и тоже уже отъехали.

Дорога от Городища до Никольска имеет весьма «рабочий» рельеф. Едем с Андреем в паре, периодически меняясь местами. Евгений уверенно держится позади нас. Берем один длинный подъём, другой. В начале третьего у меня при переключении слетает цепь. Останавливаюсь. Евгений тут же догоняет и спрашивает о причине. Отвечаю на вопрос и говорю, чтобы не останавливался и ехал.

Ставлю цепь, сажусь на велосипед. Но не стану догонять ушедшую вперёд пару. На велокомпьютере 60 километров пройденного пути. Пора начинать ехать, как нравиться. Это значит — получать удовольствие от езды. От медленной, не получишь, а быстро я уже прокатился. Молочная кислота на подходе, и почти готова забить мышцы. Прозевать это легко. Но не надо этого допускать. Километров 100 надо ехать спокойно без перегрузок. Организм уже почувствовал, что от него требуется и через некоторое время должен приспособиться так, что в дальнейшем его уже не перегрузишь. Опыт предыдущих марафонов, на которых бывало всякое, подсказывает, что такое поведение оправдано. Путь мышцы болят на тренировках и после соревнований, но на большом марафоне они болеть не должны. После, пусть. Но не на большом марафоне. Это не значит, что я боюсь мышечной боли. Я давно к ней привык. И её можно избежать, если всё делать правильно. Но дело не собственно в боли, а в её причине. Но об этом позже.

Еду, наблюдая спины ушедших вперёд Андрея и Евгения. Спины, то приближаются, то удаляются. Удаляются чаще.

Места вокруг лесистые и очень красивые. Вспомнилось, как давно, в одиночном велопоходе ночевал где-то здесь в палатке. Тогда захотелось найти место в чистейшем березняке, и чтобы кроме берёз ничего другого не было видно. И нашел. Смотрю вокруг и всё, на 360 градусов, застлано белыми стволами! И ничем больше!

И вот, дорога раздваивается, принимаю вправо, и после спуска к речке Айва, большой крутой подъём, незабываемый для велосипедистов, тех, что хоть раз ездили в Никольск. С моста видно, как товарищи старательно карабкаются наверх.

Переключаюсь по максимуму (по другому здесь не поедешь) и, начинаю подъём. Подъём крутой. Стараюсь ехать с минимально возможной нагрузкой. Меня не раздражает скорость менее 10 км/час, показываемую велокомпьтером. Еду очень медленно, но легко. заезжаю в гору. А затем, в продолжающийся тягун. Естественно, впереди уже ни кого не вижу.

Почему я так старательно оберегаю от перегрузки мышцы ног на длинном и крутом подъёме? Думаю, что это правильно. То, что мне довелось прочитать о функционировании мышц при длительных и сильных нагрузках, вкратце можно свести к следующему. Мышечные волокна, это все-таки, не прочная субстанция. Волокон много, и каждое из них не может выдержать большую нагрузку. Выдерживает вся мышца в целом. Но при этом может происходить, и происходит, надрыв отдельных мышечных волокон. Поэтому, реально работающих волокон в мышце становится меньше и нагрузка на них возрастает. Надорванные волокна вызывают болевые ощущения, а мышца в целом становится слабее. Но есть какие-то особые клетки, которые восстанавливают надорванные волокна. Не сразу, конечно же, а по истечении некоторого времени. Мне представляется, что на это требуется несколько часов, при условии умеренного педалирования, исключающего новые надрывы мышечных волокон.

На соревнованиях, где дистанции существенно меньше, вышеописанные явления допустимы, потому что всё неприятное будет происходить уже после финиша. На больших марафонах после красиво взятых подъёмов, после попыток удержаться в более сильной группе или раньше времени укатить от всех, часто следует расплата болью и слабым педалированием. Километров 70—80. Затем, потихонечку, боль проходит и сила мышц восстанавливается до значений, которыми они должны обладать после пройденного расстояния с начала старта. Естественно, в этот период возникают и психологические моменты провоцирующие сход с дистанции, и даже мысли в целесообразности продолжения заниматься любимыми веломарафонами.

Как мне представляется, только после нескольких сотен километров нагрузка на мышечные волокна выравнивается и они меньше подвержены надрывам. Конечно, всё вышесказанное индивидуально, и понять, что происходит с вашими мышцами, поможет только опыт.

А пока, еду, и похоже, прошёл опасный период, где легко завестись и начать делать то, что кажется, а не то, на что реально способен.

Дорога выровнялась и вскоре позволила без особых усилий вкручивать тридцать, и чуть более. А вот и первая сотня километров пройденного пути. Время — 12.25, Vср=27,2 км/час. Звоню домой, прошу записать эти цифры.

В спокойном темпе проезжаю оставшиеся 13 километров до Никольска. Въезжаю в город. Ищу глазами место, где можно остановиться, перекусить и отдохнуть. Время обеденное, однако. Вскоре, вижу Андрея и Женю, устроившихся у небольшого магазина на бетонных плитах. Останавливаюсь.

Звоню Алексу, сообщаю подробности для форума. До Никольска пройдено 113,6 км. Средняя скорость общая 27,1 км/час, а на участке Городище-Никольск 25,9 км/час.

Ищу, где бы удобней устроиться, но не нахожу подходящего места. Видим проехавших мимо нас Романа, Олега и Юрия. Они остановились где-то на въезде в Никольск и долго задерживаться не стали. Они не видят нас.

Еду по маршруту и высматриваю место для отдыха и обеда. Только на самом выезде попалась безлюдная автобусная остановка с магазином напротив. Покупаю в магазине воду, устраиваюсь на остановке и обедаю тем, что взял с собой. Мимо проезжает Андрей, а чуть позже, Евгений.

Между делом, массажирую ноги. Заправляю фляжки водой. Вроде, без дела не сидел, а в Никольске я уже 50 минут. Еду с отставанием от Евгения минут в двадцать.

До Сосновоборска

Леса вперемежку с полями, красивые пейзажи, неплохой асфальт и никаких машин на дороге. Относительно ровный рельеф. Еду, не думая ни о чём. Ни о том, что я на марафоне, ни о том, насколько отстаю от других и тем более, ни о том, сколько ещё осталось. Ноги работают сами по себе, голова отдыхает.

На 150 километре получаю звонок по мобильному телефону возвративший к реальности:

— Ваши системные платы готовы. Приходите забирать.

— Щас! Вот только 1050 километров на велосипеде проеду и сразу приду!

— Правда, что ли?

— Она самая.

— Ну, ждём!

И здесь работа напомнила о своём существовании. Куда без неё?

Остаются позади небольшие сёла. Характерное явление этого, необычайно жаркого лета — пожарные машины в состоянии готовности на улицах сёл. Стоят ближе к деревянным домам, которые огонь бы не пощадил, пока вызванные пожарные едут.

Итак, раз уж идёт процесс приведения организма в марафонское состояние, то следует вспомнить о цели, поставленной себе на этот марафон. Марафон-1200 — это серьёзно. И каждый из нас накануне продумал всё и как мог, оценил свои возможности. Многое ли мы знаем о своих возможностях после 700, 800, 900, 1000, и 1100 километров пройденного, почти в беспрерывном режиме, пути? Я и Андрей знаем больше других, поскольку этот марафон-1200 для нас не первый. Остальным же, придётся познавать себя на поле боя. А как же иначе? Тренировок на 1200 километров просто не бывает!

Моя цель на этот марафон — пройти его лучше, чем Вологда-Онега-Ладога, который два года назад я прошёл за 84 часа 35 мин. Веломарафон, это прежде всего, борьба с собой и поэтому цель прийти первым или, там, обогнать кого-то, не ставится. Всё это сложится само по себе. Да и на марафоне многое может случиться. Как предвиденное, но не желаемое, а так же, непредвиденное.

И что же я показываю сейчас? Ничего! Марафон ещё не начался. Все ощущения большого марафона ещё впереди.

Закончились ровные участки с небольшим встречным ветерком. Длинный спуск и вот он, Сосновоборск. Бывал я здесь несколько раз, но давно. Изменения ощутимы. Еду мимо всяких–разных торговых точек, которых здесь не было, но останавливаться нет необходимости.

Вот, пруд. Еду по плотине. В конце плотины, слева, водопроводная колонка не указанная в легенде. Останавливаюсь, чтобы напиться и заправить водой фляжки. Заодно фиксирую данные велокомпьютера. Время — 15.30. Пройдено 175 километров со средней скоростью 25,1 км/час.

Человек, стоящий у дома напротив, сказал, что минут десять назад здесь проехал велосипедист:

— Ваш, наверное?

— Наш, — отвечаю.

Скорее всего, это был Евгений. Еду за ним.

Закапал дождь.

Первые потери

Продолжается Сосновоборск. Я бывал здесь, и не раз, только давно. Вроде, всё здесь знаю. Вот эта уверенность и подвела. Место поворота показалось мне слишком многолюдным, не таким как я его помню. Проехал мимо него по хорошему асфальту, под усилившимся дождём целых четыре километра! И назад, столько же…

Минут двадцать с лишним потеряно и прошли без пользы. Да, надо быть внимательней. Лучше бы пять минут постоял на повороте, чтобы разобраться. И спросить там было у кого. Быстрее бы получилось.

Но марафон продолжается, и не надо нервничать. В следующем посёлке, Индерка, сворачиваю правильно. Длинный пологий подъём и такой же спуск. Проезжаю Марьевку. Дорога всё больше идет по селам. Но скорость хорошая. В селе Никольском внезапно закончилась зона дождя. Асфальт вообще сухой, а не высохший.

Далеко впереди вижу велосипедиста. Едет не быстро, но по осанке похоже, что наш. Да это же Евгений! Приближаюсь, догоняю. Некоторое время едем вместе. Женя сказал, что снова возникла проблема с коленкой, и он сейчас пытается оценить своё состояние и решить, продолжать ли после Кузнецка?

Евгений рассказывает о проблеме преследующей его в этом сезоне. Похоже, это серьёзней, чем банальная резвость в самом начале марафона, в которой Евгений сегодня не был замечен. И это не вылечивается при его продолжении. То, что я советую делать, он уже пробовал. Не помогает.

Бывали у меня на марафонах и мышечные боли, и боли в суставах. Для того, чтобы боль прошла, нужно время и изменение режима работы. На марафонах времени предостаточно. Но надо быть уверенным в том, что боль начнёт стихать и пройдёт, а не усилится. Как узнать об этом? Какое принять решение? Только через риск и приобретённый опыт.

Женя говорит, что дотянет до Кузнецка и сойдёт с дистанции.

Это ещё одна потеря.

Сход с марафона не осуждается по определению. Человек, решившийся на Большой марафон, никогда не сойдёт без серьезной причины. И его решение следует уважать. Французы, придумавшие такие веломарафоны и возведшие их в философию, так говорят по поводу вынужденных сходов: «Не надо печалиться о вынужденно прерванном марафоне. Ведь большинство людей даже и не пытаются делать это».

А Кузнецк уже виден. Евгений желает мне удачи, и я удаляюсь.

Еду по знакомой центральной улице хорошо знакомого мне города, в котором не был, вот уже несколько лет. Улица изменилась так, что её не узнаю. В лучшую сторону изменилась. Много новых построек, торговых и прочих точек по оказанию услуг населению. Асфальт, правда, заметно пострадал от необычайной летней жары. На неширокой дороге много машин мешающих одна другой, которые без труда обгоняю.

Но где же поворот? Подумалось: «Тимошкина бы встретить! Помог бы сориентироваться». Смотрю, и глазам своим не верю! На тротуаре стоит Николай Тимошкин и с кем-то увлечённо беседует. Николай, сильный и опытный велосипедист, до 2007 года регулярно ходивший с нашим клубом веломарафоны, включая четырёхсотку. Увидев меня, удивился и обрадовался:

— Пенза делает 1200! Ну и дела!

Узнав о маршруте, сказал, что часто тренируется на дороге, ведущей в Неверкино. Поворот будет на пятом перекрёстке. Прошу Николая передать привет от меня кузнецким ветеранам велоспорта, со многими из которых я знаком.

Доезжаю до поворота. Дальше всё ясно. Еду до самого конца города и торможу у киоска под сводом остановки. Покупаю воду, заливаю во фляжки.

Похолодало. Снова начинается дождь вынудивший надеть легкую курточку. За этим делом съедаю бутерброд с сыром и звоню. Людмила узнаёт, где я нахожусь, и записывает накопившуюся информацию:

«На отметке 200 километров средняя скорость составила 25,1 км/час. Я на выезде из Кузнецка. Всего пройдено 223 километра.

От Соловьева узнаю, что Евгений сошёл, а все остальные закончили ужинать и отъехали примерно час назад. Интервал между нами значительно меньше, потому что отъехали они из другой половины города, а я сейчас на самой окраине. Покидаю остановку и погружаюсь в блёклый мир моросящего дождя.

Первый вечер на марафоне

Вечер ожидаю коротким и невыразительным. До следующей точки дистанции, райцентра Неверкино, 46 километров. Дорога пойдёт в подъём под небольшими углами.

Первый раз я ехал здесь 10 лет назад на самодельном тандеме проходящим первое испытание протяженным маршрутом. Тогда, от Пензы до Неверкино, проехали 175 километров, но не без приключений. За 15 километров до Неверкино сломался передний правый шатун. Доезжали на трёх педалях. Выручили друзья. Дали шатун с педалью от велотренажёра. А на обратном пути, вчистую сработались три звёздочки из пяти на заднем блоке, которые оказались незакалёнными. От Кузнецка пришлось возвращаться электричкой. Да, были времена, но прошли, когда абсолютно всё для велосипеда добывалось только на рынке, неизвестно какое и неизвестно от кого.

Вспоминая об этом, проезжаю протянувшиеся вокруг желтые поля, высушенные жарким солнцем уходящего лета. В Ясной Поляне закончился дождь. Небо на западе посветлело, но не настолько, чтобы дать лучам низко стоящего солнца разогнать нависшую хмарь.

Дорога пошла сквозь лес. Леса же здесь чистые, богатые ягодами и грибами. Знаю точно. Но, сегодня другая тема. Промокший лес заслонивший солнце, точно не даст дороге просохнуть до темноты. И я промокший. Но не одеваюсь. В дождь на велосипеде всегда будешь мокрым. Раздетым — от дождя и брызг, одетым — от пота. Тому, чей организм не боится сырости, прохлады и мокрых ног, лучше не одеваться. Сухая одежда пригодиться, когда надо будет согреться. Для кого-то это крамольная мысль, но я почти всегда поступаю именно так.

Пройдена Комаровка. Доехать бы засветло до Неверкино! Пока светло, но остаётся километров двадцать пять. Вот, и Дворики остаются слева. Вот, перед Берёзовкой поворот на Неверкино. Дорога между деревнями совершенно пустая. Ни машин, ни людей.

Сквозь просветы леса вижу на западе темно-багровый горизонт. Где солнце? Кажется, оно уже село. Багряный закат — признак хорошей погоды на завтра. Но завтра ещё не наступило. А сегодня снова быстро набегают тучи, закрывают всё, что может излучать оптимизм, и нещадно начинают поливать меня, как из ведра.

Быстро стемнело. Включаю фару и заднюю мигалку. Начинается ночная езда. Но до Неверкино уже близко. Вот, знакомый спуск перед посёлком. Он настолько крутой, что подняться в эту гору на дорожном велосипеде, издавна считалось у сильных неверкинских лыжников прохождением теста их натренированности и готовности к лыжному сезону. И нас тогда, на тандеме, тестировали на этом подъёме.

Осторожно спускаюсь и въезжаю в Неверкино. Дождь, темнота. Хотя времени-то, всего, 20 часов с четвертью. На велокомпьютере 256 километров.

У развилки останавливаюсь и захожу в кафе. Работники кафе рады неожиданному мокрому посетителю, первому и единственному за этот вечер. В карты им играть уже надоело, и они дружно переключились на меня. Налили горячий чай, принесли булочку. Сразу узнал, что четверо «таких же», проехало мимо 15 минут назад. Зная, что народ в Неверкино традиционно спортивный, стараюсь внятно отвечать на все заданные вопросы. И по маршруту, и по велосипеду, и по одежде, и вообще, по жизни. Оказалось, что молодой парень, принесший чай, видел меня в Пензе на лыжном стадионе «Снежинка». Он приезжал в Пензу на соревнования с тренером, которого я хорошо знаю. И все здесь присутствующие его знают. И неудивительно, что никто здесь не задал обычный вопрос типа: «А зачем вам всё это нужно?»

В таком окружении легко и комфортно. За разговорами и чаем времени не теряю. Звоню домой. Переодеваюсь в сухую одежду. Мокрую надеваю сверху. И на неё легкую куртку со светоотражающими лентами. Прикрепляю фонарь к велошлему. Один фонарь на лбу и два на руле. С тремя фонарями такая ночь не должна показаться слишком тёмной! Доливаю воду во фляжку и, проведя 40 минут в этом заведении, я уже готов продолжать.

Работники кафе провожают до выхода. Никто не сочувствует. Все понимают, что так надо. Благодарю их и растворяюсь в тёмной дождливой ночи. Когда-нибудь, они обязательно узнают, чем всё это закончится.

Первая ночь

Быстро доезжаю до ожидаемого поворота. Темнота вокруг. Никаких знаков не увидел. Этот ли поворот? Показалось, что дорога идущая прямо больше похожа на главную. Сомнения развеял водитель проезжавшей мимо машины: «Русский Камешкир — это направо».

Еду здесь в первый раз. Впереди много маленьких деревенек. Не запутаться бы.

Ничего кроме светлого пятна от своих фонарей не вижу. Дорога не широкая, второстепенная, но асфальт хороший. Еду чаще посередине, там, где ровнее и меньше шансов съехать на грязную обочину. Но если засветят фары встречной или обгоняющей машины, принимаю вправо и еду так, как ехал бы днём. Свет от обгоняющей машины помогает, а от встречной, ослепляет, если смотреть вперёд. Прикрываю глаза козырьком велошлема. Но если водитель переключится на ближний свет, то становится вполне комфортно. Но не все соображают, что надо переключиться. Пытаюсь сигнализировать, перекрывая ладонью налобный фонарь, чтобы создать имитацию мигания. Фонарь можно переключить в режим мигания, но ладонью получается проще. Доходит, но не до всех. Тогда приходится прижаться к правой обочине, притормозить и ждать, когда машина пройдёт. Хорошо, если есть белая полоса. Без неё край асфальта под светом слепящих фар становится невидимым.

Ночная езда является особенностью веломарафонов. Никому другому не приходиться так долго ездить в темноте. Спортсмены вообще по темноте не ездят. Велотуристам иногда приходиться, но чаще, в экстренных случаях. Ну, а мне ехать в темноте до рассвета, что составит примерно восемь часов.

Дождь ослаб и закончился, но темнота усугубилась плотным туманом. Справа сквозь туман чуть пробивается пятно низко висящей над горизонтом луны, нисколечко не освещающей землю. Но всё равно веселее. Плюс ещё один видимый предмет в этом мире.

Темнота-темнотой, но вот, налобный фонарь высвечивает дорожный указатель с надписью «Октябрьское». Раз это слово есть в легенде маршрута, значит, на месте не стою. Какие-то дома без света и признаков жизни. И даже собаки не лают.

Минут через двадцать миную Дёмино. Здесь и фонари горят, и мужик пьяненький держится за забор. Что-то крикнул мне, но меня уже нет. Может, ему померещилось?

Ещё минут через двадцать большой посёлок Верхозим. На выезде справа большая мечеть. С её стороны доноситься громкое пение на арабском языке.

Дорога более-менее ровная. Подъёмы и тягуны в темноте проходят как-то, незаметно. Но и спусков, кажется, нет. Снова дома вдоль дороги. Наверное, Шаткино. После села долго тянется пустая дорога. Но вот, она пошла вниз и вывела к перекрёстку на окраине Русского Камешкира, в который мне заезжать не надо.

Сворачиваю влево на главную дорогу и останавливаюсь. Через километр должна быть автозаправка с круглосуточно работающим магазином и даже кафе. Но мне приглянулась ближайшая берёза, к которой прислонил велосипед, сел под ней на траву и начал готовиться к следующему этапу. Поел немного, записал показания велокомпьютеров. Пройдено 310 км. Средняя скорость на участке Неверкино — Русский Камешкир составила 22, 9 км/час. Для темноты это неплохо. Ехал без остановок.

Из машины, подъехавшей к воротам стоящего неподалеку здания, вышел мужчина и приблизился ко мне.

— Ты чего здесь?

— Да, ничего. Сейчас поем и поеду. Сколько до Лопатино? 35 километров?

— Да, 35. К утру доедешь. Смотри, машин на дороге много. Темно, не заметят тебя.

— Мигалки и фары включу — заметят. Да и сам я весь свечусь под их фарами.

— Ну, давай, светись. Только осторожно.

Мужчина отошёл.

Поел немного из того, что было с собой. Минут 15—20 отдыха получилось на этой стоянке. Застегиваю молнии сумок, смотрю, ничего ли из вещей не осталось лежать на траве? Вывожу велик на асфальт и, поехал.

Ожидаемое, но не желаемое

Автозаправку было видно издалека. Заехал, чтобы пополнить запас воды, которой от Неверкино было выпито немного. В магазине сразу же сказали: «Ваших четверо час назад были здесь».

Наверное, так оно и есть. Время моего отдыха в Неверкино и на окраине Камешкира составило 45—50 минут. Многовато! Задерживаться в магазине не стал.

Ну, вот, пошла четвертая сотня. Будем считать, что веломарафон начался. Самочувствие в норме нигде и ничего не болит. Настроение рабочее. Значит, я всё делал правильно, если после трех сотен километров пребываю в таком состоянии.

Ночная дорога до Лопатино, не сказать, что с оживлённым движением, но расслабляться машины не дают. Почти всё время приходится держаться близко к обочине. Асфальт очень грубый. Трясёт нещадно. Стараюсь, насколько возможно, держать руль расслабленно, чтобы не набить суставы кистей рук. Для больших веломарафонов это существенный фактор, который по ходу следует контролировать.

Тем не менее, первые десять километров пролетают незаметно. Но замечаю, что снизилась скорость и никак не могу найти участок дороги поровнее. Везде трясёт.

Останавливаюсь. Щупаю покрышку переднего колеса. Прокол!

Да, первый прокол в этом сезоне. Я уже и забыл, как это бывает. И в такой неподходящий момент. Темнота, сырость, туман. «Лучшей» обстановки для замены камеры трудно представить. Днем на такую работу ушло бы не больше 15 минут. Сейчас уйдёт больше. Но что поделаешь? Удаляюсь от дороги метров на двадцать, чтобы не смущать проезжающих водителей, устраиваюсь между парой небольших молодых сосенок и, приступаю.

Всё необходимое есть. Есть три запаски, разбортовки, насос. На худой конец есть набор заплаток и клей. Освещения предостаточно. Вроде бы, всё нормально. Снимаю колесо, разбортовываю покрышку, достаю камеру. С проколотой камерой разбираться не стал. Скрутил, и в багажник. Покрышку проверяю. Острого предмета не нашел. Увидел место прокола. Что-то, большое и острое сделало в покрышке вырыв, длиной в пять, и шириной с миллиметр. Это, конечно, ослабило покрышку, но ехать на ней будет возможно. Подкладываю под место прокола кусочек прорезиненной ткани, вставляю запасную камеру и монтирую покрышку.

Начинаю накачивать. Сначала всё идёт нормально, затем, где-то после четырех атмосфер, прокладка насоса перестаёт держать давление и воздух с шипением выходит из камеры. Как ни старался, а больше 4, 5 атмосфер вдуть не удалось!

Это ещё один прокол. Мой! Я всегда возил с собой этот насос, но благодаря высокой надёжности покрышек, уже года два не пользовался им. Подкачивал камеры всегда дома, большим стационарным велосипедным насосом. За это время с маленьким насосом что-то случилось и осталось незамеченным. Насос я, конечно же, проверял. Качает! Но нужно, чтобы он не просто качал, а мог вдуть девять атмосфер. Ну, хотя бы, семь! При большом давлении в камере и скорость увеличивается, и снижается вероятность проколов.

Разработчики велосипедных покрышек многого достигли в увеличении их надёжности за счёт применения новых материалов, конструкторских решений и повышения давления. Но как ни крути, резина против стекла и металла не устоит. Вероятность проколов снизилась, но сохраняется. Поэтому редкий велосипедист рискнёт выехать без запасной камеры и насоса. А если далеко, то нескольких камер, заплаток и клея. И как бы мы не были готовы к проколу, прокол нежелателен и всегда вызывает чувство досады.

Устанавливаю колесо. Освещаю приютившую меня полянку. Смотрю, чтобы не осталось на ней ничего потерянного или забытого.

Выхожу на дорогу. Еду. Но не долго. Через несколько минут снова застучало переднее колесо. Останавливаюсь, захожу в лесопосадки, тянущиеся вдоль дороги. Устраиваюсь между пересохших веток, торчащих во все стороны. Замечаю что, несмотря на продолжительный дождь и туман, в лесу сухо. Вода полностью впитывается в пересохшую за жаркое лето землю.

Вынув камеру, вижу, что проколота она в том же месте, что и предыдущая. Прокладка сместилась и обнажила камеру в месте последнего прокола. Да, не углядел в темноте.

Заклеиваю изнутри отверстие в покрышке двумя заплатками и снова мучаюсь с накачкой. Ещё больше времени потерял, чем при первом проколе.

Еду, на этот раз, километров пять. Прокол, но уже в другом месте. Снова в лесопосадках занимаюсь заменой камеры. Запас исчерпан! Меньше, чем за десять километров! При следующем проколе уже придётся клеить камеру. Это совсем не радует, тем более, что от уверенности в высокой надёжности моих покрышек не осталось и следа. В чём дело? Мысли в голову лезут всякие. И про грубый асфальт, и про разрушение протектированного слоя, и о неизбежности маловероятных событий. Но что произошло, того не вернуть.

На этот раз, установив последнюю запасную камеру, разбираю головку насоса, обматываю ниппель изолентой, вставляю в него конец головки, резиновое кольцо и собираю насос, не вынимая ниппеля. Всё в темноте, при свете налобного фонарика. Не без усилий, но удалось накачать чуть более шести атмосфер.

Еду, но медленно. Инстинкт самосохранения и потеря веры в переднюю покрышку не дают увеличить скорость. Вероятность прокола на меньшей скорости будет ниже, но устраивает ли меня такой вариант? До КП в Колышлее, где можно поправить ситуацию, ещё больше сотни километров. И что? Если так и дальше будет продолжаться, то придется оставшиеся заплатки считать? Чувствую себя несчастным человеком.

Кое-как доезжаю до Лопатино. Останавливаюсь на перекрёстке у придорожного кафе, в котором мы не однажды обедали на марафонах. Кафе, конечно же, закрыто. Да и не было на него расчёта.

Сажусь на бордюр и просто отдыхаю. Отчего? Не от долгой езды. От замены камер. Ну, а чтобы просто так не сидеть, достаю то, что осталось не съеденным, и ем. На этот раз я преимущественно питаюсь гематогеном. Как это повлияет на результат марафона, пока судить рано. Но, как минимум, от голода он спасает.

Какой результат?! До КП бы доехать! С такой невесёлой мыслью сажусь в седло.

Как говорится, «приплыли»

Следующее село, Чунаки стоит на трассе Нижний Новгород — Саратов. До Чунаков 45 километров. По этой дороге еду в первый раз. Есть что-то созвучное знакомому слову в этом названии, но кто такие «чунаки», не знаю.

Темнота, туман. Кроме белой полосы на асфальте ничего не видно. Хотя, нет. Сквозь туман чуть проглядывает низко висящий бледный лик луны. Света от неё никакого. Переключаю фонарь на шлеме в режим прожектора. Его луч пробивается в затуманенные придорожные посадки. Глубокая ночь. Ни машин, ни людей. Я, один на этой дороге. Но не скучно, потому что непрерывно делаю своё дело.

Дорога ровная и асфальт сносный по нашим меркам. Помня о больших потерях времени, начинаю увеличивать скорость. Но потерявшая доверие покрышка держит меня в напряжении. Держит долго. Где-то, километров тридцать. Но, как гласит народная мудрость: «Чего человек боится, то с ним и случится». И я, не исключение. Случилось.

Прямо напротив автобусной остановки в Даниловке снова прокол. Но хоть в одном повезло! Какой ни есть, а комфорт.

Устраиваюсь на остановке и начинаю замену камеры. Сначала нахожу отверстие и ставлю заплатку на камере, проколотой перед Лопатино. Затем снимаю колесо и меняю камеру. Вижу, что проколота покрышка в новом месте, не имеющим отношения к предыдущим проколам. Что-то случилось с покрышкой. Пять заплаток приклеил на подозрительные места изнутри покрышки. Хоть как-то это должно помочь.

Пока возился, начало рассветать. В окне ближайшего дома загорелся свет. Чёрная легковая машина промчалась мимо, затем остановилась, и сдала назад. «Правильно я в Лопатино еду?» — донеслось из-за слегка опущенного стекла — «Правильно. Чуть больше тридцати километров будет» — «Ну, тогда поехал. А то, уж, подумал…».

Да, жизнь идёт своим чередом, а я тут, выпал из неё…

Накачиваю камеру так же, как и в прошлый раз, с разборкой головки насоса. Накачать получилось чуть сильнее, но не в полную.

Снова потеряно время. Я уже не засекаю время и не спешу. Некуда. Задача, поставленная на марафон, становится невыполнимой. Это не кажется, а вытекает из опыта прохождения (на тандеме) веломарафона Париж-Брест-Париж. Тогда, как и сейчас, в первые сутки, случилась серьёзная поломка, на которую было потрачено три часа. По этой причине мы лишились возможности достаточного сна, и дальнейший марафон превратился в гонку. Часто уезжали с КП с опозданием, и приходилось гнать, чтобы успеть к следующему КП до его закрытия. Затем ещё одна неисправность с большой потерей времени…. Так бесконечно продолжаться не могло, и после тысячи километров нас свалил сон. Хорошо ещё то, что сами не свалились. Похожая ситуация складывается и на этом марафоне.

Собираюсь. Смотрю, не забыл ли чего на остановке. Становится светлее, рассеивается туман и даже, появляются кусочки чистого неба. До пересечения с трассой Нижний Новгород — Саратов остаётся километров пятнадцать. А что мне трасса? До КП от трассы ещё больше 70 километров!

Еду, размышляя о невесёлых перспективах. Что получается? Если на последней сотне (даже меньше) прокололся четыре раза, и так будет продолжаться, то до финиша следует ожидать ещё 32 прокола? Такого никто не выдержит!

Уже светло, а велокомпьютер не показывает и 400 километров. Это огорчает. Но ехать стало легче и уверенности прибавилось. По светлому, можно хоть что-то из острого увидеть и объехать.

Но вот, на мгновение всё исчезло, и появилось вновь… За это мгновение я переместился на некоторое расстояние, и руль оказался повёрнутым… Ха! Да это же сон меня валит!

Такой расклад был предусмотрен. Я планировал поспать часик-полтора, где-то в промежутке между 4 — 6 часами утра. Для этого есть тонкая пленка, с алюминиевым напылением склеенная в виде мешка. Она неплохо держит тепло и внутри неё можно некоторое время спать вне помещения даже при невысокой температуре.

Сопротивляться наступлению сна не стал, да и не стоило. Именно в такой ситуации я и планировал организовать себе сон. Когда начинает «колбасить», тогда и надо спать, потому что, точно заснёшь!

Останавливаюсь, схожу с дороги и углубляюсь в придорожные посадки переходящие далее в настоящий лес. Забираюсь туда, где погуще, и где не видно издалека. Вынимаю пленку, влезаю в неё, ложусь на землю. Ничего с себя не снимаю. Ни велотуфли, ни перчатки, ни шлем. Холода не чувствую. Даже тепло. Глаза закрываются сами.

В голову приходит решительная мысль: «Проснусь и поеду домой».

Куда пойти? Куда податься?

Просыпаюсь от звонка мобильного телефона. Смотрю на время — 7.00 утра. Звонит Слава Андреев с КП в Колышлее. Спрашивает:

— Где вы сейчас находитесь?

— В нескольких километрах от Чунаков. Я только что проснулся.

— По голосу понято, что спите. Извините, что разбудил.

— Правильно сделал.

— А где остальные? Им оставалось 50 километров, но их всё нет.

Это меня удивило. Я тут, прокалываюсь, сплю. А что же они делают? Был уверен, что все уже на КП и спят. Хотя, не совсем. Я то, хоть поспал часа полтора. А им без сна тянуть до КП, ох, как не сладко.

Слава спрашивает о самочувствии. Обрисовываю ситуацию и говорю, что буду сходить. Сейчас доеду до трассы и поверну в сторону Пензы. Поеду не спеша. Проколюсь — заклеюсь, и снова поеду. По-любому, доберусь.

Слава выслушал и отключился.

Встаю, стягиваю с себя плёнку. Спасибо, выручила, и очень даже неплохо. Вокруг тихо, сухо и не холодно. Убираю плёнку, достаю свои продуктовые запасы. Осталось немного, но пока достаточно. Съедаю пару батончиков гематогена с булкой прихваченной ещё в Неверкино, и запиваю водой из фляжки.

Звонит Саша Соловьёв, Президент нашего клуба:

— Это правда, насчёт схода?

— Да.

— А как самочувствие?

— Со мной всё нормально. С покрышкой проблемы.

— Ну, если самочувствие в норме, то надо ехать. А с покрышкой сейчас порешаем.

— Да, нет! Я уже всё продумал и решил, что нет смысла продолжать марафон.

— Смысл есть. Езжайте до трассы, по пути ещё раз подумайте и позвоните от трассы.

— Хорошо. Так и сделаю.

Хорошо понимаю, что после 400 километров езды голова работает не на 100%, как и весь организм. Поэтому вполне возможно принятие неверных решений. Ещё раз взвешиваю все «за» и «против». «Против» оказывается больше. Это неудивительно. Это даже смешно! Ведь даже изначально причин не ехать марафон по определению больше, чем причин ехать. Но мы же, едем!

Если продолжать, то надо менять концепцию марафона и ставить себе другую задачу. Максимум — уложиться в норматив 90 часов. Минимум — пройти до конца всю дистанцию без учёта времени.

С трудом соображаю, что на 800 километров остаётся где-то 55 часов. Возможно, это не так уж мало. Но, пожалуй, я не смогу и дальше ехать так легко, как первые сутки. И что-то очень сильно сомневаюсь в том, что получу от всего этого удовольствие. Нет, надо сходить.

Вот, Чунаки. Вот, поворот налево и выезд на трассу Нижний Новгород — Саратов.

Звонит Людмила:

— Где ты? Как у тебя дела?

— Только что подъехал к трассе. Со мной всё в норме. Даже немного поспал. Только вот, ночью много проколов было, и так дальше ехать невозможно. Потерял много времени и буду сходить. Сейчас прямо по трассе поеду в Пензу. Не очень далеко — 100 километров до Пензы, ну и до Арбеково ещё десяток будет. Что скажешь?

— Тебе там, на месте, видней. Но думаю, что уложиться в 90 часов будет очень трудно. Наверное, сходи. Хоть у внучки на дне рождения будешь.

Да, день рождения и моё отсутствие на нём дискутировались почти всю последнюю неделю. Ну, что же, нет худа без добра.

К советам и выводам Людмилы стоит прислушиваться, потому что она прекрасно понимает, что такое веломарафон. И помнит ситуацию, в которой мы оказались на Париж-Брест-Париже.

Место здесь довольно бойкое. И кафе есть, и автосервис, и ГИБДД неустанно трудится. А что, не помогут ли мне в автосервисе? Подхожу к двери, спрашиваю:

— Можно ли у вас подкачать колесо?

— Нет проблем. Ставь сюда.

Механик направился взять шланг от компрессора.

— Не спешите. Сначала посмотрим, подойдёт ли ваш наконечник к моему ниппелю?

Смотрим. Не подходит.

— Может быть, переходник подходящий есть?

— Да нет ничего такого. А сколько надо вкачать?

— Ну, хотя бы, атмосфер восемь.

— Восемь? В такие тонюсенькие? Никогда бы не подумал!

— Лучше бы девять. А насос, большой, ручной, автомобильный, есть?

— Давно не держим.

Подошедший коллега подтвердил эти слова.

Своим насосом подкачивать не стал. Как бы хуже, чем есть, не получилось!

Присаживаюсь на скамейке у автосервиса. Думаю, что нужно здесь взять в дорогу? Воды, конечно. С остальным — обойдусь.

Смотрю на дорогу. То в сторону Пензы, то в сторону Малой Сердобы. Куда пойти? Куда податься? Если все мои собеседники этот вопрос уже решили, то я, как оказалось, ещё не решил. А то, чего бы я сидел сейчас на этой скамейке? После сна и всего нескольких километров.

Звонит Соловьёв:

— Я готов привезти хорошую покрышку и запасные камеры. Может быть, ещё что-то надо?

— Куда привезти? Если я здесь ещё пару часов простою, то тем более не будет смысла продолжать марафон.

— Привезу на КП в Колышлей. Там и встретимся. Езжайте в Колышлей. Если случится так, что ехать будет невозможно, то от Колышлея поеду навстречу. Если будет совсем плохо, отвезу в Пензу.

— Может быть, сразу в Пензу?

— Думаю, что надо попробовать доехать до КП. По дороге ещё раз оценить ситуацию. Она не безнадёжна.

Продолжаю возражать. Саша мои аргументы не опровергает, а выдвигает свои, тоже весомые.

Ну, что? Мне даётся шанс. Призрачный, конечно. Сойти я могу в любой момент. А ехать марафон я пока способен. Есть ещё 70 километров на размышления.

Тяну кота за хост

Сажусь на велосипед, пересекаю трассу и выезжаю на отходящую от неё дорогу, ведущую в Малую Сердобу. Дорога сразу потянулась в пологий продолжительный подъём, конца которому отсюда видно. Скорость держится 16 км/час. Иногда доходит до восемнадцати. Да, если всегда будет так, то, сколько же времени мне ехать до КП?

Но постепенно всё наладилось. Или ноги вкрутились после некоторого застоя, или подъём стал положе?

Вокруг поля. Нет и лесопосадок. Здесь даже небольшой встречный ветерок уже чувствуется. Но мне не до этого. Надо осознать, что есть для меня оставшаяся часть марафона? Чего я от неё хочу? И чего я хочу вообще?

Вообще, пройти веломарафон-1200 престижно в любом случае, даже не уложившись в норматив. Но интересно, всё-таки, уложиться. После всех этих задержек, отчаяния, разброда и шатания. Достичь этого будет нелегко, но побороться можно.

Мотивация? Понял, что упущен важный момент в моих рассуждениях, что надо было бы понять сразу. Снижение мотивации это признак усталости! Вот, отдохнул немного, и она снова появилась?

И даже такой мотивирующий фактор, как установленная новыми правилами возможность предварительной регистрация на веломарафон Париж-Брест-Париж 2011 года при условии прохождения большого марафона в этом сезоне, отошёл в сторону. А ведь в 2011 году количество участников Парижского марафона будет ограничено, и есть вероятность не вписаться в установленные лимиты. Если я пройду этот марафон и уложусь в норматив, то лимиты, выделенные Парижским Клубом для нашей страны меня не коснутся. Но эта мотивация витала в моей голове где-то очень далеко и не в предназначенном ей месте. Да, плохо я себя контролирую.

Пока же, при некоторой неопределённости, рано принимать решения. Проколы передней покрышки никто не отменял. Доеду ли я до КП без задержек на проколы? Сколько времени я задержусь на КП? Будет ли у меня нормальная покрышка? Точно знаю одно — на этой покрышке дальше Колышлея не поеду.

Занятый такими мыслями, с удивлением увидел, что подъезжаю к развилке. Быстро получилось, хотя дорога постоянно шла в подъём. Поворачиваю направо. Вот и пологие спуски начались. Но и асфальт стал хуже. Разогнаться не получается, приходится притормаживать и маневрировать между разбитыми участками. Вот, указатель «Саполга». Значит, еду правильно.

Приближаюсь к посёлку Малая Сердоба, который я видел только на карте. Сердоба не такая уж, «малая». Райцентр, однако. Вычитал недавно, что больше пяти тысяч человек здесь живет!

На въезде звоню Саше, сообщаю, где нахожусь. Отвечает, что скоро будет выезжать на КП. Ну, хорошо. До встречи остаётся порядка пятидесяти километров.

Малую Сердобу проезжаю без остановок. Увидеть успел немного, но посёлок чем-то понравился. Проезжаю центр. Всё тут, с виду, как у людей.

Дорога на Колышлей уходит влево, идёт по мосту через речку. После моста забираюсь в довольно крутой подъём. Какое-то большое предприятие остаётся слева. А почти у самого верха стоит стела обозначающая начало посёлка словами «Малая Сердоба» из огромных букв. По масштабам это сопоставимо со стелой «Пенза», что стоит на Федеральной трассе М5 на восточном въезде в Пензу. Но, пожалуй, и покруче будет. Оборачиваюсь назад и смотрю сквозь буквы на посёлок, как на мимолётное виденье.

Что было, то прошло. Дорога выпрямилась, но продолжает полого тянуться вверх. В голове уже направленность на Колышлей, знакомый всем нашим марафонцам. Да и нас там, в придорожных магазинчиках знают!

Километров через пять останавливаюсь, чтобы снять лишнюю одежду. Не то, что бы стало жарко, но всё, что ниже локтей и коленей стало мешать. Сложился обычный летний день. О вчерашних дождях и ночном тумане ничего не напоминает.

Незнакомая дорога тянется медленно, не спешат меняться километровые столбы. Уже не занимаю себя мыслями о продолжении марафона. Вот, доеду до КП, а там всё прояснится.

Но пока голова отдыхает, ноги делают своё дело. До Колышлея остаётся пятнадцать километров, десять. Прямая дорога идёт на Трескино, где виднеется высокая церковь. Принимаю влево. Мне в Колышлей! Пять километров — это близко. Короткий крутой подъём с поворотом, выхожу на прямую дорогу и приближаюсь к знакомому перекрёстку.

Звонит Саша:

— Где Вы?

— В километре от Колышлея.

— Хорошо, на перекрёстке подожду.

Подъезжаю к перекрёстку. Машин много, но его машины не вижу. Сворачиваю влево, в сторону КП, до которого остаётся ещё восемь километров. Звоню Саше. Он здесь где-то близко, но чем-то ненадолго занят. Он, или догонит, или на КП встретимся. Запоминаю время въезда в Колышлей — 12.15.

Двигаю в сторону Сердобска, сворачиваю вправо на первом повороте и углубляюсь в Колышлей. Еду по улицам, стараясь выйти на дорогу, ведущую в Родниковский. Должен быть мост, но никакого моста нет. Спрашиваю направление у прохожего. Оказалось, что еду правильно. Так и продолжаю, пока дорога не свернула в сторону основной автотрассы. Да, что-то я сделал не так. Отчётливо представляю, где находится КП, но выйти на правильную дорогу не получается. Снова спрашиваю. Советуют проехать километр по грунту, чтобы попасть на нужную дорогу. Нет, этот вариант с грунтом не подходит.

Звоню Саше. Он советует выехать на основную трассу. Да я и сам туда уже направился. Смотрю легенду, которую не удосужился освежить в памяти перед Колышлеем. Похоже, не там свернул. Сделал это уверенно, но не правильно. Да, ноги мои позаимствовали часть энергии у головы и этим самым прибавили себе же работы. Но думать о дороге уже не хочется.

Подъезжаю к перекрёстку. Саша увидел меня издалека. Еду за его машиной. Сначала по трассе, затем после окончания города поворот направо и въезжаем на высокий мост через железную дорогу. Спускаемся, поворачиваем влево и по узкой дороге едем к посёлку Родниковский. Ни о чём не думаю, просто еду за машиной. Только не влететь бы напоследок в ямку! Их на этом асфальте оказалось не так уж мало. Замечаю, что ветер в лицо. И это на дороге, идущей в направлении продолжения марафона.

Саша уходит вперёд и останавливается на повороте. Или меня подождать, или встречную машину пропустить. Сворачиваем. Вот и школа, где Слава Андреев организовал КП. Спасибо ему за это!

А вот и он сам вышел с фотоаппаратом! Исторический снимок, запечатлевший моё прибытие на КП, получился. Время — 12.40.

О! Да здесь всё торжественно! Вижу плакат со словами приветствия участникам веломарафона. А что? Это правильно. Такого мероприятия здесь ещё не бывало.

Слава спрашивает о самочувствии, и ведёт нас в школьный спортивный зал. Да вот оно, самочувствие — средняя скорость на участке Чунаки — Колышлей составила 21,6 км/час. Кому как, а мне это не нравится.

На КП — всё как дома!

В школе чистота и порядок. Видно, что подготовка к новому учебному году, до которого остаётся несколько дней, находится в стадии завершения.

Ставим велосипед у стенки. Сразу снимаю велотуфли. В них ходить здесь по полу будет крайне неудобно. Буду ходить босиком. Так и ноги лучше отдохнут.

Саша говорит, что привёз колесо с хорошей покрышкой, три новых запасных камеры и насос. Пока буду обедать, и отдыхать, он заменит колесо и всё как надо настроит.

Звоню домой. Сообщаю, что я на КП. Слышу: «Давай, отдыхай».

Слава ведёт меня в столовую. Узнаю, что все наши здесь позавтракали, поспали, пообедали и около 12.00 продолжили марафон. Да, сейчас они пока ещё недалеко. Но сколько времени я здесь пробуду? Отставание ожидается солидным. Но об этом, как говорится: «проехали». Оно есть и будет. Вопрос об отставании закрыт.

Слава и его хорошая знакомая, Ольга, и повар, которого я уже не увидел, хорошо постарались для марафонцев. И директора школы, Киселёва Олега Анатольевича, известного в области туриста, тоже не увидел. Есть у него сейчас дела важнее, чем меня ждать. Его реальная поддержка марафона сыграла, пожалуй, решающую роль в окончательном выборе маршрута первой в нашем клубе 1200-ки.

Ольга наполняет тарелку лапшой с курицей. На второе будет картошка с капустой и мясом. Ну, и чай, конечно. И салат из помидоров. Красивый такой!

Может быть это и удивительно, но после 470 километров и полуторачасового сна, есть я особенно не хочу. Аппетит, такой, сдержанный. В дороге я, всё-таки, не голодал и, наверное, в организме с энергообразующими веществами пока не критично. Ему для восстановления работоспособности требуется что-то другое. Сон, скорее всего.

Но организм может ошибаться. Поэтому съедаю всё, что было положено в тарелки щедрой рукой Ольги. Пища простая и понятная. Всё, по-нашему. Особенно понравился салат из помидоров, который оказался не только красивым, но и вкусным, сочным и солёным. Соль — нужная вещь в марафонском деле! Только ради такого салата нужно было сюда ехать!

За обедом беседовали. Больше о велосипедах и о веломарафонах. В этой компании не только мне, есть о чём рассказать. Слава, очень опытный велотурист. Ему принадлежит, как минимум, неофициальный рекорд области по протяжённости непрерывного велопутешествия. Почти 10 000 километров проехал он в прошлом году по Европейской части России. Да и не только области. Из тех, кто проехал больше, знаю только Сергея Баранова из Нижнего Тагила. Наверное, ещё кто-то есть. Но их немного.

Слава рассказал, как провела здесь время первая группа. Приехали они вместе. Были весёлыми, разговорчивыми, и дело даже дошло до стихов! Все поспали, снова поели и где-то, в 12 часов, отъехали.

Саша уже заменил колесо. Дело-то это простое, но пришлось повозиться с перестановкой датчиков велокомпьютеров. Рассказал, как пользоваться насосом. Нет, пользоваться насосом я больше не хочу. Снова поднимаю вопрос о продолжении марафона. Если бы я не начал, то это бы и не обсуждалось. Может быть, мне непроизвольно захотелось ещё раз услышать аргументы в пользу продолжения марафона?

Услышал. Последнее моё возражение основывалось на том, что такие расстояния большинство марафонцев, едут на запасе времени, созданном в первые сутки, и затем постоянно расходуют этот запас. У меня такого запаса нет, и поэтому в 90 часов мне не уложиться. Но это не повлияло на исход дискуссии. И то, что средняя скорость на последнем отрезке была невысокой, тоже не повлияло.

Да, видно кто-то из нас чего-то недопонимает. Возможно, я.

Благодарю Сашу за помощь, а Славу и Ольгу за вкусный обед. Иду в спортзал, где в углу меня ожидает гимнастический мат. Прошу разбудить через час. Слава и Саша советуют спать не меньше двух. Соглашаюсь на полтора.

Плюхаюсь на мат, и… меня нет в этом мире…

Возвращаюсь, услышав слова, произнесённые женским голосом: «Мужчина, Вам пора вставать».

Встаю сразу, зная, что если начать сопротивляться подъёму, то будет ещё тяжелее. Смотрю на экран мобильника. Спал 1 час 45 минут. Немного, но зато крепко. Бодрым себя, однако, не чувствую.

Иду к велосипеду. Велик готов –Саша постарался. Я одет, потому что не раздевался. Правильно ли одет — не знаю, погодой ещё не интересовался. Поеду, в чём есть. Правильно оденусь в дороге.

Беру велотуфли и с велосипедом через коридор иду к выходу. Дежурная, сидящая за столом у выхода, говорит, что Саша и Слава уехали. Надеваю велотуфли, вслух рассуждая, что я ещё должен здесь сделать? Конечно, взять воды!

Дежурная говорит, что вода есть в водопроводе. Продолжила, было, о её качестве, но я уже потянулся за фляжкой. О! Да она тёплая и полная! И вторая тоже! Пробую. Там сладкий чай с какой-то травой. Ну, спасибо вам, ребята, ещё раз!

Прощаюсь с дежурной и покидаю эту гостеприимную школу. Погода тёплая, облачно, дождя нет. Время — 15.45. А это значит, что у меня отрицательный баланс. 45 минут назад по графику марафона закрылось КП.

Все ещё впереди

Звоню Соловьёву, говорю, что выезжаю с КП. Куда еду, не говорю, а он не спрашивает. Узнаю, что группа только что выехала из Беково. Между нами больше 80 километров. Нет, не увидимся мы на этом марафоне. Если, например, моя средняя скорость будет на 1 км/час больше, чем скорость группы, то догоню я её не раньше, чем через 80 часов. Ну, а если на два? Не надо фантазировать. Это большой марафон и никаких догонялок!

Сажусь на велосипед. Еду в обратном направлении по дороге, ведущей к мосту. Чувствую, как подгоняет попутный ветер. Это плохо. Попутным ветер будет только до моста, всего 5 километров, а затем, до самого вечера, встречный, пока не стихнет к ночи. Если продолжать марафон. А ведь, после того, как проснулся, я ещё об этом и не подумал. Или сразу в Пензу колесо Соловьёву отвезти? Или сначала по маршруту марафона проехать? Пока уверенно еду одновременно в двух направлениях. Вот, доеду до развилки…

Мост через железную дорогу приблизился быстро. Поворачиваю, въезжаю на мост и скатываюсь почти до развилки. Влево — на Пензу, направо — в Сердобск.

Ну и что? Сомнений будто бы и не было вообще. Руль сам поворачивает в сторону Сердобска. Я снова становлюсь участником марафона. Пусть, безнадёжно отставшим, но участником. Надо осмыслить эту роль.

Звоню домой:

— Привет. Выехал из Колышлея в 15.45.

— Хорошо. Когда дома будешь?

— А я домой не еду. Продолжаю марафон.

— Как продолжаешь? Я уже всем сказала, что ты будешь на дне рождения Насти…

— Да вот, трудно будет мне успеть.

— Жаль. Ну, ладно. Будь осторожен и делай всё правильно.

Да, наши взрослые игры далеко не всех взрослых забавляют. Но думаю, что из всех зол я выбрал наименьшее. Придёт время, и я Насте всё расскажу, и она меня поймёт. А иначе, и рассказывать не о чем будет…

Что теперь надо сделать? Правильно одеться. Захожу под крышу автобусной остановки, снимаю с себя всё лишнее. Тепло пока ещё. Не надо на марафоне лишнюю воду из себя выжимать. Делаю всё быстро и через несколько минут я снова в седле.

От этого места до Сердобска 34 километра. Дорога знакома. По ней проходит вторая половина нашей веломарафонской четырёхсотки, только в обратном направлении. Здесь обычно по южному ветру мы едем быстро. И сейчас южный, но в лицо, и весьма чувствительный. Думать о нём — значит дополнительно тратить нервную энергию.

Сосредоточенно настраиваюсь на продолжительное и непрерывное выполнение правильных действий:

— думать только о том, что касается этого марафона;

— не терять время, экономить время на любой мелочи;

— заранее продумывать предстоящие действия;

— везде держать оптимальную скорость, разгоняться там, где легко и не увлекаться на тяжёлых участках;

— следить за техникой педалирования, чаще менять посадку;

— постоянно прислушиваться к себе-любимому, чтобы справляться на ранней стадии с дискомфортными явлениями (забивание мышц, онемения, потертости, переохлаждение, перегрев, обезвоживание, голод), и правильно дышать.

Ничего нового для веломарафонца в вышеперечисленном списке нет. И, наверное, я всегда так делаю. Но если вспомнить прошлые марафоны, то не всегда на 100%. Но сейчас всё надо выполнять особенно чётко.

Вот и выполняю. Дорога к Сердобску прямая, сначала идёт в равномерный пологий подъём. Сегодня против ветра. Нудновато, конечно, но стараюсь не скучать. По велокомпьютеру, с точностью до десятых долей тщательно подбираю передачи, чтобы при комфортном педалировании получить максимальную скорость. Если угол подъёма слегка увеличивается, то не переключаюсь, а поднимаюсь в стоечку, чтобы замедлить потерю скорости. В конце спусков разгоняюсь, чтобы дольше удерживать высокую скорость на очередном подъёме.

Вижу, что получается. Думаю только о том, как грамотно пройти появившийся в поле зрения следующий участок. И, возможно, везде немного выигрываю у себя самого, если бы просто крутил, думая о другом. Надолго ли меня хватит, такого сосредоточенного?

Закапал дождик, но несерьёзно, и быстро закончился. Он, наверное, вспомнил, что по прогнозу его сегодня быть не должно.

А вот, и 500 километров на велокомпьютере! Звоню Людмиле, прошу записать время и общую среднюю скорость — 22,9 км/час.

Остаётся 700 километров. Ну и ладно. Иначе и быть не может.

Дорога между тем становится почти плоской. Но ветер не даёт увеличить скорость. Так, в режиме постоянной работы приближаюсь к Сердобску. Заезжать в город не надо, да и нет необходимости. Знаю, что возле кольцевого перекрестка стоят несколько киосков. Еды у меня осталось немного. Батон белого хлеба, который мне на КП дал Слава, один батончик гематогена, два мюсли и много леденцов. Запасаться едой на ночь буду в Беково. А здесь куплю апельсин или апельсиновый сок. Помню из предыдущих марафонов — апельсин реально помогает поддерживать работоспособность, а при усталости буквально ставит на ноги.

Кстати, о леденцах. Эти конфетки вовсе не еда, а способ экономии воды. В жаркую погоду быстро появляется желание пить. Но не потому, что организм потерял воду. Воды в нём ещё много! А пить хочется потому, что при интенсивном дыхании пересыхает во рту и в горле. В жару бывает так, что питье вообще не утоляет жажду, которая на самом деле жаждой не является, а лишь приводит к ускоренному опустошению велофляжек. Если же положить в рот леденец, то он начинает растворяться, полость рта смазывается густым раствором и не пересыхает некоторое время. Пить, конечно же, надо. Но не так много и не так часто.

Проезжаю кольцо, пересекаю дорогу. Зря надеялся. Ни один из киосков не работает. Придётся завернуть в кафе «Чинар», чего делать я не хотел. Вечером там всегда много людей и можно потерять время, стоя в очереди.

Спускаюсь с моста через железнодорожную ветку, сворачиваю в «Чинар». Конечно же, здесь не скучно. Очередная корпоративная гулянка с танцами и песнями в самом разгаре! Кто-то ещё стоит на ногах, а кто-то уже «готов». Так бывало у нас всегда, на каждой четырёхсотке.

Останавливаюсь. Велокомпьютер показывает среднюю скорость 21, 9 км/час на участке Колышлей — Сердобск. Против ветра.

Ставлю у входа велосипед, сразу привлекший внимание группы молодых мужчин. Посыпались вопросы типа: «откуда-куда, сколько скоростей, а для чего это, сколько стоит, сколько вам лет…". Не спешу втягиваться в беседу. Вижу, что у кассы человека три, всё-таки, есть. Говорю парням: «Вопросов получил много, сейчас в очереди обдумаю их, и подойду».

Продавец узнала меня:

— Обычно Вы в числе первых приезжаете, а сегодня отстали?

— Вот, один апельсин и апельсиновый сок дадите, и начну догонять.

Но, быстро не получилось. Продавец, узрев в глазах покупателей недовольные взгляды, занялась в первую очередь теми, кто стоит впереди меня. Ладно, будем считать ожидание очереди отдыхом «впрок». Покупатели не спешат, размеренно задают вопросы, долго выбирают, явно получая от этого процесса непонятный мне «кайф». Подумалось: «Может, обойдусь?»

Но вижу, продавец шепнула своей помощнице: «Взвесь апельсин и поставь сюда сок». Та шустро выполнила задание. Слышу: «С Вас 60 рублей». Кладу деньги на весы, забираю всё. И я на свободе!

Выхожу из помещения, усаживаюсь за свободный столик. Очищаю апельсин, отвечая на вопросы подошедших парней. Они, абсолютно трезвые, очень доброжелательно отнеслись к моему короткому рассказу о веломарафонах. Один из них даже позавидовал:

— Хорошо, что время на это находите. А я вот, не могу. Бизнес, блин! С одной стороны жить позволяет, с другой — никакой жизни от него нет. Что могу себе позволить, так это, вырваться иногда на такие вот, вечеринки.

— Всё, что мы можем себе позволить, нашими приоритетами определяется.

— Да. Но и менять их труднее всего.

Другой, поддерживает эту мысль:

— Я бы сейчас с куда большим удовольствием размялся на спортплощадке, а не на этих, так называемых, танцах. Но куда денешься от этого?

Справляюсь с апельсином. Допиваю сок вприкуску с булкой. Ну, и плюс к этому, имею положительный заряд от общения с весьма толковой компанией. Этого должно хватить до Беково. А вот, сок оказался очень холодным. Прямо-таки, ледяным. Не слишком ли я безответственно выпил его целый литр? Это сколько же калорий напрасно будет затрачено на его нагревание от +5 до +36,6 градуса? На досуге можно будет посчитать.

Прощаюсь с собеседниками, сказавшими напоследок, что моё появление здесь «разбавило им скуку от всего этого веселья».

Выхожу на дорогу. Время — 18.20.

Вечер №2

Конечный пункт предстоящего этапа — Беково. Это 45 километров по нешироким, но неплохим дорогам, знакомым по веломарафонам-400. Поворотов будет много, больших подъёмов нет, тягунки и спуски короткие. Несколько маленьких сёл лежит на пути. Здесь мы всегда гоним быстро, обычно по попутному ветру, на очень хороших скоростях.

Но сегодня другой случай. И ветер встречный, и направление противоположное. И я, не после 200, а после 500 километров. Разница ощутима.

Сначала дорога идёт через лес по довольно-таки разбитому асфальту и выходит на мост через речку Сердоба. С этого места немного виден Сердобск. Но вид этот не даёт достаточного представления о городе. Далеко не все знают, что в этом небольшом городе есть большой машиностроительный завод. Длина его производственных корпусов меня удивила, когда в прошлом году я проезжал вдоль них на поезде. Но это уже другая тема.

Дорога поворачивает вправо и через километр восстанавливает направление, оставляя в стороне посёлок Рощино. Ещё километр пологого подъёма. Отмечаю, что подъём берётся на скорости выше ожидаемой, и это радует. Снова поворот направо и спуск. Какой здесь плохой асфальт! Каким был два месяца назад на четырёхсотке, таким и остался. Приходится притормаживать, чтобы не влететь в какую-нибудь ямку с острыми краями и не повредить колёса.

Закончилась лесная зона. Тянущиеся вдоль дороги лесопосадки не могут защитить от встречного ветра. Работаю в полную, старательно выполняя данные себе установки. Это мне уже начинает нравиться. Я еду не как получается, и не гоню изо всех сил, а как мне представляется, еду рационально. Так, действительно легче, и даже интересней! Когда голова занята поиском рациональных решений, в ней нет места для коварных мыслей типа: «Когда же, наконец, закончится эта дорога?» или «А для чего я это делаю?»

Кажется, на второй вопрос начинает вырисовываться абсолютно точный ответ. Надеюсь, к концу марафона он окончательно сформулируется. Если это произойдёт, то я его обязательно озвучу.

Перед селом Соколка большое стадо коров переходит дорогу. Притормаживают меня! Ну, не бодаться же с ними! Останавливаюсь, жду. И не только я. Вижу, подъехавшая легковушка тоже остановилась. Коровы идут, мы стоим. Никто не нервничает.

Минуты 3—4 ушло на ожидание. За это время успел проверить, светят ли мои фонари? Одну ночь они уже отработали. Светят. Значит, в Беково о запасных батарейках можно не беспокоиться.

Еду довольно быстро. Ветер постепенно начинает стихать. Велокомпьютер показывает устраивающую меня скорость 25 км/час, и всё чаще скорость на равнине заскакивает за тридцать. Ехать легко, но вечереет и до темноты остаётся чуть больше часа. День сложился так, что по светлому времени суток у меня выйдет меньше 200 километров. Да, это не совсем правильно. Хотя, настоящему веломарафонцу должно быть всё равно: что день, что ночь.

Закончились повороты и тягунки. Лес с крупными и красивыми соснами приблизился вплотную к дороге. Становится ровно и безветренно. Быстро приближается Беково. На въезде в райцентр пересекаю по мосту реку Хопёр. Успеваю разглядеть, что воды в реке мало, как никогда прежде. Отступившая от берегов вода обнажила на несколько метров речное дно, отдав его иссушающим лучам солнца этого необычайно жаркого лета. Там где была вода, сейчас даже не речной песок, а пыль!

Вечер, на улицах Беково малолюдно. Что делать здесь знаю точно. Подъезжаю к знакомому продовольственному магазину. Покупаю три небольших булочки, пять упаковок йогурта, бутылочку Колы. Чтобы взбодрила к ночи. Три банана съедаю сразу. С магазином закончено.

Нужна аптека, которую долго искать не пришлось. В аптеке покупаю семь батончиков гематогена. Выбор названий приличный, но много ли в них толку? Чтобы не мучиться выбором, прошу дать такой, каким гематоген был раньше, или похожий на него. Молодая аптекарша взглянула на меня с удивлением, но её напарнице, возрастом примерно моих лет, просьба оказалась вполне понятной. «Берите этот». Беру, благодарю, рассчитываюсь и выхожу из аптеки, не втянувшись в разговор, который уже, начал было, завязываться.

С надеждой, что купил не просто конфетки, укладываю батончики в карманы велорубашки и в переднюю сумку. Этого мне хватит километров на двести, не меньше.

Звоню домой, сообщаю, где нахожусь. Прошу записать среднюю скорость на участке Сердобск-Беково — 23, 4 км/час. Слышу: «Будь ночью осторожней». Буду.

Звоню Соловьёву. Говорит, что еду я быстро и приблизился к группе. Хорошо, если это так на самом деле. А если нет, то надеюсь, что не отстал. Но верить хочется только в хорошее, и уже чувствую, что моральная поддержка пошла на пользу.

Смотрю легенду, ищу выход на дорогу, ведущую в Тамалу. Становится прохладней, и надо бы одеться. Но решаю не терять светлого времени, выходить на маршрут, а при наступлении сумерек одеться для ночи.

Сквозь тьму

Нужные повороты нахожу быстро. Но на подъёме, на выезде из Беково, всё же спрашиваю прохожего: «Эта дорога идёт на Вертуновку?» — «Ведёт» — отвечает мужчина лет сорока.

Вертуновка — ближний посёлок от Беково на дороге до Тамалы. Почему я не назвал Тамалу? Вертуновка близко и её все здесь знают. А Тамала далеко и вполне может быть, что случайный человек не знает точного ответа, или ездил в Тамалу, но по другой дороге. Начнёт думать, вспоминать, предполагать и путать меня. Нет, лучше спрашивать о близлежащей точке. Так надёжней получить правильный ответ.

До Тамалы 50 километров по незнакомым дорогам. А потом ещё 150, и тоже по незнакомым, до самого Нижнего Ломова. Какие ощущения? Да никаких. Меня ждёт интересная ночь.

Стемнело неожиданно быстро, как только выехал на окраину Беково. Сворачиваю вправо на дорогу, ведущую к воротам какой-то организации, пристраиваюсь у забора и начинаю готовиться к ночи. Вокруг пыль, сухая трава и полная темнота. Не очень удобно, но лучшего места, пожалуй, здесь не найти.

Ставлю фонари на руль, на шлем и на лоб. Тот, что на лбу, сразу даёт возможность делать всё остальное. Надеваю всё, что у меня есть из одежды: длинные велобрюки, нательную кофту под велорубашку, кепку под шлем, светоотражающую куртку. Не засекал, но кажется, времени на это ушло много. Кто ездил большие марафоны, тот знает, как непросто уже на середине дистанции даётся выполнение простых дел типа одевания брюк и курток. При этом мысли о потере времени не выходят из головы.

Еду, весь светящийся и заметный. Но похоже, на этой ночной дороге смотреть на меня некому. В начале, по спуску вдоль лесопосадок, а затем вдоль пустых полей, дорога приводит к Вертуновке. Что за село, непонятно. Но вот, магазин, указанный в легенде. Пока не закрылся. В легенде написано: «Ехать по главной дороге!» А других дорог я не вижу.

На скорость не смотрю, но стараюсь работать добросовестно. Ещё девять километров по пустой и ровной дороге и вот, железнодорожный переезд. Сворачиваю вправо и начинаю работать в подъём. Слева остаются какие-то светящиеся двухэтажные дома.

С обеих сторон дорогу закрывают плотные лесопосадки. Ни звёзд нет, ни луны на небе. Линий разметки на дороге тоже нет. Абсолютная темнота. Лишь фонари, вырывая из тьмы куски каменистой обочины, стволы и верхушки деревьев, бесшумную ночную птицу, дают смутное представление об окружающем пространстве. Это «чёрный ночной туннель», как на «Париж-Брест-Париже», только без светящейся разделительной полосы посредине дороги.

Я даже не могу понять, хорошая дорога или плохая? Особо не трясёт, но верить в то, что дорога хорошая, как-то, наивно. Нет, временами колесо попадает то на кочку, то в ямку, что никак не даёт расслабиться.

Машины здесь, не часто, но едут. Едут почему-то медленно. Сначала вдали показываются фары и они, как бы, стоят на месте. Затем быстро начинают приближаться, проносятся мимо и, снова впереди темнота. Догоняющие машины сначала обозначаются светом, порхающим в верхушках деревьев. Свет опускается ниже, освещает дорогу и стволы деревьев. Слышится шум мотора и хруст из под колёс. Машина обгоняет, и ещё некоторое время мне будут видны её удаляющиеся габаритные огни. Огни исчезают вдали. Смотрю вперёд, вижу, как «чёрный ночной туннель» уходит в бесконечность. Силюсь разглядеть «свет в конце туннеля». Но его! Темнота. А это значит, ещё не конец.

Еду без ощущения скорости и перемещения. Вокруг ничего не меняется, будто я в тёмной комнате кручу педали велотренажёра. Кажется, что дорога уходит под меня, а всё остальное стоит на месте. Но я знаю, что это не так. Надо просто крутить, и свет в конце туннеля появится. Не такой уж длинный этот участок. 16 километров согласно легенде. Мои коллеги, уже проехавшие этот участок в светлое время, наверное, имели другие ощущения. Надо будет после марафона спросить: «А что здесь, вообще, было?»

Иногда освещаю велокомпьютер и вижу свою скорость. Ниже 20 км/час не опускается, но и выше 26 ни разу не видел. Для ночи это нормально.

Дорога слегка расширилась, исчезли обступающие её деревья. Выезжаю на перекрёсток. Моя дорога идёт на север. Будет шесть километров щебёнки, почти до самой Тамалы. Сворачиваю, и сразу попадаю на толстый слой щебня, которым добросовестно покрыта дорога по всей её ширине. Да, щебня здесь не жалели! Колёса сразу завязли. Быстро выстёгиваю контакт педали, чтобы успеть упереться в землю ногой и избежать падения.

Схожу с велосипеда, иду несколько метров пешком. Слой щебня толстый, сыпали его недавно. Следов от машин, которые могли бы накатать более-менее твёрдую колею, не видно. Похоже, машины вообще перестали ездить по этой дороге.

Переставляю цепь на самую низкую передачу. Сажусь на велосипед, пробую ехать. Метров на пятьдесят меня хватило. Снова завязло колесо. Продолжаю, начинаю искать участок дороги потвёрже. Пробую посередине, по обочинам, которые засыпаны щебнем не менее щедро, чем сам дорога. Всё одно! То колесо завязнет, то занесёт. Приходится быть очень внимательным и в любой момент быть готовым мгновенно выстегнуть контакт педали, в сторону которой намечается падение.

Ребятам здесь повезло больше. По светлому времени этот участок было бы ехать значительно проще. Конечно, и их здесь помотало, но предсказуемости на их пути было больше. Ну, а мне деваться некуда, надо работать.

Что и делаю. Пытаюсь внедрить в голову светлые мысли об этой дороге, типа того, что дело здесь задумано серьёзное, дорогу покроют хорошим асфальтом и если ещё доведётся проехать по этой дороге, то кроме удовольствия ничего другого здесь не получишь!

При свете фонарей разглядел, что слева от дороги протянулась невысокая и редкая лесополоса, а справа, чёрное вспаханное поле. Никого и ничего больше нет в обозримом пространстве. И только хруст вылетающей из под колёс щебёнки нарушает царящую здесь тишину.

Худо-бедно, но продвижение есть. И даже к дороге начинаю приспосабливаться. Всё-таки, есть участки с тонким слоем щебня. Каким-то чутьём нахожу их, стараюсь как можно дольше держаться в твердой колее и не зарулить на толстый слой, где сразу же последует остановка. Участки короткие, внезапно обрываются и возникают по разным сторонам дороги.

Время тянется долго. Но сколько его прошло на щебёнке, не знаю. Должно быть, Тамала уже близко. Возможно, сразу за приближающимся подъёмом.

Впереди справа показались огни какого-то посёлка. И грунтовая дорога туда же отходит. Останавливаюсь на перекрёстке, думаю, не свернуть ли? Может быть, так быстрее попаду в Тамалу? Достаю йогурт и гематоген. Перекусывая, обдумываю ситуацию. Судя по показаниям велокомпьютера, до поворота остаётся ещё километр. Но как работал велокомпьютер при движении на щебёнке с постоянными остановками — большой вопрос! Да нет, по кривой грунтовке ехать сейчас ещё более рискованно.

На подъёме показалась машина. Спустилась немного, остановилась и погасила фары. Да, надо ехать по щебёнке. Поворот уже близко.

Я, что, отдохнул? Ноги так вкрутили, что в этот подъём я просто влетел! Спускаюсь, ещё немного и, поворот. Наконец, нормальный асфальт и чувство, что я еду, а не ползу.

Железнодорожный переезд и дорога приводит меня в Тамалу. Почти сразу вижу надпись «Шиномонтаж» и поворот налево, как легенде. Но слишком рано. Еду по главной, которая сворачивает вправо, а затем влево. Замечаю, что Тамала, где я никогда не бывал, весьма прилично выглядит с тех позиций, с которых я могу её разглядеть.

Выезжаю на окраину. Справа забор, за которым стоит мужчина в камуфляже с большой овчаркой, которая сразу же стала на меня лаять. Притормаживаю, с намерением уточнить направление. Но не успел остановиться и даже рта открыть, как слышу:

— Правильно едете. Ваши недавно здесь уже проезжали.

— Недавно, это когда?

— В сумерках, кажется, когда я на дежурство заступал. Может быть, что надо? Могу воды принести.

— Спасибо. Вода у меня есть.

И действительно. Обе фляжки, которые ещё в Колышлее заправил чаем Слава, практически полные.

— А отдохнуть не желаете? А то, проходите. Собаку я уберу.

— Да нет. Рано ещё отдыхать.

— А когда будет «не рано»?

— Наверное, под утро.

— Ну, вы даёте!

— Спасибо! Поехал.

— Не за что. После поворота на автозаправке магазин будет. Кофе там хороший.

— Во! Это мысль! Ещё раз спасибо!

Быстро еду до поворота, ощущая, как холодный встречный поток выносит из меня остатки тепла. Да, холод усиливается, а ещё вся ночь впереди. В такой ситуации придётся ехать или очень медленно, чтобы тепло не выдувалось, или очень быстро, чтобы самому его создавать.

Дорога становится, прямо-таки, шикарной! Ровный асфальт, разметка, бордюры, газончики. Уж не снится ли мне сон, что по Европе еду? Да и в Европе не везде так бывает. Неужели до Белинского продолжится? Тогда, это легко!

Сворачиваю на автозаправку. Перед тем, как зайти в магазин, смотрю показатели на участке Беково — Тамала. 52 километра со средней скоростью 16, 6 км/час. Думал, что будет меньше. Щебёнка, конечно, подкосила.

Захожу в магазин. Спрашиваю кофе, который мне сразу же наливают. Пью, греюсь. В магазине очень тепло. Записываю то, что увидел на велокомпьютере, рассчитываюсь, благодарю девушку, напоившую меня кофе и, мне пора!

К отцу русской интеллигенции

До города Белинского 50 километров ночной дороги. Сажусь на велосипед, отруливаю от магазинчика и выезжаю на трассу. Дорога ровная, с гладким асфальтом, размеченная светоотражающими полосами.

Велик едет сам! Слегка помогаю ему, и разгоняемся до 42 км/час. Еду по инерции, а затем, без проблем, поддерживаю скорость 35 км/час. Ну, где ты, Виссарион Григорьевич?

Долго наслаждаться скоростью не пришлось. Меньше чем через пять километров асфальт превратился в обычный. Не сказать, что совсем плохой, но поперечные трещины и ямки не дают возможности врубить полную скорость. Приходится осторожничать. Ночь, однако. А хочется! Отмечаю это желание как хороший признак. Но, как говорится, поживём — увидим. Эмоции это, или реальное состояние организма?

Велокомпьютер показывает 600 километров. Это половина дистанции марафона. Уже половина? Или, всего лишь, половина? Оптимист и пессимист выберут разные варианты ответа. Что выбираю я? Пессимистом я уже был и больше не хочется. Склоняюсь к оптимистическому варианту: «Уже 600 километров, а я вполне живой и адекватный! Так и продолжать!» Начинаю оставшееся расстояние мысленно разбивать на участки, и так оно не кажется очень большим.

Ночная дорога тянется по равнине. То, что я могу разглядеть, воспринимается как однообразный пейзаж. Поля, негустые лесопосадки. Ничего, в том числе и промелькнувшие мимо маленькие сёла, не привлекает внимания. Запомнился лишь сильный ветер в верхушках деревьев, мотавший их из стороны в сторону. Силюсь понять, что это такое? Ведь я ветра не чувствую. Так бывает при попутном ветре. Но если бы было так, то при таком ветре я несся бы со скоростью в два раза выше, чем еду сейчас. Но чётко вижу, что верхушки мотает. Почему? Меня, пока ещё, не мотает.

Идёт длинный пологий спуск. Чем ниже спускаюсь, тем холоднее становится. Да, если придётся спать в плёнке, как вчера, то лучше где-нибудь на возвышенности.

Закончился спуск. Пошла ровная дорога по низине, куда опустился ночной туман. Лёгкий туман, не такой, что был вчерашней ночью. Какие-то постройки просматриваются по обеим сторонам дороги. А вот, и указатель: «Белинский». Смотрю на велокомпьютер. Быстро доехал! Чуть меньше, чем за два часа. На этом участке не было маленькой скорости.

Почти сразу после указателя короткий крутой подъём, и я въезжаю в ночной город, более-менее освещенный, с часто встречающимися не уснувшими его жителями. Оказывается, не мне одному есть чем заняться глубокой ночью!

Быстро въезжаю в центральную часть города. Посещение достопримечательностей и исторических мест на марафоне не планировалось, но колёса сами едут к памятнику В. Г. Белинскому. Чем он в данный момент хорош для меня? А тем, что есть куда прислонить велосипед, есть куда присесть, чтобы слегка расслабиться и перекусить. Незамедлительно делаю это с большим удовольствием.

А ведь я здесь был! Когда в 1984 году ехал на велосипеде из Пензы в Севастополь, то на второй день посетил музей Лермонтова в Тарханах, а после завернул в город Белинский. Задерживаться, правда, долго не стал, но то, что успел увидеть и услышать, вызвало интерес к этому человеку.

После школьной «литературы» в памяти о Белинском ничего, кроме штампа «Великий русский критик», не осталось. Значительно позже я узнал о некоторых чертах его характера вызывающих уважение. В первую очередь, смелость. Кто ещё мог в то время сделать вывод в том, что виновником в наличии зла в этом мире является ни кто иной, как Создатель этого мира? Конечно же, Белинский преследовался за отражение подобных мыслей в своих произведениях…

Перебор в памяти того, что я знаю о Белинском, нарушила подошедшая молодая пара. Парень с девушкой устроились рядом, и не замечая ничего вокруг, с нескрываемой радостью принялись обсуждать важное в их жизни событие — успешную сдачу экзаменов и поступление в один из московских институтов. Да, и мне когда-то довелось испытать такие же чувства. А сейчас, я просто получил положительные эмоции, с которыми будет легче продолжать путь.

Встаю, закрываю багажники, сажусь на велосипед и отъезжаю от памятника, с удовлетворением отметив, что затратил на отдых не более 10 минут. А вот, посмотреть и записать среднюю скорость забыл.

Время «предутреннее»

Делаю всё, как написано в легенде. Кафе «Татьяна», поворот. Еду до трассы Р138 Пенза-Тамбов. До села Поим около 20 километров. Это немного, но на трассе надо быть аккуратным.

Несмотря на вторую половину ночи, трасса встретила интенсивным движением большегрузных автомобилей. Но есть белая полоса и полметра асфальта от полосы до обочины. Это облегчает ситуацию. Стараюсь ехать по полосе или чуть правее. Зевать и отвлекаться нельзя. Можно оказаться на обочине.

Вокруг лес, темнота, ничего не видно, всё кажется одинаковым. Однообразие нарушается лишь прохождением встречных и обгоняющих машин.

Дорога на этом участке абсолютно ровная. Иногда освещаю велокомпьютер. Скорость ниже 25 км/час не опускается. Стараюсь сосредоточиться на дороге и не отходить далеко от белой полосы.

Так и еду в ожидании появления указателя поворота на село Поим. Кстати, в Поиме мог бы быть наш контрольный пункт, но его предполагаемый организатор оказался во время подготовки марафона в отъезде. Это Юрий Мазнев — велотурист, велопутешественник со стажем. Я познакомился с ним ещё во время путешествия на велотандеме во Владивосток. Эта удивительная встреча произошла после нашего выезда из Новосибирска. Юрий, вместе немцем Пармом Йохимом, ехали по тому же маршруту, но в противоположную сторону — из Владивостока. После Юрий путешествовал по США, Европе, Австралии. Но на этот раз встреча не состоится.

Спать не хочу, и это хорошо. Близость автомобильной трассы не лучшее условие для отдыха.

А вот и указатель на село Поим! Не засекал время, но по ощущениям, недолго ехал по трассе. Притормаживаю перед поворотом.

Напротив автобусная остановка, откуда доносится мужской голос, задавший немного странный вопрос: «Какое сейчас время?» Успеваю разглядеть чудака в свете фар попутной машины. Отвечаю точно на поставленный вопрос: «Время предутреннее». Должно быть, мой ответ его вполне устроил. Мужчина лёг на скамейку, где он, видимо, и отдыхал до моего появления.

Сворачиваю с трассы. Еду мимо села остающегося справа. Сузившаяся дорога пошла на север. Начались подъёмы. Отдохнувшие на равнине ноги включились сразу и тяжёлыми эти подъёмы не кажутся. Но стараюсь не увлекаться. Забравшись наверх, вижу горизонт начинающий светлеть на востоке. Две ночи я проехал в гордом одиночестве.

На спусках чувствую, как резко снижается температура воздуха. А когда же я спать захочу?

Ещё подъём, сначала крутой, а затем спуск к повороту на село Шарова, которое уже отчётливо видно. Ещё подъём. Крутой, и переходящий в длинный, пологий. На небольшом спуске на мгновение закрываются глаза, и отключается сознание. Но лишь на мгновение. Инстинкты продолжали работать и не допустили потерю равновесия, и даже изменение направления. Открывшиеся глаза не заметили никаких отклонений. Констатирую, что я прозевал неожиданный выпад сна. Значит, я хочу спать, но не чувствую этого.

Всё. Пора спать. Я уже знаю, что делать. Вкручиваю максимально, до конца подъёма, чтобы хорошо разогреться и не заснуть на последних десятках метров. Наверху теплее! Останавливаюсь, схожу с дороги и быстрым шагом направляюсь в сторону лесопосадочной полосы протянувшейся в полусотне метров слева.

Вокруг иссушенные летним зноем деревья и кустарники. Достаю пленку, быстро, ещё тёплым, влезаю в неё. Кладу на переднее колесо поясную сумку, на неё голову и сразу же засыпаю.

Ну что это за марафон без интриги?

Я знал, что проснусь от холода. Так оно и случилось. Холод-будильник сработал надёжно. Глаза ещё не открылись, и первое, что я ощутил — это мелкая и частая дрожь всех участков в моего тела. Подъём! Только движение спасёт меня!

Быстро освобождаюсь от плёнки, порвав ненароком её в нескольких местах. Засовываю пленку в багажник, хватаю велик и, бегом по полю! Взбегаю на насыпь, и я на дороге. Дрожь отступила.

Солнце уже взошло, но ещё не успело высоко подняться над горизонтом. Его лучи несущие лишь холодный свет, только-только начали теплеть. И я, вместе с ними.

Время — начало восьмого утра. Судя по всему, спал я примерно 1 час 45 минут. Это неплохо. И пока достаточно. Надо будет, посплю ещё.

Сажусь на велосипед и, поехал! Узкая дорога с потрескавшимся асфальтом идёт преимущественно вниз. Разогнаться не получается, но зато еду без особых усилий. Начинается новый день и остаётся чуть более 500 километров до финиша. Светлого времени впереди много и надо использовать его по максимуму.

Сосредотачиваюсь. Стараюсь прочувствовать и оценить своё состояние. Итак: спать не хочу, никаких и нигде болей не чувствую, потёртостей нет, забитостей в мышцах не ощущаю, ноги работают, есть не хочу. Стоп! Выполняю золотое правило марафонцев: «Ешь, пока не захотел есть, пей, пока не захотел пить». Съедаю плитку гематогена и запиваю его чаем, которым Слава заполнил мои фляжки ещё в Колышлее. А ведь ночью я почти не пил. Вторая фляжка с чаем абсолютно полная.

Башмаково. Семь километров от места сна. Средняя скорость на этом участке 23,0 км/час. Зацепляю край посёлка по дороге, идущей вдоль железнодорожного полотна, и вскоре уходящей вправо. За поворотом останавливаюсь, снимаю часть одежды. Всю оставшуюся еду раскладываю по карманам. Ну, всё. Я готов крутить несколько часов без остановок.

До Пачелмы остаётся 25 километров.

Звонит Соловьёв. Спрашивает, где я нахожусь и каково моё самочувствие. Отвечаю, что всё хорошо, немного поспал, проехал Башмаково и продвигаюсь в сторону Пачелмы. Саша говорит, что наши подъезжают к Нижнему Ломову, где на КП в кафе «Тополя» будут завтракать и отдыхать.

Да, оказывается, я действительно приближался к группе в течение ночи. Сейчас между нами меньше 60 километров, но я уже успел поспать!

Асфальт стал ровнее. Дорога идёт по полям, совсем немного забирая верх. Ветра нет. По такой дороге буду в Пачелме примерно через час.

Начинаются третьи сутки от начала марафона. Семьсот километров уже есть, что вполне нормально. А кстати, что с моим графиком прохождения марафона, за которым я перестал следить со вчерашнего утра? Он в боковом кармане лежит, незаслуженно забытый. Достаю лист, разворачиваю, смотрю на запланированное время прибытия в Башмаково. О! И как тут не удивиться! Оказывается, я опережаю график более чем на час. Вот это да! Значит, марафон состоялся. Пока, во всяком случае. И за счёт чего же такие показатели? За счёт сна. Времени на сон было запланировано больше, чем довелось спать. Но от недостатка сна я пока не страдаю. А вообще, с каждым большим марафоном происходит заметное привыкание к сокращенному режиму сна.

Я в графике, и это вдохновляет. Ещё как!

Снова настраиваю себя мыслить только в тему. Постоянно следить за педалированием. Стараться удерживать скорость не за счет прилагаемых усилий, а за счёт комфортности. Тщательно подбираю передачи. На небольших подъёмах еду в стойке. Где легко — разгоняюсь. Дышать стараюсь «с опережением», чтобы отдалить наступление дефицита кислорода при усиленной работе.

Нет пройденного и оставшегося расстояния, нет финиша. Я — еду. И больше ничего нет. То, что происходит сейчас, было и будет всегда. Я так живу в этом мире, я так существую.

С таким деловым настроем приближаюсь к Пачелме. Начались подъёмы, и поэтому в один час немного не уложился. Въезжаю в посёлок, проезжаю насквозь. На выезде у шлагбаума вынужденная остановка. Скопилось несколько машин и не могут разъехаться. Обхожу всё это пешком, заодно систематизируя происшедшее на последнем участке.

Время — 9.10 утра. Средняя скорость от Башмаково 24, 6 км/час. Звоню домой, звоню Президенту. Узнаю, что наши залегли в «Тополях», и что там хорошо кормят. Саша приглашает меня присоединиться и тоже отдохнуть. Ну, пока ещё не доехал. Доеду, а там посмотрим.

Стало ясно, что я догоняю группу и скорее всего, догоню. Но не надо поддаваться эмоциям и очертя голову кидаться вдогон. Такие эмоции существенно прибавляют силы. Проверено неоднократно. Но топливо такого рода быстро сгорает. Поэтому, лучше будет его растянуть, помаленьку добавляя к пороху в моих пороховницах.

Прохожу рядом со шлагбаумом, сажусь на велосипед. Мужчина средних лет и плотного телосложения, сидящий за рулём хорошей машины поинтересовался, далеко ли я еду? «В Нижний Ломов», — отвечаю ему. «Тогда за мной, до поворота проведу, а то там мимо пролететь можно. Я тихонько поеду.»

Соглашаюсь, хотя дорогу более-менее представляю, и ошибиться здесь сложно. Едем. Кому, «тихонько», а кому, чтобы не уронить честь мундира, пришлось держать 35 и выше. На повороте мужчина открывает стекло и кричит «Давай!»

Пошёл длинный спуск по хорошему асфальту. Рельеф резко изменился. Началось постоянное чередование подъёмов и спусков, и не слабых. Но и пейзажи вокруг очень даже весёлые. Леса, поля, дали. Ветерок начался, пока боковой.

Очень скоро ухудшившееся состояние дороги начало меня тормозить. Сам по себе асфальт неплохой, но когда-то он был положен на бетонные плиты толстым слоем. Между плитами повсеместно образовались глубокие и довольно широкие трещины, которые не объедешь. Такая дорога хороша для испытания прочности велосипеда, но сегодня не тот случай. Приходится тормозить, а если не успел, то перепрыгивать. Особенно на спусках. Это не могло не вызывать сожаления о совершенно напрасных и неоправданных потерях темпа.

Вот здесь-то, не повезло моим друзьям. Ведь они ехали этот участок в темноте. Я вижу эти трещины и реагирую, а они в темноте чувствовали их, получая неожиданные удары по кистям рук, и от подседельного штыря. И это, когда позади бессонная ночь, а до ожидаемых «Тополей» с завтраком и сном уже рукой подать.

Нет, здесь на подъёмах легче. Едешь, как можешь, но ничто тебя не тормозит. Подъём за спуском, спуск за подъёмом, сёла, на которые не обращаю никакого внимания, и вот, вдали наверху показывается нечто большое. Последний подъем и выхожу на ровную дорогу. Перекрёсток, развилка. Одно направление в Нижний Ломов, другое на трассу М5. Еду в сторону М5.

Звонит Соловьев. Спрашивает, где я нахожусь, и советует ехать на КП не через Нижний Ломов, а по М5. Да я так и делаю!

Выезжаю на трассу. Она широкая, ровная, с ограничительной полосой, закрытая от ветра лесопосадками. Соскучился по такой дороге. Три с лишним километра пролетают на скорости достойной любого веломарафонца на второй половине дистанции, доставив одно лишь удовольствие.

Вижу кафе «Тополя» на противоположной стороне трассы. Машин нет, спокойно переезжаю трассу и становлюсь на обочине. Время — 10.25. Что делать?

Сейчас моё состояние на подъёме. Есть особенно не хочу, не холодно и не жарко. Ничего не болит. Как повлияет на меня отдых? Буду ли я после него лучше, чем сейчас? Не факт. Здесь, конечно, комфорт. Но это не главное в нашем деле. Я за сегодня ещё и ста километров не проехал. После чего отдыхать?

Надо ехать, пока едется! Расслабляться будем в Наровчате или подальше.

Звоню Соловьёву, докладываю о том, что подъехал к КП. Саша настойчиво предлагает остановиться, пообедать и поспать. Я, так же настойчиво отказываюсь. Говорю, что у меня все нормально и обедать буду в Наровчате. На том и закончилась наша телефонная дискуссия.

Звоню домой. В Пачелме мало поговорили. Рассказываю Людмиле о том, как прошла ночь, о том, что собираюсь делать дальше. Она говорит: «Делай так, как считаешь нужным».

Еще подумалось о нескольких обстоятельствах. Резкая смена обстановки может непредсказуемо повлиять на так хорошо складывающийся день. Моё появление в «Тополях» может кому-то нарушить сон. А может быть, и я не засну. И ещё. Я же не в вакууме еду. За ходом марафона следят наши болельщики. Вот, одна интрига «Догонит он группу или нет?» уже разрешилась. А что это за марафон без интриги? Сейчас сюжет марафона оказался в моих руках, и я продолжаю его закручивать.

Поднять паруса!

Вроде, ничего не делал, а 10 минут простоял. Сбрасываю велокомпьютер показывающий промежуточные итоги. Замечаю, что с этого места, или чуть раньше, расстояния указанные в легенде марафона стали отставать от тех, что показывают оба велокомпьютера. На велокомпьютерах расстояние больше.

До Наровчата чуть более 40 километров по хорошей дороге. Выезжаю на поворот и, становлюсь лидером марафона. Спасибо болельщикам!

Дорога знакома по марафону-600 этого сезона. Но сразу замечаю отличия в худшую сторону. Асфальт, который на 600-ке был просто отличным, стал волнистым, а кое-где, в трещинах. Жара не прошла для него бесследно. Колёса больших машин во многих местах продавили его, когда он был разогретым и мягким. А как же в Африке асфальт держится? Значит, у нас что-то неправильно.

Но ехать можно. И нужно! Ветер стал попутным и скорость, однажды достигнув тридцати километров в час, подолгу не опускается ниже. Дорога, по большей части прямая. Есть и тягунки, и подъёмы, но их немного. И машин на дороге немного.

Пролетаю деревню Усть-Каремша. Еду, чем дальше, тем быстрее. Спасибо южному ветру, ставшему сегодня моим союзником. Тягунки проходятся без потери скорости, подъёмы с небольшой потерей, но так, что даже дыхание не успевает подняться.

На велокомпьютере 800 километров. Общая средняя скорость на марафоне получается 22,1 км/час. Было бы хорошо, если бы такая скорость сохранилась до конца.

За Вилякой на дороге появилось довольно много велосипедистов. Растянулись по всей дороге. И все попутные. Едут не спеша, с сумками, с котомками. Наверное, откуда-то возвращаются в Наровчат. Объезжаю мужиков, женщин, парней с девчонками. Они меня, неожиданно выныривающего из-за их спины, и разглядеть-то не успевают. Боковым зрением вижу лишь очередной открытый рот.

Влетаю в Наровчат, который по легенде надо проехать «насквозь». Останавливаюсь у продовольственного магазина. Средняя скорость от Нижнего Ломова оказалась 27, 6 км/час. Примерно, как в самом начале марафона.

Время обеда. Захожу в магазин. Очередь у прилавка два человека, но как долго они делают покупки! Не проехать ли дальше? Но не стал дёргаться. Дождался.

Беру батон белого хлеба, сыр, литр молока, пару апельсинов, три банана и бутылку минеральной воды. Мои долгоиграющие «колышлейские» запасы на исходе. Немного подумав, взял ещё и салат их свеженарезанных помидоров с капустой. Продукты простые и понятные. Можно было бы найти кафе, где будут первые, вторые и третьи блюда. Но это суета, да и времени уйдёт гораздо больше.

Выхожу из магазина, пристраиваюсь рядом, на ступеньках. О! Что я вижу! Заношу Наровчат в список цивилизованных городов! Вижу у стены магазина стоянку для велосипедов. Простенькая, но стоянка! И у соседнего тоже! Значит, здесь есть люди, знающие, в каком направлении развивается мировая цивилизация!

Начинаю с молока с хлебом. Наровчатское молоко считается в Пензе очень хорошим. Вообще, по-жизни, я не часто пью молоко. Так пусть же сегодня оно пойдёт мне на пользу. Литр молока ушёл, а с ним полбатона. Следом ушли помидоры с капустой, солёненькие такие!

Но, кажется, я увлёкся. Не надо сейчас делать большой перерыв. Лучше будет немного отдохнуть и поесть через час-полтора, когда этого захочется. Должно захотеться.

Звоню Соловьёву. Сообщаю о себе. Слышу, что товарищи мои уже мчатся с поднятыми парусами в сторону Наровчата. Они отдохнули, и останавливаться здесь, скорее всего не будут. Звоню домой, прошу записать данные с велокомпьютеров и говорю о том, что начинаю выезд из Наровчата в сторону Торбеево.

Незаметно, но около 40 минут ушло на все эти дела.

Укладываю купленные продукты, больше по карманам велорубашки, и продолжаю пересекать Наровчат «насквозь».

Миссия усложняется

Скоро маршрут марафона пойдёт по территории Республики Мордовия. До первого городка Торбеево чуть больше 50 километров.

Спокойно выезжаю из Наровчата. Дорога ровная, прямая, идёт среди полей, пока в северном направлении. Вопреки ожиданию ветер почему-то не помогает движению. Скорость выше 25 км/час не поднимается. Или я сам уже не так резво кручу? Наверное, перерыв с перекусом на меня повлиял. А ожидаемая энергия от наровчатского молока пока ещё не поступает. Достаю помаленьку еду из карманов и на ходу продолжаю обед.

В невысоком темпе проезжаю 12 километров до поворота на Торбеево. Въезжаю в короткий крутой подъём и сворачиваю влево. Направление движения меняется на западное, что сразу же ощущается по сильному боковому ветру. Сразу почувствовал, что погода начала резко портится.

Пошли продолжительные, но не крутые подъёмы и спуски на фоне слабо меняющихся скучноватых пейзажей. Покрытие дороги балла на четыре, машин не много. Боковой ветер задувает чувствительно и это влияет на скорость, которая держится на уровне 20—23 км/час. А может быть не в ветре, а во мне дело? Может быть я втянулся в езду так, что не чувствую необходимости в отдыхе? А может быть, изменение погоды на меня влияет? С самого раннего утра и до полудня 130 километров с парой коротких остановок, это уже есть повод для отдыха. Короче, не катит.

Сворачиваю с дороги влево и по грунтовке иду в придорожную полосу из невысоких березок. Смотреть здесь не на что, и если наши будут проезжать мимо, то обязательно меня заметят.

Сажусь на сухую траву, ложусь, закрываю глаза…. Полчаса сна мне сейчас бы не повредило. Но «провалился» едва ли больше чем на пять минут. Одна, вторая, третья капли дождя упавшие на лицо возвращают меня в среду марафона. Но сон, хоть и кратковременный, был! И это хорошо. И этого может быть достаточно на продолжительное время.

Встаю и быстро одеваюсь в дождевой вариант. Дождь начинается медленно, а значит, надолго. Прогноз погоды, услышанный по телефону, подтвердился. Тридцать минут ушло на остановку. Но облегчение чувствую.

Еду по мокрому асфальту по очень скучной дороге. Мало того, теперь до самого Торбеево асфальт будет с поперечными трещинами, следующими через 10—20 метров, раздражающими и не позволяющими разогнаться. Постоянное ожидание трещин, игнорировать которые нельзя, делает этот участок дороги ещё продолжительней.

Снова сосредотачиваюсь. Думаю о том, что надо сделать в Торбеево. О том, что дождь не прекратится и что с этим надо смириться. И о том, что уже нельзя беспечно относиться к холоду, как это было в первую и вторую ночь.

Еду, ничего не жду, на километровые столбы внимания не обращаю. Тем более, что числа на них мне не совсем понятны. Чуть больше сотни с одной стороны, чуть меньше, с другой. Куда? Откуда? Не задаюсь целью это узнать, да и ко мне это не имеет никакого отношения. Зато узнаю автобусную остановку, где в сумерках переодевался на шестисотке. Значит, уже немного осталось. Проплывает за дождевой завесой скучная деревенька…

Да, ещё немного. И вот, дорога неожиданно пошла на спуск. Знакомый указатель «Торбеево», знакомый перекресток. Сворачиваю влево и еду по новому асфальту! Сделали! Прошлый раз здесь приходилось буквально скакать по кочкам. Да ещё в полной темноте.

Дождь планомерно усиливается. Еду через город второй раз, но вижу его впервые. Живет в этом городе чуть меньше десяти тысяч человек. Первый раз дело было в полночь и естественно, в темноте. Тогда город показался мне совсем маленьким.

Подъезжаю к магазину, ставлю велосипед под навес. Человек, вышедший из магазина, предупреждает: «Не оставляй. Украдут». Да некому, вроде. Безлюдно вокруг в такой дождь. Но на тросик защёлкиваю.

Смотрю на велокомпьютер. Время 15.20. Средняя скорость на участке Наровчат-Торбеево 22, 1 км/час. Наверное, так и должно быть.

Захожу в магазин. Вода стекает с меня, оставляя на кафеле мокрые пятна. Но что поделаешь? Это понимают и продавцы, с ожиданием глядящие на меня. И не напрасно. Почти всё, что было куплено в Наровчате, съедено в дороге. Покупаю почти такой же набор продуктов.

Женщины за прилавком интересуются, куда это я собрался ехать на велосипеде в такую погоду? Поедая сыр с хлебом и йогуртом, размеренно рассказываю им о маршруте и вообще, о веломарафонах. Слушают с интересом. Говорю, что два месяца назад мы уже были в этом магазине перед самым закрытием. На что продавцы недоуменно переглянулись. Добавляю, что тогда я в магазин не заходил, но скоро должны подъехать ещё четверо, и вы их узнаете.

Благодарю женщин, выхожу на улицу, укладываю продукты. Еду по дождливому Торбеево. Снова на пути магазин. Очень похож на тот, где я только что побывал. И правда! Тогда в темноте я первый магазин просто не увидел. А остановился я именно здесь, потому что у этого магазина стояли марафонцы, где я их и догнал. Захожу и в этот магазин. Здесь, хотя меня и не видели, но веломарафонцев помнят. Тогда они подъехали к самому закрытию и кое-как успели здесь кое-что перехватить.

Спрашиваю о прогнозе погоды. Продавцы говорят, что дождь будет сильным и продолжится до утра. Да, что там, «будет»! Он уже есть. Льёт как из ведра.

Покупаю три банана и десяток овсяного печенья. Мне сразу захотелось печенья, как только его увидел. Наверное, неосознанно сработала ассоциация «веломарафонцы — лошади — овёс». А может быть, закономерно. Съедаю печенье вместе с бананами и чувствую, что до Краснослободска голод мне не грозит.

Покидаю гостеприимное заведение, сажусь на велосипед и проезжаю несколько метров под холодным дождём. И воздух стал значительно холоднее! Нет! Так не пойдёт! Я, вроде и закрыт от дождя, но недостаточно плотно одет для холодной погоды. Мои опасения основаны на собственном опыте. Вспоминается последняя ночь Париж-Брест-Парижа, такая же дождливая и холодная. К тому времени было пройдено более 900 километров и энергии было израсходовано столько, что работа педалями уже не согревала. Не оставалось лишней энергии, которая распространялась бы по всему телу от прилагаемых усилий. Энергия шла только в педали и никуда больше! Такой момент может наступить и на этом марафоне. Надо что-то срочно придумывать. И прямо сейчас.

Рядом с продовольственным магазином вывеска типа «Строительно-хозяйственные товары». Надо зайти. Наверняка что-то подходящее найдется. Но что именно?

Ничего похожего на дождевую накидку, плащ или куртку в хозяйственном отделе не оказалось. Купил самые простые рабочие перчатки, чтобы надеть их сверху велоперчаток и закрыть пальцы рук. Велоперчатки с длинными пальцами взял, но они в рюкзачке в машине Соловьёва и будут доступны только на КП перед Саранском.

Собрался выходить, но увидел ещё один отдел, где продается обычная одежда. Подхожу ближе, спрашиваю, есть ли что-нибудь достойное дождя льющего за дверью? Женщина за прилавком отвечает, что ещё от жары не успели отвыкнуть, всё демисезонное вывезли, и если что и есть, то далеко на складе.

Как же мне быть? Начинаю вникать в подробности.

На вешалках и на полках много всякой одежды, но вся очень лёгкая, летняя. Однако, вижу несколько свитерков, которые можно надеть под мою тонкую дождевую куртку. Это вариант. Продавец, видя, что я настроен серьезно, начинает помогать советами и делом. Ну, что? Надо бы примерить.

Стягиваю с себя мокрую куртку. Из четырех свитеров один, очень толстый, шерстяной, с мощным воротником — отвергаю сразу. Это для зимы. Второй, тут же предложенный мне, какой-то весь розовый и нежный. Даже здесь продувается насквозь. Самый дорогой, между прочим. Но сегодня не в цене дело. «Тогда Вам нужно вот это!» — говорит женщина и разворачивает третий свитер. Да, он действительно бы подошел и по плотности и по размеру, но… всю его грудь «украшают» изображения большого черепа с перекрещенными костями. И спину тоже. Нет! Пусть эти произведения носят создавшие их дизайнеры. Я же склонен к жизнеутверждающим мотивам и такую эмблему на себя ни за что не надену. После того, как эта мысль была озвучена, женщина изрекла: «Ну, если у вас такие тонкие вкусы, то остаётся этот вариант».

Вариантом для тонкого вкуса оказался свитер зелёной камуфляжной окраски из плотной хлопчатобумажной ткани. Надеваю его, а сверху куртку. Всю воду, которая была на мне и на куртке, он сразу же впитал и стал мокрым. Но тепло я почувствовал!

Продавец называет цену, двести рублей с копейками и мне становится ясно, почему этот свитер оказался последним в почётном списке. Отдаю деньги, застёгиваю куртку, натягиваю новые перчатки. Слышу:

— Не спешите, сейчас я чай поставлю. Попейте горячего, а то ещё простынете.

— Нет. В нашем деле до простуды не доходит. Если что и случается, то гораздо раньше. Да и свитер у меня теперь есть!

— Вижу, оптимизма у вас достаточно. А вот удачи вам пожелаю!

И мои велотуфли с выпирающими «луковскими» контактами неуклюже застучали по кафелю к выходу.

— И вам, удачи!

Всё. Ну, сколько можно торчать в этом Торбеево? И сам же отвечаю: «Сколько нужно». Смотрю на часы. Оказалось, что нужно было задержаться здесь на 50 минут.

Еду. Дождь не стихает. Свитерок промок быстро, но тепло держит. Доезжаю до поворота на федеральную трассу Москва-Саранск. Сворачиваю направо.

Вдвоём веселей!

Следующий пункт марафона — Краснослободск. Ехать до него по хорошей дороге со средним рельефом чуть больше 60 километров. Засветло можно не успеть. Конец августа уже, темнеть стало рано, да и небо сегодня закрыто плотными тучами.

А где же наши? По причине трёх продолжительных остановок и небыстрой езды на последнем этапе группа должна бы уже меня догнать. Но, в любом случае группа где-то близко.

Дорога пошла в пологий подъём. На хорошем асфальте, и в подъём, скорость 24 км/час держится без особых усилий. Начинаю сосредотачиваться и настраиваться на продолжительную езду.

Ход мыслей неожиданно прервал возглас: «А вот и я!» Справа появляется велосипед с Юрием Ефременко. Не его ли я видел вдалеке, когда сворачивал на федеральную трассу? А он — то меня точно увидел!

— О! Привет! А где остальные?

— Последний раз видел их на остановке перед Торбеево.

— Ну, тогда поехали.

Едем вместе. То Юрий выходит вперёд, то я его сменяю. Юра крутит энергично и не видно намека на то, что он уже проехал очень большое расстояние.

Когда нет машин (а их немного), становимся рядом и разговариваем. До этого мы общались только на форуме и по электронной почте. Ну, и на старте, немного. Юра рассказывает о созданном в Тольятти веломарафонском клубе, о пройденных марафонах. Да и мне есть о чём рассказать. Узнаём, что у нас есть общие знакомые. Мир тесен, а ВелоМир — ещё теснее.

Вдруг, на спуске Юрий замедляет ход. Выхожу вперёд, оборачиваюсь. Вижу, что он остановился. Разворачиваюсь и возвращаюсь. Прокол! Спрашиваю, всё ли есть? Нужна ли помощь? В ответ слышу: «Всё есть, справлюсь, помощь не нужна». Говорю, что поеду не спеша.

Нет, замена камеры сейчас, это не для меня. Я уже пять раз проделал эту операцию, но если бы Юра сказал, что нужна помощь, я бы не отказал.

Поднимаюсь в горку, притормаживаю у автобусной остановки. Захожу вместе с велосипедом под крышу, где не капает. Достаю фонари, проверяю. Светят два из трех. Один, налобный, не включается. Наверное, в него попала вода. И хотя я не поленился перед дождём надеть на велосумки чехлы, но внутри передней сумки всё равно мокро. Высушить и запустить отказавший фонарь сейчас нереально. Как бы и исправные не отказали, в такой сырости! Заворачиваю два исправных фонаря в полиэтилен и затягиваю резинкой.

Не успел проехать и ста метров, как Юрий догоняет меня. Говорит, что у него был не первый прокол на этом марафоне. Но пока запасные камеры есть это не так страшно. Рассказываю о своих мучениях с проколами позапрошлой ночью.

Так и едем, разговаривая на близкие нам темы. Когда сильно увлекаемся, скорость опускается ниже 20 км/час. А когда обгоняющие машины вынуждают становиться в линию, то раскручиваем до тридцати и выше.

На велосипеде Юрия руль с «лежаком», чем он активно пользуется. Говорит, что «лежак» помогает ему разгружать спину, и он очень этим доволен.

Юрий интересуется моим седлом. «Какие ощущения?» — «Никаких. Я его вообще не чувствую». И это действительно так.

Мне повезло, когда в прошлом году познакомился с изобретателем и производителем этого седла Даниэлем Прустом, бывшим велогонщиком известным во Франции. Я, как и большинство велосипедистов, особенно опытных, сначала скептически отнёсся к идее седла без носика и которому, к тому же, позволено вращаться по оси штока. Казалось, что езда на таком седле будет некомфортной и неустойчивой. Сомнения не развеялись и после просмотра фильма об идее и преимуществах седла и даже после отзывов и рекомендаций велосипедистов, использующих такое седло. Потому что фильм, это реклама, а люди часто хвалят вещи только потому, что их имеют.

Даниэль всегда предлагает покупателю сначала опробовать седло, проехав на нём сотню километров, а потом решить, подходит оно или нет. Сам видел, что по приезду люди седла не возвращают, а сразу же покупают их. Когда Даниэль поставил седло на мой тандем и я поехал, то мои ощущения были такими. Первые 50 метров оно меня напрягало, за следующие 100 метров я к нему привык, и ещё через километр вообще перестал думать о нём.

Возвратившись домой, второе седло установил на шоссейник и проехал на новом седле несколько марафонов. Всё было хорошо. Но чтобы поставить точку в этом вопросе, марафон-400 поехал на привычном седле, имеющим солидный марафонский стаж. Точка поставлена. Новое седло тоже. Марафон–600 ехал на новом.

Вот, уже почти 900 километров и, как говорится, «полёт нормальный».

Федеральная трасса проложена прямолинейно и не проходит через населённые пункты. Вокруг поля, лесопосадки, а иногда лес. Но на этот раз основное зрелище — дождь. Ближе к вечеру он поутих, но сейчас начинает усиливаться. Вообще, дождь нам уже не страшен, потому что промокнуть сильнее, чем есть, пожалуй, невозможно.

Юра спрашивает, много ли осталось до Краснослободска. А я и не знаю. Прошлый раз ехал здесь глубокой ночью и кроме белой полосы и освещённого пятна на асфальте ничего не видел.

Хотя… вот справа автозаправка, должно быть, отсюда ещё 18 километров. Кажется, числа на велокомпьютере подтверждают это. Значит, до перерыва осталось меньше часа. И до темноты примерно столько же.

Дождевые капли превратились в струи воды, бьющие в асфальт. Вода не успевает стекать с асфальта и над ним образуется 10—15 сантиметровый слой бурляще-клокочущей субстанции. По ней и едем. То, что вижу перед собой, удивляет и восхищает! Не часто бывает такой дождь!

Однако особенно незаметно, чтобы этот ливень снижал скорость движения. Скорее, наоборот. Его интенсивность предаётся нам, и мы мчимся, будто стремясь выскочить из-под водопада. И, наверное, поэтому я не расцениваю этот ливень как очередное испытание. Ничего не изменилось. Я уже давно промок насквозь.

Но, оказывается, можно промокнуть ещё сильнее. Чувствую, как текущая по телу вода смывает пот. Хоть так на марафоне можно стать чище. Ну, и велосипед, конечно же, вымыт идеально.

Организм, разогреваемый постоянной работой, не чувствует холода. Но если остановиться, а причины для этого могут возникнуть и никто их не отменял, то мерзнуть придётся. О! Велобоги!

Надеясь только на них, но рассчитывая исключительно на себя, поливаемые дождём в хорошем темпе приближаемся к Краснослободску.

В город въезжаем неожиданно. Шоссе уходит чуть влево, и мы оказываемся на залитой водой улице. Вода не помешала разглядеть, что улицу ремонтируют и серьёзно. На тротуарах лежит новый бордюрный камень, стоят бетономешалки, валяются строительные тачки. Ехать по улице не стали, а пошли пешком.

И не напрасно! Стоило мне сделать два шага, как переднее колесо провалилось ниже оси в залитую водой и поэтому невидимую яму. Два шага — столько отделяло меня от кувырка вперёд, если бы я продолжал ехать.

Тем временем, Юрий уже поднимается по ступенькам к входу в кафе. Поднимаюсь за ним. Так, вот коридорчик. Здесь можно поставить велосипеды…. Но, похоже, облом!

Кафе переполнено народом, пребывающим в праздничном настроении. По всем признакам здесь торжество по случаю свадьбы. Торжество в самом разгаре. Музыка, танцы. У выхода столпились любители покурить, и присутствует человек из охраны заведения. Говорит, что кафе занято, и место для нас вряд ли найдётся. Кажется, ему и окружающим понятно то, что мы нуждаемся в еде и в том, чтобы побыть в сухом и тёплом месте. Наверное, поэтому Юрию возражают мягко.

Не представляю, как мы, истекающие водой, сидели бы рядом с этой компанией? Они решают свои проблемы — женят кого-то, а мы свои — едем марафон. И наше вторжение в зону их пребывания было бы столь же неуместно, как если бы кто-то из них, в белоснежной рубашке, при галстуке и в штиблетах, сел на велосипед и под дождём пустился бы вслед за нами в сторону Саранска…

Говорю Юре: «Пойдём. Рядом есть два магазинчика, где можно поесть. Прошлый раз там для нас даже чай вскипятили». Люди подтверждают: «Там и кафе есть. Оно сейчас пустое».

Выходим, и через 50 метров оказываемся на пороге другого кафе. Открываем дверь. Здесь действительно пусто и, похоже, нам рады. Хозяйка рассказала, чем может нас накормить и этот перечень меня и Юру вполне устроил. Надо не торопиться и хорошо поесть перед следующим длинным и тёмным этапом. Пока будем ужинать, глядишь, и дождь поутихнет.

В кафе довольно прохладно. Я мокрый, но тёплый, и поэтому не раздеваюсь. Тепло надо беречь.

Пока подогреваются и готовятся предназначенные нам блюда, начинаю готовиться к следующему этапу. Открываю переднюю сумку, чтобы достать фонари. Обалдеть! Внутри сумки полно воды. Как она проникла в таком количестве сквозь чехол, непонятно. Но я больше бы удивился, если бы там было сухо. Тот фонарь, что на руль, включается без проблем. Достаю налобный фонарь, который пару часов назад был исправен. Вижу, что он до отказа заполнен водой, которая плещется между стеклом и светодиодами! Включаю фонарь и ахаю! Он светит! Сквозь воду! Направляю луч под стол. Очень тускло светит. Да и выключиться может в любую секунду. Да, полная китайщина за 80 рублей, но ведь, продемонстрировал свою живучесть! Выключаю, снова включаю. Несколько раз. Всё. Фокус закончился. Не включается. Значит, эту ночь ехать с одной фарой.

Подоспела горячая еда. Сосредоточенно приступаем к делу. Что было, пожалуй, не вспомню. Картофель, вермишель, яйца, кофе…. Но всё правильное, вкусное и в достаточном количестве. Между делом звоню Соловьёву. Он с командой выезжает навстречу, и перед Саранском будет готовить КП с едой и с палатками для сна. Узнаём, что Роман сошёл в Торбеево из-за проблемы с коленками. Вот уж, кто угодно, но чтобы у Романа случилось такое, не ожидал! Роман остановился в гостинице. Итак, на дистанции нас осталось четверо.

Когда закончили ужин и рассчитались, подъехал Олег. Такой же мокрый, какими недавно были мы с Юрой. Советую ему не раздеваться, потому что здесь вовсе не тепло. Олег, не раздумывая заказывает тоже, что было у нас и предлагает дальше ехать втроём. Я сразу не понял, какие у него проблемы, но понял, что они есть.

Олег ужинает, а мы не спеша собираемся. Пользуясь случаем, ухожу в туалет, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок. Когда возвратился, все уже были готовы к отъезду. Это хорошо. Чувствую, что пребывание здесь уже не идёт мне на пользу, а лишь расслабляет.

Юрий говорит, что узнал по телефону об Андрее. Он проехал Краснослободск, в кафе не заходил, а значит, едет где-то впереди нас.

Выходим из приютившего нас кафе. Уже стемнело. Вставляю на место фару, включаю. Всё, можно ехать.

Ночная сотня

Дождь действительно поутих, но не закончился. Выезжаем на трассу Москва-Саранск по залитой дождём улице. Краснослободск, маленький город, чуть больше Торбеево, закончился быстро.

Небольшой спуск с поворотом ещё освещён городскими огнями, а дальше дорога уходит в лес и кромешную темноту.

Окончанием этого этапа будет КП, где перед оставшейся двухсоткой запланировано поспать, поесть и отдохнуть так, чтобы без проблем доехать до финиша. Такая задумка была при планировании марафона. Сколько ехать до КП пока неизвестно. Скорее всего, будет оно где-то перед Саранском. А это значит, сотню километров нам ещё крутить.

Едем группой. Чаще так: впереди Юрий, за ним Олег, и я, замыкаю. Бывает, выйду вперёд. Олег вперёд не выходит, держится за нами. Ну, и не надо ему. У него возникла проблема с руками. Они настолько устали, что еле удерживают его от того, чтобы он не лёг на руль. Олег опасается, что это может произойти неожиданно и закончится падением. Раз так, то буду ехать с ним до КП.

Так и делаем. Вижу, что Олег крутит неплохо. Если оторвусь, то он подтягивается. Обстановка на дороге позволяет ехать параллельно и разговаривать. Едем и обсуждаем его проблему. На прошлых марафонах, включая шестисотку, у него не было такого. И он этого не ожидал.

Удивляться нечему. Закон перехода количества в качество на марафонах работает безукоризненно, и мы замечаем это на себе. Как только мы попадаем в новую для себя зону определяемую координатами «расстояние / время», так сразу узнаём о себе что-то новое. А вы знаете, что с вами будет на отметке 900 километров через 60 часов, если вы не бывали в этой зоне?

Советую Олегу держать руль так, чтобы нагружать только одну руку, а другая пусть держит руль не в полную силу, но должна быть наготове. Через небольшое время менять руки. Если нагруженная рука откажет, то не нагруженная возьмет на себя усилие и удержит руль. Можно будет остановиться и решать, что делать дальше.

Да, мы больше обращаем внимание на ноги, а о руках забываем или вообще не думаем. А надо! На веломарафонах руки выполняют огромную работу. Они много часов удерживают вес туловища и головы, активно участвуют в удержании равновесия и при всём при этом должны очень точно воздействовать на руль для управления велосипедом. Когда отказываются работать ноги — велосипедист останавливается, но это не опасно. Если же на грани отказа руки, то дальнейшая езда становится рискованной.

Так и едем. Если позволяет дорожная обстановка, а она позволяет, то беседуем на тему об изменениях, происходящих в различных частях организма по мере прохождения марафонских дистанций. Есть свои наблюдения, и даже выводы. Но всё же, это тёмный лес! Тем более что бывает трудно отличить общее от индивидуального. Однако если очередной большой веломарафон даётся легче предыдущего, это значит, что ответы на некоторые вопросы постепенно находятся.

Что-то Юрия стало не видно. Чаще огонек его мигалки светил впереди. Кажется, недавно он пропустил нас? Спрашиваю у Олега. Говорит, что видел, как Юрий остановился. Ладно, если что, телефоны у нас есть и они работают.

Вдоль дороги плотный лес, или лесопосадки? Не отличить в темноте. Зато, в свете наших фонариков хорошо видно белую разделительную полосу на асфальте. Сложилось так, что Олег едет ближе к полосе, а я ближе к обочине. Опасаясь поймать ямку, принимаю правее. Взгляд на полосу вызывает изумление. Полоса приподнята на 20—30 сантиметров над асфальтом! Отвожу взгляд в сторону. Снова смотрю на полосу. Приподнята. Принимаю правее и еду в полуметре от полосы. Всё равно приподнята!

Спрашиваю у Олега:

— Скажи, разделительная полоса лежит на асфальте или приподнята?

— Лежит, удивлённо отвечает Олег.

— А мне кажется, что она приподнята сантиметров на тридцать.

— Да нет, не может этого быть.

— Я понимаю, что не может, но отчётливо это вижу.

Еду и размышляю, в чём дело? С головой нормально, мысли не путаются, спать не хочу. Но полоса приподнята. Наверное, резкий контраст между яркой светоотражающей полосой и кромешной тьмой вокруг нас могут вызвать пространственные искажения в зрительном восприятии. Хорошо, если причина только в этом.

Вспомнил. Когда в Торбеево я зашёл во второй магазин, там была слышна радиопередача о правилах дорожного движения и об ужесточении штрафов за пересечение сплошной разделительной полосы. Заострил внимание на словах водителя, который так высказал своё мнение: «Водители перестанут пересекать разделительную полосу только в случае, если она будет приподнята сантиметров на сорок». Значит, эта фраза запала в моё сознание и каким-то гипнотическим образом оказала влияние на зрительное восприятие вышеупомянутого объекта. В обычных условиях едва ли это могло бы произойти. Но сейчас, на третьи сутки в условиях минимума сна и максимума физической нагрузки, психика, наверняка, находится в необычном состоянии. В каком? Вот и узнаю, в каком.

Продолжаю ехать вдоль приподнятой разделительной полосы. Наверное, многократным её пересечением я мог бы разрушить иллюзию, и полоса легла бы на своё место. Но не стал. Наверное, это Велобоги хотят уберечь меня от того, чтобы я ненароком не вылетел на полосу встречного движения. И пусть будет так.

Это новый момент в зоне «950/60», который стоит обдумать. А пока, я комфортно чувствую себя под защитой разделительной полосы.

Готовясь в большим марафонам, мы стараемся спрогнозировать состояние своего организма на дальних участках, заранее узнать о закономерностях и возможных вариантах. И если о физическом состоянии ещё можно что-то найти и прочитать, то о психологическом это сделать гораздо сложнее. Полезно знать всё, что относится к велогонкам на длинные дистанции. Но для веломарафонцев зона велогонок (до 200—250 км) это только начало. Конечно, мы преодолеваем такое расстояние медленнее велогонщиков, но наши интересы ориентированы на зоны от 400/27 до 1200/90, где многое по-другому, и мало кем осознано и описано. Так что, мы сами для себя являемся источниками материала, из которого и пытаемся извлекать знания, весьма специфические, и к тому же, индивидуальные.

Но из уже имеющегося опыта пребывания в вышеуказанных зонах можно делать некоторые выводы.

Например, о повышенной восприимчивости к позитивной информации. Если случается услышать добрые, ободряющие и главное, искренние слова, то они воздействуют так, что реально уходит усталость и возвращаются силы. А это значит, что даже в измотанном состоянии организм имеет значительные резервы, но нужно знать способ, как включить их в работу. Организм хитёр. Он всегда держит резервы, но скрывает это. Мало ли что будет дальше?

И о том, что вопреки ожиданиям, начиная с конца третьей четверти марафона, прочищаются мозги (не судите строго за вольную трактовку). Приходят светлые мысли, обостряется память. Так, на последнем этапе веломарафона «Вологда-Онега-Ладога» (1200 км) ехал в одиночку и чтобы взбодрить себя, решил напевать. Не голосом, а больше в воображении. Так вот, спел подряд и без труда десяток песен, которые много раз слышал, но никогда не помнил их текста наизусть. В обычной же ситуации уже после первого куплета начинаются затруднения и путаница.

О том, что в итоге, как это ни странно, меньше всего остального устают ноги, которые больше всего работают.

Стоит ли ожидать проявления перечисленных моментов на этом марафоне? Не знаю, но склонен надеяться, что не возникнут противоположные.

Спрашиваю у Олега: «Как руки?» — «Пока держат» — отвечает.

Немного погодя говорю: «Лыжи тебя спасут». Знаю, что зимой Олег катается на лыжах. Но не так интенсивно, как это делаю я. За последние 30 лет каждый сезон не менее десяти стартов. Плюс тренировки. Руки зимой получают очень хорошую нагрузку. И именно те мышцы, которые работают на руле велосипеда. В общеукрепляющей пользе от занятий лыжным спортом никто не сомневается, но есть ещё один момент, важный для велосипедистов. Кисти рук и локтевые суставы велосипедиста в течение сезона испытывают сжатие и ударные нагрузки, и бывает, что это приводит к отрицательным последствиям. Суставы рук лыжника при работе испытывают растяжение. По моему мнению, это может в какой-то степени компенсировать летние перегрузки суставов и укрепить их перед велосезоном.

В конце продолжительного подъёма сигналит и останавливается машина. О! Да это команда последнего КП во главе с Президентом клуба! Выходят Валентин Лунь и Киреев Кирилл, сын Олега. Они опытные марафонцы и хорошо понимают, что к чему. Валентин имеет в активе четырёхсотку, а Кирилл — 600. Спрашивают о самочувствие, о проблемах.

Олег говорит о своем. Мне жаловаться не на что. Слышим слова поддержки и одобрения. Коротко обсуждаем вопрос о конкретном месте разбивки последнего КП.

Есть два предложения. Установить КП в ближайшем возможном месте или как можно ближе к Саранску? Склоняемся ко второму варианту, который и был запланирован.

Валентин пробует вычислить оставшееся для нас расстояние и у него получается что-то около 50 километров. Хотя за точность не ручается.

Где остальные? Юрий, наверняка, поблизости. А Андрей, оказывается, едет не впереди, а сзади. Какая-то путаница случилась при разговоре с ним по телефону в Краснослободске.

Машина собирается проехать дальше, чтобы встретить Юрия с Андреем и обсудить с ними место размещения КП. Наверное, это хорошо, что существует возможность сделать оперативную поправку на наши индивидуальности.

Выходим с обочины на асфальт. Валентин реагирует на наши неуклюжие шаги в туфлях с «луковскими» контактами в темноте по скользкому и мокрому асфальту: «Страшно на вас смотреть». Он прав. Ходить становится труднее, чем ехать.

Едем. Вскоре нас догоняет Юрий. Оказывается, он снова прокололся. Да, у него проколов не меньше, чем было у меня, но не жалуется. И чего это я тогда распаниковался? Потому что он шли один за другим.

Дождь закончился. Ветер разгоняет облака и иногда на небе появляются звёзды. Ветер сильный, шумит вверху. Мы почти не чувствуем его из-за плотного леса вдоль трассы. Потихонечку начинаем просыхать.

Позвонила Людмила и сказала, что по телевизору передали о сильном дожде в Саранске и о том, что завтра дождя не будет, но ожидается холод и сильный ветер. Посоветовала одеваться тепло. Учтём. Спасибо за информацию.

Думаю о том, что завтра день рождения Насти пройдёт без меня. А что, если… Прикидываю оставшееся расстояние, соображаю. Пусть, 250 километров за 12 часов со свежими силами пройти было бы несложно. А сейчас? Не знаю. Я даже не задумываюсь над тем, насколько быстро (или медленно) мы едем.

Спрашиваю Юрия: «А что, если нам сотворить чудо и оказаться в Пензе до обеда?» Юрий охотно соглашается и похоже, готов сразу приступить к делу. Молодец! Но лучше бы он ответил отрицательно, и тогда не пришлось бы объяснять нереальность своей идеи.

Снова едем с Олегом. Юрий часто пропадает из моего поля зрения. Не всегда понимаю, впереди он или позади нас? Где едем, и что вокруг нас скрывает темнота? Но иногда в просветах между деревьями показываются далёкие огоньки человеческого жилья. А на небе всё чаще вижу звёзды. Это радует и укрепляет надежду на то, что завтрашний день будет без дождя.

Догоняет машина Президента клуба. Останавливаемся, слушаем объяснения о точном месте разбивки КП. Это будет на перекрытой ремонтируемой дороге перед Саранском. По моим оценкам осталось километров пятнадцать.

Некоторое время дорога идёт по абсолютной плоскости, затем пошла на равномерный спуск. Сначала просто скатываемся и отдыхаем, затем замечаем, что спуск удивительно долго не заканчивается. И где мы успели так высоко забраться? Так не бывает в местах с пологим рельефом!

Фонарь стал светить слабее. Слегка притормаживаю, чтобы сильно не разогнаться на спуске. Осторожность здесь лишней не будет. Олег держится за мной в некотором отдалении. Долго, долго спускаемся.

Вдруг, слышу голос Юрия, он обгоняет меня и растворяется в темноте. На его велосипеде не работает мигалка, одежа тёмная и он мне абсолютно не виден. Если он затормозит, то может произойти столкновение. Опасаясь этого, торможу сильнее, и напряжённо вглядываясь вперед, спускаюсь на небольшой скорости. Трудно поверить, но спуск надоел.

Открылся горизонт с огоньками далёкого села. Дорога стала почти пологой и через небольшое время упёрлась в полосатые тумбы, преграждающие дальнейший путь в прямом направлении. Слева продолжается объездная дорога.

Звоню, спрашиваю, куда нам дальше двигать? Так и думал, что прямо. Объезжаем тумбы и едем ещё километр. В самой низине асфальт обрывается. Дальше должен быть мост через овраг, но его нет.

Слева, в 30 метрах от дороги стоит машина и кипит бурная деятельность. Устанавливаются палатки, готовится еда. Спускаемся по грунтовому откосу пешком, кладём велосипеды на выжженную солнцем и вымоченную дождём траву.

На последнем КП

Вот сейчас я почувствовал, что пора отдыхать.

Валентин вносит правильное предложение: «Сначала поешьте, а потом всё остальное». Юрий уже приступил. Ну, и мы с Олегом подключаемся. Чувствуем заботливые руки друзей, накладывающие, подающие, наливающие, убирающие…. Для наших рук эти задачи сейчас трудновыполнимы. Но ложку мимо рта не проносят!

Нас не просто кормят, а хорошо кормят. И в количественном и в качественном отношении. Мужики постарались. Тут и курица, и вермишель, и мясо какое-то, и ещё что-то вкусное на выбор, и фрукты, и сладости, и выпечка к чаю.

За едой пытаемся решить, в какое время вставать утром? Для себя решаю и говорю, что будить меня не надо, проснусь сам и поеду, когда будет светло. Пожалуй, на этом марафоне я спал меньше всех, и надо бы в этом отношении подравняться.

Теперь надо переодеться. Спать в чистом будет легче. Иду к машине, где лежит мой рюкзак, заполненный тем, что может понадобиться на марафоне. Устраиваюсь в кабине и начинаю переодевание в запасной комплект велоодежды. Тяжело это даётся, тем более, что начинают слипаться глаза.

Палатка пока стоит одна. Там уже обосновался Юрий. Большая палатка устанавливается, но мешает неутихающий ветер. Из тёплой кабины выходить не хочу, спать буду здесь. Сейчас мне все равно, в сидячем положении или в лежачем.

Немного откидываю назад сиденье, и… нет, надо сделать ещё одно предусмотренное и важное дело. Как и предполагалось, на