Глава 1. Обычная семья и первое знание
Я росла в обычной семье. Папа работал в отделении милиции, мама — медиком в родильном доме. Я родилась по её желанию, меня ждали, и это всегда жило во мне каким-то тихим знанием. Моё детство внешне ничем не отличалось от детства других детей. Школа, дом, забота, привычный ритм жизни. Брат, старше меня на семь лет, ухаживал за мной, забирал из детского сада. Всё было так, как принято называть нормальной, правильной жизнью.
Я сознательно начинаю свою историю именно с этого. Не потому, что в моём детстве было что-то исключительное, а потому что оно было самым обычным. Моя книга не о сложных условиях или лишениях. Она о том, как внутри самой привычной жизни начинает проявляться глубина, о которой никто не предупреждает.
Примерно с девяти лет я стала чувствовать то, что не умела объяснить словами. Я ощущала присутствие умерших людей, могла заранее почувствовать, что с человеком произойдёт что-то тяжёлое: болезнь, беда, событие, которое изменит его судьбу. Это не выглядело как видения или яркие образы. Это было знание, которое приходило само, без моего желания. Тогда я не понимала, что со мной происходит, и просто жила с этим ощущением, никому о нём не рассказывая.
До четырёх лет я жила в полной семье. Потом папа ушёл. Он встретил другую женщину, влюбился, и наша семья перестала быть прежней. Мама осталась одна. И её боль я чувствовала очень остро. Детям не нужно ничего объяснять — они считывают состояние родителей глубже любых слов. Мамины переживания, её печаль, её внутреннее одиночество стали частью моего мира.
Именно тогда во мне впервые появилось ощущение, что жизнь без отца будет сложной. Мне было стыдно говорить в школе, что у меня нет папы. Я старалась этого избегать, потому что внутри было много грусти и какого-то неосознанного чувства неполноценности. Я хотела быть, как все, хотя уже тогда начала понимать, что моя жизнь пойдёт по другому пути.
Моя мама оказалась очень сильной женщиной. Несмотря на усталость и одиночество, она смогла нас вырастить. Она много работала, дежурила ночами в больнице, брала на себя ответственность за нас с братом. Со временем одиночество стало для неё слишком тяжёлым, и она приняла решение уехать к бабушке — в другое поселение, где была семья и поддержка. Мы переехали все вместе.
И именно с этого момента, в новом месте, начался тот этап моей жизни, который позже я буду вспоминать как настоящее начало своего пути.
Девять лет и первые видения
Мой девятилетний возраст внешне ничем не отличался от жизни других детей. Я училась, жила в семье, всё было привычно и обычно. Единственное, что отличало меня от сверстников, — это страх рассказать кому-либо о том, что со мной происходит. Я чувствовала, что если скажу, меня не поймут. А возможно — испугаются или начнут считать странной. Поэтому я молчала.
Однажды я находилась с бабушкой на её работе. Вместе с двоюродным братом мы поехали к ней на птицефабрику, где она работала, и остались там ночевать. Ночью я услышала шаги в коридоре. Я сразу поняла, что это шаги моего умершего деда. Затем последовал стук в дверь.
Внутри меня поднялся сильный страх. По коже пробежал холод, тело словно окаменело, а сознание отказывалось принимать происходящее. Я не знала, что делать. Я стала будить бабушку и говорить ей, что дедушка стоит за дверью, что он стучит и просит открыть. Я очень отчётливо ощущала его присутствие: запах табачного дыма, его дыхание, вдохи и выдохи.
В ту ночь я не спала совсем. Я лежала в ожидании новой встречи, в постоянном напряжении, не понимая, почему это происходит именно со мной. Это было очень страшно. Именно тогда во мне впервые окончательно укрепилось понимание, что я не такая, как все.
Позже подобные ощущения стали повторяться. Я чувствовала чьё-то присутствие рядом, видела тени — то женщины, то мужчины. Со временем страх начал притупляться. Я привыкала. Эти состояния становились частью меня, моей реальности. Я перестала вслушиваться в каждый звук, перестала всматриваться в тени. Всё это не исчезало — наоборот, внутри меня это словно росло и крепло. Я понимала, что могу рассказывать об этом бесконечно, но не хотела застревать в этих воспоминаниях. Я шла дальше — в жизнь, во взросление.
Когда мы с мамой переехали в поселение рядом с бабушкой и её родными, моя жизнь снова стала внешне обычной. Мама устроилась на работу уже не в больницу, а на бетонный завод и обеспечивала нас с братом. Брат вскоре уехал на военную службу, и мы с мамой остались жить вдвоём.
С отцом я продолжала общаться. Мама никогда не препятствовала его приездам, он иногда забирал меня на какое-то время. Я знала, что у меня есть отец, но его не было в моей жизни по-настоящему. Я не ощущала его присутствия как опоры. Со временем я к этому привыкла и смирилась с тем, что он появляется лишь ненадолго.
Казалось бы, жизнь могла идти дальше спокойно. Но в тот период мама познакомилась с мужчиной, и это знакомство стало поворотным моментом в моей судьбе. Она увидела в нём поддержку, хозяина, человека, который мог дать материальную стабильность. Он пришёл в нашу семью резко, без попытки влиться, без уважения к уже существующему укладу. Он сразу вёл себя так, будто всё здесь принадлежит ему: дом, пространство, даже наши границы.
Уже тогда моё внутреннее чувство не обманывало меня ни на минуту. Я ясно ощущала его фальшь, неискренность, напряжение за внешней уверенностью. Каждой клеткой своего тела я знала: он перевернёт мою жизнь. И не в лучшую сторону. Я не любила его. Более того, я испытывала к нему сильную неприязнь, почти ненависть. Но это был выбор моей мамы. Я понимала, что не имею права разрушать её надежду. Она была хозяйкой своей жизни и своей судьбы. Этот опыт она должна была прожить сама — именно с этим мужчиной.
Новая школа и Наташа
С появлением Родиона в нашей жизни всё менялось постепенно. Мы были вынуждены переехать в другой город из-за его службы. В новой школе я познакомилась с Наташей — девочкой, которая стала моей самой близкой подругой. С ней я могла делиться мыслями, чувствовать поддержку. Она была моей опорой в тот период. Рядом с ней мне становилось легче, и присутствие отчима отошло на второй план.
Я взрослела. Появились первые симпатии, подростковые влюблённости, танцы, дискотеки. Я оставалась примерной девочкой, всегда возвращалась домой вовремя, строго соблюдала правила, которые установили мама и отчим. Я научилась наблюдать, чувствовать, но не показывать эмоции. Это стало способом выживания.
