Посвящаю Ане

Благодарность

Я глубоко признателен моим учителям, коллегам и друзьям, которые помогли мне узнать себя лучше и найти свое призвание в профессии психолога.

Спасибо моим неординарным родителям, чье контрастное воспитание и побудило меня разбираться в себе и создавать собственную личность, а затем использовать ее на благо других людей.

Благодарю своих друзей, Анну и Анатолия, за поддержку и безусловную дружбу.

Особая благодарность — Ане. Спасибо, что ты появилась в моей жизни.

Введение

Когда мы познакомились, Светлане было немного за 40, она работала менеджером высшего звена в крупной фармацевтической компании и была хронически несчастна в личной жизни. Первый муж надолго не задержался, но оставил ребенка. Последующие романы — как под копирку, хоть и длились разное время: в какой-то момент мужчина говорил, что Светлана «хорошая и заботливая, проблема, скорее всего, в нем, но он ее больше не любит», и уходил.

При этом в карьере Светлана была достаточно успешна, с воспитанием сына справлялась прекрасно, быт и личные финансы вела безупречно. Придя ко мне, она так и говорила: но ведь у меня получается все остальное, почему не получается здесь?

Оказалось, что уход первого мужа оставил Светлану с убеждением, что она недостаточно о нем заботилась, слишком мало делала по дому, не уделяла ему внимания. Последующих своих мужчин она на всякий случай укутывала заботой и посвящала им всю свою жизнь, и в результате партнер начинал просто задыхаться.

Нам потребовалось несколько месяцев, чтобы выстроить у Светланы образ себя в паре как полноправного партнера, а не обслуживающего персонала. Ее путь к осознанным отношениям был довольно болезненным. Светлане было очень сложно признаться себе, что, воспитываясь без отца, она создала себе идеальный образ мужчины, за которым не видела живого человека. А «унаследовав» зависимый тип поведения от мамы, она жила с устойчивым убеждением, что «нужно быть хорошей», чтобы тебя любили, цепляясь за своего избранника до последнего. С мужьями Светлана постоянно проигрывала свой детский сценарий: бессознательная попытка удержать отца, который ушел из семьи, когда ей было всего три года. Мужчины не выдерживали такого натиска и сбегали.

После нескольких месяцев нашей совместной работы, не сразу, с третьей попытки, Светлане удалось-таки построить длительные счастливые отношения в равноправном браке.

Зачем я вам это рассказываю? Затем, что в Светлане вижу многих своих клиентов. Они приходят ко мне, сами не зная, почему делают так, а не иначе, чего хотят, что им нужно от жизни, отношений и работы. Говорят одно, действуют по-другому и при этом не чувствуют себя счастливыми или хотя бы довольными. Клиент за клиентом, год за годом я убеждаюсь: ключ к счастью — в понимании и принятии себя. Пока человек не понимает, чем именно обусловлены его решения и действия, не отдает себе отчета в том, что толкает его на те или иные поступки, гармонии ему не видать.

И напротив, понимание себя, своих мотиваций и реакций, принятие себя со всеми достоинствами и недостатками, всеми травмами и темными особенностями личности ведут к тому, что чувства, мысли и действия наконец начинают звучать не отдельными инструментами, а сыгранным джаз-бэндом.

«Осознанность» — модное слово, его используют все, в том числе я сам. Осознанность важна, потому что подсознание играет более значимую роль в нашей личной и профессиональной жизни, чем сознание. И роль эта гораздо больше, чем нам бы хотелось.

Осознанность — соединенность мыслей, чувств и действий. Это развитая интуиция как основной механизм принятия решений. Ровное дыхание и постоянная медитативная саморегуляция, то есть возвращение к себе. Понимание, что все эмоции — внутри тебя и другой может только на что-то «нажать», но никак не создать в тебе эмоцию. Чистота разума, где мысли приходят и уходят, ты наблюдаешь за ними спокойно, а не фиксируешься на одной и не гоняешь ее туда-сюда, позволяя ей усиливать тревогу или вину. Осознанность — присутствие в текущем моменте без размышлений о прошлом или будущем.

Разве не звучит как что-то, что хочется в себе развивать?

Вот уже больше 16 лет я практикую как психолог, используя целый спектр подходов: гештальт-терапию, гипноз, эмоционально-образную терапию, транзактный анализ, психоанализ. Больше семи лет использую технологии коучинга.

За прошедшие годы я получил диплом гештальт-терапевта, клинического психолога, клинического гипнолога, не говоря уже о десятке сертификатов и бесчисленных курсах повышении квалификации. Персональные консультации, корпоративные тренинги, авторские программы для бизнеса, программы коучинга для топ-менеджеров международных компаний, артистов и психологов, открытые тренинги… За годы практики мне удалось передать свой опыт и знания без преувеличения тысячам людей.

А начиналось все в Париже, где я долгое время жил. В свои 23 года я впервые пошел к психотерапевту. Психология всегда меня интересовала, но в России тогда эта профессия считалась, мягко говоря, непрестижной. Молодой человек мог перебирать варианты успешных специальностей: адвокат, дипломат, менеджер, но психолога в этом списке не было. А в Париже не только кабинеты психотерапевтов встречались через квартал, но и медицинская страховка покрывала посещения. Осознанного запроса у меня тогда не было, только любопытство и, как оказалось впоследствии, неосознанное желание узнать себя лучше. Еще недоумение — почему меня, такого хорошего, далеко не все любят, почему есть люди, с которыми отношения не ладятся или с самого начала не задаются?

Терапевт был суровым корсиканцем лет 50, бородатым, с прокуренным голосом. Он курил и во время сессий. Уже это бодрило. Казалось неким вызовом, провокацией. Но сначала возмущало — человек, который со своей зависимостью справиться не может, другим пытается помогать? Потом я курил с ним вместе.

Корсиканец работал по методу Лакана [1]. Метод достаточно жесткий, построен на постоянной фрустрации [2] клиента. Одна из особенностей: длительность сессии была вариативной, а стоимость — нет. Через 15 минут суровый терапевт мог закончить сессию на самом интересном месте словами: «На сегодня все!» Самый эффективный, на мой взгляд, способ работы с нарциссами, сам его использую. Справедливости ради надо сказать, что в по-настоящему сложные моменты психотерапевт работал совсем иначе: проявлял эмпатию, поддерживал и успокаивал. Но основной метод был выбран безошибочно — с моими защитами тогда без провокаций было бы не справиться.

Помню, как на первой сессии я рассказал о своем сне, в котором в чем-то убеждал актрису Сигурни Уивер, а она отворачивалась от меня и не слушала. Психотерапевт тогда поинтересовался, с каким фильмом у меня ассоциируется эта актриса. Для меня это был «Чужой». Психотерапевт взял компьютер, что-то поискал и спросил: «Как назывался космический корабль, на котором происходили события этого фильма?» Я понятия не имел. Он развернул компьютер и показал название корабля: «Мама».

Это был первый мощный инсайт, который высвободил какую-то энергию. Тогда я впервые — моментально и отчетливо — понял, как связан сон с жизненными событиями того момента, теми эмоциями, которые я вытеснял, тем, что не хотел видеть и не позволял себе чувствовать. Инсайт — как наркотик, очень быстро начинаешь хотеть еще и еще. (В скобках замечу, что недобросовестные психологи этим пользуются, подсаживают на подобные ощущения.) Так вот, инсайтов в работе с этим терапевтом было много.

Ходил я к корсиканцу раз в неделю на протяжении четырех лет. За это время порекомендовал его десятку знакомых, все остались довольны. В какой-то момент я понял, что работа с терапевтом превращается в беседу двух равных, и решил двигаться дальше. К тому времени во мне уже созрело желание учиться психологии, чтобы помогать и другим людям соединяться с собой: объединять мысли, чувства и действия, а не жить как во сне, тратя энергию на какие-то эфемерные вещи, как это делал я в свое время. Так я начал свой профессиональный путь. За шесть лет обучения на гештальт-терапевта я не только получил основное понимание работы с личностью, но и ценнейший практический опыт, так как в отличие от российского образования 80% обучения составляла практика.

Как осознанность помогает выстраивать отношения с собой, окружающими и целым миром

Осознанность — единство эмоций, ощущений, мыслей. Уже не «здесь и сейчас», а нечто большее — «везде и всегда». Интуиция настолько развивается, что все становится понятным. Взаимодействие с окружающими воспринимается по-другому. Уязвимость, предшествующая этому состоянию, отходит на второй план. Это не безразличие, это принятие. Каждый встречающийся человек воспринимается как часть тебя, которая пытается сказать тебе что-то важное. Критичность снижается, решения приходят легко.

Путь к этому состоянию можно сравнить с погружением в воду. Глубина находится за психическими защитами, за детскими травмами. Чтобы попасть туда, нужно научиться концентрироваться на боли — той, что за мыслями и тревогой. Не бежать от нее, не рационализировать, не заедать, не запивать и не замещать какими-то другими средствами, а по капле принимать. Не терпеть, нет, а научиться осознавать и чувствовать. Ключ — постараться переживать то, от чего все прошлые годы пытался спрятаться.

Воля и разум на глубине не притупляются, а словно трансформируются. Воля становится не средством преодоления, не насилием над собой или давлением, а всего лишь помогает сместить фокус внимания. Ты концентрируешься на чем-то и начинается движение, спокойно и медленно, как под водой. Время замедляется. Значимость — во всем и ни в чем одновременно. Попадая на глубину, чувствуешь себя сначала как водоросли — поверхность еще близка, у тебя нет определенной формы, цельности; потом, стоит только сконцентрироваться на этом состоянии, проваливаешься глубже. Глубже хорошо, там есть любовь. Базовая, которая есть у каждого, даже у тех, кого не любили в детстве родители. Некоторые эту любовь называют богом, другие — душой.

Эмоции на глубине не делятся на позитивные и негативные. Они вообще не имеют знака. У каждой эмоции есть две полярности: любовь — ненависть, влечение — отвращение, обида — вина, радость — горе. На глубине эмоция ощущается целостно, разум только аккуратно перемещает курсор внимания с одной полярности на другую.

На глубине нет границы между сознанием и подсознанием. Защиты не подавляют эмоции, а направляют их. Глубокий человек не импульсивен, за деструктивными импульсами наблюдает внимательно, бережно принимая их, но не потакая им. Глубокий человек переключается на хорошее, доброе, светлое не усилием воли, а спокойно концентрируясь.

По-моему, на такую глубину стоит стремиться.

Что за волшебный акваланг поможет погрузиться так глубоко? Я уже упомянул его, когда рассказывал про Светлану. Речь о принятии себя — целиком, со всеми достоинствами и недостатками, сильными и слабыми сторонами, положительными и отрицательными качествами, мотивациями и травмами.

Популярная сегодня «работа над собой», желание «становиться лучше» невозможны, если человек не представляет себе стартовую точку. Лучше, чем кто? Видимо, чем тот, кто он сейчас. А как же ответить на вопрос, кто он сейчас, старательно не замечая в себе то, что не нравится, и закрывая глаза на отдельные черты характера или даже привычки?

Только поняв и приняв себя, человек может куда-то двигаться. Более того, лишь тогда он способен решить сознательно, куда именно и зачем ему двигаться стоит. Не потому, что так принято. Не потому, что так хотят родители, супруг, коллеги и соседка по подъезду. А потому, что это отвечает его потребностям, использует его сильные качества и в конечном итоге приведет его туда — на глубину осознанности.

Я пишу эту книгу, чтобы:

1. Помочь читателям заглянуть вглубь себя и ответить на самые важные вопросы о самооценке, привязанности, любви, призвании и счастье;
2. Подробно рассказать про эмоциональный интеллект — компетенция и навык, который помогает соединять мысли, чувства и действия, позволяет не расплескивать энергию на пустое и разрушающее и жить в гармонии с собой и близкими;
3. Помочь читателям избавиться от переносов и проекций и научиться повышать собственную самооценку вне зависимости от внешних обстоятельств;
4. Рассказать о глубоком и целостном человеке: какой он на самом деле и как таким стать;
5. Объяснить людям, далеким от психологии, что такое работа с психологом или психотерапевтом, и уберечь их от похода к раскрученным шарлатанам;
6. Развеять общепринятые мифы и убеждения, связанные с корпоративными тренингами, коучингом, зарабатыванием денег, успешностью и многими другими иллюзиями, приведя конкретные примеры из практики.

О чем эта книга

О принятии себя и осознанности, конечно.

О том, как разобраться в себе, на какие вопросы стоит искать ответы, как определить свои мотивы и страхи, что такое недостатки, зачем нужна самооценка и в целом — как подружиться с тем человеком, который смотрит на вас из зеркала.

О том, как формируются отношения с родителями, партнерами, друзьями и коллегами, что такое самодостаточность, чем отличается любовь от зависимости, как возникают критика и обида, а в общем — как сделать отношения с близкими и просто окружающими осознаннее и счастливее.

О том, что такое ответственность, как возникает зависть, зачем нужен стыд, почему отношение к деньгам во многом отражает отношение к себе, — словом, об отношении к миру и жизни.

О психотерапии, коучинге, духовных и физических практиках, упражнениях и других инструментах, которые помогут в погружении на глубину.

О том, как принять свою темную сторону, выстроить лучшую версию себя и жить на такой далекой и такой привлекательной глубине осознанности.

Стыд

Тема стыда невероятно обширна. С давних времен считается, что стыд — это отрицательное чувство, которое человек испытывает в связи со своим поступком или каким-то качеством. Стыдно, что ляпнул, не подумав. Стыдно, что не перезвонил. Стыдно на пляж идти, потому что запустил физическую форму. Знакомо?

Часто стыд связан с ощущением социальной неприемлемости поступка или качества. Так, за необдуманные слова может быть стыдно, потому что последовало какое-то неприятное событие: скажем, их услышал тот, о ком они были сказаны. Стыд по поводу собственного тела вообще отдельная история, про него можно написать целую книгу, да много уже и написано.

Мой опыт показывает, что осуждение общества — лишь одна из причин стыда. Наблюдая за клиентами, я составил собственную модель. Она состоит из трех уровней, от поверхности в глубину. Об этих уровнях, а также о том, как реже испытывать стыд, и поговорим в этой главе.

Это неприлично

О том, что Ирина, солидная дама 47 лет, проводит по три-четыре часа в день за мобильными играми, я узнал случайно — она пришла с другим запросом. Так бывает нередко: в процессе терапии выясняется, что проблема на самом деле в другом; или вскрывается другая, более глубокая; или что-то происходит в жизни клиента, и на первый план выходит текущая ситуация; или, как у Ирины, походя всплывает второстепенная проблема, клиент и терапевт отвлекаются на ее решение, а после возвращаются к основной теме работы. По некоторому поводу она пожаловалась, что совсем не успевает как следует отдохнуть после работы, и я задал невинный, как мне казалось, вопрос о том, на что уходит ее время. Ирина покраснела. Сознаться в том, что она сидит в телефоне как какой-нибудь подросток, для нее было невыносимо.

Первый уровень стыда — самый поверхностный. На нем причиной неприятного чувства становится та самая социальная неприемлемость, о которой я писал выше. Человек — существо глубоко социальное и потому крайне чувствительное к общественным установкам: не все личные и физические качества приемлемы, недостатки и пороки общество осуждает. Стыдно врать, стыдно воровать, мужчине стыдно быть слабым, а женщине стыдно быть любовницей… Примеры не универсальные, но довольно распространенные.

Самая характерная для этого уровня фраза — «тебе должно быть стыдно». Не послушался сурового взгляда и указующего на истинный путь перста с плаката, не записался добровольцем — должно быть стыдно. Не уступил место бабушке в метро — гореть тебе в аду и не показываться на люди. Не повел себя как мужчина (что бы это ни значило) — вечное тебе осуждение. Такой стыд вызван страхом порицания, осуждения обществом.

В зависимости от степени осознанности и проработанности — то есть в результате жизненных потрясений или работы с психологом — первый уровень стыда довольно быстро отпадает. Клиенты ко мне приходят по большей части умные и глубокие, они хорошо себя знают. Первый уровень стыда у них уже давно проработан и остался в прошлом, им неинтересно, кто и что о них подумает. Они знают, чего хотят, гнут свою линию, уважают других, но не стремятся угодить всем и вся.

Ирина не менее умна, чем большинство моих клиентов, но мобильные игры до поры до времени обходили ее стороной, зато когда встретились — захватили целиком. Сознаться в своем пристрастии она не могла, но и отказаться от такого щедрого источника моментального поощрения — тоже. По моему совету она попробовала перестать играть, но не продержалась и недели. Тогда нам с ней пришлось решать важный вопрос: что ей важнее — возможные косые взгляды или радость, которую она получает от «сомнительного» занятия? Ирина осознанно решила, что в тот период удовольствие ей важнее, и продолжила самозабвенно играть, уже не жалуясь на потраченное время. Через полгода, кстати, полностью к играм остыла и вернулась к обожаемым английским детективам.

Если вы часто ловите себя на стыде такого рода, есть способ испытывать его реже. Способ этот превентивный, то есть применять его надо до совершения поступка. Перед тем как действовать, подумайте: как отреагирует общество? Пострадает ли ваша репутация? Что скажут коллеги, прохожие и соседи по подъезду?

У тех, кого мнение окружающих не интересует, все прекрасно. Для тех, кто боится упасть в глазах общества, есть два пути — тактический и стратегический. Тактический: не совершать сомнительный поступок, тогда и чувства стыда не будет. Стратегический: проработать стыд этого уровня самостоятельно или с психологом — осознать, почему страх осуждения так силен, и попробовать изменить внутренние установки.

Что люди скажут

Алексей — успешный и занимающий достаточно высокий пост человек. Ко мне он пришел в уверенности, что у него сексуальная зависимость и что ему просто необходимы внебрачные связи. Мучила его, впрочем, не сама зависимость. Постепенно мы выяснили, что Алексея нещадно терзало чувство стыда. Было стыдно перед супругой, которая догадывается, но не знает наверняка. Стыдно и страшно, что узнают дети. Стыдно рассказать психологу, ведь изменять жене недостойно!

Второй уровень стыда глубже: он относится к самооценке. По моему опыту, это стыд, обусловленный зачастую подкреплением отца. Если папа хвалил, у ребенка может сформироваться страх разочаровать, не соответствовать идеалу, ожиданиям, стандартам. Если папа критиковал, может сформироваться убеждение, что стыдно быть глупым, слабым, неуспешным. А если папы не было, самооценка выросшего ребенка качается как стрелка барометра: от «Я звезда» до «Я ничтожество» и обратно. Разумеется, я обобщаю, но основания для этого есть.

Самый яркий пример такого стыда — страх потерпеть неудачу, страх потерять лицо, страх, что кто-то о тебе «не так» подумает. Ключевое слово здесь снова «страх». В легкой форме это может выражаться тревогой, неуверенностью, комплексами.

Увы, именно это оказалось случаем Алексея. Постепенно выяснилось, что его отец был достаточно авторитарным человеком и в детстве регулярно обесценивал достижения сына, а то и унижал его. Пятерка — нечто само собой разумеющееся, а вот тройка — повод для глубочайшего разочарования; кубок по плаванию не достоин похвалы, подумаешь, плавание какое-то, это же не бег. Постепенно у Алеши сформировалось убеждение, что он плохой, не достоин похвалы, и он привык к чувству стыда и униженности.

Мало того что Алексей в семье сформировал ситуацию (своими изменами), в которой был вынужден испытывать стыд, он воспроизводил ее и на работе! Крупный руководитель, отвечающий за управление региональным отделением известной международной компании, на совещание к начальству он каждый раз шел как нашкодивший школьник — был готов оправдываться, что выполнил работу неидеально.

Интересно, что для многих людей даже способность отказать, дать отпор обидчику, пойти на конфронтацию сопряжена с чувством стыда. Они скорее против своего желания окажут услугу, чем скажут: «Извините, но нет». В ту же строку — и умение принимать комплименты. Замечали, как некоторым людям искренне неловко, даже стыдно, когда их хвалят? Вместо того чтобы принимать комплименты с легкостью и радостью, они отшучиваются, обесценивают сказанное или подозревают говорящего в манипуляции. Отчасти это, возможно, отголосок советского прошлого, когда не нужно было выделяться, привлекать к себе внимание, и только поступки должны были говорить сами за себя. Но дело может быть и во внутреннем убеждении: я-то знаю, что не дотягиваю до идеала!

Так и достигший высокого карьерного и финансового положения Алексей никак не мог принять комплимент своим управленческим талантам. Гнев и обида на отца, вытесненные в детстве в силу идеализации образа отца («Как можно злиться на самого лучшего папу в мире? Скорее, я какой-то не такой..»), не давали избавиться от стыда и вины, заставляли раз за разом повторять одну и ту же ситуацию. Осознав эти эмоции, прожив их, поняв их влияние на привычные модели поведения, Алексей смог сойти с накатанной колеи. Оказалось, что в отношениях с женой стыд скрывал отсутствие любви, и после долгих сомнений он решился на развод. Заняв позицию взрослого — партнера, а не ребенка и подчиненного, — он смог изменить общение с руководителем, убрав ненужные эмоции из сугубо рабочих взаимоотношений.

Любопытно, что в нашем обществе стыд скорее порицается — как слабость, комплекс, нечто негативное и недостойное. Чем больше скандалов, секса и социально неприемлемых развлечений, тем больше популярен их герой. Думаю, что общественная забава «пристыдить» кого-нибудь будет жива всегда. О, это приятное ощущение, когда на стыдном попался кто-то другой!

Для тех, кто, подобно Алексею, ловит себя на стыде такого рода, способ проверки другой. Ответьте на вопрос: как повлияет поступок на вашу самооценку? Вы переживете или будете чувствовать себя ничтожеством, предателем, непорядочным человеком? Оно того стоит?

Тактических путей здесь может быть два: или не предпринимать сомнительное действие, или, если поступок по каким-то причинам важнее самооценки, совершить его и потом мучиться. Стратегический путь такой же: проработка, осознанность.

Кому-то будет плохо

Борис — человек состоятельный, во втором браке у него все благополучно. Правда, есть бывшая жена, а с ней живут двое их общих детей. Отец исправно выплачивает алименты, но и только; несмотря на то, что возможность есть, первую семью он не содержит и больше положенного не помогает. Такое решение он принял в силу ряда обстоятельств, но теперь его постоянно гложет вина: дети не голодают, но могли бы получать больше. А вдруг они разлюбят его из-за того, что он не дает для них больше денег? Он помогает им формально, не от души… Наверное, он виноват перед ними. Он плохой отец?

Это третий, самый глубокий уровень стыда: вина. Опираясь на свой опыт психологического консультирования, могу сказать, что в большинстве случаев это тема мамы — привязанности и зависимости. Ярче всего это проявляется в страхе, что тебя отвергнут, от тебя отвернутся.

Вина и ее обратная сторона — обида — тема сложная. Помню, еще давно где-то прочитал мнение психолога, что ребенок самим фактом своего рождения причиняет маме боль, и чувство вины зарождается уже тогда. Не то чтобы полностью это мнение разделяю, но зерно истины здесь, возможно, есть.

Чаще всего мы испытываем чувство вины по отношению к самым близким людям, в случае Бориса — к детям. Он корил себя, что помогает детям меньше, чем мог бы, и это вывело нас на интересный вопрос: почему он вообще им помогает? Как взрослый ответственный человек Борис тут же ответил: они мои дети, я должен. Это крайне похвальная мотивация — и, к сожалению, совершенно не работающая. Заставить себя делать то, что ты не хочешь, невероятно сложно, кто бы значимый ни твердил, что так «надо».

В семьях это встречается часто.

Я должен общаться, он же мой брат, пусть мне и неинтересно.

Я должен помогать пожилым родителям, это мой долг, даже если я не хочу.

Я должен раз в неделю по часу гулять с детьми, хоть мне и скучно.

А если не общаюсь, не помогаю и не гуляю, то постоянно чувствую вину.

Мы с Борисом пришли к выводу, что вариантов у него два: если он хочет помогать своим детям, то должен делать это, а если не хочет — не делать и, что важно, не винить себя за это. Осознав причины своего поведения по отношению к детям и бывшей жене, мой клиент нашел баланс между своими чувствами и поступками. Оказалось, что он искренне хочет давать детям больше, и постепенно он начал это делать, а заодно и проводить с ними больше времени. Теперь все дети Бориса собираются в выходные на даче и замечательно общаются.

На этом уровне стыда тоже есть свой метод проверки. Прежде чем что-то сделать, спросите себя: не ранит ли кого-нибудь ваш поступок или поведение? Не заденет ли?

Тактических путей тоже получается два: либо не поступайте так, либо примите осознанное решение поступить и потом в полной мере нести ответственность в виде стыда. Либо решите проблему стратегически, выяснив, почему испытываете стыд или почему попадаете в ситуации, которые вызывают у вас стыд.

Удовольствие важнее

Стройная получилась модель с тремя уровнями стыда, но, как и в любой модели, есть категории людей, которые составляют исключение. Первая такая категория — гедонисты-бесстыдники. Бесстыдники здесь не оценочное суждение, а констатация факта: чувства стыда у таких людей я не наблюдал. Один раз ведь живем, дорогие мои, а что? Спим с кем хотим, едим, пьем, курим, нюхаем — тоже что хотим. Стыдно — нет, правда часто одиноко, но не настолько, чтобы заставить себя что-то менять. Можно найти соратников и развлекаться вместе. И ведь весело!

Люди эти, как правило, довольно глубокие и творческие, соединенные со своим бессознательным. Старые психические защиты у них отпали, а новые защиты-принципы они не выстроили. Да и зачем, если без них ярко и насыщенно? Так и живут: каждый день как последний — в грехе, да не в обиде.

…У Татьяны было все, о чем только можно мечтать: состоятельные родители; роскошная квартира и потрясающий красный кабриолет, доставшиеся ей после неудачного брака; небольшой, но доходный бизнес, которым к тому же управляли специально нанятые люди. Собственно, у нее все было отлично, только не с кем поговорить по душам. Со слов подруг женщина знала, что некоторые ходят поговорить к психологу, вот и пришла ко мне.

Между вечеринками, случайными любовниками, поездками на Ибицу, кофе с подружками и снова вечеринками Татьяна не успевала даже вздохнуть. Только придешь в себя от похмелья или злоупотребления чем посерьезнее — и уже пора ехать на новый раут. И вроде бы увлекательно, весело, но при этом как-то неуютно.

Натура деятельная и творческая, Татьяна сама организовывала вечеринки, помогала устраивать выставки, активно участвовала в инициативах друзей. Наши встречи потребовали от нее больше, чем просто «поговорить», но она, к ее чести, не сдалась. Более того, она сумела исследовать собственные мотивации и осознать, зачем ей нужен такой период. Татьяна решила для себя, что преимущества подобного образа жизни прямо сейчас перевешивают его недостатки, и следующие пару лет с удовольствием продолжала в том же духе. А что было потом — уже совсем другая история.

Если вы осознали, что относитесь к категории подобных гедонистов-бесстыдников, выстраивайте новые осознанные психические защиты. Свои правила. Свою этику. Свои установки, свои личные причины для одобрения или неодобрения. Действуя в собственной системе координат, без оглядки на общественное мнение, гедонист станет намного счастливее.

Нет, я плохой, плохой!

Вторая категория исключений — очень интересные клиенты, их у меня много, но работать с ними довольно сложно. Мой стиль работы довольно директивен и этим, возможно, отчасти таких клиентов и притягиваю. Речь о мазохистах. Причем самые сложные в работе клиенты — те, кто не осознает, что они мазохисты. И нет, речь не о сексуальных практиках, а именно о чувствах: о любви к критике, например.

То, что им постоянно стыдно, у них заниженная самооценка, они хуже и ничтожнее всех, мазохисты якобы знают. Но то, что они бессознательно стремятся любую ситуацию повернуть против себя и провоцируют окружающих на критику и унижение, испытывая от этого удовлетворение, они не всегда готовы принять и осознать. Такой человек будет половину сессии описывать, какое он ничтожество и как ему стыдно, но как только ты попробуешь его успокоить, оказать поддержку, он через минуту найдет новую причину себя пристыдить.

Веронике чуть меньше 30, и ее можно было бы назвать настоящей красавицей, если бы не мучающий девушку нейродермит явно невротического происхождения: любое ответственное выступление или разговор — и она покрывалась неприятнейшей сыпью. Врачи исключили все возможные причины, единственным объяснением осталась психосоматика. Каково же было мое удивление, когда выяснилось, что Вероника в глубине души упивалась своим недугом, более того, «подсаживала» молодых людей на чувство жалости к своей исключительности и тонкой душевной организации.

Втайне Вероника вовсе не стремилась избавиться от того, что вслух называла проблемой. Когда же на сеансе я показал ей, как она извлекает из недуга пользу, сила сопротивления была такой, что в ход пошли нецензурные выражения, которые воспитанные девушки обычно не употребляют.

Вопреки моим опасениям, терапию Вероника не прервала. Она признала, что сыпь — симптом, и вместе со мной отважилась искать корень проблемы. Оказалось, что он спрятан очень глубоко в детстве, и травма связана с недостатком контакта с матерью. В детстве Веронике не хватало материнской теплоты — прикосновений, объятий, мама ее была довольна скупа на эмоции. Теперь же, во взрослом возрасте, Вероника постоянно искала и даже требовала чужого внимания, хотя где-то глубоко уже сформировалось устойчивое убеждение, что простого человеческого тепла она недостойна, а за любым проявлением тепла и заботы всегда таится какой-то подвох. Только после осознания этого глубинного противоречия — потребности в любви и неспособности ее принимать, — а также признания ответственности за свой мазохизм началась реальная психотерапевтическая работа. Эта работа с Вероникой была трудной: за пару месяцев психотерапии она прожила всю гамму неосознанных до настоящего момента чувств к маме — от ненависти до прощения, принятия и благодарности. Травма Вероники была гораздо более значимой, чем стресс при публичных выступлениях. Личная жизнь ее также не складывалась, она притягивала исключительно черствых, даже жестоких мужчин. Но до консультации Вероника списывала свое невезение исключительно на мужчин, а после осознания своей ответственности за такой бессознательный выбор начались настоящие изменения в ее жизни.

После терапии Вероника преобразилась. Сыпь больше не появлялась даже при выступлении перед аудиторией в 300 человек — невиданное дело! Чуть позже Вероника в первый раз по-настоящему влюбилась.

Как же бороться с мазохизмом (ирония данного выражения, надеюсь, вам понятна)?

Первый шаг — осознать, что жалость, унижение, чувство собственной никчемности питают вас как топливо. Второй шаг предполагает выбор. Первый вариант: честно признайтесь себе, что хотите быть «плохой девочкой» или «плохим мальчиком», и найдите способы получать от этого удовольствие. Второй вариант: отказаться от такой модели поведения, если она вас разрушает и мешает личному счастью.

Это сложный путь, он требует времени, работы и осознанности. Но, увы, альтернативы ему нет. Потому что постоянно по кругу демонстрировать стыд за себя и свою жизнь, упиваться собственными недостатками, может быть, и увлекательно, но окружающим людям, способным к эмпатии, терпеть такое довольно сложно.

Самооценка

Говоря о самооценке, мы часто используем выражения «уверенность в себе», «эмоциональный ресурс», «мотивация». Буквально все клиенты психологов хотят поднять самооценку. Размышляя каждый раз об этом понятии, я представляю его себе как спектр между двумя крайностями. Одна — те, кто считает, будто у них что-то не получится в жизни в целом или в новом проекте в частности, что их не ценят, что они в чем-то хуже других. Другая — звезды, которых мало кто заслуживает и которые искренне не понимают, как другие люди могут быть такими глупыми, бедными, ленивыми и недисциплинированными. Между двумя крайностями существует миллион промежуточных вариантов. В этой главе мы поговорим о том, что такое самооценка, как она формируется, от чего зависит и как сказывается на разных сторонах нашей жизни.

Не верю в себя

Антону около 30, он фрилансер — занимается веб-дизайном. Ко мне его привели две проблемы. Первая: незадолго до нашей встречи он перешел из программирования в разработку сайтов и теперь не знал, как правильно продавать свои услуги и какую цену за них назначать. Продвигать себя он стеснялся и, хоть платили ему немного, повысить ставку не решался. Вторая: Антон стеснялся знакомиться с девушками. Чтобы стать увереннее в себе, он сходил на пикап-курсы и научился манипулировать барышнями, раскручивал их на одно или несколько свиданий. За горизонтом нескольких встреч речь шла уже об отношениях, и навыков не хватало, приходилось расставаться — любви или хотя бы привязанности так и не получалось. Ко мне Антон пришел с запросом «не верю в себя» — иначе говоря, «поднять самооценку».

Говоря о самооценке, важно понимать: она сформировалась в детстве, примерно годам к семи. Ваша самооценка никак не связана с уровнем вашей компетентности, внешностью, возрастом, владением какими бы то ни было навыками, силой воли или мнением окружающих. Она связана с тем, как вас хвалили и ругали в детстве. В большинстве случаев речь идет об отце.

Самые сильные неврозы, связанные с самооценкой, формируются у людей, росших без отца или, скажем так, со спорной фигурой отца — например, папа был, но проводил с ребенком очень мало времени; был непредсказуем в поведении и реакциях; участвовал в воспитании редко, но авторитарно. Связь нелинейная: папа мог все время хвалить, а человек вырос со стойким убеждением — чтобы тебя любили, важно быть хорошим или хотя бы выглядеть таковым. Папа мог ругать, и в глазах ребенка был, безусловно, всегда прав, так что теперь взрослому человеку важно критиковать всех и вся, ведь он искренне верит в то, что без работы над ошибками рост невозможен!

Я часто привожу пример из советского школьного детства. Раньше в школе, когда ребенок тренировался правильно и красиво писать буквы, учитель красным цветом подчеркивал некрасивую букву, которую написал ребенок (то есть ошибку). Сейчас же в некоторых школах додумались зеленым подчеркивать красивую букву, чтобы ребенок стремился воспроизвести положительный результат. В первом случае — критика, стыд, вина, страх совершить ошибку и прочие вариации эмоций, сопровождающих такой способ «подкрепления» детской самооценки. Во втором — гордость, радость, стремление к красоте и т.д. Речь идет о формировании мотивации и самооценке. У многих людей, воспитанных «красной ручкой», действительно сформировано устойчивое убеждение, что развития без работы над ошибками не бывает.

Антон был ребенком, росшим без отца. В работе с ним мы выяснили, что из этого проистекли два грустных следствия. Первое было в том, что за неимением идеала (а родители всегда идеал) Антон нарисовал его себе сам. Проблема в том, что этого идеала он по определению достичь не мог, ведь ждал признания от человека, которого у него никогда не было. В результате Антон пытался быть хорошим для всех, что, как вы прекрасно понимаете, невозможно.

Второе следствие спряталось еще глубже. Постепенно выяснилось, что у Антона сформировалось чувство вины: дескать, от хороших детей папы не уходят. В результате он был абсолютно убежден, что по определению не заслуживает ничего хорошего.

В нашей совместной работе Антону пришлось знакомиться с собственными чувствами и эмоциями, практически учиться ходить в эмоциональном плане. Я спрашивал его: чего ты хочешь? Что ты чувствуешь? Нравится ли тебе эта девушка? Даже сами по себе вопросы стали для него потрясением: он и не знал, что можно себе их задавать, не говоря уже о том, чтобы отвечать на них и действовать в соответствии с этими ответами. Дошли до самого фундамента: кто я? Что мне нравится делать, а что — нет? Что я чувствую с этой девушкой? Какая часть работы мне приятна, а какая тяготит?

Выясняя, что ему нравится, Антон учился искать ценность в собственных чувствах, эмоциях и действиях. Постепенно он увидел эту ценность в своей работе, а со временем и в себе самом. Антон нашел девушку, поднял тарифы на свою работу и взял подчиненных, чтобы они выполняли те задачи, которые ему самому не нравились. Осознав и проработав убеждения, впитанные с детства, он смог отсечь те, которые мешали его счастливой жизни, и выстроить новые опоры. На глубине осознанности его ждали чувство значимости собственной работы, уважение к себе и любовь.

Я недостоин(йна) лучшего

Ирина пришла ко мне «работать над стрессоустойчивостью», когда ситуация на работе стала совсем невыносимой — начальник и коллеги унижали ее и издевались над ней. Она обижалась, сердилась, пыталась не обращать на это внимания, уговаривала себя, что зарплата хорошая и стоит потерпеть. Естественно, что в такой ситуации человеку потребовалась поддержка специалиста.

Подумайте вот о чем: если вас кто-то раздражает, огорчает или обижает и вы застреваете в этой эмоции, вы становитесь зависимы от поведения этого человека! Единственный шанс на освобождение — если этот человек начнет себя вести по-другому. Проработав самооценку, вы не будете бегать за признанием начальника, постоянно переживая о качестве своей работы; не станете терпеть унижения, считая их конструктивной критикой; поймете, что можно зарабатывать гораздо больше, занимаясь любимым делом; научитесь принимать комплименты с открытым сердцем, не считая их манипуляцией. О зависимости мы непременно поговорим подробнее чуть позже.

Разобрав детально ситуацию на работе, мы быстро оставили попытки изменить отношение к происходящему: обстановка была действительно токсичной и Ирина подвергалась систематическим унижениям. Поэтому я спросил у Ирины, почему она не сменит работу? Мысли этой Ирина сопротивлялась: зарплата, надежное место, еще что-то. Я предложил Ирине метафору — она словно учится играть на скрипке рядом с отбойным молотком. Нужно либо менять отношение к ситуации (продолжать играть, не заботясь о том, что у тебя получается), либо менять ситуацию (уходить от молотка и отрабатывать технику игры). С ее ситуацией было то же самое: невозможно работать над самооценкой с психологом, а на следующий день возвращаться туда, где тебя унижают. Нужно или менять отношение к ситуации, или менять ситуацию и уже потом работать над самооценкой.

Теперь нашей задачей было понять, почему Ирина не хочет или не может изменить ситуацию. За болью и психологическими защитами пряталась маленькая девочка, которую бил папа и не защищала мама. Холодная и жесткая мать передала дочери твердое убеждение: ты ни на что не способна, ты недостойна лучшего, ты никому не нужна, будь благодарна, что тебя и сюда-то взяли. Взрослая Ирина даже не подвергала сомнению такое отношение к себе — да, сложно, да, унижают, ну и что такого, все в порядке вещей.

К счастью, Ирине хватило сил прожить и проработать те ситуации с родителями, которые заложили в ней такое отношение к себе. Постепенно она поняла, что как бы ни менялась, нынешний начальник не будет ею доволен, это токсичные, а не рабочие отношения. Она решилась поменять работу. По мере погружения Ирине открывались новые воспоминания, эмоции, надежды. На глубине осознанности Иру ждало открытие: ведь она всегда мечтала рисовать, с этим была связана ее первая работа, она так хотела этим заниматься!

Придя за стрессоустойчивостью, Ирина сумела встретиться лицом к лицу со своими страхами, обидами и травмами. Помимо стрессоустойчивости она получила здоровую самооценку и веру в себя и пошла учиться на дизайнера-графика. Иногда звонит мне — делится своими успехами.

Я ль на свете всех милее?

Юрию немного за 45, он прекрасно зарабатывает, отлично выглядит и везде появляется в обществе сногсшибательной супруги-модели. Он с гордостью рассказывает, какими завистливыми взглядами сопровождают их пару на светских мероприятиях, и в целом убежден, что жизнь его идеальна, сам он безупречен, а все остальные достойны разве что смиренно принимать свет его мудрости.

О запросе Юрия чуть позже, а пока кое-что еще, что важно знать о самооценке: завышенной самооценка не бывает в принципе, только форма компенсации заниженной. Нарциссизм — компенсация заниженной самооценки, непробиваемая психическая защита от недолюбленности в детстве. Нарциссизм — это когда человек, вытесняя презрение к себе и другим, постоянно доказывает всем и вся, какой он потрясающий. Нарциссы одиноки и успешны, несчастны и богаты, истеричны и красивы — звезды, проще говоря.

Нарцисс не видит, не чувствует других, умело завораживает, очаровывает, ищет свое отражение в глазах окружающих. Заполучив внимание, любовь и признание, типичный нарцисс отвергает человека и переключается на следующую жертву. Делает он это часто с легкостью, радостью и совершенно без злого умысла.

В нарциссов нередко влюбляются, попадаясь на крючок прекрасного, но холодного образа, пытаются согреться в лучах их славы… Однако, даже находясь рядом, чувствуют себя одинокими и нелюбимыми. Все потому, что нарцисс в глубине души презирает себя и переносит эту неосознанную ненависть на других людей, которые не соответствуют его представлениям о совершенстве. Часто нарцисс этого даже не осознает: его путь — самый верный, и если кто-то этого не понимает, то это его проблемы. Ситуация так называемого переноса возникает часто: человеческая психика охраняет нас от негативных чувств к самим себе, поэтому смещает их на других.

Застревать в чувстве вины надолго опасно

Здоровая самооценка держится чуть выше нуля. Естественно сомневаться в себе на пороге чего-то нового, важно при этом собираться и действовать, достигая своих целей. Нормально поглядывать на других, нужно при этом убедиться, что ваша самооценка не зависит от мнения окружающих. Ошибаться — нормально, ненормально — считать себя непогрешимым, не признавать собственных ошибок, не учиться на них. Реакция на неудачу — отличная лакмусовая бумажка для определения самооценки.

Нарциссы редко обращаются к психологам, у них, в отличие от простых смертных, нет проблем. Вот и Юрий пришел ко мне не потому, что с ним что-то не так, а потому, что «как-то все не радует, не депрессия ли у меня?» Жена-модель и завистливые взгляды перестали вызывать такую уж гордость, и вообще радости в жизни стало меньше.

Проблема в том, что психические защиты не работают в одну сторону. Ограждая Юрия от эмоций завистников, явно не желающих добра ни ему, ни молодой супруге, они ограждают и самого Юрия от его собственных чувств. Постепенно теряя контакт с радостью и грустью, гордостью и тревогой, вдохновением и страхом, нарциссы вроде Юрия закрывают себе путь на глубину. Невозможно одновременно презирать других и любить себя, как невозможно и обратное. Почему ему так важно вызывать зависть, почему так важно иметь все самое лучшее? Увы, до этого уровня осознанности Юрий так и не дошел. Он прекратил терапию, аргументируя это банальнейшей из причин — недостатком времени. Защиты оказались слишком прочными, и признаться в негативных чувствах к самому себе Юрию не удалось.

…и мужа хорошего

Полине 20 с небольшим. Ее муж — очень состоятельный человек и при этом домашний тиран. У него есть любовница, и Полина об этом знает, но терпит. А как же не терпеть, когда он и старше ее в два раза, и квартиру ей купил, и оплачивает все ее прихоти, и привез ее из провинции, и маме ее помогает? Девушка терпит и как-то себе все это оправдывает. Потом она взрослеет и начинает своим положением осознанно пользоваться.

Вы не поверите, но это тоже гедонизм, о котором мы говорили в первой главе. Гедонизм в том числе может быть жертвенным — когда жертвенность оправдывается благами. Гедонизм — это выбирать удовольствие в ущерб счастью, любви, собственной душе.

Такие девушки, конечно, несчастливы. Обычно если они обращаются к психологу, это означает, что дошли до точки. Но с ходу отказаться от привычного уровня жизни, разумеется, под силу не всем. Приходится разбираться: вот вы говорите, что он вызывает у вас отвращение, вам даже близость с ним неприятна. Зачем вы пришли к психологу? Чтобы продолжать так жить, но чувствовать себя лучше, или чтобы найти в себе силы что-то менять в жизни?

Некоторые выбирают второе. С такими мы начинаем работать: цепляемся за крохи мотивации, понимаем, почему у них такая самооценка, разбираемся, почему они считают, что большего не заслуживают. Конечно, не обходится без сопротивления: ну что ж я теперь, в метро буду ездить? Сейчас-то меня водитель на джипе возит. Хорошо, говорю тогда я, но вы же минуту назад говорили об отвращении. От метро эмоции будут хуже? Если удается развить эту тему, можно выйти на то, что жизнь одна, и тратить ее на такие эмоции — не самый лучший вариант.

Оказалось, что и Полине мама говорила: дочка, вот выйдешь замуж удачно, найдется муж подходящий, будешь с ним как за каменной стеной, и все будет хорошо, ты только держись его. А что гуляет, пьет, бьет — что ж поделать, это же мужчина. Я предложил Полине вспомнить: а случалось ли по-другому, когда ты радовалась, влюблялась? Это постепенно открывало доступ к девичьим чувствам. С ними пришло понимание, чего Полина хочет на самом деле, что ей важны чувства, эмоции, а не только деньги как символ комфорта и безопасности. С большим трудом мы вместе пробивались через компенсации нехватки материнской теплоты к глубинным чувствам.

Интересно, что изначально Полина пришла совершенно с другим запросом. Но это один из признаков потребности: раз клиент продолжает посещать сессии, значит, запрос на работу с эмоциональным состоянием есть. Мы долго работали вместе, и постепенно Полина соединилась со своими желаниями, поняла, что именно компенсировала стабильностью в якобы удачном браке. У нее хватило смелости уйти от мужа, получить профессию, добиться в ней успеха и самостоятельно обеспечивать себя и маму. У Полины вся жизнь впереди, и я уверен, что она встретит человека, который будет ее любить и уважать.

Вина и обида

Чувство вины напрямую связано с привязанностью. Вина — одно из самых глубинных и деструктивных чувств. Формируется оно очень рано, где-то в возрасте до трех лет. Зачастую тип привязанности связан со взаимоотношениями с мамой. Если я всем своим клиентам обычно рекомендую учиться принимать свои чувства, проживать их, не уходя в компенсации, то чувство вины — пожалуй, единственное исключение из этого правила. Застревать в нем надолго опасно.

Чувство вины знакомо каждому, вот только некоторые испытывают его по конкретному поводу, а другие, увы, постоянно.

С темой вины неразрывно связана тема обиды — это две стороны одной медали, разные полярности одной эмоции. Если вы обижаетесь — другой человек «должен» чувствовать себя виноватым. Если вы виноваты — другой человек «должен» обижаться.

В этой главе поговорим о том, как осознанность помогает избавиться от чувства вины, и о том, как отказаться от обиды в пользу гораздо более разумных и эффективных стратегий.

Плохой сын

Виталий — средней руки бизнесмен, и дела он ведет как многие в России: иногда честно, иногда не очень. Ко мне он пришел с любопытным запросом, который демонстрировал довольно глубокий уровень рефлексии, то есть склонности анализировать свои переживания. «Понимаете, — объяснял мне Виталий, — я вроде бы и не хочу быть нечестным с партнерами, но как-то так получается, что где-то скрываю информацию, где-то кладу в карман лишнее. Казалось бы, все так делают, да? А меня за каждый подобный случай совесть грызет». Сознался, что хотел сходить на исповедь, но «как-то неловко, лучше по науке».

Как показывает практика, не все понимают: обида или вина часто не связаны с обидчиком или жертвой, а только «включаются» ими. Выглядит это словно нажатие на подсознательные кнопки, сформировавшиеся в далеком детстве. Возникновение вины и обиды в большинстве случаев связано с привязанностью, со взаимоотношениями с мамой.

Это не только теоретическое знание, но и эмпирические наблюдения за годы психологического консультирования. Они сложились в условный и обобщенный образ обиженной хрупкой женщины, которая плаксиво и робко говорит: «Что же ты, сынок, совсем маму забыл, не звонишь?» Взрослые сыновья таких мам подсознательно воспроизводят знакомую динамику, заводя любовниц или (знакомо?) обманывая партнеров по бизнесу. Одновременно они притягивают ситуации, на выходе из которых будут чувствовать себя виноватыми, и борются с собой.

С любовницами у Виталия не сложилось, слишком уж любит жену, а вот непорядочность по отношению к партнерам, причем иногда в сущих мелочах, процветает и здорово портит ему жизнь. Я аккуратно проверил свою догадку, заведя разговор о маме, и ответ был очевиден: мой клиент сник, опустил глаза, и на лице у него будто было написано «Я опять забыл позвонить маме».

Так получилось, что мама вырастила Виталия сама и сделала для него действительно очень много: хорошая школа, хороший институт, даже на крошечную однушку собрала, чтобы сын начал взрослую жизнь. Дать сыну квартиру она смогла, а вот самостоятельность — нет. Виталий должен был по несколько раз в день звонить маме, а если этого не делал, его ждала встреча с молчаливой грустной матерью или телефонный звонок, во время которого чувствовалось, что на ее глазах слезы.

Осознав, что мама, сознательно или нет, вызывает у него чувство вины, Виталий начал долгую кропотливую работу. Ссориться с матерью и тем более прерывать с ней отношения он не хотел, поэтому ему пришлось медленно увеличивать дистанцию, постоянно напоминая ей, что он любит ее, ценит и уважает. Немалую роль здесь сыграло уведомление в смартфоне, которое два раза в неделю в удобное самому Виталию время напоминало ему позвонить матери, и цветочный магазин, который без лишних слов раз в месяц отправлял букет «Маме от сына». Постепенно их отношения наладились, и теперь Виталий ездит к маме на ужины не из чувства вины, а потому, что сам этого хочет, и, конечно, потому, что мама отлично готовит.

Общаясь с неким человеком, вы постоянно испытываете чувство вины? Спросите себя, действительно ли вам нужно поддерживать с ним отношения. Немало токсичных нарциссов отлично получают нужный им результат через чувство вины. Берегитесь таких! Если же общаться нужно или хочется, стоит выяснить, на какие именно кнопки нажимает этот человек, и изменить отношения так, чтобы вам обоим было в них комфортно.

Да как он мог!

Вера обратилась ко мне, когда ее брак, как она считала, затрещал по швам. Жить с мужем стало совершенно невозможно, и вот уже не первый месяц Вера почти постоянно находилась в состоянии обиды.

Обижаться вообще гораздо выгоднее, чем чувствовать себя виноватым. Обида — намного более ресурсное состояние, чем вина. В приступе обиды, эдаком праведном гневе, мы сильны, мы на коне, с шашкой наголо боремся за высшую справедливость. В чувстве вины мы ничтожны, слабы и, кстати, подвержены манипуляциям.

Вот только сила и праведный гнев обиженного человека — лишь иллюзия. Обиженный человек часто не осознает зависимости своей позиции: ведь это обидчик должен что-то сделать, чтобы исправить ситуацию, это же его вина! Правда, пока обидчик ничего не сделает, обиженный так и не сможет расслабиться и в полной мере радоваться жизни, но это уже детали.

У большинства мужчин эмоциональный интеллект (о нем мы подробно поговорим позже) развит не так хорошо, как у женщин, поэтому мужская обида обычно находится на более поверхностном уровне сознания. Самый яркий пример такой обиды — ущемленное самолюбие: кто-то оскорбил, перешел дорогу, не дал желаемого; типичная реакция — гнев на обидчика. Чувство вины находится так глубоко в подсознании, что месть и выражение агрессии становятся вполне достаточной эмоциональной разрядкой. Человек отказывается глубже понимать свои эмоции и продолжает дальше отыгрывать детские сценарии на других людях.

Так называемая женская обида — совсем другая песня. Помню, одна клиентка жаловалась на проступок мужа и с улыбкой произнесла: «Я еще не решила, обидеться на него или нет». Вина действительно распространенный и эффективный инструмент манипуляции. Одно из первых тому подтверждений мне довелось получить еще в подростковом возрасте. В общей компании одноклассница часто, обижаясь, восклицала: «Если я вам порчу вечер, я могу уйти!» Первое время ее останавливали, извинялись, успокаивали. Потом это всем надоело, и останавливать перестали — перестала угрожать своим уходом и она.

Случай Веры, правда, был не из таких. Она искренне страдала из-за «проступков» мужа: давно не дарил подарков, забыл про годовщину первого поцелуя, заказал для нее в ресторане не то блюдо — она же не ест ничего с оливками. Сценарий был одним и тем же: она обижалась — он спохватывался, дарил подарки, проводил с ней время.

Постепенно стало ясно, что такую модель поведения Вера усвоила еще в детстве. Родители заняты младшим братом, но если как следует обидеться, ей и другую кашу сварят, и печенье купят, и в куклы с ней поиграют. Таким образом Вера привыкла получать внимание близких, их время и заботу, а заодно и разные приятные вещи.

Дети манипулируют виной не потому, что они — злые гении. Им не требуется много времени, чтобы понять: когда ласка, лесть и примерное поведение не помогают добиться желаемого, надутые губы и слезы — эффективный инструмент, который непременно растопит родительские сердца и приведет к цели. Мамы и папы часто подкрепляют такое поведение. Как же отказать любимому чаду? И родителей нельзя в этом винить.

Винить вообще никого не стоит. Обвинять — значит обижать и снова запускать замкнутый круг «вина — обида». При этом важно всегда помнить, что, испытывая обиду, вы всего лишь загоняете вину в подсознание, и наоборот.

Ценой заметных усилий Вере удалось разорвать этот круг и изменить отношения с мужем. Оказалось, что если утром спокойно и с улыбкой напомнить ему о годовщине первого поцелуя, вечером он вернется с букетом, а то и с бутылочкой хорошего вина, и получится замечательный тихий вечер вдвоем. Салат с оливками можно вернуть, а мужу напомнить, и он, о чудо, обратит на это внимание. Получить внимание и время любимого и любящего мужа можно гораздо проще, чем через утомительные для обоих обиды, да и приятные вещи тоже приложатся.

Желая освободиться от обиды, идите дальше в изучении себя, спускайтесь на более глубокие уровни сознания. Глубже обиды находится боль, глубже вины — любовь. На такой глубине живут немногие, ведь это значит постоянно находиться в уязвимом состоянии, когда ты, как оголенный нерв, начинаешь чувствовать все. Зато это совершенно иной уровень осознанности.

Это все папа

Людмила пришла ко мне с достаточно распространенной проблемой: никак не получалось выстроить отношения с мужчиной. По ее словам, вина была на папе, именно он «наградил» ее всеми детскими травмами. Мама же, «святой человек», всю жизнь дочь любила и поддерживала.

Тема обиды, гнева на маму и подсознательное чувство вины перед ней, за эти эмоции в том числе, — пожалуй, одна из самых сложных тем в психотерапии. Такие чувства кажутся настолько недопустимыми, что человек жестко вытесняет их, не дает себе даже шанса их осознать, зато с успехом переносит обиду или чувство вины на других.

Винить вообще никого не стоит. Обвинять — значит обижать

У многих комплекс вины настолько силен, что их хлебом не корми — дай кому-то сделать что-то доброе, безвозмездное, жертвенное, чтобы только искупить свою вину. Такие люди пытаются осчастливить других, не спрашивая, нужно ли это и не нарушают ли они своим «добром» границы другого человека.

Не оставайтесь в обиде и вине и тем более не принимайте никакие важные решения, исходя из этих чувств. Делайте хорошее другим только из любви. Не получается? Идите к специалисту.

Поиск причины негативной эмоции в себе, не впадая в чувство вины, — действительно сложная и энергозатратная работа. К сожалению, у многих не всегда хватает внутренних ресурсов, чтобы ее проделать. Тем не менее реактивность все больше «отрезает» от осознанности: многие ведут себя так, потому что другой так поступил, а не потому что осознанно хотят так себя вести. Ведь гораздо проще нахамить в ответ, чем увидеть за хамством боль и предложить поддержку, переступив через свою обиду.

Только через год посещения психолога, череду болезненных открытий и воспоминаний о некоторых ситуациях из детства Людмила смогла развенчать божественный образ мамы и испытать всю боль и обиду на нее, вытесненные из сознания ребенка и подростка. После этого пришлось учиться видеть в матери живого человека, со своими слабостями и сильными сторонами, и любить ее уже не как богиню, а как родную маму.

Сейчас Людмила замужем, только что родила ребенка, наладила теплые отношения с мамой — и счастлива. Прожить такие эмоции и заново выстроить отношения было непросто, зато это позволило Людмиле опуститься глубже — туда, где нет обиды, но есть любовь.

Ответственность

Для одних людей ответственность — выполнение взятых на себя обязательств. Для других она связана с чувством вины и страхом потерять лицо. Для третьих, как говорят умные психологи, это внутренний локус контроля [3], то есть способность видеть причинно-следственные связи между своими поступками и тем, что мы создаем.

Одна из главных задач психолога — научить клиента брать на себя ответственность за свою жизнь, быть не жертвой, а тем, кто сам создает то, что с ним происходит. В этой главе поговорим о том, какой разной бывает ответственность, и о том, какую из них стоит на себя брать, а какую — нет.

Обстоятельства сильнее меня

Сергей — талантливый менеджер, на работе его ценят. Правда, быть наемным работником ему скучновато: давно в компании, большой опыт, многое умеет. Вот если бы собственное дело… Но начинать свой проект Сергей боится, ведь в стране кризис, условия для малого бизнеса неблагоприятные, и вообще большинство разоряется за год.

Люди склонны перекладывать ответственность за собственное состояние, собственное положение на внешнюю среду. Мы все это делаем отчасти. Смотреть внутрь себя довольно сложно, придется разбираться, что мы чувствуем и чего хотим. Вместо того чтобы преодолеть внутренние барьеры, мы приписываем ответственность за происходящее с нами внешним силам или другим людям — это намного проще.

Возможно, вы знакомы с моделью транзактного анализа Эрика Бёрна [4]: в каждом человеке есть внутренний Ребенок, внутренний Взрослый и внутренний Родитель. Как выглядит в этой модели принятие ответственности? Родитель хочет осуждать, наказывать, ограничивать правилами. Ребенок хочет любви, ласки, внимания, пирожное и всего самого лучшего для себя, для него нет барьеров. Позиция Ребенка — веселиться, развлекаться, съесть чего-нибудь сладенького. Отсюда и берется постоянное «начать жизнь с понедельника», «завтра начну худеть» и так далее. Между ними есть Взрослый, который — в силу свойств личности, жизненных потрясений или работы с психологом — начинает искать компромиссы. Он понимает, что сейчас хочется вкусно поесть и выпить, но завтра важно соответствовать какой-то идеальной версии себя, хорошо выглядеть, быть здоровым.

Внутренний Взрослый берет ответственность на себя и принимает решения. Он же выступает неким буфером: договаривается с Родителем, что нельзя воспитывать Ребенка только наказаниями и запретами, нужны еще и поддержка, и забота. Он же объясняет Ребенку, что нельзя постоянно потакать своим желаниям: ну напьешься сегодня, а потом будет похмелье, три дня тумана в голове, стыдно за свое поведение. Взрослый — форма ответственности за свои поступки.

В идеальной ситуации решения принимает именно Взрослый. Он не позволяет Ребенку заигрываться, но и не идет на поводу представлений родителей или культурной среды; он — тот, кого сформировали мы сами. Взрослый принимает решения рационально, но прислушивается при этом к потребностям внутреннего Ребенка.

Ответственность похожа на лестницу из трех ступенек. Первая — постоянное наблюдение: что думаешь, что чувствуешь, что делаешь. Вторая — способность соединять мысли, чувства и действия, чтобы не было внутреннего конфликта. Третья — умение учитывать законы межличностных отношений, чтобы справляться с внешними конфликтами.

Понимание себя в моменте — «Что я сейчас чувствую, чего хочу, какова моя актуальная потребность, могу ли я мобилизовать ресурсы для реализации этой цели?» — это и есть ответственность, если говорить про отдельно взятого человека. Взрослый осознает, что с ним происходит, и берет ответственность за это на себя. Поэтому с точки зрения психологии именно развитие внутреннего локуса контроля и есть фундамент зрелой личности.

На эти вопросы и пришлось ответить Сергею. Заглянув вглубь себя, он понял, что сейчас ему важнее стабильность наемной работы: молодая семья, маленький ребенок. Он принял осознанное решение остаться в компании на два-три года, а потом, если желание открыть свой бизнес останется, вернуться к этой идее. И это решение было принято внутренним Взрослым — тем, кто берет ответственность на себя, а не грешит на внешние обстоятельства.

Ну а до своего бизнеса так и не дошло: успокоившись насчет журавля в небе, Сергей стал работать увлеченнее и эффективнее, и ему предложили руководить разработкой нового продукта — фактически вести собственный проект внутри компании.

…за тех, кого приручили

Оксане около 30, у нее ребенок пяти лет — и сильный страх превратиться в одну из тех мамочек, что не спускают с ребенка глаз, а со временем настолько к этому привыкают, что поддерживают отношения формата «Кажется, я устал» — «Нет, ты хочешь кушать» с вполне взрослыми детьми, несмотря на отчаянное сопротивление последних. Оксанины родители так себя не вели, но вот свекровь… Достаточно сказать, что та до сих пор покупает сыну рубашки — нет, не вместе с ним, а за него, без примерки и вообще сыновнего мнения.

Это вторая плоскость ответственности — ответственность за близкого человека: ребенка, партнера, мужа, жену. Сюда же относится инверсия ролей — с рождения родители заботятся о нас, а когда они стареют, мы берем заботу о них на себя.

Здесь есть интересный момент. Для некоторых людей долг и ответственность — одно и то же. Для кого-то, особенно для молодого поколения, чувство долга не так важно, в отличие от тех, кто вырос в советском и постсоветском пространстве. Тогда чувство долга было идеологически правильным и принятым всеми, не подвергалось никаким сомнениям. Сейчас, в эпоху индивидуализма, все чаще воспевается тезис «Мы никому ничего не должны».

Ответственность — это и умение отпускать

Первый вопрос об ответственности в том, как в многообразии возможных интерпретаций найти себя, свое понимание (мы говорили об этом во введении к главе). Второй — как не впадать в крайности. У многих среди знакомых, а возможно, и в личном опыте есть мама, которая накрепко привязывается к ребенку и считает, что ее ответственность за него постоянна и непрерывна. В раннем детстве это может работать, но когда ребенку уже 25, он встречается с женщиной, озвучивает свои карьерные планы и предпочтения, которые идут вразрез с мировоззрением матери и отца, пора определять, где заканчивается ответственность родителей и начинается свобода их чада.

Помните образ ответственности как лестницы из трех ступенек? Третья — умение учитывать законы межличностных отношений. Понимание себя важно, но как только человек вступает в отношения — в паре, с ребенком, с друзьями, с коллегами, — как только открывается навстречу другому, как бы хорошо он ни ощущал себя наедине с собой, срабатывают иные законы. Появляются завышенные ожидания, давление, стратегии и тактики достижения своей цели, манипуляции. Важно разделять эти две составляющие эмоционального интеллекта — осознанность и социальные связи.

Допустим, такая ситуация: мама понимает, что ответственна за ребенка, но своей тревожностью устойчиво создает напряжение в отношениях с ним. В результате ребенок фрустрирован; вместо того чтобы прислушиваться к своим желаниям, начинает все поступки совершать, оглядываясь на маму, с целью ей угодить. Очевидно, что это не путь к развитию здоровой личности. В какой-то момент маме надо пересмотреть свое отношение к ответственности и начать ослаблять эту связь, чтобы ее ребенок учился жить осознанно.

Мы можем осознанно брать на себя ответственность за близких людей. Однако это не значит, что мы получаем право посягать на их личностную самостоятельность. Когда близкий человек грустит — можем взять ответственность за то, чтобы поддержать, повысить самооценку, подкрепить его уверенность в себе. Заметили, что ожидаем взаимности? Стоит аккуратно вернуться к себе, потому что в этих ожиданиях мы начинаем регрессировать в детство, в состояние внутреннего Ребенка. Конфликт возникает тогда, когда два Ребенка хотят взрослых вещей.

В российской ментальности ответственность неразрывно связана с чувством вины, о котором мы говорили в предыдущей главе. У нас же винить именно так и принято: какой ты безответственный! Получается не так, что я делаю то, что хочу, а будто бы все время стремлюсь избежать порицания. Хорошо быть ответственным, правильно! Но многие становятся гиперответственными, а потом начинают нарушать взятые на себя обязательства, потому что берутся за дела, которые выполнить не могут по разным причинам — нет сил, не компетентны. Но обязательства-то есть! Получается, взяты ради того, чтобы показать, какой человек хороший, избежать чувства вины. В итоге окружающие страдают, а человек воспринимает себя ответственным за это и в итоге все равно чувствует себя виноватым.

Необходимо понимать, что ответственность между людьми в диалоге, в отношениях распределена поровну. Мы вместе создаем то, что происходит. Есть исключения: в отношениях «начальник — подчиненный» или «родитель — ребенок» распределение ответственности иное. В психологических консультациях, по моему мнению, ответственность на 100% ложится на психолога. В паре же, в семье, с друзьями перекладывать ответственность на одну из сторон по меньшей мере неконструктивно.

Что бы вы ни делали для других, близких и не очень, лучше учиться делать это безвозмездно, не ожидая награды, — не перекладывайте на окружающих ответственность, чтобы не разочароваться в них. Важно делать что-то для себя, а не для другого человека. Ожидание, что другой возьмется что-то делать для вас взамен или будет благодарен, ведет к зависимости. Люди пришли в этот мир не для того, чтобы соответствовать нашим ожиданиям. Ответственность — это и умение отпускать.

Оксане, кстати, это прекрасно удалось. Она научилась больше доверять сыну и контролировать естественную тревогу за него. Сын стал оставаться один дома, сам выходить гулять, решать, что сегодня наденет. Потом уехал в летний лагерь, потом — по программе обмена… И сейчас у них с Оксаной отличные теплые отношения.

А чего они!

Николай постоянно злится. На несообразительных подчиненных, дурака-начальника, идиотов, которые обгоняют его на дороге, детей, которые разбрасывают игрушки в гостиной, мэра города за постоянные раскопки. Злится он упоенно, последовательно, по полчаса, а потом и новый повод для злости находится.

Еще один аспект ответственности: за свои эмоции. Не устану повторять, что наши эмоции не создаются конкретным человеком, а только вызваны им: другой — не причина, а повод, позволивший вашей эмоции прорваться наружу. Почему кто-то искренне злится на дорожных хамов, а кто-то пожимает плечами и едет дальше? Осознать причины своих эмоций — начало пути на глубину осознанности, где ваше настроение зависит только от вас и от ближайших привязанностей, которые вы сами выбираете.

Ответственность включает не просто осознание того, что происходит, но еще и понимание эмоционального результата. Если мы приходим с работы в стрессе, потому что начальник — дурак, важно понимать, что с такой позицией ничего не изменится. Нужно действовать конструктивно — понять, почему я так выстраиваю отношения с начальником, повлиять на свое ощущение. Неконструктивно — пытаться влиять на начальника или перевоспитывать его, терпеть и мучиться, обсуждая босса с коллегами.

Другой эмоциональный результат — атмосфера в семье, коллективе или дружеской компании. Неважно, насколько я прав, важно, какую атмосферу я создаю. Как говорится, ты хочешь быть правым или счастливым? Если я давлю, настаиваю, не иду на компромисс и это человека задевает — стоит ли продолжать такую тактику? В этом отношении речь про гибкость, способность сбавить обороты и общаться с человеком на равных, не как взрослый с ребенком. Нужно давать свободу, если хотим взрастить ответственность.

Внутренний локус контроля полезен тем, что позволяет не впадать в невротические состояния. Если человек не осознает, что ему важно признание, он может годами бегать за начальником, показывая результаты своей работы. Если с помощью психолога осознать, с чем связана эта потребность, почему она актуализировалась, человек сумеет сам дать себе это признание. При желании он может продолжать делать то же самое, но уже не из зависимости от чужого мнения, а из понимания собственных чувств и желаний. Сравните формулировки: «Я хочу, чтобы меня услышали» и «Я хочу научиться лучше формулировать свои мысли». Локус контроля внутри, когда мы предпринимаем какие-то усилия и не пытаемся переложить ответственность на внешнюю среду.

Николаю было непросто признать, что это не все вокруг неправы, а в нем самом кипит злость, которая постоянно выплескивается наружу. Выяснилось, что злится он на самом деле на себя, и это реакция на целый комплекс проблем: чувство вины перед родителями, чьих ожиданий он «не оправдал», высокие требования к себе, которым невозможно соответствовать, и низкая самооценка. Потребовалось больше года работы… А казалось бы, человек пришел «справиться с раздражительностью»…

Как взять на себя ответственность за собственные эмоции? Запомните основную цепочку:

• Понять, что я чувствую.
• Из понимания чувства сформулировать желание.
• Преобразовать желание в цель.
• Сформулировать цель с позиции ответственности, результат должен находиться в зоне моего контроля.
• Конкретизировать цель (сроки, ресурсы, действия).
• Определить, какая ценность для меня в этом есть.
• Оценить эмоциональное состояние — свое и того человека, для которого мы это делаем. Оно должно быть позитивным, в противном случае речь идет о каком-то внутреннем конфликте.

Ключ к равновесию: понимать, что мы все делаем в первую очередь для себя и берем ответственность тоже для себя. Важно сделать нечто в данный момент — здесь и сейчас. Не ради признания, благодарности, ответной услуги, встречной эмоции, а потому, что это ваш осознанный выбор. Речь не идет об эгоизме, просто и другим вы сможете дать гораздо больше, если сами живете осознанно и находитесь в ресурсном состоянии.