Оглавление

ОГЛАВЛЕНИЕ. ПРАВИЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ДЛЯ ЛЮБОГО ВОЗРАСТА. ПОЧЕМУ Я ТАК НАЗВАЛА СВОЮ КНИГУ? (ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ)

«Я выступала, читала лекции, занималась громадной организационной работой, но — не жила. Пока у меня не появилась очередная сверхзадача — доклад, который позволил оценить, сколько сделано в прошлом, и показал, что есть смысл в будущем. Без сверхзадачи человеческое существование лишено смысла. Животные рождаются, дают жизнь новым поколениям, потом функция размножения угасает, и наступает смерть. А мы — мы не умираем, пока у нас есть цель — дождаться внуков и правнуков, написать книгу, увидеть мир, заглянуть в Зазеркалье… Старости не существует, и ничего не заканчивается, пока вы сами этого не захотите.»

Наталья Бехтерева, «Умные живут долго»

В этой книге я то и дело говорю «мы», «наше». Словом, я и себя отношу к той группе, для которой написана эта книга. А какая это группа? Вот как я представляю себе ее портрет.

Возраст читателей этой книги — от 50 лет и старше. Нашу возрастную группу, кстати, так и называют, «старшим возрастом». А иногда его именуют «третьим возрастом», подразумевая под этим, что мы проживаем третью часть своей жизни. Мы с вами уже не только родители, но бабушки и дедушки, многие даже с весьма солидным стажем. Мы уже осознали великую мудрость насмешливой поговорки «Если после пятидесяти ты проснулся, и у тебя нечего не болит, значит, ты умер». Мы уже обзавелись разными хроническими «болячками», которые, впрочем, пока не особенно мешают наслаждаться жизнью. Они лишь требуют внимательнее, чем лет 15 назад прислушиваться к сигналам, которые подает нам наш организм, и своевременно реагировать на сигналы, вызывающие особую настороженность. И все же, боясь, что как-то уж совсем явно мы повторяем своих постаревших родителей, мы все чаще говорим себе «притормози», если вдруг с досадой замечаем, что с удовольствием обсуждаем не здоровье, а болезни, спорим не о научном открытии, а о пользе новых лекарств и рекомендуем друг другу не книги, а знакомых врачей.

Мы все чаще останавливаемся в замешательстве по поводу того, как реагировать на поведение наших взрослых, таких умных, но при этом таких еще совсем неопытных, и потому, как нам представляется, абсолютно незащищенных детей. Спорить? Смириться с их ошибками? (Ну, в конце-то концов, — то и дело говорят нам они, — это же наши ошибки!) Или начать у них учиться? Ведь они то и дело в ответ на наши вопросы кидают с усмешкой: «Гугл» тебе в помощь».

Мы не особенно стремимся расширять круг своих друзей и знакомых. Ценим давние дружеские связи. Смотрим на своих бывших одноклассников (если посчастливиться свидеться), как на очень близких людей. Хотя давно уже разбежались в разные стороны наши с ними пути-дорожки, и, вглядываясь в общем-то уже совсем чужое лицо, мы внутренне ахаем от того, какими все же беспощадными бывают прожитые годы. Но что-то заставляет нас тянуться душой к этим, казалось бы, давно и безвозвратно ставшими чужим людям. Это самое «что-то» называют принадлежностью к одному поколению, а иногда просто говорят так: «Мы ведь выросли в одной песочнице». Мы тянемся друг к другу, потому что как-то незаметно, но уже очень явно мы вдруг оказались окружены совсем другими людьми, из другого поколения, с другими пристрастиями, ценностями, и даже речь у них отличается от нашей.

И еще есть абсолютно дамский вопрос: а как теперь одеваться? Могу ли позволить себе эту короткую юбку? (Ноги-то еще вполне себе ничего). А джинсы? Ничего, что мне 65, а я в джинсах? А обувь? Эта извечная головная боль российских женщин. Это там, в Европах, с их мощенными мостовыми, натянула кроссовки или кеды — и вперед, гордой походкой от бедра. Но здесь в российском крупном городе, да еще когда привыкла к каблукам… А ноги уже устают. И болят. Так что же, вот оно и наступило это время, когда пора переходить на тапочки, так напоминающие обувь постаревшей мамы и ее стареньких седых подруг?

И чем заполнять вдруг внезапно так высвободившееся время? Дети выросли и выпорхнули из гнезда. Внуки, конечно, сваливаются на голову по выходным, но ведь есть еще вечера с понедельника до пятницы. «Боже, — говаривала одна моя знакомая, — как я люблю, когда к нам приходят дети и внуки.» И, помолчав, добавляла: «Но как же я люблю, когда они уходят!» Знакомое чувство, признавайтесь?! И что мы с вами должны по этому поводу испытывать — может, стыд за то, что с некоторым облегчением вздыхаем, закрыв дверь за всей этой шумной и горластой компанией дети-внуки? Или чувство, что заслужили, наконец, и высыпаться вдоволь, и книжку на ночь почитать?

Верхнюю возрастную границу нашей группы я не ограничиваю годами. Но ввожу обязательное условие. Вот оно: мы все обязательно где-нибудь работаем. Неважно, это крупная организация или небольшой бизнес. Или, может, уже в кругу читателей есть и те, кто набрался окаянства и перешел на уровень, который принято называть «фрилансерством», или по-русски, специалистом, который выполняет отдельные заказы и тем самым зарабатывает себе на жизнь. Например, статьи пишет для сайтов. Или репетиторствует частным порядком.

Почему-то мне представляется, что среди читателей будут преобладать педагоги, инженеры, медики, редакторы и офисные служащие. Вряд ли увижу среди них успешных бизнесменов или бизнесвумен. Потому что я хочу своей книгой помочь тем, кто в силу возраста оказался на профессиональном распутье. Или, как говорят психологи, в ситуации нормативного профессионального кризиса. Нормативного, от слова «норма», «нормально», то есть кризиса, который наступает практически у всех людей старшего возраста, если они продолжают свою карьеру и не намерены в скором времени отказаться от работы.

География проживания у читателей этой книги — самая разная, и это не только Россия. Потому что, как мне хорошо известно, в том числе и из своего личного опыта, немало русскоязычных профессионалов проживают сегодня в самых разных уголках земного шара и, тем не менее, решают для себя те же самые задачи. Задают себе и своим друзьям-приятелям те же самые вопросы. Что-то вроде:

«Это уже старость или еще нет?»

«Я еще нужен как специалист или уже нет?»

«Стоит ли мне еще учиться новому или даже переучиваться? Или уже не стоит?»

Словом множество вопросов, смысл которых все время крутится вокруг разного рода опасливых «Это уже…? Или еще нет?»

А дальше, как правило, выбор между двумя типичными для нашего возраста стратегиями. Стратегия первая: «Пора сдавать позиции. Возраст, понимаете ли…» Стратегия вторая: «Чувствую себя моложе своих лет! И не собираюсь сдаваться!»

Обе стратегии, мягко говоря, непродуктивны. Первая неизбежно приведет к замене мотивации достижения успеха к мотивации избегания неудач. А вторая — к тому, что будут упущены открывающиеся возможности нового возраста (а их море, и я собираюсь как раз про это и рассказать)

И еще, если вы открыли эту книгу, значит, вы относитесь к той группе людей, которые нашли приемлемый для себя баланс между посещением тематических интернет-сайтов и чтением книг. Это все было о том, для кого эта книга. А теперь, о чем она.

У человека есть две стратегии старения: 1) Ориентироваться на свой субъективный возраст и не замечать категорически никаких возрастных изменений; 2) Осваивать новый возраст, умело согласовывая его возможности и ограничения, с одной стороны, и возможности и ограничения социума, с другой. Обе стратегии эффективны каждая по-своему.

Первая стратегия, безусловно, придет уверенности: «Нам столько лет, насколько мы себя чувствуем!» И потому очень популярна. Но, увлекаясь субъективным возрастом (говоря: «Я нисколько не чувствую своих лет!»), мы тем самым делаем то же, что и те, кого мы, в этом случае, считаем своими «ровесниками». Мы сужаем горизонты планирования, потому что, так же, как и они, уверены — «впереди еще много времени до того как…» Но, «что положено Юпитеру, не положено быку»: что хорошо в одном возрасте, неэффективно для другого.

Чем мы за это расплачиваемся? Очень важной вещью — упущенными возможностями нашего календарного возраста! А ведь можно поступить иначе: «Осторожно! Двери закрываются!» Радостно помашите вслед своему жизненному экватору и воспользуйтесь всеми возможностями вашего нового возраста!

Я хочу познакомить вас с идеей управления профессиональным опытом. Показать, что можно сделать, чтобы многолетний опыт оставался конкурентным преимуществом на рынке труда, а не пугал работодателя, вызывая у него образ пыльной и поеденной молью одежды, извлеченной из старого-старого сундука.

Мне хотелось бы немного пофилософствовать с вами о нашем возрасте, опыте и карьере. А основными философскими задачами данной книги я считаю:

— показать вам, мои дорогие читатели — профессионалы старшего возраста, как можно увеличить свою «стоимость» специалиста на рынке труда и в организации;

— вывалить перед вами целый ворох разных полезных компетенций, которые можно обратить в свои конкурентные преимущества

— познакомить с сильными и слабыми сторонами опыта

— помочь найти в себе силы и реально действующие мотивы разработать и осуществить эффективную стратегию развития карьеры с учетом своего возраста и значимых ценностей.

Все это я бы объединила в одну большую задачу, которая, как мне представляется, так или иначе решается каждым профессионалом старшего возраста, — набраться благородного окаянства и создать личную философию своего профессионально-возрастного развития, а на ее основе выработать стратегию успешной карьеры.

Есть два совершенно замечательных источника знаний для того, чтобы справиться со всеми этими задачами.

Первый источник — психология. Только ведь сегодня современная психология — это свыше 100 разных психологических дисциплин. Но нам все 100 не понадобятся. Мы позаимствует необходимую нам информацию у психологии возрастного развития и акмеологии, а также у психологии профессиональной деятельности и опыта. Например, почему бы не воспользоваться научно-обоснованными инструментами планирования и развития субъективной карьеры? Или не познакомиться поближе с закономерностями профессионального развития в зрелом возрасте? Или не вглядеться пристально в профессиональную деятельность глазами современной науки?

Второй источник не менее продуктивный, хотя все инструменты, которые мы оттуда позаимствуем, вовсе не предназначены для обслуживания запросов отдельного человека. Речь идет об инструментах и техниках принятия управленческих решений, которые применяются при разработке стратегий организационного развития. Ну, а что мешает нам использовать в своих личных целях, например, эффективные практики мониторинга и анализа факторов социально-экономической ситуации? Только наш анализ будет сосредоточен на факторах, которые оказывают влияние на нашу карьеру и помогают нам управлять нашим профессиональным опытом.

А еще есть очень интересные современные подходы в развитии организации, которые пока не стали популярными (конкуренция, однако!), но от этого они не менее полезны для нас. Среди них, например, вполне пригодные для личного развития инструменты стратегического планирования, конкурентной разведки, бенчмаркинга (освоение лучшего опыта), наставничества.

В некоторых книгах, где содержатся советы по развитию карьеры, авторы подчеркивают, что к построению карьеры надо относиться с позиции предпринимателя и руководителя. Предпринимательский подход позволяет найти лучшие способы продвижения себя на рынке труда, а управленческий поможет поставить цели, спланировать их достижение и согласовать свои интересы с интересами внешней среды. Вот мне и подумалось, что многие инструменты стратегического планирования вполне могли бы сослужить полезную службу и в деле планирования карьеры.

Мне грустно, что среди книг на русском языке так постыдно мало написанных специально для профессионалов третьего возраста. А вот в зарубежной литературе можно найти много интересных работ, обращенных к активным профессионалам старшего возраста, начиная от журнала Career planning and adult development Journal (Журнал о планировании карьеры и развитии взрослых) и до популярных интернет-сайтов и популярных книг для профессионалов самых разных возрастов…

Книги, адресованные нашей возрастной группе, становятся все более востребованными. Выполняя функцию преодоления анти возрастных («эйджистких») стереотипов, они одновременно помогают людям осознавать и принимать свою важную профессиональную роль в современном обществе. Они написаны легко и даже забавно, наполнены примерами из жизни.

Вот и я тоже включила в свою книгу

— примеры проблем из своей коллекции профконсультанта в качестве иллюстраций,

— упражнения для саморазвития,

— фрагменты своих личных дневников.

А еще, как розочками на торте, я украсила книгу анекдотами, которые мне показались созвучными поднимаемым темам.

В конце разделов я поместила списки книг и фильмов «для души», чтобы помочь узнать больше о профессионализме и карьере в старшем возрасте и вдохновить читателя на долгую и счастливую жизнь в профессии.

ГЛАВА 1. «БАРХАТНЫЕ НАРУЧНИКИ» ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОПЫТА

Работа над ошибками

И время внезапно захлопнуло

в тесной скорлупке бескрайнюю ширь…

У моря спроси: пусть день и уходит,

он не умирает.

Лиляна Стефанова, «Счастливая»

Как говорится, у меня для вас плохая новость: наметившаяся в последние годы возрастная дискриминация будет только усиливаться. Найти работу даже людям предпенсионного возраста будет все сложнее, так как по многим параметрам они отстают от требований работодателя. В результате работодателю проще привлечь работников среднего возраста, чем повышать квалификацию собственного возрастного персонала.

Но ведь и мы тоже, что называется, хороши. Мы сами, с одной стороны, требуем признавать нас профессионалами и высококлассными специалистами, а с другой ведем себя, как обиженные дети.

— Ах, так, — заявляем мы гордо неведомо кому, — раз вы не хотите нас видеть на карьерной лестнице, то и мы палец о палец не ударим, чтобы выстроить свой карьерный путь.»

Ну, словом, извечная история: «Назло маме отморожу уши». Нам не помогают, нас не поддерживают, а мы в ответ вызывающе и демонстративно не пытаемся ни разобраться в возможностях рынка труда, ни освоить способы и методы профессионального и служебного роста.

В этой главе я хочу разобраться с самыми распространенными ошибками, которые мы делаем или можем сделать в старшем возрасте. Все ошибки я собирала по принципу: какие наши действия (или, напротив, бездействие) снижают нашу конкурентоспособность на рынке труда.

Медленно, но верно (Как превращаются в «сухостой»)

Словно за ноги тебя тащат по лестнице вверх,

и ты лбом ударяешься о каждую ступеньку.

Людмила Чуковская, «Спуск под воду»

Сухостой (dead wood) — так называют в международных компаниях персонал старшего возраста, утративший стремление к профессиональному развитию, карьерному росту и дальнейшему обучению в соответствии с стратегическими планами организации. Принципы этой группы сотрудников «пересидеть в тихом месте у теплой стенки», а основной мотив в отношениях с коллегами и руководством «я же справляюсь со своими обязанностями, так чего вы еще от меня ждете?»

Из проблем, заявленных профессионалами среднего возраста. Взаимодействие с подчиненным, который значительно старше своего руководителя зачастую проходит с определенными сложностями. В силу своего богатого опыта и профессионализма у того, кто старше, преобладает так называемый неэффективный профессиональный стереотип — привычка идти по накатанному пути мешает принять новшества и пересмотреть устоявшиеся взгляды. Варианты решения проблемы с разрешением опытному коллеге обладать большей самостоятельностью и возможность дружбы — исключены. Проблема — в преодолении стереотипа и создании привлекательности новшеств и изменений.

От статуса «сухостой» остается один совсем небольшой шаг до статуса «псевдопрофессионал», когда специалист скорее имитирует свой профессионализм, а не доказывает его, успешно решая встающие перед ним профессиональные задачи разной сложности.

Строго говоря, «сухостой» — это настоящая головная боль для руководства. Не уволить, потому что Трудовой Кодекс стоит на страже работников, давно работающих в данной компании. Не переучить, потому что нет у «сухостоя» к этому никакого интереса. Не переместить на другую позицию, потому что там проку от «сухостоя» тоже особо не будет.

Из проблем, заявленных профессионалами среднего возраста. Некоторые работники, старших возрастов, обладающие большим опытом намеренно (возможно не всегда осознанно) пытаются запутать ситуацию вокруг выполняемых ими функций. И когда им говоришь, что необходимо упростить выполнение данных функций они воспринимают это как личное оскорбление. «Мы так всю жизнь работали, а ты ничего не понимаешь!» — говорят они.

А вы уже «сухостой»? Хотите это проверить? Нужно лишь честно ответить на 2 вопроса, а потом найти свое место в Матрице «Типы персонала».

Экспресс-диагностика. Итак, вот вопросы:

— Вас считают в организации перспективным сотрудником, которого можно отправить на курсы повышения квалификации или повысить, когда освободится соответствующая вакансия?

— Вас считают опытным и надежным сотрудником, которому можно поручить решение самых сложных вопросов, например, важные переговоры, оформление особо важного пакета документов, разработку программы или проекта?

А теперь в зависимости от ваших ответов определите свое место в представленной ниже Матрице «Типы персонала» (рис.1.1.)

Рис. 1.1. Матрица «Типы персонала»

По какой же дороге приходит вчерашний профессионал к печальному диагнозу «сухостой»? Современные российские средства массовой информации уделяют предпочтительное внимание событиям жизни молодого поколения: их проблемам, культуре, интересам. За пределами внимания оказываются потребности, интересы, устремления и убеждения людей старшего поколения, прежде всего, тех, кто не соглашается с отведенной ему второстепенной ролью статиста в современной развивающейся организации, а искренне стремится успеть внести свой вклад в развитие общества и своей профессии. Такой дефицит внимания, отнюдь не обусловлен недоработками ученых. В распоряжении науки (в том числе и российской) много интересных и полезных закономерностей, принципов, общих и конкретных знаний, связанных с решением проблем профессиональной самореализации в старшем возрасте и сохранения своей трудоспособности и востребованности на современном рынке труда. Увы, убедительные научно-обоснованные факты и закономерности относительно возможностей для личности и полезности для общества активного долгожительства в профессии, к сожалению, не достигают до своего самого важного пользователя — людей старшего поколения. Тем не менее, безусловно, давно уже настало время для них и их более молодых коллег пересмотреть свои взгляды на возрастные профессиональные возможности и ограничения. Только при этом условии вместо демонстрации «эйджизма» менеджеры по персоналу научатся и начнут эффективно использовать в целях организационного развития такой важный человеческий ресурс, как опытные профессионалы старшего возраста.

Из проблем, заявленных молодыми (27—35 лет) профессионалами. На заводе запустили новый цех с новой технологией производства. Мастерами в цехе работают старые опытные, работники и новые молодые специалисты после института. Производственные показатели старых специалистов выше, чем у молодых. Но существует проблема. Практически невозможно переучить опытных работников, проработавших при старых «коммунистических» порядках, работать по- новому, что создает плохую и неблагоприятную атмосферу в сменах. Отсутствие понимания необходимости внедрения экологических технологий большинством руководителей предприятий, поэтому тратится много времени усилий на преодоление стереотипов. Коллектив подразделения состоит из нескольких человек, 50% — это люди старшего возраста (около 50 лет), другие 50% — молодежь, принятая сразу после обучения в ВУЗе. Состав молодой части постоянно меняется из-за низкой оплаты труда. Не смотря на это, постоянный коллектив хорошо относится к новым молодым сотрудникам, всегда играя роль наставников, помогающих адаптироваться на предприятии и подсказывающих что и как делать. Начальником данного подразделения назначается молодой специалист, проработавший в отделе около 2-х лет. Как можно изменить отношение к нему, как руководителю, старших сотрудников, привыкших видеть в нем подопечного?

Мне представляется, что основной психологический механизм, который запускает превращение профессионала в сухостой, это мотивация. Напомню, что психологи любят делить мотивы, которыми руководствуется человек, на две категории: мотивы достижения успеха и мотивы избегания неудач. Достижение успеха, ориентация на получение результата, стремление выиграть побуждают нас к активному поведению. Мы ищем средства и пути к успеху, не боясь проиграть, а, напротив, порой сознательно идя на определенный риск, руководствуясь девизом «Кто не рискует, тот не пьет шампанского».

Вопросы для самопознания: Вы можете сказать, что это про вас:

— Я предпочел бы важное, трудное дело, хотя вероятность неудачи в нем равна 50%, делу достаточно важному, но нетрудному.

— Я скорее предпочту сделать какое-то дело так, как считаю нужным, пусть даже с 50% риска ошибиться, чем делать его, как мне советуют другие

— Я скорее бы выбрал дело, в котором имеется некоторая вероятность неудачи, но есть и возможность достичь высоких результатов, чем такое, в котором мое положение не ухудшится, но и существенно не улучшится

— Когда я работаю, это выглядит так, будто я ставлю на карту все.

— Если я отказываюсь от сложного задания, впоследствии сурово осуждаю себя, так как знаю, что в нем я добился бы успеха.

(источники: Опросник мотивации достижений А. Мехрабиана и Опросник Т. Эллерса)

Абсолютно противоположное поведение мы демонстрируем в результате мотивации избегания. В этом случае мы стремимся не делать ошибок, не навлечь на себя неприятностей, не провоцировать лишние риски. Согласитесь, это важное качество для тех, чья работа связана с высокой ценой ошибки — диспетчеры, финансовые работники, хирурги.

Девиз здесь «Кто не рискует, то не пьет… валерианки». Именно этот «страх валерианки» и лежит в основе поведения профессионала, превратившегося в «сухостой».

Вопросы для самопознания: Вы можете сказать, что это про вас:

— Я скорее бы стал играть в команде, чем соревноваться один на один

— Если есть сомнение в успехе какого-либо начинания, то я скорее не стану рисковать, чем приму в нем участие

— Если бы я успешно решил какую-то задачу, то с большим удовольствием взялся бы еще раз решить аналогичную ей, чем перешел бы к задаче другого типа

— Ответственную работу мне приходится выполнять чаще других.

— Не завидую тем, кто стремится к власти и положению.

(источники: Опросник мотивации достижений А. Мехрабиана и Опросник Т. Эллерса)

Предпочтение мотивации избегания неудачи загоняет нас в удобную экологическую нишу, нам там безопасно и привычно. Но! Постоянно делая такой выбор («Лишь бы не пришлось пить валерианки»), мы привыкаем не только избегать рисков, даже в ситуациях, когда риск желателен и оправдан. И тогда мы отказываемся принять участие в конкурсе профессионального мастерства, или подать заявку на новый проект, или подготовить нового специалиста под требования рабочего места. Не пробуя себя в новых задачах, которые неизбежно содержат в себе и риски и вызовы, мы приучаем свое окружение думать о нас как о людях, которые забились в свой угол и не желают оттуда вылезать. Словом, поведение, направленное на избегание неудачи — не самая плохая жизненная стратегия, только, если оно не становится результатом единственного и постоянного стремления всеми способами уйти от рисков и неопределеннойсти, напрочь выдавив из жизни мотивацию достижений успеха.

Да, кстати, еще один надежный способ превращения в «сухостой» — это, когда «упертость» и категоричность в суждениях становятся источником самоуважения, и рассудительность, готовность посмотреть на ситуацию глазами собеседника, соотнести свои действия с интересами компании, в которой трудишься, — проявлениями нерешительности.

Из моих личных воспоминаний. Когда мы обсуждали условия наших гостевых лекций в Люблянском университете, Ева (зав. кафедрой психологии труда Любл. ун-та) спросила нас с Борисом (Сербский профессор из университета Нови Сад, мы с ним по очереди прочли каждый свою лекцию в так называемый день международных профессоров, устроенный на факультете искусств Любл. ун-та):

«Друзья мои, я могу вам заплатить по 50 евро за лекцию. А могу пригласить вас в ресторан на дружеский обед. Что выбираете?» Я пошутила: «Ну, мне не привыкать работать за еду..» И Борис говорит: «Ну, и я согласен». ОК.

Обедаем в итальянском ресторанчике. Мило. Зашел разговор о предках и отношении к прошлому. Борис рассказал, что его прадед, православный священник, убегал из России в 1918 год, прижился в Сербии, живут они уже третьим поколением в Нови Сад. Хочет родственников своих разыскать в России, «Есть ведь, — говорит, — там наверняка мои какие-нибудь троюродные братья, и дед и отец говорили: «В России много осталось наших родственников». Я ему говорю: «А знаешь, в России есть передача, которая помогает потерявшимся родным из разных городов и стран друг друга находить». Они оба пришли в восторг от идеи такой передачи, а Борис сразу решил туда написать (к настоящему моменту — я ему уже выслала координаты телепередачи). Ева рассказала про своего деда, который воевал на Первой мировой войне на стороне Польши. И вел подробный дневник с описанием всех боев, в которых ему пришлось участвовать. Ева говорит, что этот дневник у них в семье хранится — толстая тетрадь, исписанная красивым дедовым почерком. И Ева ее с самого детства любит перелистывать, а сейчас надеется, что найдется какой-нибудь ПиЭйчДишник, который захочет провести историческое исследование по этому дневнику.

А я пересказала воспоминания моей мамы об ее отце, татарском мулле, который жил и служил в татарской деревне под Казанью, и дружил с русским священником из соседней русской деревни, и каждый христианский праздник он запрягал телегу, а бабушка пекла пироги, и он ехал в соседнюю деревеню поздравлять русских православных соседей с их праздником. А русский священник приезжал по мусульманским праздникам со своими поздравлениями.

Вот такой у нас получился красивый обед с объединившими нас детскими воспоминаниями. И я увидела своих зарубежных коллег совсем другими, чем знала их по совместным работам над статьями, когда слушала их на конференциях или обсуждала с ними план совместного исследования.

Удобно и спокойно (Карьерный тупик как экологическая ниша)

И с неожиданной грустью я подумал о несовершенстве механизма человеческого самопонимания, при котором виртуозы бухгалтеры грустят о несостоявшихся судьбах отважных мореходов, гениальные портные жалеют об утраченных возможностях стать журналистами, а видные врачи-кардиологи считают, что их талант по-настоящему мог расцвести только на театральных подмостках, — профессьон манке, как говорят французы.

А. и Б. Вайнеры

Мы движемся по карьерной лестнице то вверх, поднимаясь на следующую должностную ступеньку, то по горизонтали, переходя в соседний отдел или департамент. Так или иначе, мы перемещаемся в течение своей профессиональной жизни от одного рабочего места к другому. А потом, в какой-то момент, то ли нас перестают замечать и «продвигать», то ли мы сами по собственной воле отказываемся от предложений типа «как вы посмотрите на то, чтобы поработать в другом отделе?». И попадаем в ловушку, именуемую «карьерный тупик». Будто и впрямь уперлись в глухую непробиваемую стену и безропотно смиряемся с ситуацией застревания на одном и том же рабочем месте на долгие годы. Как говорится, «не выгнали, и на том спасибо».

Проблемы, заявленные профессионалами старшего возраста. «В отделе продаж создана обстановка демократии и когда возникает проблемная ситуация спокойно подходят к опытному человеку отдела и решают вопросы, ситуации его методами и знаниями. А когда возникает возможность по продвижению по служебной лестнице, то не учитывают его для роста.»

Справедливости ради надо признать, что в организациях много изначально «тупиковых» позиций, особенно, если организация небольшая. И тогда «тупиковыми» становятся позиции бухгалтера, юриста, менеджера по персоналу, да и руководителей отделов, впрочем, тоже — ведь выше уже только директор компании, он же, как правило, и ее собственник. Другой вариант причины «Я застрял» кроется в самой профессии. Например, музыкальный работник, психолог в школе или детском саду. Учитель. Участковый врач. Профессор университета. Беда с карьерным ростом в том, что почти сплошь карьера предполагает уход во власть. И если ты хочешь оставаться в профессии, а не становиться руководителем, риски карьерного тупика стремительно возрастают.

Из проблем, заявленных молодыми (27—35 лет) профессионалами. «В современной организации все чаще подбор управленческих кадров строится по принципу подбора молодых, активных и перспективных. У работников предпенсионного и пенсионного возраста естественно возникает „боязнь конкуренции“ и нежелание растить себе преемника. Как перспективному работнику в такой ситуации войти в кадровый резерв, попытаться стать преемником для своего руководителя, „не подсиживая“ своего руководителя?»

Ни для кого не секрет, что нередко в карьерный тупик профессионалов старшего возраста загоняют сами работодатели. Это они, особенно, если они много моложе своих подчиненных, оценивают профессионализм работников, основываясь на своем представлении об особенностях хронологического возраста, о том, как «должны» мыслить, рассуждать, действовать люди старшего поколения. В результате, они начинают искренне верить, что пожилым вовсе ни к чему обучение, тренинги, участие в стратегических сессиях, деловых играх, конкурсах на перспективные вакансии, инициативных проектах… Словом, забывают о том, что компании важно не только развивать перспективных сотрудников, но и поддерживать в хорошей профессиональной форме работающий в организации старший возраст. Признанная устаревшей парадигма развития карьеры, когда считалось, что, достигнув высокого уровня профессионального мастерства, человек стремится почивать на лаврах и может вполне себе это позволить, до сих пор прочно застряла в головах некоторых работодателей.

А вот сейчас я хотела бы порассуждать про карьерный тупик, в который профессионал забивается по собственной воле, вследствие простого нежелания двигаться дальше. Следующий этаж карьеры не то чтобы не привлекает, но требует таких усилий, на которые ты по разным причинам просто не готов. Например, такие как нерегламентированный рабочий день, командировки, многочисленные деловые встречи и презентации. Или вообще (о, ужас!), изучение иностранного языка или освоение новой компьютерной программы. А начинается все, как правило, с, казалось бы, вовсе безобидного стремления всего лишь не выходить за рамки своих обязанностей, строго соблюдать соответствие своей должностной инструкции и получаемых заданий. Научиться сухо произносить фразу «Это не ко мне. Обратитесь к кому-нибудь другому». Не брать на себя задачи, лежащие за пределами зоны должностной ответственности. И, конечно, не проявлять инициативу, не «лезть с предложениями, когда не спрашивают». Словом, уметь сказать свое твердое «нет» инициативности, энергичности, активности и устремленности в лучшее. И тем самым не быть на виду, а оставаться пусть не ярким, зато незамеченным. Очень удобная позиция, вызывает чувство защищенности, этакая привычная и, казалось бы, надежная, такая родная, экологическая ниша для размеренной и предсказуемой профессиональной жизни. Когда наперед известны не только задачи, которые предстоит решать в течение рабочего дня, но то, каким способом их проще и, главное, привычнее решить. Это как предпочесть маленькую, пусть тесную, зато теплую и сухую пещерку строительству собственного дома, которое неизбежно потребует от тебя дополнительных усилий, вложений, «лишних телодвижений».

Такая тактика, однако, несет в себе не только главную угрозу — упущенные возможности. Но привычка выполнять свои обязанности, растворяясь в общей массе работников, может постепенно привести к тому, что с облюбованного нами этажа «работа выполнена на твердую «четверку» мы незаметно для себя переместимся на этаж «выполнение работы на самом низком уровне нормы.» Ведь для развития человеку постоянно требуются все новые и новые задачи, более сложные и из другой области.

Многочисленные исследования подтверждают высокие корреляционные связи между стажем и деятельностью, между количественными компонентами профессионального опыта и деятельностью. Причем после нескольких лет пребывания на этой же работе эффективность обучения на опыте уменьшается. Особенно это значимо для технических специальностей, где изменения происходят очень быстро, и опыт начинает отставать быстрее, чем в иных сферах. Вот почему принципиально важно, чтобы отношение к профессиональному опыту включало не только знание того, чему надо учиться, но и знание того, как меняется труд.

Традиции рассказывать о связи «человек и профессия» сложились много лет назад, и одним из ее отцов-основателей был российский (тогда еще советский) психолог Е. А. Климов. Он сделал популярной формулу успешного выбора профессии: «Хочу. Могу. Надо». Эти три фактора и сегодня остаются определяющими успех профессиональной самореализации. В том числе, и в старшем возрасте. «Хочу» объединяет субъективные факторы профессиональной направленности личности: профессиональные интересы, склонности, увлечения, пристрастия.

Вопросы для самопознания. Вот на какие 3 признака того, что вы в карьерном тупике, предлагает обратить внимание J. Maureen Henderson, автор статьи в журнале Forbes:

1) Ваша работа не улучшается. Сравните результаты своей работы с результатами, которые были у вас 3 года назад. Видите ли вы улучшения? вы стали работать быстрее, решаете более сложные задачи, приобрели новые компетенции? Являются ли ваши обязанности достаточно сложными для вас? Есть ли у вас внутренняя или внешняя мотивация, чтобы лучше работать? Достаточно ли у вас личных ресурсов для хорошей работы? Если вы сами не подталкиваете себя в движении вперед и ваши успехи в развитии неочевидны окружающим, то другие не будут вас продвигать или предлагать вам новые возможности.

2) Нет позиций для продвижения. Если вы изменили содержание работы и профессиональные задачи три раза за последние шесть лет,, вы будете правы, считая это своим личным застоем. Если вы получаете отказ от следующей ступени карьерной лестницы, вам нужно внимательно изучить свой набор навыков и профессиональных возможностей

3) На горизонте нет ничего нового. Если вас спросить, где вы хотели бы быть через 12 месяцев, и вы не сможете дать четкий ответ, может, вы сами строите перед собой кирпичную стен? Видите ли вы перед собой какой-то путь вперед от той позиции, где вы находитесь? Представляете ли вы себе, какие хотели бы получить новые обязанности, цели, а также освоить новые навыки? Если этого нет, или вы в таких изменениях не заинтересованы, может, пришло время начертить для себя новую дорожную карту?

Замечательной группе «хочу» часто противостоят ограничительные факторы из группы «могу»: способности и задатки, умения и знания, навыки и компетенции. Факторы из группы «надо» приходят с рынка труда — либо с внешнего (регионального, общероссийского, международного — зависит от наших амбиций). Либо с внутреннего (кадровых потребностей компании, в которой мы работаем). Вот про это самое «надо» мы забываем независимо от возраста, увы.

В результате на российском рынке труда сохраняется структурная безработица, или иначе, профессионально-квалификационное несоответствие спроса и предложения рабочей силы, при котором безработица зачастую обусловлена не отсутствием рабочих мест, а относительной профнепригодностью кандидатов. А ведь есть еще такие факторы влияния, как гибкость и изменчивость современных организаций, быстрое устаревание рабочих мест, появление проектных структур, а также смена стратегий организационного развития и маркетинговых стратегий. И это происходит на фоне возрастающей заинтересованности работодателя в самообучении работников, их открытости к бенчмаркингу и готовности не только пересматривать свой опыт в соответствии с новыми технологиями и требованиями рынка, но находить или даже создавать новое рабочее место в изменяющейся организации. Мы наблюдаем быстрое изменение видов карьеры в связи с распространённостью организаций с «плоскими» структурами, уход от должностных карьер к карьере как смене психологического контракта с работодателем. Но нам это кажется все слишком сложным. Куда проще выбрать удобную «экологичную» нишу, забиться в нее и время от времени выкрикивать из нее: «А вы меня не достанете, я в домике!». Остальным менее удачливым сверстникам остается только тихо завидовать тому, кто нашел и облюбовал для себя долгоиграющее рабочее место, спокойную должность, надежно защищенную от ураганов рынка и экономики.

Появилось много интересных работ о том, как чувствуют себя на работе люди в возрасте старше 50 лет и чем их поведение отличается от более молодых коллег. Так, в одном исследовании пожилые работники из сферы торговли показали себя более компетентными по трем очень важным профессиональным показателям. Во-первых, они оказались более защищенными от эмоционального истощения. Во-вторых, научились обходиться без профессионального цинизма, в отличие от более молодых коллег. И наконец, в-третьих, явно лидировали в выборе коупинговых стратегий в ситуации взаимодействия с клиентами, т.е. их стратегии преодоления конфликтов с сложными клиентами оказались более продуктивными. В то же время выяснилось, что вне зависимости от возраста остаются для специалистов важными такие характеристики работы, как автономия (независимость в принятии решений), вариативность (разнообразие) навыков, значимость и важность решаемых задач, своевременная обратная связь от коллег и руководства.

Из моих личных записей. По-моему, есть книги, к которым хочется еще раз возвратиться и прочесть дважды, потому что в первый раз в основном следишь за сюжетом и не успеваешь прочувствовать игру слов. И есть «одноразовое чтение», книги, которые второй раз мне перечитывать не особо хочется, потому что там события и мысли оказываются слиты воедино. Книгу Тьерри Коэн «Я выбрал бы жизнь» я бы отнесла к такому «одноразовому чтению». Мистический сюжет, динамичное содержание, увлекательно читается, нет утомительных моментов, одним словом, очень подходящая книга для чтения в уикенд или в самолете/поезде. Однако меня здесь очень сильно привлекло то, что поднимается извечная тема выбора, возможности или невозможности сделать выбор:

«Жизнь — богатство, которое люди не могут в полной мере оценить. Каждый наш выбор открывает возможность иного мира. При каждом пробуждении огромный мир открывается нам. Сколько путей! Сколько выборов! Лишь мы сами можем отыскать тот, что ведет к счастью. И всегда есть один, худший из всех и порой самый соблазнительный. Этот путь — отказаться выбирать. Отказаться идти вперед. Отказаться жить.»

Выбор — это не только свобода, но и ответственность. Если выбор сделали за меня, то и ответственность автоматически возлагается на того, кто этот выбор сделал. Когда я спрашиваю своих гостей «будете чай или кофе?», мне не нравится, когда в ответ я слышу что-то вроде «на ваше усмотрение». Отказ от выбора — это перекладывание ответственности. Кажется, еще в 1990-х годах И. Кон писал о том, что, лишая людей возможности выбирать (советские люди не могли выбрать ни врача, ни детский сад для своего ребенка, ни школу, ни учебники, ни учителей, даже книги и мебель покупали по талонам — кому что достанется; до сих пор помню, как я по жребию вытянула сапоги, счастье, что размер был почти подходящий), государство воспитывало безответственность у своих граждан. Если выбор сделан мной, то я, и только я, несу за него ответственность. Это и моя давняя позиция. А эта книга заставила добавить еще такой очень сильный штрих: если у тебя нет выбора, ты — в аду: «Ад — это осознание наших ошибок без возможности их исправить».

И еще один важный штрих, обозначенный этой книгой — есть такие поворотные моменты в жизни, от которых зависит твоя дальнейшая судьба. Потом после многих лет жизни ты оборачиваешься назад и особенно остро осознаешь, что все могло сложиться абсолютно по-другому, и ты сейчас находился бы совсем в другом месте и с другими людьми.

В воспитании детей очень важны эти моменты:

1) надо использовать любую ситуацию, чтобы предоставлять ребенку выбор: «ты сегодня что собираешься надеть в школу (да даже в садик!)?», «пойдешь со мной…?» «на ужин приготовим то-то или то-то?» Жизненный опыт принятия решений формирует у ребенка привычку возлагать ответственность за себя на самого себя: это мой выбор, мне его никто не навязывал, поэтому его последствия — на моей совести.

2) не знаю, как, но важно показывать поворотные моменты жизни, такие «точки невозврата», как в авиации, наверное, для этого надо уметь проигрывать возможные сценарии (генерировать выборы), сравнивать их между собой прежде, чем принимать окончательное решение

3) отсутствие выбора должно пробуждать не чувство легкости («здорово, что не надо лишний раз напрягаться»), а опасение, что перед тобой искусственно сужают зону поиска возможных решений; и здесь, по-моему, нет ничего полезней уроков математики (помните задания типа: «решите эту задачу двумя способами»? ).

Что почитать для души:

— Тьерри Коэн «Я выбрал бы жизнь».

— Пауло Коэльо, Алхимик

Какие фильмы посмотреть:

— День приезда, день отъезда (1978)

— Терминал (2014)

«Наш возраст не меняется с годами?»

Человечество делится на две команды.

На команду «смирно»

И команду «вольно».

Никакие судьи и военкоматы,

Никакие четырехлетние войны

Не перегонят меня, не перебросят

Из команды вольных

В команду смирных.

Уже пробивается третья проседь

И молодость подорвалась на минах,

А я, как прежде, отставил ногу

И вольно, словно в юные годы,

Требую у жизни совсем немного —

Только свободы.

Борис Слуцкий.

Меня абсолютно покорила фраза, которую я вычитала на одном из блогов про «сравнительно недавнее поветрие вдалбливать стареющему и толстеющему человечеству стереотип о необходимости выглядеть стройным и молодым».

Результатом этого воинствующего и безжалостного «культа глянцевой молодости» стала повсеместная геронтофобия — страх стать старым. Нам буквально навязывают всевозможные средства, позволяющие нам скрывать свой возраст, причем, не только от окружающих, но даже и от нас самих: «Ах, — говорим мы, — я совсем не чувствую своих лет!» И, замерев, ждем, когда собеседник в ответ произнесет заветное: «Неужели вам уже 60? Вы выглядите значительно моложе своих лет!»

А я вот все думаю, а почему собственно я должна выглядеть моложе своих лет? Я не инфантильная личность, у меня есть опыт, которым я горжусь, я решила за свою жизнь множество задач, которые моим молодым собеседникам еще только предстоят.

Почему все хотят, что бы я не любила свой возраст? Мне не за что его не любить!

За что мы его так не любим?

Сколько бы вам было лет,

если бы вы не знали,

сколько вам лет?

Уэйн Дайер

Вот уже более 30 лет я веду индивидуальные психологические и профессиональные консультации. Мои клиенты и особенно клиентки часто подчеркивают, что они чувствуют себя моложе своего реального (его еще называют хронологическим) возраста. Однако это не есть нечто особенное.

Но сначала, вслед за Игорем Коном, которые сделал из этого эпиграф к своей главе, я хочу сослаться на замечательный фрагмент из «Алисы в Зазеркалье» Л. Кэррола:

«Шалтай-Болтай заговорил снова:

— Некоторые слова очень вредные. Ни за что не поддаются! Особенно

глаголы! Гонору в них слишком много! Прилагательные попроще — с ними делай, что хочешь. Но глаголы себе на уме! Впрочем, я с ними со всеми справляюсь. Световодозвуконепроницаемость! Вот что я говорю!

— Скажите, пожалуйста, что это такое? — спросила Алиса.

— Вот теперь ты говоришь дело, дитя, — ответил Шалтай, так и сияя от

радости. — Я хотел сказать: «Хватит об этом! Скажи-ка мне лучше, что ты

будешь делать дальше! Ты ведь не собираешься всю жизнь здесь сидеть!»

— И все это в одном слове? — сказала задумчиво Алиса. — Не слишком ли

это много для одного!

— Когда одному слову так достается, я всегда плачу ему сверхурочные, —

сказал Шалтай-Болтай.»

Вот и возраст — такое понятие, которому тоже давно бы пора платить сверхурочные, учитывая, сколько ему достается от людей. И. С. Кон называет разные виды возрастов: абсолютный, биологический, психологический, социальный. И, наконец, субъективный. Субъективный возраст человека определяется самим человеком: « Я себя чувствую на столько-то лет. Кстати, и выгляжу на столько же». Разницу между реальным (хронологическим) и субъективным возрастом ученые называют когнитивной иллюзией возраста. Тенденция оценивать себя моложе своего возраста проявляется уже после 25 лет. Затем она усиливается. Когнитивная иллюзия возраста может достигать в отдельных случаях 16 лет. Исследование «Возраст и поколение», проведенное в 2009 году группой ученых из Бостонского колледжа (США), выявило, что больше половины пятидесятилетних участников опроса определили себя как «лица среднего возраста».

Давайте попробуем взвесить плюсы и минусы когнитивной иллюзии возраста.

Что скрывается за субъективным возрастом? Субъективный возраст основан на вопросах: Как я себя ощущаю? Как я выгляжу? Как я действую и веду себя? Мы соотносим ответы на эти вопросы c тем, какие стандарты ответов задает наша возрастная группа и на этой основе делаем вывод о том, считаем ли мы себя старше своих сверстников или, напротив, моложе. И поскольку вопросов несколько, то и субъективных возрастов можно выделить несколько:

— чувственный (какому возрасту соответствуют мои переживания?),

— биологический (насколько здоровым сохранился мой организм?),

— интеллектуальный (задачи какой сложности я продолжаю успешно и с увлечением решать?),

— деятельный (какая активность мне по силам?).

И то, насколько мои ответы на эти вопросы совпадают с ответами на эти же вопросы людей определенного возраста, настолько же мой субъективный возраст совпадает с возрастом этих людей.

Два основных критерия, на которые мы ориентируемся, когда воспринимаем и оцениваем свой субъективный возраст, это самочувствие и стремления. Ухудшение здоровья и частичная утрата внешней привлекательности побуждают нас пересматривать свою позитивную иллюзию возраста, признавать, что годы все же настойчиво «берут свое». Да вдобавок еще, как иногда шутят, и «наше себе забирают». А вот наши стремления, интересы, активность, установки являются, напротив, усилителями нашей позитивной иллюзии возраста. Полагаясь на них, мы считаем, что «в душе, по-прежнему, остались молодыми». Вот и попадает субъективный возраст в этакие тиски: с одной стороны, здоровье требует признать и принять соответствующие биологическому возрасту ограничения, а с другой, наши установки энергично мотивируют нас на самообман.

Психологи, исследующие субъективное восприятие возраста, выявили, что, чем старше человек становится, тем сильнее разница между его реальным возрастом и тем возрастом, который он сам себе приписывает. В среднем, субъективный возраст 45-летних — 39 лет, а 65-летних и вовсе — 54 года. так что, по большому счету, чувствовать себя моложе своих лет по мере приближения к старшему возрасту — это возрастная норма.

Впрочем, мы с вами не одиноки в своих возрастных иллюзиях. Исследование, проведенное в 18 странах, выявило тягу пожилых людей и к более молодому субъективному возрасту, и к еще более молодому идеальному. И это независимо от культуры, традиций, жизненных практик и ценностей. Выяснилось, что сорокалетние убеждены, что они чувствуют себя моложе на 7 лет, а выглядят моложе на 5. Их интересы и поступки тоже больше соответствуют субъективному, а не хронологическому возрасту. А вот относительно своей внешности их оценки более объективны и ближе реальному возрасту. Разрыв между реальным и субъективным возрастом увеличивается c прожитыми годами: чем больше реальный возраст, тем больше позитивная когнитивная иллюзия возраста, иначе говоря, разница между субъективным и реальным возрастом с годами растет.

Исключение выявлено лишь у инвалидов (там смещение, наоборот, в сторону приписывания себе дополнительных лет) и людей с тяжелым прошлым. Смещение в сторону реального возраста происходит там, где ярко проявляется обратная связь: состояние здоровья и… внешний вид. Или иначе, на сколько лет ты выглядишь, столько лет ты себе и приписываешь!

Чем полезна позитивная когнитивная иллюзия возраста? Из очевидных плюсов ученые называют позитивное влияние субъективного возраста на психологическое состояние человека. И это вполне объяснимо: смотришь на себя в зеркало и по-прежнему себе нравишься. Искренне радуешься, услышав от знакомых, с которыми встретился после долгой разлуки: «Да ты совсем не меняешься!» И искренне веришь: не меняюсь!

Не менее важный плюс и то, что оказывается субъективный возраст влияет на физическое здоровье. Впрочем, это еще вопрос то ли сохранность наших функций несмотря на годы предопределяет это наше «я совсем не чувствую своих лет», то ли, напротив, наша жажда сохранить, законсервировать себя в самом привлекательном для нас возрасте так стимулирует наш организм.

А есть ли скрытые угрозы в увлеченности субъективным возрастом? А теперь попристальнее вглядимся в минусы когнитивной возрастной иллюзии. Иначе говоря, все бы классно, если бы не несколько грустных «но».

Итак, большая разница между субъективным и реальным возрастом приводит к тому, что пожилые люди (одинаково — и мужчины, и женщины) неосознанно сокращают временную перспективу своего будущего. Или иначе, человек предпочитает жить настоящим, наслаждаясь им, не замечая, как все больше и больше «застревает в своем прошлом». Ведет себя так, словно время для него остановилось, и замерло, а сам он внутри этого времени застыл, словно паучок в янтаре. И цепляется за свой, уже вчерашний, возраст, отказываясь пристально вглядеться в те сигналы, которые посылают ему прожитые им годы. Не испытывает н любопытства