Нацизм

Дмитрий Пучков, Егор Яковлев

Я интервьюировал девяностолетнюю женщину по имени Рахиль Ароновна. Родилась она в Буковине, которая тогда принадлежала Румынии. Отец ее был очень уважаемым человеком. Но жили они крайне бедно. И вот она рассказала мне одну историю. Однажды ночью к отцу прибежала заплаканная женщина. Выяснилось, что ее сына арестовала тайная полиция за то, что он был большевиком. На следующий день Рахиль стала расспрашивать свою мать, за что его арестовали. И получила ответ: «Он хочет, чтобы не было бедных». Девочка сказала: «Да, хорошо бы была такая страна, в которой не было бы бедных». Мать положила ей руку на плечо: «Такая страна уже есть. Это Советский Союз». Потом сестра этого молодого человека, оказавшегося в застенках сигуранцы, принесла ей советский атлас – на нем территория Буковины была закрашена цветами СССР (в Советском Союзе ее считали временно оккупированной). Рахиль Ароновна призналась, что тайком посматривала на этот атлас, потому что надеялась, что когда-нибудь она станет гражданкой СССР. Перед войной это произошло: Буковина вернулась в состав Советского Союза. Девочка смогла поступить в университет, учиться… Правда, она довольно объективно рассказывала, что началось после того, как установилась советская власть. По ее словам, нет ничего интернациональнее человеческих недостатков, и те, кто пришел к власти после вхождения Буковины в состав СССР, сразу же стали использовать свое новое положение. Тем не менее, скажем честно, в социальном плане она смогла получить те блага, о которых даже не могла мечтать. Она говорит, что ее отец молился на Сталина, считал его чуть ли не мессией, ведь он дал его дочери возможность получить образование…

А сколько человек угнали? Недавно по телевизору показывали фильм «Штурм Берлина». Прозвучала цифра 8 700 000 человек…

Видимо, эта цифра включает военнопленных, которых также согнали для принудительных работ в немецкой экономике. У Фрица Заукеля был план по рабочей силе, но он срывался. И тогда ему пришло в голову использовать военнопленных, которые до этого фактически были обречены на голодную смерть. Теперь их полезность повысилась, и можно было поддержать их жизни (конечно, с сугубо прагматическими целями). Правда, в самой Германии с ними также особо не церемонились, относясь к ним как к разновидности рабочего скота, но для Заукеля и других нацистских руководителей имело значение, что эти русские умрут не просто так, а все же выполнив некоторую работу для великой Германии. После чего их можно будет заменить другими русскими или белорусами.

Умрут с пользой.

Да, умрут с пользой. На заводе какого-нибудь Круппа или Сименса. Поэтому цифра – около 8 млн остарбайтеров – вполне возможна. Расовое законодательство коснулось остарбайтеров по полной программе. В первую очередь надо сказать, что как евреи носили желтую звезду Давида, поляки носили нашивку с буквой «П», так для выходцев с востока был свой унизительный рабский символ – нагрудная нашивка «ost». Причем в инструкции СС говорилось, что пришивать ее нужно накрепко, а не приделывать наспех булавками. А если человек срывал ее, это оборачивалось страшными побоями, а иногда и концентрационным лагерем.

Мало того что сгоняли людей в подавляющем большинстве насильственно, перевозили в ужасающих условиях, некоторые умирали в дороге, дальше их выбрасывали на настоящие невольничьи рынки…

Я иногда пытаюсь представить себя на месте какого-нибудь подростка, выросшего, например, в Стрельне или Петергофе. В 1930-х годах огромными тиражами издавались книги для детей и юношества. Скажем, мои бабушки уже прочитали в то время книгу Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан». Только знакомясь с приключениями Дика Сенда, они могли представить себе, что такое рынок рабов. И вот совершенно неожиданно, не в Африке, а в центре Европы их ровесники сами оказались невольниками на таком рынке…

Подытоживая, можно сказать, что нет никаких сомнений, что план геноцида населения существовал. Одним его источником была экономическая мотивация, разработанная в «Плане голода».