Оглавление

«У всего есть своя цена. Даже у того, что мы называем дарами. Просто за одни вещи ты платишь таким же, как ты, а за другие — судьбе или Богам. За что-то расплачиваешься золотом, за что-то — страданиями и душевным покоем…».

Евгения Сафонова «Лунный ветер».

Часть 1

Глава 1

— По… мо… ги… мне…

Ярко зеленые глаза пронзали душу насквозь, но к своему удивлению, я ясно видела в них мольбу о помощи.

Это существо, не было человеком, и я искренне желала уйти как можно дальше от него и этого места. Однако глядя на то, как он страдал, и осознание какую боль он испытывал, не давали моей совести замолчать не на секунду. Тело мужчины выглядело сильно обгоревшим, и на его лице отчётливо отражались все его эмоции.

Мысли были словно в тумане, однако прежде чем понять, что делаю, я почти машинально шагнула к нему на встречу и протянула руку.

— Закрой… глаза … — прохрипел он и слегка привстал со своего неудобного ложа, сплетённого из плотных цветных веревок.

Едва я подчинилась, как сильная боль пронзила кисть до самого плеча, словно в неё воткнули тупой кинжал, и я громко закричала.

— Анна, проснись! — встревоженный голос матери рывком вырвал меня из ночного кошмара.

Я мгновенно открыла глаза, и передо мной медленно сфокусировалось встревоженное лицо темноволосой женщины.

— Мама? — удивленно протянула я в ответ, машинально оглядываясь по сторонам.

Спустя несколько секунд мне стало понятно, что это был лишь сон, и я облегчённо выдохнула. Я лежала на постели, в своей уютной комнатке, а рядом сидела мама, заботливо поглаживая мою ладонь.

В последние время мне часто снились кошмары, поэтому для родителей это уже не было чем-то особенным. Но не для меня. Ибо они не знали всего об этих снах: вот уже не первую ночь у кошмаров один и тот же необычный сюжет. И с каждым разом он становится все более реальным, чем тот, что был до него.

Однако сегодня после пробуждения у меня впервые безумно болело запястье. То самое запястье, куда ещё совсем недавно вонзились клыки красноглазого чудовища.

Я незаметно опустила глаза на больную руку и, к своему удивлению, обнаружила восемь темно-красных пятен, очень похожих на укус животного. Старательно подавив в себе возглас удивления, я осторожно прикрыла синяки ладонью, а после машинально потерла их рукой.

— Дорогая, ты в порядке? — спросила она, отстраненно убирая упавшую прядь волос со лба. — Снова кошмары?

Где-то вдалеке зазвонил телефон, и я рассеяно кивнула в ответ.

— Все будет хорошо. Ты только помни: это всего лишь сон, — нежно проворковала она и, поцеловав в щеку, отправилась на кухню.

— Не уверена… — едва слышно протянула я вслух, вновь взглянув на отметины.

Едва мама вышла из комнаты, я повернула голову и посмотрела на электронные часы, стоявшие на прикроватном столике.

07:15

Содержание кошмара быстро уходило на второй план, а в голове появилась другая, более важная информация: через пару часов начнутся занятия.

Я неохотно сделала попытку выбраться из постели. Опустив ноги на пол, я быстро поняла, что за пределами одеяла было холодно и не приветливо. Поежившись, я мгновенно отбросила эту затею, и забралась поглубже в кровать.

— Пойдем, дорогая. Завтрак готов, — спустя несколько минут настойчивый голос мамы окончательно привел меня в чувство, и, отбросив хмурые мысли, я слабо улыбнулась. — И поторопись, не то опять опоздаешь!

Она права. Если я не хочу опоздать, стоит поторопиться.

— Иду, — тихо отозвалась я в ответ, и, сделав над собой усилие, рывком села на постели.

Я жила с родителями в престижном районе города, в доме, подаренный моим дедушкой на свадьбу родителей. Тромсё — небольшой провинциальный городок в северной части Норвегии. Мой папа, Магнус Берг, по рассказам мамы, был военным, что называется «и душой, и телом», и почти всегда находился в отъезде. Чаще всего, за пределами нашей страны.

Моя мама, Татьяна Карамазова, юрист крупной компании по продаже автозапчастей. Суровая, но справедливая и нежная женщина, была единственной дочерью русского дипломата, работавшего в местном посольстве. Воспитанная в суровых условиях северной части России и консервативных родителей, по характеру она напоминала типичную «русскую женщину Тургенева»: нежную и слабую, но со стальным характером и решительным нравом, когда это было необходимо.

Когда папа долго отсутствовал, мама становилась чрезмерно заботливой по отношению ко мне, и такие моменты для меня были самыми тяжелыми. Она контролировала каждый мой шаг, и если происходило что-то, что отличалось от её понимания нормального — дома происходила ссора. Поэтому именно в такие моменты я старалась как можно реже попадаться ей на глаза, ибо давно поняла, что наше понятие «нормального» слишком различно. Как не странно, но в свои шестнадцать лет я давно сформировала для себя современное понимание «что такое хорошо» и «что такое плохо». Отчасти именно поэтому её попытка меня перевоспитать на консервативный манер всегда заканчивалась ссорой.

Не смотря на социальный статус родителей, наша семья, по меркам места, где я родилась, была среднего достатка. Однако благодаря умелой семейной бухгалтерии мамы, мы никогда не в чем не нуждались.

Сидя на краю кровати и размышляя о планах на день, я несколько раз зевнула, а затем лениво повернула голову и посмотрела на свой письменный стол.

Глядя на книги и тетради, что лежали там еще со вчерашнего вечера, я на минутку задумалась, пытаясь вспомнить какие из них будут нужны именно сегодня.

Училась я много и мне это даже нравилось. Я вообще люблю изучать что-то новое. С недавних пор моим одним из излюбленных хобби стало чтение, привитое мне отцом. Особенно мне нравится проводить время в огромной библиотеке колледжа. Только вот, вопреки папиным наставлениям, я читала много и почти все подряд: классическую литературу, историю, литературу по медицине и хирургии. Но больше всего меня увлекает мифологическая сторона нашей истории. Особенно легенды о древних чудовищах.

Так и не вспомнив свое расписание, я решила не рисковать. Поднявшись с постели, взяла с пола свою весьма объёмную черную сумку, и с бросила в неё все, что было на столе. Затем положив её рядом с выходом из комнаты, и лениво открыла шкаф.

Через четверть часа, проходя мимо большого зеркала в ванной, я слегка постучала подушечками пальцев вокруг опухших янтарных глаз. Каждый вечер я говорила себе, что надо ложиться пораньше, и каждый раз с треском проваливала эту миссию. Да и кошмары третью ночь подряд не дарили мне возможность обрести долгожданный здоровый сон. Взяв расческу с раковины, я зачесала длинные непослушные каштановые волосы в конский хвост, в надежде, что хотя бы так они будут выглядеть вполне приемлемо.

— Доброе утро, Анна, — прозвучало за спиной с нескрываемой заботой в голосе. — Все в порядке?

Мама всегда знала, что у меня на душе, однако предпочитала не задавать лишних вопросов. И признаться, в последнее время, я была ей за это благодарна. Как объяснить ей, что меня беспокоят эти сны, и не показаться чрезмерно мнительной?

Верно. Никак.

Я молча улыбнулась ей через отражение и коротко кивнула.

— Опять опаздываешь? — мягко пожурила она, наклонившись за духами. — А всего только первый год!

Я мысленно закатила глаза.

— Я почти бегу! — обиженно протянула я вслух и заметно ускорилась.

Закончив с прической, я почти бегом вышла на кухню. Попутно бросив взгляд на часы, поняла, насколько сильно опаздываю, и с досады закусила губу. Быстро закинув кусочек бутерброда себе в рот, и запив его чаем, я торопливо побежала на занятия.

Колледж находился в пяти минутах от дома, но, признаться, эти пять минут были самыми лучшими: они позволяли мне вспомнить все, что я хотела сделать за этот день, и разложить его «по полочкам».

Дойдя до колледжа, я быстро побежала по лестнице и уже возле кабинета торопливо переобулась в чёрные туфли-лодочки на низком каблуке, стараясь не поднимать головы, чтобы не видеть ухмыляющиеся лица «позолоченной молодежи города».

Уже после первого занятия по анатомии, стоя в коридоре с раскрытым учебником тригонометрии и готовясь к очередному занятию, я услышала с лестницы знакомые мне с детства голоса:

— Хэй, Анна! — сказал Майкл, поднимаясь по лестнице. — Не хочешь сходить поплавать?

— Ну не знаю. А куда? — смущено ответила я и медленно закрыла книгу.

Дело в том, что я с детства была одарена немного пышными формами, особенно по меркам современной моды. Поэтому часто, из-за своей внешности и множества приобретенных комплексов, мне приходилось отказываться ходить туда, где ребята отлично проводили время.

— В новый фитнес-центр. Посетителей пока не много… — съязвил он, кивая на мои пышные формы.

— ХЕЙ! — шутливо возмутилась я и стукнула его учебником по плечу.

Ребята дружно засмеялись, а я задумалась. Погода обещала быть жаркой, по меркам этого города… Хотя, признаться, на самом деле мне было очень одиноко в последнее время: папы уже очень давно не было дома, а у мамы, ко всему прочему, были серьезные проблемы на работе, поэтому её я старалась не беспокоить вдвойне.

— Хотя… — задумчиво протянула я вслух, потирая учебник. — Почему бы и нет. Мне все равно дома… скучно. Когда и где встретимся?

Ребята удивленно переглянулись между собой.

— Ты пойдешь? — удивленно спросила Хелена, озвучивая немой вопрос.

— А почему нет? — непонимающе протянула я в ответ.

— Да, но ты обычно не ходишь плавать … — осторожно ответила она.

От этих слов мне стало жутко неловко, и я невольно смутилась.

— Мы идем или нет? — от быстро возрастающего смущения в душе, во мне не менее быстро увеличивалось и раздражение.

Прозвенел звонок на занятие, и студенты начали потихоньку заходить в кабинеты.

Еще раз, вопросительно переглянувшись, ребята молча пожали плечами. В ходе небольшого спора, мы решили встретиться часа в три сразу возле здания.

В последний момент я опустила глаза на свои руки и, увидев синяки, с замиранием вспомнила о своем сне.

Ребята двинулись в аудиторию. Улучив момент, я схватила Хелену за руку и слегка потянула на себя. Видимо, от напряжения я слишком сильно сжала ладонь, и она удивленно вскрикнула:

— Анна!

Мы опустили глаза и, обнаружили, что мои ногти почти до крови впились ей в запястье. Я резко расслабила пальцы и виновато потупилась.

— Извини, — рассеяно отозвалась я, — но ты не против, если мы пропустим это занятие?

Подруга обеспокоенно посмотрела на меня, потирая покрасневшую руку.

— Конечно… Идем…

Она посмотрела по сторонам, и, не увидев никого из преподавателей, быстрым шагом направилась в кафе на первом этаже здания. Я покорно засеменила за ней.

Мы молча взяли в автомате два капучино, и присели за самый отдаленный столик.

— Рассказывай, — коротко бросила она, делая большой глоток.

Я задумчиво крутила бумажный стаканчик у себя в руке, размышляя, с чего бы начать. Наконец, собравшись с духом, я тихо заговорила:

— Вот уже три ночи мне снится один и тот же кошмар…

Я коротко пересказала ей свой сон. Выслушав, девушка пожала плечами и непонимающе посмотрела на меня.

— Анна, всем, иногда, сняться кошмары. А учитывая, что ты читаешь — это даже нормально.

Я сделала глоток кофе и отрицательно покачала головой.

— Нет, если после них остаются отметины, — я поставила стаканчик на стол и слегка задрала рукав своей блузы. На коже до сих пор красовались темные-красные отметины, по форме сильно напоминавшие зубы.

Девушка медленно опустила свой кофе и испуганно посмотрела на мою руку. Взяв салфетку со стола, она несколько раз потерла странные гематомы, в надежде, что это розыгрыш, но пятна не исчезали.

— Ты уверенна, что не сама это сделала… — осторожно протянула она. — Может, ты страдаешь «лунатизмом»?

Я молча покачала головой.

— У меня нет таких острых клыков, и тем более у меня их не может быть восемь!

— Но… Это невозможно! — констатировала она, убирая скомканную салфетку в сторону.

Я коротко кивнула и невольно усмехнулась.

— Тем не менее, если это и был сон, то весьма реалистичный, — горько закончила я, расправив рукав блузы.

— А раньше тебе снились подобные сны? — протянула она, все ещё настороженно поглядывая на мою руку.

Я отпила ещё кофе и отрицательно покачала головой.

— Нет. Только старые добрые кошмары, которые я уже через час не могла и вспомнить.

— Может это… на психологическом уровне проявилось? — с надеждой протянула она. — Ты же сама сказала, что сон был очень реальным. Возможно, это подарок твоего подсознания? А отметины… Может ты ударилась накануне, и забыла об этом? Ну или тебя пес укусил?

Осознавая услышанное, я быстро начинала понимать, что её доводы были вполне убедительными. На какой-то момент в душе яркой лампочкой загорелась надежда, что Хелена права, и я действительно слишком мнительная. Однако глубоко в сознании меня по-прежнему не отпускала мысль, что это не так.

— Возможно, — отрешенно ответила я, и посмотрела в окно. — В любом случае, я очень на это надеюсь.

Хелена ободрительно улыбнулась и залпом допила свой кофе. От её уверенности в своей теории мне стало немного легче, и я немного успокоилась.

— Пойдем, — она спокойно встала из-за стола и одной рукой скомкала пустой бумажный стаканчик. — Надеюсь, мы ещё успеем на занятие. Не то я сама тебя… укушу.

Я тихо ухмыльнулась и, выбросив недопитый кофе, быстро последовала за ней.

Придя домой сразу после занятий, я нашла свой новый купальник, привезенный папой из очередной поездки в Болгарию, сложила все необходимое, и побежала к месту встречи.

К моему разочарованию, но несколько часов в компании друзей не смогли отвлечь меня от грустных мыслей, а тревога, терзавшая сердце, заметно усилилась.

Доехав до нужной станции, мы вышли из автобуса и медленно направились по домам.

— Пока, ребят, — махнула я не глядя, погруженная в свои мысли.

— Пока, — донеслось до уха с разных сторон.

Время было уже около семи вечера, и солнце клонилось к закату. Подходя к своему дому, у кованой входной двери я увидела «сюрприз судьбы», и признаться, весьма неожиданный. В тени ели, что стояла у нас перед домом, лежало сильно обгоревшее тело человека. По облегченному мужскому пальто, темной футболке и пыльным джинсам, было очевидно, что это было тело взрослого мужчины.

Его кожа была черная, как обугленное полено, однако приглядевшись, я заметила, что от него всё еще поднимались тонкие струйки серого дыма, словно его тело до сих пор… тлело! Как бумага, когда она уже не горит, а именно тлеет, выпуская тонкий едва заметный дымок. Но вот что больше всего меня поразило: тело было в одежде, и она выглядела вполне… целой! Обгоревшей, конечно, но не так как кожа! Будто бы его сначала подожгли, а после того, как оно сгорело, одели обратно!

Я в ужасе застыла на месте, и сумка с мокрыми вещами от увиденного выпала у меня из рук.

— О боже… — тихо прошептала я и посмотрела по сторонам, надеясь позвать кого-то на помощь. К сожалению, наша и без того немноголюдная улица сейчас пустовала, словно после апокалипсиса. Никого так и не ни увидев, мысленно выругавшись, осторожно шагнула в его сторону.

Я наклонилась и внимательно посмотрела на тело, судорожно пытаясь понять, что мне делать. Внезапно тление на его лице прекратилось, и я с тоской подумала, что он… догорел. Затем слегка опустила голову вниз, чтобы попытаться осмотреть его тело, но неожиданно его лицо сощурилось, и он качнул головой.

— А! — от неожиданности я закричала и испуганно отпрянула в сторону.

Его обугленные веки едва заметно дрогнули, и от него послышался тихий, безумно слабый хриплый голос:

— По… мо… ги… те…

— О боже … — вновь вырвалось у меня, от осознания, что он еще жив.

Тем хуже для него, промелькнуло в голове, представляя какую боль он испытывает.

Я огляделась еще раз, надеясь найти помощь у прохожих, но никого не увидев, стала лихорадочно соображать, как ему помочь. Первая мысль была позвать на помощь, однако вокруг было не души. Я быстро достала из кармана джинсов телефон и попыталась позвонить в службу спасения.

— По… мо… ги… те… — прохрипел снова он и я отвлеклась. — По… мо… ги… А!

Подул ветел и солнце осветило его лицо, из-за чего оно вновь начало тлеть.

Было очевидно, что именно солнце доставляет ему невыносимые муки, и я непроизвольно вздрогнула. Я машинально заблокировала телефон и вернула его в задний карман джинсов. Затем молча подошла и быстро открыла входную дверь.

— Надеюсь потом я не пожалею об этом акте милосердия, — буркнула себе по нос, убирая ключи.

Наклонившись к нему, осторожно коснулась его руки, затянутой в обгоревшее пальто. Убедившись, что обгоревшая кожа не слезет, если я его подниму, аккуратно подхватила под руки и попыталась приподнять. Однако к своему разочарованию, после второй попытки я поняла, что не рассчитала своих сил, и приподняла тело лишь на пару дюймов. Опустив его на землю, я шумно выдохнула и осторожно обратилась к нему:

— Простите, но… Вы меня еще слышите? Мне надо немного помочь. Я все понимаю, вы даже говорить сейчас не в состоянии, но… Вы можете хотя-бы попытаться встать? Я занесу вас во двор и вызову там для вас врача. Во дворе почти везде тень и вам не будет так больно. Не от солнца, по крайней мере…

К моему удивлению, через несколько секунд, он попытался встать на ноги. После нескольких попыток было очевидно, что силы подвели его, и он опять камнем рухнул вниз. Однако последней попытки мне вполне хватило, чтобы успеть поймать его со спины и осторожно затащить во двор.

Положив его на выступ возле дома, я быстро закрыла за собой дверь. Мужчина тихо застонал, и от жалости моё сердце тоскливо сжалось.

— Сейчас, сейчас, — успокаивающе лепетала в ответ, вспоминая про сумку, оставленную на улице, — я помогу вам. Сейчас.

Я схватила ее и рывком кинулась в дом, роняя ее на крутой винтовой лестнице у входа. Нашла старый мягкий плед, который мы обычно клали на гамак, и постелила его. Затем поспешила к нему.

— Вы еще раз можете привстать? — мягко спросив, убирая со лба выбившиеся от бега пряди.

Он медленно приподнялся, и я, не теряя времени, осторожно обняла несчастного спереди и поволокла к подготовленному ложу. В нос ударил запах старого пережаренного мяса, и я с трудом сдержала отвращение и подступающий комок к горлу.

Едва он устроился на подготовленном ложе, мне стало понятно, что это место не самое удачное. Однако, если подумать, это было куда лучше, чем лежать на земле возле входной двери, а занести его в дом у меня не было не желания, не сил.

Убедившись, что он не упадёт на землю, я отошла в сторону и вновь достала из заднего кармана телефон. Пока я набирала 911, то краем глаза обратила внимание, что его кожа в тени деревьев перестала тлеть, хотя и по-прежнему представляла ужасное зрелище.

«И как он еще жив…» — размышляла я, слушая монотонные гудки телефона. — «При таких ожогах… Интересно, что я скажу родителям и полиции, когда они приедут. „Добрый вечер. У меня дома обгоревшее, но ещё живое тело человека. Но я не знаю, кто его поджог, и не имею не малейшего понятия, кто он и вообще, как оказался у меня в доме“. Отлично. А главное совсем не подозрительно».

— Не… нуж… но… — неожиданно прохрипел голос, срываясь на кашель после каждого слова. — Не… зво… ните…

После каждого его приступа я отчетливо видела, как из его рта вылетал серовато — черный пепел. Отвращение и ужас, не говоря уже о неестественности от происходящего, вводили меня в ступор.

Лишь спустя пару секунд я услышала настойчивый женский голос в телефоне, который уже настойчиво требовала ответа на вопрос «Что произошло?», однако я её почти не слушала.

Я с трудом отошла от шока и различила сказанное мужчиной, то не могла поверила собственным ушам.

— Что?! — недоверчиво переспросила я, прижимая телефон к плечу. — Но почему?!

В ответ он лишь молча покачал головой.

Я искренне не понимала, почему он отказывается от помощи, но он упрямо настаивал на своём.

— Вы себя видели?! — не сдержавшись, выпалила я почти шёпотом. — На Вас живого места нет! А если Вы тут умрете, что я родителям скажу? А полиции? Без обид, конечно, но у меня нет навыков избавления от нежелательных трупов.

Но мужчина как заведенный продолжал повторять:

— Не… зво… ни… те… — хрипел он, почти задыхаясь. — Они… мне… не… помо… гут… А вам… доста… вят… еще боль… ше… проб… лем…

Его упрямство начало меня раздражать, и я начала расхаживать по двору, размахивая телефоном, отчаянно пытаясь воззвать к его разуму. Когда девушка сообщила, что определяет мой адрес и вот-вот вызовет ко мне полицию, я спохватилась и подняла аппарат к лицу.

— Благодарю, но у меня пока все в порядке, — с трудом сдерживая раздражение, протянула оператору. — Простите.

Закончив разговор, я нажала кнопку отбоя и, посмотрев на тело, вновь заходила по двору.

— Ну, хорошо. Допустим, я не буду сообщать о Вас. Что мне, по вашему мнению, делать? Ждать, когда приедут с работы родители и обнаружат тело? Вы же умираете! И что я им скажу?!

— Нет… — едва слышно ответил он.

Я резко остановилась на месте.

— В смысле? — непонимающе переспросила в ответ.

— Я не… — прохрипел он, но новый приступ кашля вновь помешал ему продолжить. — По… мо.… ги…

— Это я и хотела сделать! — не сдержавшись, взвизгнула в ответ, и вновь подняла телефон.

— Нет… толь… ко… не… они…

Мужчина попытался пошевелиться, но силы не позволяли ему даже поднять рук, и она камнем рухнула рядом с ним. Он всем видом показывал, что не желает видеть докторов, и тем более ехать в больницу, хотя я и не понимала почему.

— Но я не понимаю … — протестующе начала я, но осеклась.

Поднялся ветер и потревожил листья деревьев, создававшие тень на его лице, и его кожа снова начала тлеть.

— А! — при этом стоне он слегка оскалился, и моему взору предстали его неестественно длинные восемь клыков, похожие на острые кинжалы, и неестественно окровавленные десна.

При виде его зубов, я моментально вспомнила свой сон и в мою голову начали закрадываться определенные мысли, в том числе причины, по которым он не хотел в больницу. Хватило пары секунд, чтобы осознать кто он. Буквально почувствовала интуитивно, однако всё же решила проверить свою догадку.

Сняв свою серебряную цепочку с шеи, подаренную родителями на рождество, обошла его с другой, более солнечной стороны, и провела ею по обожжённой руке. То, что осталось от его кожи, сразу же задымилось, и он резко её отдернул, бросив гневный взгляд в мою сторону, однако взгляд по-прежнему не поднимал.

Была ли я в ужасе? Нет, не была. Скорее, наоборот, во мне полыхала ярость, и злилась я скорее на себя, чем на него. Именно я принесла в дом монстра, способного через пару часов употребить на ужин всю мою семью.

— О нет … — рука невольно опустилась и сжала цепочку ещё сильнее.

Я осторожно отошла от него на залитый солнцем кусок сада, вернула ее обратно на шею, и, не скрывая агрессии, холодно процедила:

— Кто вы?

Мужчина мгновенно замер на месте.

Медленно обходя его, я вплотную подошла к входной двери дома. Ухмылка, промелькнувшая на его лице, вновь обнажила белоснежные клыки.

— Не вижу ничего смешного, — рыкнула на него я, чувствуя, как гнев поднимается изнутри, словно магма в вулкане.

Мысль о том, ЧТО я по наивности принесла в наш дом, выбивала из сознания все остатки благоразумия.

— По… мо… ги… мне… Прошу!

Это уже было наглостью. Он понимал, что я знаю, кто он и всё же просил о помощи! Я силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней, оставляя красные следы. Мне все больше хотелось избавиться от него как можно скорее, и желательно не подходить слишком близко. В голове было множество вариантов осуществления этого плана: стащить его вместе с пледом на середину сада, бензопила, бензин…

— Назови хоть одну причину, почему бы мне тебя просто не сбросить на землю? — с гневом в голосе бросила ему, угрожающе шагнув в его сторону.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. «Белки» его глаз были насыщенного черного цвета, а цветной хрусталик на их фоне казался неестественно ярко зеленым, будто изумруд при лунном свете. К своему удивлению, я обнаружила в его взгляде, скорее человека, чем монстра. Человека, попавшего в страшную ситуацию и оказавшегося на гране жизни и смерти. Это был взгляд, полный ужаса и мольбы, который быстро остудил кипящий в моей душе гнев. В нем он искренне молил о помощи, и я это ясно видела. В этот момент я почти поверила, что, возможно, я могу изменить концовку своего кошмара и помочь этому… чудовищу.

В сознании творился сумбур: разум упрямо твердил, что он монстр, а сердце буквально кричало, что я должна ему помочь, а не убить.

— Черт … — буркнула я вслух, подозрительно сощурившись. — И конечно ты переливания хочешь?

Он лишь молча продолжал смотреть на меня, терпеливо ожидая моего решения.

Мое природное сострадание не давало моей совести молчать, и они в унисон отчаянно кричали, призывая ему помочь. В какой-то момент их глас стал настолько громким, что практически заглушили голос разума.

— Твою мать, — выругавшись, я нервно провела ладонью по волосам и отвернулась.

Мой разум тоскливо шептал о том, что я слишком доверчива, и чтобы я сейчас бежала как можно дальше. Однако сейчас его было практически не слышно, ибо решение было принято.

— Если я почувствую, что что-то не так, — холодно процедила я и решительно повернулась, — и мне плохо, я опрокину тебя и оставлю догорать до прихода полиции. Или сама довершу дело, полив тебя бензином. Мы договорились?

Он коротко кивнул и едва заметно улыбнулся почерневшими губами.

— Хорошо, — неуверенно отозвалась я и нервно провела рукой по волосам.

Немного поколебавшись, медленно направилась к своему пациенту. Ухватив одной рукой край балки, я тихо спросила, внимательно разглядывая его:

— Руки я надеюсь, хватит?

— Закрой… гла… за … — прохрипел он и слегка привстал.

Мощное чувство дежавю вновь постучалось в моё сознание, и я непроизвольно выругалась.

Мысль, что он «заботиться» о моем психологическом состоянии казалась мне настолько ироничной, что я непроизвольно прыснула. Однако, если подумать, то он прав. Будет проще, если я не увижу лишнего, иначе могу запаниковать и передумать. Особенно учитывая, что я знаю, что меня ждет. Закрыв глаза и протянув ему левую руку, в голове возникли множество ужасов и сомнений, однако было уже поздно.

Уже через секунду я почувствовала острую боль, пронзающую руку до самого плеча, и громко вскрикнула.

Всё было настолько знакомым, что я искренне думала, что вот-вот я вновь проснусь у себя в комнате, а мама будет заботливо поглаживать мне руку, сидя на кровати. Но сон не заканчивался, а я не просыпалась.

Он пил быстро и жадно, будто выкачивал кровь галлонами, из-за чего слабость моментально накрывала мое тело. В какой-то момент я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание и попыталась высвободить руку, но это оказалось невозможно: она словно застыла в бетоне. Осознание, что я оказалась в ловушке, быстро привели меня в чувство. Я в ужасе открыла глаза и дернула её еще несколько раз, но результат был тот же.

Поняв, что это вовсе не сон, и меня жестоко обманули, попыталась опрокинуть гамак, но от сильной потери крови тело очень ослабело, и я уже начала проваливалась в пропасть. В голове мелькнула единственная мысль за последние несколько часов: о том, какая же я доверчивая и глупая.

Глава 2

Открыв глаза, я почти сразу поняла, что нахожусь дома, в просторной спальне родителей. На мгновенье, в голове вновь загорелась надежда, что это был всего лишь сон. Дикий и очень реалистичный, так как у меня до сих пор болела рука, и я не помню, как зашла домой. Я попыталась подняться, но у меня сразу потемнело в глазах, и упала на подушки.

— Ууу… — заскулила я, хватаясь обеими руками за голову.

— Лежи спокойно, — неожиданно прозвучал не знакомый мужской голос, и я вздрогнула. От осознания, что в дом кто-то вломился, у меня по телу пробежал мороз.

Первой мыслью было убежать как можно дальше. Я попыталась встать еще раз, но поняла, что это была плохая идея и опять рухнула на подушку, практически полностью уходя «в темноту». Когда зрение вновь прояснилось, я рывком повернула голову и в ужасе спросила:

— Вы кто? И как вы тут оказались?

Казалось, вопросы пролетели мимо него.

Он сидел в кресле, напротив, в паре метров от меня, и листал последний выпуск журнала по истории Исландии. Пока он старательно игнорировал мои вопросы, мне удалось хорошо его осмотреть.

Презентабельный мужчина, лет тридцати на вид. Широкоплечий, в темно — сером, немного пыльном пальто и джинсах, не менее пыльных, и в серо — черной весьма облегающей футболке. У него были черные, как крыло ворона, чуть влажные волосы, и весьма небрежная стрижка, однако, на удивление, это выглядело весьма неплохо. В голове промелькнула мысль, что я уже видела этот наряд. Через пару секунд догадка пронзила мое сознание как стрела.

Словно прочитав ее, он поднял на меня взгляд, медленно положил журнал на полку, а затем повернулся и, прищурившись, сложив пальцы ромбом возле своего лица, стал пристально меня разглядывать.

Ещё не так давно светло — зеленые глаза стали просто темно-изумрудными. Он наблюдал за мной, словно тигр за своей добычей, и, зная кто передо мной, это не могло не пугать.

Предприняв ещё одну попытку отползти от него как можно дальше, я вновь почувствовала очень сильную слабость, и тут же замерла на месте.

— Лежи, — настойчиво повторил он, и я покорно замерла на месте.

Я прислушалась к его голосу и поняла, что и он уже восстановился. Низкий, мягкий, и в тоже время очень властный. В нем чувствовалась не просто сила. В этом голосе чувствовалась огромная мощь и уверенность в себе.

— Почему? — спросил он прохладным тоном, не сводя глаз.

От его вопроса я слегка опешила, ибо ожидала чего угодно, только не странных расспросов. Однако, уже через пару секунд я быстро сообразила, что до сих пор дышу только потому, что ему захотелось поговорить. Предательский голосок в голове подсказывал, что, возможно, он тянет время, и желает съесть весь ужин сразу, дождавшись моих родителей. Учитывая это, и то, что у меня сейчас не хватит сил даже чтобы встать с постели, я бросила попытки сбежать и устало протянула в ответ:

— Что именно «почему»?

— Почему ты помогла мне? — нетерпеливо прорычал он. — Ты знала, кто я и на что идешь. Видела, что скоро солнце садится.… Почему?

Его вопрос вновь поставил меня в тупик. «И действительно», — спросила я себя и мысленно усмехнулась, — «Анна, где был твой разум?»

Я шумно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове творился бардак, словно после урагана. Мысли путались, и соединить и воедино получалось очень плохо. Раздражение от собственной беспомощности увеличивалось как снежный ком.

— Это называется быть человеком, — съязвила я, откидываясь на подушки.

— Не дерзи мне, девочка, — с угрозой и не скрываемым презрением в голосе прорычал он, словно разговаривал с тараканом. Понимание, насколько сильно он меня оскорбил, разозлило еще больше и значительно придало сил.

— Или что? — рявкнула в ответ, не поднимая головы, — Хотели бы убить — мы бы сейчас не разговаривали.

— Я привык растягивать удовольствие, дорогая, — сладко протянул он. — Между прочим… Ты подарок Судьбы голодному… Мне… Такая чистая кровь…

— Кто бы сомневался, — непроизвольно фыркнула я, оскорблённая его двусмысленными словами.

— Не дерзи, — повторил он более сурово, но мне уже было все равно.

Перед глазами вновь заплясали искры, и сознание путалось. Я вновь замолчала и закрыла глаза. Глубоко в душе я искренне надеялась, что он уйдет сам и мне не придется ничего предпринимать…

Наивно? Не спорю. Однако слабость в теле лишала меня возможности думать здраво и единственное, что я хотела — спать.

— Почему? — вновь спросил он, и я невольно нахмурилась.

— Я уже сказала, — устало буркнула в ответ и, приоткрыв глаза, повернула голову.

По нему было видно, что он ждет другого ответа, и я спокойно продолжила:

— Я человек. Нам свойственно помогать тем, кто находится в беде. Ты не знал?

Он слегка сощурился, как бы напоминая мне свое: «не дерзи», и я демонстративно закатила глаза.

— Нет, не свойственно, — прошипел он вслух.

— Значит, ты встречал только эгоистичных монстров на своем пути, — ответила я ему в тон.

Своей надменностью он начинал меня безмерно раздражать. К тому же, при такой слабости мне было обсолютно плевать на его угрозы.

Он ничего не ответил, и, между нами, вновь возникла неловкая пауза. Воспользовавшись этим, я попыталась собрать воедино свое сознание и с любопытством осмотрела его. В голове было масса вопросов, но слабость мешала их нормально сформулировать. Наконец, глядя на его пыльную и чуть обугленную одежду, я осторожно задала первый из них:

— Кто тебя так?

Он опять ухмыльнулся, но ничего не ответил. Поняв, что ответа не последует, я попробовала задать другой:

— Кто ты?

— Что? — непонимающе переспросил он.

— Как тебя зовут? — пояснила я.

Пауза. Он снова замолчал.

Меня открыто игнорировали, словно мелкую блоху! От раздражения машинально дернулась вперед, но в глазах опять начало темнеть, и я медленно вернулась на место.

— Лежи, я сказал, — рыкнул он, но я его проигнорировала.

Я повернула голову и взглянула на свое больное запястье. К своему удивлению, я ничего на руке не увидела. Даже темных пятен, что ещё утром пугали меня, не осталось. От укуса осталась только ноющая боль в мышцах и моё весьма яркое воспоминание об этом.

Разум начал быстро проясняться, а слабость постепенно проходить.

«Легенды не лгут?» — промелькнуло в голове, и я мельком посмотрела на него. — «Их кровь исцеляет? Или они иначе это как-то делают?»

— У тебя аллергия на ответы? — раздраженно бросила вслух после очередного молчания. — Я тебе жизнь спасла, а ты не можешь лишь ответить на мои вопросы? Мне все равно никто не поверит. Следов нет, и, если бы ты тут не сидел, подумала бы, что это был сон. К слову, о следах…

Я демонстративно подняла больное запястье.

— Ты знаешь, — сказал он, после недолгой паузы с едва заметной ухмылкой.

Я вопросительно подняла бровь.

«И почему мне кажется, что он мои мысли читает?» — промелькнуло голове, и я тут же решила проверить свою догадку.

— Так как тебя зовут? Мое имя тебе уже известно.

Он ухмыльнулся ещё шире.

— А ты много знаешь о… нас, — тихо протянул он, откидываясь в кресле, и взяв в руки очередной журнал.

«Значит, угадала!» — в душе заиграли легкие победные нотки.

— Я много читаю, — и утвердительно кивнула, старательно сдерживая радость от наметившегося прогресса. — Так как тебя зовут?

И снова гнетущая тишина.

Поняв, что информации него так и не добьюсь, прекратила попытки с ним поговорить, и с раздражением откинулась на подушку. Победные нотки в сознании быстро растворились, так и не успев, как следует, заискрить.

— Если тебе больше ничего не нужно, — раздраженно буркнула я, — не мог бы ты меня оставить? Я устала, мысли путаются, а собеседник из тебя ужасный.

Я демонстративно игнорировала его любопытные взгляды. Повернув голову, я посмотрела на часы.

Девять вечера.

«А где же родители? Неужели он их…» — вспыхнуло в голове, и я с опаской посмотрела в его сторону.

— Проверь телефон, — он кивнул на то место, где я лежала, и снова опустил глаза на журнал.

Проследив за его взглядом, я быстро нашла на соседней подушке моего стеклянного друга, и потянулась к нему. От волнения телефон в руке предательски задрожал, однако я быстро взяла себя в руки и нажала на кнопку включения. На экране высветилось оповещение о двух пропущенных вызовах от мамы и папы, а также уведомление о доставленном смс-сообщении. Мне стало любопытно, и я зашла в папку «Отправленные». Там оказалось смс от «меня» маме:

«Прости, но связь очень плохая. Не беспокойся, я дома. Уже поужинала и читаю. Целую».

Находчиво. Он написал так, как я бы и ответила, а это очередной раз подтверждает мою теорию о том, что он читает мысли. Осознав это, мне стразу стало интересно, как далеко он зашел? И ещё больше меня интересовал вопрос, зачем он отправил смс, ведь меня не покидала уверенность, что МЫ ему нужны для ужина…

— Эмм… Спасибо, — настороженно протянула я, взглянув на него из полуопущенных ресниц.

Он с удивлением приподнял бровь. Глядя на его действия, я понимала, что он не совсем советует моим ожиданиям относительно его вида, и мне вновь захотелось поговорить с ним.

— Итак… — осторожно начала я, набравшись очередной порции храбрости.

— Виктор, — перебил он, лениво продолжая листать журнал.

Я не сразу поняла, что он этим хотел сказать. Однако, промотав весь диалог, быстро поняла, что это его имя и удовлетворенно кивнула, старательно сдерживая новый приступ ликования.

— Прогресс. И почему ты еще здесь, Виктор?

— Кто-то же должен был тебя занести. Или ты против? — саркастически ответил он, бросая на меня взгляд.

Весь наш разговор начинал мне напоминать старинную сказку о волке и маленькой девочке. Особенно финал истории, когда девочка усердно расспрашивает волка «почему у него такие большие ушки и зубки».

И вот он главный вопрос волку, терзающий меня сильнее всего.

— А почему ты до сих пор тут? — мягко добавила я, хотя боялась услышать ответ.

— Хочу убедиться, — лениво ответил он, и неожиданно замер. Немного подумав, он отложил журнал на полку и вновь повернулся ко мне.

Я недоуменно посмотрела на него. Его ответ казался мне настолько нелепым, что я искренне рассмеялась, глядя на него.

— В чем? — со смешком в голосе спросила я, взяв себя в руки. — В том, что я не стану смотреть на людей, как голодный на Макдоналдс?

Он молчал, и я поняла, моя догадка оказалась верна.

— К тому же, — добавила я, хмыкнув, — мне от тебя ничего не надо, и я ничего никому не скажу, если ты и об этом. Я лишь хотела тебе помочь, только и всего. Да и кто мне поверит.

По его взгляду было видно, что эти предположения тоже были верными. Почувствовав себя значительно лучше, я вновь попыталась сесть, и на этот раз получилось более или менее удачно. Голова казалась чугунной, и сильнее всего тянул вниз высокий хвост из еще влажных волос.

— Далеко не все люди эгоистичны, Виктор, — устало пояснила я, стягивая резинку с волос. — Некоторые помогают просто потому, что могут. Потому что… это правильно.

Я несколько раз потрепала рассыпавшиеся по плечам волосы, чтобы снять напряжение. Внезапно, от резких движений, голова вновь стала свинцовой, и тело перестало мне подчиняться. Я падала, но уже на пол, и остановить падение у меня уже не хватило сил.

В момент, когда я была готова встретиться с паркетом, сильные мужские руки схватили тело за плечи и настойчиво уложили обратно на подушку.

— Кажется, я говорил тебе лежать, — лениво сказал он, словно я непослушный ребенок. От его тона я невольно улыбнулась в ответ.

Он сел рядом на край кровати и посмотрел на меня как-то странно, будто пытался «прочитать» меня.

— Любопытно… — протянул он, после минутной паузы, но рук не убрал.

Я невольно заметила, что его ладони были прохладными, но не ледяными, как представлялось мне раньше. Однако больше всего, помимо его голоса, конечно, меня притягивали его глаза. Они завораживали и манили, словно два глубоких лесных озера, в которых тонула душа.

«Вот оно, «убийственное очарование вампира» — промелькнуло в голове, и, вспомнив о его способностях, я невольно смутилась.

Рассмотрев его вблизи, я заметила, что в нем было красиво практически все: его сильные руки, широкие мускулистые плечи, точеный и по-аристократически прямой нос. А мягкие, чувственные губы так призывали коснуться их. В какой-то момент, я поймала себя на мысли, что смотрю на них уже чуть дольше нормального, однако по-прежнему не могу оторвать от них взгляд. К несчастью, он тоже это заметил.

— Спасибо, — прошептал он, и я непонимающе посмотрела на него.

Не успела я проронить и слова, как почувствовала сильное давление на своей шее, и мгновенно провалилась в глубокий сон.

Глава 3

— Анна, беги!

Мужчина в длинном чёрном плаще схватил маму за горло и высоко приподнял над полом гостиной. Немного покачав в воздухе, он с силой отшвырнул её в сторону, словно тряпичную куклу. Тело с глухим стуком ударилось о стену и несколько книжных полок посыпались вслед за ней на пол.

— Мама! — испуганно вырвалось из груди, и я кинулась к ней.

— У тебя нет выбора, Анна, — прохрипел стальной мужской голос, шагнув в мою сторону и отрезав мне путь к ней. — Ты пойдёшь со мной.

Я с трудом перевела взгляд с неподвижного тела матери, лежавшей в углу комнаты на незнакомца. Плащ был настолько плотный, что его лица было практически невозможно разглядеть, сколько я не пыталась.

Отчаяние и осознание своей беспомощности поглощали душу, словно черная дыра.

— Что вам от меня нужно?! — закричала я ему в лицо, и от бессилия из глаз брызнули слезы.

Мужчина поднял голову, и я смогла разглядеть его улыбку, полную жестокости и торжества победы. От её вида по моему телу пробежал холод. Неожиданно за его спиной мой взгляд упал на часы:

19:47.

— Мне нужжжна ты… — прошипел он и в том месте, где у обычного человека должны быть глаза, засветились два ярко — желтых огонька. Он рывком протянул ко мне свои неестественно длинные пальцы, затянутые в черную кожаную перчатку, и схватил за запястье. В руку больно впились его ногти, оставляя на нежной коже точечные синяки.

От боли и накатившего на меня ужаса я громко закричала.

— Анна! Анна, проснись! — испуганный голос матери вырвал меня из кошмара.

Она несколько раз потрясла меня за плечи, прежде чем я поняла, что это был очередной сон. Увидев перед собой обеспокоенную, но невредимую маму, я с жаром обняла её, и едва не закричала от охватившего меня счастья.

— Милая, это уже третий кошмар за эту неделю, — встревожено протянула она, неуклюже обнимая меня в ответ. — Может тебе показаться доктору?

Я отрицательно покачала головой, утирая выступившие на глазах слезы. Внутри меня все тряслось от пережитого ужаса.

— Все в порядке, мам, — прошептала я, стараясь не выдавать своего страха. — Я… просто переутомилась, наверное… Просто… Дай мне минутку.

Отстранившись, я выдавила ей подобие улыбки, в надежде, что это сработает. Мама пристально посмотрела на меня, но, к счастью, на кухне зазвонил телефон. Она молча кивнула и, поцеловав меня в щеку, медленно направилась из моей комнаты.

Едва она закрыла за собой дверь, я откинулась на подушки и несколько раз