Оглавление

Добро пожаловать на Флидору! Мир, зародившийся внутри кратера разбитой каменной сферы, кружащей на орбите Во’Ракана. Мир героев и злодеев, чудовищ и сокровищ, закованных девственниц и раскованных бесстыдниц, а также мирных горожан.

Добро пожаловать в Топтанную долину! Равнину, приютившую жителей Точила и Витьерога на своей светло-зелёной и вытоптанной нуждами её обитателей траве. Два славных города — не единственные в Топтанной долине, по всей территории раскидано с полдюжины маленьких деревень, но именно жители двух городов в этот день встали друг напротив друга, чтобы сразиться за правды своих правителей.

Добро пожаловать в голову свислого лихошуба! Зверя, чей внешний вид не оставит равнодушным, а встреча — ровно дышащим. Под облаком пушистой шерсти цвета грязной воды скрывается свирепая тварь, вооружённая сильными когтистыми лапами, пастью, работающей как тиски, и тремя ненасытными желудками. Свислым его называют за звуки, издаваемые лихошубом при быстром дыхании. Его челюсть никогда не закрывается полностью из-за клыков, что эволюция всё никак не может удалить из пасти зверя, а рёв трёх вечно работающих желудков выходит из глотки, добавляя целостности многозвучному обитателю лун Флидоры. Приглушив звуки монстра и расположившись внутри просторной головы, мы можем его глазами увидеть приближающуюся Топтанную долину.

«Как много знакомых существ, дружественных и враждебных, уже бегает по новой земле! Как много странных двуногих созданий! Часть из них выглядит напуганными, в то время как другие своими длинными блестящими руками бьют тех, кто тоже был дома. А смогу ли я вернуться домой? Надо для начала попробовать на вкус тех, кто убегает, а потом догоняющих. Довольно шумное место… А может, стоит начать с двух, что не двигаются?».

1: БИТВА ПРИ МОНСТРОПАДЕ

— Старик, сзади! — крикнул Квасунт.

Обернувшись, Кузнец увидел пушистое существо, приземлившееся за его спиной. Тварь начала издавать странные звуки, и звуков этих было много. Казалось, внутри шерстяного шара находится сразу несколько существ. Воин встал на ноги и выхватил последний оставшийся у него за спиной топор. Взглядом он нашёл два других топора недалеко от того места, где лежал Искор, но, не зная о намерениях шерстяного валуна, отвлекаться на них было неразумно.

— Я могу на тебя сейчас хоть в чём-то рассчитывать? — прошептал Кузнец в сторону книги, лежавшей возле Искора.

— Мне нужно подумать. Избавься пока от этой твари.

— Туи, — чуть громче сказал Кузнец. Черепашка тут же выскочила из сумки и спрыгнула на землю возле ноги хозяина. — Сторожи пацана!

Зверёк послушно убежал к мальчишке, лежавшему без сознания в центре событий. Воины двух армий боролись с приземлившимися монстрами и друг с другом. Некоторые, не пытаясь напрягать и без того опухшие головы, сражались со своими боевыми товарищами.

Трактирщик и солдат поневоле выдохнул и ринулся в атаку. Когда имеешь дело с незнакомым существом, лучше подождать и посмотреть, на что тварь способна. Но если твой напарник лежит позади со стрелой в спине, это правило пропускают и переходят к следующему действию — уложить врага одной атакой. Всё ещё с лёгкой дымкой в голове и в глазах, целясь в ту точку, где с наибольшей вероятностью окажется голова пушистого зверя, Кузнец нанёс неудачный первый удар. Лихошуб ловко отскочил по дуге и оказался слева от героя, а звуков стало больше. Следующее правило в таком бою — глухая оборона от атаки противника. Но когда твой противник прячет от тебя пасть и все конечности, защита теряет какой-либо смысл. Кузнец обошёл ринувшийся на него клубок грязной, пахнущей пухолапами шерсти и наугад ударил топором по противнику, пытаясь понять, насколько глубоко внутри сидит зверь. Кисть вместе с орудием ушла в шерсть, но так и не встретила сопротивления плоти. А взгляд уловил второй топор в нескольких шагах.

Прыжок, кувырок — и развернувшись, он отбил атаку лихошуба, скрестив топоры. Зверь пастью вцепился в древки, а лапами рассёк рубаху героя. Рассёк он и грудь, но бывалому воину не привыкать к такому обращению с его плотью. Упав на спину и уперевшись ногами в туловище монстра, Кузнец перекинул свислого противника через себя, и тот, ударившись о землю, издал несколько новых звуков. Встав на ноги, Кузнец посмотрел на клубок шерсти ростом с него самого, теперь он представлял размеры четырёхлапого зверя внутри. Следующая атака пришлась глубоко в центр мехового чудища, и туша сиплого лихошуба рухнула. Звуки утихли.

Трактирщик побежал обратно к своему секунданту и упал на колени возле него.

— Ну что? — не глядя на Квасунта, спросил он книгу.

— Я вспомнил кое-что.

— Так чего ты ждёшь?

— Сначала ты должен достать стрелу. Нам нужны вода и камень.

— Туи! — Кузнец, не дослушав, осмотрелся. — Ищи воду.

Сам воин оглядел поле битвы и увидел высокий камень в сотне пышков от них. Не думая, он снова вскочил на ноги и побежал, пробиваясь через солдат и монстров.

Кузнец вернул два топора в кольца на ремне и обхватил камень двумя руками. Издав звуки, похожие на те, что отпускал его недавний противник, он потащил необходимый Квасунту реагент обратно к месту, где лежали книга и Искор. Там его ждал и шустрый зелёный черепашонок.

Видавший виды герой утёр пот со лба и, тяжело дыша, отправился следом за Туи. Раньше он мог бы тащить такой камень на протяжении целого дня. Сказывались последствия битвы с Низвергом, а именно — ослабевшая уверенность в своих силах. Она ослабила столько героев, потерявших следом за уверенностью и жизнь, что не сосчитать и умелому купцу.

Как только эти же мысли посетили голову Кузнеца, он громко выдохнул, нахмурил лоб и откинул усталость в сторону. Сейчас ему нужна вода! Бурдюк висел на поясе недожёванного союзника… или врага. Отличительные знаки этого солдата сейчас, скорее всего, переваривались тем существом, что оставило его здесь.

Кузнец снял необходимый предмет с пояса павшего бойца и побежал обратно.

— Тебе надо над весом поработать, — задумчиво начал Квасунт. — Я всё просчитал и оценил. Начнёшь пропускать ужин — перестанешь пропускать удары и бегать будешь быстрее. Я уже не говорю о нагрузке на колени и…

— Замолчи!

— Знаю, такое неприятно слышать, но…

— Да заткнись же ты, бумага! Что делать дальше?

— Неужели мне нужно объяснять? Достаёшь стрелу, промываешь водой и потом зажимаешь рану камнем.

— Что?

— Повторить?

— Я без тебя знаю, как лечить рану, мне нужно твоё чудовство.

— А мне нужен паренёк! От тебя проку нет.

— Это от меня? — Кузнец разгневался и перекатил валун на книгу.

— Толстяк, ты что творишь, вот я сейчас вспомню что-нибудь подходящее и устрою тебе весёлый денёк!

— Лучше вспомни, как пацана залечить!

— … — Квасунт запыхтел и зашелестел страницами, но не ответил грубостью на грубость и с отчаянием в голосе сказал, — я не могу вспомнить…

Рядом с героем, секундантом и примятой книгой упал хвостоклюй. Размером с двух лежачих Кузнецов, тварь песочно-пепельного цвета с мордой, похожей на птичью голову без клюва, и с клювом на том месте, где должен быть хвост, отряхнулась, осмотрелась и нацелилась на трактирщика.

— Почему именно здесь и сейчас… — покачал головой Кузнец, вставая на ноги и доставая свои топоры из набедренных колец.

На этот раз трактирщик не стал ждать и первым ринулся на противника. Лицо мальчишки своим цветом уже было близко к бледности тех воинов, что лежали на равнине без движения, а значит, счёт шёл на бубы. Хвостоклюй тоже неосознанно считал бубы. Ведь в его интересах было полакомиться Искором и Кузнецом, пока они свежие и тёплые.

Взмахи топоров прошли мимо юркой твари. Взмах хвоста прошёл мимо жизненно важных органов, но оставил отметину на левом боку Кузнеца. Ранение подкосило героя. Вторая атака закончилась ещё одной раной на его теле. На этот раз хвост ужалил прямо в грудь, но клюв застрял в кожаном ремешке и не прошёл глубоко, спасибо грубой коже пустынного барога, оставшейся в мастерской Тоба после того, как туда въехал Кузнец и открыл свои «Три Топора».

Воин уже понял, как пройдут третья, четвёртая и последняя атаки на хвостоклюя. Тактику боя надо было менять, но как?

Тут он увидел свой третий топор с разломанным древком и ринулся к нему мимо атакующего зверя. Нелепый кувырок, — и он на коленях стоит у своего испорченного оружия. Выбив расщеплённую древесину из проушины, он снял верёвку с пояса и продел её через…

Прыжок в сторону. Кузнецу нужно было немедленно оказаться в любом другом месте равнины, но не там, где он только что сидел. Освободившееся место занял хвостоклюй.

Закончив с верёвкой, яростный воин встал на ноги и, раскручивая над головой топорище, постепенно отпускал верёвку, увеличивая дистанцию между собой и хвостоклюем. Зверь замешкался. Возможно, он позавидовал человеку и его неожиданно отросшему хвосту с блестящим клювом на конце.

Рывок, выпад — верёвка опустилась, а хвост Кузнеца неожиданно для хвостоклюя удлинился и ударил прямо в плечо. Отступив, зверь растерялся, а Кузнец собрался и ринулся на тварь, размахивая оружием над головой. Два следующих удара были секущими и оставили отметины на теле противника.

«Всё или ничего», — мог подумать хвостоклюй и набросился на Кузнеца своей последней атакой. Увернувшись, человек нанёс смертельный удар сверху, и туша рухнула на землю, даже не успев выдавить последний хрип. Сам герой всё ещё мог хрипеть и, сопровождая свои движения тяжёлым дыханием, потопал обратно к Искору и Квасунту.

— Убери уже с меня этот камень! — фыркая, кричала книга.

Кузнец тяжело рухнул на колено возле Искора и сдвинул булыжник.

— Надо отнести его к лекарю…

— Ты-то дотянешь, а вот мальчишка… Не уверен, — вздыхая, выдавил Квасунт. — Я вспомнил страницу с подходящим чудовством, но ты не сможешь его прочитать!

— Мне не нужно читать. Скажи мне, что делать!

— Если бы я помнил, давно бы сказал…

— Значит, только пацан сможет прочитать то, что в тебе написано?

— Выходит, что так.

— Эх… — Кузнец нехотя посмотрел на мальчишку, стрелу и снова на Квасунта. — Какая страница?

Воин открыл книгу и начал листать страницы.

— Вот эта.

Кузнец положил палец на страницу в верхней её части и повёл вниз.

— Очень грубые пальцы у тебя, старик… Тут!

— Прости, пацан, — сказал Кузнец перед тем, как достать из мешочка Искора соль. Он ударил лёгким щелбаном по кончику стрелы и кинул щепотку соли на рану Искора.

Мальчишка выпрямился как стрела. На памяти Кузнеца глаза Искора открывались так широко только дважды. Когда Кузнец согласился помочь с деревней, и когда Искор увидел его выползающим из-под Карапса. Если бы не крик боли, то могло показаться, что он снова очень рад.

— Читай, что тут написано! — трактирщик ткнул Квасунтом в лицо своему секунданту.

— Я… не понимаю… Что случилось… Было наоборот…

— Тебя ранили, и ты скоро перестанешь… совсем…, — быстро тараторил Кузнец. — Читай, что тут написано!

— Два ремня скрепить в один… струйку крови… лязг оружия… сжечь опасность, — голова мальчишки падала после каждой фразы, он клевал носом и тяжело дышал. — Я всё…

Искор потерял сознание.

— Эй, пацан! — Кузнец, держа мальчишку за плечи, потряхивал его, пытаясь привести в чувство. — Что это всё значит?

— Значит делай, что он сказал! У него осталось не больше десяти вдохов.

— А что делать? Я ни волла не понял.

— Ты не только читать, но и понимать не можешь? Скрепи ваши ремни или любые две вещи и пусти по ним свою кровь.

Стиснув зубы, бывалый воин сорвал с себя тот ремень, что был закреплён на его груди. Развязав узелок на верёвочном поясе Искора, он продел его через дырку, оставленную хвостоклюем на своём ремешке. Аккуратно обернув верёвку вокруг груди мальчишки, Кузнец надавил на раненый бок и собранную в ладонь кровь тоненькой струйкой вылил на свой ремешок. Она побежала по нему и, добравшись до соединения с набедренной верёвкой секунданта, начала впитываться в неё.

Кузнец на миг замер, но не успели бубы щёлкнуть, как он выхватил свободной рукой один из своих топоров и начал постукивать им по топорищу другого топора. Ничего не происходило, и на втором десятке ударов он уже хотел отказаться от глупой затеи, но вдруг увидел, как его кровь, окрасившая верёвку Искора, побежала вниз к телу мальчишки и испарилась. Стрела в спине молодого секунданта обмякла, словно стала жидкой.

Трактирщик вытащил стрелу, которая походила на вялый цветок и висела в его руке.

— Долго ты собираешься смотреть на неё? Сжигай! — крикнул Квасунт.

Воин суматошно пытался развести костёр, но ничего не выходило. Услышав звуки кхоня за своей спиной, Кузнец схватился за топор.

— Не стоит, — произнёс Скуп. — Что случилось?

— Мне нужен огонь.

— Зачем? — удивился сын Легендона.

— Либо помогай, либо скачи дальше.

Скуп спрыгнул с кхоня и подошёл к кучке листвы и веток, что Кузнец смог собрать вокруг жидкой стрелы. Поискав в своём кошеле нужный предмет, Скуп достал приспособление, которым он добывал огонь. Несколько прокрутов колёсика, и град искр посыпался на землю. Выжженная солнцем трава быстро вспыхнула, а двое наблюдали за тем, как в разгорающемся костре шипит стрела. Кузнец бросил взгляд на рану мальчишки и увидел, как она затягивается. К моменту, когда стрела полностью испарилась, на груди Искора осталась только запёкшаяся кровь.

— Спасибо, — выдавил он из себя и, вернув топоры на места, поднял заткнувшегося Квасунта, взял мальчишку на руки и пошагал в сторону Точила.

— Мы сопроводим вас, — сказал Скуп в спину уходящему герою. Тут же из ниоткуда рядом с ним на втором кхоне возникла Гакка. — Тут небезопасно. А лекарь тебе нужен не меньше, чем твоему секунданту.

Скуп вёл себя, словно и не видел того, как диковинный обряд излечил рану мальчишки. А потенциальный наследник Легендона не упускает из виду такие детали. В его голове это соединилось со случаем у стен Чарки, где черепаха меняла свой размер. Два странника, два события. Кто из них влияет на мир таким образом, что реальность меняет своё обычное поведение в угоду его желаниям?

Дорога была беспокойной. Точнее, она была спокойной для Кузнеца и Скупа за счёт поведения Гакки, которая усмиряла беспокойных обитателей столкнувшихся над их головами островов.

Солдаты Точила и Витьерога, если можно было так назвать, не обидев, тех солдат, что где-то там несут службу, объединились с целью дать отпор растущему числу прибывающих толп монстров. До сих пор о таких сильных монстропадах можно было услышать лишь в тавернах от героев с сомнительной репутацией и сильной тягой к браге. Увидеть такое раньше не доводилось никому из присутствовавших.

— Ты только держись, — тяжело дыша, Кузнец повторял эту фразу себе под нос.

В один момент Гакке пришлось выступить навстречу несущемуся на них гневорылу[1], и она упустила второго такого же монстра, что бежал на аппетитное скопление мяса, а именно — на Скупа, кхоня, Искора и Кузнеца. Трактирщик не успел опустить мальчишку на землю, чтобы вытащить топор, как прозвучал громкий хлопок, а в воздухе запахло странной гарью. Лапы гневорыла перестали бежать, тогда как тело всё ещё рвалось навстречу к уже ненужной пище. После нескольких кувырков туша остановилась, и Кузнец перевёл взгляд на Скупа. В его руке дымилась металлическая трубка с деревянной рукояткой. Сам Скуп был рад удивить бывалого воина и хотел закончить это представление так же красиво, как начал. Он провернул трубку в своей руке, но она соскочила с его пальца и упала на землю. Сын Легендона опустил взгляд и слез с кхоня, чтобы подобрать оружие. Кузнец повернул в сторону города и, не дождавшись, пока Скуп взберётся на кхоня, потопал дальше.

Оказавшись на краю поля боя, Кузнец, Скуп и Гакка обернулись на скрежет, гулко расходившийся по всей равнине. Стонали острова над ними. Продолжая движение, словно два корабля, не способные изменить курс или остановиться, гигантские каменные луны Флидоры сцепились и толкали друг друга, пока огромные куски камня вперемешку с обитателями островов падали вниз. Твари и воины разбегались в разные стороны. Все существа, что не были слишком голодны, искали, где укрыться от безумия. А солдаты решили, что долг выполнен, и пора отступать в город.

— В чём же причина этой недоли? — вздохнул Скуп.

— Лучше не знать, — пробурчал Кузнец и, ускорившись, направился в город.

 Гневорыл — эта тварь наводит страх своим внешним видом даже на бывалых героев. В бою он не самый сильный противник, но оружие в дрожащих от ужаса руках может сыграть не в пользу героя.

2: ДОБРОЖЕЛАТЕЛИ

Жизнь в стенах Точила после войны никак не отличалась от жизни до неё. Брага, привезённая из Треснувшей чарки, оставила след куда более ощутимый, чем битва при монстропаде. Многие воины только сейчас просыпались после прошлой ночи и думали, что суета вокруг связана с подготовкой к уже закончившейся войне. Мелкие монстры, по недоле оказавшиеся в стенах города, в ужасе носились в поисках укрытия. Солдаты из числа героев, пользуясь возможностью, пытались увеличить количество своих очков за счёт напуганных тварей. Те, кто очнулся, списывали эти безумные сцены на обезбраживание.

Кузнец, быстро перебирая заплетающимися ногами, нёс мальчишку на руках. Оглядываясь по сторонам, он искал дверь с табличкой, говорящей о том, что здесь живёт лекарь. К сожалению, на Флидоре лекари всё ещё не договорились о едином символе для обозначения своих услуг. Однажды даже состоялось собрание трёх городов, куда принесли больше сотни различных предложений, начиная от иголки с ниткой и заканчивая себяписным полотном лекаря Знамуса, который изобразил тяготы работы с пациентом, фокусируясь на тенях и интерьере. Стоит заметить, что картина получилась довольно живой, в отличие от пациента, не дождавшегося лекаря-себяписца.

Кузнец увидел лист булдурного дерева, изображённый на одной из вывесок, и, расталкивая пошатывающихся вояк, отворил дверь ногой. Внутри его встретил удивлённый лекарь и его ученик. Так Кузнец решил по писклявому, тонкому крику, которым помощник отреагировал на первого утреннего гостя. Врачеватель и его юный исхудавший товарищ молча приняли Искора из рук Кузнеца и уложили его на стол.

— Рана от стрелы на спине, — Кузнец сел на первый же табурет и схватил кувшин, к его счастью, наполненный водой. Отпив полкувшина, он продолжил. — Была. Сейчас нет, но вы посмотрите, как он. Наверняка надо помочь… А я… посижу тут… пока…

Кузнец посмотрел в окно. Люди бегали взад-вперёд. Иногда появлялись монстры. Из узкого окна было сложно разглядеть, они убегали или догоняли. Окно — это жизнь в миниатюре. Мы не видим ни начала, ни конца. Только эпизод, что разворачивается перед нами. Конечно же, Кузнец так не думал. У него были простые и реальные представления о… В общем-то, обо всём. Но когда, если не в такие моменты, словосклад может поднять то, что, по его мнению, должно быть важно не только ему. Заставить читателя думать о том, что тот, возможно, упускал. Ведь иногда читатель и берёт в руки книгу, чтобы прочесть нечто подобное. К сожалению, бывает, что он навсегда откладывает её после размышлений словосклада, не касающихся рассказываемой истории.

Кузнец встал с кресла-качалки и подошёл ближе. Он видел, как тень надвигалась, и улица потемнела. Трактирщик выглянул в окно, поднял голову и заметил, как гигантский остров плывёт над городом. Он пригляделся и оцепенел. Остров повернулся к нему и лицом черепахи посмотрел на него. Лицом огромной знакомой черепахи. А потом она засмеялась.

— Туи!?! — Кузнец крикнул и очнулся.

Над ним нависли лекарь, его помощник и Искор. Воин поднял голову и понял, что лежит на том самом столе, на который укладывали мальчишку.

— Туи совсем большой вымахал! — он посмотрел на Искора. — А ты в порядке?

— Да, Кузнец, я цел. Спасибо тебе и нашему другу! — Он подмигнул герою.

— Незшта, — шелестя бумагой, пробурчал голос из-под балахона.

Врач и его помощник не поняли, кто издавал эти звуки, и отпустили трактирщика, когда тот перестал брыкаться.

— Вам нужно полежать. Хотя бы пару дней, — сказал лекарь. — Мы обработали все ваши раны. Не пойму, как вы дошли до нас ещё и с этим молодым человеком на руках.

— На вашем столе я и до конца этого дня не дотяну, — ответил Кузнец и, кряхтя, поднялся.

— Знаете, моя репутация лекаря зависит от того, сколько больных выживает и поправляется. Если вы сейчас уйдёте, то можете подпортить будущее не только себе, — врачеватель скрестил руки на груди.

— Ладно, — вздохнул Кузнец и, опираясь на локоть, лёг обратно на стол. — Ночь могу тут пролежать. Пацан, ты как?

— Всё в порядке. Лекарю нечего было делать со мной. Видимо, нам показалось, что стрела попала.

— Один мнительный до полусмерти, второй… — лекарь развёл руками и пошёл в соседнее помещение, а его помощник собрал инструменты и понёс их к ведру с водой.

— Я найду комнату неподалёку и, если доктор разрешит, мы отведём тебя туда, — мальчишка похлопал героя по целому плечу. — Я о тебе позабочусь!

— Дожили… — засмеялся и закашлялся Кузнец. — Иди давай! А если не найдёшь кровать, принеси мне чего-нибудь пожевать. Долгое было утро, оголодал я.

День действительно был долгим. С этим согласились бы все участники битвы при монстропаде и жители всех городов и деревень Топтанной долины. Сейчас они боролись с наплывом героев, прознавших о случившемся, и с объектами их интереса, которые ненароком забегали в города и поселения на пути к спасению. Искор поднял голову и посмотрел на острова. Они удалялись друг от друга. Он присмотрелся и подумал. Потом посмотрел по сторонам. Опять подумал. Его отвлёк Туи, прыгавший вокруг его ног.

— Надеюсь, это не мы… — с волнением в голосе прошептал Искор и, прихватив полы балахона, побежал по дороге искать трактиры и постоялые дворы.

Ближайшая таверна оказалась всего через три дома от лекаря, и Искор обрадовался. Он был рад до того момента, пока хозяин не сказал ему, что мест нет. Однако расстроился он тоже ненадолго.

— Наши пути снова пересеклись! — восторг в голосе Скупа звучал почти убедительно. — Кажется, ты уже поправился?

— Самоуч Скуп! — радостно крикнул мальчишка. — Какая приятная встреча! Я — да. Это было несильное ранение. К сожалению, Кузнец пострадал серьёзнее.

— Но ведь он в порядке? — с куда большей искренностью поинтересовался сын Легендона.

— Да, обязательно. Я ищу комнату, чтобы перенести его от лекаря. Ему нужен отдых.

— Мы с Гаккой остановились в этом уютном заведении, и у нас две комнаты. Думаю, мы можем потесниться и отдать одну вам.

— Правда? — со своим естественным энтузиазмом Искор захлопал глазами. — Огромное спасибо, самоуч Скуп!

— Не стоит благодарности. — Скуп осмотрелся. — И не стоит называть меня самоучем, я всего лишь интересуюсь разными вещами.

Искор кивнул.

— Могу я попросить вас ещё об одной услуге?

— Конечно.

— Вы не могли бы помочь мне перевести моего героя в это заведение, — после этого мальчишка перешёл на шёпот. — Он сейчас довольно слаб.

— Само собой! Кем я буду, если откажу в такой мелкой и необходимой помощи! Гакка немедленно отправится с тобой к лекарю и поможет привести твоего друга.

— Большое спасибо, господин Скуп и госпожа Гакка. — Искор кинул.

— Нет нужды в таких формальностях. Просто Гакка, — улыбнулся Скуп. — Как звали этого милого зверька?

Искор не сразу сообразил, о ком речь, и, проследив за взглядом дружелюбного странника, понял, что тот смотрит на черепаху, бегающую кругами вокруг ног мальчишки.

— Это Туи.

— Туи…

— Ну мы пойдём?

— Конечно, не стоит оставлять вашего друга одного у лекарей. Никто не знает, от чего ещё они решат вылечить беспомощного пациента. И давно Туи с тобой?

— Он — товарищ Кузнеца, не мой, — Искор почувствовал странность такого интереса и изменившийся голос Скупа. — Мы пойдём.

— Значит, Кузнеца… Конечно… Идите же.

Искор и Гакка вышли из таверны на улицу. Тут по-прежнему царила лёгкая суета и неразбериха. Большая часть армии вернулась в город. Среди них оказались и солдаты Витьерога, но так как война уже закончилась, то пленными они не считались. Скорее, гостями. Монстров и зверей поменьше и потрусливее уже выпроводили из города. Тех, кто не желал покидать стены Точила, и тех, кого сами герои не хотели отпускать, сейчас вывозили на тележках. Ночи были тёплые, и оставлять тушки до утра было неразумно.

— Твой господин любит животных? — поинтересовался Искор, пока они шли к дому лекаря.

— С чего ты взял? — удивилась Гакка.

— Его очень заинтересовал Туи.

— Гхм. Его интересуют необычные создания.

— А Туи — необычная черепаха?

— Я не знаю. Гхм. Совершенно обычная, но редкая, возможно. Гхм.

— Уверен, Кузнец даже не знал об этом. Вот мы и пришли.

За открывшейся дверью их тут же встретил писклявый крик помощника лекаря.

— Да как можно пугаться всего в этом мире… — причитал лекарь. — Ты мне ещё работу привёл?

— Я бы хотел попросить у вас разрешения перенести своего героя на постоялый двор по соседству с вашим домом. Там ему будет удобнее, и я смогу за ним приглядывать.

— Конечно! Сначала приносите мне полумёртвых вояк, потом говорите, что тут им плохо, — развёл руками врач.

— Я совсем не это хотел сказать. Мы не хотим занимать ваше рабочее место. Там наверняка есть ещё нуждающиеся в вашей помощи.

— Само собой. Просто не хотите платить за мой профессиональный уход. Так и говори!

— Хватит, — не выдержала Гакка. — Сколько мы вам должны?

— Все эти раны, спасение бесценной жизни, бинты, нитки… Ничтожная сотня питар как-то да покроет расходы, большего мне и не надо.

— Да, разумеется… — начал Искор.

— Ещё чего! — возмутилась Гакка. — Мы что, в Буераке? Я такие перевязки в детстве делала! Двадцать питар и ни ракушкой больше.

— Вот чего стоит жизнь героя и мои усилия по её спасению… — причитал лекарь. — Хорошо.

Пока Гакка будила Кузнеца, Искор подошёл к лекарю, дал ему двадцать пять питар и шёпотом поблагодарил. После чего они вместе подняли сонного героя, собрали его вещи и отвели в таверну, где за столом их ждал Скуп.

— Узрите, — громко заявил сын Легендона, стоило Искору и Гакке завести ослабленного Кузнеца в заведение. — Вот кому вы все обязаны той возможностью, что вряд ли оценили.

Толпа, до сего момента гудящая своими разговорами, вмиг затихла и молча глядела то на Скупа, то на троих вошедших.

— Герой, чьи ноги сейчас так слабы, спасший всех нас от возможной гибели! Именно он вышел на бой, закончившийся ничьей. Именно благодаря его силе и доблести мы не остались вместе с нашими врагами кормить чёрных каркал посреди Топтанной равнины. Кто знает, если бы не монстропад, возможно, он бы поднялся и добил воина Витьерога.

— А, по-моему, он потерял сознание… — прошептал кто-то из постояльцев, стоявших за спиной Скупа.

— Кто этот мерзавец? — с разъярённым лицом Скуп повернулся и окинул всех испепеляющим взглядом из-под сведённых бровей. — А вы знаете, что он на руках нёс раненого, попутно отбиваясь от орд тварей, спустившихся с лун? Получая рану за раной, он не подумал бросить боевого товарища и скрыться, как многие другие. Смог бы поступить так тот, кто проиграл бой Низве… фавориту правителя Витьерога? Посмотрите мне в глаза и скажите это ещё раз!

Тишина висела слишком долго. Казалось, что бубы боялись пошевелить застывшее время. Потом кто-то из завсегдатаев огляделся и, подняв кружку, крикнул:

— Не зря! — он опрокинул кружку, допил остатки и вернулся к раздумьям, что ждали его в трещинах стола, которые он так внимательно изучал до сих пор.

По залу сначала тихо, но набирая обороты, посетители начали повторять и дополнять то, что так верно подметил этот чуткий гость: «Всё, как надо сделал…”, «Да, герой», «Иначе не сказать», «Не зря он героем стал!», «Добродел», «А Пахвал всё верно подметил», «И ведь не кто-то из нас, а он», «Этот воин заслужил награду»…

Держателю постоялого двора было не отвертеться, и он крикнул:

— А я буду первым, кто его отблагодарит! Ни копейки не возьму, пока он не поправится. Лучшая еда и брага — за счёт таверны Адара!

Так Скуп вернул питары за вторую комнату.

— А зачем нам всё это внимание? — спросил Искор, когда Скуп подошёл сопроводить их на второй этаж.

— Тебе не придётся ничего делать, чтобы получить очки за сегодняшние битвы. Представитель гильдии завтра придёт сам и будет предлагать намного больше очков, чем ты бы получил, записав сухие факты в свой журнал и приведя пару свидетелей.

— Но я и не собирался… — удивился Искор. — Мы ведь не совершили подвиг. Зачем его регистрировать?

— Ты ошибаешься. Завтра весь город будет говорить об этом подвиге. — Скуп подмигнул мальчишке и открыл дверь в комнату. — Вы останетесь здесь. Наша комната соседняя. Скоро вам принесут ужин. Мы собираемся прогуляться позже. Если пожелаешь, присоединяйся. Твой герой всё равно будет спать.

— Спасибо вам, мастер Скуп, — мальчишка резво кивнул так, что капюшон сам наделся на его голову.

Вместе с Гаккой они завели героя в комнату и уложили на левую часть сдвинутых кроватей. В комнате было удобное кресло и ещё одна кровать, так что мальчишка решил дать Кузнецу поспать с размахом ближайшие ночи.

— Спасибо, Гакка. — Искор поблагодарил её за помощь.

— Всё в порядке. Хорошо, что вы целы, — девушка улыбнулась. — Выйти невредимыми после схватки с Низвергом, да ещё из центра самой недоли! Твой герой действительно не так прост. Как твоя рана?

— Совсем прошла уже.

— Прошла? Я так поняла, что в тебя попала стрела.

— На мне быстро заживает, да и, наверное, она не сильно в меня попала… неглубоко… Не знаю.

— В любом случае, отдыхайте. Вам обоим нужен отдых.

— Спасибо тебе и мастеру Скупу. Вы очень помогли.

Они попрощались ещё раз, и Гакка покинула комнату, оставив Искора и Кузнеца наедине. Почти наедине.

— Ну всё, она ушла? — зашелестел голос из-под балахона.

Искор достал Квасунта и положил на кресло. Он попросил его говорить потише, так как Скуп и Гакка были за стенкой. Такие слова, как и многие другие, задевали чувства книги, но Квасунт знал, что рано или поздно отыграется за каждую обиду, что ему причинили, или что он притянул за уши на себя самостоятельно.

— Покрутись, покажи мне спину. — Квасунт вздохнул, когда мальчишка исполнил его просьбу. — Значит, ты цел, хорошо. А этот всё-таки решил помереть?

— Не говори так! Он спас меня.

— Не совсем он. Я. И не без твоей собственной помощи. Он просто суетился рядом.

— Не говори так. А то я… помну твои страницы!

— Тебе явно надо поупражняться в угрозах. Хотя даже с правильной угрозой при твоём виде я бы точно не удержался и рассмеялся.

— Какой же ты гадкий, Квасунт!

— Зато теперь, когда ты вернулся в строй, ты можешь найти во мне что-нибудь подходящее и помочь нашему толстяку подняться на ноги поскорее.

— Нет.

— Что значит нет?

— Я не хочу применять чудовство. Ты видел, что произошло на том поле? Это же всё из-за моего чудовства!

— Парень, да ты явно плох. Кажется, ранение задело голову через спину. Как это мы виновны в том, что там произошло?

— Тогда в горах… Я бросил кусок скалы в одну из тех лун, и мне показалось, что она стала двигаться иначе. Изменила направление. Практически незаметно, но этого хватило.

— Глупости. Как ты мог камешком заставить остров плыть не так, как он плыл до того?

— А как ещё объяснить то, что произошло?

— Никак. Не надо это никак объяснять. Я живу подольше твоего и успел заметить основную причину всех событий.

Искор молчал и вопросительно смотрел на книгу.

— Вы называете её недоля, — пояснил Квасунт. — Просто так произошло, и на то нет одной причины. Огромное, недоступное счёту количество событий влияет на каждое новое. Да, ты силён, обладая моей силой, но не думай, что теперь отвечаешь за то, что происходит в Яме.

— Чаше.

— И там, и там.

— Но я не могу во всём полагаться только на тебя! Мне нужно научиться и другому.

— Опять глупости.

— Но это мои глупости, Квасунт! И пока ты со мной, тебе придётся принимать мои правила.

Квасунт зашелестел страницами.

— Что ты делаешь?

— Вы называете это хлопать. Впечатляющая речь.

— Спасибо, — немного стесняясь, резко закончил Искор.

— Раз не собираешься делать что-то интересное, поставь меня на подоконник, понаблюдаю за тем, что происходит на улице.

Искор выполнил желание своей капризной книги и сам решил прилечь вздремнуть до вечера.

Вернувшись в комнату Скупа, Гакка увидела, что её хозяин тоже прилёг отдохнуть и, как и в другой комнате, сдвинул две кровати. После удобств Пасти бегемота сын Легендона не привык спать на узких койках, что стояли в большинстве постоялых дворов Чаши.

Гакка огляделась и, убедившись, что в этой комнате третьей койки не было, вздохнула и пошла патрулировать город.

Когда солнце полностью скрылось за стеногорами, она вернулась в таверну «У Адара хорошо» и застала своего господина за подготовкой.

— Ты хочешь провести вечер с Искором?

— Очень, но, к сожалению, не смогу.

В тот же миг в дверь постучали. Гакка, так и стоявшая у двери, открыла гостю. За дверью, поправляя балахон, стоял Искор.

— Славный вечер! Вы ещё настроены на прогулку?

— Конечно, добрый друг! — Скуп встретил его с улыбкой. — К сожалению, я неважно себя чувствую и должен буду провести этот вечер, как и твой герой, в кровати, восстанавливая силы, но Гакка с удовольствием составит тебе компанию. Она мне как раз говорила, что засиделась в четырёх стенах.

— А я думал, она только что вернулась. Слышал звук её шагов, потому и постучался к вам.

— Я образно. Так или иначе, насладитесь этим вечером за меня и твоего Кузнеца!

Закончив, Скуп уселся в кресло и накинул на себя плед. Он достал свой журнал из сумки и хотел вести какие-то записи.

— Чего же вы ждёте? — он оглянулся на стоявших в дверях Искора и Гакку. — Пора, бубы не ждут!

После неожиданного для Гакки хода её хозяина она вышла из комнаты и закрыла дверь. Перед ней стоял улыбающийся Искор и покачивал руками.

— Хочешь посидеть, выпить браги? — спросила она.

— Я с брагой не очень. Может, нам лучше прогуляться? Я не успел ознакомиться с городом.

— Ты же гулял ночью перед битвой? Я видела тебя.

— Мне кажется, когда город не ждёт войны на рассвете, он должен быть совсем другой.

Гакка ухмыльнулась и согласилась с Искором. Двое покинули таверну и направились к главной улице. Город и вправду вёл себя иначе. Отмечали успешное завершение войны, уже с меньшим количеством браги и больше полагаясь на танцы и песни. Вдоль улочек, расходящихся от центральной площади, зажигались свечи, факелы и фонари. По звукам музыки и огням было легко понять, где праздник уже в разгаре, а где только начинается. Все местные переоделись в свои обычные одежды ремесленников и мирных горожан, стражники поскидывали свои доспехи и оружие, и лишь герои оставались в своём обычном наряде. Они и на поле битвы выделялись из общих рядов войск. Внешний вид героев и их обмундирование не всегда поддаётся логике, инстинкту самосохранения и здравому смыслу, но именно этот облик считается «геройским». Мирные жители видят их издалека и могут поскорее смыться под свою крышу или, наоборот, подскочить, предлагая услуги. Носы гильдии героев легко обнаруживают виновников подвигов в толпе зевак и могут вести подсчёт очков на поле битвы, если в наличии имеется утёс, гора или высокое дерево, на котором можно расположиться с журналом и счётами. А сами герои без труда могут замечать конкурентов.

На взгляд Искора, Кузнец отличался от героев своим внешним видом. У него не было рельефных мышц, он не носил странные кожаные одежды, довольно сомнительные средства защиты и аксессуары. Даже походка и манера двигаться у него, скорее, походила на мирного жителя. И тогда мальчишка задумался, изменила ли его героя мирная жизнь, или он всегда был таким. А может, и все герои того времени так выглядели? Как однажды сказал Кузнец — «ловцы недоли» или «варвары хаоса», как его назвал нос при первой их встрече в Полупорте. Он начал яснее видеть ту разницу между героями сегодня и Кузнецом, который так противится этому современному устою. Видеть, но не понимать.

Потом Искор обратил внимание на пекаря, который вынес свежий хлеб и угостил всех собравшихся на узкой улочке. Он не сразу узнал его, но этот пекарь стоял через одного рядом с ним этим утром. Он был в кожаных доспехах и нелепом шлеме, но сомнений не было, это точно был он.

— Люди так быстро вернулись к своей обычной жизни, — сказал он вслух.

— Как ты сам заметил, войны как таковой и не получилось. Так что толку отвлекаться от привычных дел?

— Ты права. Я не привык к тому, как живут города и большие деревни. Тут всё время что-то происходит. За эту четверть года мы не были ни в одном городе, где не случилось бы какого-то происшествия.

— Ты сам ответил на свой вопрос.

— А я разве задал вопрос? — его наивные глаза уставились на Гакку.

— Я хотела сказать, что когда к тебе в дверь раз за разом стучит недоля, — это становится твоей обыденностью, и такой день ничуть не отличается от многих других. Как смена погоды или обуви. Ты просто подстраиваешься.

— И поэтому ты не можешь придавать много значения таким событиям, иначе придётся только и делать, что переживать да причитать, так?

— Всё верно, Искор, — она кивнула и, учуяв улыбку на своём лице, тут же сбросила её.

Они вышли на очередной перекрёсток, где один довольный человек с яркими щеками и горящими радостью глазами играл на мехах, к которым было прицеплено довольно много флейт, дудок и прочих духовых. Инструмент издавал неописуемые звуки. Они и скрежетали, и свистели, и при этом звучали, как группа замёрзших дудочников с неровным дыханием. Музыка получилась очень озорная и весёлая. Как только двое вышли на перекрёсток, их тут же подхватили под руки и затащили в хоровод.

А тем временем Квасунт стоял на подоконнике и смотрел в окно. На улице у трактира «У Адара хорошо» было довольно тихо. Возможно, потому что жители этой улицы не были любителями громких пиров. Возможно, потому что они были против того, чтобы другие пировали, и окатывали каждого весельчака ведром воды. Ещё до заката они забрасывали шумных прохожих мусором, но на всю ночь помоев не наберёшься.

— Знаешь, старик, — размышляла книга, — я многое успел повидать за свою жизнь. И можешь мне поверить, эта жизнь не сравнится с обрывками мгновения, что вы называете своим веком. Конечно, виной всему мои собственные поступки, но, когда всё вмиг изменилось, я поверил в недолю. Я ведь не всегда был таким. Даже пацану этого не рассказывал. Да и вообще никому. Тебе бы тоже не говорил, будь ты в сознании. Так на чём я остановился? Ах, да. Значит, до того, как я…

Квасунт услышал, как скрипнула дверь, и увидел, как свет из главного зала таверны проник в комнату. Как бы он ни косился, без посторонней помощи у него не получалось развернуться или пошевелиться. Книга могла только шелестеть страницами.

— Искор, это ты? — всеми силами косясь вправо, спросил он у гостя.

Дверь тут же закрылась. И теперь, навострившись, Квасунт прислушался к шагам за дверью и скрипу досок. Позади и немного справа. Ещё немного правее. Правее. Дверь. Справа!

— Это что…

Скуп зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. Он старался не издавать слишком много звуков. Неосознанно измерив помещение шагами, он наконец остановился у окна, прильнул к стене, которая разделяла его комнату и комнату, где отдыхал Кузнец, и стал прислушиваться, но, видимо, воин снова заснул. Тогда Скуп заприметил кувшин на столике у кровати, взял его, подсвечник и вышел из комнаты.

Он подошёл к двери своих соседей и легонечко постучался. Никто не ответил. Тогда он уверенно открыл дверь и, держа кувшин в одной руке и свечу в другой, зашёл в комнату.

— Славного вечера, добрый друг. Как ты себя чувствуешь?

В ответ последовала тишина.

— Отдыхай, я принёс тебе воды. Оставлю тут, у кровати.

Скуп подошёл к ночному столику и оставил кувшин. Воспользовавшись моментом, осмотрел Кузнеца. Тот спал крепким сном. Сын Легендона выпрямился, поднял подсвечник выше над головой и осмотрел комнату, но не увидел ничего подозрительного. Его удивило, что книга стоит на подоконнике передней обложкой к окну, но чего-то большего, чем мелкая странность, он в этом не заметил. «Возможно, Искор не хотел таскать с собой кодекс, пока они гуляют». Топоры Кузнеца и его ремешки лежали на кресле. «Сумка Искора была при нём, когда он выходил на прогулку с Гаккой. А где же маленький зверёк?».

Скуп собрался сделать шаг, но вдруг его нога наступила на что-то и уехала вслед за предметом. С грохотом он упал на пол вместе со своим подсвечником.

— Кто это? — вяло пробурчал Кузнец.

— Это ваш сосед-доброжелатель.

— И зачем ты крушишь мою комнату?

— Это незапланированный погром. Я всего лишь поскользнулся на…, — он поднял подсвечник и увидел Туи, который стоял так, будто собирается напасть, и скалился (как может скалиться черепаха размером с кулак). — Кажется, споткнулся о вашу черепашку.

— Туи, ко мне! — сказал Кузнец, и черепаха тут же несколькими короткими прыжками, хватаясь за свисающее покрывало зубами, вскочила на кровать и скрылась под ладонью Кузнеца.

Скуп поднялся на ноги и отряхнулся. Не то чтобы он испачкался во время падения, просто люди так делают.

— Принёс тебе воды. Говорят, помимо отдыха, раненым и больным нужно много пить.

— Слышал такое. Спасибо. Ты же тот парень, что затеял всё это с…

— С поддержкой боевого духа солдат, да, виновен. Кажется, слишком много браги накануне такого события… С другой стороны, мы избежали кровопролития.

— Я чересчур паршиво себя чувствую для дня, прошедшего без кровопролития.

— Должен согласиться. Не одно, так недоля. Монстропад оказался неожиданностью. И всё же я должен заметить, что он поставил жирную точку на завершении так и не начавшейся войны. Пока оба города оправятся и придут в себя, они с большой долей вероятности забудут о том незначительном конфликте, что заставил их поднять оружие.

— Ты же из этих, как вы там себя называете, просветлённые. Расскажи мне, почему острова столкнулись? Не припомню, чтоб такое случалось раньше.

— Благодарю за доброе слово, но я не из них. — Скуп развернул стул к кровати и сел напротив Кузнеца, скрестив ноги. — Всего лишь увлекаюсь разными вещами и темами. К самоучам себя не отношу.

— К самоучам себя относят такие же бездарности, кто относит себя к героям до первого подвига. Настоящие же просто делают своё дело.

— Очень точно сказано, Кузнец. И всё же я лишь интересуюсь знаниями и изобретениями.

— Ладно, уговаривать не буду. Так почему ты решил помочь нам аж дважды за один день?

— А разве я мог стоять в стороне, видя воина, несущего своего раненого товарища на руках, или секунданта, желающего удобств и покоя для своего героя? Так уж получилось, что это оказались одни и те же люди.

— Складно, — вздохнул Кузнец и медленно моргнул.

— Эта черепашка очень верная, как я погляжу. Как у тебя получилось так выдрессировать этого зверька?

— Я ничего не делал. Он всегда был таким. Наблюдал и участвовал во всём, что я делал. Вот и приноровился помогать там, где видит возможность.

— Какая интересная методика воспитания! Игнорирование. Действительно необычный и одарённый зверёк. Интересно, какие ещё таланты прячутся под этим панцирем?

— Черепаха как черепаха. — Кузнец зевнул.

— Кажется, я потратил слишком много твоих сил своим визитом. Мне стоит уйти.

— Да, хорошая идея. Я бы ещё вздремнул.

— Тогда мирных снов. — Скуп встал, бросил ещё один взгляд на Туи и покинул комнату.

Он быстрыми шагами прошёл по коридору, поглядывая на пьющих завсегдатаев и постояльцев внизу, и вошёл в свою комнату. Поставил подсвечник на стол и остановился у окна.

— Значит, он спал, когда я заглянул в первый раз. А эта смышлёная черепашка ухитрилась завалить меня на спину, — Скуп сложил руки на груди и правой рукой постукивал себя по подбородку, пока думал.

Несмотря на гуляния прошлой ночи и довольно насыщенный день, жители Точила не расходились по домам. Как позже заметил Искор, они веселились на порогах. Многие просто открывали двери и выносили столы к дверям, а уставая, заходили внутрь, оставляя дверь открытой, а стол на улице. Вдруг кто-то из прохожих надумает перекусить, или на столе закончатся закуски, и он захочет зайти и нарезать ещё.

— Очень дружелюбный город, когда не готовится к войне, — заметил Искор.

— Как и многие другие, — согласилась Гакка. — Вот только некоторые так привыкли враждовать, что забыли, как быть дружелюбными.

— Мне кажется, я понимаю, о чём ты. Мы были в городах, где люди словно враждуют друг с другом. Каждый сам за себя.

— Чем больше город, тем сложнее жителям держаться вместе. Так говорил отец моего хозяина.

— Очень мудрый человек, — задумался Искор. — Ведь большой город, он — как несколько соседних деревень.

— Дальние соседи не видят друг друга и начинают думать, что у них хотят что-то отобрать. Из-за этого недоверчивость. А это уже инструмент… — Гакка запнулась.

— Инструмент? — Искор удивился такому началу фразы.

— Вон там, — быстро сообразив, она указала на музыканта. — Я раньше не видела такой инструмент.

— А чем вы занимаетесь с господином Скупом?

— Путешествуем по миру.

— Но вы же не герои?

— Нет, мы другие.

— Интересно было бы послушать истории бывалых путешественников, чья жизнь не связана с подвигами.

Гакка начала перебирать в голове все события, что случились с ними после того, как она и Скуп покинули Пасть бегемота.

— Мы довольно долго ехали на жуках-пережарниках, — в голосе Гакки ощущалась скованность. Подбирая слова, как человек, перешагивающий через огромную лужу, тянется носочком ноги, надеясь, что там, куда он сейчас наступит, не очень глубоко, она решила остановиться на сказанном.

— Вот это да! А кто это?

Такой интерес к её словам был очень непривычен Гакке. Она чувствовала себя уютнее, сражаясь с четырьмя здоровяками, чем разговаривая с парнишкой, что по телосложению не отличался от неё, а в мускулатуре наверняка уступал.

— Большие жуки. Они медленные, пока не начнут двигаться по прямой. Могут и кхоня догнать. Не самого здорового кхоня. Они обитают в долине вулканов, у истоков Огненной реки.

— Как вы оседлали таких больших созданий? Они дружелюбные?

— Не совсем. Можно и перестать, если медлить. Я оседлала двоих с верёвкой в руках. Было не очень сложно. — Гакка расслабилась и ухмыльнулась. Казалось, в вопросах Искора не было попытки выведать тайны или выпытать конкретную информацию. Он просто интересовался. — А ещё они могут таскать вес намного больше своего.

— А что вы делали там, где начинается река? Там тоже есть города?

— Там есть несколько деревень. Мы там…, — она задумалась, прыгая через лужи в своей голове, — помогали одному горожанину восстановить работу его бани.

— Вы, получается, герои, только не участвуете в гонке за звание.

— Я бы так не сказала.

— Но ведь вы помогаете людям. Не все герои сейчас на такое способны.

— Хозяин говорит, что наши дела дают нам больше, чем остальным, — и, немного подумав, Гакка добавила. — Так и есть.

— У вас очень большие сердца.

— Спасибо… — тяжело было найти другие слова, которые бы не стащили этот диалог ещё глубже в бездну неловкости и дискомфорта. — А что произошло с вами до прибытия в Чарку?

Они как раз поднялись на стену города, с которой открывался вид на Топтанную долину. Сейчас в ночи были видны только разбросанные очаги света там, где находились соседние деревеньки, и мелкие огоньки неутомимых героев, бегающих за монстрами с факелами.

Искор рассказал Гакке об играх Когтей и клювов, о нападении Карапса на город и мелких приключениях в Тысяче вопросов. Ему тоже приходилось изворачиваться в тех частях истории, где фигурировал Квасунт. Изменяя истории на ходу, он чувствовал себя как рыба в седле. Искору было безумно стыдно и неловко, но он убеждал себя, что так надо и так правильно. Ведь если много поколений жителей его деревни держали Квасунта в тайне, то кто он такой, чтобы сейчас начать рассказывать о говорящей книге, владеющей чудовством, каждому встречному. Даже если этот встречный — очень дружелюбная и хорошая «она». А ещё у неё милая улыбка и пальцы рук такие красивые и…

— Искор, — сказала Гакка. — Такое чувство, что ты куда-то улетел.

— Вовсе нет! — опомнился юный секундант. — Я подумал о том, что мне нравится этот вечер. Очень приятно провести его в твоей компании и узнать немного больше о твоих путешествиях. И мастера Скупа.

— Да, ты прав. Я не припомню, когда так прогуливалась. Возможно, никогда. Хотя нет. В деревне Игуан мы очень славно выпили браги с двумя неудачливыми сталеварами. Интересно, как у них сейчас дела?

— И давно вы путешествуете?

— Это идея отца моего хозяина. Он хотел, чтобы мы, как это сказать, прощупали Чашу своими руками… Яму.

— Так ты из тех, кто говорит Чаша.

— Вовсе нет. Мне на самом деле всё равно.

— Мы с Кузнецом тоже расходимся во взглядах. Он уверен, что мы сидим в Яме, но я с ним не согласен. Может, однажды мы сойдёмся в этом вопросе.

— Как показывает опыт, в этом вопросе сходятся обычно, когда оба оказываются в Яме.

— А кто эти двое, о которых ты упомянула? Расскажи.

Они гуляли ещё довольно долго, обмениваясь историями событий с прошлого монстропада. Был и смех, и случайные танцы, и даже немножечко браги. Искор настаивал именно на этом количестве. Когда солнце осветило пики стеногор, они поняли, что гуляли всю ночь. Оба поторопились обратно на постоялый двор и на цыпочках, стараясь не разбудить своих сожителей, пробрались в комнаты. Искор бесшумно проник в помещение и вовремя цыкнул на Квасунта. Убрал книгу с подоконника и уложил на кресло. Попросил подождать с разговорами до утра и улёгся в маленькую кровать у стены напротив Кузнеца.

Гакка уселась в кресло и готова была заснуть, но тут же почувствовала похлопывание по плечу.

— Не стоило так долго водить его по городу, я изучил их комнату и теперь всё понял, — сказал довольный и бодрый Скуп. — Я всё понял! Как же я сразу не догадался? Это всё черепаха. Она меняла свой размер у стен Чарки, она каким-то образом излечила мальчишку и разговаривала с героем, когда я пытался пробраться в их комнату. Мне нужно заполучить эту черепаху!

3: КАК НОСКИ ПОПРАВИТЬ

Где-то там, на улицах города, блуждал Отшиб, тот самый пожилой боец из Чарки, чьи мышцы намного крепче памяти. Отшиб знал, что прибыл в город на бочках господина Скупа. Он точно помнил, что начиналась война, и что он, скорее всего, собирался принять в ней участие, потому что на то наверняка есть или, по крайней мере, были причины. Он точно не пил в ночь перед битвой, ведь он перестал употреблять брагу уже много лет назад, после того, как что-то случилось. Отшиб многое забыл и ещё больше не смог запомнить, но он был уверен, что отметки на телах и доспехах солдат должны быть одного цвета, а его отметки отличались от всех тех, кого он встречал в стенах Точила.

Утром Искор проснулся от скрипа полов и хрипов Кузнеца. Воин уже мог стоять на ногах и встал умыться. Он поставил деревянный тазик с чистой водой, заботливо оставленный хозяином у их двери, на стол у окна и усиленно втирал воду в своё лицо, будто пытался смыть вчерашний день, и, кажется, у него получалось. Он определённо выглядел лучше, чем вчера или даже позавчера.

— Вроде тебе получше, — мальчишка был рад видеть своего товарища в такой форме. Он подтянулся и сел в кровати. Вставать Искор не торопился. Долгие ночные прогулки требуют оплаты временем отдыха. С годами цена растёт, но даже Искору в его юном возрасте всё же требуется заснуть перед тем, как просыпаться.

— Да, я столько не спал с тех пор, как…, — Кузнец запнулся. — Мне кажется, с тех пор, как я был в утробе матушки. И честно говоря, я бы с удовольствием поел и прилёг ещё на денёк.

— Отлично! Лекарь так и сказал. Тебе нужно лежать и спать два дня.

— Насчёт есть и курить трубку он ничего не говорил?

— Есть обязательно, а вот трубку не надо.

— Это ещё почему?

— Она не пахнет выздоровлением.

— Зелье, которым меня поили в лагере Тысячи вопросов, тоже паршиво пахло.

— Это была гнилевика. Яд, которым тебя хотели убить.

— Тут ты прав, пацан. Голова ещё мутная. — Кузнец ухмыльнулся и посмотрел на сидящего в кровати Искора. На лице мальчишки был вполне чёткий ответ на его вопрос.

Поговорив ещё немного, двое собрались, умылись и спустились вниз. Стоило Кузнецу выйти из двери, как все посетители, находившиеся внизу в таверне, начали стучать. Кто кружкой, кто ногой, кто кулаком по столу.

— Пацан, я что-то пропустил? — герой таверны шепнул на ухо своему секунданту.

— Господин Скуп рассказал местным, что ты бился с Низвергом за их город, и, в общем-то, благодаря тебе все тут живы и могут есть и пить.

— Так я же проиграл.

— Об этом пусть судит народ, — гордо заявил Скуп, появившийся из своей комнаты.

— Мастер Скуп, вы уже проснулись!

— Солнечного утра, Искор, Кузнец! — он кивнул каждому по очереди. — Удивлён видеть вас на ногах. Я считал, что нашему спасителю стоит отдохнуть хотя бы пару дней. А тебе, молодой секундант, разве не хочется спать после долгой ночи на ногах?

— Ночь на ногах? Я определённо что-то пропустил. — Кузнец покосился на мальчишку.

— Гакка отказалась от завтрака в пользу сна в кресле, — добавил Скуп.

— Мы с Гаккой гуляли, и так получилось, что рассвет пришёл раньше, чем мы вернулись на постоялый двор.

— Хе-хе, — с очень ехидной ухмылкой Кузнец взъерошил волосы своему секунданту. — Пойдёмте позавтракаем, и ты нам всё расскажешь.

Вместе они сели за один стол, и все трое заказали «Фантазию повара» на завтрак. Адар сказал, что они не забудут этот завтрак, даже если будут жалеть о нём. Трактирщик очень быстро говорил и крутился вокруг стола, так что истинное значение этих слов они поняли только, когда он убежал на кухню.

— Значит, всю ночь гуляли и разговаривали, — не сдерживая своей ухмылки, Кузнец посмотрел на Искора.

— Да, было очень интересно узнать о том, как люди, не считающие себя героями, помогают мирным горожанам и путешествуют по миру.

— Помогают мирным жителям? — удивился Скуп и опустил кружку с утренним отваром.

— Гакка говорила, что вы так не считаете, но я понимаю. Кузнец тоже не любит называть наши дела подвигами или геройствами.

— И всё же говорить целую ночь. С девушкой! Вдвоём! Без браги…

— Что в этом такого? — не понимал Искор.

— Ничего. К тому моменту, когда мои родители провели вместе меньше времени, чем вы с Гаккой, у них родился второй ребёнок.

Завтрак продолжался со смехом и насмешками до тех пор, пока не принесли «Фантазию повара». Тут настроение изменилось, и Искор, попробовав блюдо, попросил у Адара разрешения воспользоваться его кухней. Он был настроен серьёзно, и хозяин не стал отказывать важному и суровому гостю. Мальчишке же просто хотелось убежать от издёвок. Когда он вернулся, блюдо стало намного лучше и, к счастью для Искора, перетянуло внимание на себя. Кузнец и Скуп согласились с тем, что стряпня мальчишки — настоящее пищетворение.

— Но хватит о еде. — Кузнец утёр усы. — Почему ты решил пустить слух о моей победе во вчерашнем поединке? Ты ведь знаешь того крепыша, с которым я вчера дрался, не так ли?

— Наши пути пересекались, — согласился Скуп. — Но я не разделяю его интересов.

— Война?

— И война.

— Так ты хотел остановить войну брагой?

— Скорее, снизить риски. — Скуп отодвинул тарелку с завтраком. — Предотвратить её смог ты.

— Так значит, все эти слова лести, комната и уход — это результат твоей благодарности за то, что я подставил голову под молот войны?

— К сожалению. Было бы намного лучше, если бы ты вышел из боя победителем, но Низверг силён. Невероятно силён, тут нельзя упрекнуть тебя в…, — он на миг призадумался, — в ничьей.

— У меня было три старших сестры и два младших брата. Я с детства не питаю иллюзий. Это было поражение, никакой ничьей. Если бы тот бой продолжился, а продолжиться он мог только в случае, если Низверг бьёт лежачих, то я бы тут не сидел. То, что ты называешь ничьей и прерыванием войны, было вызвано монстропадом над нашими головами.

— Как бы мы это не назвали, было событие, и есть результат. Люди сами свяжут одно с другим. В этом их суть.

— И всё же мне неясна твоя выгода. — Кузнец отодвинул свою тарелку и указал на тарелку Скупа. Тот кивнул и подтолкнул своё блюдо Кузнецу.

— Легендон стар и скоро умрёт. Сейчас его сыновья выполняют последнюю волю своего отца. Я узнал о планах одного из них и захотел помешать. Я за то, чтобы такие города, как Точило и Витьерог, продолжали заниматься своими делами со своим текущим руководством. Меня пугают неизвестные перемены.

— Из тебя бы получился хороший ловец недоли в старые времена или злодей. Тут уж от выбора всё зависит, — подытожил Кузнец и доел завтрак Скупа. — Я подкрепился и, пожалуй, пойду прилягу. Спасибо тебе за удобства. На столе лекаря я бы не дотянул до утра.

Скуп молча кивнул и остался сидеть за столом, наблюдая за уходящими соседями. В его голове роились мысли: «Как заполучить эту черепаху?», «На что она способна?», «Кто такие эти два искателя приключений?» и «Что с ней делать, когда я её поймаю?».

Тут вращение шестерёнок в голове Скупа изменило направление.

«Если я заполучу черепаху, которая способна в худшем случае только изменяться в размере, неведомым способом залечивать раны и говорить, у меня могут возникнуть проблемы. Этот зверь может не захотеть идти со мной на контакт или, того хуже, начнёт защищаться неведомым мне способом. Перед тем, как красть это необычное создание, мне стоит изучить и лучше узнать его возможности. Ведь может оказаться, что черепаха Кузнеца не единственная. Но как потом переманить маленькое чудо на свою сторону?».

Эти мысли не давали ему покоя. Вновь и вновь он прокручивал их в голове, но на последнем вопросе те самые шестерни с хрустом останавливались и, как бы он ни старался, механизм не мог разыскать устраивающий сына Легендона ответ на этот вопрос.

Мостовая улицы камнетёсов была выложена из щитов, наплечников и прочих элементов доспехов. Давным-давно общим советом Точила, тогда ещё Килья, было принято решение выложить эту улицу боевыми трофеями. Воины всех мастей, от героев до излишне активных стражников, часто расплачивались с мастерами доспехами и оружием поверженных врагов. В результате, такого добра в городе скопилось больше нужного. Все доспехи, что были посредственного качества и имели красивые трещины и дырки от клинков, уложили на улице мастеров, и так появилась одна из самых неприятных и опасных мостовых Флидоры. Гуляя по Трофейной (так назвали эту улицу), следовало смотреть под ноги. Тут и там из дороги торчали шипы наплечников, изгибы шлемов и щитов, а если недоля вас совсем невзлюбила, можно было наступить в шлем с открытым забралом. На заработок камнетёсов это не повлияло и даже избавило улицу от зевак и разного зверья, а после издания указа «Ай», махнувшего рукой на проблемы горожан Кременя Третьего, и вовсе перестали думать о том, чтобы переложить Трофейную мостовую.

Именно сегодня на неё ступила босая нога Отшиба. Увидев таверну на углу Трофейной и улицы Кременя Четвёртого, он прочитал табличку «Брага из Трес. Чарки тольк седня и звта. Не прпсти!». Несмотря на желание красноречивого владельца таверны, места хватило только на такое изложение событий по ту сторону двери.

Увиденные слова показались Отшибу знакомыми, но он не мог понять, почему. Он решил зайти внутрь и узнать у местных немного больше о Чарке, браге и «прпсти».

Вернувшись после долгого завтрака, Скуп разбудил Гакку. Она хоть и не успела выспаться, но была рада тому, что какое-то количество бубов провела, сидя в кресле с закрытыми глазами и отключённой головой. Им предстояло встретиться с Кременем Пятым. Днём ранее правитель Точила отказался принять гостей из-за суеты, возникшей в связи с непредвиденным исходом того, что словосклады, скорее всего, назовут войной и добавят громкое слово в её название. Сегодня же суета поутихла, и король Кремень должен был осознать, что он всё ещё стоит во главе своего города.

— Вставай, Гакка. Нас ждут.

— Долго ждут? — ещё во сне спросила Гакка.

— С момента, как я проснулся. Подъём!

Когда Скуп повышал голос, Гакка всегда реагировала одинаково. Она вскочила с кресла и выглядела идеально, несмотря на то, что мгновением раньше она в неудобной и, по представлению многих, невозможной позе, с волосами, напоминающими букет мокрых одуванчиков, спала, не осознавая своей принадлежности ни к Яме, ни к Чаше. Только след от руки на её лице выдавал недавний сон.

— Отлично. Кажется, тебе не надо приводить себя в порядок. Мы выходим сейчас же.

Они покинули комнату. Скуп шёл впереди, и Гакке это всегда было на руку. Она воспользовалась моментом, чтобы схватить кусок хлеба со стола и поправить ремень с ножнами, который забыла снять перед тем, как заснуть.

Дорога до крепости Кременя была недолгой, но Скуп хотел по пути зайти в несколько мастерских.

Несмотря на раннее время, таверна уже была наполнена людьми. Наполовину — вернувшимися к поиску трудоустройства охранниками, наполовину — прибывшими по зову монстропада героями. Что отличало первых от вторых? Многое. Однако в данной ситуации интерес представляет только осведомлённость. Первые знали о том, что происходило днём ранее. Многие были там, на равнине, когда начался монстропад, и жители двух городов вместе со спустившимися с Парящих островов тварями смешались в этом плотевороте[1]. Вторые же только что прибыли в город и искали информацию о возможных подвигах или направления, в которых скрылись монстры, за чью шкуру дают больше всего очков.

И вот первые видят пожилого, но довольно крепкого мужичка с военной отметкой Витьерога на теле. В такой ситуации у настоящего стражника есть только один вариант действий.

— Я, Комуни, властью, данной мне Кременем Пятым, беру тебя под стражу! — ударив деревянной кружкой по столу, закричал один из посетителей.

— А я отхвачу твою голову и получу награду за военнопленного! — выдал один из героев, отставив миску с похлёбкой.

— Если ты убьёшь его, то он не будет пленным, — другой герой высмеял первого. — Я отведу его к вашему правителю.

— Видать, дело серьёзное. Давайте я вам помогу, — видя важность намечающегося дела и оглядываясь в поисках виновника, сказал желающий услужить правосудию Отшиб.

Скуп и Гакка вышли из очередной мастерской камнетёса, и сын Легендона довольно ухмылялся. Гакка же, как всегда, была сдержанна и скрывала своё абсолютное непонимание планов хозяина.

— Теперь мы можем идти к Кременю, — сказал Скуп.

По пути мимо них пронеслись двое стражников. Похоже, они бежали не на помощь, а за ней. Очень скоро они оказались у старых врат крепости. Было слышно, как с другой стороны по высоким стенам бьют волны, поднявшиеся на озере. В Топтанной долине сильные ветра — обычное дело.

Тут их встретил глашатай правителя и сопроводил в зал для гостей, где король принимал посетителей во время завтрака и обеда.

Так как он никогда не назначал встречи на конкретное время, Кремень предпочитал растягивать утренний приём пищи до полудня, а дневной — до заката. Пару лет назад повар Кременя Пятого придумал подавать еду маленькими порциями на очень маленьких тарелках. Так он уберёг правителя от переедания и повторной остановки сердца, а себя — от поиска нанимателя, готового принять повара, лишившегося рук.

Король Кремень, не отрываясь от кушаний, пригласил гостей сесть за стол. Тем временем всё ещё двурукий повар вынес поднос с двумя разными блюдами, аккуратно сервированными на шести малень