Александр Савчук

Неукротимая Лея

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Александр Савчук, 2018

Любимый персонаж Александра Савчука, мастер боевых искусств Лея, вновь на посту. В Израиле она оказывает важнейшую помощь местной полиции, в Турции — Интерполу, а в США — всем службам безопасности сразу. Во всяком сражении, при самых сложных обстоятельствах и в разговоре на любом языке на стороне Леи — победная уверенность в себе и высочайшая самооценка, чуждая малейшей рефлексии. Отважной героине некогда и нечего бояться — на её стороне феерическое стечение событий и великолепная фантазия автора.

16+

ISBN 978-5-4490-7120-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Неукротимая Лея
2. Насильник
3. Турецкий променад
4. Михалыч — повторение пройденного

Adjuvare proteggere…

Посвящается моей любимой внучке

Лиан Аврамиан.

Все имена и события выдуманы,

любые совпадения случайны.

Насильник

Оставив машину на стоянке управления полиции округа и города Хайфа, Лея уверенно вошла внутрь здания. На проходной молоденькая служащая в форме c погонами сержанта подсказала ей нужный этаж и номер кабинета, куда она, отправившись к лестнице, поднялась пешком. Пару минут спустя Лея уже была у нужной ей двери под номером 312, в которую легонько постучала и, после разрешения войти, шагнула внутрь.

— Госпожа А-ва? — среднего роста моложавый подтянутый мужчина в цивильном костюме встал из-за стола навстречу ей.

— Так точно, — чётко ответила Лея, подходя.

— Капитан Ицхак Барнур, — представился он, пожимая ей руку, — прошу садиться.

Хозяин кабинета располагался за столом, в центре которого находился большой компьютерный монитор, рядом стояли пара стационарных телефонов и лежали целых три мобильных.

— Кофе? — спросил он несколькими секундами позже, после того как разглядел свою гостью повнимательнее.

— Можно, — ответила она, осматриваясь по сторонам.

Кабинет Ицхака был небольшим, но, кроме стандартной мебели — стола, кресла хозяина, четырех стульев для посетителей, большого шкафа с многочисленными папками дел и обязательного сейфа, вмещал в себя множество цветов. В основном это были кактусы самых разных форм и расцветок, которые стояли в кадках у стены и на подоконнике. Еще здесь имелся небольшой аквариум с золотыми рыбками, а у окна пристроился маленький кофейный столик.

— В наличии у меня имеется «боц»[1]. Или, если хотите, «капучино» из автомата? Он у нас тут стоит в коридоре рядом, так я сбегаю?..

— Просто растворимого с молоком, если он у вас есть, будет достаточно, — улыбнулась она.

Дверь едва слышно скрипнула, и в комнату вошёл еще один мужчина, завидев которого, Ицхак вскочил со своего места.

— Добрый день! — поздоровался вновь пришедший мужчина лет сорока пяти, одетый в гражданское, направляясь к столу и попутно внимательно оглядывая Лею; затем представился: — майор Ави Тамам, отдел специальных операций.

— Лея А-ов, — кивнула ему гостья.

Мужчины обменялись быстрыми взглядами.

— По телефону мы вас немного ввели в курс дела, — с ходу начал разговор Ави, присаживаясь на свободный стул, — так что, если вы не против, мы могли бы выехать на место в самое ближайшее время для ознакомления, так сказать.

— Нет проблем, — сказала Лея, принимая из рук Ицхака картонный стаканчик с кофе. — Можно прямо сейчас.

— Как я вам уже сказал, правда, по телефону, работа эта опасная, так что вы еще раз хорошенько обо всём подумайте.

— Я приняла решение и готова действовать.

— Окей, замечательно! — потёр ладони Ицхак.

Спустя минут десять, сидя в быстро двигавшемся большом белом служебном авто «шевроле», они продолжили разговор.

— В нашем городе, кто бы мог подумать, действует серийный насильник, — говорил сидевший за рулём Ицхак, уверенно вписываясь в узкие участки дороги. — И действует нагло, чуть ли не в открытую, а мы пока ничего не можем с этим поделать.

— За девять месяцев семь изнасилований. Это те случаи, после которых пострадавшие обратились в полицию… После третьего случая мы установили вокруг несколько дополнительных камер, но толку от этого почти не было. Есть с десяток фото, в которые попал наш подопечный под разными ракурсами, но он всё время ходит в куртке с капюшоном, даже в жаркое время. А еще пару раз в дни происшествий была туманная погода, тут ведь до моря всего несколько сотен метров, так что часть фото вышли нечеткими.

— Есть ли какая-то периодичность во всех этих случаях? Ну, фазы Луны там или что-то в этом роде, — спросила Лея, сидевшая рядом с водителем и с интересом разглядывавшая разворачивающуюся перед ней панораму центральной части города Хайфа, в котором она не была вот уже несколько лет. И отметила для себя, что многое изменилось за это время, появилось много новых дорог, развилок, стоянок, построек.

— Нет, наши аналитики не нашли в этом закономерности, — ответил Ицхак.

— Предпочтения насильника? — задала новый вопрос Лея. — Пострадавшие женщины молодые или же среднего роста, полные или худенькие, с полными ногами или, может быть, с большой грудью?

Мужчины переглянулись.

— Пожалуй, насчёт груди… четыре из них таки да, имеют довольно большую грудь, — сказал майор Тамам, слегка запнувшись при ответе. — В остальном же нет совпадений. Кстати, мы надеемся, что «наш» насильник, получивший кодовое имя «Петр», даст о себе знать в ближайшие дни, потому что со дня последнего случая прошло три недели.

— Доподлинно установлено, что он русскоязычный? — спросила Лея, услышав русское имя.

— Да, пострадавшие женщины в один голос утверждают, что несмотря на достаточно хорошее знание иврита, преступник говорит с акцентом, а одна из них, русская по происхождению, просто уверена в этом.

— Венерические заболевания, извращения имели место быть? — задала новый вопрос Лея. — Их, пострадавших женщин, в смысле, ведь проверяли после этого?

— Болезней никаких не выявлено, а вот насчет извращений… в одном, всего в одном из случаев, в предпоследнем, кажется, наш подопечный, атакуя женщину сзади, имел с ней половой акт в задний проход.

— В спешке и при активном сопротивлении потерпевшей он мог и не разобраться куда и что, — спокойно резюмировала Лея. — А может, он решил таким способом наказать её за сопротивление. Но это лишь моё предположение, — уточнила она, заметив что её спутники словно по команде задумчиво нахмурили брови.

Оба полицейских молчаливо покивали.

Спустя некоторое время их автомобиль приблизился к месту событий и сбавил скорость.

— Это каньон[2], — сообщил Ицхак, хотя Лея и так уже узнала об этом из огромных рекламных щитов, и просто при виде трех огромных зданий, по виду явно торговых..

— Вот тут, на этих переходах, все эти изнасилования и происходили, практически на одном и том же месте, — вновь заговорил Ицхак, притормаживая и уменьшая ход машины до минимума, а затем и вовсе остановившись. — После второго случая мы выставили полицейскую охрану — парами, в гражданском, однако, как вы сами понимаете, мы не можем здесь держать людей подолгу, потому что, если преступник внимательный и осторожный, то сразу вычислит тех, что слоняются тут без дела долгое время, и это его может отпугнуть. Тем более, что после десяти вечера тут почти прекращается движение, то есть каждого видно. Он же обычно дожидался момента, когда жертва оставалась одна в пределах видимости и нападал…

— Вот этот металлический мостик с довольно узкой лестницей, ведущий к одному из боковых входов в каньон, на которой произошло пять из семи случаев, — продолжил Ави. — Получается, что на ней удобно, догнав человека, ограничить его в движении, схватив сзади. Мы мостик этот хотели было совсем перекрыть, построив другой — пошире, но где гарантия, что наш преступник не найдёт другое подходящее ему место для нападений. Мы очень надеемся на вас, Лея, иначе ирия[3] с нас не слезет, и тогда надо будет ставить дополнительные камеры, а также подключить к поиску патрули, включая автомобильные, а всё это может спугнуть нашего клиента, не говоря уже о том, что будут потрачены уйма времени и куча денег.

— Ну хорошо, будем надеяться, что я по всем параметрам подойду нашему насильнику, — сказала Лея невесело улыбнувшись. — Мне потребуется специальный лиф — пластиковый, который кроме большего размера бюста даст и дополнительную защиту, трусы-бандаж, которые невозможно снять с человека. Насколько я знаю, у вас всё необходимое есть. Ну, и всё. Когда вы хотите начать?

— Да, хорошо бы прямо сегодня! — воскликнули мужчины одновременно.

— Но я вас прошу, Лея, вы всё же еще раз хорошенько всё обдумайте, — уже снизив тон, сказал Ави Тамам. — Как-то страшно посылать вас туда, в руки этого маньяка. Вы мне как дочь… С другой стороны, если не мы, профессионалы, сделаем это, тогда кто? Итак, если вы окончательно решили помочь нам, мы с вами должны составить договор, а также заполнить страховой полис, затем получить и примерить на вас всё, что с этим связано. Еще у вас будет короткая беседа с нашим социальным работником, после чего вы получите чек на всевозможные, включая непредвиденные, расходы. Номер в гостинице для вас уже снят. Так что удачи!

Оба офицера с чувством пожали ей руки.

Еще около двух часов заняла у неё работа со специалистами техотдела, после чего она с помощью приятной женщины по имени Нили примерила и надела на себя пластиковый лиф и трусы-бандаж.

— Смотри, — напутствовала её Нили, — человеку не под силу без инструмента снять с тебя эти вещи; разве что зная наверняка как они устроены и закреплены. Кстати, девочка моя, эти мужланы сказали тебе, что наш насильник физически весьма силён, или же не стали тебя пугать, пожалели? — В её голосе звучал лёгкий сарказм.

— Видишь ли, Нили, понятное дело, что он физически не слаб, вероятно, как любой средний мужчина его возраста и комплекции, которому под силу справиться с обыкновенной женщиной, да ведь и я не совсем простая… Другое дело, что он предельно нагл, и слёзы его жертв не пугают его, а возможно, даже возбуждают. Наши пострадавшие дамочки, скорее всего, не помнят всех деталей нападения на них, так как, я читала, 70% женщин при изнасиловании впадают в шоковое состояние. Но, — прервала Лея сама себя, повторившись, — я ведь не совсем простая женщина…

— Это-то меня хоть немного да успокаивает, — сказала Нили, окончательно подгоняя амуницию, после чего установила и закрепила в волосах Леи за ухом микрофон не более чем в сантиметр величиной.

— За тобой будет вестись постоянный контроль — аудио и видео. Я настояла, чтобы кто-нибудь вёл тебя также напрямую, под постоянным визуальным контактом. Это будут опытные офицеры, находящиеся в автомобиле сопровождения. Чем подставлять тебя под удар, по мне было бы спокойнее, чтобы государство выделило на это дело еще пару-тройку миллионов шекелей, понимаешь, но чтобы всё прошло гладко.

— На твоём пелефоне[4] будет постоянно открыто одно из окошек в режиме записи. Сейчас наши специалисты в соседней комнате подгоняют его для этой цели. Вот тебе флакончик с газом, он, как ты видишь, размером не больше тюбика помады. Газ сильный, при прямом попадании в лицо шокирует минут на десять, человек всё это время ничего не видит и практически не может функционировать. Держи его всегда под рукой.

— Принято, спасибо, — с излишней весёлостью в голосе сказала Лея.

Спустя еще некоторое время она въехала на стоянку гостиницы, быстро отметилась у стойки портье и пешком поднялась в свой номер на третьем этаже. Номер оказался даже лучше, чем она надеялась, эдакий полу-люкс. Накануне Лея легко перекусила в первом подвернувшемся кафе салатом и стаканом сока, решив что наедаться не следует, особенно если ей предстоит схватка с насильником. Улегшись на диван со всем этим защитным оборудованием на теле, она поняла, что ей в нём неудобно — жмёт в некоторых местах и кое-где мешает движениям, — но делать было нечего.

«Завтра надену эту сбрую как можно позднее, накануне выхода, — подумала она, заставляя себя закрыть глаза в надежде часок подремать. — А может, как знать, никакого завтра уже и не будет, и всё произойдёт еще сегодня». Так или иначе, она решила никакой конкретной стратегии поведения не придерживаться, понадеявшись на то, что при необходимости её мозг и чувства подскажут, как себя вести.

Вечерело, когда Лея вышла на свою «охоту», оставив машину на бесплатной стоянке в «кармашке» у дороги. Оказавшись на заранее обговоренном месте, она внимательно огляделась по сторонам. Вид на город, тянувшийся всеми своими зданиями вверх, по холмам, был великолепен, а набережная Хайфы, начинавшаяся в двух сотнях метров отсюда, с подсвеченными пальмами, растущими вдоль дорог, смотрелась очень даже симпатично.

Стоял конец сентября. Погода была чудесной: многочисленные яркие звезды всех существующих цветов грудились перемигиваясь на небе; летняя жара, которая держалась в Израиле от начала июня до середины сентября, всего несколько дней назад стала уступать место осенней прохладе; в России такой период назвали бы бабьим летом. С моря дул легкий бодрящий бриз. Здесь, вблизи каньона, в этот час было уже совсем малолюдно. Редкие бегуны рысцой проскакивали мимо, почти у всех на руках были прикреплены мобильные устройства, из ушей торчали провода, у некоторых же на головах имелись крупные чаши наушников.

Медленно поднявшись по ступеням на уровень zero — нулевой этаж, она исподволь внимательно огляделась по сторонам, но не заметила ни одного подозрительного или даже просто одиноко стоявшего мужчины. Обследовав оказавшийся к ней ближе всего местный «Нью-фарм», из которого Лея вышла с небольшим пакетом с покупками, девушка отправилась в супермаркет, где в течение примерно получаса честно изучала ассортимент магазина, складывая покупки в корзинку, заметив что в торговых предприятиях города Хайфы все товары на 10—20% дешевле, чем в её родном городе Кфар-Саба. Рассчитавшись в кассе, в обратный путь она пустилась уже с двумя увесистыми пакетами в руках.

— Лея, — вдруг прозвучало у неё прямо в ухе, — это Йони, старший офицер группы сопровождения. Всё идет как обычно, подозреваемого пока не наблюдаем, но у нас всё под контролем. Не волнуйтесь, если что, минута, самое большее две и мы, если потребуется, конечно, окажемся с вами рядом.

Лея не отвечая улыбнулась, давая понять, что и у неё всё в порядке.

Перемещаясь с сумками наперевес, она честно тратила время, исследуя все магазинчики поблизости, затем исходила все лесенки и переходы, находившиеся с этой стороны каньона, после чего, глянув на часы, отправилась к стоянке своего автомобиля. Она шла тяжеловатой походкой утомившегося за день человека, но не слишком демонстрируя усталость, ведь возможно и то, что насильник не лишен чувства прекрасного и не заинтересуется измученной женщиной, лишённой хоть частички шарма. Стараясь не глядеть по сторонам, словно погруженная в собственные думы и заботы, она нарочито медленно спустилась вниз, к своему автомобилю, но на её честь так никто и не покусился.

Уложив пакеты и заведя двигатель, Лея тронулась с места, а спустя пару минут связалась по мобильному с офицером, руководившим засадой.

— Ну что, Йони, мой «клиент» на ваших камерах не засветился?

— Очевидно, у него сегодня выходной, — со вздохом ответил старший группы капитан Йонатан. — Нили уже по дороге к тебе, в гостиницу.

— Спасибо, до завтра. Будем на связи.

***

Нили дожидалась её у входа в номер.

— Прости, что приходится отрывать тебя от семьи, — сказала Лея, открывая дверь и впуская гостью.

— Да ничего, дело привычное. Да и «шаот носафот»[5] не помешают, денег больше заплатят.

— Выпьешь со мной кофе или чаю? — спросила Лея, раскладывая принесённые покупки на кухонном столике. — Надеюсь, мне не придется всё это съесть здесь, в гостинице, иначе это дело возьмёт у нас целую неделю.

— Ага, закупилась ты основательно, — усмехнулась Нили, бросая взгляд на продукты. — Давай я тебя вначале освобожу от твоих доспехов, а то ведь, как я понимаю, в них и вздохнуть толком невозможно.

Женщины, закончив дела с переодеванием, перекусили бутербродами с сыром и печеньем, выпив кофе, а затем и чаю, и спустя примерно час тепло расстались.

— Завтра я буду у тебя не раньше 19.30, — сказала Нили на прощанье.

— Ты извинись за меня перед супругом и детками за позднюю работу, — сказала Лея с улыбкой, провожая женщину к дверце кабинки лифта.

— Окей, всё будет хорошо, — отозвалась Нили.

Вернувшись в номер, Лея около получаса болтала со своим супругом Алексом, частично посвятила его в свои дела, не раскрывая самой сути задания, а попрощавшись с ним, стала готовиться ко сну.

Следующее утро Лея начала с пробежки, удовольствие от которой трудно было переоценить, так как Хайфа носит неофициальный титул самого красивого города страны. Начав бег с нижней точки горы Кармель, она взбежала на самый верх, откуда ей открылся потрясающий вид на каскадные Бахайские сады. Отсюда сверху были также видны пляжная линия и променад с многочисленными кафешками и ресторанами.

«Ужасно, когда в таком красивом городе заводится мразь вроде этого насильника», — подумала Лея; подспудно где-то в душе было даже приятно, что именно ей поручено попытаться его поймать, избавив город от хотя бы одного из позорных пятен, его портящих.

В этом прекрасном городе было еще много чего интересного: пещера Ильи-пророка, кармелитский монастырь Стелла-Марис, и многие-многие прочие места, которые Лея планировала посетить если не в этот приезд, то в самом ближайшем будущем.

Спуск вниз оказался гораздо легче подъема, всего же её тренировка заняла около двух часов. Усталость после неё была основательной, но приятной, а после контрастного душа и вовсе отступила.

Позавтракав в гостиничном ресторане, она посвятила оставшееся время до обеда осмотру всяких разных достопримечательностей, расположенных поблизости, а пообедать Лея решила в одном из рыбных ресторанов побережья. Вздремнув с 16 до 18 часов, Лея выбралась из постели, чувствуя себя вполне бодрой и готовой для выполнения задания.

Нили пришла вовремя, как вчера и обещала, и они вместе, не спеша, учитывая вчерашние огрехи в надевании амуниции, повторили всю процедуру.

— Как ты теперь себя чувствуешь? — спросила её Нили, оглядывая Лею и охлопывая в девятый или десятый раз.

— Вполне сносно, — ответила Лея, после чего женщины обнялись, а спустя некоторое время расстались. Чуть позднее, взглянув на часы, она включила телевизор, собираясь посмотреть новости.

Наступил вечер. Когда Лея, оставив свою машину на самой дальней стоянке от каньона, направилась к торговому комплексу, у неё в ухе пикнуло подтверждение того, что всё идет по плану и она находится под контролем. Сегодняшнее небо было не столь девственно чистым, как вчерашнее, по нему в этот час со стороны моря лениво плыли тяжёлые тёмные тучи и потому звёзд почти не было видно. Любой европеец или американец решил бы, что вот-вот хлынет дождь и, скорее всего, не ошибся бы, но что касается Израиля, тут такое грозное небо часто бывает обманчивым и беременные тучи, едва удерживающие в своём нутре многотонные запасы воды, уносили её прочь, вглубь материка, где благополучно разрешались от бремени где-нибудь в пустыне.

Лее этим вечером пришлось практически повторить вчерашний экскурс по магазинам, только сегодня она решила никаких продуктов не закупать, ограничившись всякой хозяйственной мелочёвкой. Ранее, когда Лея жила вместе с родителями, она почти не обращала внимания на подобные вещи, теперь же, когда она, выйдя замуж, зажила своим отдельным домом, этим приходилось заниматься самой. Она заходила в магазинчики, советовалась с продавцами или опытными покупательницами, и по их совету приобретала хозяйственные товары для дома. Папа Толя всегда повторял ей старую русскую поговорку: «Язык до Киева доведёт», что означало, что люди всегда помогут добрым советом, и теперь выяснялось, что он был, как всегда, прав. Доброжелательные в своём большинстве израильтяне с терпением и душевным теплом охотно делились своими знаниями и опытом с молодой хозяйкой, за что она их сердечно благодарила.

Взглянув на часы и решив что на сегодня достаточно шоппинговать, Лея направилась к своей машине, для чего ступила на ту самую лесенку, облюбованную насильником, только теперь она шла по ней вниз. В какое-то мгновение ей показалось, что она слышит чьё-то дыхание позади себя, но она сдержалась и не оглянулась назад, а спустя еще несколько секунд дыхание приблизилось и чьи-то грубые руки схватили её сзади за спину.

— Лё лазуз, вэ лё ийе лах байот[6], — услышала она произнесённое на иврите предложение ей в самое ухо грубым мужским голосом. При этом акцент говорившего действительно, как и заявляли пострадавшие, был русским. В следующее мгновение нападавший схватил сзади обе её руки, из которых Лея выронила на лестницу свои сумки, и рывком завернул их за спину, после чего толкнул её на поручни лестницы, одновременно наклоняя вперед. Тут она почувствовала, что нападавший насильник, а это, понятное дело, был он, был попросту чудовищно сильным, и это открытие её не порадовало. А нападавший тем временем, держа её сведённые вместе руки за спиной одной рукой, другой с размаху налепил ей на лицо в области носа и рта какой-то дурно пахнущий скотч.

«Эге, да так он, пожалуй, и вправду до меня доберётся», — подумала Лея, расслабив руки и тем самым давая понять нападавшему, что она смирилась с его действиями. В этот момент она не могла воспользоваться ни мобильником, так как рот её был заклеен лентой, ни чем-либо другим для своей защиты. А насильник тем временем задрал на ней юбку и его рука скользнула в бельё. Обнаружив на теле женщины вместо тоненького белья какую-то странную пластиковую конструкцию, насильник на несколько мгновений замешкался, и как раз в это время Лея, расслабив, а затем мгновенно напружинив до предела все свои мышцы, сумела вырваться из его объятий. Она успела также повернуться к насильнику лицом, когда он вновь попытался её схватить.

Попытку свою он сопроводил фразой «Е* твою мать!», после чего явно вознамерился ударить её кулаком в грудь. («Как же это так, сексуальный объект хочет ускользнуть из его рук!»). Прогнувшись назад так, чтобы он не сумел её достать, Лея нанесла ему два удара ногами: одна врезалась ему в грудь, другая — в подбородок. Это отбросило его на перила спиной, но в горячке схватки насильник эти удары почти не почувствовал. Тогда, пантерой метнувшись к нему, Лея почти в прыжке ребром ладони саданула его по шее сбоку, под ухом, отчего он, зашатавшись, опал на металлический поручень мостика. Затем, сделав ещё шаг, она воткнула ему локоть руки в подбородок, после чего насильник сполз на ступени, замерев в неудобной позе. А уже в следующее мгновение она увидела спешащих к ней на помощь полицейских — одновременно сверху и снизу по лестнице, первым из которых был Йони, державший в руке пистолет.

— Не стреляй, он нейтрализован! — крикнула ему Лея, пытаясь восстановить своё прерывистое дыхание.

Получасом позже она сидела в отделении полиции, в кабинете Ицхака, где также находился и Ави, и с удовольствием пила двойной горячий «эспрессо» без сахара и молока.

— Девочка ты наша родимая, надо же, умничка какая, ты прекрасно справилась, да еще сама, без посторонней помощи! — восторженно восклицал Ицхак.

— Вы знаете, ребята, — Лея отставила пустой стаканчик из-под кофе в сторону, — к сожалению, я вынуждена заявить, что случись это в другое время и в другом месте, где я бы не ожидала нападения, да еще и без средств этой вашей защиты, я не знаю… Боюсь, он сумел бы добиться своего, тем более, что физически наш «клиент» уж очень силён.

— Да, тут выяснилось, — махнул какими-то листками Ицхак, которые он держал в руке, — что он там, в СССР, был спортсменом, мастером спорта по тяжелой атлетике. Конечно, теперь, когда ему сорок два и он не тренируется, уровень подготовки уже не тот, но все-таки… А самое главное, что в этом, именно твоём случае он использовал клейкую ленту, что является новым в его поведении и характеризует как хладнокровного насильника с трезвой головой, идущего на преступление, используя для этого разные новшества.

— Теперь, думаю, это поможет нам в суде против него, так как адвокаты не смогут заявить, что он действовал в горячке, шоке, во время всплеска тестостерона, полнолуния, или по какой-то там еще причине.

— Такие вещи надо бы предусматривать, если не хочешь, чтобы случилось что-либо неожиданное, — сказала Лея. — Это я не вам, себе в упрек говорю, ведь я-то свои силы знаю, а противника всегда лучше переоценить, чем недооценить.

В полдень следующего дня она в здании мэрии в торжественной обстановке получила из рук самого мэра памятный подарок, а также чек на энную сумму. Подарок она позднее аккуратно уложила в багажник своего автомобиля, а чек с приличной суммой, указанной в нём, переадресовала в фонд помощи больным деткам.

К вечеру того же дня Лея вернулась домой, где обняла своего супруга Александра, а позднее они уже вместе отправились домой к родителям Леи. А спустя всего неделю после этой истории, сверив все исходные данные, Лея поняла, что беременна.

[1] «Боц» — так называемый «грязный» кофе, когда «эспрессо» готовят не в машине, а прямо в стакане.

[2] Каньон в Израиле — это комплекс торговых предприятий самого разного назначения, а само слово происходит от ивритского слова кния — продажа.

[3] Ирия — мэрия.

[4] мобильный телефон.

[5] «Шаот носафот» — сверхурочные часы работы.

[6] Не двигайся, и тогда у тебя не будет проблем (иврит).

Турецкий променад

— А почему эта девка у тебя в наручниках? — спросил «покупатель» по имени Каракюрт у Серкана, старшего охранника, указав на высокую хорошо сложенную брюнетку в ободранной одежде, стоявшую первой в группе испуганных девушек, жавшихся к стене трюма; кисти её рук спереди были густо перехвачены клейкой лентой.

Тот глубокомысленно улыбнулся, собираясь промолчать, но охранник Тургай, работник новый и еще не умеющий сдерживать свои эмоции, прыснул от смеха.

— А он хотел её отвести в душевую комнату и там с ней поразвлечься, так она врезала ему ногой по челюсти. После чего ему это самое сразу расхотелось. Хи-хи-хи.

— Ногой по челюсти, говоришь? — спросил Каракюрт, хватая Серкана пальцами за подбородок, на котором действительно имелся свежий кровоподтёк. — А ведь она могла ударить ниже пояса и всё «хозяйство» тебе повредить.

— Да оставь, я просто воспитать её хотел, чтобы коллектив не мутила, — сказал тот, сморщившись от боли.

— Да, девка видная, — сказал Каракюрт, еще раз взглянув на девушку. — Я бы, её, пожалуй, в гостевой двор свёл, в наш VIP-клуб, всё лучше, чем отдавать этим мясникам, жаль только, что это пятно у неё на лице всё портит.

Последние слова он проговорил еле слышно, как бы про себя.

— Вроде как родимое пятно, — сказал Серкан. — Вся щека до самого глаза мясом заросла.

— А ты всё уже успел рассмотреть? — пробурчал Каракюрт.

— Работа у меня такая, товар оценивать, — не растерялся Серкан. — Зато вашему бизнесу такое пятно не помеха.

Каракюрт согласно кивнул.

Часом позже, с наступлением темноты, его команда переправила девиц, числом около сорока, из трюма стоявшего на приколе корабля, где они находились прежде, прямиком в специальный автобус, в котором в Турции обычно возят рабочих. А перед этим им дали двадцать минут на туалет. Автобус, в который их погрузили, был не простой, окна в нём были толстые, армированные, а еще затонированы так, что снаружи сквозь них ничего не было видно. Да и изнутри видимость была так себе, словно сквозь туман. Кабина водителя была отгорожена от салона толстым пластиком так, что доступа к нему не было. Сам водитель находился внутри. Второй водитель раздал девушкам пакеты с лепешками, наполненными чем-то, напоминающим гороховую кашу, и по бутылке воды, строго-настрого предупредив, чтобы те не пачкали и не сорили. Этот же парень, лицом злой и неулыбчивый, подойдя к девушке, о которой мы говорили выше, ножом разрезал путы на её кистях. После чего автобус тронулся. У каждой двери, спереди и сзади, сидело по охраннику с толстой дубинкой в руках.

Как только автобус тронулся, Лея, а девушка с родимым пятном, как вы уже догадались, была именно она, стала исподволь разглядывать своих попутчиц. Девицы разных национальностей, в основном тёмных оттенков кожи, были совсем молоденькими, от 15 до 25 лет. Кроме неё и еще двух девушек из Украины, непонятно как сюда попавших и сейчас сидевших вместе, сцепив руки, словно неразлучные близняшки, все остальные были африканками. Они, голодные, испуганные, негромко переговаривались между собой на разных языках и наречиях. Пёстрые одежды, в которых они прозябали бессменно, кто несколько дней, а кто уже неделю, давно потеряли вид и свежесть, отчего запах в автобусе стоял тот еще. Лея понимала состояние девушек и сопереживала им: оторванные от своих семей, близких, привычного образа жизни, при отсутствии элементарных санитарных условий, полуголодные, они все поголовно были без преувеличения на грани умопомешательства.

Все они были из того неуправляемого потока беженцев, направлявшегося из Африки и стран Ближнего Востока, преимущественно из Сирии, к обещанной им новой жизни в Европу, сытую, мирную, размеренную и богатую. Но, как известно, добирались до турецкого берега не все. Часть перегруженных, зачастую ветхих корабликов, снующих от одного материка до другого, так и не достигала цели; они переворачивались и нередко тонули, случалось — что совсем недалеко от берега, к которому беженцы так стремились. И вот тут люди Серкана не дремали: они, имея в своём распоряжении мощные и быстроходные катера, подбирали болтающихся в воде, по сути тонущих несчастных девушек, зачастую «не замечая» мужчин, а также стариков и раненых. Им нужны были именно беженки, молодые и здоровые, пережившие крушение, растерявшие членов своих семей, то есть не знавшие, жив ли кто из родственников, их попутчиков, или погиб. Такой вот проводился отбор. И только благодаря своему возрасту — молодому, а кое у кого и юному, когда люди имеют свойство быстро приспосабливаться к любым жизненным передрягам, а также условиям и обстоятельствам, девушки еще как-то держались. Беда была в том, что никто из них не знал, куда и для чего их сейчас везут. А знала только Лея, и знала, увы, слишком хорошо. Их везли даже не в публичные дома, чего девушки, скорее всего, опасались. Нет, их везли в неофициальный блок большого больничного комплекса в глубине страны, где им предстояло стать не по собственной воле, конечно, донорами для обеспеченных граждан Европы или арабских государств. И донорами не крови, увы. У кого-то из этих несчастных изымут сердце или часть печени, а то и всю целиком, или же почку, а у кого-то, вполне вероятно, сразу обе… После тщательных медицинских проверок, которые им вскорости предстоят, окажется, что какому-то реципиенту-миллионеру подойдет сердце или печень той или иной из девушек, и тогда…

А вообще у человека, если он, конечно, молод и здоров, можно изъять множество органов: сердце, печень, обе почки, лёгкие, поджелудочную железу. Весь такой комплект на чёрном рынке тянул уже на миллион евро… А тело несчастного донора потом будет или сожжено или захоронено втайне где-нибудь в песках…

Под кожей руки Леи, справа под мышкой был вживлён миниатюрный передатчик, который, когда на него подавался запрос извне, сообщал свои координаты. Эти данные поступали на компьютер к серьезным людям из Интерпола, а те знали, что и как дальше с этой информацией делать. Конечно, это была не бог весть какая подстраховка лично для Леи, так как в создавшейся обстановке с ней в любую минуту могло произойти что угодно, а помощь ведь могла и запоздать…

Заданием для Леи, — а в настоящий момент она была агентом Интерпола, — было обнаружить этот самый неофициальный, или подпольный медицинский блок, расположенный, как подозревали, в каком-то больничном комплексе в качестве отдельного частного подразделения. А что делать далее, решал уже сам Интерпол, по требованию которого в дело вступала готовая сотрудничать полиция Турции.

***

Неделю тому назад миниатюрная подводная лодка благополучно доставила Лею из Израиля через акваторию третьих стран на место массовой отправки беженцев в Африку, в компании с которыми девушка без труда попала на корабль, следующий в Турцию, заплатив довольно крупную сумму капитану судёнышка. Надежда отправивших её людей была на то, что даже благополучно достигнув турецкого берега, девушка найдёт способ попасть в лапы этих самых серканов, торгующих людьми на органы. И она, конечно же, сумела. Как именно? — это тема для отдельного рассказа.

Переезд автобусом на новое место занял около трех часов, большую часть пути он ехал без остановок вначале по побережью, затем виляя по извилистым гористым дорогам, после чего, прибыв к месту назначения, он заехал в какой-то подземный бокс, из которого девушек там же, не выводя наружу, препроводили в новое для них место, по сути в тюрьму. Впрочем, условия тут были вполне приемлемыми, особенно по сравнению с трюмом корабля: в огромном помещении, очень похожем на бомбоубежище, разделённом на отсеки с помощью передвижных ширм, было множество топчанов, составленных по три, и уставшие девушки, обессилевшие за эти последние часы, попросту повалились на них и почти все сразу уснули. Лея тоже заставила себя вздремнуть, силы надо было экономить, однако её всё это время, очевидно из-за просмотренных ранее, пару лет назад, исторических художественных фильмов, не оставляло ощущение, будто они находятся в каком-то гареме.

Желая сменить направление своих мыслей, она вспомнила недавно прочитанную ею газетную статью, называвшуюся «Италия расследует смерть 26 нигерийских женщин».

«Итальянские следственные органы начали расследование смерти 26 нигерийских женщин, в основном подростков, чьи тела были обнаружены в Средиземном море. Предположительно, погибшие женщины могли быть изнасилованы и убиты при попытке пересечь море и добраться до Европы. В портовой городе Салерно по этому делу уже задержаны пять мигрантов. Большинство погибших женщин находились на надувной лодке, на которой было еще 64 человека. Как сообщают итальянские СМИ, тела женщин содержатся в морозильной камере корабля. Большинству из них было от 14 до 18 лет».

Несмотря на весь ужас, который пробирает любого нормального человека при прочтении или даже рассказе об этом или другом подобном случае, Лея заставила себя расслабиться и вздремнуть.

Разбудил её часом позже какой-то шум: двое охранников в гражданском, вооруженных лишь дубинками, но очень грозных на вид, пришли и забрали каждый по две девушки и куда-то увели. Вначале девушки сопротивлялись, не желая подчиняться, но потом один из охранников, видимо, полиглот, сразу на трех языках объяснил девушкам, что их ведут всего-навсего на анализы, после чего сразу же вернут на место. И действительно, спустя пару часов все, включая и Лею, прошли эту процедуру, затем девушкам было устроено вполне приличное купание в душевых кабинках, после которого их впервые за всё время сытно покормили.

— Надо же, откармливают перед забоем, — невесело пошутила про себя Лея, тем не менее заставляя себя съесть всё принесённое.

Наступила ночь. Освещение было на минимуме. В помещении было довольно спокойно, лишь изредка кое-кто из девушек вскрикивал во сне, а после полуночи охранники куда-то увели двух девушек-украинок. Лея, всполошившись было, заставила себя успокоиться, расслабиться, и вскоре вновь задремала, так как действовать именно сейчас было преждевременно, а изменить что-либо практически невозможно. И вдруг, уже во втором часу ночи, она резко проснулась, так как перед ней возник… Серкан.

— Ну что, куколка моя, ты готова принять меня этой ночью, — пробормотал он, хватая её за руку. Мужчина, как Лея поняла, был подшофе, то есть пьян.

Не понимая слов, лишь улавливая их смысл, Лея кивнула головой, словно соглашаясь с ним, затем встала со своего топчана и, продолжая движение, резко ударила мужчину пяткой снизу в челюсть.

Серкан со стоном повалился на пол, а спустя минуту его подхватили под руки и увели куда-то охранники, а Лее вновь связали руки, только теперь уже пластиковым жгутом. «Если бы я согласилась пойти с ним куда-либо, он по дороге мог ведь брызнуть мне в лицо какой-нибудь гадостью, чтобы я отключилась, и тогда всё моё дело пошло бы насмарку, не говоря уж о надругательстве над телом», — подумала она, оправдывая свои действия. Когда суматоха вокруг неё утихла и девушки, отдыхавшие по-соседству, ворча и пожимая плечами, то есть не вполне понимая её поведение, вновь улеглись на свои топчаны, Лея отправилась в туалет, где, сев на крышку унитаза, поднесла руки к лицу и пальцем одной руки развернула перстень обычного дешевого металла, на который не позарились даже жадные охранники, розочкой внутрь. Затем не без труда провернула камешек по часовой стрелке и из розочки возникло узкое голубоватое пламя длиной в сантиметр. Легко перерезав огнем толстый армированный пластик, сковывающий её руки, она обратным поворотом камешка выключила лазерную горелку. Потом, нащупав у себя подмышкой едва заметную выпуклость, Лея сильно сжала её двумя пальцами левой руки, тем самым подавая сигнал, что она находится на месте, в самом медицинском центре.

Охранник у двери весьма удивился тому, что связанная по рукам беженка, ударившая накануне его начальника ногой в голову, сама пришла позвать его, то и дело повторяя: «Серкан, Серкан». «Странно, — подумал он, бесцеремонно разглядывая бесстрашную девицу, уродливое родимое пятно которой так портило столь хорошенькое на его взгляд, личико, — вначале дерётся, а после сама же приходит прощения просить». Однако он должен позвать своего непосредственного начальника, чтобы тот, не дай Аллах, не рассердился на него. Он стукнул в дверь пяткой ботинка два раза, как было у них с напарником условлено, и тяжелая металлическая дверь, какие обыкновенно бывают во всякого рода бомбоубежищах, отворилась.

— Чего колотишь? — едва успел спросить его напарник, которого звали Огюз, как из-за двери ему навстречу шагнула девица с каким-то странным родимым пятном на щеке, казавшимся в неверном свете подземелья каким-то неестественно пугающим. Но охранник не успел отвести свой взгляд от этого уродства, так как девица нанесла ему удар ногой в солнечное сплетение, от чего Огюз беззвучно опустился на пол. Вытащив у него из кобуры пистолет и передёрнув затвор, Лея еще раз глянула на лежавшего неподвижно за дверью внутри помещения первого охранника, затем выбралась в коридор. Свет тут был скудный, лишь дежурные лампы, расположенные одна от другой на довольно большом расстоянии, освещали длинный коридор. Увидев через три десятка шагов от себя дверцу светящегося лифта, Лея подошла, открыла её нажатием кнопки и вошла внутрь. Кабинка засветилась изнутри ярким светом, однако вместо цифр на маленьком экране загорелись какие-то буквы в трех уровнях. Нажав наугад на нижний из них, она почувствовала движение, а спустя секунд двадцать лифт остановился. Выйдя наружу, она увидела поблизости слева от себя освещённые двери и осторожно, крадучись, отправилась в ту сторону. Направо же был коридор, уходящий в темноту. Заглянув в прозрачный круг, имеющийся в центре двери, она поняла, что попала именно куда хотела — в медицинское учреждение: перед ней, судя по всему, была приёмная, вслед за которой, вероятно, следовала операционная.

«Над же, преступники тут работают по нахалке, в открытую, без „боюсь“», — подумала Лея, мысленно составляя план действий. Ей было предписано после подачи сигнала находиться в каком-либо безопасном месте или помещении и ждать, когда свою часть работы выполнит турецкая полиция, направляемая специалистами из Интерпола, однако бездействие для неё было хуже пытки. Она боялась, что полицейские, прибыв на место действия через какое-то время, могут упустить с места событий врачей — главных действующих лиц в этой клинике, занимающихся преступным бизнесом.

Лея дернула ручку двери на себя, затем поискала какую-либо кнопку на стене, но дверь была заперта и она не видела способа её открыть.

Тогда Лея решила действовать по обстоятельствам, на свой страх и риск. Направив на замок двери дуло пистолета, она несколько раз выстрелила. Звуки выстрелов, сопровождаемые эхом, были весьма громкими, зато казавшаяся непреодолимой дверь после сильного удара ногой растворилась настежь. Лея осторожно заглянула внутрь помещения, оттуда ей навстречу уже бежал охранник, на ходу достававший из кобуры пистолет. Когда он, не сбавляя скорости, показался в срезе двери, Лея поняла, что перед ней пожилой человек, поэтому просто шагнула ему навстречу и в два-три движения, используя инерцию и силу самого охранника, отобрав у него оружие, уложила лицом в пол. Держа в каждой руке по пистолету, она стала пробираться далее по помещению осторожными шажками. Перед ней маячили шкафы и полки с каким-то оборудованием, ей не очень понятным. Конечно, она бы предпочла сейчас иметь на себе наряд ниндзя со всем набором хорошо знакомого ей вооружения, но выбора не было, а пистолет, как-никак, тоже вещь серьезная, особенно для боя внутри помещений.

Едва подумала об этом, как ей пришлось пустить оружие в ход, так как навстречу ей бежали сразу трое мужчин с автоматическими винтовками в руках. На мгновение мелькнула мысль, что, может, это и есть полицейские, прибывшие сюда по наводке Интерпола, но нет, эти оказались бойцами в какой-то странной униформе, мало похожей на полицейскую. Двое из троих с ходу открыли огонь, едва завидев Лею, поэтому она упала за один из медицинских шкафов и из положения лёжа произвела несколько прицельных выстрелов по нападавшим. К слову, в стрельбе из пистолета ей раньше приходилось упражняться не так уж часто, но вот два последних месяца, она, словно чувствуя, что ей это понадобится, упорно тренировалась вместе с работниками Интерпола по нескольку часов в день.

Двое мужчин, получив по пуле в ногу — один в голень, другой в бедро, — крича и стеная, закрутились на полу коридора, побросав оружие.

С третьим охранником Лее пришлось повозиться подольше: перестрелка с ним длилась минуту или две, в результате чего оба они, истратив почти все патроны, буквально столкнулись лбами, выскочив навстречу друг другу. Первым делом выбив из рук охранника оружие, Лея перешла с ним в рукопашную схватку и спустя двадцать секунд уложила противника на пол несколькими мощными ударами ног по корпусу. Оглядевшись по сторонам, Лея решила продвигаться дальше, тем более, что еще ни одного человека в белом халате она тут не встретила.

Но вот, войдя в очередное помещение, на этот раз действительно похожее на предоперационную, она увидела врача, правда, тот был в голубом халате. Опустив пистолет, Лея направилась было к нему, но тут перед ней неожиданно возникла женщина в спортивном костюме.

«Спортсменка», — решила Лея, поняв это по атлетической фигуре и гибким быстрым движениям. Она успела увидеть странную, коварную улыбку на лице доктора, но не поняла его радостного настроя.

Подняв пистолет, она уже хотела было выстрелить в ногу этой дамочке, и лишь тогда увидела, что патроны в нём закончились. Не слишком опытный стрелок, она не успела проверить его. Странно, её новая противница будто предчувствовала это, а может, имея в этом деле немалый опыт, смогла, несмотря на расстояние, увидеть.

Тем временем женщина крадучись мягко, словно пантера, двинулась ей навстречу, попутно выхватив из-за пояса нунчаки.

…Ёе имя было Гертруда. Эта женщина была немкой по рождению, недавно ей исполнилось 29 лет. Несколько лет тому назад она, живя в Германии, вела довольно таки свободный образ жизни, легко встречаясь с самыми разными мужчинами и также легко с ними расставаясь. При этом она не забывала вполне серьезно заниматься спортом, её видом был тхэквондо. Являясь четырехкратной чемпионкой страны в этом виде единоборства, Гертруда была финалисткой чемпионата Европы, получив серебряную медаль, а один раз участвовала в чемпионате мира, где, дойдя до четвертьфинала, уступила будущей чемпионке. Всё было бы хорошо, но как раз в тот период времени она имела сексуальную связь с каким-то миллионером из Саудовской Аравии, от которого подхватила какой-то малоизученный вирус. Пока врачи, разводя руками, пытались поставить диагноз, болезнь в ней развилась не на шутку и первым делом поразила печень; Гертруда стала стремительно худеть и хиреть. От её внешности, которую друзья, любовники и знакомые оценивали как вполне достойную, почти ничего не осталось, о спорте тоже можно было забыть. Поначалу Гертруда думала, что всё как-нибудь само наладится и придёт в норму, стоит только придерживаться диеты, назначенной докторами, но, как оказалось, всё было гораздо серьёзнее и сложнее. Диагноз, наконец, был установлен, но, как признали врачи, несколько запоздало, и теперь дело шло к тому, что она стала остро нуждаться в пересадке печени, — иначе ей грозила смерть.

У Гертруды не было нужной суммы денег для пересадки — 200 тысяч евро, и занять их ей тоже было не у кого, так как обеспеченных друзей и тем более богатых членов семьи у неё не было, да и обращаться к ним она не хотела. Случайно познакомившись в одном из кафе с врачом, гражданином Турции, которого звали Ахмет[1], она узнала, что существует возможность сделать нужную ей операцию и за гораздо меньшую сумму. Она откровенно призналась доктору, что у неё в наличии есть всего несколько тысяч евро, на что он твёрдо заверил её в том, что в таком случае сделает операцию бесплатно; она же в свою очередь уверила его, что непременно отработает свой долг. Ахмет не подвёл, буквально через пару месяцев он пригласил Гертруду отправиться вместе с ним в Турцию, на что она не колеблясь согласилась, так как была готова на всё, только бы жить.

Вскоре доктор провёл блестящую операцию по пересадке печени, после которой Гертруда в считанные месяцы вернулась к своим прежним кондициям. Вначале она восстановилась физически и морально, следом за этим вернулась и её былая красота; во всяком случае ей так хотелось думать. С того дня она так и осталась рядом с этим доктором: она стала его тенью, женой, любовницей, рабыней, — таким способом, единственно ей известным, она решила его отблагодарить. Вероятно, тут имели место и чувства, во всяком случае, Ахмета такие отношения вполне устраивали. Гертруда не вдавалась в этические нюансы работы своего повелителя, — он спас ей жизнь, и этого для неё было достаточно. Вот и теперь, находясь вместе с ним на работе, Гертруда, являясь в первую очередь телохранителем Ахмета, заметив угрозу, исходящую от этой внезапно появившейся женщины, собиралась её устранить.

Они сошлись в центре помещения. Лея, пытаясь угадать, каким из видов единоборств владеет её соперница, стала в стойку, более подходящую для айкидо. Гертруда, на лице которой мелькнула понятливая улыбка, тут же заняла защитную позицию, нунчаки в её руке стали вращаться с пугающей быстротой.

«Я должна покончить с ней как можно скорее, — подумала Лея, — ведь доктор в любую минуту может позвонить в службу безопасности, и тогда сюда набежит целая куча народа с оружием».

«Я должна разобраться с этой овцой, мнящей себя леди-карате, как можно быстрее, — подумала Гертруда, — ведь пока эта баба тут, моему Ахмету может грозить опасность».

Доктор, к счастью, не стал никуда звонить, а с интересом стал наблюдать за предстоящей схваткой двух дам.

Сойдясь в центре зала, девушки принялись кружить друг возле дружки, делая атакующие и защитные выпады, но пока дело до контакта не дошло. Наконец Лея, терпение которой стало иссякать, да и время, как она понимала, работало против неё, бросилась в атаку. Особым приёмом ей удалось вырвать из рук соперницы мелькающие словно молнии нунчаки, которые, не доставив Лее неприятностей, улетели в дальний угол помещения. Правда, это стоило Лее пропущенного удара ногой соперницы в область поясницы, но он не был достаточно силён и, тем более, опасен. Опять рывок вперед и удар правой ногой Леи в корпус соперницы достиг цели, он пришёлся в область груди, но оказался слабее, чем того хотелось, при этом Лея по инерции проскочила мимо соперницы, неожиданно получив сопровождающий удар в затылок, чуть было не уложивший её на пол. Опять же отметим, что удар Гертруды был хорош как спортивный, для набора соревновательных очков, однако недостаточно хорош для смертельной схватки.

Вновь бросившись вперед, Лея сделала ложный замах правой рукой, который Гертруда тут же заблокировала своей правой, что позволило Лее перехватить её руку и, подвернувшись тазом, бросить соперницу через бедро спиной на пол. Та, даже не сморщившись от удара телом о бетонный пол, мгновенно вскочила, и тут Лея, вновь бросившись вперед, опять повергла соперницу на пол, теперь уже задней подножкой на всю спину, затем, продолжив движение, рухнула на неё всем телом, целя локтем в солнечное сплетение. Попала. Вглядевшись в лицо соперницы поняла — выключила, та теперь была без сознания.

Тхэквондо — прекрасный вид спорта, однако же он существовал именно как вид спорта, но не более того, в то время как Лея владела приёмами, которые можно было использовать и для нанесения окончательного, то есть смертельного удара. Но этого удара не последовало, Лея просто «вырубила» свою оппонентку на некоторое время.

За их схваткой внимательно наблюдал Ахмет, лицо которого с каждой секундой становилось всё более напряженным, а при последнем эпизоде доктор попросту исчез из видимости, захлопнув за собой толстую металлическую дверь. В эту же минуту где-то неподалёку взревела сирена, и Лея поняла, что вскоре здесь появится полиция, и что ей необходимо быть как можно дальше от этого места, чтобы не попасть под возможный перекрестный огонь, если внутрибольничная охрана окажет сопротивление полицейским.

Обратный путь её занял не более двух минут, у входа в помещение, где были размещены девушки, она застала всё ту же картину: снаружи лежал один охранник, внутри находился другой, но он уже не лежал, а сидел, прислонившись к стене и одна из девушек поила его водой из пластикового стакана. Другие девушки испуганной кучкой, а здесь их было десятка два, приблизившись к выходу наблюдали за происходящим, и Лея, входя внутрь, сказала им по-арабски, чтобы они возвратились на свои места, если не хотят пострадать. Скользнув на своё место, Лея заметила двух девушек-украинок, одна из которых плакала на плече другой.

— Не волнуйтесь, девушки, — обратилась она к ним, — через полчаса-час всё здесь закончится и вас отправят домой. Не завтра, конечно, но через пару недель наверняка дома будете.

— Так мы же сами согласились сюда ехать, — сбивчиво объяснила одна из них, невысокая милая лицом шатенка. — Мы знали, что будем работать проститутками, но нам, понимаете, очень деньги нужны. Поработали бы пару месяцев и айда домой, к семье.

— Дурочки вы дурочки, неужели вы не знаете, что в этом деле от всех сутенёров одни обещания, а пока увидишь деньги, пройдет, может быть, и несколько лет. А ведь еще и дожить надо… К вашему сведению, мы все тут предназначены для производства операций по забору органов, так что еще бы неделька-две, и нас, разделав на органы, словно курочек, выбросили бы на мусорку…

И, видя, что девушки от её слов оказались на грани истерики, сказала им:

— Но в нашем случае всё уже почти закончилось, вот-вот здесь появится полиция.

И действительно, словно подтверждая её слова, в помещение ворвались несколько вооружённых полицейских в форме, которые с ходу стали действовать достаточно решительно: девушек они согнали в один угол, где построили и стали переписывать их данные, а побитых Леей охранников связали и куда-то увели. По идее, Лея в настоящий момент работала совместно с турецкой полицией, подчиняясь старшему офицеру, её имя для полицейских было Залия (светловолосая). Ведь Интерпол самостоятельно никаких операций не проводил, он мог лишь рекомендовать полиции того или иного государства как и кого следует арестовать по тому или иному делу, сообщив имена и места нахождения преступников. Лея же в настоящий момент являлась тайным агентом этой самой полиции, хотя и посланной сюда Интерполом. И действительно, вскоре её имя — Залия — громко прозвучало в помещении, однако что-то помешало ей отозваться на её второе имя в тот момент, когда она услышала его из уст одного из мужчин. Повязав на голову платок, и прикрыв тем самым часть лица, Лея потихоньку, так чтобы никто её не видел, отправилась в туалет, где первым делом отклеила с лица уже порядком надоевшее ей родимое пятно. Затем оглядела себя внимательно. Одежда грязная, на ней пятна пота, это был её пот, ну, а еще пятна крови, которая, к счастью, были не её. Взглянув в зеркало в очередной раз, Лея увидела, что один из полицейских подошел к двери туалета и, взводя курок пистолета с длинным глушителем, негромко называет её имя. Страх молнией прошиб её насквозь. Почему этот полицейский зовет её, держа в руке явно не служебный пистолет? Нет, что-то тут было не так.

Она, резко развернувшись к двери, так как та в это мгновение стала открываться, ударила её ногой что было сил навстречу полицейскому, после чего, выскочив из помещения, увидела, как тот, тщетно пытаясь схватить падающий пистолет, заваливается на пол. Ловко подхватив упавший пистолет, Лея оглядела зал, но не увидела в нём других полицейских, а шагнув навстречу медленно встающему, очевидно, ошарашенному ударом дверью полицейскому, ударила его теперь уже ребром ладони под нос наотмашь. Это был нешуточный по силе и, главное, точный, шокирующий удар. Полицейский, дёрнув головой, недвижно замер, распластавшись на полу. Проверив его, Лея сняла с пояса полицейского телескопическую дубинку, наручники, служебный пистолет и, всё это завернув в полу своего одеяния, пошла к выходу.

Держа пистолет с глушителем ладонью за дуло, и придерживая все остальные вещи другой рукой, она подошла к толпе девушек, вызвав своим появлением вскрики и возгласы. Те уже поняли, что все что здесь происходило, каким-то странным образом связано с ней и теперь, что-то выкрикивая, указывали на неё пальцами. Некоторых поразило то, что она оказалась без родимого пятна, других пугал пистолет в её руке.

Двое полицейских, занимавшихся составлением списка, при виде неё схватились было за оружие, но Лея, бросив пистолет и все прочие вещи на пол, подняла руки вверх, тем самым немного их успокоив. Один из полицейских, внимательно поглядев на неё, сказал что-то своему напарнику, который в ответ кивнул, затем прокричал в рацию, после чего попросил девушку присоединиться к остальным. Присев на один из топчанов, Лея стала дожидаться представителя властей или же Интерпола.

Спустя примерно полчаса старший полицейский, сносно говоривший на английском, внимательно выслушав Лею, дал команду своим сотрудникам связать и увезти их коллегу, который ранее пытался напасть на Лею, а после схватки с ней собирался куда-то сбежать, но был задержан своими же коллегами и препровожден в полицию; его пистолет в пластиковом кульке был отправлен туда же. Затем проводил Лею к машине, на которой её доставили в полицейское управление. Там, в специальном помещении, больше напоминавшем гостиничный номер, ей принесли вкусный обед и оставили на некоторое время в покое, но под охраной. Она уже было задремала, утомлённая всем тем, что произошло с ней в последние дни, удобно расположившись в кресле, когда к ней в комнату, постучавшись, вошли трое: высокий полицейский чин, переводчик и сотрудник Интерпола, ей лично знакомый. Первым делом они сообщили Лее, что полицейский, которого она нейтрализовала, действительно собирался её убить, так как, работая в полиции, одновременно представлял интересы мафии, выполняя её поручения. Таким образом выяснилось, что операция, задуманная и спланированная Интерполом, и переадресованная полиции Турции, едва не провалилась из-за действий сотрудника полиции, который знал имя агента Интерпола и был уполномочен его ликвидировать. Всё это наводило на грустные мысли о коррупции в высшем руководстве полиции, однако Лею это уже никак не интересовало.

Дело было сделано, а остальное уже было неинтересным: бумаги, объяснительные, и прочее. Спустя двое суток Лею под усиленной охраной прямо из здания полиции сопроводили в аэропорт, откуда она обычным рейсом «Эль-Аль», минуя все обычные службы аэропорта стороной, бизнес-классом, в сопровождении работника «Шабака», но под чужой фамилией и с чужим паспортом вылетела в Тель-Авив.

Тем и закончилось для Леи это приключение, если эту операцию можно было так назвать. Позже ей рассказали, что в больнице, которую ей было поручено рассекретить, работали, не считая турецких врачей, один кубинский, один российский, и еще один узбекский, а также двое русскоязычных израильтян, один из которых был профессором. Эти люди — высокие профессионалы в своей области — имели все возможности, работая официально, получать вполне приличные зарплаты, исчислявшиеся во многих тысячах долларов, но вот же, их соблазнили головокружительно высокие гонорары, ради которых они решились пойти на преступление. Теперь все они, естественно, потеряли возможность работать в медицине, и вот-вот должен был состояться суд, по которому им грозили реальные тюремные сроки. Но хотя бы в этом конкретном случае, подумала Лея, остановлена кровавая медицина, лишающая несчастных молодых людей жизни ради того, чтобы продлить её обеспеченным старикам или моложавым еще прожигателям жизни, угробившим свои органы в сравнительно молодом возрасте пьянкой и употреблением наркотиков. При этом врачи и особенно деляги-посредники, руководившие ими, наживались, по сути дела, на крови и смерти.

Дома, уже в аэропорту, её ожидали родные: отец с матерью и супруг Александр с их дочечкой-малышкой девяти месяцев, приехавшие на двух машинах. Увидев их, стоявших у бюста Бен-Гуриона, Лея не сумела сдержать слёзы, а небольшая сумка попросту выпала из её рук. Но мать с отцом так её затискали, что слёзы вытерлись об их одежду, после чего она попала в объятия своего супруга. И хотя подробностей этого сложного дела она разглашать не стала, члены её семьи поняли, что ей вся эта история далась не легко. Всю дорогу к дому — а это, если нет пробок, немногим более получаса — она разговаривала со своей дочерью — Лилиан, а та, не видевшая маму некоторое время, поначалу морщилась, глядя на неё, словно собираясь заплакать, но затем лицо её подобрело и весь остаток пути она смеялась, то и дело повторяя: «Мама. Мама. Папа. Мама». Ребёнок попросту радовался, что теперь самые близкие ей люди рядом, на месте: мама и папа.

[1] Достойный похвалы (тюрк.)

Михалыч — повторение пройденного

Будильник прозвучал тонким мелодичным зуммером, но этого было достаточно, чтобы Лея услышала его и зашевелилась на своём месте. Выбираясь из теплых объятий постели, она бросила взгляд на часы и как бы невзначай задела локтем бедро спящего рядом мужа.

— Ну, ёлы-палы, одну лишнюю минутку нельзя в постели понежиться, — намеренно сварливым, глухим со сна голосом промолвил Александр, открывая один глаз.

— Просыпайся, лежебока, — ласково проговорила Лея, облачаясь в углу комнаты в тренинг и кроссовки. — Посмотри, какое прекрасное утро встаёт за окном.

Она автоматически бросила взгляд на экранчик прибора, стоявшего на прикроватной тумбочке, в котором была видна часть детской кроватки, расположенной в соседней комнатке и лежащая в нем девочка двух лет и нескольких месяцев. Девочка спала, раскинувшись во сне, дыхание её было ровное и едва слышное, но оно, так же как и сердцебиение, чётко прослушивались на приборе. Но мама, конечно же, всё же заскочила в дочкину комнатку, легко поцеловала её ручку, трогательно высовывавшуюся между прутьев кроватки, и вернулась к себе.

— Да, кстати, сегодня за тобой завтрак и сборы дочечки, — напомнила Лея супругу, после чего, закончив одевание, отправилась к выходу из дома.

На улице, где вдоль дороги по обеим её сторонам стояли двухэтажные домики, в связи с ранним часом было безлюдно, и лишь вдалеке на пешеходной дорожке справа она увидела пару-тройку таких же как она джоггеров — бегунов. Несколько минут не быстрой ходьбы со специальной разминкой стоп, — пятка-носок-внутренняя сторона-наружная, — после чего лёгкий бег до соснового бора, расположенного от их городка примерно в миле с четвертью. Далее сосновый бор плавно переходил в парк, где росли ели, туя, секвойи и всевозможные кустарники, и тут уже Лея стала бегать с ускорениями на коротких участках аллеи. Здесь жителей их небольшого городка, любителей спорта, было уже поболее, примерно с полсотни человек всех возрастов, от совсем юных до пенсионеров, занятых чем угодно — от спортивной ходьбы и бега до йоги и ушу. На ходу раскланиваясь с некоторыми из них, Лея продолжила свои занятия.

Возвращалась она примерно через час, завершив весь цикл упражнениями на гибкость; войдя в дом, сразу же отправилась в душ.

Дочечка Александра и Леи, которую звали Лилиан, стояла посреди кухни с задумчивым видом, держа в руке свою сумочку. Она была одета в легкое розовое платьице, на ногах сандалии, на голове из её густых вьющихся русых волос папа соорудил причёску, увенчанную большим красным бантом.

— О чем твои думы, о, дитя моё? — шутливо спросила её выйдя из ванной комнаты мама, чмокая дочь в упругую и гладкую, как персик, щеку.

— Мама, кашу — неть, — сказала Лилиан по-русски, ловко взбираясь и усаживаясь в своё кресло у стола.

— А чего же ты хочешь? — спросила её мама на английском языке.

— Омлет, — ответила та вновь по-русски.

— Так вчера ведь мы уже ели омлет, яичная твоя душа, — сказал, входя, папа. Высокий и красивый мужчина в кухонном фартуке выглядел слегка комично, но Лея, внутренне усмехнувшись, внешне и виду не подала. — Нельзя же каждый день есть одно и то же.

С этими словами он вынул из тостера два поджаренных хлебца и, внимательно их оглядев, положил в тарелку на столе, сопроводив это действие бормотанием: «Ну и хлеб тут рыхлый, ёлы-палы, невозможно привыкнуть».

— Увы, твой папа прав, — сказала Лея, очаровательно улыбаясь дочери. — Папа Саша прекрасно варит овсянку. Сейчас мы туда побросаем немного лесных ягодок, вот так, и овсянка станет не просто кашей, а пищей богов. Вот тебе твоя порция — маленькая, а вот маме — побольше. А если не будешь есть, мама сейчас обе тарелки очистит, и ты останешься голодной.

Лилиан, понимающе улыбнувшись маминой шутке, взяла свою пластиковую ложку и запустила её в кашу.

— Всё, скусала! — сказала она спустя несколько минут, победно вскинув ложку.

— Нет, не всё, у тебя в тарелочке на дне нарисован мишка, а я его не вижу, так что давай, освобождай мишку, — сказала мама.

Лилиан, по-взрослому глубоко вздохнув, стала доедать кашу.

Едва Александр уселся вместе с ними и принялся за еду, как у двери звякнул звонок.

— Ну вот, уже и Джессика за тобой пришла, — сообщила мама дочери, отправляя свою тарелку в мойку. Джессика была афроамериканка двадцати лет, которая работала у Лилиан бебиситтером. Иногда, как, например, сегодня, она забирала девочку к себе домой, где та час-два играла с её трехлетним сыном Лоуренсом, после чего они вместе ехали в специальный детский парк, расположенный неподалёку. Иногда же, привезя Лоуренса в их дом, они оставались тут.

Лея, вспомнив кое о чем в связи с приездом Джессики, усмехнулась. Лилиан, еще живя дома, в Израиле, среди прочих своих кукол обожала играть с тремя разноразмерными плюшевыми обезьянками, которых называла — папа, мама и доча, одновременно по-английски добавляя слово манки. Эфиопских детей, которые тоже встречались в их районе проживания, она стала называть так же. Лея и Алекс были от этого в лёгком шоке, однако надеялись, что у неё это скоро пройдёт. И вот по приезде сюда, в Штаты, полгода тому назад, выяснилось, что она от своей привычки не отказалась, продолжая афроамериканских детей называть как и прежде — манки. Едва завидев смуглых детишек, она не задумываясь повторяла это слово. Уж как только её не увещевали мать с отцом — бесполезно, все афроамериканцы — дети и взрослые — были для неё манки.

— Ну что нам теперь, на улицу не выходить, что ли? — огорчалась Лея. — Неловко ведь.

— А что тут такого неловкого? — отвечал ей Саша с легким сарказмом. — Она, как ты помнишь, эфиопов тамошних, так же еще в Израиле называла. А устами младенца, как известно, глаголет истина.

— Вот я тебе сейчас, — шутливо замахнулась на него Лея.

Алекс, также в шутливом ужасе, прикрыл ладонями голову, за что секунду спустя был награждён поцелуем.

Лилиан целую неделю привыкала к Джессике и её сынишке, но их терпение было вознаграждено — девочка, подружившись с ними, стала звать обоих по именам, Джессику — Эсика, а Лоуренса — Ренсом.

— Хорошо, что не Рексом, — шутил по этому поводу папа Саша.

Лилиан уехала с Джессикой и её сынишкой на красном «шевроле» 1998 года, а Лея с Александром, сев в приобретённый ими по случаю «лексус» 2011 года, отправились на занятия в университет. Саша занимался на специальном подготовительном курсе, углублённо изучая английский язык, намереваясь на следующий год поступить на курс с возможностью в будущем заниматься нано-технологиями, а Лея, надеясь на своё достаточно хорошее знание языка, сразу поступила в университет на курс биохимии.

Ей это далось не очень легко, всё же сказалось недостаточное знание языка, поэтому она занималась теперь напряженно, с самого утра до позднего вечера. Дома молодые люди говорили между собой только на английском, считая это хорошим подспорьем в учёбе. Не считая того, что целый год до отъезда они усиленно изучали язык, еще находясь в Израиле.

«Живя в Израиле, я изучаю только английский, а иврит совсем забросил, хорошо хоть тут многие его понимают», — говорил Саша своим знакомым, когда те спрашивали, как у него обстоят дела с изучением языка.

— А я ведь собиралась после учебы еще где-нибудь работать, — сказала Лея Саше, когда впереди по правой стороне замелькали учебные корпуса. — Не говоря уж о том, чтобы по-настоящему тренироваться.

— Но существуют же приоритеты, — блеснул Александр знанием английского, который давался ему без особого труда, — год-два будет тяжело, а потом наладится, по себе знаю, я ведь в политехе три года отбарабанил.

— Окей, но это ведь Гарвард, тут на халявку не проскочишь, и экзамен за коньяк французский не сдашь.

— Тоже верно, — согласился Саша, притормаживая около входа в корпус, где занималась Лея.

— Созвонимся в обед, — сказала она, ловко выскальзывая из автомобиля и помахивая своим мобильником.

***

Вечером, когда её супруг и дочь уже уснули, Лея сидела на кухне перед лептопом и занималась. Она любила заниматься именно в эти минуты, когда вокруг тишина и ей никто не мешает. Не то чтобы ей занятия давались с трудом, она попросту отвыкла за пару последних лет от регулярных занятий — беременность, роды, кормление, материнские заботы, то-сё, да и, честно говоря, в Гарварде, университете, как утверждают, одном из лучших в мире, независимо от факультета, учиться было весьма непросто. Не зря ведь сюда попадают лишь самые талантливые юноши и девушки из всей страны и из-за рубежа, затем всего лишь 15% от абитуриентов становятся студентами, да еще и потом отсеивается чуть ли не половина.

Сделав в очередной раз паузу в занятиях, Лея глянула на часы, часовая и минутная стрелки которых перешагнули цифру 12, и решила, что на сегодня достаточно, пора спать. Выполняя парочку упражнений для восстановления зрения, она почему-то вспомнила свои московские приключения почти четырёхлетней давности. Несколько случайных бессвязных эпизодов из памяти промелькнули перед ней, затем она припомнила одного из фигурантов того дела — Михалыча, самого таинственного и самого ужасного, на её взгляд, человека, кажется, бывшего полковника КГБ-ФСБ. «К счастью, он ведь сейчас находится в тюрьме, и проведёт там, хочется надеяться, еще много лет» — подумала Лея, усилием воли отодвигая обратно в глубины памяти давние видения. Посетив комнату дочери, она поправила на той лёгкое одеяльце, послушала как она дышит, улыбнулась, затем, пробравшись на своё место, выключила миниатюрный ночник-светлячок и, завернувшись в простыню, утихла. Спустя минуту она уже спала.

***

Нью-Йорк, тот же вечер, несколькими часами ранее. Стройный подтянутый мужчина — брюнет пятидесяти лет, внешне выглядевший немногим за сорок, с лёгкой сединой на висках, в безукоризненно сидевшем на нём костюме стоимостью не менее чем в пять тысяч долларов, вышел из гостиницы с не слишком броским названием и сел в ожидавший его новенький «мерседес» цвета «серый металлик». Наискосок от гостиницы, в глубине улицы, располагался парк с аттракционами и навязчивой световой рекламой, блики от которой доставали иногда и до машины, отражаясь в стеклах.

— В «Самовар», 52 улица, — бросил он водителю.

Тот кивнул — знаю, мол, — ткнул пальцем в кнопку зажигания и в следующее мгновение двигатель машины плотоядно заурчал.

Спустя несколько секунд машина плавно тронулась с места и влилась в сплошной автомобильный поток; следом за ней в движение вписалась еще одна автомашина — джип «хонда CR-V» с охраной.

В ресторане «Самовар» у пассажира «мерседеса», которого звали Игорь Заславский, была намечена встреча с коллегами по бизнесу, или, вернее будет сказать, гипотетическими коллегами, с которыми еще только предстояло наладить контакт. Всё для Игоря здесь было внове — страна, язык, рестораны, кухня, бизнес, даже имя, к которому он еще только привыкал, так как обрел его всего около полугода тому назад вместе с новым лицом, мастерски исполненным в Таиланде врачом — специалистом по пластическим операциям. О своём прошлом — работе в КГБ, а затем и в ФСБ, где он дослужился до звания полковника, мужчина предпочитал не вспоминать. Впрочем, беспокоиться особо было не о чем, документы на имя Игоря Заславского были подлинными, а сам человек, хозяин документов, примерно за год до описываемых событий бесследно исчез. Нет, криминала тут никакого не было, во всяком случае новый их хозяин об этом ничего не знал. Жил-был человек, обыкновенный гражданин, трудяга, одинокий, домосед, книголюб без семьи и детей, не деловой, не коммерсант — и пропал. Исчез. То есть в документах больше не нуждался, а вот новый их обладатель нуждался в них, и еще как. А приобретя их, с настоящим своим именем — Михаил Михайлович Косых, — с которым им было прожито почти полусотни лет, он без сожаления расстался. И кличка у него теперь была совсем короткая — Миха, хотя всё того же корня. Он долго думал, какую же себе оставить: прежняя его Михалыч — несерьезно, да и навязло уже в зубах, Михась — такой деятель в криминальном мире уже существовал, а вот Миха… Звучит вроде как не броско, а всё же родное. Вот и решил — буду Михой.

По нашумевшему многотомному уголовному делу, прошедшему несколько лет тому назад в пределах Москвы и области, когда криминальная группировка с его участием брала богатеньких заложников с целью выкупа, Михалыч (тогда нынешний Игорь Заславский носил другую фамилию и функционировал под кличкой Михалыч), был осужден на срок в шесть лет. Строгого режима. Но с помощью дорогих беспринципных адвокатов очень скоро его дело было пересмотрено и выделено в отдельное делопроизводство. В результате чего выяснилось, что он лишь изредка, да и то исключительно по финансовым вопросам консультировал злостного преступника Буханюка, который считался главным обвиняемым по тому делу, а чаще просто выпивал с ним, а в самом криминале, конечно же, не участвовал. За отсутствием свидетелей — по большей части в связи со смертью основных подозреваемых по данному делу, а также и самих свидетелей, — состоялся новый суд, по которому он получил полтора года, после которого он сразу же и вышел из тюрьмы, так и не понюхав зоны, так как вновь назначенный ему срок как раз закончился.

Вышел — и немедленно стал действовать. Причём весьма активно. Адвокаты, новые документы, поездка за рубеж, затем операция, в результате которой он получил новое лицо, — всё это стоило больших денег, однако Михалыч, к счастью, позаботился о них еще загодя, и когда случилась эта напасть, разрушившая весь их хорошо налаженный бизнес, почти все оборотные деньги их криминальной группировки в сумме около десяти миллионов долларов, были им присвоены и надежно припрятаны. И никто ему не мог предъявить по поводу этих денег никаких претензий — ни мафия, ни полиция, ни бывшие подельники, так как действовал Михалыч исключительно скрытно, через подставных фигур, которых позднее по мере надобности убирал.

***

В ресторане господину Заславскому и его двоим гостям, которые уже находились внутри, был предложен обособленный столик, стоявший у длинного красного стёганого дивана, сверху над ним висели большие зеленые тюльпановидные светильники, дававшие интимный рассеянный свет. Согласно предварительной договоренности, охранники участников встречи остались снаружи.

Разговор между русскоязычными криминальными боссами Нью-Йорка состоялся непростой. Один из них, по имени Борис, был сильно располневший лысый господин лет пятидесяти, то и дело вытиравший багровое потеющее лицо огромным шёлковым носовым платком с именной вышивкой на нём. Борис всё никак не мог взять в толк, каким именно бизнесом собирается заниматься в Штатах вообще, и в частности в Нью-Йорке, их новый коллега. Второй из местных — Влад, «вор в законе», мужчина сорока лет, сухой и поджарый, с морщинистым подвижным лицом, более подходившим какому-нибудь итальянскому гангстеру, пока помалкивал, внимательно слушая своих собеседников.

— Я, господа, как вы знаете, получил этот бизнес от известного вам господина в наследство. Он, насколько я понял, не считал нужным как-либо взаимодействовать с вами, но я лично об этом другого мнения. И цель моя состоит в том, чтобы при ведении дел не возникли какие-либо непонятки. Я не собираюсь занимать тут, в Нью-Йорке и вообще в США, чью-либо нишу, — говорил Миха, периодически черпая ложкой из тарелки довольно вкусную уху. — Просто прошу у вас понимания и лояльности. Мой бизнес — компьютеры и всё, что с ними связано: игры в «инете», сбор информации — самой разнообразной, переводы денег — суммы, замечу к вашему сведению, неограниченны — в любую точку мира, и дальнейшая их отмывка, взлом баз данных и банковских счетов, и всё такое прочее. Вот видите, я перед вами веду свою речь по чесноку, как теперь выражаются на нашей родине, то есть честно, выложив все карты на стол. Наркотики, проституция, рэкет — это не мой профиль и — на мой взгляд — вчерашний день. Так же, как продажа оружия и импорт мигрантов из всех частей света, — это сегодня слишком хлопотно. В любом случае, тут я вам не конкурент. А вот насчет организации клубов азартных игр есть парочка деловых предложений, которые я чуть позднее представлю вашему вниманию, если вам будет интересно. Что потребуется вам из всего перечисленного, обдумайте и, если что, обращайтесь, помогу. Если же мне понадобится ваша помощь — людьми, то есть силовая поддержка, и, соответственно, транспортом, надеюсь что вы сумеете мне её предоставить, так как я еще только в самом начале пути.

Собеседники Михи предварительно согласились со всеми его предложениями, попросив на раздумье один месяц, обговорили условия контактов в ближайшем будущем, и на этом их встреча была закончена.

***

Позднее вечером, а точнее уже ночью, сидя в кресле в своём хорошо охраняемом гостиничном номере перед неработающем телевизором, Миха налил себе в бокал на толщину пальца коньяку «мартель» из фигурной хрустальной бутылки и стал его смаковать. Попутно вспомнилось, как несколько лет тому назад бывший его босс — Бохан, то есть Буханюк, сидя у себя в кабинете за столом, не налил ему, как бывало прежде, коньяку, сказав с нажимом, что ему, Михе, предстоит в ближайшие часы еще много работы. Что ж, Бохан был тогда прав, на Миху действительно свалились неотложные дела, и всё же он, вот даже сейчас помнится, тогда очень обиделся на него. Да, было дело… Но где теперь Бохан, всесильный и беспощадный, которого даже сам Миха-Михалыч порой побаивался? После той памятной бойни на их вилле, где его босс получил ранение в живот, Бохана отвезли в больницу. Он бы, конечно, вскоре выздоровел бы, рана-то была пустяковая, если бы Миха о нём не позаботился… Короче, банальное заражение крови уложило почти уже выздоровевшего Бохана в могилу в течение трех дней… Уборщица, прибиравшаяся в палате больного, технично сработала… А что оставалось делать Михе, ведь выздоравливающий человек, находящийся под круглосуточным наблюдением работников спецслужб, слаб и податлив, и может наговорить — пусть и во сне, или же, тем более, под воздействием каких-либо препаратов — что угодно, то есть выдать тайную информацию тем, кому это знать было не положено, но хотелось; и мог ведь также — при определённых условиях — указать адреса местных нычек, и, что еще хуже, номера заграничных счетов. А это уже было крайне опасно, ведь он был не один в этом бизнесе.

Короче, Миха избавился от своего бывшего босса, но таким способом, что никто ничего не понял. Сработал так, как его в КГБ-ФСБ учили. А потом был суд на ним и подельниками, затем тюрьма… Миха был уверен, что тюрьма — это ненадолго, а вот его жена гражданская, Софья, проживавшая в ближнем Подмосковье вместе с их совместной дочерью Алисой, почему-то решила, что это надолго и, недолго думая, завела себе хахаля, — местного агронома. Уже буквально через месяц после того, как Миху задержали и поместили в КПЗ. «Добрые» люди с воли тут же сообщили ему об измене. Этого Миха не смог ей простить, поэтому вскоре, когда он еще был в тюрьме, София, идя из магазина домой и переходя дорогу, неосторожно поскользнулась на заснеженной дороге и попала прямо под несущийся на скорости грузовик. Смерть ее была мгновенной, Софья ни секунды не мучилась. Потом очевидцы говорили, что якобы какой-то мужчина, не местный, то ли бросился ей помочь, протянув руку, то ли еще что, но не сумел, не успел…

Девочка, его дочка Алиса, с тех пор живёт у троюродной сестры Михи, Таисии; он же помог ей девочку оформить документально, ну и, соответственно, помогал финансами. Ну не мог пока что Миха заниматься дочерью лично, ведь у него было много нерешённых дел.

А ведь все эти несчастья, вдруг вспомнил он, начались с того самого дня, когда он взял в разработку эту семейку А-вых из Израиля. То есть, иными словами, там имел место его личный просчет. А если еще проще, то после завлечения четы А-вых в Россию, в Москву, на виллу, последовало неожиданное прибытие туда же дочери четы А-вых, в результате чего случилось то, что случилось. Ну кто мог тогда даже помыслить, что эта самая дочь, неженка-израильтянка двадцати с небольшим лет, не знакомая с реалиями российской жизни, окажется мыслящей, деятельной, и к тому же универсальной ниндзя-убийцей. И вместо того, чтобы выполнить простейшее задание, которое он ей поручил в телефонном разговоре, в результате которого он бы получил деньги, а её родители свободу, переиграла по-своему всё так, что в результате полетел к чертям хорошо налаженный бизнес, погибли больше десяти человек, а еще два десятка, включая его самого, уселись в тюрьму. Миха от этих воспоминаний поморщился. Вот и имей после этого дело с евреями…

Ну, а потом… Потом судьба забросила его в эту страну «равных возможностей», как любят говорить американцы. Оставаться в России больше не было смысла, в любой день, да что там, в любую минуту его, несмотря на операцию по изменению внешности и смену документов, могли перехватить бывшие «свои» из ФСБ, или же просто менты, работавшие «на стук», а настучать на Миху всё еще было кому, всех ведь не передушишь. А в последние годы «стучали», причем довольно активно все: дураки — из зависти и вредности, бывшие коллеги по преступному бизнесу — чтобы снять какую-либо вину с себя или же заручиться тем самым защитой на будущее, еще кто-то стучал просто за энную сумму денег, причём этих было большинство. Не стоило забывать и о вездесущих криминальных журналюгах, имевших ну прямо собачий нюх и помнивших всё и всех. А тут как раз, когда он находился в поиске подходящего занятия для себя, подвернулся зарубежный бизнес, которым управлял его старый приятель, бывший подполковник еще КГБ Феофанов Сергей Дмитриевич, некоторое время в прошлом работавший с ним в одном отделе в том же управлении. Хотя его работа в США, как он утверждал, была спокойной и не нервной, друг Серёга умудрился в свои 50 заработать два инфаркта. С той поры обстоятельства, да и врачи тоже, требовали отойти от дела, однако поручить его было некому, так как Феофанов никому не доверял. И всё же пришлось довериться — по настоянию боссов, желающих иметь на этом месте здорового и активно действующего руководителя. Впрочем, старый проверенный товарищ его, Миха, только недавно вышедший на волю и случайно встреченный им в Москве, где Феофанов восстанавливался после инфаркта, на текущий момент, как оказалось, был вне всяких дел, и Серега, узнав об этом, решился перепоручить ему свой бизнес, если, конечно, его боссы найдут это предложение стоящим.

Конечно, встретившись, прежние приятели по старой доброй привычке долго прощупывали и проверяли друг друга, пытаясь понять, чем сегодня дышит бывший «коллега», но в итоге одновременно пришли к выводу, что взгляды их и отношение к жизни остались прежними. Да, Феофанов кроме всего прочего выговорил для себя у товарища «пенсию» — самую малость, всего 5% от чистой прибыли, на что Миха легко согласился, испросив время на подготовку — два месяца. Феофанова это как нельзя лучше устраивало, так как необходимо было еще подчистить кое-что в его бизнесе; ну и предстояло передать сменщику некоторые нюансы и хитрости этого специфического бизнеса. Кстати, у тайных кураторов этого бизнеса была еще одна серьёзная причина сменить руководителя: всё те же дяди с большими погонами из ФСБ, решили удалить Феофанова, согласившись поставить на его место Миху, человека, по им же созданной легенде, не имеющего и не имевшего к спецслужбам никакого отношения, так как последние международные скандалы, не прекращающиеся до сих пор и касающиеся якобы участия российский спецслужб в выборах президента США Трампа посредством кибер-шпионажа и хакерских проникновений в компьютеры выборной системы, никак не стихали, а всё более разгорались.

***

Этим утром Лея вместо поездки на учебу направилась в городской суд. И тому была весомая причина. Неделю назад она, возвращаясь после занятий в университете домой, свернув с шоссе в непривычном для себя месте, заехала в супермаркет, удобно расположенный на окраине соседнего городка, чисто из любопытства. Сделав кое-какие покупки, а заодно изучив цены на продукты в данном магазине, Лея выкатила из магазина тележку с товаром и направилась к своей машине, расположенной на стоянке. Как раз в эту минуту её обогнала молодая женщина с полной до краёв тележкой и сидевшим внутри неё в специальном отсеке ребёнком — мальчишкой около трех лет. Женщина свою дамскую сумочку водрузила поверх товара, что, скорее всего, и заинтересовало воришку, ожидавшего, как оказалось, именно такого случая. Афроамериканец лет 17—18, худощавый и шустрый, в тёмной одежде — рубашке и джинсах, а также в огромном кепи, почти полностью закрывавшем лицо, как бы просто прогуливающийся неподалёку, вдруг рванул с места, в несколько секунд догнал женщину и, схватив её сумочку, бросился по направлению к шоссе. Одного взгляда хватило Лее, чтобы понять, что там, метрах в шестидесяти от него, воришку поджидает партнер, сидящий на мотороллере. Женщина, у которой украли сумочку, закричала. Оставив свою тележку, Лея в три больших прыжка пересекла путь бегущему воришке и ловко подсекла ему ногу, отчего тот рухнул на цветочную клумбу. Рухнул, но тут же вскочил, в свободной руке его тускло мелькнуло лезвие ножа.

Женщина, хозяйка сумочки, вновь вскрикнула, видимо, заметив нож и желая предупредить Лею, та же, мгновенно сорвав с себя куртку и наматывая её на руку, вновь бросилась на воришку. Парень несколько раз взмахнул вооружённой рукой, явно пытаясь отпугнуть непонятно откуда взявшуюся защитницу, но Лея, зайдя к нему под невооружённую руку, ударила парня пяткой с разворота в грудь, отчего воришка повалился на землю, выронив украденную сумочку. Успев подхватить её и одновременно обернуться на звук мотороллера, Лея увидела быстро приближающегося партнера воришки в сплошном, закрывавшем всю голову водителя шлеме. Тот угрожающе правил прямиком на неё и Лее ничего другого не оставалось, как изящно увернувшись и пропустив его мимо, в высоком прыжке ударить водителя ногой в спину. Мотороллер, потеряв управление, взревел и повалился на дорожку, а его водитель откатился в сторону. Лея, не теряя обоих воришек из вида, направилась к женщине, чтобы отдать ей сумочку; с шоссе как раз в эту минуту на автостоянку стала заруливать полицейская машина. Видимо, кто-то, скорее всего пострадавшая женщина, их успела вызвать, либо же они случайно оказались на месте событий.

Полицейские без труда приняли в свои объятия обоих растерянных и не очень способных к сопротивлению воришек, которые тут же наперебой стали жаловаться на то, что вот эта женщина, то есть Лея, набросилась на них непонятно из-за чего и изрядно побила. Разбирательство на месте событий было недолгим: полицейские записали показания и личные данные обеих женщин, которых спустя короткое время отпустили, а парней повезли в управление полиции.

Но вот она на месте. Длинное шестиэтажное здание имело два охраняемых входа. Запарковавшись на стоянке, Лея, миновав проверку на одном из них, правом, следуя указателям, отправилась наверх пешком, так как никогда, если была такая возможность, не пользовалась лифтом. Поднявшись на нужный ей третий этаж, она, глянув на небольшое световое информационное табло, расположенное на стене в фойе, свернула направо и пошагала по широкому коридору. Справа по ходу были расположены два лифтовых проема, а слева напротив большие окна, смотрящие на улицу; на видимом ей участке коридора находились всего несколько человек, идущих в обе стороны.

Когда Лея поравнялась с лифтами, дверь одного из них открылась, и из него вышли пять человек: трое охранников в форме, двое мужчин и одна женщина, которые сопровождали двух мужчин-арестантов в оранжевых комбинезонах, на руках и ногах которых были металлические цепочки. Лея, увидев эту процессию, еще успела подумать, что при таком обеспечении безопасности, а в Израиле преступников водили точно так же, арестованные находились под надежной охраной. Она внимательнее глянула на арестантов, подумав, что, возможно, это ведут тех самых парней, мелких воришек, по делу о которых она была сюда вызвана, но эти двое при более внимательном взгляде на них оказались не афроамериканцы, а белокожие. Но уже в следующую секунду её мысли были прерваны какими-то хлопками, и не успела она удивиться, как двое из охранников, сражённых пулями, повалились на пол. Лею, даму не очень-то пугливую, это едва не ввергло в шок: надо же, стрельба велась прямо в здании суда! Она, не делая лишних движений, скосила взгляд в сторону: стрелял человек в зелёной форме водопроводчика, внезапно возникший на месте событий и выбравший для стрельбы очень удобную позицию. Но этим дело не ограничилось: возмутительное действо, в которое было трудно, да просто невозможно поверить, продолжилось: третьего охранника мощным ударом сбил с ног мужчина в гражданском, скорее всего ранее находившийся в фойе, а теперь вклинившийся в эту группу. Сильный удар в спину прервал размышления Леи и ей пришлось, сделав по инерции пару шагов вперед, кувыркнуться и распластаться на полу; оглянувшись, она увидела человека, ударившего её. Это был… еще один водопроводчик в форме; обоих, на что она сразу обратила внимание, отличали пышные шевелюры под беретами и большие усы. «Маскировка для видеокамер», — подумала она, медленно поворачивая голову вправо. Она лежала почти впритирку к женщине-охраннице, которая была неподвижна и казалась безжизненной. Следующим, что Лея увидела, было то, что один из мужчин, в гражданском, но, по всей видимости, также сообщник бандитов, подбежал к лежащему полицейскому, снял у того что-то с пояса, а затем повернулся к арестантам явно с намерением расстегнуть их наручники и наножники. Решение в голову Леи пришло само собой, движения её были почти бездумными, автоматическими: её правая рука скользнула в кобуру лежавшей рядом женщины и спустя пару секунд в её руке оказался пистолет. «Глок» — поняла Лея, едва глянув на оружие, когда-то она, служа в армии, да и позднее, просто для поддержания формы, много времени упражнялась именно с этим видом стрелкового оружия. Еще раз оценив ситуацию, она прямо из положения лежа открыла огонь по нападавшим, благо этот пистолет не требует лишних движений, то есть взвода с помощью другой руки. В эту минуту Лея считала опасными четверых, если не брать в расчет арестантов, и потому, подняв пистолет, дважды плавно нажала на курок.

Первым от неё получил пулю тот человек, который пытался освободить арестантов. Лея метила ему в мякоть голени и выстрелила, надеясь попасть именно туда, убивать и даже калечить кого бы то ни было у неё намерения не было. Выстрел из полицейского пистолета грохнул весьма звучно в отличие от предыдущих, производимых из бесшумного оружия, что буквально ошарашило нападавших, не ожидавших ничего подобного. Мужчина скорчился от боли и повалился на пол, а короткое замешательство его подельников позволило Лее поменять позу на более удобную, став на одно колено. Из такой позиции, во-первых, удобнее стрелять, а во-вторых, ты представляешь собой как бы уменьшенную мишень в отличие от той, когда ты находишься в позиции лёжа или стоя. Вторым в прицел её пистолета попал тот, который пнул её ногой в спину. Это был почти двухметровый гигант. Этот человек и не подозревал, что случайно оказавшаяся тут молодая женщина, которую он минуту назад столь небрежно пнул ногой в спину из-за того, что она попросту мешала обзору, представляет собой какую-то опасность. Получив пулю в бедро, он свалился на пол и спустя несколько секунд дико закричал. Третий из нападавших, водопроводчик, нацеливший было дуло пистолета в её сторону, был сражён пулей, которая разнесла ему вдребезги коленную чашечку. Выронив пистолет, он, визжа от боли, завертелся на полу, а Лея тем временем скользнула за ближайшую колонну и осмотрелась. Описание того, что она сделала, заняло больше времени, чем сами действия, ведь счёт шёл на секунды, если не на мгновения. Вопли раненых смешались с вскриками случайных людей, оказавшихся свидетелями происходящего, которые в растерянности не убежали с места событий, а оставались вблизи. Сейчас опасным для неё был последний из нападавших, так как Лея не знала, вооружен он или нет, и это было плохо. Но она надеялась, что в ближайшие секунды это выяснится, он должен как-то проявить себя, что и произошло, так как время теперь играло против нападавших. И вот четвертый из них, невысокий юркий мужчина, бросился к своему лежавшему на полу приятелю, пытаясь на ходу подобрать валявшийся рядом с ним пистолет с глушителем. Лея дважды выстрелила, целясь в пистолет, затем вскочила на ноги, выстрелила еще раз, пистолет отлетел в сторону, а она, продолжая движение, умудрилась поразить ногу этого четвертого, целясь опять же пониже колена, после чего, оказавшись прямо среди нападавших и арестантов, стала раздавать весомые тумаки ногами направо и налево, не давая раненым прийти в себя и использовать оружие, возможно, имевшееся еще у кого-либо из них, а арестантам освободиться. Крики, ругань, бешеный вой и рёв мужчин на английском и испанском языках вперемешку не могли как-либо подействовать на её хладнокровие, и она продолжила методично нейтрализовать своих противников, не забывая спешно обыскивать их в поисках оружия. Закончив обыск, она отбросила в сторону ближайшего окна два пистолета и три ножа. Одновременно взгляд её продолжал рыскать по сторонам, стараясь вовремя уловить какую-либо грозящую ей опасность, а в еще большей степени в надежде на помощь. И помощь подоспела, это случилось спустя примерно минут шесть-семь; всё это время она держала под прицелом шестерых мужчин, лежавших теперь на полу вповалку и ни на секунду не умолкающих. А тут как раз раненая женщина-полицейская, лежавшая на полу, застонала и зашевелилась.

«Жива, слава богу!», — подумала Лея и сердце её, и так колотившееся, словно птица в клетке, забилось еще быстрее, на этот раз от радости.

Одновременно с трёх направлений — с обеих сторон коридора, а также от лестничной клетки, в фойе ворвались полицейские, некоторые из них выглядели особенно грозно, держа на изготовку короткие автоматические винтовки; трое других, поднявшихся по лестнице, были вооружены пистолетами, но зато держали в руках щиты. Не дожидаясь команды «фриз», которая последовала громко и незамедлительно, усиленная громкоговорителем, Лея подняла руку с пистолетом вверх, после чего медленно опустив её вниз, положила оружие на пол, показав полицейским свои пустые ладони. Полицейские оперативно уложили всех присутствующих лицом в пол, включая трех-четырех случайных свидетелей произошедшего, находившихся поблизости, а также саму Лею, затем связали шестёрку преступников, на которых она указала. Это не помешало затем полицейским её обыскать, как, впрочем, и всех остальных, после чего к Лее, чья роль в этом происшествии стала уже понемногу проясняться, были персонально представлены сразу двое офицеров. Спустя еще несколько минут оперативно появившиеся медработники «амбулансов» в униформе прямо на месте развернули носилки на колёсиках, уложили на них и стали ловко и быстро перевязывать раненых преступников, ставя им уколы и капельницы, после чего лифтом увозили вниз, к машинам. Среди раненых оказался и один из посетителей, свидетель этих событий, случайно получивший пулю в бедро. Позже Лея узнала, что эта пуля попала ему в ногу, отрикошетив от бетонного пола, вполне вероятно что после её выстрела. Свидетелей, количеством четыре человека, увезли в полицейское управление; впрочем, их еще следовало проверить на причастность к этому делу, то есть не является ли кто-то из них соучастником преступления.

— Вам, мэм, требуется какая-либо помощь? — спросил Лею офицер, очевидно старший среди прочих.

— Нет, я в порядке, — просто сказала она.

— Как вы понимаете, я должен вас попросить проехать с нами.

Лея кивнула, она всё понимала.

У выхода из здания её и сопровождавших её полицейских уже встречала целая толпа журналистов с фото- и киноаппаратами наперевес и просто зеваки с мобильниками в руках, однако Лея, увидев их загодя, еще сквозь стекло изнутри здания, сняла с шеи цветастый тонкой материи шарф и повязала его на голову словно платок на арабский манер, прикрыв таким образом большую часть лица. Полицейские у входа окружили её плотной группой, словно какую-то голливудскую звезду и повели к машинам. Бесцеремонно расталкивая шумную разноголосую толпу, они сели в полицейские автомобили и немедленно убрались с места событий; лишь один специальный офицер остался на месте разбираться с прессой.

В итоге целый день её пошел насмарку: в полицейском управлении Лея более четырёх часов писала и надиктовывала объяснительные, беседовала с самыми разными людьми в форме и без, а также оттиснула свои пальчики для полицейской картотеки, запросы о ней и о её службе в армии были отправлены в Израиль, в «Шабак», а там как раз был уже поздний вечер и всё в итоге двигалось весьма медленно. Курировавший её лично офицер по имени Фил то и дело звонил куда-то, затем отвечал на звонки, не переставая удивляться всё новым и новым фактам данного уголовного расследования. Выбрав минутку, и сама Лея, испросив разрешения у своего куратора, позвонила супругу Александру.

— Саша, я тут ввязалась в одно дело и кажется, застряла в полиции надолго. Но ты не волнуйся, со мной всё в порядке, я просто свидетель.

— Ты сама справишься, или мне приехать? — спросил её супруг.

— Да скоро, я надеюсь, тут всё закончится, и я сразу же домой.

Спустя час Александр позвонил ей и сказал, что видел в теленовостях свою замечательную супругу, которая выглядела очень даже ничего в цветастом платочке.

— Меня ведь не обманешь, я тебя сразу узнал, — сказал ей Александр. — Героиня местного значения, говорят, прямо в здании суда перестреляла целую банду, решив взять закон в свои руки.

— Да ну тебя, Сашка, это не смешно, да и брехня всё, убитых ведь нет.

— А я и не смеюсь, мы тут с Лилиан просто переживаем за нашу женулечку и мамулечку, имей это в виду.

— Я вас люблю, мои милые, — прошептала она и нажала отбой.

Вскоре Лея, поглощая китайскую еду из картонной коробочки, принесённую ей заботливым офицером-куратором из ресторанчика, расположенного поблизости, слушала по телевизору новости, касающиеся этого дела. По предварительным данным расследования выходило так, что двух арестантов, привезённых в суд, их друзья-подельники решили во что бы то ни стало освободить прямо из здания суда. Для этой цели ими была задействована украденная машина частной водопроводной фирмы. Эта машина, благополучно миновав пост проверки, подъехала под самое здание, где выставила наружную лестницу, доходившую до окон третьего этажа, якобы в целях проверки системы водоснабжения. Двое «водопроводчиков» поднялись лифтом наверх как бы для осмотра состояния труб, где, приготовив оружие, спрятанное в их ящичках для инструментов, стали ждать, когда их арестованных приятелей будут вести в зал судебных заседаний. Кроме «водопроводчиков», на этот же этаж поднялись еще двое человек, прибывших в здание суда под видом обычных посетителей, не имевших при себе огнестрельного оружия, но готовых оказать содействие в нейтрализации охранников с помощью кулаков, а также ножей, которые им в туалете передали подельники в форме водопроводчиков. Нейтрализовав охрану и освободив арестантов, они планировали оперативно спуститься по наружной лестнице, установленной на автомобиле, вниз, после чего на нём же отъехать на несколько километров от здания суда, где их заранее поджидали два обыкновенных автомобиля с водителями. Однако операция, столь хорошо задуманная, в которой было задействовано множество людей и средств, в итоге не удалась…

Что же касается полицейских, то оба они — мужчина и женщина — были ранены, но, учитывая у них наличие бронежилетов, сильно не пострадали, на что, собственно, и был расчет нападавших, не ставивших себе целью кого-либо убить. Больше других пострадал третий полицейский, которому один из нападавших сломал ударом кулака челюсть, не считая более мелких травм и ушибов. Так или иначе, в данном происшествии при наличии целого десятка раненых, смертельных случаев не зафиксировано. По телевизору, висевшему на стене прямо напротив кресла Леи, журналисты, очевидцы и, в особенности, якобы очевидцы, рассказывали о произошедшем самые разные байки, от которых Лею к концу дня уже натурально тошнило.

Вечерело, когда офицер, приставленный к ней, спустился вместе с Леей в подземный гараж, после чего они машиной, никем не замеченные, добрались до стоянки здания суда. У входа в само здание всё еще стояла горстка зевак, которые не обратили никакого внимания на молодую женщину, севшую в авто и уехавшую по своим делам.

***

— Ну, не знаю, мэм, вы, как мне кажется, слишком скромны, — говорил ей спустя пару недель после этого происшествия заместитель верховного судьи штата, к которому она была вызвана на собеседование, — а на мой взгляд вы просто героиня, вот и всё. Нейтрализовать шестерых людей, большей частью вооружённых, не дать им совершить преступление и при этом не убить никого из них, это, я вам скажу, весьма непросто было сделать. А ранение случайного человека полиция взяла на себя, чтобы вас не дергать по всяким там расследованиям. Кстати, по моему мнению, вам следовало бы вручить медаль Конгресса. Или Президентскую медаль Свободы. За героизм… да… Короче, я выясню насчёт этого. Скажите, а не было ли у вас подспудного желания стрелять этим людям прямо в лоб?

— Я прошла специальную подготовку в армии Израиля, где стрельба на поражение — это исключительное дело, и к тому же я не столь кровожадна, — улыбнулась Лея. — То есть действовала я исключительно с целью остановить и предотвратить преступление.

— Я собираюсь ходатайствовать перед правительственными службами, чтобы вам немедленно был вручен гринкард, и вы как можно скорее стали полноценной нашей гражданкой, которой мы будем иметь возможность восхищаться и гордиться.

— В этом нет никакой необходимости, господин судья, — ответила ему Лея. — У меня есть гражданство Ираиля, а также студенческая виза США, этого мне пока достаточно. Ну, а насчёт дальнейшего, там видно будет. Но в любом случае, спасибо вам за столь высокую оценку действий моей скромной персоны.

С этими словами Лея покинула кабинет судьи.

***

…И всё же было одно приятное событие в этой череде расспросов, допросов, объяснительных, поздравлений и так далее: из учебной части ей позвонили по телефону и сообщили что коллегия спонсоров университета оплатила ей учебу полностью до самого её окончания, то есть наперед за весь период. А это сумма, по приблизительным подсчетам, которые Лея и Александр сделали еще раньше, накануне поступления, была никак не меньше 200 тысяч долларов.

— Вот видишь, ничто просто так не происходит и даром не даётся, за всё приходится платить, — с улыбкой сказала Лея Александру. — Так что, милый мой муж, я приглашаю вас с Лилиан в ресторан, любой, на ваш выбор: итальянский, японский, китайский, таиландский.

***

В тот день Александр как обычно, сразу после занятий на курсах, которые заканчивались к обеду, отправился к Джессике домой, чтобы забрать свою дочь Лилиан. Он её обнаружил в прекрасном настроении, играющей с Лоуренсом — Ренсом с использованием многочисленных игрушек в игровой комнате. Поблагодарив Джессику и обняв на прощание Лоуренса, очень хорошо относившегося к Алексу, он усадил Лилиан в детское кресло, установленное на заднем сиденье, а сам, сев за руль, завёл двигатель своего «лексуса» и тронулся с места. Лилиан, держа в руках его мобильный телефон, смотрела российский мультик «Маша и Медведь», получивший широкое распространение не только в России, но и в США и других странах. Лилиан, которой на тот момент было неполных два с половиной года, знала этот мультик чуть ли ни наизусть на русском и английском языках; во всяком случае, она с удовольствием повторяла многие фразы героев мультика. Спустя короткое время они подъехали к дому, где Алекс запарковал свой автомобиль на обычном месте у дороги, не обратив внимания на припаркованный неподалеку малоприметный, внешне допотопный микроавтобус светло-коричневого цвета.

Лилиан усердно уминала тыквенно-морковный суп, сваренный Алексом еще вчера, а сам он за какой-то надобностью вышел в коридор, перебирая инструменты в ящичке под обувной полкой. Как раз в это время звякнул дверной звонок и Алекс, выглянув в коридор, крикнул по-английски:

— Входите, кто там, не заперто.

Он увидел у двери какую-то тень, но кто это был, Алекс не разобрал. Тогда он направился к выходу, крикнув дочери, чтобы она не беспокоилась, папа мол через минуту вернется.

За дверью его ожидал среднего роста и сложения мужчина, судя по всему, мексиканец, одетый, впрочем, вполне обыкновенно, и даже, подумал Алекс, с претензией на шик.

«Хочет предложить мне что-то купить», — решил про себя Алекс, открывая дверь и заранее улыбаясь человеку, которому он собирался сказать, что ни в чём не нуждается, как тот вдруг неожиданно весьма проворно бросился к нему навстречу, держа в руке какую-то штуковину.

«Это нападение», — понял Алекс и выбросил навстречу нежелательному гостю кулак, норовя ударить того в лицо. Впрочем, он цели не достиг, зато в области шеи Алекса, до которой умудрился дотянуться нападавший, сверкнула вспышка и хозяин дома, конвульсивно дёрнувшись, повалился на пол. В следующее мгновение во входную дверь протиснулся еще один мужчина, — это был настоящий гигант: ростом не менее двух метров и весом килограммов в 120.

— Где может быть ребёнок? — выдохнул он басом. Второй мужчина кивнул в направлении кухни, пропуская гиганта мимо, а сам, вынув пистолет, осторожно стал подниматься по лестнице на второй этаж. Лили, видя, что папа задерживается, а после услышав чужие голоса, выбралась из-за стола и побежала в комнату, служившую семье гостиной и одновременно гостевой.

Несколькими минутами позднее первый бандит (теперь уже это обозначение не вызывало сомнений) спустился вниз, где встретил второго, гиганта, который рыскал по всему первому этажу, его громадное тело в своих перемещениях то и дело задевало предметы мебели, создавая нешуточный шум.

— Не нашёл? — спросил гигант своего партнера по-английски, с заметным акцентом, тот в ответ лишь покачал отрицательно головой.

— Да где же ей быть? — возмутился гигант. — В туалете поищи, или в игровой, она же совсем малютка, мы за ней уже с неделю как наблюдаем.

Поиски, интенсивно продолжавшиеся еще минут десять, прошли безрезультатно, а тут как раз позвонил их шеф, сидевший в машине, который потребовал чтобы они немедленно сворачивались, так как время, отпущенное им на эту операцию, вышло.

— Так что же нам делать? — в растерянности спросил гигант своего напарника, двигаясь к выходу. — Взять вместо ребенка этого, папашу её?

— Да ну, хлопот потом не оберёшься, заказа на него ведь не было, — растерянно отвечал тот.

В машине, в которой они оказались спустя пять минут, на них обрушился шеф по кличке Донован.

— Идиоты, тупицы, бездари, ну ничего вам поручить нельзя. С двухлетним ребёнком не справились, куда уж дальше. Ваше счастье, что мамаши в доме не было, а то она бы вам морды начистила, до конца жизни запомнили бы. — С этими словами он вырулил на дорогу, и микроавтобус неспешно покатил прочь от дома.

— Да ну, шеф, — оправдывался гигант, — видели мы её, эту мамашу раньше. Мышка обыкновенная, одним щелчком пальца я бы её в нокаут отправил.

— Не дай тебе бог с ней встретиться, пожалеешь, — ответствовал Донован. — Тут про неё такое порассказывали, упреешь, слушая… Ну да ладно, сейчас придумаем какое-нибудь оправдание для заказчика, а то ведь крику и вою будет…

***

Когда помощник Михи по офисным делам по имени Гарри пришёл в кабинет и сообщил боссу, что его требование по поимке дочери Леи не выполнено, а вернее — провалено, тот в одно мгновение пришёл в бешенство. Но, не желая показывать своё недовольство перед подчинённым, Миха тут же выпроводил его, причём прозвучало это неожиданно резко, так что Гарри был весьма удивлён.

«Опять у меня с этой сучкой сложности, — думал Миха некоторое время позднее, наливая себе в бокал уже четвертую за этот вечер порцию коньяка. — Надо же, снова не везёт. Её что же, сам еврейский бог защищает?». Эта мысль ему, атеисту до мозга костей, где-то даже понравилась. Он подумывал уже чтобы совсем отказаться от мести этой русско-еврейской девке, когда вспомнилось всё то, что произошло в связи с ней в Москве.

«Нет, так не пойдет, у меня по отношению к ней вот-вот возникнет комплекс неполноценности. Её просто необходимо убить, — думал он, — уничтожить как бешеную собаку, а уж после забыть». Он вспомнил как совсем недавно, пару месяцев тому назад, обратился через своего помощника к израильскому адвокату, к слову, бывшему, так как тот какое-то время назад потерял возможность работать по специальности из-за того, что был лишён лицензии за какие-то там этические нарушения. Звали его Лейба Нисен, а прежде, живя в СССР, он носил более прозаическое имя Леонид Нисенблат. Заплатив ему немалую сумму денег, Гарри потребовал от Леонида, чтобы в ближайшее время искомая мадам была найдена и за ней была установлена слежка. Лейба, для которого подобное дельце было не совсем привычным, всё же без особого труда сумел разыскать Лею, причём не в Израиле, как того попросил заказчик, и куда он слетал на недельку, а чуть ли не у них под боком, в самих Штатах, и собрать кое-какие дополнительные данные. После чего, получив весьма щедрый гонорар, занялся своими прежними делами.

С того дня у Михи и началась головная боль, каким же образом избавиться от этой самой злополучной Леи, проникшей ныне в США, словно в насмешку над ним. Впрочем, думал он тогда, избавиться от неё тут будет едва ли сложнее, чем в России: и в этой стране люди пропадают, иногда даже средь бела дня, и тут случаются аварии со смертельным исходом, нападения наркоманов на обыкновенных граждан, добропорядочных налогоплательщиков, ограбления, изнасилования и прочая, прочая, прочая… Азиаты, южноамериканцы, афроамериканцы, на худой конец русские — кто угодно подходил для роли исполнителей, следовало лишь хорошо это дело проплатить, а после грамотно зачистить хвосты, чтобы и следа не осталось.

***

Лея прибыла домой не на машине, которая осталась в распоряжении мужа, а рейсовым автобусом. И случилось это буквально десятью минутами после произошедшего. Она толкнула дверь и обнаружила Александра лежащим на полу в коридоре. Правда, как раз в эту минуту он уже пытался подняться, потирая ушибленный затылок и одновременно обожжённое место на шее, куда пришелся удар электрошокера.

— Чёрт побери! Что тут такое произошло? Грабеж? — выругалась она, помогая супругу встать, после чего провела его в кухню.

— А где наша дочь? — вскричала Лея секундой позже, как только Алекс устроился на стуле; и тут же в кухню вбежала Лилиан и бросилась к матери на руки.

— Что тут случилось, милая? Может ты мне скажешь? — спросила Лея, в растерянности прижимая Лилиан к себе слишком сильно, от чего та аж ойкнула.

— А фиг его знает, — устало сказал Алекс. — Помнится, у входа позвонили, я к двери пошел, а за ней мужик какой-то стоял. Я открыл, ну, а он без слов бросился на меня, и вот…

— А ты, малышечка, где была? — спросила дочку Лея.

— Лили кусала суп, услышала — папа крикнул громко, и Лили спряталась, боялась, — голосок дочери от волнения был тонким и дрожащим.

— Куда спряталась? — Лея от неожиданности опустила руки.

— Там, там, идём, мама, покажу, — потянула её Лилиан в гостиную, где подвела к складной кровати, стоявшей вплотную к стене, которая в простонародье зовётся «вертолёт»; здесь её держали в сложенном виде, про запас, для гостей.

— Сюда Лили залезла, — сказала девчушка, указывая на сложенный вдвое матрас, и вдруг в одно мгновение юркнула внутрь так, что её не стало видно.

— Это что же получается, попытка ограбления, что ли? — задумчиво проговорила Лея, помогая дочери выбраться наружу. — Надо в спальне проверить, мои украшения на месте ли… А если всё на прежних местах, тогда что это было… Нет, надо просмотреть запись на камерах, кто и что тут творил, тогда всё и выяснится, чё гадать-то.

Чуть позднее они втроём съездили в ближайшее медицинское учреждение, где врач из частной клиники, осмотрев Алекса, сообщил, что не обнаружил у того каких-либо серьёзных повреждений или изменений эмоционального состояния, посоветовав ему всё же два-три дня отдохнуть, то есть не ходить на занятия. Он порекомендовал ему и даже выписал какие-то таблетки, но Лея, по дороге к выходу, прочитав рецепт, выбросила его в урну.

— На фиг тебе эти антидепрессанты, всю страну на них держат, не хуже, чем на наркоте, — сказала она, решительно открывая наружную дверь. — Сильный мужчина в них не нуждается.

Позднее, дома, пока Алекс занимался с Лилиан — они вдвоём увлеченно складывали пазлы, — Лея внимательно просмотрела и прослушала записи видеокамер.

— Надо же, Лилиан, сама того не ведая, спасла себя, — сказала она Алексу, когда их дочь, увлекшись какой-то игрушкой, играла в дальнем конце комнаты. — Неужели наш старый знакомый Михалыч объявился; кто-либо другой мне и на ум не приходит. Давай-ка, милый, продумай в деталях предстоящий разговор со своей мамой, пусть поинтересуется где следует, но только осторожно, как там наш приятель, сидит в тюрьме или уже выскочил… И сама она, как только что-то узнает, сразу пусть вылетает сюда, может быть, там ей одной будет еще опаснее, чем нам тут. Хотя и здесь, как я вижу, мы никак не защищены. У преступника же, как известно, сто дорог и тысяча возможностей. В полицию, что ли, отнести эти записи, или же самой заняться этими пареньками с мексиканским акцентом?.. Нет, пожалуй, прежде я их найду, да выведаю, кто их послал и зачем, а там уже видно будет — что и как. Жаль только, что имён своих они тут не озвучили, опытные преступники, видать.

Итак, они, посоветовавшись, решили, что Алекс проведёт несколько дней дома, с Лилиан, а сама Лея после учебных занятий отправится в город на поиски людей, которые ворвались в её дом, чтобы узнать какова была цель их «визита». Сделав из записей более или менее удачные снимки обоих бандитов, Лея решила совершить обход злачных мест Бостона в надежде на то, что кто-нибудь их опознает по фотографиям.

***

Нельзя сказать, чтобы Лее было приятно окунуться во всё это — маскарад с переодеванием и вечерне-ночные походы с фотками бандитов в сумочке среди не очень благородной, а иногда и просто враждебной публики. Она с удовольствием вместо этого посетила бы еще раз Бостонский музей изящных искусств, где, кстати, всего неделю назад была представлена новая привозная экспозиция, или, например, сходила бы в музей Изабеллы Стюарт Гарднер, где можно было ознакомиться с классическим искусством Европы и Восточной Азии.

Итак, жгучая брюнетка, одетая не слишком броско и ярко, но вполне современно, «загуляла», то есть устроила себе самой «паб-крол — на карачках по кабакам»; при этом, правда, она была на колёсах: сняла машину. Нет, она, посетив в течение вечера семь или восемь подряд злачных мест — баров и кабаре, которые, как она предполагала, могли по уровню и интересам подходить двоим мужчинам, которые вторглись в её дом, не выпила лишнего, хотя и пригубила два или три из заказанных коктейлей — для пробы, а больше для виду. Попутно она показывала барменам, а кое-где официантам или же охранникам фото одного из бандитов — который из двоих заметно выделялся, — это, конечно же, был гигант, пока что безымянный. Лицо он имел выразительное, почти квадратной формы из-за выпирающих вперед скул, ну и рост — соответствующий.

В одном из баров, третьем по счёту, она, показав фото официантке и бармену, так ничего и не выяснила, зато за ней увязались сразу двое то ли озабоченных парней, то ли начинающих гомиков, если судить по их странным манерам и не менее странным одеяниям. Когда Лея уже подошла к выходу, один из них перегородил ей путь, а второй, будто случайно проходя в этот момент мимо, толкнул её плечом в левый коридорчик, который вёл к туалету. От неожиданного толчка Лея отступила на пару шагов, и в этот момент оба парня подступили к ней. Лица, пьяное их возбуждённое дыхание прямо в лицо, были ей столь неприятны, что Лея мгновенно перехватила кисть одного из них и, скрутив её так, что парень изогнулся от боли и рухнул на колени, спросила:

— Вам чего, козлики? Проблемы нужны?

— Мы подумали, подруга, что ты из наших, вот и подошли поговорить, — пробормотал один из них, тот что пока стоял ровно.

— Так я вам сообщаю, что вы ошиблись, понятно? Ну-ка бегом отсюда, пока я вас…

Уговаривать парней не пришлось: спустя несколько секунд оба исчезли из видимости.

В последнем по счёту на этот день баре, куда Лея вошла уже достаточно устав от мельтешения лиц, не слишком привлекательных запахов, низкопробной музыки, был небольшой ажиотаж: группа молодых людей — юношей и девушек, количеством не менее чем в полсотни — что-то праздновала: звучали здравицы, тосты и прочая. Длинная, метров в двадцать, стойка вдоль левой стены, над ней декоративная подвесная решётка, увешанная бокалами и стаканами всех видов и калибров, на полках за спиной бармена — молодого человека, одетого в роскошную вышитую белую рубашку и красный жилет со сверкающими на нём звёздами, — сотни и сотни разноцветных, разнокалиберных бутылок крепостью от нескольких градусов — пиво, вино, до нескольких десятков — водка, виски, джин, арманьяк, прочее, наверняка радующие сердца заядлых выпивох. Собственно, барменов тут было трое: еще один мужчина лет сорока — в левой части стойки и молодая девица — посредине. Пройдя на свободное место, но оставаясь вблизи первого из барменов, Лея заказала коктейль «Маргариту», а после получения своего заказа, заметив мелькнувший в его глазах интерес к себе, сказала бармену, что ищет одного парня и простодушно предложила ему взглянуть на фото. Тот, бросив взгляд на портрет, снисходительно улыбнувшись, по-свойски спросил:

— Что, небось наобещал тебе всякого такого, а сам сбежал?

— Более того, оставил беременной, а потом исчез, — доверительно сообщила дамочка. — Сам он высокий, крупный такой, симпатичный, настоящий мачо, называл себя Барри, а теперь я даже не уверена что это его настоящее имя. — Она очень правдоподобно всхлипнула. — Поможешь мне, я тебе заплачу? — она всё так же держала фото мужчины перед собой.

— Как тебя зовут? — спросил бармен.

— Дебби, — с надеждой в голосе ответила она. — Ну что, знакомо тебе это лицо, лицо моего милого?

— Ну и как ты собираешься со мной рассчитываться, если я тебе его имя назову? — спросил бармен со слащавой улыбочкой на лице, накрывая её ладонь, лежащую на стойке, своей.

— Деньгами, — ответила Лея.

— Нет, деньги меня не интересуют, посиди пока что рядом, выпей коктейль, подумай, поломай свою красивую головку над моим вопросом.

— Послушай, мэн, возьми тысячу, не мучай меня, и назови имя этого человека или кличку, над всем остальным я подумаю позже, когда его найду, — сказала Лея, добавив в свой голос жёсткие нотки.

— Да ты думаешь, наверное, что ты крутая, девочка, не так ли? — спросил бармен, с сожалением убирая свою ладонь с её руки.

— Ладно, деньги тебя не интересуют, а что-либо другое ты не получишь, поэтому я пожалуй пойду, — устало сказала Лея, вставая с пуфика.

Выйдя из бара, она уселась в арендованный ею на неделю «бьюик», и, не зажигая огней, стала ждать. Был уже довольно поздний час, посетители выходили из бара, садились в свои авто и уезжали. Вскоре стоянка совсем опустела, если не считать одиноко стоявшего «доджа», принадлежавшего, как Лея надеялась, знакомому ей бармену. Еще через полчаса примерно бар закрылся, а еще спустя некоторое время на его пороге показался тот самый бармен, правда, теперь он сменил белую рубашку и жилет при форменных чёрных брюках на обыкновенную серого цвета рубашку в крупную клетку и джинсы, на плечах его болталась джинсовая же куртка. Он, устало оглядевшись по сторонам, медленно пошагал в ту сторону, где стоял «додж».

— Арчи! — окликнула его Лея, когда он поравнялся с её авто, — иди-ка сюда.

Бармен, сделав пару шагов в её сторону, остановился.

— Ты что же это, в баре такой герой был, а сейчас струсил?

— А, это ты, подруга? Дебби, кажется? — ответил Арчи, видно было что за последний час, что они не виделись, он явно выпил лишнего. — Ну-ну.

— Садись, пообщаемся, — сказала Лея и мужчина, слегка поразмыслив, открыл дверцу и полез на соседнее сиденье.

— Ну что, ковбой, — Лея взяла своего гостя за руку, — ты вспомнил, как зовут того парня, женишка моего?

— Ну да, вроде вспомнил. Поехали к тебе, дорогая, а я утром на него все данные дам.

Лея дружески держа его за руку, оглядела двор, где они находились, там было по-прежнему пусто, после чего вывернула ему кисть так, что Арчи взревел бы, если бы Лея не прикрыла ему рот заранее приготовленным шарфом. Боль была настолько сильной и неприятной, что Арчи быстренько выдал всю ему известную информацию, как то имя бандита, которого звали Роберто, который работал на Освальдо. В свою очередь Освальдо — бандит более высокого класса, руководил местной бандой человек в двести, не считая принадлежавших ему бизнесов, числом не менее десятка.

— Чем они занимаются и где их можно найти? — спросила Лея, чуть ослабив хватку.

— Убийства, рэкет, наркота, вымогательство, проституция, включая детскую, азартные игры, — короче всем, как обычно у этих жёлтых.

— Смотри, если что пропустил или напутал, я еще раз приду, и тогда будет гораздо больнее, — понизив голос, сказала Лея. — А теперь иди, свободен.

— Сумасшедшая баба, — с трудом, на полусогнутых выбираясь из чужой машины, со стоном выдал из себя Арчи, придерживая одной кистью другую. — У меня ведь как у музыканта, пальцы в работе очень важны.

Невзирая на поздний час, Лея по дороге домой завернула на круглосуточно работавшую автоплощадку, где сменила «форд» на «шевроле», — на всякий случай.

***

А у Игоря Заславского болела голова не столько о том, как расправиться с Леей, как из-за его основной работы.

Дело было в том, что с первого же дня, как президентом США выбрали Трампа, и до сих пор, хотя уже прошло энное количество месяцев, не утихали скандалы по поводу якобы вмешательства в эти самые выборы русских хакеров, да еще и с подачи — вдумайтесь только — самого президента России Путина. Казалось бы, чушь собачья, это вещь невозможная, но люди, простые граждане США, верили в это, во всяком случае немалая их часть. Понятно, что в массы продвигали этот бред сторонники Хиллари Клинтон, до сих пор не угомонившихся из-за её поражения на выборах. Ну, их можно было понять: некоторые её сторонники, старавшиеся держаться в тени, вложили в выборы немалые суммы, исчисляемые сотнями миллионов, если не миллиардами долларов. А теперь те же самые люди вкладывают деньги в поддержание всей этой мути в надежде, что произойдёт чудо, то есть всё, что касалось выборов, переиграют и их протеже займёт место в Белом доме.

«Чем неправдоподобнее звучит новость, тем легче её народ воспримет», — примерно так звучал лозунг министра пропаганды гитлеровской еще Германии Геббельса.

Каким это образом касалось Игоря, спросите вы. Да самым натуральным: под его руководством в настоящий момент, кроме прочих специалистов, в фирме трудились около сорока человек — профессиональных хакеров. Часть из них работала в самих США, часть в других странах, расположенных поблизости — в Северной и Южной Америке; ядро, состоявшее из восьми человек, работало в самом офисе. Игорь, руководя ими, чувствовал себя сегодня будто бы на передовом бастионе борьбы. Да, кое-какие интересы богатых русских, своих сограждан, были в сфере деятельности фирмы Игоря, но когда разговор заходил об участии российских хакеров в выборах в США, его это бесило. А дело было в том, что из-за всего этого ажиотажа власти отдельных штатов, да и центральные власти тоже, уже в который раз усугубляли санкции против России и, соответственно, её граждан, проживавших в стране победившей демократии, то есть в США. И это было им болезненно, так как многомиллионные, да и миллиардные бизнесы его подопечных начинали буксовать, росли потери, да и просто сами вклады в местных банках вот-вот могли подвергнуться ревизии, а после и вовсе оказаться замороженными. И в этом была реальная опасность, — за потери таких сумм боссы по головке его не погладят, а просто снесут её с плеч.

Цитаты из газет: «Решение Конгресса США разобраться с вкладами российских бандитов, чиновников и олигархов в американских банках — ключевое событие 2017 года».

«Американский Сенат, кажется, впервые после инаугурации Дональда Трампа выказал единодушие, которое привычнее видеть не в Вашингтоне, а в здании Думы в Москве. Предложенную поправку 232 к акту 722 из ста сенаторов поддержали 97 против двух. Впрочем, возможно, единодушие — заразная болезнь, ведь принятая поправка касается именно России и называется «Санкции в отношении Российской Федерации и борьба с терроризмом и незаконными финансовыми операциями». Даже название, согласитесь, звучит как-то, бр-рр, странно, как мне, простому обывателю, кажется.

Вот вам в тему вырезка из статьи одного из всемирно известных американских журналистов.

«Настроения людей, проживающих в Вашингтоне и за его пределами, сильно разнятся. Если отъехать от столицы миль на десять, то вы вряд ли столкнетесь с негативным отношением у людей к Силиконовой долине. А вот в самом Вашингтоне тема технологических монополий занимает голову чуть ли не каждого. Всего за несколько последних месяцев вчерашние поклонники Марка Цукерберга, основателя „Фейсбук“, и Эрика Шмидта, руководителя „Альфа-Бет“, владельца „Гугл“, низвели своих героев до уровня изгоев. Сейчас у американских демократов новая идея-фикс: раздробить эти крупные технологические группы Силиконовой долины на части, или же ввести жёсткое их регулирование. Считается, что большинство избирателей далеко не разделяют эти задумки демократов. В этой связи отмечается: чтобы популизм сработал, он попросту должен быть популярным. Сторонники идеи-фикс не сомневаются, что существует угроза со стороны этих технологических монстров и стараются предостеречь избирателей. Угроза кому и в чём? К примеру, совсем недавно, накануне выборов, демократы не сомневались, что женщины Америки проголосуют за их кандидата в президенты — Хиллари Клинтон, а то предположение, что Россия использовала соцсети — „фейсбук“, „твиттер“ и другие, — с целью обеспечить победу Дональда Трампа, трансформировалась в распространённое убеждение. И вот тут возникает вопрос: а что если избиратель их не слушает, либо думает, что демократы лгут. Вот тут и кроется корень проблемы. Специалисты уверяют, что фальшивые новости живучи — на них есть спрос. Люди их выискивают, а предложение едва ли не превышает спрос: существует множество медийных экосистем, названия которых я здесь приводить воздержусь, которые не перестают делать своё чёрное дело, распространяя эти самые новости. Высокий спрос на фальшивые новости означает крах доверия американским новостным институтам. Большинство газет поддерживает введение жёстких мер против Силиконовой долины. Как сегодня говорится: софт съел мир. Акулы „фейсбука“ поглощают рынки профессиональных СМИ».

И еще на ту же тему: «Известный консервативный активист Джеймс О’Киф, глава проекта Projekt Veritas, в котором он пытается вывести на чистую воду демократов, начал публикацию материалов под названием American Pravda.

Задача нынешнего проекта — показать общественности, как либеральные СМИ промывают своему потребителю мозги, как и зачем создаются фейковые новости. В качестве первой подачи своего разоблачительного цикла (а большинство его проектов заканчивались крупным скандалом) О’Kиф опубликовал на YouTube и на крупных консервативных сайтах видеозапись, на которой один из продюсеров CNN утверждает, что телекомпания не обладает неопровержимыми доказательствами связей между президентом Трампом и представителями России, но намеренно публикует материалы на эту тему в погоне за рейтингами. На записи, которая по словам О’Кифа, была сделана в Атланте (Джорджия) на скрытую камеру, Джон Бонифилд, продюсер медицинских и научных передач CNN, ведёт беседу с неким человеком, лица которого не видно. По словам главы проекта, это один из сотрудников Projekt Veritas, который выдает себя за журналиста, пытающегося устроиться на работу. В ходе диалога продюсер называет большинство материалов о связях Трампа с Россией, которые публикует CNN, дерьмом, не соответствующим действительности. «Железобетонных доказательств у нас нет. Но потом выясняется, что до сих пор идёт расследование. Не знаю… Если бы что-нибудь обнаружили, мы бы об этом узнали», — заявляет он. Отвечая на вопрос собеседника, почему телеканал при этом продолжает раздувать скандал, Бонифилд отвечает: «Из-за рейтингов, у нас сейчас невероятные рейтинги».

Бонифилд также рассказал, что когда Трамп вышел из Парижского соглашения по климату, то телеканал полтора дня гнал материалы, посвящённые климату. Но затем глава CNN Джефф Закер собрал сотрудников и потребовал, чтобы репортеры вернулись к «русской теме». После публикации скандального видео телеканал не стал опровергать слова Бонифилда, впрочем, не стал и наказывать своего сотрудника. «Тем-то и силён CNN, — говорится в заявлении телеканала, — что наши сотрудники могут иметь свою точку зрения на происходящее, и они никогда не будут за это наказаны».

Правда, такая толерантность со стороны руководства продолжается только до тех пор, пока сотрудники «гонят» нужную Закеру информацию, вложившему в расследование «русских связей Трампа» весьма крупную сумму. Но если кого-то поймали на лжи, могут и уволить. Ведь CNN за правду — горой. Если это приносит рейтинг».

К чему, вы спросите, вся эта история? Да к тому, что Миха (и его люди, естественно), находящийся в данный момент на одном из передовых бастионов между Россией и США, был во всем этом далеко не последним человеком.

«Весьма внятно определены санкции за подрыв кибер-безопасности. Санкции против неких киберпреступников, связанных с Россией и действующих по заданию Кремля, вводятся впервые. Поправка требует от президента США, чтобы в течение 60 дней после её подписания он ввёл санкции против всех лиц, которые «вовлечены в существенную активность по подрыву кибер-безопасности любой персоны или института» и/или «сознательно оказывают таким лицам любую существенную помощь или обслуживают таких лиц, в том числе в плане финансовых сервисов».

Задача за 60 дней выявить всех таких лиц по всему миру — достойна восхищения. На деле эта поправка даёт президенту право налагать санкции на крайне широкий круг организаций и частных лиц; никакого решения суда или доказательств не требуется. Однако и эта, самая жёсткая часть снабжена оговоркой про «национальные интересы».

Была и еще одна тема, которая его касалась, хотя пока что косвенно…

Федеральная прокуратура Южного округа Нью-Йорка (Манхеттен) буквально на днях предъявила обвинения членам преступной группировки во главе с российским «вором в законе» по кличке Шауль[1]. По версии обвинения, Шауль — российский «вор в законе» — вместе с подельниками создал «крупную преступную группировку, оперировавшую от Брайтон-Бич до Лас-Вегаса, которая занималась азартными играми, воровством, вымогательством и даже планировало убийства по найму».

«Сегодня мы предъявили обвинения 33 членам организованного преступного сообщества и связанным с ним лицам из России, которые, как предполагается, причастны к множеству преступлений в стране», — заявил исполняющий обязанности прокурора Южного округа Нью-Йорка Джун Кин. Прокуратура уточняет, что «27 обвиняемых связаны с занимавшейся вымогательством бандой во главе с Шаулем. Таким же «вором в законе» был и второй главарь банды Зураб Джавахадзе. Обвинения предъявлены по статьям «сговор с целью совершения заказного убийства», «вымогательство», «мошенничество», «хищения». «В частности, предъявлены обвинения предполагаемому руководителю национальной преступной группировки, это одни из первых обвинений в вымогательстве против российского «вора», — говорится в обвинительном заключении.

Прокуратура сообщила, что пять членов группировки всё ещё остаются на свободе, остальные взяты под стражу.

«Большинство участников группировки Шауля родились в Советском Союзе, многие поддерживали связи с Грузией, Украиной и Россией, включая регулярные поездки в эти страны, контакты в этих странах с лицами, связанными с группировкой и передачу средств от преступной деятельности частным лицам в этих странах», — говорится в заключении. В США Шауль жил в штате Нью-Джерси, а остальные обвиняемые в Нью-Йорке: в Бруклине, Манхэттене и Квинсе. По данным обвинения, преступный синдикат организовал нелегальные клубы игры в покер в районе Брайтон-Бич, причём долги из неплатежеспособных должников выбивали члены банды Шауля. Преступники также пытались взломать системы казино в Атлантик-Сити (Нью-Джерси) и Филадельфии (Пенсильвания), чтобы запрограммировать слот-машины на выигрыш. Кроме того, группировка пыталась открыть свой ночной клуб в районе Брайтона, где, кроме основных услуг, намеревалась торговать наркотиками. Также группировка занималась хищением торговых грузов и их реализацией. Так, весной текущего года была похищена, а затем продана партия почти из пяти тонн шоколадных изделий. В обвинении указывается, что члены банды пользовались поддельными документами и пытались подкупить представителей правоохранительных органов. Также бандиты Шауля занимались и обычным грабежом: к примеру, они наняли женщину, выдававшую себя за проститутку, в задачу которой входило подсыпать клиентам снотворное с целью последующего их ограбления».

Эту новость Миха читал с лёгким замиранием сердца. Дело в том, что совсем недавно, во время своего вхождения в должность, и, соответственно, в свою роль, он встречался со многими русскоязычными гражданами и не гражданами США на тему делового партнёрства, среди которых были и преступные элементы, и вот сейчас, сидя с газетой в руке, он хвалил себя за проявленную мудрость, за то что так и не успел встретился с этими двумя гражданами России, о которых была данная статья. Вот такой «головняк», выражаясь современным языком, был у Михи ежедневно и грозился стать чуть ли не ежечасным.

***

Самолёт «Боинг 747», следовавший рейсом Москва — Нью-Йорк, прибыл на место точно по расписанию. Спустя полчаса, пройдя все формальности, в зал ожидания вышла моложавая еще выше среднего роста стройная женщина по имени Людмила, где её встретил сын — Александр.

— Привет, мой дорогой сынуля! — обняла она его, ставя огромный чемодан на колёсиках в сторону.

— Здравствуй, мам! — осторожно прижимая голову матери к своей груди, произнес Александр.

— А где мои дорогие невестушка Лея и внученька Лилиан? — спросила Людмила, заглядывая через плечо сына.

— Ма, зачем же им было ехать в аэропорт, совершая такой долгий путь? — спросил сын, смеясь. — Туда-сюда — более семисот километров. Когда мы, усталые с дороги, заявимся в дом, нас встретят бодрые и веселые мои и твои тоже дорогие девочки, а не усталая злая хозяйка дома, так ведь? Кстати, у нас в стране вообще не принято встречать кого-либо, даже родных, если они живут далеко от аэропорта, просто посылают им навстречу какого-либо нарочного, если деньги есть, а если нет, так просто объясняют, как до них автобусом добраться, — пояснил Александр, увидев что мама от обиды слегка поджала губы. — Тут то же, что и у нас в России — расстояния между городами огромные.

Пару минут спустя они выбрались на стоянку, где Александр, уложив чемодан в багажник, усадил мать на пассажирское место, а сам сел за руль. Вскоре, оплатив стоянку, он уже выезжал на шоссе.

— «У нас», ты сказал, сынок… — задумчиво произнесла Людмила. — И как давно ты США называешь своей страной? Не хочешь ли ты сказать, — в этот момент тон её речи повысился на октаву, — что если завтра случится война между Россией и Америкой, ты станешь воевать на стороне США против своей Родины.

— Я уповаю на то, мам, чтобы войны вообще не было, что за сумасшедшие вопросы? Людям во всём мире хватает трудностей и без войны, не так ли?

— Ну ладно, ладно, это я так, пока в самолёте летела, разные мысли в голову лезли. Кстати, я по телефону сказала Лее, что тот человек, насчёт которого она интересовалась, давно уже на свободе, а где именно он сейчас, нет никакой возможности узнать.

— Боже сохрани, мам, от тебя это и не требовалось.

— Да я это так просто… хотелось быть полезной.

Их автомобиль, переходя из ряда в ряд, вскоре выбрался на нужную трассу и, разогнавшись до разрешённой скорости, помчался в Бостон. Дорога им предстояла долгая и мать с сыном еще об очень многом успели переговорить.

А в это время Лея с Лилиан готовились встретить мужа и отца, а еще свекровь и бабушку Люду: Лея возилась на кухне, Лилиан же, высунув язык, рисовала фломастерами на огромном листе бумаги вычурную картину.

Лилиан, когда Лея просила её встретить бабушку любезно и поцеловать её, обещала это, но когда увидела на пороге их дома чужую тётю, губы её задрожали и она едва не расплакалась.

— Ничего-ничего, — приговаривала Людмила, с нежностью обнимая внучку, которую уже давно, с тех пор когда та была еще в пеленках, не видела. — Бабушка тебе тут игрушки всякие, одежды детской навезла, ну а близость, она скоро придёт, привыкнем друг к другу.

— Не стоило беспокоиться, Людмила Ивановна, у нас ведь тут тоже выбор детских вещей неплохой, — мягко говорила Лея, перебирая детские вещички.

— Оно-то так, да ведь у вас нет времени, чтобы ходить по магазинам и выбрать что следует, да и цены у нас, я так думаю, гораздо ниже.

— Спасибо вам огромное, тут вы правы, — сказала Лея, — времени на походы по магазинам у нас совершенно нет.

Спустя пару часов, перед ужином, Лея и Александр на пару хлопотали у плиты, а бабушка Людмила с внучкой Лилиан сидели перед планшетом и собирали пазлы.

— Своим глазам не могу поверить, — говорила Людмила, глядя как её внучка неполных двух с половиной лет от роду нажатием пальчиков самостоятельно переходит к следующему пазлу. — Это, по-моему, для пятилетних задачки, а Лилиан их щёлкает, как орешки.

— Известное дело, мам, что дети по рождению своему уже гениальны, — увесисто сказал Александр, вооружась толстыми матерчатыми перчатками и доставая из духовки огромную индейку, исходящую паром и источавшую неземные ароматы. — Это потом у многих гениальность проходит, особенно, если не заметить вовремя, не поймать нужный момент. Мы вот решили, что Лилиан вместо школы сразу в университет отдадим, что время зря терять. — Не удержавшись, Александр хохотнул.

— Это уж точно, — рассмеялась Лея, её поддержала Людмила, а спустя еще несколько минут они уже сидели за столом. На главном месте, на своём специальном стульчике, восседала Лилиан и орудовала в своих разноцветных пластиковых тарелках пластиковыми же ложкой и вилкой.

Бабушка Людмила, к которой Лилиан уже почти привыкла, сидела от малышки по правую руку и подавала той кусочки еды, спрашивая прежде у сына и невестки разрешения.

— Я уже совсем забыла что в этом возрасте дети едят, — оправдывалась она. — Но точно не то, что мы в их годы.

***

Узнать, где можно найти Освальдо, главаря местных бандитов, оказалось для Леи делом несложным: его имя было на устах всех простых людей, местных жителей, скажем так, не совсем ладивших с законом. А обитал Освальдо в клубе с витиеватым труднопроизносимым названием, которое мы в нашем повествовании опустим.

Пару раз подъехав по этому адресу, загримированная под брюнетку Лея, гуляя поблизости, выяснила, сколько входов-выходов имеется в здании, часы работы, какова охрана, и какая клиентура его посещает. Между делом, улучив подходящий момент и шмыгнув в рабочий двор, она заглянула там в мусорные контейнеры, так как знающему человеку отходы очень многое могут рассказать о интересующем его производстве или объекте. Уже беглый осмотр мусора подсказал ей, что в этом здании, если принять во внимание количество использованных кондомов, активно занимается сексом немалое количество народу, что говорило о наличии в здании дома терпимости, а также о том, что тут в большей или меньшей мере были в ходу наркотики, — как лёгкие, так и тяжёлые, что было понятно по сотням увиденных ею использованных одноразовых шприцов. Попутно она выяснила, что на первом этаже имеется обширный танцпол и два бара, обслуживающих клиентов: один — довольно вместительный — для гостей, второй, небольшой — сугубо для своих. На втором этаже, куда вела широкая витая лестница, имелся обширный балкон и несколько VIP-кабинетов, из окон которых просматривался танцпол. На третьем этаже имелись специальные глухие без окон комнаты для игры в карты, а также интимные кабинеты; где-то там, вероятно, обитал и сам босс. За время своих ночных прогулок Лее удалось увидеть, что из двух неприметных дверей, ведущих из здания во внутренний дворик, то и дело выходили люди, по большей части солидно одетые мужчины, которых зачастую тут же подбирали роскошные автомобили или такси, и она поняла, что это и есть клиенты — любители игры или же продажной любви, которые не желали быть узнанными при выходе через общий вход. Конечно, всех этих знаний Лее было недостаточно, чтобы чувствовать себя уверенно для выполнения задачи, которую она перед собой поставила, но она, как и всегда прежде, надеялась на свои знания, способности и умение экспериментировать.

Следовало еще экипироваться как следует, чтобы во всеоружии добраться до самого босса, а Лея планировала именно так и поступить — встретиться с ним, чтобы выяснить, кто именно заказал нападение на её дом, иначе никто и ничто не гарантировало, что оно не повторится в любой из ближайших дней. Экипировку она приобрела в специальном магазине, присмотренном ею ранее в городке, расположенном в полусотне миль отсюда, заплатив за товар сверх положенного еще 30% — за то, чтобы не показывать продавцу свои документы.

***

Выбрав для своего похода пятницу, когда в клубе бывало достаточно много народа, Лея около девяти часов вечера, одетая соответственно, то есть хорошо загримировавшись, что включило в себя искусные, весьма похожие на натуральные татуировки на груди, плечах и на руках, запарковала свою машину на ближайшей к зданию бесплатной стоянке так, чтобы с этого места было удобно быстро и беспрепятственно выехать, а сама неторопливой походкой направилась ко входу в клуб. Здесь как раз к этому часу собралась небольшая толпа, и Лея, понаблюдав за людьми пару минут, подхватила под руку стоявшего одиноко в сторонке молодого человека, несколько странно одетого, на ходу спросив его, не желает ли он пройти вместе с ней в клуб. Тот, поглядев на неё вначале удивлённо, минутой позже согласился, когда Лея пообещала ему купить первый коктейль за свой счёт. А дело было в том, что одиноких мужчин впускали в клуб беспрепятственно, а вот одиноких дамочек если и пускали, то проверяли тщательно и досконально, не желая с их стороны конкуренции для своих, работавших внутри проституток.

У входа их досмотрели сразу трое охранников, но не сказать чтобы строго, а так, поверхностно, видимо, парочка не вызвала у них подозрений, после чего пропустили в зал, который встретил новых гостей громкой музыкой и развесёлыми и разудалыми вскриками. Электронные пушки, установленные под потолком, стреляли во все стороны разноцветными лучами разной толщины и мощности, создавая на стенах огромного помещения фигуры фантастических животных и птиц, и кое-чего еще, недоступного разумному описанию. Диджей на возвышении, весьма известный в определённых кругах, ловко перебирая руками, одновременно танцуя и кривляясь, выдавал музыку под названием «ультра», около полутора сотен танцующих — в основном это были молодые люди — ломались под неё, принимая, благодаря посекундно замирающим разноцветным бликам, всякие разные, порой неестественные позы. Проследовав прямиком к барной стойке, Лея попутно бросила взгляд вверх, на балкон, где предположительно мог находиться босс этого заведения.

Собственно, главным тут считался старший администратор — человек лет сорока по имени Саймон, которого здесь все знали, фактически же заправлял всем хозяин заведения, Освальдо. Заказав два коктейля и стакан сока, Лея потягивая сок через соломинку, стала озираться по сторонам; её новый «дружок» уделил своему коктейлю всё своё внимание, выпив его в минуту, после чего обратил своё внимание на второй, нетронутый, всем своим видом умоляя Лею позволить выпить и его. Взоры Леи, направленные по сторонам, не могли кого-либо обеспокоить или напрячь, так как девушка находилась здесь явно впервые, что и демонстрировала в настоящий момент. Бармен сразу после получения заказа принёс ей счёт, оплатив который, Лея отметила для себя, что уровень данного заведения так себе, в приличных барах счёт клиентам предъявляют лишь в конце вечера. Новый знакомый Леи, назвавшийся Ларри, отставив уже второй пустой стакан в сторону, пригласил её на танец, и спустя несколько секунд они влились в ряды танцующих.

Станцевав дважды подряд в группе не очень обремененных одеждой и условностями молодых людей, Лея мысленно составила план проникновения в святая святых, «логово зверя», где, по её мнению, мог находиться сам Освальдо. Для выполнения своего плана Лея, выбравшись из толпы танцующих, отправилась к бару, но не к тому, где обслуживалось большинство гостей, а ко второму, так сказать, VIP-бару. Здесь у стойки обслуживались «свои» — то есть, как поняла Лея, завсегдатаи заведения, получавшие тут особое обслуживание — то есть кто сигаретку с наркотиком, кто талончик на игру или интим, а кто-то, возможно, и кое-что еще. Подойдя не совсем уверенной походкой к стойке и как бы невзначай присев за один из трёх стульчиков-пуфиков, в данный момент пустующих, она томным взглядом, который, как она знала, у неё получался весьма недурно, оглядела бармена — мужчину лет сорока восточной внешности, с тщательно уложенной прической черных с вороным отливом волос, — и спросила коктейль «дайкири».

— Тебе «заряженный» или классический, детка? — спросил тот.

— Обычный, — ответила она после секундного замешательства, — я и так много алкоголя сегодня приняла на грудь.

Бармен у себя за стойкой поколдовал с минуту, используя какие-то баночки, скляночки, бутылочки и прочее, и поставил перед ней на стойку бокал с готовым напитком, имевшим молочный окрас. Лее пришлось попробовать его, и коктейль показался ей вполне удобоваримым.

— Не знаешь, хозяин сейчас на месте? — слегка перегнувшись через стойку, спросила Лея.

Бармен сделал удивлённое лицо и, небрежно фыркнув, не удостоил её ответом.

— Понимаешь, я новенькая тут, а мужчинка, представившийся мне вчера на улице, недалеко от входа в ваше заведение, сказал, что он его хозяин и предложил мне зайти к нему в гости.

Бармен, на этот раз изобразив на своём лице заинтересованность, приблизился к ней на полшага.

— Но у меня вчера было плохое настроение и я его послала к чёрту. Понимаешь, в чем дело? А теперь вот жалею.

— А как он выглядел, тот, что назвался хозяином? — спросил бармен. На его лице заиграла весёлая улыбка.

— Здоровенный такой, высокий, лицо квадратное.

— Так это, наверное, один из наших «быков», точно подходит по описанию, — усмехнувшись проговорил бармен. — Хозяин наш среднего роста, худощавый, и на улице, насколько мне известно, с женщинами не знакомится и не общается. Ему, если он пожелает, какую угодно сюда, в клуб приведут.

Бармен критически оглядел Лею, громко цыкнул губами, вероятно выражая удовольствие от увиденного, после чего продолжил:

— В его вкусе, насколько я знаю, сплошь латинос, ну, ты понимаешь, горячие латиноамериканские женщины со всеми обычными для них атрибутами: выпуклые бедра, торчащие далеко вперёд груди и всё такое прочее; в крайнем случае мулатки.

Он оглядел Лею, мало соответствующую его описанию, и улыбнулся:

— Так что, милашка, хоть ты и симпатичная дамочка, но явно не в его вкусе. Впрочем, скажу тебе по секрету, что такой тип девушек именно в моём вкусе и если тебе нужен парень для продолжения сегодняшнего вечера, я готов им стать. Подумай, а то ведь тот лопух, с которым ты сюда явилась, точно не твой дружок, так как я его знаю; к тому же он, я почти уверен, гомик. Короче, меня зовут Ричи, так что подумай над моими словами.

— Да, но ты ведь занят сегодня, — Лея кивнула на заведение.

— Ерунда, у меня под рукой всегда есть сменщик, — блеснул глазами Ричи. — Один звонок, и через десять минут он тут как тут.

— Окей, я подумаю над твоим предложением, — сказала Лея и, с некоторым трудом оторвавшись от стула, пошагала в толпу танцующих.

Время между тем приближалось к одиннадцати. Надо было действовать, хотя как ей добраться до самого Освальдо, она так и не представляла. Нужен точный план действий, но какой? Лея в ходе своих сегодняшних наблюдений, кроме всего прочего, заметила у входа в туалеты почти незаметный ход, ведущий, как она надеялась, наверх, где, вполне вероятно, могли находиться апартаменты босса; в процессе вечера она дважды видела, как охранники входят туда. И она наудачу двинулась к этому месту. По дороге её перехватил «старый знакомый» Ларри, и Лее пришлось дать тому двадцатку, чтобы он отстал, то есть купил себе очередной коктейль.

Ей повезло незаметно проскользнуть к замаскированному шторой входу и она, приостановившись, уже находясь внутри, подождала с минуту, не идёт ли кто следом. Тишина. Никого. Полутёмная узкая винтовая лестница вела наверх, и Лея в считанные секунды поднялась на следующий этаж. Там прямо за выходом она углядела стоявшего к ней спиной охранника, явно вооружённого, и потому Лея решила двигаться дальше, на третий, последний этаж. На третьем тоже оказался охранник, который, впрочем, не находился прямо у выхода, а сидел, расположившись с комфортом справа от двери, на низком подоконнике и, судя по всему, дремал.

Прошмыгнув мимо него бесшумной крадущейся походкой, Лея таким образом оказалась в длинном закругляющемся вправо коридоре с несколькими дверями. Одна из них была полуоткрыта и Лея, шагая по коридору, с большой осторожностью заглянула внутрь. Там, в глубине помещения, стоял длинный стол, за которым виднелись игроки — картёжники, числом около десятка; слышался негромкий разноголосый говорок.

«Маловероятно, что именно тут находится и сам Освальдо, — подумала Лея, — он наверняка в другом, более спокойном месте». Дойдя до конца коридора, Лея увидела лестницу, ведущую вниз, а вверх продолжения не было, зато напротив лестницы имелся лифт, тоже почти скрытый шторой. Осмотревшись по сторонам, Лея нажала кнопку вызова лифта и дверь его открылась. Скользнув внутрь, она, оглядев панель управления, увидела, что вверх имеются еще две кнопки, и нажала первую из них. Ничего, лифт не пошевелился. Тогда она нажала вторую кнопку, верхнюю. То же самое. Заметив внутри кнопок малюсенькие отверстия, она поняла, что подняться на эти этажи возможно только с помощью специальных ключей, и она решила оставить эту затею. Но тогда где же лестница или ход, ведущие наверх? Пока она соображала как ей быть дальше, дверь лифта открылась, и прямо перед ней возник крепко сложенный охранник с квадратной челюстью. Его лицо при виде Леи выразило недоумение, а челюсть совершила жевательное движение.

— О, слушай, я сюда забрела, а дальше куда идти не знаю. Освальдо сказал мне подняться, а сопровождающего не дал, — Лея в растерянности развела руками в стороны.

— Однако, мэм, мне насчёт вас не было никаких указаний, и потому, я думаю, вы не должны здесь находиться, — проговорил охранник, протягивая ладонь к рации, висевшей у него на поясе.

— Да подожди ты трезвонить, — капризным тоном пьяной женщины проговорила Лея, оглядывая коридор, по-прежнему остававшийся пустынным. — Вот скажи-ка мне, Освальдо уже у себя?

Охранник, пожевав челюстями, что, вероятно, весьма помогало ему в процессе мышления, обычно, судя по всему, заторможенного, непроизвольно указал пальцем вправо-вверх, а уже в следующее мгновение кулачок девицы, размером всего в восьмую часть от его громадного кулака, врезался ему в живот, в невидимую, но весьма важную и потому болезненную точку организма, отчего все жизненные силы мужчины мгновенно ослабли. Он, выпучив от удивления глаза, повалился на пол навзничь, а Лея, мгновенно ухватив его за руки, затащила мужчину в лифт. Далось ей это, прямо скажем, не без труда, парень весил никак не меньше ста килограммов, но за 20 секунд она с этим справилась.

— Полежи тут спокойно, — приговаривала она, ловко связывая парню руки, а затем и ноги пластиковыми жгутами, а рот заклеила лентой-скотчем. — Спасибо, что хоть намекнул, где твой босс находится.

Пройдя в указанном направлении несколько шагов, Лея увидела обыкновенную лестницу, ведущую наверх, опять же спрятанную за шторой. Что любопытно, людей поблизости, да и этажом выше, куда она спустя несколько секунд выбралась, не оказалось. Но всё же Лея внимательно осмотрелась.

Убранство этого этажа было много богаче, чем остальных, и Лея поняла, что она на правильном пути, то есть находится в святая святых здания. Полы тут были сплошь убраны восточными коврами, стены покрывали дубовые панели, под низким потолком были скрытые светильники, дававшие интимный свет. Миновав небольшое помещение, которое можно было назвать буфетом или миниатюрным рестораном, так как из-за его прозрачной двери до её носа донеслись довольно вкусные, щекочущие обоняние запахи мексиканской кухни, она обнаружила еще один коридорчик, ведущий влево, в котором имелись всего три двери. У одной из них мелькнула тень и она, плотно зажмурив, а затем вновь открыв глаза, вскоре разглядела стоящего у одной из дверей человека.

«Личный телохранитель», — предположила Лея, хотя человек этот был не в форме охранника, а в обычной цивильной одежде. Надо было действовать, причём быстро и решительно, так как уже вполне могли обнаружить связанного охранника в лифте, и тогда начнется шум и гам, отчего спустя пару минут около Освальдо соберётся десятка два вооруженных до зубов людей.

У двери находился личный телохранитель Освальдо, как и угадала Лея, который носил имя Эрнесто Коррото. Он был весьма преданным боссу человеком, не говоря уж о том, что являлся его дальним родственником. Эрнесто готов был спать, свернувшись калачиком, у двери, где его босс ел или отдыхал, сутками обходиться без сна и еды; да что там говорить, он и жизнь свою готов был отдать за своего босса, так много сделавшего для него самого и его семьи. Уже только одно то, что на общей их родине, в Мексике, Освальдо вытащил его, Эрнесто, из тюрьмы, куда его упекли по фальшивому доносу и ложному обвинению на целых двенадцать лет юркие и продажные местные юристы и таким образом Эрнесто отсидел вместо всего срока каких-нибудь полгода.

В данный момент его босс в своих личных покоях развлекался с дамой. Ну, наверное, еще не развлекался, а только собирался, они туда всего пару минут назад как вошли, и Эрнесто, даже не присев еще в приготовленное для него у двери кресло, мечтал о том, что уже скоро, часа через два, передаст дежурство другому парню, а сам отправится играть в кункен, что было его страстью. Конечно, босс не поощрял его увлечения картами, и потому Эрнесто редко позволял себе играть. Тем не менее, он считался неплохим игроком и зачастую оставался в выигрыше.

— Ричи, где ты, мой милый, я к тебе уже иду… — непонятно откуда возникшая слегка пошатывающаяся от выпитого дамочка шла прямо на Эрнесто.

— Эй ты, женщина! — грубым выкриком остановил её он, шагнув Лее навстречу. — Ты как вообще сюда попала?

Эрнесто внешне был чем-то похож на своего босса: он был худощав, строен и подтянут, да и одет был так же тщательно и элегантно, хотя и попроще. Он даже усики себе отпустил а ля Освальдо.

— Я… я ищу Ричи, бармена… — проговорила женщина, хмуро глядя на этого непонятно откуда появившегося хама.

Эрнесто, машинально тронув правой рукой свой бок, где предположительно находилась кобура пистолета, что не обошло вниманием Лею, сделал пару шагов по направлению к ней, намереваясь схватить её за руку, но женщина, шагнув ему навстречу, сама перехватив его руку, очень ловко подвернулась и бросила его через бедро, отчего Эрнесто грохнулся на всю спину. Упал он, надо сказать, на ковер, который слегка спружинил его падение. Ошеломлённый, но не сломленный, он собирался было вскочить на ноги, чтобы восстановить статус-кво, но последовал короткий и мощный удар ногой в челюсть, что выключило мужчину из сознания на некоторое время.

Связать ему руки и ноги, а также заклеить рот скотчем взяло у Леи с полминуты, после чего она, порывшись в карманах поверженного мужчины, вынула оттуда небольшую связку ключей. Один из них подошёл к замку двери и Лея осторожно провернула им против часовой стрелки.

Освальдо, только что освободившийся от одежды — смертельно надоевшего ему костюма-тройки, в котором он время от времени обязан был появляться на тех или иных мероприятиях, так как, имея образование в области менеджмента — бакалавр — и определённые амбиции, он в ближайшем будущем собирался стать лицом официальным и получить какую-нибудь государственную должность, — шагнул к кровати, жадно разглядывая свою безукоризненно выглядевшую партнершу, уже устроившуюся неглиже в грациозной позе на громадной нестандартного размера кровати размером три на три метра. На нём был атласный багряного цвета халат, а под ним уже ничего. Асусена же, одна из постоянных любовниц босса, обладательница великолепных форм, должна была изображать из себя невинную девушку, хотя эта роль ей давалась с трудом во многом из-за буйного темперамента, который выдавало каждое её движение, каждый взгляд и даже каждый её вздох. Конечно, у Освальдо, любившего, как ни странно это звучит, дамочек с буйным темпераментом и одновременно девственниц, не было проблем ни с тем, ни с другим: примерно раз в две недели ему привозили прямо сюда, после тщательного медицинского осмотра, девочек лет 14—15, с которыми он развлекался, то есть, лишал их девственности. Но при этом он жаждал немедленного продолжения полового акта, весьма бурного, а вот этого ему несчастные девушки, только-только лишённые невинности, дать, естественно, не могли. Так, используя девственниц и огненно темпераментных девиц поочередно, он вскоре пришёл к мысли, что следует и тех и других объединить в одном месте, совместив по времени — у себя в постели.

Первая попытка, опробованная им на прошлой неделе, оказалась неудачной: то есть девственница ему попалась что надо — милая, скромная и жеманная, что ему чрезвычайно понравилось, а вот одна из постоянных любовниц — Грэсия, только завидев юную деву в постели Освальдо, закатила ему истерику, сцену ревности, испортившую весь кайф от происходящего. Та была готова терпеть наличие у Освальдо сразу нескольких любовниц, которых она знала лично, но ложиться к любимому с кем-либо из особ женского пола одновременно — это было уже слишком; секс — это только для двоих, считала она. Освальдо в тот вечер слегка понервничал, а если уж говорить начистоту, попросту вышел из себя: он избил бедную Грэсию так, что ей понадобилась медицинская помощь. А юная девушка, как, впрочем, и другие её предшественницы, поутру была отправлена по обычному маршруту: к врачам, которые восстановили юной дамочке девственную плеву, а затем специальные агенты сплавили её очередному богатенькому клиенту за весьма кругленькую сумму — под заказ. Если же девица внешне была не очень — такое тоже случалось, — она отправлялась в публичный дом для педофилов и просто любителей сексуальных игр с малолетними и прочей подобной клубнички. От самой Грэсии, впрочем, Освальдо тоже избавился, отправив от себя подальше: он её, едва на лице и на теле любовницы сошли синяки и ссадины, отдал одному из подчинённых, шеф-повару одного из принадлежавших ему мексиканских ресторанчиков. Повар был без ума от Грэсии и уже давно умолял босса отдать её ему в жёны.

Сегодня во избежание конфликтов, Асусена была заранее предупреждена, что с ними в постели будет еще и юная девица, которая пока еще не появилась в комнате, что означало, что в настоящий момент та принимает душ.

Возникшая же вдруг перед ним новая, совершенно незнакомая ему девица ввергла Освальдо — мужчину далеко не робкого, вначале в легкое замешательство, а затем, когда та молча подняла и навела на него пистолет, и в ужас. Войти в эту дверь, и тем более впустить кого-то Эрнесто — его личный телохранитель — не решился бы даже под страхом смерти, следовательно, его уже не было в живых, сообразил Освальдо. На какое-то мгновение он подумал было, что так на него подействовала текила, которую он сегодня принимал без меры, и это вошла та самая девственница, но затем понял, что это не мираж и перед ним не юная девушка, а взрослая женщина, во плоти, причём довольно привлекательная, хотя и не в его вкусе.

— Эй ты, ну-ка бегом в туалет, сиди там тихо и ни слова, поняла, иначе… — дамочка, которая обратилась к Асусене на испанском языке, выразительно повела стволом пистолета.

Женщина, которую не пришлось уговаривать дважды, метнулась в угол помещения, где находилась дверь, ведущая в туалет, и скрылась за ней. А Освальдо этого времени как раз хватило для того чтобы убедиться что пришедшая дама не шутит, так как она уж очень уверенно держала в руке этот проклятый пистолет.

— А ты, Освальдо, напружинь мозги, и вспомни, кто сделал тебе заказ, для выполнения которого ты направил людей по адресу..? На всё про всё у тебя имеется минута, за которую ты мне всё расскажешь, в противном случае, если вздумаешь геройствовать, схлопочешь пулю между глаз.

Освальдо тем временем, разглядев пистолет, своим дулом направленный ему в голову, едва не зарычал от злости: он узнал в нём именное оружие Эрнесто — Глок-20, который он сам же ему и подарил не далее как два месяца тому назад. И, сделав из этого вывод, что баба эта тут неспроста и жизнь его теперь висит на волоске, он, пытаясь потянуть время, сказал:

— Может, мадам желает денег? Так я тебе их дам, сколько тебе надо. Миллион? Два?

Лея, заметив в кресле у кровати мужскую сумку, подхватила её и сказала по-испански:

— Теперь у тебя есть всего тридцать секунд, чтобы ответить правильно, иначе ты ляжешь в эту постель, но уже не с бабой, а с пулей в голове. А это я пока с собой возьму — для подстраховки.

— Это один русский заказал, ни имени его не знаю, ни должности, не интересовался, знаю только, что он как-будто из этих, «воров в законе», крутой, — скороговоркой выпалил Освальдо, лицо его болезненно перекосилось. — И вообще, это не мой бизнес, просто друзья попросили ему помочь, так как он русских не хотел в это дело впутывать, не желая светиться.

— Кто из твоих людей конкретно этим занимался?

— Матео.

— Окей, спасибо, ну а теперь давай забудем обо всём этом, так как дальше эта информация не пойдёт, — произнесла Лея, подходя ближе. Она вынула из карманчика миниатюрный шприц и ловким движением сняла с него колпачок. Еще не понимая что происходит, Освальдо машинально протянул к ней руку, то ли собираясь её руку со шприцем оттолкнуть, то ли схватить женщину за горло. Спокойно, даже как-то обыденно положив пистолет и шприц на туалетный столик, стоявший у кровати, Лея почти неуловимым синхронным движением обеих рук перехватила руку Освальдо (приём из борьбы — так называемый «перевод») и через мгновение он уже стоял полусогнутый, опершись обеими руками на кровать. Щекотнув Освальдо обеими руками под мышками, отчего тот, смешно гыкнув, упал на кровать животом, Лея точным и быстрым движением подхватила со столика шприц и воткнула ему в предплечье. Выжала до конца жидкость, затем вновь взяла в руку пистолет.

— Яд, вколотый тебе, начнет действовать спустя примерно час, — будничным голосом проговорила она, когда он приподнявшись с кровати, диким взглядом уставился на неё. — Я сейчас отправлюсь на выход, сопровождать меня будет твой телохранитель. Все твои люди живы, имей это в виду. Пока живы. Когда я окажусь вне зоны действия твоих бандитов, я передам твоему человеку противоядие, которое снимет действие яда. Вколоть его следует сразу по получению, и ты останешься жив и здоров. Это всё.

Во время этого монолога в спальню босса вошла юная девица, она была нагой. В другую, более подходящую минуту, её изящной фигуркой можно было бы любоваться и восторгаться, но только не сейчас. Сама она от увиденного словно остолбенела, застыв на месте.

— Тсс, — приложила палец к своим губам Лея. — Веди себя тихо, если хочешь жить.

Девушка, потупив взор, молча кивнула.

— Вот и молодцы, — похвалила Лея обоих. Затем она открыла дверь, через которую вошла несколькими минутами раньше, и поманила Освальдо за собой пальцем. Тот послушно вскочил с кровати и направился к двери. За дверью на полу корчился его верный телохранитель, стараясь выбраться из пут. Его желтое от природы лицо раскраснелось от натуги.

— Сейчас я тебя освобожу, парень, и ты сопроводишь меня на выход, а затем и до самой машины. Твой босс подтвердит, что именно так всё и должно произойти, не правда ли, Освальдо?

— Да-да, именно так и побыстрее, — произнес тот, пока Лея освобождала Эрнесто от пут. — Ты отведешь её туда, куда она скажет. Никаких действий, она мне вколола яд, а противоядие она даст тебе, понял? Принесёшь его сюда и вколем. А потом я тебя убью, — вдруг добавил он.

— Понял, — закивал Эрнесто, бросая на женщину косой, полный ненависти взгляд и машинально ощупывая пустую кобуру. Он и так уже готов был умереть, просто от стыда, что какая-то nena[2] уложила его на пол, словно пацана какого-то.

— Не советую меня искать, Освальдо, а то нарвешься на Интерпол, а тебе с этой структурой, сам знаешь, тягаться не следует. Имей это в виду. Тем более, что я уже достаточно тут повидала такого, чтобы твою лавочку закрыли, а тебя самого отправили под суд.

Лицо Освальдо одеревенело, и он не сказал больше ни слова.

Эрнесто, нащупав под одеждой свой надёжный, как бритва отточенный нож, заторопился на выход, для чего отправился к той самой кухне, открыв дверь в которую, они попали в коридор, из которого видна была крутая лестница вниз.

— Не вздумай дергаться, дружище, — сказала ему Лея по-испански, когда он, шагая впереди, обхватил левой кистью рукоять ножа за поясом. — Если я тебя сейчас грохну, и даже если ты — меня, то проблемы возникнут опять же у твоего босса, потому что противоядие спрятано в машине и, как ты сам понимаешь, тогда тебе в любом случае смерть.

С этими словами она, проходя мимо поварского стола, схватила с него первый попавшийся ей на глаза нож и, почти без замаха, продолжая держать в другой руке пистолет, а под мышкой сумочку, метнула его в разделочную доску, стоявшую на соседнем столе и видимую ей лишь своим торцом, а это не более двух сантиметров. Нож воткнулся в дерево и завибрировал. Даже в такую минуту Эрнесто сумел оценить мастерство броска, превосходящее его собственное, хотя он и считал себя мастером владения ножом, который он почитал много больше, чем пистолет.

Они уже выбрались было на улицу малоприметной дверью, ведущей прямиком из кухни, когда от главного входа по направлению к ним бросились сразу четверо вышибал-головорезов с пистолетами и фонариками в руках.

— Всем немедленно вернуться на свои места! — прокричал Эрнесто, завидев их и от излишка эмоций замахал на них руками. — Слышите вы, идиоты, это говорю вам я, Эрнесто.

Охранники в растерянности остановились на полпути.

— Всем вернуться в здание, сейчас сюда приедет полиция, а вы находитесь в общественном месте с оружием в руках, уроды, — прокричала Лея, на всякий случай держась от охранников строго за Эрнесто.

Добраться до машины было делом одной минуты; Эрнесто следовал за ней по пятам. Влезая в машину, Лея вынула из пистолета обойму, затем рывками разобрала его на несколько частей, которые швырнула Эрнесто под ноги; следом полетела мужская сумка. В растерянности он наклонился и стал всё это собирать.

— А противоядие? — воскликнул он, когда она, тронув с места, проезжала мимо него.

— А оно и на хрен не нужно, — крикнула Лея, нажимая на газ. — Там в шприце была обыкновенная жидкость для инъекций, абсолютно безвредная, так и передай своему боссу.

Злостный скрип зубов Эрнесто слышался, казалось, еще долгое время, за которое Лея успела проехать добрых десяток кварталов. Удивительно, но за ней никто не погнался, это Лея проверила наверняка.

Где-то в половине первого часа ночи она прибыла на стоянку, где вновь сменила автомобиль, на этот раз ей достался «каддилак».

— Слушай, подруга, ты чем это по ночам занимаешься, что так часто машины меняешь? — спросил её работник стоянки, парень лет двадцати, выписывая ей новый бланк.

— Банки граблю, — с весёлостью в голосе ответила Лея, — последние новости еще не смотрел? Включишь телек, и там меня увидишь. А захочешь, в следующий раз возьму тебя с собой.

— Как Бонни и Клайд, хочешь сказать? Которых в итоге полицейские изрешетили из автоматов? Ну уж нет, — служащий натурально поёжился. — Ты уж как-нибудь сама, хорошо.

Отъехав от стоянки на пару миль, Лея решила назавтра сменить стоянку, причём найти такую, чтобы располагалась подальше, милях в тридцати-сорока от этого места, — в целях безопасности.

***

— Милый мой сыночек, — обратилась к Александру Людмила, едва уложив спать непоседу Лилиан, хотя шёл уже двенадцатый час. — Скажи мне, ну где в такое время твоя супруга может находиться? Неужели на занятиях? — Людмила деланно вздохнула.

— Не надо, мама, со мной разговаривать таким тоном, пожалуйста, — немного резко ответил Александр, который, честно говоря, и сам уже очень беспокоился оттого, что Леи так долго нет. Он знал, что она занята в это время весьма непростым, да и опасным делом, но сам мог только ждать… — У нас тут, мама, возникли кое-какие проблемы, поэтому Лея взялась разрешить их сама; ведь ехать куда-то втроём с ребёнком не с руки.

— Это не опасно, сын, эти проблемы ваши? — уже другим, беспокойным тоном спросила Людмила. — А то мне Лилиан сказала, что давеча от каких-то дядек пряталась.

— Да нет, то ремонтники приходили чинить проводку, естественно, ребёнку среди чужих людей было не комфортно. А это дело, по которому Лея отъехала, требует внимания и времени, которого у нас, как ты понимаешь, не слишком много.

— Но ведь вместе вы с этим наверняка лучше бы справились и быстрее, а с Лилиан я и сама могу посидеть, слава богу, девочка уже привыкла к родной бабушке.

— Да нет, пожалуй вдвоём это было бы не столь удобно, — закруглил разговор Александр. — Давай, мам, ты ложись-ка отдыхать, а я наверное дождусь Лею тут, на кухне, она уже, чувствую, вот-вот будет.

— Я бы и легла уже, так ты же знаешь, организм еще не приспособился к перемене часовых поясов: днём меня то и дело клонит в сон, а ночью — ни в одном глазу.

— Пора бы адаптироваться, ты уже две недели как приехала.

— Жду не дождусь, когда вечером смогу легко засыпать. — Людмила поправила рукой иссиня-чёрный, без тени седины, локон, легший ей на лоб. — Чаю вот только попью, налей мне, пожалуйста. Только слабенького, так, для цвета. Привыкла, знаешь ли, перед сном чайку выпить.

— Может, мам, по рюмочке бальзама к чаю, глядишь, сон будет лучше?

— Ну хорошо, по рюмочке, так по рюмочке. С тобой за компанию.

***

— Так-так-так, сами, значит, бальзамчик попиваете, а мне рюмочку не предложишь? — стремительной походкой в кухню вошла Лея и с ходу обняла и поцеловала в висок спавшего в кресле мужа.

— Лейка, да ну тебя на фиг, испугала, — Александр, встав, обнял супругу, затем взглянул на часы — половина второго. — Ну как там наши дела? Всё в порядке?

Александр внимательно оглядел Лею, которая в ответ широко раскрыла невинно-удивлённые глаза.

— Да, поговорила с Освальдо по душам, после чего мы с ним мирненько разошлись. Хотела после этого тебе звякнуть, да боялась что ты уже спишь.

Видя, что Саша ей не верит, она улыбнулась:

— Что? — спросила она. — У меня действительно всё в порядке, чуть позже сама всё тебе расскажу. В деталях. А пока дай чего-нить поесть, умираю от голода. С самого обеда ни маковки во рту, ни глоточка воды.

— Нет, честно, обошлось без стрельбы и всяких там эксцессов, — нескольким минутами позднее говорила Лея, с аппетитом уминая тушёную в томате картошку с кусочками индейки. — Но наше дело от этого не сдвинулось, зато пробудился вулкан.

— Какой вулкан? Еллоув стоун? — не понял супруг.

— Хуже, наш старый знакомый Михалыч. Наверняка он уже на свободе. И действует, то есть взялся нам мстить. Возможно, он уже где-то здесь, в США обитает, но это так, моё предположение, не больше.

— А что это за татуировки у тебя, Лея? — спросил Александр, внимательно разглядывая плечи и руки супруги.

— Так это я для имиджа наклеила. И чтобы сбить с толку свидетелей. Тебе они не нравятся? Сейчас в душ пойду и всё лишнее, включая татуировки, смою.

***

А в это время Миха, виновник всей этой истории, тоже не спал. Он, сидя в кресле за столом, читал выдержки из новых сообщений мировых СМИ, любезно подготовленных ему помощником по бизнесу.

«Новое международное журналистское расследование разоблачает изощрённые механизмы налоговой оптимизации, которыми пользуются транснациональные компании и крупные мировые состояния. «Райский архив» показывает, как активно политическая элита использовала и использует тайные налоговые оазисы. Супербогачи скрыли в офшорах 7.9 триллионов евро налогов. «Офшоры представляют собой систему, которая богатых делает богаче, бедных беднее».

«Через полтора года после „Панамских документов“ новое международное журналистское расследование приподнимает завесу над закулисными финансовыми операциями», говорится в редакционной статье французской Ле Монд. Paradise Papers («Райское досье») — новое расследование, это работа 400 журналистов из 67 стран. В целом это 13,5 миллионов документов. 6,8 миллионов внутренних бухгалтерских документов международной юридической фирмы Appleby, основанной на Бермудских островах, но имеющей представительства в десяти офшорных зонах, сотни тысяч внутренних бухгалтерских документов бюро Asiaciti Trust, расположенного в Сингапуре; и 6,2 миллионов документов из конфиденциальных отчётов компаний, расположенных в 19 офшорных зонах. Разоблачения коснулись, к примеру, Елизаветы I, которая владеет процентами от нескольких инвестиционных фондов в офшорных зонах. Коснулось это и Уилбурга Росса, министра торговли США, одного из самых могущественных людей в администрации Трампа. Он вынужден был продать 80 своих компаний (большинство которых находилось в офшорах), из-за своего назначения в правительство, но тайно сохранил девять компаний в таких налоговых оазисах, как Каймановы и Маршалловы острова. Список клиентов офшора пестрит известными фамилиями: это и принцессы, и премьер-министры, голливудские звёзды, а также богатейшие олигархи со всего мира — из России, Ближнего Востока, Азии и Африки, — сообщает издание.

И еще, тревожное: «…лишился должности начальник ЦИБ ФСБ генерал Андрей Герасимов, входивший в попечительский совет Лиги безопасного интернета. Организация создана главным спонсором Крыма и Донбасса и владельцем «Царьград ТВ», основателем инвестфонда Marshall Capital Partners Константином Алофеевым («Царьград ТВ» первым сообщил, что Михайлов являлся куратором и покровителем «Шалтая-Болтая», и его арест связан с делом хакеров). В попечительский совет Лиги входит и управляющий директор «Лаборатории Касперского» Сергей Замков. В мае стало известно, что ФСБ установила тесно связанного с «Шалтаем-Болтаем» создателя «Биржи информации» — им оказался бывший главный редактор издания «Ижевский наблюдатель» Андрей Некрасов, несколько лет назад получивший политическое убежище в Литве. В 2013 году Некрасов был объявлен в розыск за вымогательство 2,5 миллионов рублей у руководства концерна «Калашников» за прекращение негативных публикаций. Другим подельником Некрасова ФСБ называет А. Глазастикова (Болтай), который непосредственно торговал компроматом. Он объявлен в розыск. Корреспондент ЦУРа встретился в Лондоне с авторитетным хакером по прозвищу Аврора. Тот не отрицал, что причастен ко многим взломам почтовых ящиков высокопоставленных чиновников и силовиков из России. Аврора восемь лет назад уехал из Петербурга в Чехию и возвращаться не планирует.

«Я знаком почти со всеми из „Шалтая-Болтая“ и с Льюисом тоже. Как только он стал работать под крышей ФСБ, то потерял чувство опасности. Я его несколько раз предупреждал об опасности, а он говорил, что опасаться нечего и всё под контролем. А Некрасов появился перед самыми арестами и не в курсе дел. Он только по части продажи информации, и не в курсе всей технологии. Теперь, чтобы ФСБ отчиталась перед Путиным, на них повесят всё».

Читайте полное интервью с Авророй».

Внимательно изучив данные статьи, Миха почти физически ощутил нависшую над ним опасность. Всё это уже конкретно касалось его бизнеса, да и его лично. Конечно, он работник новый и за все грехи своих предыдущих коллег отвечать не намерен. Но может случится и так, что боссы попросту будут вынуждены его подставить, сделав одним из главных козлов отпущения.

***

Лея в этот день возвращалась из университета уже в седьмом часу вечера. Сегодня для студентов её группы проводили семинар, продлившийся целых четыре учебных часа. Сумерки еще не наступили, но сваливающееся на запад солнышко уже светило еле-еле. Лея только что позвонила домой, но Александр на мобильный не ответил, зато ответила свекровь Людмила, которая с заметным сарказмом в голосе сказала, что Александр с Лилиан гуляют в парке, его мобильный телефон лежит забытый на столике, а она готовит ужин.

— Всё уже готово! — воскликнула она преувеличенно бодрым голосом, — суп, салат, второе, так что давай, Леечка, возвращайся поскорее домой. А то еда остынет.

— Еду-еду, — отозвалась Лея, внимательно следя за дорогой, которая после дождика была влажной и скользкой. Скорость её автомобиля «Форд-мондео» была в пределах нормы, 62 мили в час при разрешённой 65, однако обгонявший её микроавтобус светлокоричневого цвета недовольно просигналил, после чего плотно пристроился впереди и даже подсбавил скорость. Лея, видя что он начинает притормаживать, решила, дав газ, обогнать его, но слева как раз в эту минуту возник идущий на обгон чёрный седан «Шевроле». Лея решила его пропустить, после чего самой обогнать микроавтобус, но эти двое словно сговорились и стали тормозить одновременно, вынуждая нажать на тормоз и её. Лея успела еще заглянуть по ходу движения вперед и бросить взгляд назад, отметив для себя, что поблизости нет других машин, только какой-то огромный серого цвета «джип» маячил в сотне метров позади. Обочины на этом участке шоссе почти не было, да и после дождика она была достаточно опасна и Лея решила не рисковать, а ожидать дальнейших действий со стороны людей Освальдо, а в том, что это действуют его люди, она уже почти не сомневалась.

Три автомобиля, затормозив одновременно, замерли прямо на двухполосном шоссе, перегородив его. Лея, пошарив правой рукой под сиденьем, достала оттуда нунчаки. Её «попутчики», словно предчувствуя это, выскочили из своих автомашин, вооружённые до зубов: двое с бейсбольными битами наперевес, один с телескопическим металлическим прутом, еще один, как ей показалось, с пистолетом. «Шестеро мужчин на одну „слабую“ женщину», — усмехнулась она, выбираясь наружу. Ожидала, что это будут мексиканцы, но оказалось — нет, все без исключения бледнолицые.

Матео, сидевший в сером джипе, нетерпеливо гаркнул в микрофон, укреплённый у него на кепи:

— Времени мало, Джон, так что действуйте. Или ты ждёшь, когда подъедет полиция?

Мужчины, подбадривая друг друга гортанными возгласами и сужая круг, двинулись к Лее.

«Стоило ли затевать всю эту канитель, — думала Лея, — если хотели бы грохнуть, поступили бы проще, снайпер разок нажал на курок, и все дела».

Первого же нападавшего на неё человека Лея вырубила точным ударом нунчаки в голову, ловко увернувшись от его биты. Второго, что с прутом, она обманным движением заставила промахнуться, а сама, упав спиной на капот машины, врезала обеими ногами в грудь так, что тот отлетел прямо под колеса своей же машины.

Но тут из микроавтобуса выскочил еще один человек, державший в руках сеть, с которыми обычно охотятся на животных. Он приблизившись, размахнулся, Лея, уловив угрозу, хотела было отступить назад, но в это же мгновение получила мощный тупой удар сбоку в плечо. Боль, потемнение в глазах, головокружение, затем падение. И тишина.

***

Очнулась Лея в каком-то помещении, явно подвальном, где было недостаточно воздуха и мало света. Она была прицеплена к какому-то покрытому пылью и паутиной металлическому станку, руки её были перехвачены наручниками через толстенную деталь, да и ноги тоже. Глянув вниз, поняла, что сидит на какой-то деревяшке. Болело плечо. Хотелось пить.

— Второй-второй, она очнулась, — атлетически сложенный парень, стоявший в десятке шагов от неё, на голове которого была шапочка с прорезями для глаз и рта, звонил по мобильному и говорил на английском.

Ожидание составило еще минут десять, затем в поле её зрения оказались двое: Михалыч — почему-то мало на себя похожий, и с ним еще какой-то стройный, широкоплечий мужчина, блондин.

— Рад тебя видеть, Лея! — деланно веселясь воскликнул Михалыч, а это был он, беря один из пластиковых стульев, стоявших поблизости. Он, приблизившись, уселся на него верхом, поставив спинкой вперед и впился в неё взглядом.

— Не могу ответить тем же, Михалыч, хотя и ожидала этой встречи, — усталым голосом сказала Лея. — Недолго же ты на нарах парился, быстро выскочил. У вас в России с этим, я так понимаю, не слишком сложно. Но давай, Михалыч, ближе к делу. Что тебе от меня надо?

— Да вот, понимаешь, долги надо было отдавать, так я и решил поскорее выбраться на волю, не заставлять же людей ждать и нервничать. А как ты узнала, что это я, разве похож?

— Нутром тебя чую, словно дикого зверя. Пластическая операция сущность твою не изменила.

— Понятно. — Миха, откинувшись на стуле, с интересом разглядывал свою пленницу. Выглядела она, надо признать, довольно привлекательно, несмотря на обстоятельства. Но… враг, даже такой красивый, всё равно враг.

— Так что тебе от меня надо? — спросила Лея.

— От тебя? Чтобы ты сдохла, стерва, о другом я все эти годы и не мечтал. — Михалыч, уже несколько часов готовившийся к этому разговору, не сдержался, видя как нагло и самоуверенно ведёт себя его пленница.

— Так что же тогда не грохнул меня? — удивлённым голосом спросила Лея.

— Вот сейчас это я и собираюсь сделать.

— Ты что, палач? Или садист? Не мог поручить это кому-либо из своих шестёрок или же людям Освальдо, а?

— Да вот думаю прежде отдать тебя его жеребцам, чтобы они с тобой порезвились, десятка, как ты думаешь, хватит? Обидела ты нашего мачо, слов нет. Очень он просил, хочет тебя обратно заполучить.

— Обойдётся твой мачо. Да и врёшь ты, не хочет он меня видеть. И знай, что в отличие от тебя, Михалыч, я могу умереть в любую минуту, и не тебе решать, когда именно это произойдёт. А насчёт жеребцов…, смотри, такое утаить будет невозможно, тебя после моей смерти обязательно найдут, — кто-то из моих коллег, — и с тобой поступят равнозначно, так и знай.

— Ты что же, смерти совсем не боишься? — Миха решил проигнорировать её последнее заявление.

— Я приняла кодекс ниндзя, а это не шутки, Михалыч. Впрочем, тебе этого не понять. И умираем мы достойно, жаль, конечно, что мы с тобой сейчас не стоим друг против друга на равных. Хотя, быть может, это еще и произойдёт в будущем.

— Размечталась. Наверное, и тебе убить меня очень хочется. — Миха достал из кармана пачку сигарет и прикурил.

— В отличие от тебя, я не убийца и собственноручно не убила ни одного человека. Косвенно, да, виновата, было дело, помнится, в той, хорошо известной тебе истории кто-то воспользовался ситуацией и побил множество народу. Но я себя виновной не чувствую.

— Хватит болтовни, — Миха скомкал сигарету в кулаке. — Слушай сюда, ты, курица. У меня к тебе предложение. Деловое. Исполнишь мою просьбу, считай что мы в расчёте, оставлю тебя в покое. Не справишься, тебя убью и всех твоих уничтожу, ты меня знаешь.

— Ага, вот сейчас очень похоже на правду, — сказала Лея.

— Короче, так, — он жестом отправил охранника, парня в шапочке, подальше, затем, дождавшись когда тот скроется с глаз, продолжил: — Есть у меня к тебе одно предложение. Со мной лучше сотрудничать, чем воевать, вбей это себе с этой минуты в мозг. Короче, нужно чтобы ты взяла одного типчика за жабры и вынула из него пару предметов. Нет, живот несчастному для этого вспарывать не понадобится, как ты это умеешь, и вообще тут никакой уголовщины, а если поймают, всегда сможешь сказать, что влюбилась в него, запала так, что ум потеряла, потому и на контакт пошла. Теперь поясняю: Абу Салем аль-Мажди, принц дружественной нам, то есть США страны, еще довольно молодой и интересный мужчина, постоянно носит при себе предметы, очень интересующие нас. У него прямо на ремне есть такой потайной карманчик, в котором хранится парочка носителей информации, по простому флешки. Всего пара флешек, которые от него с твоей помощью перекочуют ко мне, — и ты свободна как ветер. Достань их, а после живи себе спокойно, слово даю.

— Да много ли стоит твоё слово, Михалыч?

— Во-первых, у тебя выбора нет, — повысил голос Миха. — Во-вторых, только ты такое сможешь провернуть, больше некому. Ну так что, делаем бизнес? Мне — флешки, тебе свобода. И жизнь. Денег не обещаю, ну разве если сама попросишь… подброшу на бедность. Короче, если согласна, тогда за дело. Этот человек, — он кивнул на своего спутника, — займётся с тобой деталями операции. У нас на всё это мероприятие есть неделя. И предупреждаю: без шуток. Если ты сбежишь или откажешься выполнять мои требования, тебе не жить. А если за себя не страшно, то о семье подумай, я ведь до твоих доберусь, это, как ты сама понимаешь, для меня проще простого, люди мои денно и нощно неподалёку дежурят, и их терпение уже на пределе. Итак — договорились? Имей в виду, каждый твой шаг с этой минуты будет под контролем; ну, и члены твоей семьи тоже. Конечно, некоторая свобода будет тебе дана, иначе дело может пострадать; позвонить мужу дадим, придумай пока что ему скажешь, чтобы он того, не сильно беспокоился, но коротко, буквально в трёх словах.

— Договорились, — не своим, каким-то деревянным голосом и неповоротливым языком произнесла Лея, лицо её при этом непроизвольно скривилось от мучительного решения.

— На этом я вас оставляю, кооперируйтесь и не теряя времени беритесь за дело. Если будут срочные вопросы, звоните, всё что в наших силах, решим. — С этими словами он ушел.

— Меня зовут Сэм, леди, — сказал мужчина, подходя и расстёгивая наручники на её руках и ногах. — Давайте вместе составим план, как нам действовать.

— Прежде покажи мне, где тут туалет и всё такое прочее. А то «леди» засиделась тут в этой вашей помойке без еды и воды.

— Конечно, я немедленно всё устрою, — засуетился Сэм. — Сейчас мы отправимся в гостиницу, где в нашем распоряжении будет всё необходимое.

Спустя какой-то час с небольшим, Лея, одетая в новый шёлковый халат и тёплые тапки в виде пушистых собачек, сидела в уютном гостиничном номере и поглощала вполне приличный обед, принесённый посыльным из ресторана.

— Принц в эти дни большую часть своего времени уделяет шопингу, — говорил тем временем Сэм, держа перед собой в развёрнутом виде папку с графиками, фотографиями и прочими бумагами. — Конечно же, вместе с женами, их у него четыре, и с детьми, которых семеро. Ездят они…

— Это не он шопингует, этого жены требуют, как я понимаю. — Лея, плеснув в свой стакан апельсинового сока из кувшинчика, сделала большой глоток. — Короче, вы намечаете перехватить его где-нибудь в туалете молла[3], бутика или еще где-либо?

— Охраны у него шесть человек, — продолжил Сэм, как бы отметая её предположение. — Принцу сорок три года, последние семь лет по поручению короля он курирует разведку и контрразведку своей страны. Вот видишь, мы с тобой предельно откровенны, потому что нам нужны носители информации, что постоянно находятся при нём. При этом спалиться мы не желаем, ведь если охранники тебя схватят, рано или поздно и люди из ФБР до нас доберутся, в чём мы с вами не заинтересованы.

— Насчёт принца всё понятно, — вздохнула Лея. — Итак, Сэм, пусть ваши люди срочно сделают фотографии и, желательно, видео всех его жён в разных ракурсах. Узнай имена, возраст женщин, а также рост, вес, хотя бы приблизительно, ну и имена детей на всякий случай. Это не сложно будет сделать, папарацци тоже за такими охотятся; пусти за ними своих людей. Выяснить, какими духами дамочки пользуются, изучить их одежды детально и узнать кто её шьет, не забудь про обувь, короче, всё внимательно изучить. И еще, отметить, где они обычно едят и что именно. В каком часу выходят из гостиницы и когда возвращаются. Какие магазины чаще всего посещают, во что одеваются, как часто меняют одежду; приобрести такую же моего размера, по две пары всех цветов. Еще, потребуется срочно достать мне форму ниндзя, весь комплект, за исключением тяжелого оружия, сейчас адрес магазина напишу. И еще одну штучку достань, я тебе сейчас её обрисую, чтобы я могла не дёргаться в процессе задания, а действовать наверняка. Без неё, этой штучки, учти, ничего у нас не получится, так и боссу своему скажи.

— Слушай, ты разведшколу какой страны заканчивала? Российскую, израильскую, США, или всех трёх вместе? — Сэм глядел на неё удивлённо. — Да, и сколько денег придётся потратить на всё то, что ты перечислила, представляешь?

— Не в бирюльки собираемся играть, не так ли? Результат нужен? А сколько зелёных вы готовы потратить на подготовку, меня не волнует. Так и доведи до своего хозяина. Кстати, когда мои вещи будут в порядке? Те, в которых вы меня захватили. — Лея окончательно приняла деловой вид, хотя еще не переоделась, оставаясь в халате.

Сэм взглянул на часы:

— В самое ближайшее время принесут.

***

Прошло три дня. Лея, сделав еще в первый день единственный разрешённый ей звонок по телефону, поговорила коротко с мужем, ничего ему толком не объясняя, сказала лишь, что через неделю будет, затем отключилась, вернее сказать, Сэм отобрал и закрыл телефон. После чего Лея полностью сосредоточилась на подготовке к мероприятию, прерываясь разве что на еду и тренировки, уделяя им до трёх часов в день. Жила она в гостинице, в приличном номере, кстати, питалась тоже довольно хорошо, но никаких связей с внешним миром не имела, за этим люди Михи следили строго. А тем временем другие люди Михи, работая не покладая рук 24 часа в сутки, совершили невозможное: они исполнили все пожелания Леи, хотя, естественно, все приказы исходили от Сэма. Кстати, непосредственно операцией взялся руководить старый приятель Михи, в самом недавнем прошлом подполковник ГРУ, Юрий Сретенский, на время операции получивший кличку «брат». Он уже двадцать лет проживал в США, какое-то время был законспирирован, а затем несколько лет занимался конкретными делами, причём небезуспешно. И вот — неожиданный от ворот поворот, — отставка и пенсия. И, соответственно, поиски новой работы. А что он умел делать? Ну да, правильно, профессиональный разведчик, аналитик, со всеми из этого вытекающими…

Короче, Сретенский из необходимости стал на скользкий путь помощи кому угодно, даже преступникам, лишь бы те платили. Холостяк, он и не собирался возвращаться на родину, где стал бы получать нищенскую пенсию, и лучшим занятием для себя счёл бы написание мемуаров. Нет, он вынужден был действовать, и действовать без оглядки на всякие там этические штучки. Кстати, знатоки, читающие эти строки, очень удивились бы, узнав, что ГРУшник — хотя и бывший — сотрудничает с представителями ФСБ, тоже бывшими — своими вечными оппонентами, чтобы не сказать грубее, но в данном случае именно так и произошло.

***

Время летело и вот наступил назначенный для операции день. Лея, одетая в костюм ниндзя, сидела в автомобиле Сэма, получая от него последние инструкции.

— Связь, как ты понимаешь, у нас будет односторонняя, мы тебе через неё сможем давать данные, а будь у нас двусторонняя, если что не так пошло бы, нас всех тут застукали бы, — напомнил он Лее, которая понятливо кивнула и поправила миниатюрный микрофончик, прикреплённый у неё за ухом.

Пока Сэм и Лея в который раз обсуждали синхронность действий, Сретенский со своими людьми уже находился внутри гостиницы, готовя хитроумную комбинацию, придуманную, кстати, на девяносто процентов самой Леей. Всё это время, проведённое в гостинице, Лея, особенно по ночам, напряжённо думала. Конечно, безопасность членов её семьи — это во-первых, и потому она сейчас здесь, с этими, выполняя их указания… Но во-вторых, она под финал операции должны будет перехватить инициативу, иначе и сама погибнет, и с семьей неизвестно что станет. Лея была уверена что что-нибудь обязательно в процессе придумает, найдёт выход из этой не очень простой головоломки.

Наконец, Лея, сопровождаемая двумя сотрудниками, которые после выхода из автомобиля мгновенно приняли вид праздношатающихся мужчин, выбралась из машины с ранцем на плече, как принято сейчас у молодёжи, и двинулась к гостинице; в ушах у неё торчали наушники от плейера. К счастью, уже третий день в Нью-Йорке временами моросил дождик и было прохладно, поэтому сверх своего более чем экстравагантного костюма Лея надела легкое пальто, скрывающее всё то, что было под ним, а голову повязала платком, из-под которого были видны лишь глаза.

Гостиница «Четыре стороны света» (автор не отвечает за точность названия) грамотно и красиво вписана в архитектурный ансамбль центра Нью-Йорка. Многоэтажное здание удивляет своей грациозностью, удачно контрастируя с соседними зданиями. Практически из любого номера этой гостиницы открываются великолепные виды на Манхэттен. Тут любят останавливаться принцы королевской крови, известные политики, российские и СНГойские олигархи и просто обеспеченные люди из многих стран мира. Еще на автостоянке, перед входом, специальные люди ненавязчиво и оперативно помогут вам решить вопрос с багажом и с самой стоянкой. Так что ко входу вы направляетесь уже с беспечной улыбкой, и пустыми руками, обременёнными разве что личной сумкой. У входа со светящимся над ним красочным названием с обеих сторон стоят мальчишки в униформе, готовые услужить вам по первому слову, даже по первому взгляду. Удобная вращающаяся дверь, в которую можно войти хоть вдесятером, впускает посетителей внутрь. Войдя в вестибюль гостиницы, вы можете уже с первых шагов насладиться шедеврами внутренней отделки, при этом каждого вошедшего удивляет классическое элегантное убранство — дань старине, в то же время не лишённое модерновых деталей, причём соседство это совершенно не режет глаз и не создаёт диссонанс. Каменные полы в серо-чёрную клетку, выложенные в шахматном порядке, сверкают чистотой, синие ковровые дорожки ведут в левую часть помещения, где располагаются красной кожи диваны вперемежку с креслами, установленные большим квадратом. Огромная, метров трёх в диаметре, стилизованная под хрусталь люстра, видимая отовсюду, свисает с потолка в самом центре зала, привлекая взгляды своим необыкновенным дизайном. У стойки вас встречают вышколенные клерки — администратор, регистратор, посыльные, консьержи, в считанные минуты решающие все формальные вопросы по устройству.

Но мы тут слегка опередили события, в эту минуту семья принца пока только подъезжала к гостинице, намереваясь успеть к обеду, целой вереницей машин, количеством в пять единиц. В восьмиметровом «Линкольне», едущем первым, сидел сам принц с двумя женами — старшей и самой младшей, другие две жены, их дети и охрана располагались в оставшихся машинах. Процессия подъехала к гостинице в 13.22, после чего под пристальным вниманием личной охраны в количестве шести человек, а также двух штатских из службы охраны самого отеля, члены семьи принца проследовали через весь вестибюль к лифтам. Первым шествовал сам принц — Абу Салем аль-Мажди, одетый в белую абаю. Следом за ним короткими шажками семенили четыре женщины, закутанные в чёрные одежды. Кроме обычной верхней одежды хиджаб абая они носили никаб — головной убор, полностью скрывающий лицо, с узкой прорезью для глаз. Между ними шли говорливые дети — трое мальчиков и четыре девочки. Именно то, что эти женщины носили никаб, было как раз на руку Лее, которая проникнув в гостиницу накануне, в туалете сменила своё пальто на одежду мусульманской женщины, и теперь её от четырёх жён принца было практически не отличить.

Когда процессия подошла к лифтам, а их здесь в наличии имелось целых четыре, охранник сопроводил своих подопечных к правым двум. В это мгновение Лея, выскользнув из-под лестничного пролёта, вышла вперед и заслонила собой одну из четырёх женщин, жён принца, которую, мгновением позже подхватив под руки, увели вглубь коридора какие-то двое неприметно одетых мужчин; женщина при этом ногами практически не шевелила, то есть словно летела над полом. Никто не увидел подмены, лишь один из мальчишек, детей принца, застыл удивлённо, что-то заметив, но уже в следующую секунду одна из женщин, дёрнув его за руку, завела парня в кабинку лифта. Скоростной лифт, роскошно оформленный, весь декорированный красным деревом со вставками из нержавеющей стали, плавно тронувшись, с места развил большую скорость и минутой позднее остановился на 39 этаже, за это время люди, в нём находившиеся, не успели и несколькими словами перемолвиться. Выйдя из лифта, принц, даже не взглянув на своих жён и детей, сразу отправился в свои личные покои — президентский номер, в сопровождении двух охранников, остальные же проследовали в другие, соседние с ним номера. Несколькими секундами позже одна из его жён, замешкавшись у входа в свои покои, по какой-то причине повернула назад и последовала за принцем. У входа в номер стоял охранник, личный телохранитель принца. Лея, бегло осмотревшись по сторонам, шагнула к нему, оказавшись слишком близко и тогда телохранитель, выставив перед собой руку, словно сдерживая её, сказал по-арабски не слишком церемонясь:

— Остановись, женщина, насколько мне известно, принц никого к себе не приглашал.

Женщина не отвечая быстрым и точным движением протянула руку к его лицу, и уже в следующее мгновение телохранитель, пошатнувшись и закатив глаза, стал медленно оседать на пол. Осторожно толкнув дверь, Лея вошла внутрь, и увидев, что в помещении никого нет, втянула туда же обездвиженного мужчину. Второй, ничего не подозревающий телохранитель, обнаружился в третьей по счёту комнате. Лея, то и дело поглядывая вглубь комнат, несколько секунд повозилась у входной двери, установив на ручке растяжку, на которой находились сразу две шашки: шумовая и дымовая. Затем, на цыпочках подойдя к телохранителю сзади, повторила тот же приём, то есть прыснула из миниатюрного шприца, направив его содержимое прямо ему в лицо, сама же в этот момент затаила дыхание. Тремя секундами позже, подхватив мужчину за плечи, чтобы он не наделал шума при падении, Лея осторожно уложила его на пол. После чего заглянула в проём двери следующей по ходу комнаты, служившей, судя по всему, раздевалкой. Принц находился там, стоя к ней спиной. Он, собираясь переодеться в домашнюю одежду, уже снял с себя головной убор — куфию, затем абая, после чего взялся за брюки. Это был выше среднего роста дородный мужчина в самом расцвете сил. Густые чёрные волосы, едва тронутые на висках сединой, умные карие глаза, высокий лоб, говоривший о благородном происхождении, обязательные усы и бородка, никак не портившие приятного впечатления; все эти детали Лея рассмотрела еще раньше, на видео и фото. В своё время принц, — вспомнила его внимательно прочитанную ею биографию Лея, — учился в университетах Парижа, Лондона и Нью-Йорка, в каждом понемногу, и слыл интеллигентным человеком, ведя вполне европейский образ жизни. Но и он не потерпел бы появления в своих покоях женщины, вошедшей к нему без разрешения, даже если это была жена. Аль Мажди, как его называли за глаза свои и для краткости чужие, видимо почувствовал за своей спиной какое-то движение и обернулся. Увидев перед собой одну из своих жён (а в том, что это его жена, он не сомневался), он уже приготовился было отчитать её, для чего нахмурил густые смоляные брови, и тогда Лея начала разговор первой:

— Принц, у нас с вами есть всего пара минут. Снимайте-ка свой пояс и быстренько передайте его мне. — Лея говорила с ним по-арабски. — Если вам непонятно то, что я сказала, я могу повторить по-английски.

Аль Мажди был настолько поражён происходящим, что непроизвольно взял в руку снятый уже им вместе с брюками пояс и поднял его на вытянутой руке. Однако уже в следующее мгновение он справился с собой и убрал пояс за спину.

— Нам с вами шутить совершенно некогда, — строго сказала Лея, для пущей убедительности показав ему пистолет, который накануне позаимствовала у телохранителя. Сделав несколько шагов вперед, Лея подошла к принцу почти вплотную, и протянула руку за поясом.

— Женщина, да знаешь ли ты, кто я такой? — голос принца, хотя он и старался говорить грозным тоном, слегка подрагивал то ли от страха, то ли от гнева.

— Знаю, конечно, потому и пришла. Давай же, я не шучу! — воскликнула Лея, держа ладонь открытой. Принц протянул ей пояс.

— На, возьми, женщина, — голос его повысился еще на тон. — Всё равно, когда ты захочешь его вскрыть, содержимое сгорит.

— Вот даже как, — пробормотала Лея, беря пояс. Пластиковая коробочка, вделанная в него, была размером чуть больше спичечного коробка. На поверхности её она рассмотрела миниатюрные цифры.

«В ней имеется код», — поняла Лея, а уже в следующее мгновение молниеносным движением ухватила принца ладонью за промежность.

— Давай, набирай свой код, иначе гневная рука еврейской девушки не дрогнет и лишит тебя наследства, после чего ты перестанешь быть нужным своим жёнам и не будешь больше иметь детей.

Принц, охнув от стыда и возмущения, а также от боли, хотел было оттолкнуть женщину от себя, но она ловко увернулась от его рук, а боль в паху стала еще ощутимее.

Выругавшись на арабском языке, а для пущей убедительности еще и на английском, принц быстро набрал на коробочке несколько цифр.

— Учти, если ты сейчас её заблокируешь, мне не останется выбора и ты умрешь! — успела воскликнуть Лея.

Но принц, стиснув зубы, протянул ей коробочку, уже отделённую от пояса, и продемонстрировал ей, что она теперь вне заряда и легко открывается. Выхватив коробочку из его рук и тем самым освободив его промежность, она, отступив на шаг, заглянула внутрь неё, увидев там целых три флешки и еще две каких-то металлических закорючки, сунула её себе куда-то за пазуху, затем из-под локтя движением фокусника вынула фукию (короткая, в 30 см трубочка, из которых ниндзя прекрасно стреляют на добрый десяток и более метров), так как из соседней комнаты были слышны быстрые шаги. Секундой позднее они услышали арабскую речь. Говорил мужчина.

— Вы здесь, господин?

«Откуда тут еще этот третий взялся? Не учтённый охранник?» — еще успела удивиться Лея, прячась за дверцей шкафа и одновременно делая знак принцу молчать. Но тот молчать, понятное дело, не собирался. Когда в проёме двери появился человек явно арабского происхождения, который, входя, подобострастно склонился, держа, однако, пистолет на изготовку, принц открыл рот и издал гортанный звук, рукой указывая в её направлении. Вошедший в недоумении бросил взгляд на шкаф, после чего стал поднимать дуло пистолета, метя в принца, но тут Лея поднесла трубочку ко рту, и тонкая стрелка, в одно мгновение преодолев расстояние между ними, впилась в шею вошедшему. Незнакомец — вряд ли охранник, а, скорее всего, убийца, хотя теперь это было уже не важно, успев всё же нажать на курок, без слов повалился на пол; пистолет с коротким глушителем глухо ударился о ковёр, а великолепная ваза, стоявшая на тумбе за спиной принца, расколовшись надвое, со звоном полетела на пол, где разбилась вдребезги. В следующую секунду Лея скинула с себя арабскую одежду, оставшись в костюме ниндзя, затем, подскочив к ошеломлённому происходящим принцу, коротким без замаха ударом в живот уложила его на пол, где он, в ужасе округлив глаза, стал хватать ртом воздух, и без остановки направилась в соседнюю комнату, проходя через которую накануне, заметила выход на балкон.

Как раз в это мгновение послышались два приглушённых взрыва — один за другим. «Дверь взломана, но гранаты задержат нападавших как минимум секунд на тридцать», — подумала Лея, и, даже не взглянув в ту сторону, ловко взобравшись по ажурной металлической решётке вверх, повисла над открывшейся перед ней многометровой пустотой. Которая была ужасной, и в то же самое время будто манила к себе. В следующую секунду Лея выпрямилась и шагнула в эту бездну.

«А если с балкона или окна выпрыгнуть не удастся, что тогда?», спросил её Сэм накануне. «Тогда придётся взорвать стекло создавая незапланированный выход», — ответила ему Лея.

***

У «брата» — Юрия Сретенского, — было от Михи простое и конкретное задание: если всё пройдёт гладко и флешки окажутся у него в руках, Лею при первой же возможности следовало ликвидировать, представив всё так, будто она погибла в аварии. «Но вначале убедиться, что мы получили именно то, за чем её послали», — вспомнил он слова Михи. У «брата 1» сегодня в распоряжении были еще «брат 2» и «брат 3», сидевшие с ним в одном автомобиле, не считая водителя. В двух других находились соответственно «братья 4, 5, 6» и еще «братья 7,8,9» — итого девять человек, профессионалов своего дела; все они напрямую подчинялись Юрию, осуществляющему общее руководство.

***

Полёт на специальном парашюте-крыло, совсем небольшом, управляемом, которым пользуются только агенты спецслужб некоторых стран, прошёл для Леи нормально, хотя и закончился чуть раньше, чем хотелось. А хотелось ей спланировать как можно дальше от гостиницы, что удалось не вполне: птицей пролетев над небольшим сквером, а затем над многополосной дорогой, где ей случилось наблюдать одновременно сотни две-три несущихся в обоих направлениях машин, Лея, манипулируя джойстиком, управляющим подвижным крылом, приземлилась на пешеходном тротуаре, где, впрочем, было совсем немного людей, при этом, однако, она только чудом не снесла с ног молодую женщину, толкающую перед собой коляску с ребёнком. «It’s OK, sorry», — только и успела произнести Лея, кувыркнувшись с ног на бок, и лишь затем вставая во весь рост. В этот момент она и попала в поле зрения «брата 1», который курировал синхронную работу всех трёх автомобилей, ведущих поиск Леи, для чего внимательно отслеживал её полёт.

Сбросив с себя ненужный больше парашют, Лея, на ходу складывая плотную ткань, швырнула его в урну. В это же самое время перед ней притормозил мотороллер с огромной коробкой позади, на которой была надпись «Пицца». Лея, шагнув ему навстречу, в два коротких движения выбросила из сиденья водителя — парня в красной форменной одежде и такой же кепке на газон, не забыв отобрать у него мобильный, вставленный в гнездо на руле, а сама, в секунду оседлав мотороллер и дав газ, унеслась прямо по тротуару в северном направлении. На перехват Леи устремились сразу пятеро человек, выскочивших из автомобилей в разных местах; те же, высадив людей, продолжили преследование по автострадам.

У Леи с Михой и Юрием было договорено, что его люди помогут ей убраться с места событий, как только она выполнит задание. Но она, конечно же, понимала, что едва флешки попадут в руки людей Михи, как те, скорее всего, не мешкая ни минуты уничтожат её, применив любое оружие из многочисленного КГБ-ФСБ арсенала. Поэтому, отъехав от гостиницы километра три, она выскочила прямо на Парк-авеню, далее следуя вдоль него. По ходу, набрав номер телефона мужа, она дождалась ответа и скороговоркой сказала Алексу, чтобы он немедленно вместе с Лилиан и мамой закрылся в доме, никого не впускал и включил сигнализацию.

— Саша, жди от меня повторного звонка, а пока позвони в полицию и попроси у них защиту, на моём столе есть карточки с телефонами знакомых мне полицейских, возможно, они сумеют нам помочь. И, если часа через два не позвоню, сообщи им по телефону всё, что знаешь. А пока закройте все шторы и держитесь подальше от окон. Это всё, бай!

Она промчалась по внутригородскому шоссе квартала четыре, прежде чем за ней пристроился джип «Шевроле», несомненно из группы Михи. Поиграв с ним немного в догонялки, Лея неожиданно свернула на боковую улицу и легко ускользнула от преследователей. Проехав насквозь зигзагами еще с пяток улиц, она оставила мотороллер у дороги, а сама, слившись с толпой пешеходов, стала искать уединённое местечко. У неё, конечно же, не было времени оглядываться по сторонам, но самое удивительное было в том, что прохожие, снующие туда-сюда рядом с ней, совершенно не обращали внимания на девушку в столь странной одежде, лицо которой к тому же было почти целиком закрыто материей на арабский манер. Каждый был занят чем-то своим: большинство людей, за исключением разве что пожилых и инвалидов, двигаясь словно роботы, шагали по тротуарам, не выпуская из рук самые разнообразные гаджеты — мобильники, ноутбуки, консоли, ну а юные граждане и вовсе были увлечены интерактивными играми или музыкой, да настолько, что никого и ничего вокруг не замечали. Наконец, увидев почти неприметный вход в подвал, с виду запущенный, Лея, с минуту повозившись у входа с не слишком сложным замком, отворила дверь и нырнула внутрь. В помещении, в которое она попала, было почти темно, тянуло одновременно запахом пыли и сыростью; у стены грудилась куча бытового мусора, у противоположной стояла стопочка досок от разобранной мебели. Возможно, этот небольшой с виду подвал готовился к сдаче под какие-либо цели, а пока простаивал в ожидании ремонта. Спугнув полуоблезлую от старости или же болячек кошку, она пробралась вглубь помещения и, снимая с себя поочерёдно детали одежды, стала искать на ней «жучки»; микрофончик, устроенный у неё за мочкой уха, она успела выбросить еще раньше. Искать «жучок» в спешке, да еще и в полутёмном помещении, было весьма непросто, но вскоре Лея обнаружила один, размером с миниатюрную булавочку, который, внимательно оглядев в свете фонарика, встроенного в мобильник, отложила в карман. «Авось еще пригодится, послужит для чего-нибудь», — решила она. Затем, продолжив поиски, она обнаружила еще одну «игрушку», размером с пуговицу, которая и была пришита под видом пуговицы к её одежде на уровне пояса. Минутой позже, обнажив лицо и выбравшись на улицу, и при этом никого и ничего для себя опасного не приметив, она, приблизившись к проезжей части, ловко сунула первую из электронных игрушек в щель между мешками, которые находились на грузовичке, на секунду притормозившем около светофора.

Минуту спустя в эфире послышалось:

— «Брат 1», говорит «брат 4», объект вновь двинулся, едет на юго-восток, скорость 7, 9, 16, ага, теперь вот уже 19 миль в час.

— Преследовать! — послышался мгновенный ответ. — Опять, наверное, перехватила какой-то транспорт. Всем группам немедленно вернуться к машинам.

Тем временем Лея, возвратившись в подвал и приведя себя в более или менее нормальный вид, достала коробочку, полученную усилиями её и еще многих людей, и стала её изучать. Внутри коробочки были выемки для четырёх флешек, заняты же были три, и еще в ней — в том же ряду — имелись два отверстия, в которых были вложены, судя по всему, миниатюрные, не больше самих флешек, резные ключи. Подумав, Лея наугад вытащила одну из флешек, которую, заметив небольшую щель в стене на уровне глаз, сунула поглубже. Ключики же она, обернув кусочком скотча, приклеила к камню, валявшемуся у самой двери, после чего вернула его на место. Проделав все эти манипуляции, Лея, улегшись на доски, прежде положив их рядком, достала из складок своих одежд остро отточенный миниатюрный ножичек, которым аккуратно ткнула себя в руку около локтевого сгиба, затем положила руку на грудь. На груди её вскоре расплылось пятно крови. Коробочку она зажала в этой же руке и закрыла глаза.

— «Брат 1», говорит «брат 5», основной чип остался на «клиенте», это всё по тому же адресу, что и прежде.

— Блин, — выругался Юрий, откинув рукой волосы со вспотевшего лба, — она избавилась от брошки, но пуговку, как видно, найти не сподобилась. Значит, сама она осталась на том же месте. — Затем, уже в микрофон:

— «Группе 2» срочно выдвинуться на прежнее место её нахождения, может быть, «клиентка» и сейчас там.

И секундой позже, своему водителю, который внимательно наблюдал за экраном монитора:

— Давай двигай за синей точкой, немедленно.

***

Первым Лею обнаружил один из людей Юрия — Гарри, оказавшийся к искомому подвалу ближе всех. Он передвигался пешком и, обнаружив прикрытую дверь в подвал, без страха и сомнения распахнул её. Женщина, а по описанию это была она самая, лежала на каких-то досках, на вид как будто спала, или…

Парня пробил холодный пот. Он и не подозревал, что в этом деле, которое ему описали, как лёгкую и немного авантюрную прогулку, за которую ему были обещаны три тысячи долларов, могут быть убитые или хотя бы раненые. Хотя он и служил в армии США в спецназе, в боевых операциях ему участвовать не приходилось, так что кровь видеть ему было непривычно. Еще дело было в том, что он лично задания убить Лею не получал, а вот насчёт коробочки с флешками ему было детально объяснено. Быстро и почти не глядя в лицо женщины, обыскав кровавое тело, на первый взгляд бездыханное, он обнаружил в её прохладной ладони коробочку, открыв которую нашёл там две флешки.

— «Брат 1» и всем, кто меня слышит, говорит «брат 6», я нашёл «клиента» в необитаемом подвале, без сознания, он весь в крови, похоже, умирает. «Посылка» была при нём, теперь находится у меня.

Ответ последовал незамедлительно:

— Срочно покинуть это место, «брат 6», немедленно! «Брат 2», немедленно подбери его и… ко мне, срочно, вместе с «посылкой». «Группа 3», тебе выдвинуться на это место, всем следить за обстановкой, но не приближаться к «клиенту» и ничего не трогать.

Минутой позднее Юрий Сретенский, «брат 1» руководивший операцией, вынул задрожавший в его кармане телефон. Это был мобильный телефон, специально предназначенный для связи с Михой. В нём был забит всего один номер, и то он мог был им воспользоваться только лишь в крайнем случае.

— «Брат», — услышал он в трубке голос Михи, искаженный специальным устройством, — пошли своих людей проверить в каком она там состоянии, пусть также обыщут помещение, только по-быстрому, вдруг она что-то успела перепрятать. Затем вели им убраться на место сбора, после чего сам завершишь операцию, ну… ты меня понимаешь… Устрой там…, сам знаешь, тем самым и улики скроешь, и от нашей клиентки избавишься.

— Понял. — коротко ответил Юрий, затем отключился и скомандовал водителю подъехать поближе к месту событий.

— У вас есть пять-шесть минут, посмотрите там вокруг, может что-то любопытное рядом с телом валяется, может, она пыталась от чего-то избавиться, — сказал он двоим сотрудникам, сидевшим на заднем сиденье, и те, выскочив из машины, тут же отправились выполнять задание.

Откровенно говоря, Юрию было противно заниматься этим делом, то есть конкретно убийством, которое ему поручил Миха.

«Сволочь! — ругался он на Миху беззвучно. — Жар чужими руками хочет загребать. Ты тут паши, рискуй за гроши, а он с этого жирный куш отхватит». Юрий пожалел, что не он первым обнаружил «клиентку», иначе он мог бы завладеть флешками, а там… Можно было бы и поторговаться с Михой, небось, дело это в реальности стоит миллионы.

Спустя несколько минут «братья 2 и 3» вернулись из подвала, у обоих на головах кепи с большими полями, натянутые на самые глаза. В Городе Большого яблока, как они знали, были установлены тысячи камер, порой в самых неожиданных местах, что делало их предприятие если не опасным, то рискованным. Но двое мужчин были рады тому, что им не пришлось никого убивать, они лишь учинили небольшой шмон в подвале, где лежала та самая девица, правда, ничего при этом не обнаружили. Они сообщили шефу что «объект» находится на месте в неподвижном состоянии.

— Ты, это, если что, — сказал один из них другому выходя из подвала, — мы сюда поссать заходили, понял? Для полиции подходящая отмазка, так как в этом городе замучаешься туалет искать. И ничего, естественно, там не увидели, ну, то есть, не заметили, — сделали своё дело и быстренько убрались. Штраф, если что, заплатим, окей, да и дело с концом, понял?

Напарник, внимательно выслушав его, понимающе кивнул.

Экипированный не хуже своих бойцов: курточка, брюки, на голове кепи с широким козырьком — всё серого цвета, Юрий выбрался из машины и направился к подвалу. Прохожих здесь почти не было, переулок был узким, движение одностороннее. Юрий миновал парикмахерскую, в окне которой он увидел клиентку, сидевшую в кресле с каким-то сооружением на голове размером с ведро, и еще двух-трёх человек, снующих туда-сюда. Как бы уже минуя подвал, Юрий на одно мгновение приостановился и шмыгнул внутрь. Полутьма не позволила ему всё разом увидеть, однако спустя несколько секунд он разглядел лежавшую на досках девушку. Приблизившись, он наклонился над ней, вглядываясь, стараясь определить, жива она или нет и… получил сильный удар в челюсть, от которого упал на бок и на несколько мгновений отключился, потеряв сознание. А когда он очнулся, Лея стояла над ним, держа в руке свой нож, в другой у неё был отрезанный от его кепи микрофон.

— Я так и знала, что именно ты должен будешь завершить операцию, — сказала ему Лея, ловко снимая с его безвольного тела пиджак и джемпер, а затем связывая ему руки прочным куском кабеля. — Тебя и ждала. Думала, ты с пистолетом ходишь, ан нет, страхуешься. Теперь слушай меня внимательно. Сейчас мы эту штучку на минутку подсоединим обратно и ты отправишь своих людей восвояси, скажешь им, что дальше действуешь сам. После чего ты свяжешься с Михой напрямую и сообщишь ему, что в результате долгих и кропотливых поисков нашёл еще одну флешку и хочешь обсудить с ним насчёт дополнительного бонуса — для себя. Деваться ему некуда, он согласится на встречу, и ты приведёшь меня к нему. Тебе, естественно, это зачтётся, и у меня с тобой выйдет ничья.

«Надо же, какова стерва, мои мысли, что ли, читает? — удивился, но затем скривился от боли в челюсти Юрий Сретенский, судорожно сглатывая кровь, накопившуюся во рту, — непростая эта бабёнка, ох, непростая».

Едва он вышел на связь и произнёс те слова, которые ему Лея продиктовала, как связь прервалась.

«Для них этого будет достаточно!», — сказала она, швыряя ненужный более микрофон в кучу мусора.

— Знай, как только мы приблизимся к Михе, для каждого из нас у него найдётся по пуле, — проговорил Юрий вслух. — Не говоря уже о том, что я не имею с ним прямой связи.

— Не дрейфь, что-нибудь да придумаем, — бодрым голосом сказала Лея, снимая с себя кусок окровавленной ткани и бросая её в кучу мусора. — А насчёт связи — не ври, а то ведь обижусь и грохну тебя; на фиг ты мне без неё сдался. Кстати, ты меня как собирался убить? Пулей в голову? Не верю, слишком примитивно, да и следы останутся; ах да, вспомнила, у тебя ведь нет пистолета. Может, задушить хотел? Гаррота? Удавка? Струна? Палладий для меня, я так понимаю — это слишком роскошно… Так чем вы теперь у вас в ФСБ пользуетесь? Ну-ка, что там у тебя в карманах? — Лея сунула руку поочерёдно в карманы брюк Юрия и достала оттуда мобильник, алюминиевый флакон с красной головкой на конце и небольшой портмоне. — Ну вот, как и следовало ожидать, подходящая случаю игрушка имеется в наличии. — Она, отделив флакон, сунула всё остальное в карманы пиджака.

Затем Лея подняла своего пленника на ноги и набросила ему на связанные руки джемпер. После чего, накинув на свои плечи пиджак, выглянула наружу и внимательно осмотрелась по сторонам.

— Пойдешь не скорым и ровным шагом, я рядом, словно мы влюблённая парочка, и сядем вместе в такси, — сказала она, подняв что-то с пола, затем сунув руку в щель в стене. — Шаг влево или вправо — и ты умрешь. Поверь мне, я тебя, если потребуется, и одним пальцем убью, так что без всяких там шуточек. Ты ведь не боевик, а теоретик, то есть аналитик, не так ли? — С этими словами она ударила головкой баллончика о стену, после чего швырнула его в кучу мусора. Огонь, вырвавшийся из баллончика, жадно охватил первые тряпки, и было видно что вскоре сожжёт всё, что находится поблизости, но двое тем временем, покинув подвал, уже выбрались на улицу.

Едва Лея подняла у дороги руку, как около них притормозил автомобиль такси. Открыв заднюю дверцу и подтолкнув партнёра на сиденье, Лея полезла следом. Молодой афроамериканец улыбнулся им сквозь толстое стекло, делившее машину пополам, и спросил куда их отвезти.

— Джентльмен скажет, — мило улыбнулась ему Лея.

— Перекрёсток W84 и N, офисное здание, — произнёс Юрий, и машина тронулась.

Лея, проводив взглядом здание с подвалом, откуда они только что выбрались, сказала водителю, чтобы тот позвонил в пожарную службу и сообщил о возгорании в подвале по адресу такому-то, что тот и сделал.

— Ребятишки, наверное, там играли да по глупости огонь запалили, — сказала она небрежно и отвернулась, наблюдая за быстро изменяющимися за окном видами.

До места они добрались минут за десять. Вынув из портмоне Юрия двадцатку, Лея рассчиталась с таксистом, добавив что сдачи не надо.

— А когда звонить Михе? — спросил Юрий, когда они, выбравшись из такси, расположились поближе к зданию, так, чтобы их не было видно сверху — из окон.

— Сейчас и позвонишь, — ответила Лея. — И сразу договаривайся о встрече, сомневаюсь, что он согласится ждать хоть минуту, когда ты скажешь ему о лишней флешке. Кстати, на каком этаже наш друг обитает?

— На семнадцатом, — сказал Юрий и, не сдержавшись, добавил с усмешкой: — И где же обещанная флешка?

— А вот же она, — Лея жестом фокусника выудила флешку из кармана пиджака, чем в очередной раз удивила своего собеседника.

— Звони и назначай встречу, и чтобы я слышала весь ваш разговор. Говоришь с ним конкретно о деле и ни одного лишнего слова, понял? Скажешь что будешь на месте через десять-пятнадцать минут.

Юрий кивнул и нажал кнопку связи; спустя секунд двадцать голос в трубке ответил: «да, слушаю».

Лея стояла в метре от него, вся внимание, и, когда тот нажал кнопку отбоя, одобрительно кивнула и сказала:

— Так, а я пока прогуляюсь кое-куда и через минут несколько вернусь, тогда и пойдём — вместе, — сказала она, пряча флешку и мобильный себе в карман.

— Руки развяжи, — попросил он, она выполнила его просьбу, и Юрий стал растирать кисти.

Пройдя ко входу в подъезд, Лея дождалась минуты когда в здание входили сразу несколько человек, предварительно наметив себе «жертву» — посыльного в униформе. Это был почти еще юноша, примерно её роста и сложения с толстым серым конвертом под мышкой. Прокатившись вместе с ним в лифте на восьмой этаж, Лея вышла там же и последовала за ним по коридору. На этаже кроме них никого не оказалось, и Лея, догнав молодого человека, взяла его под руку. Он вначале удивился, затем попытался вырваться, но это ему не удалось, Лея крепко обняла его, после чего он сразу обмяк в её руках. Почти волоком она дотащила парня до вентиляционного помещения, и, без труда открыв металлическую дверь вынутым из кармана странной формы ключом, Лея втащила туда парня. Тремя минутами позднее — уже в форме посыльного — она вышла из помещения и направилась к лифту, чтобы еще через несколько минут предстать перед глазами Юрия.

— Ну, быстро: этаж, название и номер офиса, охрана? — спросила она.

— Однако как оперативно ты это… преобразилась, — только и выговорил Юрий.

— На вот тебе, чтобы не выглядеть голословным, — сказала Лея, возвращая Юрию пиджак, мобилу и флешку.

— Давай, двигай к своему боссу, — сказала Лея, легко подталкивая Юрия в спину. — Если на месте будешь вести себя нейтрально, то с тобой ничего плохого не произойдёт, жив будешь, ну а если против меня пойдешь, сохранности не гарантирую, понял?

— Понял, как не понять, Миха уже за одно то, что тебя на него навёл, по головке меня не погладит.

— А ты меня и не наводил, ты это своё траурное настроение брось, — сказала ему Лея. — Ты отправился к нему на встречу, а я, каким-то образом выжив и выбравшись из горящего подвала, проследила за тобой и отправилась следом. Думаю, что тебе и не придётся с Михой объясняться, у вас на это попросту времени не будет.

Выслушав её, Юрий кивнул и нетвердым шагом потопал к лифту, Лея последовала за ним.

Юрий нажал на кнопку 17 этажа, Лея — шестнадцатого.

Спустя короткое время молодой человек в форме посыльного подошёл к офису, на котором значился номер 17—06.

«Компьютерные технологии и информационные системы», — вполголоса прочитал посыльный, останавливаясь у двери и ковыряя пальцем в носу.

Парень в форме посыльного, на вид не совсем еще развитый — как физически, так, скорее всего и умственно, — и не подозревал что в глазок за ним изнутри наблюдает плотно сложенный мужчина-охранник ростом 185 см и весом 92 кг. Он сидел за столиком у входа в штатском костюме, который не мог скрыть бугрящиеся под одеждой мощные мышцы. Парня звали Стивен, и еще пару лет назад он гордо назывался «Морским котиком» — десантное спецподразделение США. Списанный по состоянию здоровья — «что-то там с легкими», — парень был уволен из элитного подразделения в возрасте 29 лет, но выучки своей не подрастерял, что еженедельно доказывал в спортзале в спаррингах с любителями и начинающими профессионалами по борьбе без правил. И это не считая почти ежедневных занятий в тире, бассейне и на стадионе.

Посыльный, сообразив видимо, что за ним наблюдают, достал из-под мышки и помахал перед собой серого цвета конвертом. Стивен нажал на кнопку и в следующую секунду дверь отворилась.

— Вам срочная почта, — сказал посыльный входя и протягивая ему конверт.

Голос посыльного, в котором, как ему показалось, проскальзывали женские нотки, почему-то развеселил Стивена и он ухмыльнулся, вставая со своего места и выпрямляясь во весь свой рост, чувствуя что засиделся.

— Это не мне, секретарше вон отдай, она же и подпишет, — произнес он, указывая рукой куда-то вправо, а посыльный в этот момент, зачем-то приблизившись, резко ударил его носком ботинка чуть пониже колена. Едва удержавшись на ногах, Стивен, не успев даже удивиться и тем более возмутиться, потянулся к нему навстречу своей могучей дланью, но был встречен мощным ударом ноги в подбородок, после которого, потеряв координацию, рухнул на ковёр. Выдернуть из его кобуры пистолет, разобрать на части и бросить детали — за исключением одной, — в мусорное ведро заняло у неё ровно пятнадцать секунд.

Проделав всё это, «посыльный» направился к секретарше, не успевшей еще испугаться происходящего и сказал с ходу:

— Руки вытяни перед собой, — произнес он, а когда та исполнила просьбу, нажал указательным и большим пальцем у той под локтем правой руки, после чего та упала обратно в кресло, а рука её безвольно повисла.

— Где сидит босс? — едва слышно спросила незнакомка, а секретарша уже поняла, что перед ней женщина в мужской одежде.

— Там, — глазами указала секретарша направление.

— Тс-с, только не вздумай кричать, — сказала Лея и пошагала вглубь офиса.

Как раз в это же время из кофейной комнатки, где стоял холодильник с продуктами, баллоны с питьевой водой и кофейные аппараты двух видов, выходил второй охранник офиса — Борис Штифельман, мужчина 36 лет с мужественным профилем. Он был хорошо сложен и быстр в движениях, — в своё время, еще живя в СССР, а затем в России, он выполнил норматив мастера спорта по самбо, чем весьма гордился. Последние десять лет он проживал в США и, поддерживая по привычке форму, решил для себя, что работа охранником, где не было необходимости вкалывать физически, подходит ему как нельзя лучше. Примерно с год тому назад его по рекомендации приняли на новое место в этот офис, где, при большом количестве часов, собственно работы для него было совсем немного, ну и зарплата его вполне устраивала.

Держа в руке картонный стаканчик с кофе, Борис шагнул наперерез посыльному. Он встречал здесь таких нередко, но обыкновенно те отдавали почту секретарше, не заходя вглубь офиса. Может быть, этот парень ищет туалет, подумал Борис, делая шаг в сторону. На что посыльный среагировал как-то странно: он махнул ногой и почти весь горячий кофе ударил Борису в лицо, на мгновение ослепив его, не говоря уж о том, что в стаканчике был почти кипяток. После этого последовала целая серия точных и очень болезненных ударов в корпус, от которых Борис повалился на пол, даже не помышляя о сопротивлении. Отстегнув с его пояса пистолет вместе с кобурой, Лея, ускорив шаг, отправилась дальше.

Кабинет шефа находился, как и следовало ожидать, в самой глубине офиса, за последней по ходу дверью. Миновав быстрым шагом две открытые двери, за которыми, как было видно, трудились в своих полупрозрачных клетушках программисты, сидевшие перед огромными ультрасовременными мониторами, Лея с ходу ворвалась в приёмную, где за столиком обнаружилась молоденькая блондинка — секретарша.

Девушка, лет, может быть, двадцати, блондинка, лицом миловидная и на вид явно не спортсменка, смело бросилась ей наперерез, когда Лея направилась прямиком в кабинет шефа, над дверью которого висела табличка с вычурной надписью на английском, а чуть пониже и вовсе на латыни.

— Но шеф ведь занят… у него посетители, — только и успела произнести та, обиженно надув красивой формы розовые губки, подкрашенные модной в этом сезоне помадой.

— Они меня ждут, — мимоходом сказала Лея, мягко отодвигая девушку в сторону и рывком открывая дверь на себя. В это же мгновение в офисе противно завизжала пожарная сигнализация.

В кабинете, довольно просторном, за обширным столом находилась троица: сам Миха, сидевший в кресле, и его стоявшие по бокам помощники — Юрий и Сэм, голова к голове; не хватало лишь Гарри. Перед ними на столе лежала газета, а статья, которую Миха читал своим коллегам, называлась «„Кремлёвский доклад“ от Вашингтона». Миха, читая вслух, поднял на вошедшего взгляд и при виде Леи, казалось, остолбенел. Через мгновение уже вся троица вперилась в неё взглядом. Входя в кабинет, Лея с ходу оценила обстановку: человек, стоявший к ней полубоком, был в данный момент наиболее опасен для неё, так как лишь он один сохранил спокойствие, в то время как двое других при виде неё вскочили из-за стола, как ужаленные.

— Что? Как? Ты..? — Миха, не отрывая взгляда от Леи, метнулся к шкафу, за которым укрылся, Юрий позорно полез под стол, ну а Сэм, тот, как и любой другой героический парень на его месте, бросился ей навстречу.

Остановив и на целый метр отбросив его прямым ударом ноги в грудь, Лея, шагнув следом, добавила к этому два мощных удара в промежность, от которых Сэм, болезненно сморщившись, осел на пол, взгляд его затуманился.

Тем временем Миха, очевидно, пришедший в себя от увиденного, выглянул и тут же вновь скрылся за шкафом, а под ноги Леи, описав в воздухе дугу, упала граната. Она закружилась на месте, дымя и брызгая искрами во все стороны, но Лея, прыгнув с места как можно дальше, успела укрыться за мощной столешницей натурального дерева. Взрыв был не сказать чтобы сильный, — граната, кажется, была свето-шумовой, — однако Лея в результате него потеряла сознание…

Очнувшись несколькими секундами позже, она с трудом поднялась на ноги, опираясь на стол; голова была чугунной, но руки-ноги и всё остальное, ей принадлежащее, вроде было цело. Лея повела взглядом: рядом с ней неподвижно лежал Сэм, «расстрелянный» целым десятком резиновых шариков, которые теперь мирно лежали рядом. Юрий, в отличие от него, спасся тем, что еще раньше полез под стол, — сейчас он выбирался оттуда, держась за ушибленный бок. «Сильно ударился или тоже ранен», — поняла Лея.

— Подвал, — прошептал Юрий, напрягая все оставшиеся силы, но Лея его не расслышала. Тогда он пальцем указал вниз, затем сложил вместе два пальца одной руки.

«Миха держит машину в подвале, — поняла из его знаков Лея, — на минус втором этаже…».

Лея, неуверенно шагая, выбралась из кабинета и направилась к выходу из офиса, тут и там на неё смотрели испуганные люди — работники офиса. Они указывали на неё пальцами, что-то говоря, но слов она не слышала. Поверженных ранее охранников, она, к своей радости, — да и к их тоже, — на своём пути не встретила.

— Вызовите полицию и «скорую» — быстро, там раненый, — проговорила она, уже выбегая из офиса и направляясь к лифтам.

У лифтов мелькнуло знакомое лицо, перекошенное злобой и страхом одновременно, в котором она узнала Миху. Секунду спустя лицо исчезло и дверца лифта закрылась. Подбежав и нажимая все подряд кнопки, Лея увидела, что следующего лифта придётся ждать долго и бросилась к лестничному проёму.

«Девятнадцать этажей, если считать вместе с подземными, где расположены стоянки», — пронеслось у неё в голове и она не раздумывая ринулась вниз. Вначале Лея преодолевала лестничный пролёт в два прыжка, но вскоре наловчилась в один. Полёт, прыжок на две ноги, затем шаг, поворот, и следующий пролёт. У неё это получалось не очень легко, так как давала о себе знать некоторая растренированность и недельное сидение в гостинице, не говоря уже о лёгкой контузии, полученной только что. Слава богу, на лестницах было пусто, в этом здании все поголовно пользовались лифтами.

Уже выскочив из лестничного пролёта на минус втором этаже, Лея заметила в дальнем углу помещения трогающийся с места «мерседес» цвета серый металлик. «Весьма возможно, что это он, Миха», — мелькнуло в голове, и она, ловко проскакивая между запаркованными машинами, бросилась наперерез «мерседесу», ища взглядом табличку «Выход». Уворачиваясь от крашеных бетонных столбиков с нарисованными номерами на них, она приблизилась, — и вот уже почти рядом с машиной. Конечно же, за рулём автомобиля сидел он, Миха, Лея его узнала несмотря на лёгкую затонированность лобового и боковых стёкол. Повинуясь первому бездумному порыву, Лея бросилась на капот машины и словно кошка вцепилась в него. Миха и Лея впились друг в друга взглядами, благо между ними было менее метра. Мотор двигателя взревел, машина пошла резвее, и вдобавок к этому вошла в глубокий вираж. Посвист шин, бешеные глаза Михи, внезапно появившийся в его правой руке пистолет, и вот Лея, отпустив руки, летит в сторону, ударяется боком о рядом стоящий автомобиль, после чего падает на бетонный пол, делает кувырок и прижимается спиной к колонне. Обычный человек после такого падения вряд ли бы скоро поднялся, но она, тренированная спортсменка, легко вскакивает на ноги. Не отрывая взгляда от удаляющегося автомобиля Михи, она замечает, что рядом с ней трогается еще один автомобиль — это был чёрного цвета Chevrolet Silverado. Лея не раздумывая подскочила к нему, перегородив путь, отчего Chevrolet резко затормозил, дёрнула на себя водительскую дверцу, схватила мужчину, сидевшего внутри, за полог куртки и резким движением выдернула его наружу. Машина тут же покатилась, так как водитель, находясь внутри, держал ногу на тормозе, а теперь отпустил, но Лея уже заняла водительское место. Поддав газу, она с заносом и характерным посвистом шин рванула на выезд.

Шлагбаум, опустившийся перед ней, Лея преодолела без остановки, лопнувшая пластиковая перекладина, мелькнув перед лобовым стеклом, улетела далеко в сторону. Позади на дорогу выскочил работник стоянки, на ходу фиксирующий номер автомобиля, но Лее было не до него, она вырулила на проезжую часть и, не теряя из вида серый «мерседес», понеслась следом. То и дело перескакивая из ряда в ряд, два автомобиля всё наращивали скорость, создавая опасные ситуации на дороге. Такая гонка, как она понимала, не останется без внимания полиции, и Лею устраивало, если их обоих арестуют. Тогда она сумеет рассказать всё, что знает о Михе, которому от этого вряд ли поздоровится. О теперешней его работе она, конечно же, ничего не знала, подспудно понимая, что и тут не обходится без нарушения законов.

Дважды Лея догоняла «мерседес» Михи и пыталась, пихая его передним бампером, столкнуть с дороги, но при этом сохранялась опасность того, что пострадают либо пешеходы, либо припаркованные машины, и она отказывалась от этой идеи. Короче, счастье пока было на стороне её врага. Миха, видя что Лея его вот-вот загонит в угол, жал на газ, его машина металась из ряда в ряд по трассе до тех пор, пока он не заметил, что над ними повис полицейский вертолёт и издали послышался всё приближающийся вой сирен полицейских машин. И эта проклятая баба сзади не только не отстаёт, а всё ближе и ближе…

«Во всём ведь перещеголяла меня, стервоза, и даже в вождении», — подумал Миха, лихо вращая рулём.

Серый «мерседес» резко затормозил у обочины, из него выскочил импозантно одетый мужчина и, оставив открытыми двери, бросился вглубь квартала, где был расположен целый комплекс аттракционов: обзорное колесо, качели всех видов, комната страха, электронный тир и прочие. «Chevrolet», резко затормозив и чуть не ударившись при этом в «мерседес», остановился почти вплотную; из него выскочила женщина в странном одеянии и помчалась вдогонку за мужчиной.

Минуту спустя рядом с обеими брошенными машинами остановились сразу три полицейские машины, и несколько полицейских, держа ладони на рукоятках пистолетов, поспешили к аттракционам. Посетители, а их в этот час здесь было довольно много, большинство из которых дети, гуляли и развлекались тут во множестве, ничего не подозревая.

Вбежав в аттракцион под названием «комната страха», Миха помчался по коридорам в поисках второго входа или выхода. Тут и там сновали юные любители ужастиков с восторженными физиономиями, не представляя себе, что настоящая опасность таится именно в этом странном дядьке, куда-то спешащем. А Лея как раз у этого второго входа его и поджидала. Когда он выскочил прямо на неё, перекошенное лицо Михи выглядело гораздо страшнее морд тех чудищ, которые обитали в комнатах страха. Оба вскричали что-то — каждый своё — и бросились друг на друга. Лея, сбитая ударом его плеча с ног, полетела на землю кубарем, — сказалась всё же масса мужского тела, умноженная на скорость, не говоря уже об энергии ярости, пока не поддающейся подсчёту.

Поднявшись на ноги, Лея вновь бросилась вслед за Михой, который в этот момент лез по наружной пожарной лестнице вверх, откуда взобрался на второй этаж одного из павильонов, а затем и дальше. Преодолевая металлические ступени с удивительной для мужчины его возраста сноровкой, Миха в несколько секунд оказался на самой крыше здания, расположенной на высоте девяти метров. Преследуя его буквально по пятам, шагнув с лестницы на крышу и с ходу перескочив парапет, Лея увидела Миху, целящегося в неё из пистолета. Выстрел, второй — с расстояния буквально в несколько метров, но Лее каким-то чудом всё же удаётся увернуться от них, и она, упав за столбиком парапета, достаёт фукию, единственное действенное оружие в её арсенале, поражающее на расстоянии. Лея внимательно следит за действиями противника, который в этот момент яростно вытирает рукоятку пистолета об одежду, после чего размахивается и бросает его куда-то вниз. «Ах да, там, внизу, находится большой фонтан, — вспоминает Лея. — Страхуется, гад! Оружие выбросил, понимает, что вот-вот в руки полиции попадёт».

Выпрямившись во весь рост, Миха решительно направляется к ней. Правая рука его сжимает нож, небольшой, но особой формы и несомненно очень острый. Лея встает ему навстречу, роняя из руки фукию. Конечно, в столь опасный момент это казалось безумием — вступить с ним, профессионалом, вооружённым ножом, в единоборство. Однако Лее очень хотелось доказать ему, Михе, что она справится с ним голыми руками. Выставив перед собой нож, Миха бросается вперед, Лея легко уворачивается от этого выпада и сильным пинком достаёт его зад, что не даёт ей преимущества, зато приносит временное моральное удовлетворение. Едва не упав, Миха поворачивается, зубы его злобно оскалены, глаза бешено вращаются. «Волчара натуральный!», — усмехнулась Лея, подспудно понимая, что и сама она со стороны в этот момент выглядит не лучшим образом.

Теперь Миха шёл к ней, будто подкрадывался, маленькими шажками, по-прежнему выставив перед собой вооружённую ножом руку, другую же сжав в кулак. Лея, размашисто шагая ему навстречу, взлетает вверх, левая нога со скоростью молнии ударяет в плечо вооружённой руки, правая наносит удар в голову. Теряя нож, Миха падает навзничь, после чего встаёт уже с некоторым трудом. Но вот она, цель, Лея, перед ним; стоит безоружная, сжав свои небольшие кулачки. Взревев, Миха бросается на неё, взглядом фиксируя, что край крыши всего в трёх шагах от них, желая опрокинуть её, низвергнуть, уничтожить! Он, вложив в этот рывок весь остаток сил — физических и моральных — хватает её за одежду на груди, толкает вперед, ну, еще пара шагов — и победа за ним… Лея, отступив на шаг под столь мощным натиском, поддаётся напору, ноги её подгибаются, она конвульсивно хватает его за плечи, садится, нет, валится назад, на спину, нога её по ходу движения упирается Михе в живот… Он не ослабляет захвата, толкает её к краю крыши, взгляд его становится почти безумным… Но что это? Мощным толчком своей правой ноги она выбрасывает тело Михи вверх и назад, через себя и за себя, и вот он летит, лицо перекошено ужасом, через парапет и… исчезает за краем крыши. Истошный крик! Глухой удар! Еще один вскрик… Тишина…

Она, встав на ноги, не успевает даже шагнуть к парапету, чтобы взглянуть на Миху, распластанного на земле и наверняка убитого ею, так как крепкая рука полицейского, ухватив Лею за плечо, сдерживает её, следует команда остановиться и замереть, ей руки сковывают наручниками, после чего уводят к люку, ведущему на внутреннюю лестницу. Внизу их встречает уже чуть ли не десяток полицейских, звучит сирена «скорой помощи», растерянные лица людей, любопытные детские мордашки…

Всё смешалось перед её глазами, а уже через минуту после спуска с крыши её усадили в полицейский автомобиль и куда-то увезли. Единственное, что она успела сказать ближайшему к ней находившемуся полицейскому до отъезда, это:

— Там, в фонтане, его пистолет, достаньте его.

— Окей, мэм, сейчас мы этим займёмся, — ответ его она прочитала по губам, так как слух после взрыва всё еще не вернулся к ней.

Поначалу её повезли в полицию, но уже по дороге, после короткого разговора водителя с начальством, как Лея поняла, машина развернулась и её повезли совсем в другую сторону.

Серое неприветливое здание, к которому её доставили, принадлежало FBI — федеральному бюро расследований. Спустя короткое время она оказалась в комнате для допросов, где с неё сняли наручники и дали попить. Должен был подойти следователь, но вновь произошла какая-то заминка, её попросили подождать, и спустя четверть часа агент, приставленный к ней, пояснил что сейчас она будет беседовать с высокими чинами этой самой организации. Услышав голос агента как бы издалека, Лея поняла, что слух понемногу к ней возвращается.

— Давайте-ка прежде всего мы позвоним моему мужу, всё ли там в порядке, без этого я и слова сказать не смогу. Дело в том, что моей семье угрожали, — сказала Лея приставленному к ней полицейскому.

— Да-да, конечно, пожалуйста, — протянул он ей телефон, но сам не отошёл, желая, видимо, послушать о чём она будет говорить. Но был разочарован с первых же слов, так как Лея говорила по-русски.

Закончила разговор она спустя минут пять, узнав от Александра, что в их доме в данный момент полно агентов, да и на улице их тоже предостаточно.

«Теперь, кажется, я могу быть уверена в том, что моей семье ничего не угрожает», — решила Лея и впервые за всё это время расслабилась. Но были еще мысли, не дававшие ей покоя, и она обратилась к полицейскому с вопросом.

— Я обязана сказать вам… — начала Лея.

— Вы не должны ничего говорить, на основании пятой поправки к конституции, — чётко произнёс он. И после паузы добавил: — Скажите, вам требуется медицинская помощь?

По-честному, она таки да нуждалась в медицинской помощи: наверняка всё её тело после всех этих передряг в синяках и ссадинах, вон даже сейчас, в состоянии покоя у неё всё болит и ноет, не говоря уже о плохой слышимости. Но от помощи врача Лея отказалась.

— Зовите ваших людей, не будем заставлять их ждать.

Минуту спустя вошли трое: женщина — блондинка лет тридцати, в строгом деловом костюме серого цвета, и двое мужчин — среднего возраста, одетые в одинаковые костюмы серо-стального цвета.

«Униформа это у них, что ли?» — успела внутренне улыбнуться Лея, приготовившись выслушать пришедших.

Поздоровавшись и представившись, гости расселись на свободных стульях, и после паузы, во время которой все трое раскладывали на столе какие-то бумаги, слово взял старший из мужчин — Джо Харрис.

— Госпожа А-ва, мы можем вас называть по имени, Лея?

— Да, конечно, — ответила она, кивая. Затем добавила: — Только, будьте добры, говорите громче, так как я контужена.

Джо Харррис кивнул и продолжил:

— Понимаете, Лея, случилось то, что вы вашими действиями непроизвольно, как я понимаю, сорвали нашу операцию, которую мы готовили вот уже целых три месяца.

— Прошу прощения, — мягко ответила Лея. — Окей, однако прежде всего я должна заявить вам, что под давлением, вернее, под страхом смерти мне пришлось сегодня выполнить несколько противоправных действий: обокрасть гражданина арабского государства, затем угнать машину, а в конце я… кажется убила человека… Скажите, я могу прежде узнать, что стало с тем мужчиной, Михой, которого я сбросила с крыши?

— Да, конечно! — Харрис, сказав это, кажется, даже развеселился. — Он жив, к вашему сведению, и почти в порядке. Игорь Заславский — человек, которым мы очень интересуемся и потому весьма рады, что он остался жив. Следует отметить, что мужику этому здорово повезло. Он упал с крыши на матерчатый полог и уже по нему скатился на землю. Конечно, без травм не обошлось, у него перелом руки, сломаны также два или три рёбра, но жить наверняка будет.

Лея не знала, радоваться ей или огорчаться: то что Миха был жив, конечно радовало её, ведь Лея не имела цели кого-либо убивать, с другой стороны, он был слишком опасен… Конечно, маловероятно, что он останется на свободе, но ведь он опасен и будучи в тюрьме…

— А теперь к сути, — продолжил Харрис. — Дело в том, что наша фирма уже давно взяла деятельность офиса, возглавляемого Заславским, под свой контроль и «вела» его, намереваясь докопаться до сути, то есть узнать наверняка, чем именно эта контора занимается. А всё началось с того, что двое деятелей этой компании, хакеров, вероятнее всего не ставя в известность своего босса, провернули дельце, в результате которого были вскрыты более девятисот банковских счетов, а если точно — 916, на чём и засветились. Естественно, эти ребята в своих преступных целях не пользовались компьютерами фирмы, но программы и методики, с помощью которых это было сделано, они наверняка там позаимствовали, во всяком случае мы так думаем. В результате чего совокупно было украдено с этих счетов более трёх миллионов долларов. В нынешней ситуации мы имеем возможность на законных основаниях отслеживать деятельность таких хакеров, где бы они не находились, включая зарубежных. Так вот выяснилось, что третий их подельник, как выражаются русские, находится в России и там постоянно проживает. На наш запрос правительству России относительно этого третьего парня пришёл несуразный ответ, в котором говорится, что никаких данных на него у них не имеется; короче, нам был дан от ворот поворот. Да, простите, мэм, вам понятно всё, что я говорю по-английски? Мне было доложено, что у вас с языком всё в порядке.

— Да, конечно, — ответила Лея, — с языком всё в порядке, а проблема — небольшая — со слухом, из-за контузии, полученной час тому назад. Вам, наверное уже известно, что я занимаюсь в Гарварде, поэтому можете продолжать, не беспокоясь, только говорите погромче.

— Так вот, возвращаясь к сути нашего вопроса. — Мужчина отпил из своего стакана глоток воды и продолжил: — Дело это щепетильное, так как большинство людей, которые замешаны в этом деле, русские, да и вы, хотя и израильтянка по паспорту, тоже русских кровей. Поэтому я вас уполномочен спросить: желаете ли вы сотрудничать с нами в полной мере, не озираясь на происхождение людей и их национальность?

— Конечно, я буду с вами сотрудничать, тем более, как я понимаю, дело это сугубо уголовное, — твёрдо ответила она.

— Если бы, — перебила Лею женщина, назвавшаяся Эмми Паркер. — Из этого дела нельзя убрать политического подтекста. Ведь между Россией и США сейчас буквально ведется тихая кибервойна, где каждая сторона использует все возможные, а порой и невозможные приёмы; не лишним будет заметить, что США пока только защищаются. Не буду вам морочить голову, говоря, что в этой войне есть хорошие и плохие. Дело в том, что США, как вам известно, борется за демократию во всём мире, в то время как…

— Простите, — по-школьному поднял руку до сих пор молчавший мужчина. Ему на вид было около сорока, и лишь теперь Лея поняла, что он, видимо, и есть среди этой троицы самый главный. Имя его было Боаз Гриффин.

— Простите, — повторил он. — Давайте в нашем разговоре не будем углубляться в политические дебри, мадам Лея согласилась с нами сотрудничать, и этого нам пока достаточно.

— Расскажите-ка нам, пожалуйста, госпожа А-ва, каким образом вы познакомились с Заславским и его сподвижниками, как, когда, где и что именно случилось сегодня, а мы вас внимательно послушаем.

Беседа вылилась в два часа, весь разговор записывался на видео и аудио-аппаратуру.

— То есть вы, получается, были в качестве заложницы у этих людей в течение целой недели? — спросил её Боаз.

— Получается так, — согласилась Лея.

— Наши специалисты, держа руку, как говорится, на пульсе, прибыли в этот офис буквально спустя несколько минут после вашего исчезновения и учинённого там разгрома.

Лея кивнула.

— Я отправилась туда, чтобы поставить все точки на i, — сказала она. — Выхода у меня другого не было, как вы понимаете.

— Пока мы с вами тут говорим, — сказал Боаз, — наши люди напряженно работают, проверяя связи, а в особенности вектор приложения усилий фирмы господина Заславского. И связи эти, надо сказать, чести ему не делают. Особенно же нам интересны программисты, работающие в его офисе, сейчас, к слову, все они задержаны и дают показания. Двое из которых, как я уже сказал, арестованы пока на неделю, но, уверен, с ними будет долгое и серьёзное разбирательство, затем, вероятнее всего, суд и большие тюремные сроки. Возможно также, что все программисты имеют прямое отношение к делам, которыми занимается, если вы слышали, комиссия спецпрокурора Миллера.

— Я читала на днях в периодике, что эта комиссия уже отчиталась о проделанной за год работе, выявив 13 человек в мире, имеющих отношение к хакерской кибер-атаке на избирательную систему США, — не без лёгкого сарказма в голосе произнесла Лея. — Следовательно, этот вопрос уже закрыт.

— Ну хорошо, тогда вернёмся к нашим баранам, — пошутил Боаз, — давайте продолжим наш разговор.

***

«Кремлёвский доклад», он же «Кремлёвский санкционный список США», «Кибератака российских хакеров на компьютеры зимней Олимпиады в Южной Корее под видом хакеров из Северной Кореи», — все эти заголовки болезненными стрелами, а затем и коловоротами, направленными прямо ему в мозг, вертелись у Михи в голове, пока он выходил из сонного забытья. Но вот он проснулся окончательно и вышел из бреда. Где он? Ах да, больница. Рука в гипсе, даже пошевелиться от боли невозможно, все рёбра болят. Он до сих пор с содроганием вспоминал больничку в Таиланде, где ему переделали лицо, теперь вот его лечат здесь, в США, в нью-йоркской больнице. Кстати, лечат его под усиленной охраной. Один полицейский находился безотлучно прямо рядом с ним, в кресле у кровати, второй, как знал Миха, в коридоре. От кого охраняют, неизвестно, хотя… Он, к примеру, не хотел бы подохнуть как Бохан, его прежний шеф, так что пусть охраняют, он не против. К слову сказать, он, Миха, как сказали вчера при обходе врачи, быстро пошёл на поправку, но это его мало радовало, так как приходивший вчера же русскоязычный адвокат шепнул ему, что дела его плохи, так как так называемая «охота на ведьм», объявленная американцами по всему миру, нуждается в «козлах отпущения», то есть будут искать виноватых в деле о хакерских атаках на избирательные участки и правительственные учреждения, а чем плох на эту роль русскоязычный руководитель фирмы, в которой работают программисты? Понятное дело, великолепно подходит. Вот такая канитель получается. Мало оптимистичная.

P.S. Спустя примерно месяц Александр и Лея, нарядно и даже торжественно одетые, запарковали своё авто у здания, арендованного на сегодняшний вечер мэрией и, миновав три пункта проверки, проследовали внутрь него. Лея, одетая в бежевое до пят платье, была великолепна. Шею её украшало двухрядное жемчужное ожерелье, а в руке у неё была сумочка Louis Vuitton Tribute Patchwork, — вещь весьма дорогая, исполненная очень малой партией. Сегодня в этом зале мэр города Нью-Йорк давал бал, как водится, благотворительный, и потому вход был платный: каждый билет стоил пять тысяч долларов. Все желающие посетить его (впоследствии, конечно же, тщательно отсортированные работниками службы безопасности) собрались сегодня в торжественно убранном зале, вмещающем почти тысячу человек. Тут уже находились и блистали украшениями пять-шесть роскошно разодетых женщин — звёзд Голливуда, и двое-трое мужчин-актёров того же уровня, не говоря уж о звёздочках-актёрах второй величины, которых тут было не менее трёх десятков. Им важно было засветиться на приёме у мэра, и потому они теперь с удовольствием позировали многочисленным фотографам, которые поначалу и на Лею набросились, словно шакалы на оленя, но позднее, выяснив, что она частное лицо, а никакая не звезда, тут же испарились, после чего Лея вздохнула с облегчением. Как водится, в фойе зала стояли фуршетные столы с выпивкой и закусками. Взяв по бокалу с соком, наша пара проследовала далее, поближе к эстраде, где играл, выражаясь по старому, негритянский джаз-банд. Почему именно негритянский? Билл де Блазио, мэр города, кроме прочих своих талантов, слыл ценителем музыки, к тому же его супруга была афроамериканка. Кстати, самого мэра тут еще не было, его только ожидали. Лея, фланируя по залу, глазами явно кого-то искала. И спустя минут десять ей это удалось, она увидела кого хотела, так как наверняка знала что этот человек будет сегодня здесь — это был Абу Салем аль-Мажди собственной персоной, в парадном белом одеянии. Едва завидев его, Лея вспомнила, как спустя два дня после встречи с принцем и прочих вышеописанных событий, её доставили домой, где, едва завидев своего супруга Александра, она упала ему в объятия и натурально зарыдала, пообещав никогда больше не соваться ни в какие склоки и разборки, обращаясь, если понадобится, в полицию, ФБР и так далее. Позднее, настояв на том, чтобы помочь супруге искупаться в душе, Александр был удивлён, сколько ушибов и синяков было на её теле, и это уже через два дня после случившегося; под контролем и неустанным присмотром медиков. И его помощь оказалась далеко не лишней… Но сегодня Лея была на высоте: красива внешне, и, кроме того, сильна и самоуверенна, как никогда прежде.

На этот приём принц не взял с собой всю свою многочисленную семью, ограничившись одной женой, на взгляд Леи, старшей. Тронув локтем руку мужа, Лея направилась прямиком к нему.

— Позвольте, господин, обратиться к вам с вопросом? — выросла Лея перед принцем, — я оторву вас всего на минуту.

Она поклонилась супруге принца, на что та ответила лёгким кивком.

Принц, кашлянув, глянул на жену, которая отступила на шаг, и сразу же рядом с ней возник мужчина, явно слуга, арабской внешности.

— Ну разве что на минуту, — сказал принц. — Слушаю вас.

— Некоторое время назад, уважаемый принц, вы кое-что потеряли, не так ли?

Аль Мажди вперился в неё удивлённым взглядом.

— Я знаю, буквально на следующий день вам эти вещи вернули, причём с извинениями, за исключением двух ключиков… — продолжила она.

— Так это были вы?.. — принц, разведчик и контрразведчик в одном лице, едва справился с эмоциями. — Не могу поверить… Такая молодая и красивая…

— Надеюсь что с мужским достоинством у вас тоже всё благополучно? — шёпотом спросила Лея, на лице её играла смешливая улыбка.

Зато улыбка исчезла с лица принца.

— Так чем я могу вам служить? — строго спросил он.

— Я пришла сюда, чтобы вернуть вам эти самые ключики, тем более, что я не знаю, где и как их можно использовать, — с этими словами Лея запустила руку в свою сумочку.

— Послушайте, мэм, — принц наконец справился с собой. — Я вам обязан. Тот человек, что вошёл в мои покои сразу вслед за вами, был убийцей, посланным ко мне. А вы его… случайно или специально, этого я не знаю, нейтрализовали. Поэтому я ваш должник. А я не люблю быть должником, следовательно ключики эти теперь принадлежат вам, гордая и благородная еврейская девушка.

Лея не обратила внимания на нотки скепсиса, прозвучавшие в его голосе.

— Эти ключики от банковской ячейки, а банк находится в Швейцарии. AIG Privat Bank AG, запомнила? А далее совсем просто: вошла, первый ключик показала клерку, вторым ключиком открыла ячейку, номер которой выбит на самом ключе, ну и так далее. Эти деньги я там держал на мелкие расходы, ну а теперь вы — владелица ячейки.

С этими словами принц коротко поклонился и отошёл в сторону, присоединившись к супруге.

P.P.S. Спустя некоторое время в Израиле, в одном из периферийных городов севера страны торжественно открывалось детское отделение больницы. Напротив толпы горожан из более чем двух тысяч человек стоял мэр города. Он, держа в руке микрофон, восторженно рассказал горожанам, как это новое отделение было необходимо городу, как кстати нашлись спонсоры, его построившие, не забыв озвучить и сумму, потраченную на строительство — несколько миллионов шекелей, пожертвованных пожелавшим остаться инкогнито спонсором. Закончил мэр тем, что скоро состоятся выборы на новый срок, и он уверяет своих избирателей, что они сделают правильный шаг, если вновь выберут его. Вокруг мэра плотно сгрудились работники мэрии, два члена Кнессета и целых три раввина, один из которых был приглашённым из другого города. И совсем уж в стороне скромно стояли трое: Александр, Лея и их дочь Лилиан. Троица сохраняла на лицах официальную серьёзность.

С того места, где они стояли, хорошо был виден большой плакат с надписью на трёх языках: иврите, английском и русском:

«Эта больница была построена на пожертвования членов семьи A&L». Скромно и без саморекламы.

— Так говоришь, там на твоём счёту в Швейцарии еще осталось немножко денег? — спросил с улыбкой Александр.

— Да так, самая малость, — в тон ему ответила Лея. Потом добавила: — Кстати, не на моём, а на нашем счету, понял?

— На нашем общем, — проговорила их дочь, Лилиан. И сказала это так уверенно, что её родители дружно рассмеялись.