Оглавление

Внимание!

18+

Книга содержит сцены насилия и жестокости.

Книга ни в коем случае не пропагандирует употребление наркотиков, психотропных веществ или каких бы то ни было других запрещенных веществ. Автор категорически осуждает производство, распространение, употребление, рекламу и пропаганду запрещенных веществ. Наркотики — это плохо!

Книга содержит сцены с употреблением алкогольной и табачной продукции. Внимание! Курение и алкоголь вредят вашему здоровью!

Кроме того, в книге присутствует тема суицида и нарушений психики. Если это коснулось вас или ваших близких, и вы чувствуете себя одинокими — обязательно обратитесь за квалифицированной помощью.

Часть 1

* * *

Андрей смотрел на жалкие остатки их поселения.

Бьорн и остальные бессмертные еще старались держаться спокойно и уверенно. Но остальные спасенные из Асгарда жители были откровенно жалкой картиной. Большая часть из них были ранены — даже дети, которые, по рассказам Бьорна, помогали эвакуировать всех, кто выжил. Те, что постарше носили на своих телах ожоги и порезы — признаки того, что доставали младших детей из горящих построек. Взрослые же были покрыты ранами — кто попал под обстрел, кто — под клинок нападавших в попытке защитить отступающих к драккару и лодкам людей.

Кто-то даже успел прихватить какие-никакие припасы — включая пару немаленьких мешков семян для рассады, а так же семена лекарственных растений, которые выращивала Хельга. Одно успокаивало — почти все спасенные обладали своим оружием, что существенно облегчало их положение.

Андрей задумался над тем, скольких они потеряли, и посмотрел на тех, кто обладал полезными навыками. Выжил кузнец, способный выковать им новое оружие и необходимые инструменты. Выжило несколько помощниц Хельги, что не могло не радовать — лекари были нужны всегда. Группа строителей и фермеров, несколько животноводов, — все эти взрослые, пусть и пострадавшие, помогут им возвести новое поселение вдали от привычных им земель.

Ньорд бросил взгляд на стоявшую в сторонке Марьяну, взгляд которой горел ненавистью. Он прекрасно понимал женщину — ей хотелось отомстить бандитам, собравшим армию и уничтожившим их дом, ставший таким родным. Не помогало успокоиться Валькирии даже то, что Клаус выжил в той резне, и оказался одним из тех, кто пострадал меньше всего.

Но сколько людей погибло!

Пока англичане помогали размещать детей и всех пострадавших, Бьорн беседовал с Генри, обсуждая возможную помощь со стороны его общины. Все понимали, что столько новоприбывших в поселении англичан были чрезмерной нагрузкой, однако, Генри убедил ярла, что они, несомненно, помогут им воздвигнуть новый форт. Эти новости, несомненно, утешали, но северяне прекрасно понимали и тот факт, что им предстояло немало работы.

Асгардцам предоставили временное пристанище, успокоив всех тем, что пока они не восстановятся и не заживят полученные в произошедшей резне раны, никто их не прогонит. Способные работать и помогать асгардцы тут же предложили любую посильную помощь в поселении.

Даже в таких обстоятельствах люди работали вместе, что не могло не радовать, и для Бьорна и его людей это означало надежду.

Марьяна, однако, выглядела злой. Даже после всего она не могла забыть про тот факт, что многие лишились жизни. Все понимали, что она хотела бы отомстить бандитам, разрушившим их дом — каждый в отряде бессмертных этого хотел! — но это было невозможным по многим причинам. И, прежде всего, потому, что после наступления штормового сезона они даже не смогут переплыть через пролив, чтобы вернуться на материк. А весной бандиты уже могли быть в совершенно иных местах.

Андрей осторожно приблизился к супруге, опасаясь, что она может огрызнуться на него. Коснувшись ее плеча, он увидел, как она бросила на него чуть смягчившийся взгляд.

— Что будем делать? — тихо спросил мужчина.

Марьяна скрипнула зубами:

— Собирать осколки и строить жизнь заново. — сказала она, резко развернувшись на каблуках и направившись прочь.

Ньорд догонять ее не стал — хоть он и сам горевал по Скальду, но знал, что Марьяну трогать не стоило, ведь она знала Илью гораздо дольше.

* * *

Она знала, что ей следовало помогать остальным асгардцам, но сделать с собой ничего не могла. Сбежав за пределы высоких стен поселения англичан, Марьяна углубилась в лес, где нашла себе подходящее место, чтобы немного остыть и прийти в себя после полученных новостей.

Успокоиться, однако, не удавалось.

Женщину то и дело охватывала жгучая ненависть — ко всему, что случилось: катаклизму, который уничтожил привычную жизнь; к воцарившемуся повсюду беззаконию и подлости многих выживших людей; бандитам, убившим Илью и его замечательную супругу; бессилию что-либо изменить…

Поддавшись рвущемуся наружу гневу, Валькирия подошла к одному из деревьев, обрушивая первые несколько ударов кулаками по жесткой шершавой коре. Но боль, возникшая в мгновенно разбитых корой костяшках, лишь усугубила ее состояние, и она принялась избивать ствол с безумной остервенелостью, пытаясь выплеснуть хотя бы часть ненависти и гнева, смешанных с горем по убитому другу.

Он так долго был рядом, оставаясь верным другом и якорем к той — былой жизни. Так часто дарил ей улыбки своими песнями… Но теперь он погиб, и она больше никогда не услышит ни прекрасных мелодий, которые он играл на гитаре, ни песен, которые он пел так часто.

Женщина не знала, сколько времени избивала дерево, пока ее глаза застилала пелена горьких слез. Но, в конце концов, ноги ее подкосились, и она рухнула на колени, разрыдавшись. Сердце рвалось на части от осознания того, что она больше никогда не увидит Илью — друга, которого знала еще до падения мира.

Больше никогда она не услышит его голоса, поющего под аккомпанемент верной гитары; больше не будет подпевать под прекрасные мелодии, которые создавал музыкант даже спустя столько лет после гибели мира… Сможет ли она вообще когда-нибудь петь так же, как пела некогда на пару с Ильей?

Марьяна, захлебываясь от рыданий, вяло ударила по стволу вновь, хотя сил больше не было.

Столько лет прошло с тех пор, как ее разрывали такие эмоции — неудержимые, смывающие волной все, что только можно… Женщина поддалась им настолько, что не могла успокоиться, даже устав от нанесения ударов по дереву. Слезы лились сами собой, и Марьяна никак не могла заставить их прекратиться.

Она сидела на коленях до тех пор, когда горло ее не охрипло от рыданий, а глаза не начали гореть от проливаемых слез. Время шло, и, наконец, женщина осознала, что тело ее начинало сдаваться. Слабость накатывала сильнее, чем горе, и слезы постепенно начали сходить на нет.

Марьяна прижалась лбом к стволу дерева, ощущая себя опустошенной и вымотанной.

Чтобы найти силы подняться и направиться обратно в поселение, женщине потребовалось еще несколько часов.

За это время Андрей успел помочь Бьорну с тем, чтобы организовать выживших асгардцев в группы — теперь у них были и няньки для эвакуированных малышей, и помощники для строителей, и крепкие мужчины, которые были приписаны помогать англичанам с любыми доступными работами, пока у асгардцев не было собственного дома.

Сидя в помещении, которые им предоставили англичане, Андрей переживал за супругу, но знал, что она вернется. Однако, когда Валькирия вошла в предоставленные им комнаты, чуть пошатываясь, смотря в пол и не говоря ни слова, мужчина удивился. Прошагав мимо Андрея, посмотревшего на нее с надеждой, женщина направилась в ванную комнату.

Ньорд понял, что даже после ее отсутствия, она вряд ли была готова по-честному сказать ему, что она ощущала на самом деле, и чем он мог бы помочь. Поэтому он не трогал ее, когда она вышла из ванной и свернула в спальню.

И теперь, полчаса спустя, Андрей смотрел на Марьяну, вырубившуюся на их кровати, и думал.

Он понимал, насколько сильно на женщину повлияли новости о падении Асгарда. Он и сам не верил тому, что их хорошо обустроенный уголок пал под натиском невесть откуда взявшихся бандитов, собравших крупную армию для захвата их форта. Но он так же сочувствовал и ее личному горю — смерть Ильи, который был ее другом столько лет, явно повлияла на Марьяну больше всего остального.

Ньорд не спрашивал супругу, куда она уходила, исчезнув на целый день — если бы она хотела, то рассказала бы ему. Но, вернувшись в выданные им комнаты, она лишь молча направилась принять быстрый душ и сразу после этого легла в кровать, мгновенно погрузившись в сон. Можно ли было ее винить в этом? Он вовсе так не считал.

Мужчина нежно погладил ее по плечу, гадая, где она была и чем занималась. Мог ли он вообще по-настоящему понимать, что переживала в тот момент его супруга?

Андрей тяжко вздохнул, отчетливо понимая, что она могла винить себя за отсутствие, когда Илья погиб в схватке с бандитами. Он и сам был бы рад оказаться там — чтобы, возможно, спасти их товарища.

Но они были слишком далеко, когда это произошло.

В голову лезли самые разные мысли — включая одна, настойчиво возвращающаяся раз за разом.

Не было ли это местью со стороны людей Герцога Змея, которого повергла Марьяна во время их пути в Кале? И было ли возможным, что тот, все-таки, вернулся, несмотря на их старания избавиться от отрубленной головы главаря банды замка Шверин?

* * *

Андрей застыл у входа в конюшню, наблюдая за сборами. Марьяна вызвалась вместе с Коджином, Хайнрихом и Фридой сопровождать англичан в патруле — те тоже объезжали округу в поисках возможных опасностей.

Женщина казалась спокойной, но кобыла Бухта явно ощущала, что с всадницей было что-то не так. Лошадь поддевала носом плечо Валькирии, прижималась к ней лбом, и всячески пыталась подбодрить Марьяну — то прикусывая ее одежду, то фыркая ей в бок.

Андрей подошел к супруге, мягко коснувшись ее плеча. В этот раз Бухта даже не клацнула зубами рядом с его ладонью, словно понимала, что и он пытался предложить женщине моральную поддержку в ее горе.

— Ты уверена, что хочешь поехать с ними? — тихо спросил мужчина.

Марьяна молчала несколько долгих мгновений, поглаживая свою лошадь, а затем вздохнула:

— Мне нужно отвлечься.

Андрей вздохнул, погладив ее по плечу:

— Ты же понимаешь, что это не обязательно?

Марьяна подняла на него взгляд, и он увидел в ее глазах столько боли, что не стал подвергать сомнению ее желание поехать куда-то. Мужчина кивнул, смиряясь с ее решением, и глянул в бок — туда, где готовились к выезду Коджин и Хайнрих. Похлопав по плечу супруги, он шагнул прочь, оставляя ее наедине с лошадью, и направился к боевым товарищам.

Коджин заметил его первым, тут же отвлекаясь от проверки экипировки выданного ему крепкого коня.

— Ньорд? — тихо спросил японец, нахмурившись от угрюмого выражения лица мужчины.

Андрей оглянулся, проверяя, что Марьяна не подслушивала, и шагнул ближе, заговорив почти шепотом:

— Присмотри за ней, хорошо?

Коджин глянул в сторону Валькирии, а затем посмотрел на Андрея и кивнул:

— Конечно. Хотя это скорее она за всеми нами обычно приглядывает.

— Не в этот раз. — тяжко вздохнул Андрей.

Хайнрих хмыкнул:

— А ты будто не заметил, как на нее повлияли новости о гибели Скальда… — тихо произнес он, констатируя очевидный всем факт.

Коджин поджал губы, понимая, что друг говорил по делу.

Когда отряд выезжал, Андрей провожал взглядом своих товарищей, пообещавших присмотреть за Марьяной, и любимую женщину, которая казалась ему поникшей и совершенно не похожей на себя саму.

Валькирия же ехала на Бухте и старалась не думать ни о чем. Она знала, что если позволит себе отвлечься от лошади и дороги перед ними — то ее может охватить то же состояние, с которым она пыталась справиться накануне в лесу, вдали от посторонних взглядов. Поддаваться этому ей вовсе не хотелось — особенно, когда ее могли увидеть прочие выжившие асгардцы.

День казался приятным, хотя прохладный и влажный ветер вызывал у некоторых патрульных дрожь. Кто-то ежился и кривился, поглядывая на небо — наплывающие облака еще не были готовы пролить дождь, но явно намекали на это в скором времени.

Коджин поглядывал на Марьяну, молча ехавшую рядом с ним, но женщина смотрела вперед и по сторонам — словно сам факт того, что они были в патруле, вызывал в ней сосредоточенность и помогал отвлечься от мрачных мыслей о гибели Асгарда и потери Скальда.

Некоторое время даже казалось, словно все будет спокойным, но жизнь, как всегда, подбросила свои корректировки в желания патрульных вернуться в тепло зданий их поселения.

Когда они расслышали крики, Марьяна первой выхватила меч, уже готовая броситься в бой. Однако, глава патруля помедлил, подняв руку и жестом сдержав свой отряд. Мужчина прислушался, словно это давало ему возможность оценить ситуацию лучше, и лишь несколько долгих и мучительных мгновений спустя толкнул своего коня вперед, жестом призывая остальных следовать за ним.

Коджин постарался держаться наравне с Марьяной, чтобы не оставлять ее одну — даже он не знал, что она могла натворить в том состоянии, в котором находилась. Особое беспокойство вызывал полыхнувший яростью взгляд, который подсказывая японцу о том, что женщина могла совершить что-то необдуманное.

Их небольшой отряд — всего дюжина всадников — вырвался на открытое пространство дороги, поросшей травой, и воины тут же увидели небольшую группу путешественников с повозкой, окруженную бандой появившихся в этой местности разбойников.

Марьяна успела заметить, что повозка путешественников напоминала чем-то кибитку цыган с впряженной в нее низкорослой караковой лошадкой, да и закрывающий своим телом товарищей мужчина был смуглым и черноволосым, сильно похожий чертами лица на цыгана. Прячущиеся за его спиной женщина, девушка и двое совсем молодых пареньков выглядели так, словно их застали врасплох. И, все же, один из пареньков крепко держал охотничий нож, а второй прижимал к груди пестро раскрашенную узорами акустическую гитару.

Шайка бандитов, расслышавшая несущихся к ним всадников, бросилась врассыпную, и почти сразу завязался бой.

Марьяна спрыгнула с лошади, снеся с ног одного из бросившегося наутек разбойника, и прикончила его одним единственным ударом меча. Подняв взгляд, она уже поняла, что патрульный отряд ловко и быстро справится с напавшими бандитами. Поэтому женщина посмотрела в сторону повозки, где по-прежнему стояли путники, к которым направлялся один из разбойников, решивший воспользоваться ситуацией.

Валькирия присмотрелась к пареньку — едва ли пятнадцати лет от роду — который крепко держал перед собой акустическую гитару, словно был готов использовать ее в качестве щита от наступающего на него и товарищей по дороге бандита. Высокий, тощий, русоволосый, с круглыми от ужаса серыми глазами, он напомнил Марьяне ее друга — в те далекие времена, когда он был еще молод, но уже занимался музыкой. В те далекие годы, когда он помог ей не пасть жертвой обстоятельств после ее побега из детдома.

Женщина ощутила наплывающий на нее невероятной волной гнев, и взгляд ее обратился на бандита, который медленно, ухмыляясь ужасу подростка, шел к нему, поигрывая топориком в правой руке.

Марьяна оскалилась, представляя, что она сделает с мерзавцем, и побежала в его сторону, убрав меч в ножны. В оружии не было необходимости — она это прекрасно понимала. В следующее мгновение Марьяна налетела на бандита, сшибая его с ног и тут же придавливая к земле. Его топорик вылетел прочь, и женщина, не позволяя ему прийти в себя, тут же набросилась на него с кулаками, обрушивая удар за ударом на его лицо. Скалясь и рыча, подобно дикому зверю, женщина смотрела на то, как каждый ее удар оставлял свой след — будь то расплывающийся под кожей синяк или разлетающаяся веером кровь.

Она не слышала ни криков ужаса спасенных путников, ни голосов товарищей. В какой-то момент разум ее подернулся алым туманом, и в следующую секунду ее снесло назад — две пары рук рванули ее с бандита с такой силой, что она едва не ахнула. Дернувшись в сторону поверженного разбойника, Марьяна зарычала, не сразу осознав, что ее крепко держали два мужчины.

Ей потребовалось несколько долгих минут, чтобы немного прийти в себя и успокоиться, и лишь тогда она поняла, что Коджин и Хайнрих прижимали ее спиной к дереву, пресекая возможность вернуться к избиению и без того мертвого и обезображенного парня, валявшегося на земле в луже собственной крови.

* * *

Бьорн нервно погладил выбритую голову, слушая отчет Коджина о произошедшем. Марьяна обезумела и напала на одного из бандитов с голыми кулаками, избивая того до смерти в совершенно нетипичном для нее приступе слепого гнева.

Но что послужило причиной?

Коджин подозревал, что толчком мог стать один из спасенных из той передряги — русоволосый подросток с гитарой.

— Возможно, он напомнил ей Скальда?! — пожал плечами японец.

Ярл скрипнул зубами, тяжело вздохнув, и посмотрел на одну из уже возведенных вышек, где находилась Валькирия, хмуро высматривающая в округе хоть один признак недоброжелателей. Белый ворон женщины кружил высоко в небесах, готовый забить тревогу в любой момент, если заметит кого-нибудь незнакомого.

Возведение Нового Асгарда только началось, но работа уже кипела полным ходом. Андрей помогал строителям, увлеченный работой и не знавший того, что его супруга избила кого-то насмерть голыми руками, пока сопровождала патруль.

— Может, стоит рассказать об этом Андрею? — спросил Коджин, когда между ним и ярлом повисла тяжелая тишина.

Бьорн задумался, погладив бороду, и пальцы его невольно коснулись бусины, которую подарила ему Хельга.

— Дай Валькирии время остыть. Обсудим все вечером. — наконец, ответил ярл.

* * *

— Мне нужна краска… — произнесла Валькирия, подойдя к паре.

Мара и Генри переглянулись. Оба знали про произошедшее несколько дней назад. Рассказы были ужасающими, однако оба понимали, что женщина явно переживала после гибели друга и краха их поселения в Германии, что делало ее вспышку гнева вполне естественной. В конце концов, каждый из асгардцев справлялся с горем по-своему.

— Зачем? — нахмурился мужчина, посмотрев вновь на Валькирию.

Выглядела она так, словно была готова броситься в драку с любым, кто будет ей перечить. Но он слишком часто имел дело с драчунами, и был готов принять бой, если вдруг это будет необходимым.

— Когда закончу — покажу. Ваше поселение не трону, это для нашего… — голос Марьяны дрогнул, и она отвела взгляд.

Мара почесала затылок, размышляя пару мгновений:

— У нас есть несколько свободных банок краски… — сказала она. — Нужен какой-то определенный цвет?

— Темный. Любой подойдет. — Валькирия вздохнула. — И кисть нужна еще. Узкая…

Мара закивала, уже понимая, что могло быть на уме у этой женщины.

— Идем. — сказала она ей. — Я распоряжусь, чтобы тебе выдали все необходимое.

Генри проводил взглядом женщин, которые были невероятно похожи друг на друга, и не мог не подумать о том, что падение родного форта Марьяны сильно повлияло на нее.

Мара же шла бок о бок с Валькирией и размышляла над тем, что ей следовало как-то поддержать женщину. В тот момент было не важным — были ли они, на самом деле, сестрами близнецами, или попросту оказались похожими внешне из-за невероятного стечения обстоятельств.

— Ты как? — тихо спросила Мара, поглядывая на идущую рядом Марьяну.

— Зла на то, что меня не было дома, когда те сволочи напали… — честно ответила та. — Виню себя в том, что никогда не смогу сдержать обещание, данное погибшему другу перед отплытием в ваши края…

Голос Валькирии звучал ровно и спокойно, но в глазах ее вспыхнул огонь сдерживаемой ярости, и Мара поняла, что женщина старалась казаться спокойной изо всех сил — и не ради себя, а ради ее товарищей по погибшему селению.

— Терять друзей ужасно. — вздохнула Мара. — Искренне сочувствую твоему горю.

— Спасибо.

На несколько долгих мгновений между ними повисла тишина, и Мара ощутила себя неуютно из-за этой затянувшейся паузы.

— Я знаю, что надо радоваться спасшимся… — наконец, произнесла Валькирия. — Я должна радоваться тому, что сын выжил, дети моего друга, многие иные… но все, о чем я могу думать — это о том, что не смогу выполнить данное мной обещание.

— Сложно выполнить обещание, данное внезапно умершему не по нашей вине человеку. — Мара постаралась прозвучать мягко. — Не стоит винить себя за это.

— Разум мой это понимает. Но не сердце.

— И это вполне нормально. Тебе нужно время погоревать о потерянном друге.

— Справлюсь. — вздохнула Марьяна. — Но спасибо за… поддержку.

Мара кивнула, понимая, что женщина, должно быть, была непривычной к подобным разговорам. Или, возможно, она попросту пыталась не огрызаться из вежливости.

Подойдя к зданию, где располагался склад, Мара тут же передала дежурящему там работнику, что им требовалось. Тот, отвлеченный от какой-то книги, быстро помог женщинам выбрать из немногочисленных банок с краской нужную.

Марьяна, взяв контейнер и кисти — их ей выдали две штуки, хотя просила она всего одну — сдержанно поблагодарила обоих и вышла прочь.

Лишь позже Мара узнала, что Валькирия поседлала Бухту и выехала из поселения, сообщив, что направляется на место будущего Нового Асгарда, где едва начались работы по возведению необходимых вышек для защиты от нападений, и организация пространства в эффективное новое поселение для выживших асгардцев.

Марьяна не думала о том, что сказала ей Мара — мысли ее были заняты иным.

Оказавшись на месте, женщина привязала кобылу к одному из столбов на улице рядом с крупным зданием, которое в будущем должно было стать общим залом для сборов и трапез, и осмотрела стены.

Одноэтажное старое здание было покрыто посеревшей белой краской и местами имело трещины и пятна от влаги. Крепкая крыша, пережившая и катаклизм и прошедшие после него годы, по-прежнему не протекала — именно поэтому здание и стало центром всех работ по возведению Нового Асгарда.

Но пока что основная часть усилий была обращена на возведение вышек.

Марьяна вздохнула, вскрывая банку с краской темно серого, почти черного цвета, и принялась за работу, выводя на стене у главного входа аккуратные и ровные буквы, складывающиеся в имена погибших.

Время текло медленно, но Валькирия не останавливалась, вспоминая каждого, кого потеряли асгардцы. В какой-то момент к ней подошел один из строителей, воздвигавших вышку неподалеку.

— Валькирия? — тихо позвал женщину он.

Та бросила на него взгляд, кратко кивнув в качестве приветствия.

— Могу ли я помочь тебе? — спросил строитель.

Марьяна помнила, что он часто расписывал стены их родного Асгарда — его узоры всегда радовали глаз.

— Почту за честь, если ты обернешь список узором, Ян… — выдохнула она.

Мужчина улыбнулся, видя ее смягчившийся взгляд:

— Спасибо тебе. За то, что решила почтить память погибших таким образом.

Валькирия не знала, что ответить на это, и потому вернулась к работе, продолжая выводить красивыми буквами имена.

Ян не только окружил имена невероятно сложным и красивым узором, но и добавил к именам небольшие изображения, которые отмечали род занятий умерших. Марьяна едва не расплакалась, увидев рядом с именем Ильи красивую гитару и лук со стрелами. Ей даже пришлось прерваться, чтобы собраться с мыслями и не позволить слезам прорваться наружу.

К вечеру стену украшало невероятное произведение — изображенные изящными буквами имена погибших шли двумя столбцами, спускаясь почти до самой земли, а вокруг них восхитительной вязью змеился сложный узор, выполненный с настоящим мастерством.

И вот Бьорн, явившийся для помощи и организационных моментов, стоял и смотрел на стену Общего Зала со слезами на глазах.

Ему рассказали о том, что сделала Марьяна и один из строителей — Ян — но он и не представлял себе, насколько эмоциональным будет момент, когда он увидит имена погибших товарищей собственными глазами.

И вот, стоя перед этой стеной, он ощущал текущие по щекам слезы, и не мог ничего с этим поделать. Некоторые уже возложили к основанию этого своеобразного мемориала цветы — асгардцам помогли англичане, в садах и в теплицах которых росли некоторые виды роз, ромашек и прочих цветов.

Бьорн с трудом отвел взгляд и попытался найти глазами Марьяну, однако женщины не было видно. Он так хотел поблагодарить Валькирию, но в данный момент это было невозможным.

Где-то над головой каркнул ворон, и ярл посмотрел на крышу, тут же увидев белую птицу, сидевшую на самом краю. Рядом с Вигге, свесив ноги, сидела Марьяна — взгляд ее был обращен вдаль, но на лице застыло гневное выражение. Бьорн отчетливо видел, как она скрипела зубами, смотря в то направление, где находился их бывший дом.

Мужчина не знал точно, о чем она думала, но подозревал, что мысли ее были обращены к падению Асгарда и потерянным жизням. Может, она и почтила их память своеобразным мемориалом, который будет на виду каждый раз, когда жители будут входить в Общий Зал, но принесло ли это ей успокоение? Ярл сомневался в этом.

* * *

Андрей стер пот с лица и выпрямился.

Вырубка деревьев шла полным ходом — асгардцы расчищали место под будущие поля и грядки, чтобы весной иметь возможность заняться высадкой культур. Кроме того, срубленные деревья пойдут на отопление зимой — а ночи уже регулярно становились холодными.

Мужчина обвел взглядом работающих людей, радуясь тому, что все помогали. Дети обрабатывали и собирали небольшие ветви, нарезая их секаторами и складывая их в охапки хвороста; подростки — перевязывали их бечевкой и забрасывали получающиеся тюки на повозку, предоставленную англичанами. И пока мужчины и женщины очищали стволы от ветвей, дети ловко справлялись с задачей.

Андрей заметил Марьяну, ловко орудующую топором поблизости. Она работала молча, сконцентрированная на каждом взмахе и ударе, ни с кем не разговаривающая и не останавливающаяся уже несколько часов. В отличие от большинства женщин, которые занимались иными делами, она решила помочь с вырубкой, словно подобная физическая работа помогала ей утихомирить бушующую в сердце ярость.

Многие старались не падать духом и занимали себя чем-то, чтобы не думать о погибших. Кто-то потерял мужа или жену, кто-то — родителей, а иные оплакивали гибель друзей. Однако, несмотря на это, все старались держаться — особенно теперь, после того, как Марьяна расписала стену Общего Зала, отметив всех и каждого, кто умер в Асгарде. Одно это помогло людям найти повод погоревать, вспомнить погибших, оплакать потери, хотя ни у кого не было ни могилы, ни уголка в доме, где оставались вещи убитых. А имея стену, на которой теперь был увековечен список имен, люди могли почтить память тех, кого больше никогда не увидят.

Периодически к Марьяне подходили родственники или друзья погибших — только чтобы поблагодарить ее за проделанную работу. Женщина принимала благодарности и перебрасывалась парой слов — обычно наполненных печалью, но теплом — и продолжала работать.

Андрей пытался понять, стоило ли ему обратиться к ней по поводу Скальда, обсудить его гибель, утешить ее или просто побыть рядом. Но, видя ее каменное выражение лица, менявшееся лишь когда к ней подходил кто-то с благодарностью, мужчина понимал, что не стоило ее дергать лишний раз.

День длился бесконечно долго, но работа помогала всем коротать время — будь то рубка деревьев, сбор хвороста или прочие занятия, нацеленные на обустройство их нового поселения.

Андрей в какой-то момент поймал себя на мысли о том, что, со временем, они смогут прижиться в этом месте — каким бы отличным от павшего Асгарда оно ни было — и люди вновь начнут улыбаться, проводить вечера с музыкой или танцами, собираться на празднования и по особым случаям…

Но пока что им предстояло очень много работы. Отданный им участок был неплох — в том числе и в плане расположения, позволявшего им обустроить их новый форт достаточно безопасно. Земля была плодородной, что означало возможность организовать множество полей, на которых можно было выращивать овощи и зерновые культуры, а так же пасти коров, коз и лошадей. Их собственные лошади были или убиты в налете на Асгард, или захвачены бандитами, но англичане предоставили им достаточное количество, способное дать жеребят и обеспечить всех столь необходимым средством передвижения и работы в полях.

Несколько коров и полдесятка коз, которыми их снабдили, так же помогут обеспечить людей молоком и они смогут начать производить сыр, сметану и прочие молочные продукты, которые, несомненно, расширят доступную пищу для выживших асгардцев. Ну а двадцать кур и молодой петушок и вовсе могли послужить отличным подспорьем борьбы с возможным голодом в качестве великолепного источника протеина — яйца любили все. И хотя их снабдили и запасами еды, сами асгардцы знали — англичанам стоило вернуть эту доброту. Потому Бьорн и отряд бессмертных пообещали помощь в патрулях и возможных зачистках, дали клятву помогать и в охоте на дичь, и в случае нежданных гостей. Кроме того, не желая оставаться в долгу англичан, Бьорн так же дал слово, что они помогут и с запасами еды в будущем году, и в прочих делах.

Иного никто от Бьорна и не ждал — мужчина был честным и благородным, всегда готовым вернуть доброту, оказанную ему и его людям.

А имея отличную базу для Нового Асгарда в месте, некогда носящем совершенно иное название, Бьорн не мог не быть благодарным. После падения мира этот крошечный городок забросили — люди покинули его, или их выгнали кочующие шайки бандитов, но оставили достаточное количество приличных, крепких зданий, пригодных для проживания. А уж имея неподалеку поселение англичан, с которыми можно было сотрудничать, и вовсе делало Новый Асгард местом, которое могло стать процветающим.

Пусть некогда фермерские поля и заросли деревьями, земля по-прежнему была плодородной. Текущая неподалеку река позволяла рыбачить и передвигаться по руслу на драккаре и лодках, которые северяне собирались пригнать весной — пока что они так и стояли пришвартованными в порту Дувра. Расплодившиеся дикие звери делали охоту проще — некогда прячущиеся олени теперь бегали свободно по некогда населенным местам.

Андрей вдруг подумал о том, что Клаус уже направился с кем-то из местных на охоту — молодой человек был готов не только доказать им свою способность помогать в сложившейся ситуации, но и навыки, которые он приобрел за прошедшие годы. Мужчина так надеялся, что сын вернется с достаточным количеством дичи, чтобы они смогли не только накормить всех, но и, возможно, засушить или засолить хотя бы немного мяса на предстоящую зиму.

Он старался не размышлять над тем, сколько всего стоило иметь в виду — особенно с учетом весьма неблагоприятного сезона, когда они оказались в Англии.

— Хватит на сегодня. — кто-то хлопнул Андрея по плечу.

Мужчина поймал себя на мысли, что солнце уже спускалось за горизонт, и небо темнело, а он все рубил деревья, как и Марьяна, хотя многие остальные уже давно разошлись, чтобы поесть и отдохнуть перед наступлением нового дня, когда им предстояло продолжить подготовку Нового Асгарда.

Заметив прошедшего мимо Хайнриха, Андрей сжал рукоять топора и направился следом.

— Валькирия! — Хайнрих позвал женщину.

Марьяна, казалось бы, нехотя остановилась, опуская топор и смотря в недорубленный ею ствол. Пару мгновений она стояла не двигаясь, но потом ее плечи осунулись и она скрипнула зубами, кивая и устремляясь прочь — к одному из зданий, в котором остановились Бьорн и бессмертный отряд. Комнат хватило на всех, что позволяло всем иметь хотя бы какое-никакое ощущение приватного уголка.

Андрей заметил момент, когда Марьяна перестала держать безразличную маску на лице. Это произошло лишь пару мгновений спустя, как они зашли в свою комнату, и входная дверь закрылась позади. Взгляд женщины подернулся туманом, она вдруг покривилась, приваливаясь спиной к стене и закрыв лицо руками.

Мужчина шагнул к ней, обнимая, и расслышал, как она всхлипнула. Прижав ее к груди, Андрей понадеялся, что это хоть как-то утешит ее.

* * *

Коджин увидел Марьяну сидящей чуть в стороне от остальных. Андрей и Бьорн бросали на женщину обеспокоенные взгляды, но продолжали есть, не беспокоя ее и пытаясь хоть как-то участвовать в тихих разговорах отряда бессмертных.

Японец взял порцию наваристой похлебки и сел рядом с Андреем, бросая на него быстрый взгляд.

— Как она? — тихо спросил мужчину Коджин.

Ньорд приглушенно заворчал, скрипнув зубами:

— Поверишь, если скажу, что не знаю? Она то собранная и ледяная, словно ее ничего не касается, то… — он вздохнул, замолчав и покачав головой. — Стоит двери закрыться за нами вечером, как она срывается. Вчера огрызалась, позавчера рыдала…

Андрей схватился за голову, устремив взор в тарелку еды, к которой едва притронулся.

Бьорн облокотился о стол, наклоняясь ближе:

— Слушай, скажи мне одну вещь… — начал он, оглянувшись в сторону прочих, которые вдруг увлеклись разговором о предстоящей работе. — Она и Скальд…

Андрей хмыкнул, понимая, куда клонит ярл:

— Когда я повстречал их, они были… — он подумал пару мгновений. — Друзья с привилегиями, я так думаю.

Коджин удивленно посмотрел на хмурую Марьяну.

— Так, и? — надавил Бьорн.

— После того, как я и Марьяна стали парой, они больше не были любовниками, если ты об этом. Но она знала его долгие годы. Еще до катастрофы. Говорила, он помог ей не сойти с ума, когда жизнь ее была совсем плоха. — Андрей дернул плечом. — Я, честно говоря, думаю, что она бесится, что он отказался от дара… Или винит себя в том, что не смогла убедить его стать одним из нас…

— Но выбор был его. — Коджин посмотрел на товарищей.

— Так-то оно так, но… сам пойми, будь мы там, все могло быть иначе.

— А могло и не быть. — вздохнул раздраженно Бьорн. — Мы все там кого-нибудь да потеряли. Только мы были там…

— Вот именно! — зашипел на ярла Андрей. — А нас с вами не было! Может, будь мы там, она бы сейчас такой не была, и смириться со смертью друга ей было бы гораздо проще!

Бьорн отвел взгляд, понимая доводы мужчины. Он вдруг расслышал, как Марьяна отодвинула от себя тарелку и поднялась с места, молча направляясь к выходу. Андрей, заметив это, скрипнул зубами и сжал ложку так, словно собирался ее воткнуть в стол. Коджин коснулся его плеча:

— Позволь, я попробую с ней поговорить? — предложил он.

— Попробуй. Не знаю, чем это поможет. — Андрей даже не поднял взгляда.

Японец поднялся и последовал за Валькирией, которая, стоило ей оказаться на свежем воздухе, отошла в сторонку и подняла взгляд на ясное, усыпанное загорающимися звездами небо.

— Марьяна? — позвал ее Коджин.

Женщина даже не дрогнула и не обернулась.

— В чем дело, Коджин? — отозвалась она тихо.

Мужчина подошел к ней и проследил за ее взглядом, вздохнув:

— Мы переживаем за тебя.

— Знаю. Спасибо. Я буду в порядке. Дайте мне время…

Коджин покачал головой:

— Скажи… — он помедлил, опуская взгляд. — Что тебя больше всего беспокоит? То, что тебя не было рядом, когда он погиб? Или…

Он расслышал звук, слетевший с губ Марьяны — нечто среднее между всхлипом и натужным «ах» — и замолчал, посмотрев на нее.

— Меня бесит, что я была здесь. Что не могла помочь… — горько призналась она. — Что он отказался от дара…

— И что это за дар, если он предполагает скрывать его ото всех вокруг. Да и смерть близких и друзей, пока ты живешь дальше? — тяжело вздохнул Коджин. — Я даже жену свою не могу похоронить… А ведь я был там. Видел, как она, спасая чужих детей, погибла бок о бок с Хельгой. Они обе отказались стать такими же, как мы с тобой. Думаешь, мне легче от этого? Бьорну? Остальным?

— Я знаю, Коджин. Я не должна делать этого, но… разумом-то я все понимаю. Однако, ничего не могу поделать с тем, что творится у меня в душе. От того и срываюсь.

Она ощутила, как мужчина положил ладонь на ее плечо, и перевела взгляд с небес на товарища.

— И мы понимаем, что тебе сейчас нелегко, как и всем нам. — заверил ее Коджин. — Может, именно потому, что тебя там не было, тебе даже сложнее, чем остальным. Но мы переживаем за тебя, понимаешь? Особенно Андрей.

Валькирия сделала глубокий вдох и подняла взгляд на звезды:

— Знаешь, что говорил о звездах Илья?

Коджин посмотрел на мерцающие частички света на темнеющем небе:

— Что?

— Что это осколки Вселенной, поющие каждый на свой манер. — едва заметная улыбка появилась на губах женщины. — Знаешь ли ты, что каждая планета и звезда имеет свой уникальный звук? Некоторые можно услышать на записи, а иные можно расслышать только если подкрутить тон или частоту, чтобы человек мог распознать звуки, издаваемые ими… Некогда он мечтал раздобыть записи пульсаров, планет и черных дыр, чтобы сотворить из них свою, особую и ни на что иное не похожую музыку…

Коджин улыбнулся, представляя музыканта за работой в былые времена.

— Но он больше никогда не сможет сделать этого… — продолжила Марьяна пару мгновений спустя, опуская взгляд. — Потому что он мертв и не смог оказаться в месте, где это могло стать возможным.

Коджин посмотрел на нее, увидев, что она покривилась и шагнула прочь. Он не позволил ей уйти, сжав ее плечо и внезапно притянув к себе, крепко обняв.

— Я думаю, он был бы рад такой возможности. — тихо проговорил он ей на ухо. — Но я так же уверен, что он умер со спокойной душой, зная, что его дети спаслись, и что они смогут положиться на тебя, чтобы ты защищала их в этих краях.

Марьяна прижалась лбом к плечу японца, благодарная за такие слова.

Коджин обнимал ее очень долгое время, прежде чем заметил замершего у входа в общий зал Андрея, наблюдавшего за ними. Мягко отстранившись, японец улыбнулся Валькирии, встретив ее взгляд:

— Помни о нем. Помни, каким он был. — сказал он ей. — Это его наследие. Люди живы, пока память о них жива.

Марьяна кивнула, смахивая слезы с глаз.

— Спасибо тебе, Коджин. — прошептала она.

Японец глянул на Андрея, кивнув ему, и шагнул прочь:

— Если надо, обращайся. Можем поностальгировать вместе.

К тому времени, как Андрей подошел к ним, Марьяна уже улыбалась.

* * *

Работа по возведению Нового Асгарда шла быстрым темпом — люди вдохновились примерами Бьорна и его отряда, которые всегда были заняты делом. Никто не отлынивал — даже дети помогали в меру их сил и возможностей. Зачастую можно было видеть группки детей под предводительством кого-нибудь из подростков, разносящих нехитрый перекус для строителей, воду или какие-то нужные мелочи. Но кроме асгардцев, в работе участвовали и англичане — Генри и Мара часто приезжали с помощниками, чтобы ускорить процесс обустройства поселения и наладить дополнительную взаимопомощь.

А когда сгущались сумерки и наступал вечер, отряд Бьорна усаживался в общем зале за ужином и обсуждал планы, которые еще не были реализованы.

Постепенно забывались и горе от потерянных родных и близких, и на место этой печали приходило ощущение успокоения. Даже Марьяна почувствовала это, периодически проводя время с детьми Ильи, которые так рано остались без родителей волей жестокого случая. Те держались, хоть и жили теперь с иными взрослыми, которые взяли их и нескольких сирот на свое попечение.

За зиму было сыграно несколько свадеб — подросшие юноши и девушки, спасенные из Асгарда, праздновали начало новой жизни в Англии, где было несравненно спокойнее, чем у них на родине.

Казалось бы, в такой суете и прошло несколько месяцев, наступила весна, и жители Нового Асгарда высадили поля и огороды, предвосхищая будущий урожай, который обещал быть богатым.

Никто не забывал погибших — имена их были на виду каждый раз, когда люди отправлялись есть в общий зал, заменивший им длинный дом прошлого их поселения. Но теперь видеть этот список было легче. Больше не сидели перед стеной родственники и друзья, не плакали дети, рассматривая строки с именами их родителей. Горе имеет свойство затихать с течением времени. И пусть люди продолжали помнить, но в сердцах их больше не было той же боли.

Бьорн вновь видел улыбки на лицах товарищей. Слышал смех и наблюдал за играми детей, которые бегали и резвились среди возведенных построек, когда не помогали взрослым по хозяйству. Что-то теплое было в этой картине, что-то, чем он мог бы гордиться.

Отряд бессмертных регулярно выезжал за пределы завершенной стены, которой они обнесли Новый Асгард, чтобы следить за порядком в округе. Охотники, среди которых часто бывал и Клаус — приносили дичь каждый раз после вылазок в окружающие их леса и поля. Рыбаки ежедневно приносили рыбу — достаточно и чтобы потреблять ее в пищу, и засаливать или сушить на будущее.

В отличие от англичан, живущих с электричеством, Асгардцы не стали протягивать провода и освещение, привыкшие за долгую жизнь в Германии к более простому порядку. Им не нужны были ни генераторы, ни лампы — их спартанская жизнь была отлично налажена. Хотя, конечно, иной раз они приезжали к англичанам в поселение, чтобы присоединиться к гуляниям или праздникам, а иной раз и чтобы посмотреть кино, которые те показывали в хорошую погоду на площади.

Бьорн и прочие начали верить, что самое худшее в их жизнях уже было позади — и бесконечное выживание, и стычки с каннибалами и бандитами, которых в Англии было на порядок меньше. Но жизнь порой бывает невероятно жестокой, неожиданно подбрасывая новые проблемы и разрушая любые надежды на светлое будущее…

Это был прекрасный летний вечер — они провели его в гостях у англичан, которые позвали их к себе в поселение, чтобы обменяться товарами и новостями. Собранный обеими сторонами пир был богатым — они праздновали очередную свадьбу, сыгранную на этот раз между юношей из Нового Асгарда и девушкой из поселения англичан.

Что могло быть лучше радости за других? А тем более — радости за новую пару, счастливую в своем союзе?

Марьяна шла, ощущая легкое головокружение от выпитого. Англичане варили отличный яблочный виски, который пришелся по вкусу всем асгардцам. Большая часть поселения уже утопала в темноте — лишь несколько осветительных ламп горели, разгоняя тьму. Уголок, где она договорилась встретиться с Андреем, был безлюдным и скрытым от посторонних взглядов, что прекрасно служило их цели.

Но явиться туда они собирались не вместе — тогда как Марьяна направилась в яблочный сад, Андрея перехватил кто-то из англичан, чтобы обсудить какие-то срочные дела, не терпящие отлагательства.

И теперь, улыбаясь от предвкушения их «свидания», Марьяна выбрала одну из яблонь и остановилась, ожидая супруга и вдыхая приятный запах коры и набухающих на ветвях яблок, которые уже издавали ни с чем несравнимый аромат. Сгустившиеся тени почти не позволяли видеть в этой темноте — можно было разобрать лишь очертания стволов яблонь и шелестящие на легком ветерке травинки, но больше ничего.

И вот, наконец, она увидела его фигуру во тьме — широкие плечи и уверенный шаг мужчины вызвали в ней улыбку. Он приблизился, пахнущий, как всегда — костром, травами и легким древесным ароматом его собственной кожи. Ничего не произнеся, он впился в ее губы поцелуем, и Марьяна ощутила, как задрожали колени — его прикосновение вызвало в ней такую вспышку желания, что сопротивляться ему не было смысла.

Андрей не стал медлить, явно охваченный не менее сильной страстью, и они тут же опустились на траву, уже срывая друг с друга одежду. Необузданное, животное желание охватило обоих, и Марьяна ахнула, ощутив его внутри себя, но мужчина даже не дал ей застонать, поймав ее губы жадным поцелуем и принимаясь двигаться.

Женщина ощутила, как он взял ее руки в свои и мягко сжал, прижимая их к мягкой земле.

Она так любила, когда Андрей делал это — нежно сдерживал, чтобы она не цеплялась в его спину ногтями. Что-то романтичное было в том, как он прижимал ее своим телом, не позволяя ни притянуть его ближе, ни поцарапать кожу на плечах и спине.

И она таяла в этом всплеске страсти — безмолвном, безудержном и сильном.

Всепоглощающая тьма вынуждала взывать к иным способам восприятия окружающего мира, так как видимость была нулевой. И потому на первый план вышло электрическое и сумасшедшее ощущение от каждого прикосновения к оголенной коже.

Андрей был неумолим, двигаясь все быстрее и наслаждаясь их единением едва ли не больше Марьяны. Ни слова не слетело с их губ — лишь жадные вдохи и тихие постанывания, пока, наконец, мужчина не напрягся еще сильнее, глухо зарычав.

Валькирия достигла пика наравне с ним, улыбаясь и чувствуя, как его пальцы сжимают ее руки крепче. Мужчина, задыхаясь, впился в ее губы долгим поцелуем и, наконец, выпустил ее ладони из своих, наваливаясь чуть сильнее.

Марьяна провела кончиками пальцев по его бицепсам и схватилась за плечи.

И в то же мгновение улыбка начала сходить с ее лица, и она похолодела. Под пальцами ощущались бугорки застарелых шрамов, которых у Андрея никогда не было…

В жестоком повороте судьбы в то же самое мгновение со стороны раздался шорох, и внезапный луч фонарика вырвал из тьмы клок, обнажая застывших любовников взгляду подходящего к ним незнакомца.

Марьяна увидела седые локоны волос на голове мужчины, подтверждающие ужаснувшую ее догадку.

— Генри! — голос Мары прозвучал таким высоким, что мужчина дернулся и посмотрел на нее.

Глаза его внезапно расширились, и он опустил взгляд на женщину, с которой только что занимался любовью. Он побледнел, увидев ее тело, лишенное шрамов, и татуировки, так сильно отличавшиеся от тех, что носила его супруга.

Марьяна и Генри шарахнулись прочь друг от друга одновременно, пораженные тем, что так ужасно обознались в темноте.

* * *

Андрей был в ярости.

Он держал себя в руках, когда только узнал о произошедшем, но теперь, стоя среди Мары, Генри, Марьяны и Бьорна далеко за пределами стен поселения англичан, он позволил себе сорваться.

Марьяна сжималась, слушая его крики, и не смела произнести и слова, роняя слезы на землю. Генри выглядел виноватым и шокированным, тогда как его супруга — Мара — огрызалась и злилась на то, что ее предали так же, как и Андрея.

Поначалу и Генри и Марьяна пытались объяснить, что обознались лишь из-за густой тьмы, в которой не было видно деталей, что выдали бы в них совершенно не тех людей, которых ожидали оба. Но их не слушали ни Андрей, ни Мара.

Постепенно Бьорну удалось чуть успокоить всех, хотя это и стоило огромных усилий. Две вовлеченные пары постоянно норовили вновь начать кричать друг на друга, обвиняя всех в том, что произошло. Но, в конце концов, ярл договорился, что они уедут тотчас же, чтобы избежать дальнейшего развития возникшего конфликта.

Андрей, не желавший видеть лица Марьяны, вызвался забрать лошадей и найти Хайнриха или Коджина, чтобы сообщить им о том, что они уезжают в ночь, а не утром, как собирались изначально. И пока мужчина искал товарищей и собирал лошадей, Бьорн стоял и смотрел на поникшую, молчаливую Валькирию, которая старалась казаться как можно более незаметной. Он не стал на нее ругаться, осуждать или что-то говорить, но понимал, что им предстояло обсудить все произошедшее, когда страсти поутихнут. А это могло занять некоторое время.

Однако, когда Андрей вернулся, тянув позади двух лошадей, с ним был и Коджин, который тоже вел двух — Бухту, нервно дергающую головой, и своего жеребца Каге, которого отдали ему англичане. Бьорн, забравший поводья у Андрея, увидел, как мужчина, не говоря ни слова, вскочил в седло и тут же двинул коня пятками, срываясь с места в галоп, словно все, что он сейчас хотел — это скрыться от всех, кто там находился.

Марьяна виновато опустила взгляд, и Коджин отметил потекшие из ее глаз слезы. Все же, женщина взобралась на спину лошади. Догонять супруга она не стала, ожидая ярла и японца, которые вздохнув, направили лошадей спокойным шагом в сторону Нового Асгарда.

Следующая неделя была сущим адом для всех. Андрей бесновался, его крики могли слышать все жители поселения. Марьяна же, пытавшаяся раз за разом объяснить ее ошибку, становилась с каждым днем все тише, отдаляясь и замыкаясь в себе.

Отношения с англичанами тоже стали напряженными — пусть официального разрыва и не последовало, но Бьорн чувствовал, что это могло быть не за горами.

* * *

Марьяна проследила взглядом за вернувшимся Андреем. Мужчина не смотрел на нее с тех самых пор, как сорвался на крик в последний раз. Хлопнув дверью спальни, он скрылся с ее глаз, не желая разговаривать с ней.

Женщина опустила взгляд на свои скомканные вещи, которые Андрей вышвырнул из спальни в тот — самый первый — вечер, когда они вернулись от англичан, и вздохнула.

Почти месяц прошел с тех пор, и пришла пора смириться с тем, что произошло. Больше ничего не будет, как раньше.

Марьяна принялась собирать вещи, складывая их в сумку, которую обычно брала с собой на долгие выезды за пределы стен. Она больше не будет пытаться вымолить прощения. И не будет раздражать Андрея своим присутствием. Ему нужно было спокойствие и одиночество — и он получит их.

Комнаты, некогда ставшие им обоим домом, она покинула молча, очень тихо закрыв за собой дверь.

Зная, что нигде для нее места не найдется, она направилась в дальний угол поселения — туда, где еще стояло не снесенное здание, поврежденное еще во время катаклизма. Несмотря на жалкий вид, и обрушившуюся стену одной из граней этого дома, там еще было две комнаты, в которых было достаточно сухо и можно было обустроиться на какое-то время. Одну из комнат использовали в качестве склада для всякой мелочевки, которой еще не нашли применения. Там можно было найти куски железа, которые кузнец хотел впоследствии переплавить; старые инструменты, которые пока не требовались; а так же провода, найденные в разведывательных выездах, и которые можно было бы выменять на что-то более полезное…

Марьяна обустроилась во второй комнате, которую тоже хотели использовать для склада, но пока что не сделали этого, так как большая часть собранных вещиц еще вмещалась в другую. Костра она разжигать не стала, предпочитая спать на холодном бетонном полу.

Следующие несколько дней она не покидала строения, погруженная в размышления.

* * *

Бьорн устало потер лицо.

Дела обстояли хуже некуда — англичане, наконец, разорвали сотрудничество с асгардцами. И хотя они и не стали требовать их покинуть предоставленное место для строительства Нового Асгарда, отношения между двумя поселениями стали невероятно напряженными. Им оставили и животных, которыми поделились, но обязали вернуть им то же количество коз, овец, свиней, коров и лошадей спустя какое-то время. Пока что ярла радовал тот факт, что англичане не стали требовать вернуть им все сразу, и что было время заняться разведением и отплатить дань в будущем.

Сам он негодовал не меньше остальных товарищей. Мужчина прекрасно понимал, почему произошло то, что случилось той темной ночью. Однако, результатом этой жестокой ошибки стало крушение их новой жизни, и было чрезвычайно трудно не винить в этом Марьяну. Сколько бы ярл ни пытался выступить в качестве примирителя всех вовлеченных сторон, столько же раз он терпел поражение. Именно это начало действовать ему на нервы.

Мало им было потерять родной дом, так еще и это место оказалось к ним неблагосклонным. Сколько еще жертв, страданий и боли они испытают на себе в этом ужасающем мире, лишившимся многих привычных им вещей. Да, они вполне успешно выживали, но так хотелось начать жить по-настоящему — как когда-то в Асгарде. Там, до падения их поселения, они смогли воздвигнуть успешный форт, защищавший жителей от внешних опасностей. Они процветали в устоявшемся порядке, который рухнул лишь из-за одного отчаянного налета крупной армии бандитов — нескольких банд, сошедшихся вместе, чтобы захватить ресурсы и обрушить их безумное желание насилия на мирно живущих людей.

Безумие, подчинившее себе большую часть выживших, почти не коснулось Англии, но это вовсе не гарантировало его полного отсутствия — были и бандиты, и мародеры, а местами встречались кочующие шайки каннибалов, жаждавших человеческой плоти.

Бьорн так надеялся, что выжившие после падения Асгарда люди смогут найти новый дом. Но жизнь, как всегда, нанесла подлый удар там, откуда его никто не ждал. И теперь их ждала впереди лишь неопределенность.

Мужчина заметил Марьяну, одиноко сидевшую на крыше одного из зданий, которые послужили асгардцам основой их нового поселения. Валькирия винила себя во всем, и старалась не попадаться людям на глаза, перестав участвовать в патрулях и охотах, не навязывая своей компании ни работникам, ни кому-либо еще. Бьорн знал, что она перестала есть регулярно, предпочитая заходить в общий обеденный зал лишь изредка.

Стражи все еще слушали ее ворона, иногда предупреждающего их о приближающихся незнакомцах, но Валькирии стали сторониться, открыто осуждая ее поступок.

Ярл знал, что нужно было что-то делать, но уже и не подозревал, что именно — все возможные попытки он предпринял давно и не раз. Единственное, что могло помочь ситуации, это если бы Андрей и Марьяна смогли простить друг другу и произошедшее, и сказанные после этого слова. Но это не было возможным — не сейчас, когда Андрей был невероятно зол и не желал ничего слышать. Ньорд вообще стал не похож на себя самого, став раздражительным и нетерпимым, и все чаще топя свое горе в бутылке.

Клаус же не ввязывался, проводя все больше времени на страже или в патрулях. Он считал, что не стоило дергать родителей в их нынешнем состоянии, и Бьорн поздно понял, что молодой человек знал их лучше, чем кто-либо иной.

Ярл подумал о том, что Марьяна переехала в самое крайнее здание их нового поселения — туда, где никого не было, и никто не смог бы огрызаться и осуждать ее взглядами. Пусть то строение и было самым разрушенным, но Валькирию это явно не волновало, и она скрывалась там большую часть времени.

Она так старалась не вызывать лишних проблем, но люди все равно находили способы высказать ей свое недовольство — будь то словами или молчаливым, осуждающим взглядом.

Бьорн вздохнул, понимая, что из-за одной ошибки все позабыли о том, что женщина делала на протяжении многих лет для того, чтобы жизнь была лучше — и не только для нее и ее семьи. А ведь совсем недавно все благодарили ее за мемориальную стену, которую она расписала именами погибших асгардцев!

* * *

Утро лишь начиналось — солнце лениво и медленно поднималось из-за горизонта, скрытое густым пологом пушистых облаков. Затихшая природа готовилась к пробуждению, но еще ни птицы, ни звери не начали свой день.

Возведенные вокруг Нового Асгарда сторожевые вышки, несущие по несколько стражей, внимательно следили за округой. Но даже с учетом отлично расположенных наблюдателей, опытный одиночка вполне мог проскользнуть мимо незамеченным.

Этим одиночкой была Марьяна.

Решение далось женщине трудно — она пыталась учесть и Клауса, и всех остальных, оставшихся в Новом Асгарде. Но факт оставался фактом — со всем, что случилось, ее уход был единственным выходом из сложившейся ситуации. Женщина прокралась мимо каждого стража и нырнула в лес, скрываясь от посторонних взглядов в густых зарослях. Передвигалась она поначалу медленно и осторожно, постоянно проверяя, не заметили ли ее наблюдатели, но вскоре шаг ее стал шире и уверенней, а плечи заметно расслабились.

Дорога ее лишь начиналась, и она уже знала, что будет непросто — одиночки в новом мире подвергались гораздо большей опасности, нежели чем группы путешественников. Но ей было все равно.

Из пожитков она взяла лишь несколько сменных рубах и брюки, да привычные ей меч, ножи, флягу и небольшой набор для кемпинга — крошечный котелок и кресало. Большего ей было не нужно — все остальное можно было найти в пути.

Вигге, незаметно летевший в небесах, молча следовал за хозяйкой — он был единственным, кто не покинет ее.

Наконец, она достигла небольшого возвышения и оглянулась, рассматривая Новый Асгард — еще небольшое, но уже готовое расширяться поселение. С грустью она рассматривала первых очнувшихся и начинающих день людей. Кто-то направлялся в сторону общего зала, чтобы приняться к готовке завтрака, иные — принялись вычищать конюшню. Несколько подростков собирали яйца в курятнике.

Марьяна вдруг поняла, что будет скучать по тому, как все было — раньше и теперь. Но по-иному нельзя, и с ее уходом всем станет легче. Вздохнув, женщина опустила взор в землю, чувствуя себя отвратительно. Она ни с кем не простилась, никому ничего не сказала — да и стоило ли?

Подняв взор, Марьяна посмотрела на Новый Асгард, понимая, что больше никогда его не увидит.

* * *

Стражи увидели одинокую фигуру, спокойно шагавшую по дороге, ведущей к их городку, обнесенному плотным высоким забором. В руках незнакомец нес корзину, укрытую каким-то пледом. Стражи прицелились, но не стали стрелять — в конце концов, незнакомец был один и не казался опасным на первый взгляд, хотя жизнь после катаклизма и научила их быть осторожными с посторонними.

Чем ближе оказывался незнакомец, тем яснее они могли рассмотреть стройную фигуру, которая, скорее всего, принадлежала или хорошо натренированной женщине, или не сильно мускулистому парню. Незнакомец скрывал голову под низко надвинутым капюшоном, но тьма была такой густой, что не оставалось сомнений — на лице была и маска, выкрашенная в черный цвет.

Наконец, незнакомец достиг закрытых ворот и остановился, смотря на крепкие створки несколько долгих мгновений.

— Что тебе надо? — подал голос один из стражей, оставшийся за главного.

Незнакомец не ответил, подняв корзину ближе к лицу и откинув плед. Стражи тут же расслышали всем знакомые звуки начинающего капризничать ребенка, который кряхтел и ворочался пару мгновений, прежде чем расплакаться в полный голос. Несущий корзину незнакомец очень осторожно опустил ее на землю, а затем отступил на шаг, развернулся и направился восвояси.

Ошарашенные стражи переглянулись, медленно опуская оружие и не зная, что делать.

Кем бы ни был незнакомец, он вскоре скрылся — не оглядываясь и не проронив ни слова.

Врата оставались закрытыми недолго, пока, наконец, кто-то не решился осторожно приоткрыть одну из массивных створок и приблизиться к корзине. Как и предполагалось — внутри лежал новорожденный ребенок, кричащий изо всех сил от проникшей в его укрытие прохлады.

Стражник приподнял плед, рассматривая содержание корзины — мало ли, вдруг ребенок являлся лишь отвлечением. Но кроме новорожденного и пледа там больше ничего не было. Подняв корзину, мужчина зашел обратно в город и врата за ним со скрежетом закрылись.

— Кто это был вообще? — раздался голос его напарника.

Стражник сглотнул — он уже не раз слышал россказни о незнакомце в маске, который помогал путникам и защищал их от бандитов да прочих напастей.

— Говорят, с недавних пор бродит тут в округе одиночка… лица никому не показывает, ни с кем не разговаривает. — отозвался мужчина, покачивая ребенка на руках. — Зла никому не желает. Люди его прозвали Тенью, потому что его никто найти не может. А появляется и исчезает он, словно тень…

Он глянул куда-то в бок и вздохнул, покачав головой.

— А откуда у него ребенок? — спросил еще один товарищ по службе.

— Нашел, наверное. Или спас от кого… родители, наверное, не выжили… — пожал плечами глава стражи. — Пол, возьми командование на себя. Отнесу-ка я этого мальца нашим медикам. Пускай осмотрят да найдут семью, которая возьмет к себе…

Еще одна жизнь появилась в мире, где каждый день был выживанием. Но никто не стал думать дважды, чтобы помочь ребенку, неожиданно оказавшемуся на их пороге.

* * *

Клаус всматривался вдаль, надеясь увидеть хоть один намек на то, что мать возвращалась.

С тех пор, как она исчезла, уже прошло несколько месяцев, но молодой человек еще не терял надежды, что когда-нибудь он, наконец, увидит ее фигуру, направляющуюся обратно в Новый Асгард. Жизнь его превратилась в мрачные дни, чередовавшиеся в постоянных сменах на стене или вышках, где он часто задумывался о том, как все обернулось — и не только для него, но и, в общем-то, для всех живущих в Новом Асгарде.

Отряд бессмертных, потерявший Валькирию, пострадал меньше всего, хотя и среди боевых товарищей ощущалось чрезвычайное напряжение. С ее исчезновением, и Андрей более не выезжал в патрули, а так же совсем перестал участвовать в жизни поселения. Потеря двух защитников, а так же работников сказалась не только на общей эффективности, но и на морали. Жители заметили это не сразу, но помощь Андрея и Марьяны во многих делах была раньше весьма существенной.

Клаус успел несколько раз сменить свое отношение ко всему произошедшему. Но одно было ясным для молодого человека — отца он стал презирать.

Поначалу он ненавидел его за то, что мужчина изгнал Марьяну после всех ее попыток наладить ситуацию. Злился Клаус и на мать за совершенную ею ошибку. Однако, с течением времени он начал грустить и скучать по матери. Ему не хватало ее доброй улыбки и поддержки, ее здравомыслия в вопросах, с которыми он к ней обращался…

А вот отец…

Клаус покривился, понимая, что ему предстояло пересечься с отцом — тот в последнее время бродил по поселению, все чаще оказываясь вне своих комнат, которые некогда служили домом ему и супруге. Вечно пьяный, уничтожающий запасы яблочного виски, который был закуплен еще до разрыва торговых отношений с англичанами, Андрей бродил без цели каждый день, огрызаясь на любого, кто оказывался у него на пути.

Молодой человек вздохнул, попытавшись сконцентрироваться на работе — в конце концов, он не просто так вызывался стоять в дозоре. Ему так не хватало Вигге — ворон его матери был отличным скаутом, часто подсказывающим наличие посторонних в округе задолго до того, как их могли заметить расставленные по стенам и вышкам стражники. Клаус задумался о том, где могли быть Марьяна и Вигге, но почти сразу мотнул головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей о матери и ее верном пернатом друге.

Смена пролетела неожиданно незаметно, и когда его отпустили, то Клаус даже не ощущал усталости. Голода он тоже особо не чувствовал, но знал, что ему следовало поесть перед тем, как направиться в свою комнату — он давно жил отдельно от Андрея, обретя собственное место еще до того, как мать покинула Новый Асгард.

Ел он неохотно, но быстро — только ради того, чтобы поскорее оказаться у себя, где можно было скинуть с себя бремя воспоминаний о матери и тяжесть роящихся в голове мыслей. Лишь засыпая он обретал спокойствие и мог, наконец, отбросить все это на задний план.

Выходя из общего зала, молодой человек успел обрадоваться, что не видел отца все это время. Однако, уже по пути к себе он осознал, что радовался напрасно — Андрей снова шатался на улице, пьяный и с бутылкой виски в руках.

Клаус скрипнул зубами, вспоминая, как Бьорн и прочие в какой-то момент пытались остановить его от кражи выпивки со склада, и в какую драку все это переросло. С тех самых пор все махнули рукой на мужчину, и тот позволял себе брать виски в любой момент.

Молодой человек увидел, как в Андрея нечаянно врезался зазевавшийся ребенок, и мужчина огрызнулся, отшвырнув от себя пацана за шкирку. Мальчик не стал плакать, лишь быстро поднявшись на ноги и припустив дальше, устремляясь домой, чтобы Андрей не решил дать ему подзатыльник. Все уже давно знали, что мужчина стал нетерпимым к другим жителям Нового Асгарда, и сторонились его всеми силами.

— Чертов алкоголик! — хмыкнул Клаус, шагая в ту же сторону, где, привалившись к стене здания, стоял теперь Андрей.

— Как ты меня назвал, щенок? — заплетающимся языком выговорил тот, прекрасно услышав сына.

— Алкоголиком! — не скрывая отвращения, повторил Клаус, оказываясь совсем рядом.

Останавливаться он не собирался, но Андрей вдруг оттолкнулся от стены и встал у него на пути.

— Не смей! — прошипел мужчина.

— А что? Разве я не прав? Все эти месяцы ты ни разу не оторвался от бутылки. — молодой человек покачал головой, хмыкнув. — Пьешь каждый день! Жалкое зрелище!

— Замолкни, ублюдок! — злобно прошипел Андрей заплетающимся языком. — Ты не имеешь права осуждать меня!

Клаус закрыл рот, внезапно понимая, что отец никогда не примет ответственности за собственные ошибки. Разочарованно фыркнув, он шагнул в сторону, обходя мужчину, и направился прочь, уже не слушая то, что пытался кричать ему в спину опьяневший приемный отец.

* * *

Женщина сидела перед костром, разглядывая пляшущее пламя, на котором готовилась тушка кролика, но мысли ее были далеко.

Столько времени прошло с того дня, а она до сих пор подвергала сомнению каждый свой шаг и решение, думая о том, что было бы проще сдаться обстоятельствам.

Стоило ли?

В голову лезли воспоминания об одной из первых ее стычек без участия боевых товарищей, которых она оставила позади, уйдя в одиночку по дороге, ведущей в неизвестность.

Тот день был холодным и дождливым, но она шла в сторону севера, желая лишь одно — забыться и скрыться ото всех, кто мог бы напомнить ей о том, что произошло в Новом Асгарде.

Марьяна в тот момент уже была в дороге вторую неделю — к счастью, никто не мешал ей двигаться вперед, и встреч с незнакомцами она избегала без проблем, благо их особо и не было на тех дорогах, которые она выбирала. Да и Вигге отлично предупреждал ее о возможных встречах заранее. Она прекрасно понимала, что такое спокойствие было временным, так как даже в этих краях встречались всяческие разбойники и недоброжелатели, пусть и количество безумцев было существенно ниже, нежели чем на континенте.

Мелкий дождь был скорее раздражающим, нежели чем мешающим продвигаться по дороге — пусть он и оседал на одежду тяжелым пологом, который холодил ее тело при каждом дуновении ветра. Женщина шла ровным шагом, зная, что за ней тенью следовал Вигге — птица летела где-то высоко в небе, как всегда высматривая возможную опасность поблизости.

В какое-то мгновение Вигге нырнул с неба, пролетая мимо Марьяны и приглушенно каркнув:

— Люди. Много.

Женщина остановилась, проследив взглядом за птицей, которая, вновь взмыв в небеса, начала кружить над каким-то строением.

Вздохнув, она направилась туда, желая узнать, что это были за люди, и можно ли будет выменять у них какой-то провизии в дорогу. Может, ей удалось бы договориться защищать их в пути за небольшую плату?

Однако, когда она приблизилась, то ей сразу стало ясно, что набрела она вовсе не на обычных путешественников и не на торговый караван, а на самую обычную шайку разбойников. Они не заметили ее, но она успела разглядеть сбившихся в кучку мужчин, женщин и детей — связанных веревками и под присмотром нескольких вооруженных бандитов.

Остальные же беспечно рылись в сумках, которые явно отобрали у пленников.

Марьяна шагнула из-за укрытия вперед, тут же замеченная шайкой.

— Еще одна! — гоготнул один из мужчин, вооруженный копьем, отрываясь от осмотра добычи.

Валькирия безучастно осмотрела пятнадцать мужчин и женщин, вооруженных кто чем, и взгляд ее остановился на крепко сложенном, бледном мужчине выбритыми висками и длинным гребнем волос, собранном в три косы, падающие на его широкую спину.

— Что вам сделали эти люди? — Марьяна спросила его, кивнув в сторону рыдавших избитых пленников.

— Они наша добыча. — хмыкнул мужчина с косами, оценивая ее уверенную осанку и совершенно отсутствующий взгляд. — А что?

Марьяна глубоко вдохнула, бросив взгляд на пленников, и дернула плечом:

— Добыча или нет, предлагаю вам их отпустить, иначе вам не поздоровится. Вырежу всех до единого. — сказала женщина, возвращая свой взгляд на главаря.

Тот рассмеялся, и ему вторили прочие бандиты.

— Нас много. — гогоча, выдохнул кто-то, шагнув к женщине. — И мы вооружены лучше тебя.

— Это ничего не значит. — Марьяна наклонила голову на бок. — Я опаснее, чем вы думаете. Мне все равно, достигнут ли меня ваши клинки, я безразлична к боли и смерти. Вы еще не встречали оппонента, который может порвать вас голыми руками и не моргнуть при этом.

Главарь рыкнул, и внезапно его люди вытянулись по струнке, встав так, словно были готовы к смотру военачальника их части. Смех оборвался так же неожиданно, как и начался.

— Врешь. — сказал главарь, сделав три широких шага навстречу женщине.

Та не шелохнулась, по-прежнему безразлично смотря на него:

— Мне нечего терять. Встречали таких? Мы опаснее, чем можно подозревать.

— Лео, Кайл, проучите выскочку. — хмыкнул главарь. — Без оружия. И не убейте невзначай. Слишком красивая.

Два высоких и мускулистых мужчины воткнули свои копья в землю, сделав шаг вперед. Марьяна вздохнула так, словно ей было невероятно скучно, и даже не подняла рук, чтобы встретить их боем. Лишь сбросила с плеча свою сумку.

Противники переглянулись и прыгнули к ней, но внезапно произошло нечто невероятное — женщина крутанулась, нырнув между ними, поймала одного, и в воздух взвился хруст, а затем она плавно скользнула следом за другим и руки ее снова взмыли и опустились, вызвав еще один краткий хруст.

Остановившись, Марьяна встретила взгляд главаря, пока два мертвых тела медленно оседали на землю со сломанными шеями.

Воцарившаяся тишина казалась мертвенной — настолько гулкой, что создавалось впечатление о полном отсутствии дыхания у кого бы то ни было вокруг. Даже пленники замерли в ужасе от увиденного, перестав рыдать и молить о свободе.

Главарь нахмурился, скрипнув зубами, и медленно приблизился к женщине, изучая ее более внимательным, потемневшим взглядом.

— Отпустите пленных. — повторила Марьяна не дрогнувшим голосом. — И можете убираться отсюда без иных потерь.

Главарь отвел взгляд, посмотрев на жалких, на его взгляд, людей, которых они поймали. Он понимал, что ни один из этих пленных не стоял рядом с невероятной женщиной, которая без видного напряжения разобралась с двумя его лучшими бойцами — безоружная!

— А что, если мы достигнем определенного… договора? — на губах главаря возникла усмешка. — Я готов отпустить этих бесполезных людишек с их отпрысками… но мне нужно кое-что взамен.

Марьяна молча смотрела на него несколько мгновений, а потом вздохнула:

— И что ты хочешь взамен?

Главарь посмотрел на валяющихся у ее ног мертвецов и усмехнулся:

— Ты убила двух моих лучших ребят играючи. — сказал он. — Что скажешь на то, чтобы занять их место? Ты могла бы помочь мне перестать промышлять этим…

Он махнул рукой на пленных.

— Разбоем? — хмыкнула Марьяна.

— Торговлей мясом с одним из племен каннибалов. — скривился мужчина. — Будь у меня такой воин, как ты… я мог бы захватить власть в иных шайках. И мы бы разделались с этими мерзкими пожирателями человеческой плоти. Что скажешь, а?

Марьяна опустила взгляд на его широкую грудь, задумавшись.

Мысли ее метнулись к прошлому, в котором она избавлялась от подобных шаек, чтобы люди могли жить в спокойствии. Но было ли это необходимым теперь, когда никто не желал ее видеть в Новом Асгарде? Стоило ли оставаться такой же честной и справедливой, если ей более не было места среди людей, которых она некогда считала родными?

Главарь шагнул ближе, склонившись к ней и заговорив низким, почти томным, шепотом:

— Подумай об этом. Ты одиночка… может, пора тебе найти группу, с которой будет проще жить в нынешних реалиях? — сказал он, чуть слышно хохотнув. — Ты отличный боец, даже не взмокла, когда убила моих парней. Да и красивая… Прими мое приглашение. Стань мне напарником. И мы с тобой сможем стать практически всесильными…

Марьяна стояла, не шелохнувшись, и продолжала думать.

Его предложение было заманчивым — слишком заманчивым, чтобы не засомневаться в выбранном ею пути. Может, ей стоило сдаться обстоятельствам и примкнуть к его группе? В конце концов, если он говорил правду, то они могли бы избавиться от каннибалов, которые явно обитали где-то поблизости.

Женщина подняла на него взгляд, смотря в хитрые, серо-зеленые глаза главаря.

— Ты сказал, вы промышляете торговлей мясом с каннибалами. — произнесла она.

— Мясники обладают некоторыми полезными ресурсами. Сами ими не пользуются, но готовы променять их на… — мужчина кивнул в сторону пленных. — Мы лишь пытаемся выжить. Если поможешь мне избавиться от пожирателей человечины… я буду очень благодарным напарником.

Марьяна дернула бровью:

— Сначала отпусти пленных.

Главарь расплылся в довольной ухмылке:

— Сара, Кит, освободите пленных.

— Сэр… — женский голос попытался возразить.

— Выполняйте приказ, сейчас же! — рявкнул главарь.

Валькирия краем глаза заметила, как двое — молодая женщина и седовласый мужчина принялись разрезать путы на пленниках, высвобождая их. Стоило тем оказаться свободными от веревок, как они замерли, смотря на Марьяну и главаря бандитов, захвативших их в плен.

— Бегите, глупцы. — прошипела Марьяна, не сводя взгляда с внимательных глаз главаря.

Мужчина хохотнул и опустил взгляд на ее тело, изучая каждый изгиб.

— Как тебя звать, женщина? — спросил он.

Марьяна молчала пару долгих мгновений, а потом выдохнула:

— Зови меня Тень. — имени своего она не желала называть, но и Валькирией себя больше не чувствовала.

Она расслышала, как освобожденные пленники, наконец, поторопились броситься наутек, подгоняемые Сарой. Остальная же банда разбойников стояла, не двигаясь, и ожидая новых приказов от своего главаря.

Мужчина вновь улыбнулся, расправляя плечи и встретившись взглядом с Марьяной:

— Тень, так Тень… — сказал он. — Я Джек.

Марьяна не ответила, чувствуя себя очень странно. С одной стороны, ей совсем не нравилась мысль сотрудничать с бандитами, которые не гнушались торговлей людьми. С другой… был ли у нее иной выход из сложившейся ситуации?

Сомнения душили ее, и она не могла с этим ничего поделать.

Дождь усиливался, но бандиты, казалось бы, игнорировали этот факт, выжидающие приказов главаря, который стоял и смотрел на Марьяну.

— Ну что, Тень, идем? Выпьем за наше сотрудничество? — Джек улыбнулся, протягивая ей свою руку.

Женщина сомневалась пару мгновений, но, все же, пожала предложенную ей крепкую ладонь.

К наступлению вечера, когда дождь превратился в ливень, она стояла посреди лагеря бандитов, окруженная истекающими кровью телами тех, кто так жаждал называть ее сестрой по разбою.

И теперь, мысленно возвращаясь в тот день, Марьяна скрипела зубами, понимая, что даже сейчас — спустя время — все равно сомневалась бы, стоило ли сражаться, или, может, было бы проще сдаться, поддаться импульсу и вверить свою жизнь в чужие руки.

Не совершила ли она ошибки, вырезав Джека и его шайку? Может, все-таки стоило стать частью чего-то? И, возможно…

Женщина мотнула головой, потянувшись за поджаренной тушкой кролика.

* * *

Коджин направлялся к конюшням, размышляя над тем, что предстояло сделать тем днем. Японец старался занять себя работой, но с каждым проходящим днем чувствовал все большее беспокойство по поводу того, что творилось в пределах стен Нового Асгарда. Немногочисленные жители жаловались на Андрея, который стал чаще буянить и ввязываться в драки. Многих начало раздражать, что мужчина позволял себе бить утварь или бросаться с кулаками на любого, кто мог бросить в его сторону взгляд.

Бьорну это совсем не нравилось, и бессмертные только и могли, что разнимать эти драки и хоть как-то держать на улицах порядок, хотя это и стоило им немалых сил — теперь кто-то всегда дежурил на улице, высматривая конкретно Андрея и возможные проблемы, которые возникали из-за мужчины.

В отличие от многих, Коджин понимал, что с уходом Марьяны Андрей скатился в дремучую тину алкоголизма. Раньше женщина положительно влияла на него, но, потеряв ее, все затрещало по швам. Японец не знал, подозревал ли Андрей, что он напивался и буянил лишь по той причине, что безмерно скучал по супруге?

Коджин вздохнул, вспоминая женщину, и задумавшись о том, чем она могла заниматься и куда вообще отправилась. Он так надеялся, что она была в безопасности и жила спокойной жизнью, но понимал, что, скорее всего, женщина продолжала жить так, как было ей привычно. Беспокойство за нее преследовало его с тех самых пор, как она скрылась, и не угасало даже теперь — спустя столько месяцев ее отсутствия. Пожалуй, по-настоящему понять японца мог лишь Клаус, который явно скучал по приемной матери и часто думал о ней.

Пройдя мимо небольшого загона, где находилась кобыла Валькирии, Коджин глянул на лошадь. Та, увидев его, прижала уши и, резко развернувшись, отбила задом, отгоняя его прочь. Мужчина уже привык видеть, что лошадь бесилась на любого, кто приближался к ней — за исключением, пожалуй, лишь одной девчонки-подростка, которую кобыла откровенно терпела каждый раз, когда та приносила еду, заменяла воду или вычищала загон от навоза. Бухту держали отдельно от прочих лошадей и собирались, по крайне мере, использовать ее в разведении, но кобыла делала это невероятно трудным, так как не подпускала к себе никого.

Зайдя в конюшню, Коджин подошел к своему коню и погладил его по носу, думая о том, что ему безмерно хотелось увидеть Марьяну вновь.

Где-то позади он вдруг расслышал голос Андрея — тот снова был пьян и, как обычно, сорвался на кого-то, кто ему помешал. Покачав головой, японец хотел было начать чистить коня к предстоящему выезду на патруль, но внезапно услышал глухой удар, чей-то вскрик и звуки завязавшейся драки. Скрипнув зубами, Коджин бросился наружу, почти сразу увидев Клауса и Андрея впереди — они сцепились друг с другом с яростными оскалами на лицах.

Андрей нанес удар в лицо сына, но попал лишь вскользь — тот успел отшатнуться, несмотря на то, что отец держал его за ворот рубахи. Клаус тут же ответил увесистым ударом коленом в бок отца, и тот согнулся пополам, но выпрямиться не успел — молодой человек обрушил локоть на затылок Андрея, бросая его на землю.

До того, как Коджин успел достигнуть их и оттащить парня, Клаус успел нанести несколько пинков в бок отца, рыча и скалясь от ненависти. И прежде чем Андрей смог стряхнуть боль и подняться, чтобы вновь наброситься на сына, к месту подбежали Бьорн и Хайнрих.

— Довольно! — рявкнул ярл, поднимая Андрея с земли. — С меня довольно! Сегодня ты ночуешь в камере!

Мужчины потащили спотыкавшегося, и вяло сопротивляющегося пьяницу прочь, а Коджин успокоил дыхание, ощутив, как Клаус гневно вырвался из его хватки.

— Я в норме! — бросил молодой человек ему. — Отстань!

Японец сдержался и промолчал, покачав головой, и нехотя направился обратно в конюшню, чтобы подготовиться к предстоящему патрулю.

* * *

Реальность рассыпалась миллиардами сколков, мерцающих стеклянными частичками, которые танцевали в лучах заходящего солнца. Закат мог бы быть невероятно прекрасным, если бы Марьяна не смотрела на него сквозь это осыпающееся сверкающее облако стекла, которым стала ее жизнь. Двигаться совсем не хотелось — да и время словно растянулось и замедлилось так, что каждый падающий осколок можно было разглядывать целую вечность — отмечать каждую грань и разноцветный отблеск лучей заката — прежде чем хоть один такой кусочек достигнет бетонного пола под ее ногами.

Даже звуки были приглушенными, замедленными и растянувшимися, подчиняясь невероятному восприятию окружающего мира. Звонкие, четкие удары осколков перемежались с гулкими выстрелами. Пули свистели в воздухе, разбрасывая осколки падающего стекла и врываясь во все, что оказывалось на пути. Эти снаряды безжалостно вгрызались в тело женщины, орошая брызгами крови крошечные осколки и вызывая многочисленные жгучие уколы боли, которую она почти не чувствовала.

Валькирия опустила взгляд с невероятно красивого неба, разглядывая трех безумцев, начавших стрелять в нее из автоматов, которые чудом работали спустя столько лет после падения мира. Конечно, англичане могли создавать пули — она видела это своими глазами в поселении, где жили Мара и Генри — однако, в остальном мире пули оставались редкостью и невероятно ценной добычей.

Сколько длилась стрельба? Марьяна не могла бы сказать.

Она стояла — безучастная, безразличная, жаждущая избавления от своей пустой и никчемной жизни — и ждала, пока ее сознания достигнет хоть что-нибудь. Женщина была бы рада ощутить накатывающую тьму или облегчение какого-то рода, но, казалось бы, это было абсолютно невозможным.

Троица стрелявших в нее мужчин застыла, когда у них закончились патроны в обоймах. С ужасом они смотрели на то, как их «жертва» моргнула раз, потом два, а затем шагнула в их сторону, покачивая головой. Любой на ее месте уже был бы мертв, изрешеченный таким количеством пуль. Но эта женщина шла к ним — спокойным шагом, роняя на бетонный пол капли крови и металлические кусочки попавших в нее снарядов.

Под ногами хрустели осколки стекла, дыхание было сдавленным и хриплым, но Марьяна шагала вперед, медленно приближаясь к побледневшим и шокированным стрелкам. Она увидела, как задрожали их руки, когда они осознали, что она вовсе не собиралась падать. Женщина была уже в нескольких шагах от них, когда один из мужчин дрогнул и торопливо попытался заменить обойму в своем оружии.

Но было уже поздно.

Марьяна взмахнула мечом раз, повергая мужчину на землю с рассеченным горлом, потом второй, отсекая голову его товарища. Третий выронил автомат и бросился наутек, но меч Валькирии достиг и его, рассекая спину и бросая его на землю в красивом алом взрыве крови, брызнувшей из его раны. Он был еще жив, когда она подошла ближе, рассматривая растекающееся пятно крови на спине этого разбойника.

— Нет, нет, НЕТ!!! — срывающимся на фальцет голосом прошептал бандит, с трудом отползая от нее.

Но женщина наступила на его спину, прижимая к земле. Она надавила, слушая его болезненный вой, и кривая ухмылка возникла на ее губах, прежде чем она воткнула меч в его тело, обрывая никчемную жизнь.

Марьяна не двигалась очень долгое время, смотря на мертвеца. В голове ее не было ни единой мысли, и впервые за несколько дней она ощущала спокойствие. Однако, это умиротворенное чувство постепенно отступило, и в голову снова полезли мысли о потерянной жизни. Покривившись, женщина шагнула прочь, ощущая разочарование и горечь.

Женщина обыскала трупы, забирая оружие и патроны, а затем вернулась в здание и подхватила оставленную там сумку. На лице ее не появилось ни единой эмоции, когда она прошла мимо поверженных безумцев, ни с того ни с сего начавших стрелять по ней.

Направляясь прочь, она старалась не думать о Новом Асгарде, Андрее и Клаусе. Но мысли ее так или иначе возвращались к ним.

* * *

Коджин увидел Андрея, который шел, пошатываясь и хватаясь за стены зданий, мимо которых проходил. Японец почувствовал внезапный взрыв ярости на мужчину — Марьяна сбежала из-за него, а он не нашел ничего лучше, кроме как напиваться каждый день. Поначалу его можно было понять, но прошел уже почти год. Год! А Андрей по-прежнему беспробудно пил, не пропуская ни единого дня.

Направившись следом за Ньордом, Коджин понял, что у него скопилось много недовольства, которое он жаждал высказать мужчине. Нагнав его, японец поймал Андрея за плечо и рывком развернул его к себе лицом.

— Ты скотина! — прошипел Коджин.

Лицо Андрея перекосилось от гнева:

— Отстань, блядь! — он попытался отпихнуть его прочь.

Однако, Коджин ловко поймал его руки, оттолкнув его к стене с такой силой, что Андрей ударился головой, зашипев от взрыва боли в затылке.

— Ты чертов пьяница, какого черта ты делаешь? — прошипел Коджин, шагнув к нему и схватив за грудки. — Если бы тебя видела Марьяна…

Оглушительный удар обрушился на лицо японца, отбрасывая его назад.

— Не смей говорить об этой шлюхе! — зарычал во весь голос Андрей с перекошенным от ярости лицом.

Коджин скрипнул зубами, смотря на товарища, и покачал головой, стирая с разбитой губы кровь:

— Если она когда-нибудь найдется…

— Надеюсь, что она не объявится! — рыкнул Андрей.

Коджин покривился:

— Ты недостоин ее, ублюдок!

Андрей хотел было наброситься на него с кулаками, но японец крутанулся, подставив ему подножку, и мужчина полетел лицом в грязь. Сплюнув, Коджин махнул рукой и направился прочь, оставив пьяного и неспособного подняться Андрея в луже грязи, куда тот упал.

Японец вовремя увидел Хайнириха, махнувшего ему со стороны их жилого дома. Удивленный, Коджин свернул со своего пути и устремился к товарищу.

Пять минут спустя отряд бессмертных уже сидел вокруг стола в общей комнате. За исключением, конечно же, Андрея, которого давно исключили из подобных встреч. Бьорн обвел взглядом всех собравшихся, потом посмотрел на Клауса, увязавшегося с ними на это собрание, и вздохнул, собираясь с мыслями.

— Рад, что вы смогли вырваться со смен и прочих работ. — сказал ярл. — Я хотел обсудить некоторые возникшие у нас проблемы и, возможно, выслушать ваши предложения.

— Одна из самых наших главных проблем — это нехватка людей, ярл. — сказал Хайнрих. — Подростки неплохо заполняют нужные рабочие места, но…

Бьорн кивнул, хотя мужчина и не закончил фразы — он прекрасно понимал, о чем вел речь товарищ.

— Я это знаю. — сказал ярл, отведя взгляд. — Нам нужны решения этой проблемы. Воинов катастрофически не хватает.

— Есть одна идея, как можно пополнить наши ряды. — мрачно заметил Коджин. — Я тут собрал несколько интересных слухов от путешественников.

Бьорн наклонил голову на бок, понимая, о каких именно слухах шла речь.

— Тень? — уточнил он.

Члены отряда переглянулись, а Коджин кивнул:

— Судя по слухам, этот одиночка достаточно неплохой воин. Правда, обитает где-то на севере, минимум в пяти днях пути верхом. Судя по всему, он предпочитает держаться подальше от всяческих городков и поселений, и ведет отшельническую жизнь. И хотя по слухам нет точной информации, кто это мог быть, но все сходятся в двух вещах. Первая — он немой, так как никто не слышал его говорящим. Вторая… он не терпит бандитов и прочих нарушителей спокойствия.

— Выслеживать одиночку, который ускользает от преследования разбойничьих шаек — такая себе затея. — резонно заметил Клаус.

— Возможно. — согласился с парнем Бьорн. — Но нам нужны люди. Полагаться на то, что кто-то из путешественников, кочующих по этим местам, захотят остаться у нас… это глупо. Скорее, люди устремятся к англичанам, у которых электричество и более развитое поселение.

— Возможно, если мы сможем поговорить с этой Тенью… он присоединится к нам? — Хайнрих всмотрелся в выражение лица Бьорна.

— Я тоже об этом думал, и потому хочу собрать небольшой отряд, чтобы попытаться найти его. Я уверен, что если мы найдем этого воина, то я смогу убедить его примкнуть к Новому Асгарду. Воины нам нужны всегда, а спасенных им людей можно так же рекрутировать для нашего дальнейшего развития.

— Насколько небольшой отряд, ярл? — Клаус занервничал.

Если Бьорн куда-то отправится, то смогут ли асгардцы справиться с Андреем, который вечно доставлял всем проблемы.

— Я не собираюсь брать с собой весь отряд, Клаус. Я оставлю большую часть нашего отряда здесь для надзора и сохранности всех жителей от нападок Ньорда. Не хватало еще, чтобы из-за нашего отсутствия тут случился очередной коллапс. — покачал головой Бьорн. — Поэтому я возьму с собой тройку наших, оставив остальных следить за безопасностью и порядком. Ты мне нужен здесь, потому что ты, пожалуй, лучший наш лучник и охотник.

Молодой человек кивнул, понимая мотивацию ярла.

— Если нужны волонтеры, то я поеду с тобой, ярл. — Коджин был рад вызваться, чтобы не видеть лишний раз Андрея, который давно действовал ему на нервы своим постоянным пьянством.

Хайнрих поднял руку:

— Я тоже.

Фрида хмыкнула:

— Что ж, я буду четвертой.

Бьорн кивнул, начав выбирать заместителей на свое отсутствие и рассказывать о том, на что следовало обратить особое внимание. Обсудив за этим и прочие имеющиеся в Новом Асгарде проблемы, отряд договорился о способах их решения и, наконец, разошелся, оставляя в зале лишь четверых — Бьорна и троих воинов, вызвавшихся ехать с ним на север. За последующий час Коджин ознакомил всех с теми слухами, которые были ему известны о Тени, включая места, где его видели достаточно регулярно, что могло существенно помочь в его поисках.

* * *

Марьяна сидела на полу, привалившись спиной к холодной кирпичной стене. В правой руке женщина держала один из своих ножей, а левая, покрытая дорожками крови, безвольно лежала на ее бедре.

Сколько раз она проводила острой кромкой ножа по коже, пуская кровь, столько же раз ее тело заживляло повреждения. Она давно не чувствовала боли, переживая нечто более глубокое, сильное и ослепляющее. Опустошенная, отчаявшаяся, лишенная покоя и выплакавшая все доступные ей слезы, Марьяна более не была похожа на саму себя, оставшись лишь жалкой тенью некогда сильной и уверенной в себе женщины.

Теперь же она бродила от одних руин к другим — без цели и желания, просто двигалась хоть куда-нибудь, чтобы быть как можно дальше от Нового Асгарда. Дольше одного или двух дней она нигде не оставалась, стараясь быть как можно более незаметной.

Оставаясь в округе с четырьмя небольшими городками, в которых в общей сложности жило около пятисот людей, она присматривала за дорогами и руинами, чтобы нигде не обосновались какие-нибудь шайки разбойников. Лишь это хоть как-то поддерживало ее, не позволяя ей озлобиться на весь окружающий мир.

А ей так хотелось вновь ощутить что-нибудь иное, кроме всепоглощающей пустоты и отчаяния!

Женщина не раз задумывалась о том, что многие на ее месте могли бы повести себя иначе. Но в себе она не находила сил поднять руку на невинных людей, которые жили на этих землях. Зачем срываться на тех, кто даже не имел понятия о том, что она пережила?

Расслышав карканье ее ворона, она вздохнула и нехотя поднялась на ноги, убирая нож. Выглянув из разбитого окна здания, где находилась, она отметила белую точку в небе — Вигге кружил неподалеку, что означало наличие посторонних, за которыми следил ворон.

Женщина подняла маску и натянула ее на лицо, давно привыкшая быть безликим защитником, которого никто не слышал — она давно перестала говорить, предпочитая молчать, убивая любую угрозу, явившуюся в округу. Она не знала, сколько сможет продолжать это делать — защищать местных жителей от бродячих шаек разбойников. Но предпочитала особо не думать об этом.

Выскальзывая в прохладу лишь начинавшего сгущаться вечера, Марьяна скрылась от посторонних взглядов, перемещаясь бесшумно и незаметно.

Охота на нарушителей спокойствия помогала ей отвлекаться от темных мыслей и желания причинять себе боль, и поэтому она всегда была готова действовать. Этот раз ничем не отличался от прочих.

Занявшие одно из зданий бандиты развлекались.

Марьяна увидела привязанную к решетке разбитого окна русую девушку с кляпом во рту. Лицо ее было залито слезами и кровью — несколько мелких камней, брошенных в нее, задели лоб, разбив его в кровь и раззадоривая ее захватчиков.

Тщательно осмотрев окружающее пространство и насчитав семерых мужчин, которые гоготали и предлагали способы развлечься с их жертвой, Валькирия задумалась о том, как лучше всего было вызволить схваченную девушку, которой с виду было едва ли больше шестнадцати лет.

Вариантов было много — она могла дождаться, пока кто-нибудь из них не направится наружу, чтобы осмотреться или облегчиться, но к тому моменту девушка вполне могла пострадать сильнее от их развлечений. Можно было выманить их, но гарантий сохранности их жертвы не могло быть — вдруг кто-то из бандитов прикрылся бы пойманной?

Марьяна также задумалась — а не была эта маленькая шайка — частью более многочисленной? Может, они были лишь скаутами для целого отряда их товарищей?

Она успела заметить, как один из бандитов направился к их жертве, и приняла решение напасть до того, как что-то произойдет с девушкой, которая никуда не могла деться, крепко привязанная к решетке. Крики ее, заглушенные кляпом, тоже никто не мог слышать.

Марьяна прокралась вокруг здания к арке входа, к которой бандиты стояли спинами. Бесшумно извлекая меч их ножен, Тень метнулась вперед, подлавливая двух бандитов одним красивым и плавным движением. Один выгнулся с рассеченной спиной, а второй рухнул на кого-то из товарищей.

Прежде чем к ней кто-то обернулся, Марьяна рубанула в шею еще одного противника, стараясь не смотреть в сторону связанной девушки, которая визжала сквозь кляп, вжимаясь в стену от происходящего перед ее глазами кровавого кошмара.

Впервые в жизни подросток видела, как кто-то в одиночку разбирался с семью мужчинами, которые выглядели весьма опасными. В воздух взлетали и падали вокруг брызги крови, куски тел, взвивались крики попавших под удары бандитов… А девушка смотрела, пока ноги ее не подкосились и сознание не ускользнуло прочь.

Тень замерла над раненым, бандитом — единственным, кого она оставила в живых среди порубленных товарищей. Тот отползал назад, неспособный более подняться на ноги и бежать — Тень рассекла ему ахиллесовы сухожилия.

Не говоря ни слова, Марьяна шагала к нему — медленно, неумолимо наступая и крепко сжимая рукоять меча в руке.

— Да забирай девку и вали отсюда! — сорвавшимся на фальцет голосом, взвыл бандит. — И оставь меня!

Тень наклонила голову на бок, и следующий ее шаг был шире, в мгновение ока нагоняя его и вонзив в ногу лезвие меча. Бандит взвыл, неспособный ничего сделать — ни отползти, ни прикрыться, ни ударить в ответ…

Некоторое время спустя, когда плененная бандитами девушка пришла в себя, она увидела, как незнакомец в маске медленно, смакуя каждый медленно нанесенный удар, пытает бандита, залитого кровью. И если раньше этот мужчина выглядел грозным и сильным, то теперь рыдал — изувеченный, истекающий кровью, лишенный кусков тела. Девушка не выдержала такой картины, снова потеряв сознание и не видя дальнейших пыток попавшегося в руки Тени бандита.

* * *

Очнулась она не сразу.

Сначала она ощутила свежий ветерок, щекотавший нос приятными ароматами трав и диких цветов. Затем — легкую прохладу. И лишь после этого — неудобное положение тела.

Руки ее висели перед ней, и дорогу она видела внизу так, словно кто-то нес ее на плече. Дрогнув, она явно уведомила несущего о том, что была в сознании, и ее осторожно опустили на ноги.

Лишь тогда она увидела черную маску незнакомца, который накануне пытал бандита перед ее глазами. Шарахнувшись назад, девушка зацепилась пяткой о какой-то камень и рухнула на землю, тут же отползая назад в невероятном ужасе, который она испытывала при виде этого незнакомца.

Однако, этот человек не шагнул к ней, и молча поднял руку, указывая куда-то за ее спину. Затем незнакомец сделал несколько медленных, но широких шагов назад и вновь замер.

Девушка не сразу расслышала топота копыт, но именно этот звук заставил ее обернуться и увидеть какое-то поселение неподалеку. С его стороны к ним скакало два всадника, вооруженные короткими копьями. Девушка с трудом поднялась на ноги и посмотрела на своего спасителя. Тот кивнул и снял с плеча сумку, швырнув ее в сторону всадников и девушки.

Тень махнула рукой и, развернувшись, направилась восвояси.

Всадники оказались рядом с девушкой, но не стали преследовать незнакомца. Подхватив оставленную сумку, и подсадив спасенную на круп одной из лошадей, они направились обратно к своему городку.

Лишь там девушка узнала о неведомом одиночке, всегда помогавшем жителям округа. В сумке, которую оставила Тень, оказались какие-никакие припасы и оружие, которое пополнило арсенал местных жителей.

Правда, рассказ девушки сильно впечатлил местных — прежде всего, тем, что именно она рассказала им о Тени. Раньше никто не слышал, чтобы этот воин-одиночка применял пытки.

* * *

Отряд ехал ровным шагом, лошади шагали уверенно, а всадники казались расслабленными.

Въехав в заброшенный городок, люди сразу увидели выложенные на площади разлагающиеся трупы и надпись потемневшей кровью на стене здания позади:

Все бандиты и каннибалы будут безжалостно преследоваться и уничтожаться.

Жители этого округа находятся под моей личной защитой.

Тень.

Бьорн нахмурился, оглядывая картину. Трупы явно были собраны здесь не просто так — об этом говорили застарелые пятна крови, по которым можно было понять, как некто стаскивал убитых в одну кучу, чтобы выложить их всех вместе.

Судя по разной степени разложения, эти штабеля мертвецов были собраны не в один день — возможно, это были несколько различных групп, которые явились сюда в поисках Тени для мести или чтобы присвоить себе славу убийства неведомого одиночки, который успешно защищал округу от нападений. Пара трупов, однако, были совсем свежие.

— Кто-нибудь ощущает себя так, словно за нами следят? — поежился в седле Хайнрих.

Коджин хмыкнул, хмуро осматривая окружающие строения, в которых не было видно ни единого движения. Бьорн вторил японцу, напряженный увиденными трупами и откровенным предупреждением, которое явно было выведено кровью убитых. И пусть они днем накануне смогли разузнать новые слухи о Тени, что помогло им удостовериться, что они оказались совсем близко, теперь это не казалось столь замечательной идеей.

Ярл невольно задумался о безумии, свидетелями которого были все асгардцы еще до того, как они были вынуждены покинуть Германию. Может, этот воин-одиночка тоже был подвержен тому же недугу, если, по словам выжившей и спасенной им девушки, он пытал одного из оставленных им в живых бандитов? Или, возможно, мотивация одиночки была совсем иной?

Чтобы узнать это — следовало его найти и поговорить. Хотя, если верить слухам, тот вполне мог быть немым. Или попросту не желавшим ни с кем говорить — точно этого никто не знал.

Где-то неподалеку хрустнуло под чьей-то ногой стекло, и лошади дрогнули, а четверо асгардцев тут же напряглись, вооружившись.

Коджин заметил мелькнувшую в соседнем здании фигурку — слишком маленькую, чтобы принадлежать взрослому. Мужчина соскочил с седла, медленно направляясь в ту сторону, но стоило ему шагнуть к проему, ведущему внутрь, как к нему из тени шагнул раненый мужчина, прижимавший одну руку к перебинтованному боку, а во второй держа наведенный на японца пистолет.

— Убирайтесь, чертовы бандиты, иначе пристрелю! — прошипел с натугой раненый.

Коджин замер, разводя руками, и показывая, что он не собирался бросаться в бой.

— Мы не бандиты. — сказал он. — Мы ищем здесь кое-кого.

— Проваливайте, пока Тень не вернулся!

Коджин заметил мальчика, спрятавшегося за спиной мужчины.

— Мы не причиним вреда ни тебе, ни мальчику. — японец медленно и осторожно убрал катану в ножны и поднял руки. — Мы здесь не за этим.

Раненый нервно глянул на застывших за спиной Коджина мужчин и женщину.

— Мы можем помочь… — сказала Фрида. — Обработать рану…

Мужчина вдруг пошатнулся, но не упал — мальчик, скрывавшийся позади, успел подбежать и прижаться к его боку, поддержав его на ногах.

Коджин осторожно приблизился:

— Мы поможем… — он опасливо предложил мужчине опереться на его плечо.

Раненый скрипнул зубами и кивнул, с трудом держа себя на ногах.

Японец осторожно подхватил его под руку, на пару с мальчиком помогая мужчине пройти внутрь здания и сесть на очень старый диван, от которого остался лишь тяжелый деревянный остов. Раненый не выпустил из руки пистолета, поглядывая на подъехавших к зданию Бьорна, Хайнриха и Фриду. Когда внутрь зашла женщина, он невольно отметил небольшую сумку в ее руках, из которой она принялась извлекать бинты и какие-то лекарства.

Асгардцы не соврали мужчине, обработав его рану и поделившись съестными припасами.

— Тень был здесь. — рассказал им после этого раненый. — Перевязал мою рану и направился…

Он мотнул головой.

— Куда? — спросил Бьорн.

— За товарищами тех, кто меня ранил.

— Тень оттащил их трупы к площади сегодня. — гордо хмыкнул мальчик.

Коджин посмотрел на паренька, понимая, что Тень, не смотря на жестокие способы, все же помогал всем попавшим в беду.

Им не составило труда узнать детали о том, где можно было найти Тень — и бандитов, которых тот направился уничтожить в одиночку.

* * *

Вечер был прохладным, и лагерь освещался несколькими кострами, от каждого из которых исходил аромат жареного мяса. Охота оказалась удачной, и кочующая шайка гоготала, выпивая и шутя над почти готовой трапезой. Несколько хмурых стражников, стоявших на постах вокруг, оглядывались, но ночь обещала быть спокойной — даже звери сторонились их.

Где-то рядом паслись стреноженные лошади с потертыми спинами — шайка не особо заботилась о животных, редко расседлывая их на ночь.

Солнце почти зашло за горизонт, окрашивая округу в тусклые тона. За спиной шайки раскинулся густой лес, тогда как лагерь они возвели на его границе с полем, поросшим дикими травами и ароматно пахнущими цветами.

Кто-то уже напился так, что едва стоял на ногах — ворованная брага и водка оказались весьма крепкими. Пара бандитов валялась, храпя, с недоеденными кусками мяса в руках. Из нескольких палаток и шатров, занятых отдыхающими, доносились звуки активного и приятного времяпрепровождения тех пар, которые предпочли удалиться и оставить всеобщее веселье.

Стоявший рядом с одним из костров тощий, но крепкий молодой человек гоготнул на очередную шутку товарища, хлебнул из бутыли и передал выпивку следующему в их кругу.

— Пойду отлить… — возвестил он, направляясь в сторону леса.

Шел он шатаясь, периодически поддерживая себя о стволы деревьев, пока, наконец, не нашел себе подходящее местечко и расстегнул ширинку заляпанных кровью и грязью штанов. Глупо ухмыляясь и хихикая, пьяница выписывал мочой круги и восьмерки на земле, пока что-то не покачнуло его пуще прежнего.

Улыбка медленно сошла с его лица, когда он заметил потемневшие капли, смешивающиеся с потоком его мочи. Ноги подкосились сами собой, и он рухнул, как подкошенный, не в силах ни закричать, ни пошевелиться. К тому времени, как жизнь покинула его, несколько его дружков уже валялись мертвыми на земле на самом краю лагеря.

Крики начались не сразу — шайка, отупевшая от выпивки, осознала происходящее лишь когда кому-то на лицо попала чья-то брызнувшая жаркая кровь.

— Ааааа! — вырвалось у заляпанного парня, но в следующее же мгновение голова его покатилась по земле, попав в костер.

В воздух тут же взвился отвратительный запах жженых волос и тлеющей человеческой плоти. А лагерь почти мгновенно охватил хаос.

Бандиты кричали, засверкали клинки и раздались первые выстрелы, но мелькавшая между ними одинокая черная тень ни разу не оступилась, повергая врагов одного за другим.

Топота копыт не расслышал никто, кроме незнакомца в маске, безжалостно убивающего кочующую шайку в невероятно быстром смертельном танце. К тому времени, как в лагерь ворвался вооруженный отряд, сметающий на своем пути нескольких бандитов, Тень отступила к лесу, замерев лишь на мгновение, чтобы посмотреть на прибывших. Оценив ситуацию, Тень нырнула в густой мрак деревьев, и бросилась наутек, словно ее и не было.

Однако, позади по-прежнему слышался топот копыт — кто-то преследовал Тень, хотя лошадям и приходилось несладко, лавируя между стволов в тусклом освещении ламп и фонариков, которые несли с собой всадники.

Тень свернула в кусты, но, едва выскочила с другой стороны, оказалась лицом к лицу с парой всадников, устремивших копья в ее сторону. Не теряя ни секунды, незнакомец в маске прыгнул в другую сторону, но и тут дорога внезапно оказалась перекрытой еще одним всадником, целившимся в нее из лука.

Тяжело дыша под маской, Тень обернулась, уже видя тормозивших своих лошадей всадников.

Осматривая четверых преследователей, окруживших ее, Тень замерла на месте, крепко сжимая меч в правой ладони. Нетренированному воину могло показаться, что незнакомец сдался, оказавшись окруженным, но более опытный знал — Тень была готова сражаться до последнего.

Один из всадников спешился, держа меч — высокий, крепкий японец казался мрачным из-за темного взгляда карих глаз, устремленных на Тень. Остановившись в нескольких шагах от незнакомца в маске, японец обнажил свою катану, принимая стойку.

Тень усмехнулась из-за маски и понизила стойку, поднимая свой меч.

Японец глянул на оружие противника, и глаза его сощурились, а пальцы чуть крепче сжали рукоять меча.

Несколько безумно долгих мгновений противники стояли неподвижно, словно каждый ждал первого шага от своего соперника. Но потом вдруг оба сорвались с места одновременно, и мечи их зазвенели, отбивая посыпавшиеся удары с таким мастерством, словно пара уже не раз сходилась в битве.

Окружившие Тень всадники молча наблюдали за тем, как японец вертелся, избегая ударов и наступал — только чтобы вновь отступить под натиском соперника. Казалось бы, ни один из схватившихся в бою не мог взять верх, и оба пытались изнурить противника.

Но вот, наконец, Тень внезапно нырнула под катану японца, и плечо незнакомца врезалось в грудь соперника, отбрасывая его прочь. Тот не удержался на ногах, покатившись по земле, но Тень лишь выпрямилась и отшвырнула катану противника в другую сторону, оглядываясь на наличие новых желающих бросить вызов.

Однако, всадники молчали — мрачные и внимательные к незнакомцу в маске.

Японец поднялся на ноги, ловя ртом воздух, и застыл на месте, смотря на победившего его незнакомца.

— Слушай, нам все равно кто ты и откуда! — сказал он, восстанавливая дыхание. — Но у тебя ее меч.

Незнакомец посмотрел на японца и наклонил голову в бок, но не проронил ни слова.

— Скажи нам откуда у тебя ее оружие, и можешь дальше резать бандитов в одиночку. — сказал другой — с бородой и выбритой головой, на висках которой змеилась красивым узором татуировка, сплетающаяся на затылке.

Тень посмотрела на свой меч, все еще часто дыша от схватки, и, наконец, вонзила клинок в землю, делая пару шагов назад. Достав из-за тряпичного пояса ножны, незнакомец швырнул их к мечу.

Однако, стоило Тени шагнуть прочь, окружившие его воины сошлись ближе, перекрывая дорогу.

— Ты ответишь нам на вопросы… Тень. — заявил бородатый. — Так, или иначе. Выбор за тобой.

Плечи Тени осунулись, и было заметно, что незнакомец понял — просто так его не отпустят. Покачав головой, Тень указала на меч, оставленный в земле, жестом предлагая им забрать его.

Японец шагнул ближе, сжимая руки в кулаки:

— Говори сейчас же, где ты взял этот меч?

Тень тяжко вздохнула, и медленно подняла взор в небо, а затем вытянула руку и указала на звезды. Прежде чем окружающие воины смогли посмотреть вверх, незнакомец щелкнул пальцами. Не прошло и пары мгновений, как на землю упало нечто крохотное, ударившее по земле с глухим звуком, но сразу рванувшее приглушенным хлопком, тут же окутав окружающее пространство густым белым дымом. Лошади шарахнулись прочь, а Тень нырнула в этот туман и скрылась от взглядов.

Когда всадникам удалось успокоить лошадей, а дым рассеялся, северяне поняли, что Тень бесследно исчезла, оставив после себя лишь меч, воткнутый в землю, и ножны, лежавшие рядом с клинком.

* * *

Марьяна шла, чуть пошатываясь — усталость накатывала усиливающимися с каждым разом волнами. Небогатая поклажа тянула ее вниз, но женщина продолжала шагать вперед, едва ли разбирая дорогу под ногами. В ушах звенело — то ли из-за невероятной усталости, то ли из-за голода, который терзал ее уже несколько суток.

Именно из-за этого она не расслышала карканье ворона над головой и приближавшихся со спины всадников, заметив их лишь когда первые две лошади остановились рядом с ней.

Женщина остановилась, сглотнув ком и опустив голову, чтобы лица не было видно под капюшоном.

— Мы ищем кое-кого… — звук мужского голоса заставил ее дрогнуть.

Лошади, гулко шагая по дороге, приблизились к ней. Мотнув головой, Марьяна надеялась, что никому из воинов не придет в голову спешиться и посмотреть ей в лицо. Сжавшись от ужасающей мысли, она вцепилась рукой в лямку сумки, казавшейся невероятно тяжелой, хотя поклажи в ней было совсем мало.

— Тебе не стоит бояться нас, женщина… — еще один, очень знакомый голос, прозвучал чуть позади.

Марьяна ощутила, как задрожали губы, а на глаза навернулись слезы.

Кто-то спешился и подошел к ней, но когда ладонь его легла на ее плечо, Марьяна рванулась прочь. Воин попытался схватиться за ее сумку, чтобы остановить, но тонкая, изношенная ткань порвалась, и на землю полетели предметы одежды.

Женщина развернулась и с ужасом посмотрела на падающую на землю маску, которой она скрывала свое лицо большую часть прошедшего года. Время, казалось бы, замедлилось настолько, что можно было разглядеть каждое очертание этой черной, как ночь, маски для пейнтбола. Марьяна вспомнила вдруг, как нашла ее и взяла себе, потому что та закрывала все лицо — даже визоры были из затемненного пластика, прекрасно скрывавшие ее глаза.

Наконец, маска приземлилась на одну из сменных рубах, и женщина ощутила, как замерший перед ней в шоке мужчина рванул ее за грудки к себе.

Инстинкт сработал безупречно, и она скинула руки воина, отпихнув его прочь ногой. Но стоило ей выпрямиться, как она замерла, и плечи ее сами собой поникли от осознания, что ей не сбежать — этот отряд из четырех бессмертных асгардцев сможет выследить ее и нагнать, куда бы она ни направилась. В конце концов, у них было преимущество в лошадях, а она передвигалась пешком.

Она закрыла глаза и почувствовала, как ее схватили с двух сторон, заламывая руки за спину. Кто-то рванул с ее головы капюшон, и она повесила голову, роняя на землю горькие слезы.

На несколько очень долгих минут воцарилась абсолютная тишина, прерываемая лишь едва слышными всхлипываниями женщины, гулким дыханием лошадей и тихим шелестом травы на слабом ветерке.

А затем на дорогу спрыгнул с седла своего коня ярл. Он подошел к ней и, резко схватившись за ее подбородок, рывком поднял лицо.

— Валькирия… — хрипло выдохнул он.

Марьяна с трудом заставляла себя смотреть ему в глаза, хотя взор ее застилали слезы.

* * *

Коджин скрипел зубами, смотря на связанную Валькирию, понуро сидевшую у дерева. С тех самых пор, как они нашли ее на дороге, она так и не проронила ни слова.

— Ярл… — Хайнрих, сидевший рядом с товарищем, глянул на Бьорна. — Неужели так необходимо было ее связывать?

Ярл недовольно крякнул, и покачал головой:

— Не хочу, чтобы она сбежала. — признался он.

— Да ты посмотри на нее! — не сдержался Коджин. — Ты действительно думаешь, что она смогла бы сбежать? В ее-то состоянии?!

Бьорн скрипнул зубами:

— Не буду напоминать вам о том, какая она на самом деле.

Коджин не мог согласиться с ним — только не видя собственными глазами то, во что превратилась одна из лучших их воинов за прошедшие месяцы. Может, некогда в ней и горело пламя и жажда жизни, но сейчас она казалась безжизненной, сломленной и смирившейся. Она не сопротивлялась, когда они связали ее на той дороге. Не шелохнулась и когда ее забросили на круп одной из лошадей, направляясь обратно в Новый Асгард.

Разве такой должна быть Валькирия?

Японец фыркнул, подхватив кружку с чаем и подскочив на ноги. В несколько широких шагов он оказался рядом с Марьяной и, опустившись на одно колено, поднес кружку к ее губам. Но женщина вяло покачала головой и отвернулась, по-прежнему не поднимая взгляда.

— Марьяна! — Коджин схватился за ее плечо и тряхнул ее.

Женщина закрыла глаза, и на лице ее вновь появилось то же выражение, что он видел на дороге — настолько глубокая горечь и печаль, что сердце разрывалось на части от вида женщины в таком состоянии. Он сжал ее плечо чуть сильнее, постаравшись прозвучать мягче:

— Валькирия… выпей чая. Тебе нужны силы. Прошу тебя…

Марьяна снова вяло покачала головой, а по щекам ее вновь потекли слезы.

Коджин поднял взгляд на Вигге, наблюдавшего за происходящим с ветви дерева, у которого сидела его хозяйка.

— А ты? — горько обратился к ворону японец. — Ты так и будешь безучастно смотреть на то, как твоя хозяйка убивает себя?

Птица не ответила и даже не пошевелилась.

Коджин оглянулся на Хайнриха и заметил, что тот качает головой. Японец покривился, но не стал сдаваться, вновь посмотрев на женщину:

— Может, говорить ты не хочешь… — сказал он. — Тогда слушай. Андрей сам на себя не похож с тех пор, как ты исчезла. Никого слушать он не желает, лишь пьет беспробудно, да драк ищет. Тебе все равно на него? Все равно, что с ним стало?

Он вдруг расслышал всхлип и нагнулся ближе к лицу женщины, видя, как она расплакалась.

— Ни дня не прошло, как он не пил. — надавил Коджин. — Ни единого дня, понимаешь? Ты хоть представляешь себе, сколько выпивки ему требуется, чтобы забыться???

Марьяна подтянула ноги к груди, пытаясь спрятать лицо за коленями, но крепко связанные щиколотки усложняли задачу. Руки, стянутые за спиной, и вовсе не позволяли ей закрыться от слов, обращенных к ней.

— Я понимаю… — тихо сказала сидевшая все это время молча Фрида. — Генри и Андрей очень похожи. Было темно, и увидеть разницы было невозможно…

Ярл глянул на женщину, заметив ее полный печали взгляд.

— Может, они и в ином похожи… я не знаю. — продолжала Фрида спокойным тоном. — Но знаю, что это была честная ошибка. Думаю, Андрей это тоже понимает, от того и пытается напиться каждый день…

Марьяна замотала головой и, рванув плечо из хватки Коджина, рухнула на бок, сжимаясь настолько, насколько ей позволяли путы — отвернувшись ото всех и спрятав лицо в траве в попытке не дать волю рыданиям.

Японец тяжко вздохнул, покачав головой, и поднялся, возвращаясь на свое место у костра.

* * *

День был ясным, и солнце светило с небес, согревая уже ставшие им родными края. Бьорн ехал шагом, то и дело бросая взгляды на безвольно лежавшую позади него на крупе лошади Марьяну. За всю поездку она даже не шелохнулась, хотя и везли ее подобно какой-то пленнице.

Ярл чувствовал себя скверно, въезжая за пределы возведенного частокола, которым они окружили Новый Асгард. Жители заметили связанную женщину сразу, останавливаясь и смотря на отряд удивленными взглядами. В связанной вряд ли можно было узнать Валькирию, знакомую многим — волосы ее были темными и лишенными привычного огненного блеска, словно она специально не мыла голову долгое время, чтобы скрыть настоящий цвет своих волос.

Более того, Бьорн прекрасно понимал, что всем было безумно интересно, почему он и его люди везли пленника, ведь это было весьма необычным явлением.

Асгардцы останавливались на улице, шептались между собой, и ярл понимал — слухи уже поползли, и в скором времени ему стоило заняться тем, чтобы уведомить всех жителей о случившимся.

А пока что им предстояла самая сложная работа из всех.

Доехав до здания, в котором они обустроили своего рода тюрьму, Бьорн соскочил с седла и привязал коня к коновязи.

Мужчина безмерно радовался тому факту, что Клауса не оказалось на стене — иначе ему потребовалось бы объяснять парню, почему его мать связана и некоторое время побудет в заточении.

Сделав глубокий вдох, ярл огляделся, ловя на себе заинтересованные взгляды жителей Нового Асгарда, и скрипнул зубами.

— Коджин, Хайнрих… — сказал он тихо товарищам, стаскивая с крупа лошади связанную Марьяну и закидывая ее на свое плечо. — Притащите Андрея к камерам заключения. Где бы он ни был, в каком бы состоянии ни находился, ясно?

Мужчины переглянулись, но перечить не стали.