Эвкалипт
Растение разнится по сторонам света с некоторой долей обещания, что свое нападение свершает каждый вторник и пятницу. Жареное яйцо показывает нам свои пяточки и хвалит умное пришествие философского камня.
Опыты нам показали, что растения ощущает как тепло, так и холод. И подобно оно тому, как люди ощущают на зубах острую радость с солью. А ненавистная горечь поражения с привкусом лимонного мусса обходит стороной тех, кто не может чувствовать Вкус.
Вечерние обрывки слов наполняют цветастую вместимость около загреба вращательных особ. Что это за особы? Вещь эта не для людей, в чьих сознаниях еще теплится матерчатая искра, а для исключительности остывшего света космоса.
Звезда в сердечной впадине крепчает день ото дня и все хорошо у Странника. А кто этот Странник есть? И правда ли то, что мудрецы прошлых столетий сушили отходы цветочных удобрений и употребляли их под определенными лунными четвертями?
Растение выплескивает товар у ног молящихся, товар этот — сумеречная пыль с проторенных дорог. Глаза, обращенные на восток, видят ваше высочество сразу в полный рост.
— То есть красота! — Вещал старый пень, — Эвкалиптом мне было достаточно побыть, чтобы научиться делать варение из пустых шишек. Правы сударыни и графины с виноградными косточками! Этим шаржем можно затронуть разве что неопытную какофонию нескольких цветочных пчел.
Дорога перечит благоугодным правилам и стоит с ними заговорить, как небеса превращаются в черные кручи и все торжище окружающего мира помещается на ладонях у малютки-лилипутки. Интуитивные токи разбавляют предопределенность, но не полностью, ибо «Настоящим миром правит темно-зеленый сок Эвкалипта».
Минуту потехе оставил старый пень, только на гору теперь некому забираться, пришлось ему создать себе помощника: сущность наполовину земную, наполовину небесную — чтобы две ипостаси помещались в одну живую оболочку из плоти. Так-то!
Когда сущность была готова, то начертил старик на бумажке, кофеем облитой, знак Зеленого Сатурна и тут же появилась перед ним Гора, восходящая в неизвестные никому пространства. Даже не нужно было никаких заклинаний произносить вслух.
Призвал старикашка помощника своего и позволил тому прикоснуться к возникшей материи, а потом приказал описать все чувственно-увиденное. Тот поглядел на махину, попробовал на вкус и начал изрекать:
