Оглавление

2. 1
3. 2
4. 3
5. 4
6. 5
7. 6
8. 7
9. 8
10. 9
11. 10
12. 11
13. 12
14. 13
15. 14
16. 15
17. 16
18. 17
19. 18
20. 19
21. 20
22. 21
23. 22
24. 23
25. 24
26. 25
27. 26
29. 27

1

Апрельское утро пробудило мир яркими солнечными лучами, проникающими сквозь облачные завесы. Вскоре они проникли в узкую улочку заброшенного района «Сильвер Скай», где вопросительно поблескивали разноцветные окна забытых офисных зданий. Безмолвная тишина окутала район, где ветер неумолимо дул сквозь покинутые строения. Пыль и грязь лениво взмывали в воздух при каждом его вздохе, словно район задержал свое дыхание, ожидая, что случится дальше.

София, девочка двенадцати лет, стояла у края крыши, изо всех сил подавляя дрожь в ногах. Лучи весеннего солнца падали на лицо школьницы, освещая и без того белоснежную кожу, и заставляли сиять ее золотистые волосы. В свете этого солнца она была похожа на фарфоровую куколку с витрины лучшего магазина антикварных игрушек. Ее серые глаза отражали смесь тревоги и стремления. Она давно учуяла запах упущенных возможностей и неосуществленных мечтаний, который тяжело висел в воздухе. Но ей хотелось преодолеть свой страх и найти частичку свободы в этих забытых местах.

Строение, на крыше которого стояла девочка, насчитывало порядком десять этажей и со стороны больше походило на дом-призрак, коих в этом районе было целая уйма. Заброшенное, забытое, никому не нужное здание. Памятник лучшим временам некогда процветающего района, подававшего в свое время большие надежды. Надежды, которым не суждено было воплотиться в нечто большее.

— Вот видишь, страхи только у тебя в голове. Высота не причинит тебе вреда. Теперь подойди ближе к краю, — прозвучало уверенное слово незнакомца, стоящего рядом с девочкой.

— Это слишком опасно. Я же могу упасть… — шептала девочка, голос ее звучал слабо, но настойчиво.

— Опасность всегда приходит вместе со свободой. Мы уже обсуждали это. Ты же хочешь освободиться от своих страхов? — ответил незнакомец, глядя на девочку.

— Да. Но… — дрожь в ее голосе стала более выраженной.

— Ты смелее, чем думаешь, София. — Перехватил незнакомец. — Просто ты сама этого еще не знаешь. Да и к тому же я рядом, так что тебе ничего не грозит. Сделай шаг вперед. Доверься мне!

Что-то в его голосе заставляло школьницу думать, что он знает больше, чем она себе представляет. И именно этот человек сможет помочь ей победить ее страх. Девочка ахнула, сжала пальцы в кулаки, но решительно шагнула вперед. Она была напугана, но сильное желание побороть свою фобию переполняло ее душу. Каждый шаг приближал ее к краю безымянной пропасти. Краю, за который она никогда не смотрела прежде.

Когда девочка, наконец, достигла уголка крыши, незнакомец взял ее руку. Она почувствовала его силу и поддержку, словно это был единственный анкер, удерживающий ее от падения. Через несколько мгновений лицо девочки, некогда цепеневшей от страха, озарилось улыбкой. Напряжение и страх ушли с её лица, и на месте их появилась неподдельная гордость.

«Я смогла! Я сделала это!» — подумала про себя София.

Незнакомец наклонился чуть вперед и прошептал:

— Я верил в тебя. Ты умница… Мне так жаль… Но от судьбы ты не уйдёшь.

В следующий миг, произошло неизбежное: незнакомец нежно сжал руку девочки, а затем с силой оттолкнул ее вперед. София почувствовала, как воздух обволакивает ее тело, а страх и последующая паника стремительно заполняет ее нутро. Верх и низ перемешались в моменте ее падения. Она уже не могла отличить, где начало, а где конец. Затем все скрылось в хаосе, окутанном вечной тьмой.

Падение было быстрое и беспощадное, словно ее судьба не оказывала ей снисхождения. Маленькое тельце хрупкой девочки с громким хлопком приземлилось на асфальт. Звук от падения был настолько громким, что казался не естественным. Глаза девочки, некогда полные жизни, надежд, переживаний, теперь смотрели куда-то в пустоту. Некогда фарфоровая кукла теперь была похожа на тряпичную игрушку, выброшенную за ненадобностью. Алая жидкость постепенно начала образовывать под её бездыханным телом лужу, медленно, но с настойчивой интенсивностью увеличиваясь в размерах, отражая в себе голубое небо и пролетавших мимо голубей.

— Надеюсь, хоть на мгновение ты ощутила свою свободу… Прости нас.

Мы стоим на краю крыши и делаем глубокий вдох.

Ты уже смирился с безысходностью своего положения. Какой прок молить о прощении? Нам не стоит спорить с превратностью судьбы, не стоит сопротивляться. Мы просто должны делать своё дело. Плыть по кровавой реке жизни и исполнить своё предназначение. Можно сказать, что это наша с тобой работа. Нелюбимая тягостная каторга.

Жизнь продолжается. Наше дело ещё не окончено. Нам с тобой ещё столько нужно сделать! И я точно знаю, поверь мне. Нас никто и ничто не остановит. Нам нечего бояться.

Упиваясь сладким удовлетворением, мы почувствовали, как неведомая сила нежно берёт нас за руку и начинает вести к следующей части значимого ритуала. Память о Софии не должна была раствориться в водовороте событий и утонуть в зыбучих песках времени. Мы не можем быть так расточительны. Так непочтительны.

— Мы не забудем тебя, София МакГиллан. Мы почтим твою память… Никто из вас не будет забыт… Ваши жертвы вовсе не напрасны.

2

Вздрогнув, я проснулась в смертельном испуге, чувствуя, как дыхание замерло в горле, словно незримые цепи окутали шею. Залившись звонким кашлем, я попыталась вздохнуть, но попытки были тщетными. На мгновение меня одолела паника. Казалось, что я ухожу под воду и вот-вот захлебнусь.

— Успокойся, Алиса! Это всего лишь сон! — строго приказал голос моего запуганного рассудка.

Глубокий вдох. Выдох. Снова медленный вдох…

Восстановив дыхание и немного придя в себя, я села на свою кровать, услышав под собой скрип деревянной конструкции. Приятный треск кровати в такие моменты возвращал меня в реальность, вытягивая меня из мрачной пучины ночных кошмаров. Полностью вернувшись в реальный мир, я ощутила, как мои руки автоматически потерли глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету, который пробивался сквозь неплотно задернутые занавески. Моя спальня, в которой я провела всю ночь, казалась мне совершенно незнакомой. Простыни были пропитаны потом, создавая неприятное ощущение влажности. Воздух в комнате был настолько душным, что, казалось, сдавливал мои лёгкие подобно железным тисам. Пелена перед глазами затмевала всё пространство комнаты, и я едва разглядела контуры предметов, разбросанных в «творческом» бардаке, который, как обычно, оставался после ночных сеансов «алкотерапии».

Я посмотрела на часы, стоявшие на прикроватной тумбе. Время 14:45. Глупая привычка ложиться спать далеко за полночь однажды точно сыграет со мной злую шутку.

Я медленно переместилась на край кровати, ощутив холодный пол под ногами, который будто впитал в себя остатки тревоги и сомнений. Моё сердце бешено колотилось в груди, пытаясь освободиться от оков страха. Но я знала, что этот кошмар еще не закончился, и наше рандеву с ним совсем не за горами.

С трудом я поднялась с постели, чувствуя, что ноги будто налились свинцом. Медленно, как будто волоча невидимые кандалы, я шествовала по комнате, опираясь на все, что могло служить опорой. Горло, словно пустынная земля, пересохло до такой степени, что я могла чувствовать трещины, расползающиеся по его поверхности. Каждое глотание было мучительным, будто я пыталась проглотить песчаные зерна, которые немилосердно скребли и раздражали мою глотку. Сознание твердило мне, что мне необходимо восстановить водно-солевой баланс, чтобы спасти себя от этой изнурительной жажды. Двигаясь с неохотой, я добралась до своей кухни. Она была маленькой, но светлой, с минимумом мебели и без всяких лишних предметов. Никогда не видела смысла в роскошных бытовых атрибутах, хотя могла позволить себе их приобрести. Зарплата детектива позволяла мне наслаждаться некоторыми материальными благами, но я всегда предпочитала простоту и минимализм.

На старом кухонном столе, покрытым пылью и пятнами, стояла наполовину полная бутылка виски. Психотерапевт, суровый и немного пугающий в своей безупречной белой рубашке, настоятельно рекомендовал воздержаться от алкоголя на время моего неожиданного отпуска. Он говорил о том, что алкоголь только усугубляет моё состояние, но, к сожалению, данная рекомендация была успешно проигнорирована. Слишком много мыслей в голове, которые не дают покоя. Мыслей, из-за которых я не могу отправиться в царство Морфея и найти убежище от своих собственных кошмаров.

Меня зовут Алиса Кроуфорд, и я детектив отдела полиции Лоренса, штата Канзас. Моя жизнь изменилась в один мрачный день, когда мне было всего двенадцать лет. Мой отец пропал при неизвестных обстоятельствах, словно растворился в воздухе, оставив лишь тень загадки. А через некоторое время кошмар стал реальностью. Неизвестный ворвался в наш дом, проник в самые глубины нашей семейной жизни и совершил ужасное преступление. Он убил мою мать, оставив ее безжизненное тело на полу, и чуть не лишил жизни меня. Я чувствовала, как его холодные пальцы сжимали мою шею, лишая меня воздуха и надежды на спасение. Но в последний момент, словно с небес, на помощь пришел мой дядя, Джеймс Кроуфорд, офицер полиции. Он смог отогнать преступника, чтобы тот не завершил свое дело. Но прежде чем исчезнуть во тьме, неизвестный поджег наш дом, оставив его на съедение всепожирающему пламени.

Я получила сильную травму головы, и с тех пор воспоминания о том злополучном дне стали смутными, словно затерянными в бездонной пропасти моего разрушенного разума. Всплывают образы, словно призраки из прошлого: крики матери, горящий дом, лужи крови на полу и то, как сильные мужские руки сдавливали мою тонкую шею, отнимая у меня последние капли жизни.

«Господи… Если бы не Джеймс…» — вспыхнула беспокойная мысль.

Воспоминания об этом эпизоде вызывают у меня мурашки по коже. Постановив, что когда-нибудь стану детективом, как мой отец и дядя, я решила продолжить семейное дело. У меня были все предпосылки: прекрасное здоровье, острый ум и, самое главное, развитое чутье.

Мой отец всегда говорил мне, что в первую очередь нужно доверять своей интуиции. Что такое интуиция? Некий сверхъестественный дар? Экстрасенсорное восприятие? Суперспособность? Нет. Это всего лишь результат подсознательного анализа. Естественный процесс работы серого вещества. Мозг человека — уникальный сложный механизм, все аспекты которого до сих пор не изучены. И интуиция — важный инструмент в работе детектива, без которого раскрыть сложное дело не представляется возможным.

Задумчиво размышляя об этом, я неосторожно налила кипяток в банку с растворимым кофе, а не в стоящую рядом кружку.

«Ну… Замечательно!» — прозвучал внутренний голос с иронической насмешкой.

Нет, я точно не погибну в перестрелке или не стану жертвой серийного убийцы, которого я преследую. Я умру от голода или случайно выпрыгну из окна, приняв его за дверь в ванную комнату. Уверена, что ни один из моих коллег не удивился бы такому раскладу.

Размышления прервал телефонный звонок. Звонил мой дядя и по совместительству шеф отдела полиции. Причин не отвечать на звонок у меня не было.

— Слушаю, шеф. — Сказала я, стараясь изобразить некое подобие бодрости.

— Детектив Кроуфорд, звоню поинтересоваться вашим состоянием здоровья. — Официальным тоном произнес мой дядя, обращаясь ко мне, как к обычному рядовому сотруднику.

— Ты звонишь мне в такую рань, чтобы поинтересоваться моим здоровьем?

— Три часа дня, Алиса. И если ты помнишь, твой отпуск заканчивается сегодня.

— Что-то случилось, Джим? Снова он? — заранее точно зная ответ, спросила я, изобразив заинтересованность.

— Он? Нет-нет, Дантист тут не причём! Скорее всего, это просто несчастный случай.

После недолгого молчания я, наконец, задала разумный вопрос:

— Так и зачем ты звонишь? И да, со здоровьем всё в порядке. Не томи и говори, как есть.

— Постараюсь быть кратким. Погибшая девочка, подросток двенадцати лет. Уже установили её личность. София МакГиллан, дочь друга нынешнего мэра города. Вскоре после того, как наши ребята оповестили родителей погибших, мне позвонил помощник мэра Альберта и настоятельно попросил «тщательно» расследовать дело и найти виновных, если таковые имеются. Ты представляешь? «Тщательно»! Твою мать! Как будто без его наставлений мы бы сделали это спустя рукава. — Джим ненадолго замялся, видимо, выдохнув, дав себе время погасить огонь негодования и раздражения. — В общем, всё выглядит как несчастный случай или самоубийство. Но никто не знает, почему девочка оказалась в заброшенном районе города, в пяти милях от школы. Был ли с ней кто-то, сама ли она добралась сюда — неизвестно. — Джим прервал свой монолог, как будто о чём-то задумавшись, а затем продолжил: — Завтра утром по этому поводу у нас будет совещание. Я хочу поручить тебе это дело. Форрестера и Хайнеман я отправил опросить персонал школы. Всю информацию получишь на совещании. Есть вопросы?

— Кто нашёл тело девочки? Кто вызвал полицию?

— Бездомный. Он нашёл тело Софии и позвонил в 911. Ещё вопросы?

— Нет, капитан. Завтра буду как штык, — ответила я без особого энтузиазма.

— Не засиживайся допоздна. Завтра ты должна быть во всеоружии. Ты ведь не пьешь в свой отпуск, я надеюсь?

Бросив взгляд на недопитую бутылку, я ответила:

— Нет. Всё в порядке, Джим. Никакого алкоголя.

— Вот и хорошо. Завтра в 7:00. И ради Бога, не опаздывай, как обычно! — сказал Джим и повесил трубку.

Капитан Джеймс Кроуфорд, ныне шеф отдела полиции. После инцидента в моём родном доме он оформил надо мной опеку, и я достаточно долгое время жила с ним и своей кузиной Джессикой. Его жена ушла от него, когда у Джесс обнаружили злокачественную опухоль позвоночника. Она оставила их, вынуждая Джима самому разбираться с ужасными проблемами. Но, слава Богу, всё обошлось: Джессику прооперировали и смогли удалить опухоль. Однако болезнь не прошла бесследно. Во время операции возникли осложнения, из-за которых Джессика не могла впоследствии нормально ходить на своих двоих и перемещалась исключительно с помощью трости. Мы с ней были очень дружны. Можно сказать, что она была мне сестрой. С тех пор ничего не поменялось, хоть общаться и видеться мы стали куда реже.

Майкл Кроуфорд. Мой отец пропал двадцать лет назад, когда я была ещё ребёнком. Просто в один вечер он не вернулся домой. Ни трагически погиб в перестрелке, ни ушёл из семьи из-за тирании своей жены. Нет. Он просто исчез. Герой полицейского управления, прекрасный детектив и любящий отец в один прекрасный день просто испарился.

— Я помню день, когда это случилось.

Поздним вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, я вышла из своей спальни и наткнулась на него у порога нашего дома. Взгляд его был наполнен нервозностью и яростью. Атмосфера вокруг нас словно наполнилась электричеством. Мне не хватает точности в воспоминаниях, но я чувствовала, что что-то не так. Может быть, мама и он снова поссорились, и он решил уйти на время, чтобы успокоиться. Он так делал после каждого скандала, и это стало для меня обыденностью. Я даже не окликнула его, не привлекла его внимание в тот день, потому что все казалось вполне очевидным.

Если бы я только знала, что это будет наш последний вечер. И что больше никогда не увижу его приветливой улыбки… Каждый день я ждала его возвращения, надеясь, что он снова появится, обнимет меня с нежностью и поделится одной из своих уникальных шуток, которые понимали только мы двое. Но, к сожалению, этого не случилось. Прошло уже много времени с того дня, когда мы виделись в последний раз, и его отсутствие не давало мне покоя. Я всегда надеялась на его возвращение, но с каждым днем эта надежда тускнела. И даже сейчас, спустя столько времени, эта мысль все еще мучает меня.

Иногда я заполняю свою голову ужасными и мрачными мыслями. Что лучше было бы услышать, что он ушел к другой женщине. Женился на ней. Создал семью, а меня просто бросил и забыл. Или что его тело обнаружили в каком-то заброшенном отеле с множеством колото-резанных ран. Ведь ничто не пугает человека так сильно, как неизвестность.

Куда он ушел? Жив ли он? Если он жив, то почему он не пытался связаться со мной? Столько вопросов, на которые можно только гадать. Моё воображение рисует самые разные сценарии. Я не ребенок уже давно и пережила множество детских страхов, фобий и комплексов, но… Но страх неизвестности все еще охватывал меня и никак хотел отпускать.

3

Утро в Лоренсе, как и всегда, наступило тихо и незаметно. Я села за руль своего серенького «Форд» и отправилась на работу в полицейский участок. Открыв окно, я вдохнула влажный воздух, который казался пропитанным безысходностью и скучной рутиной.

Лоренс — город, где ничего не происходит, где время застывает в монотонности будней. Мой путь вел через узкие улочки, окруженные высокими заборами и пустыми домами. Лишь иногда встречались прохожие, которые вяло шагали по тротуарам, словно запертые в этой безжизненной сети. Стены зданий казались обветшалыми, окна затянутыми пылью, а деревья словно склонялись под тяжестью невыносимой скуки. Время от времени я проклинала себя за то, что оказалась в этом захолустье. Этот город поглотил меня, как темная бездна, и я потеряла всякую надежду на то, что здесь когда-нибудь что-то изменится. Но кто знал, что гром прогремит среди ясного неба? Больше года назад начались серийные убийства, которые внезапно прервали спокойствие нашего города. Впервые за долгое время в городе что-то происходило, но это было нечто зловещее. Местные жители стали жить в постоянном страхе, а полицейский участок, где я работала, превратился в центр нервного напряжения и беспокойства.

Личности жертв остановлены не были, но полиция считает, что они были проститутками либо любительницами путешествовать автостопом. Их изуродованные тела убийца оставлял вдоль основной автомагистрали. В прессе прозвали его «Дантистом» за привычку забирать с собой определенные трофеи — зубы своих жертв. Также у всех жертв маньяка была общая черта — рыжие волосы.

Серийные убийцы любят трофеи, ведь они помогают им вернуться в момент убийства и испытать чувство удовлетворения от выполненной работы. Всё, что известно полиции на данный момент: убийца, скорее всего, мужчина от двадцати пяти до пятидесяти лет, левша, очень осторожен и умен. На месте преступления не нашли ни отпечатков пальцев, ни следов ДНК, вообще ничего. Свидетелей, разумеется, тоже нет. Власти опросили десятки потенциально возможных свидетелей, но безрезультатно. После четвертой жертвы делом заинтересовалось Федеральное Бюро Расследований, однако далеко продвинуться они не смогли.

Дантист совершал одно убийство ровно раз в три месяца. Но с момента последнего прошло уже больше четырёх месяцев.

Почему он остановился? Решил завязать? Или испугался повышенного внимания к своей персоне? Никто точно не знает. Кроме него самого, разумеется. Но известно одно: от привычки убивать так просто не избавиться. И, скорее всего, рано или поздно он снова начнет это делать.

От зависимости нельзя избавиться в одночасье. И даже страх быть пойманным вряд ли остановит его. Так считают многие детективы и агенты ФБР. По сути, они ждут следующего убийства в надежде, что в этот раз он ошибётся и оставит какие-то улики. Появится случайный свидетель или что-то в этом роде.

— Но он не ошибётся. Он слишком умён для подобных промахов.

Так почему он остановился? Я уверена, что знаю ответ на этот вопрос. Охотиться стало сложнее: освещение в СМИ, подключение ФБР к расследованию. Люди стали более подозрительными, стали присматриваться к каждому встречному, несмотря на то, что у полиции не было даже примерного описания преступника. Но он всё же боится быть пойманным. Дантист не хочет оказаться за решеткой. А потому сейчас борется со своими желаниями, своими естественными потребностями хищника и выжидает удачного момента.

Существует миф, что каждый серийный убийца тайно мечтает о том, чтобы быть пойманным. Что после ареста они станут знаменитостями, будут давать интервью, сниматься в фильмах, основанных на их жизни, полной мрачных и травмирующих событий, которые привели их к такому исходу. Жажда внимания и признания. Лично я считаю, что это полная ерунда. Несомненно, некоторые из них стремятся к известности, славе и признанию, но это лишь единицы. Обычно такие серийные убийцы — неудачники, жаждущие любви и внимания общества. Их обычно рано или поздно ловят. Но кто-нибудь задумывался, сколько таких убийц на свободе сейчас действуют по всему миру? Десятки, сотни?

История свидетельствует о том, что не всегда удается поймать таких преступников. И некоторые из них умирают не в тюремной камере, на электрическом стуле или в газовой камере. Нет. Иногда они просто умирают от старости, порой даже в кругу своей семьи, не подозревающей об их злодеяниях. И что-то подсказывает мне, что такая же судьба ждет и Дантиста.

Подъезжая к парковке полицейского управления, меня вдруг посетило странное чувство, которое я не смогла сразу идентифицировать. Сердцебиение участилось, на коже появилась испарина.

— Волнение? Тревога? — спросила себя я.

Никогда ещё прежде не сталкивалась с таким наплывом чувств, приезжая на место своей работы. Я заняла своё привычное парковочное место, продолжая копаться в своей голове и анализируя то, что чувствую в данный момент. Самоанализ — привычка, от которой сложно избавиться. Хотя некоторые мои пристрастия действительно заслуживали того, чтобы оставить их за пределами своего существования.

— Неужели в глубине души я до сих пор…

Мои размышления прервал стук в стекло моего автомобиля. Невольно вздрогнув, я быстро повернула голову, чтобы увидеть возмутителя моего спокойствия. Это был детектив Джейкоб Форрестер. Как всегда со своей дежурной улыбкой в тридцать два зуба.

Я опустила стекло с левой стороны:

— С возвращением в задницу мира, детектив Кроуфорд! — поприветствовал меня Джей с неизменно раздражающей бодростью в голосе.

— Доброе утро, детектив Форрестер. Я могу попросить тебя больше так не делать. У меня чуть душа в пятки не ушла… — ответила я с натянутой улыбкой.

Я открыла водительскую дверь и вылезла наружу. Форрестер сделал шаг назад. В руке он держал два больших картонных стакана. По запаху нетрудно было догадаться, что это кофе.

— Держи, это тебе, — сказал Джейкоб, протягивая мне один стаканчик.

— Спасибо. Чёрный без сахара?

— Конечно, как ты любишь! Тройной эспрессо. Бурда, от которой даже покойник поднимется. Как ты?

— Работа с «мозгоправом» пошла мне на пользу. Не думала, что это действительно окажется эффективным методом борьбы со стрессом.

— Да я бы тебя давно к нему направил, если честно! — посмеялся он, а затем с загадочной интонацией спросил: — А ты все его рекомендации соблюдаешь?

— Приходится… А что? — с недопонимаем спросила я.

— А приём спиртного входил в рекомендации врача? Просто если да, то дай его номерок!

— Ты о чём?

— В твоей машине все окна запотели. Или ты…

— Это от испуга. — Оборвала я. — Ты в следующий раз стучись погромче, не стесняйся. А лучше сделай пару выстрелов в воздух, в качестве приветствия. — Сказала я, сама не понимая, что конкретно подразумевала под этой фразой. Нелепая попытка отшутиться. Но я осознавала, что этого будет достаточно, чтобы Форрестер спрыгнул с этой щекотливой темы.

— Ха! Да понял я. Прости, не хотел тебя пугать. Ну, если только чуть-чуть.

Детектив Джейкоб Форрестер. Вечно позитивный, энергичный и доброжелательный мужчина тридцати двух лет. Умом и сообразительностью он особо не выделялся, но умел найти подход, казалось бы, к любому человеку. Что удивительно, даже ко мне. Болтая о всякой чепухе, мы шли к зданию полицейского управления и пили свой кофе, ожидая обычного, ничем не примечательного рабочего дня, коих было уже сотни. Сотни беспросветных, однообразных серых деньков.

Мой отец всегда говорил мне, что работа детектива сильно отличается от того, что нам показывают в кино и пишут в книгах. Погони, перестрелки, захватывающие дела: всё это, конечно, имеет основание считаться действительностью, но в реальности 95% времени занимают порой бестолковые опросы свидетелей, бумажная работа и отчёты. Терпеть не могу составлять отчёты. Но без этого никуда. Одним словом, беспросветная скука. Так мне казалось. До сегодняшнего дня.

4

Совещание прошло как обычно. Пустая трата вре­мени. И мало того, оно продлилось целый час! Це­лый час моего времени, кото­рый можно было потра­тить с пользой!

Всё, что мы выяснили по окончанию монотон­ного совещания, так это то, что: Джим явно не в вос­торге от этого дела из-за того, что в него лично вме­шался мэр, и то, что девочка ушла домой после того, как она почувст­вовала недомогание на уроке по фи­зической подго­товке. Родителям она не сообщила о том, что уйдет с уроков раньше. Вышла с территории школы в 10:30, что подтвердил охран­ник. А дальше её след обрывается. Мне и Форрестеру Джим поручил отправиться в го­род­ской морг, дабы ознакомиться с результатами вскры­тия, которые должны были быть готовы уже после обеда. По­сле чего нам нужно было опросить родите­лей жертвы.

Мы отправились в городской морг на служебной машине.

Весеннее небо было на удивление ясным. Обычно в это время у нас часто идут проливные дожди. Но не в этот раз. Теплые солнечные лучи приятно ласкали кожу, а еле ощутимые порывы ветра мягко колыхали уже распустившуюся листву. Казалось, что безмятежность солнечного дня нежно обволакивала все вокруг, погружая сознание в теплую ванну. Я вдыхала прохладный воздух, сидя на пассажирском сиденье.

Джейкоб вел автомобиль, и по его выражению лица я понимала, что он не в духе. Так было всегда, когда приходилось посещать морг. Форрестер не был трусом. Наоборот, на него всегда можно было положиться в критической ситуации. И я уверена, он бы и жизни не пожалел ради спасения своего напарника. Но вида трупов он не переносил и старался всячески избегать даже лишний раз глядеть на покойника. Но по понятным причинам этого, конечно, нельзя было избежать в полной мере. Такова наша работа. Смерть — неотъемлемая часть работы детектива.

Когда Джей нервничал, он начинал непрерывно поглощать всякую дрянь: соленый арахис, чипсы, конфеты и тому подобное. Этот раз не стал исключением. Ассортимент пополнился мармеладными мишками, которых он поедал по пути к нашему месту назначения. Привычки. От них сложно избавиться, но Джей не видел в этом никакой проблемы. Хотя я уже советовала ему провериться у гастроэнтеролога, ведь ни одно пагубное пристрастие ещё не проходило мимо, не оставив печальный след на здоровье человека. Кому, как не мне это понимать.

— Мы приехали! — выпалил Джейкоб с набитым мармеладом ртом. — Давай-ка закончим с этим поскорее.

— Ты можешь остаться в машине, Джей. Я сама справлюсь. — Ответила я, уже открыв дверь, дабы поскорее выбраться наружу.

— Нет-нет! Всё в порядке! — обнадёживающе заявил он. Энергичным рывком открыл дверцу и выскользнул из авто, затем, глядя на меня, добавил: — Да, и к тому же вдруг ты упустишь какую-нибудь деталь? Две головы лучше, чем одна, правильно?

— Я? Упущу деталь? Ты, верно, прикалываешься, да?

— Не будь столь самонадеянной, Алиса. Не забывай, я ведь тоже детектив, а не твой личный водитель, — ответил он с вызовом в голосе и присущей ему мальчишеской храбростью.

— Ну ладно, сам напросился. Пойдём. Только ради Бога, оставь мишек в машине.

Мы пошли ко входу в городской морг. Идя по парковке, мимо нас проходили люди, и меня посетило тревожное чувство. Я всегда старалась избегать смотреть в глаза прохожим, но в этот раз нежелание пересечься с чьим-либо взглядом было каким-то болезненно острым. Я ускорила шаг, стараясь убежать от мнимой опасности, а Форрестер шёл позади меня. Прямо у самой двери Джейкоб вдруг опешил:

— Знаешь… Ты права, мне лучше остаться снаружи. Неважно себя чувствую, — неуверенно произнес он.

Я посмотрела в его глаза, в которых читалось беспокойство и тревога. Мне всегда казалось, что это совсем неподобающее качество для детектива полиции, но всё же уже смирилась с этой его слабостью.

Я ехидно улыбнулась ему в ответ на его нелепое оправдание и вошла внутрь. Ничего не меняется. Стабильность — это то, что я ценила в Форрестере. Да и к тому же меня одной будет вполне достаточно.

Я шла по длинному коридору, выкрашенному в отвратительный молочно-зеленый цвет. Стук каблуков ритмично разносился по всему помещению, резонируя со стенами, вызывая чувство предвкушения где-то внутри меня. Если улик на месте преступления недостаточно, а свидетелей нет, то покойник может заполнить пробелы, необходимые для дальнейшего расследования.

Я прошла мимо поста охраны, кивнув сидевшему за столом сторожу. Угрюмый тучный чернокожий мужчина, разменявший пятый десяток лет. Всегда удивляло, как такой огромный мужик спокойно усиживается на таком хрупком маленьком стульчике. Неужели финансирования недостаточно, чтобы выделить бедному охраннику нормальное кресло? Хотя в его случае здесь бы лучше подошло что-то более надежное. Каменный трон, например. На вид в нем было килограмм 150, а то и все 160.

Пройдя мимо него, я заметила, что он слегка наклонился вперед, чтобы сделать запись в журнале посещений. Стул при этом издал жалостливый визг, моля о пощаде или скорее даже о милосердной смерти. Иногда я чувствовала себя так же, как этот маленький стульчик, который вот-вот раздавит огромная задница, именуемая жизнью. Отбросив эту странную мысль, я, наконец, дошла до места назначения. Кабинет для вскрытий. Здесь меня, как обычно, ждал Фрэнк.

Фрэнк Миллер. Главный патологоанатом и настоящий эксперт в своём деле. Сколько себя помню, он всегда работал в городском морге. Энергичный, легкий на подъём и слегка старомодный в своих высказываниях старичок в очках с круглой оправой. В его речи прослеживался едва заметный английский акцент. Видимо, сказалось то, что всё детство и юность он провел в Лондоне, забрав оттуда с собой, помимо манеры своей речи, ещё и большую любовь к чёрному чаю. Приходя сюда, у меня было ощущение, что я прихожу не по работе, а в гости к своему горячо любимому дедушке. Да и он относился ко мне как к внучке. По крайней мере, мне так казалось. Или я лишь хотела так думать. Мы все живём в мире иллюзий и оцениваем окружающий мир через призму собственного восприятия, и я не являюсь исключением.

— О, Алиса! Доброе утро! Жаль, что имею честь видеть вас при столь печальных обстоятельствах. Собственно, как оно обычно и бывает. — Посмеялся Фрэнк, а затем продолжил: — Я как раз заварил свежий чай. Не хочешь чашечку?

— Нет, спасибо, Фрэнк. Я ненадолго. Мне ещё опрашивать родителей жертвы. Нашли что-нибудь интересное?

Фрэнк немного изменился в лице. В его интонации начали проявляться нотки грусти и какой-то зловещей иронии.

— Интересное. Хах. Да. Можно и так выразиться, коль вам угодно. — Улыбка сползла с его лица. Он бросил тяжёлый печальный взгляд на труп девочки, накрытый белоснежной простынёй. — Знаешь, иногда я ненавижу свою работу. Могу представить, что сейчас чувствуют родители этой девочки. Потерять ребёнка. Это очень тяжело. И от этого никогда уже не оправишься.

Доктор Миллер был отличным патологоанатом и судмедэкспертом, но у него была одна единственная слабость. Если в морг доставляли тело ребёнка или подростка, он сразу менялся в лице, становился дёрганым и раздражительным. Определенно, такие случаи очень расстраивали его. Я никогда не спрашивала, но думаю, что это связано с тем, что и его в своё время не обошла горечь утраты. Мне ничего неизвестно, но я знаю, что его сын однажды вышел из дома и не вернулся. Что с ним случилось, до сих пор неизвестно. И я понимала, что он чувствует, ведь с моим отцом произошла практически та же история.

Какое-то время Фрэнк молчал, сознанием погрузившись в мрачный поток своих мыслей, а затем, взяв себя в руки, подошёл к телу. Он бережно снял с неё простыню, открыв только лицо и плечи девочки.

— Процедура вскрытия не показала ничего, что можно было назвать «интересным», детектив Кроуфорд. Однако обратите внимание на левое ухо девочки.

Я подошла поближе к телу и склонилась немного вперед, чтобы внимательно посмотреть на находку доктора Миллера. На левой мочке уха я заметила рваную рану.

— Эту рану девочка могла получить при падении? — спросила я, понимая, что это маловероятно. Я задала этот вопрос скорее машинально.

— Отнюдь нет, моя дорогая. Но дело здесь совсем не в этом. Вопрос не в том «как», а «когда» девочка получила эту рану.

— Когда же? — в голове начали активно работать шестеренки, и тут для меня снизошло осознание: — Эта рана получена посмертно? Так ведь?

— Совершенно верно, детектив! По характерным признакам, удалось определить, что данное увечье девочке нанесли уже после смерти. Думаю, что на месте этой раны была сережка. Собственно, вторая пара была на своём законном месте.

Сердечный ритм ускорился. В голову ударила кровь, и я почувствовала приятное тепло в животе.

— Стой! Пока рано делать выводы.

— Вы предполагаете, что это не несчастный случай? Доктор Миллер?

— Дорогая, моя работа — проводить вскрытия, а вот выстраивать подобные теории и искать виноватых — уже исключительно ваша прерогатива. — С теплотой в голосе сказал мне Фрэнк. Сделав паузу, как будто ища, что сказать, он добавил: — Может, всё-таки хочешь чайку? Поможет настроиться перед разговором с родителями. Я знаю, как ты не любишь подобные мероприятия и…

Наш разговор прервал влетевший в кабинет лаборант:

— Доктор Миллер, я оставил отчёт, который вы просили у вас в кабинете!

— Спасибо, Мартин. Вы, как всегда, очень любезны. — Ответил ему Фрэнк с каким-то лёгким недоверием. — Ты отправил запрос, о котором я тебя просил?

— Запрос? — парень заметно затушевался. — Простите, доктор Миллер! Из головы совсем вылетело.

— Господи, Мартин! — раздраженно гаркнул Фрэнк. — Это нужно было сделать ещё утром! Твоя рассеянность в последнее время очень удручает меня.

— Простите, доктор Миллер, я… Я сейчас же займусь этим!

— О, нет-нет-нет, юноша! Боюсь, из-за вашей беспечности я так потеряю работу! И кто будет платить мне пенсию? Не вы ли? Я сам этим займусь. А вам бы не помешало нормализовать свой сон, юноша! А то мне начинает казаться, что ваши круги под глазами скоро растекутся по всему вашему лицу, и в один прекрасный день я перепутаю вас с одним из наших клиентов и ненароком проведу вскрытие.

Мартин Фримен. Я знала его ещё со школы. Мы учились с ним в одном классе. Казалось, что он живет в какой-то временной капсуле, ведь со школьных времен он почти не изменился. Ему чуть больше тридцати, но выглядел он лет на четырнадцать. Тощий темноволосый очкарик с огромными синяками под глазами. Единственная вещь, которая выдавала в нем взрослого — щетина, редкими островками росшая на его лице. Боюсь представить, что было бы, если бы он решил отрастить бороду. Но самое странное то, что он с детства не менял свою причёску, которая была похожа на то, что стригли его под горшок.

— Жуть. Не самый лучший выбор, чтобы надеяться расстаться с девственностью.

— Алиса… Привет! — с дрожью в голосе, обратился ко мне Фримен и протянул мне руку.

— Привет, Мартин. Как работа? — я пожала его руку, что выглядело немного неуместно.

— Да. В целом… Всё как обычно. Вскрытия, анализы. Ну… Сама понимаешь, — сказал лаборант, поправляя свою «изящную» укладку.

Вдруг я заметила, что его левая рука перебинтована, а сквозь марлевый бинт виднеется едва заметное алое пятно.

— Ты поранился? С тобой всё в порядке? — спросила я, изображая искреннее беспокойство и внимательно осматривая его руку.

— Нет! — опешил Мартин, спрятав в руку в карман медицинского халата. — То есть да. Но это случайность! Сплю в последнее время мало. От того чуток рассеянный стал.

— Чуток?! — искренне возмутился Фрэнк, подняв левую бровь. Лицо Миллера наполнилось багровым отливом. Он сердито смотрел на Мартина, словно ожидая, что его риторический вопрос вызовет у лаборанта хоть каплю раскаяния.

— Ещё раз извините, доктор Миллер. Больше этого не повторится! Я пойду, пожалуй, займусь своими делами. — Извиняющимся тоном протараторил Фримен и, повернувшись ко мне, сказал: — Удачи, Алиса, и… Хорошего тебе дня. Заглядывай к нам чаще! — покраснел лаборант, изобразив жалкое подобие улыбки, и спешно удалился из помещения.

Фрэнк проводил его тяжелым взглядом, наполненным скорее досадой, нежели гневом. Он был показательно строг с Мартином, но никогда не злился на него в действительности. Издержки воспитательного процесса.

— Ох, Мартин, Мартин. — Раздосадовано произнес доктор Миллер, смотря на дверь, через которую вышел неряха. — Талантливый молодой человек, но такой рассеянный! Вечно бродит где-то в закромах своего разума и лишь изредка уваживает меня своим вниманием. Мне иногда кажется, что я говорю не с ним, а с его аватаром, пока сам юноша пребывает где-то в своём мире.

— Он со школы таким был, Фрэнк. Вечно витал в облаках, увлекался коллекционированием жуков, каких-то растений и тому подобное.

— Соглашусь с вами, однако есть одно «но». Раньше он всегда исполнял свою работу! Я мог всегда положиться на него, а сейчас… — Фрэнк покачал головой. — Он как сам не свой!

— А что у него с рукой? — поинтересовалась я.

— Говорит, поранился, когда занимался резьбой по дереву, — сказал доктор Миллер и начал улыбаться во весь рот.

— Резьбой по дереву? Это шутка? Своими работами с вами не делился?

— Да что вы! Юноша настолько скрытен, что я даже не знаю, есть ли у него дама сердца. Хотя, что-то мне подсказывает, что есть, — расплылся Фрэнк в пропитанной хитростью улыбке.

— Завидую я его пассии. Он такой романтик. Как то в восьмом классе он подарил мне живую лягушку в стеклянной банке.

— Хах. Ну что сказать? Мальчик, видимо, хотел поделиться с вами тем, что он считал весьма ценным для себя.

— Да всё бы ничего, но он предложил мне препарировать её у него дома после уроков.

Доктор Миллер начал громко смеяться. Я оглянулась по сторонам, как будто мертвецы в морге могли проснуться от его заразительного смеха.

— Да уж! Но в этом весь наш Мартин, — мягко произнес патологоанатом.

— Ладно, Фрэнк. Если это всё, то я пойду. Форрестер ждёт меня в машине, и боюсь, если я задержусь слишком надолго, то он заработает себе диабет.

— Опять остался снаружи? — с небольшой долей удивления спросил он.

— Да. Всё никак не может заставить себя зайти внутрь.

— Ну что ж, у каждого у нас свои недостатки.

— Да, но он как-никак детектив. Хотя, наверное, я уже привыкла… За столько лет работы с ним уже и не обращаю внимания.

— Ну, ничего. Может быть, однажды я всё же смогу познакомиться с твоим напарником, — сказал Фрэнк и отошёл в сторону уже закипавшего чайника с водой. Чайная церемония по расписанию.

— Ладно, я пошла. Ещё увидимся, — сказала я и направилась к выходу.

— Хорошего дня, детектив Кроуфорд. Берегите себя! — ответил мне вдогонку доктор Миллер.

5

Теперь нам предстояло посетить район «Эпл Кэньон» и опросить Тома и Элизабет МакГиллан, родителей погибшей школьницы. За рулем по-прежнему был Джейкоб.

— Я говорил тебе, что ты порой пугаешь меня? — обратился ко мне Форрестер, не отрывая взгляд от проезжей части.

— В смысле? Я что, похожа на жмурика? — игриво улыбаясь, спросила я.

Он недовольно нахм