Оглавление

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Неизгладимые буквы

Разные мнения древних авторов об «Апокалипсисе» противоречивы до такой степени, что граничат с абсурдом. Они убедительные, если рассматривать их отдельно. А собранные вместе напоминают путаные показания лжесвидетелей.

Согласно Папию Иерапольскому (ум. ок. 165), в 44 году в Иерусалиме иудеи убили апостола Иоанна. Ириней Лионский (ум. ок. 202) утверждает, что апостол дожил до глубокой старости. Ириней знал сочинение Папия «Истолкование Господних изречений», в котором тот сообщил о казни апостола Иоанна. Но не спорит с ним.

По мнению Иринея Лионского, император Домициан (81—96) репрессировал Иоанна в конце своего правления. Епифаний Кипрский (ум. 403), знавший сочинение Иринея, считает, что император Клавдий (41—54) репрессировал апостола. И тоже не спорит с ним.

Согласно Клименту Александрийскому (ум. ок. 215), Николай был правоверным мужем. Он не изменял жене. Его дочери умерли девственниками. А сыновья чуждались разврату. Извратили учение ученики Николая, не понявшие своего учителя. Согласно Епифанию Кипрскому, Николай был сексуальным извращенцем. Он сказал своим ученикам: «Если кто не придаётся каждый день похоти, тот не получит жизни вечной». Для Епифания сочинение Климента было первоисточником. Но не спорить с ним.

Иероним считал Василида (II в.) основателем гностицизма: «Василид же, от которого произошли гностики, жил в Александрии во времена Адриана»[1]. По мнению Епифания Кипрского, основателем гностицизма был Николай, назначенный апостолами диаконом: «Ещё эти гностики, люди, различно вовлечённые в обман Николаем, произросли в мире, как плоды горести»[2]. Гностики — дикие звери, скорпионы, порождения аспидов, пустые змеиные яйца. Их учение вызвало у Епифания тревогу, крушение. Он ощутил смрад, уязвление. Иероним и Епифаний знали друг друга. И тоже не спорят.

По мнению Иустина Философа (ум. 152/165—166), Иринея Лионского (ум. ок. 202) и Ипполита Римского (ум. 235), автором «Апокалипсиса» был апостол Иоанн. Дионисий Александрийский (ум. 264) утверждает, что автором «Апокалипсиса» был пресвитер Иоанн. Четвёртое «Евангелие» написано на хорошем греческом языке, «Апокалипсис» — на плохом. Значит, эти книги написали разные авторы.

Автор «канона Муратори» сообщил, что апостол Павел взял пример с апостола Иоанна, написав послания к церквам. То есть он считал, как Епифаний, что апостол Иоанн написал «Апокалипсис» во времена императора Клавдия — очевидно, в 44 году, когда иудеи казнили его брата Иакова. Это якобы самая ранняя христианская книга. По мнению Иринея, Павел не мог взять пример с Иоанна. Тот написал «Апокалипсис» в 96 году, когда Павел уже умер.

Нынешние афанаситы объясняют противоречия разными преданиями. Н. А. Морозов объясняет противоречия измышлениями редакторов, решивших приписать «Апокалипсис» другому времени. Их несогласованность — следствие того, что они жили в разное время, разделённое столетиями: новое поколение афанаситов придумывало новую версию, как им казалось, наиболее правдоподобную.

«В сочинениях, приписываемых Сульпицию Северу, умершему в 421 году и действительно знавшему не только о существовании Апокалипсиса, но и о спорах относительно его автора, находится в книге „Священная История“ следующее место: „Тем временем Иоанна, апостола и евангелиста, сослали на остров Патмос, где тот, по открытии ему скрытых тайн, написал и выпустил святую книгу Апокалипсис, которая, однако, многими, по глупости или нечестию, не принимается“» (Н. А. Морозов).

Последние строки этой цитаты, по мнению Морозова, указывают на споры об авторе «Апокалипсиса» в начале V века. Споры являются доказательством того, что автора «Апокалипсиса» Иоанна Златоуста лишили авторских прав на эту книгу ещё при его жизни.

«Для Сульпиция, как сторонника государственной церкви, все, кто не признал решения собора, осудившего Иоанна (Златоуста. — С. Ш.) и приписавшего Апокалипсис легендарному ученику Христа, должны были действительно представляться или глупцами или нечестивцами. Так он и написал в своей книге» (Н. А. Морозов).

Н. А. Морозов назвал точную дату написания «Апокалипсиса» — воскресенье 30 сентября 395 юлианского года: «Если бы против этой даты были целые горы древних манускриптов, то и тогда их всех пришлось бы считать подложными». По его мнению, апокалипсические всадники и кони — это созвездия и планеты в этих созвездиях. Определив положения планет в созвездиях, он вычислил дату создания книги. Он сравнил себя с ботаником, который узнаёт растения по нескольким словам их описания, тогда как для остальных людей эти слова — пустые звуки, вызывающее лишь неясные образы.

«Многочисленные астрономические данные, рассеянные по всему Апокалипсису, не оставляют ни малейшего сомнения, что гроза, описанная Иоанном, пронеслась над Патмосом 30 сентября 395 года… Время возникновения книги Иоанна записано, так сказать, неизгладимыми буквами на самом небе» (Н. А. Морозов).

 «О знаменитых мужах. Агриппа, он же и Кастор», 21.

 «Панарион», 26: 1. Т. 1. С. 151.

Богословский факультет

Биография Н. А. Морозова такая же необычная, как и его возмутительная для академических историков датировка «Апокалипсиса» IV веком. Он впервые прочитал эту книгу в тюрьме. Его приговорили к пожизненному заключению за принадлежность к террористической организации «Народная воля», боевики которой убили царя Александра II. Морозов стал читать «Библию» не из-за раскаяния, а из-за того, что читать было больше нечего.

Мнения историков о Морозове неоднозначны. Одни считают его оригинальным учёным, талантливым писателем, революционером бессребреником, другие — шарлатаном, террористом, забрызганным кровью невинных людей, которого нужно было повесить.

Народовольцы решили покончить с безграничной властью царей. Царя нельзя переизбрать. Он правит пожизненно. А потом его сменит сын, такой же самоуверенный и непогрешимый, как его папа.

Морозов призывал крестьян Саратовской губернии к вооруженному восстанию, пытался освободить в Харькове Войнаральского, которого должны были привести в центральную тюрьму. Тройка лошадей ускакала от освободителей «с такой бешеной скоростью», что они не смогли догнать её.

«Мы возвратились в Петербург, где мой друг Кравчинский подготовлял покушение на жизнь шефа жандармов Мезенцова. Мне не пришлось участвовать в этом предприятии, так как меня послали в Нижний Новгород организовать вооружённое освобождение Брешко-Брешковской, отправляемой в Сибирь на каторгу» (Н. А. Морозов[1]).

Соловьёв, соратник Морозова, не сумев убедить крестьян Саратовской губернии в необходимости вооруженного восстания, «решил пожертвовать своей жизнью за жизнь верховного виновника всех политических гонений — императора Александра II». Соловьёв выстрелил в императора пять раз, но промахнулся и был схвачен.

Народовольцы три раза пытались убить царя. «Все три попытки кончились неудачей, и, чтобы закончить начатое дело, Ширяев и Кибальчич организовали динамитную мастерскую в Петербурге на Троицкой улице, приготовляя взрыв в Зимнем дворце, куда поступил слесарем приехавший из Нижнего Халтурин» (Н. А. Морозов).

Жандармы отыскали типографию народовольцев. Литературно-издательская деятельность Морозова прекратилась. Товарищи отправили его за границу. Он узнал о взрыве в Зимнем дворце по пути в Вену. Император не пострадал.

Морозова арестовали 28 января 1881, когда он вернулся в Россию, на границе Пруссии и Польши. Его отправили в Варшавскую цитадель, в которой он узнал о гибели императора.

Народовольцы убили Александра II — 1 марта 1881 года. Рысаков кинул бомбу под колеса кареты. Император не пострадал. Погибли два казака из охраны и проходивший мимо мальчик. Гриневский кинул вторую бомбу. Тяжелораненый император скончался во дворце.

Жандармы привезли Морозова в Петербург, где в охранном отделении он «узнал из циничного рассказа одного из сыщиков о казни Перовской». Он отказался давать какие-либо показания: рассказав о себе, он мог повредить товарищам. «Меня пробовали сначала запугать, а когда и это не помогло, отправили в Петропавловскую крепость и более не допрашивали ни разу. На суде я не признал себя виновным ни в чём, благодаря чему меня и осудили только на пожизненное заточение в крепости, а тех, кто более или менее подробно описал им свою деятельность, — к смертной казни».

Его перевели в одиночную камеру. Жандармский капитан «зверского вида» объявил Морозову, что эта камера — место его пожизненного заточения, «что за всякий шум и попытки сношений» он буду строго наказан, и что ему будут говорить «ты».

Морозов изучил богословие в тюрьме — в Алексеевском равелине Петропавловской крепости.

Ему не давали читать никаких книг семь месяцев.

«А потом вдруг выдали старинную Библию на французском языке, оставшуюся, по-видимому, ещё от декабристов. Она была помечена 1817 годом, и мне её положили за недостатком экземпляров русского издания, розданных другим товарищам. Как человек свободомыслящей, я сейчас же принялся изучать эту книгу как образчик древнего мировоззрения, и прежде всего начал с Апокалипсиса» (Н. А. Морозов).

Морозов начал с «Апокалипсиса» по двум причинам. Во-первых, он никогда не читал эту книгу. И, во-вторых, Рахметов, герой романа Чернышевского «Что делать?», назвал автора «Апокалипсиса» сумасшедшим. Морозов изменил своё заимствованное мнение с первой главы: он увидел в «Апокалипсисе» — зашифрованную астрономию!

«Я был изумлён и невольно спрашивал себя: каким образом могло случиться, что до сих пор никто не замечал в Апокалипсисе того, что было так ясно для меня? Большая часть созвездий нашего северного неба названа по именам или описана в фигурах животных, имена которых остались за соответствующими группами звёзд. Везде указано, что эти фигуры находятся на звёздном небе».

Определив, что «Апокалипсис» написан 30 сентября 395 года, Морозов решил найти автора этой книги.

«Едва было окончено астрономическое вычисление, доказавшее мне позднее время появления Апокалипсиса, как сейчас же явились вопросы: кто бы мог быть его автором, какова была его дальнейшая судьба и с какою целью или по каким причинам теологи средних веков приписали его совсем другому времени и другому лицу, и этим сбили с толку всех последующих исследователей?»

Морозов попросил священника принести книги по истории Церкви и творения афанаситов, живших в IV веке. Священник с удовольствием, охотно исполнил его просьбу, решив, что Морозов обратился к Богу, стал ревностным православным христианином!

Морозов пришёл к выводу, что автором «Апокалипсиса» был идеологический враг Государственной церкви Иоанн Златоуст (354—407), репрессированный афанаситами, заручившихся поддержкой светской власти, и умерший в изгнании.

Авторство Иоанна Златоуста, на мой взгляд, идеально объясняет неправдоподобное молчание современников о Николае Мирликийском, предвосхитившего, по мнению нынешних афанаситов, желание Иисуса Христа наказать Ария, и странный поступок императора Феодосия II, вдруг приказавшего вычеркнуть «главу святотатцев и демона» Иоанна Златоуста из списка еретиков и привезти его мощи в Константинополь.

Афанаситы, решив уничтожить повод для отождествления себя с николаитами, вычеркнули имя Николая Мирликийского из списков участников Первого Вселенского собора, заставили историков умолчать о конфликте Николая и Ария, объявили Николая жителем VI века и не признавали своим преданием рассказ о конфликте Ария и Николая до IX века. Главным врагом Иоанна Златоуста была мать Феодосия II. По версии Морозова, Феодосий II знал, что Иоанн Златоуст был автором «Апокалипсиса». Он вымаливал прощение у Бога, напуганный войной с гуннами и германскими племенами арианского вероисповедания, рвавшими на куски плоть Римской империи. Афанаситы объявили Иоанна Златоуста своим святым, объясняя его реабилитацию императором Феодосием II: дескать, если бы Златоуст не был православным, Феодосия II не вычеркнул бы его из списка еретиков.

«Всё в его жизни было как будто нарочно приспособлено для того, чтобы признать его автором Апокалипсиса. В 395 году ему было между 40—50 годами. Перед этим он был каким-то оппозиционным пресвитером в Антиохии и легко мог попасть за чем-либо или за что-либо на остров Патмос. Затем, через год после вычисленной нами даты, когда его громовое пророчество должно было уже распространиться в публике и навести на всех панику, его вдруг хватают, привозят под стражей в Константинополь и силой назначают константинопольским патриархом, чтобы он спас всех от грозящей беды. Апокалипсис признаётся на торжественном заседании Карфагенского собора в 397 г., т.е. как раз через два года после его эффектного выхода в свет, священной книгой. Все христиане на Востоке, как показывают историки, начинают ждать кончины мира к концу IV века и объявляют всеобщее покаяние, а сам Иоанн мечет громы и молнии на византийских царей и духовенство, но ему всё прощают вплоть до начала V века, перед которым, по его пророчеству, должен был прийти на землю Иисус. Но Иисус не пришёл, и на Иоанна вдруг обрушиваются все власти, и церковные, и государственные. Его низлагают, осуждают, под предлогом, что он оскорбил и религию, и империю, посылают в продолжение нескольких лет из одних мест ссылки в другие, более отдаленные, пока, наконец, он не умирает в изгнании.

Всё в его биографии указывает, что он был автором Апокалипсиса. Почему же эту книгу отняли у него в следующем V веке и приписали другому лицу и веку, сфабриковав ряд подложных документов? Пусть это решают историки. Я могу настаивать здесь только на верности астрономической части моего исследования» (Н. А. Морозов[2]).

У находящегося в тюрьме Морозова не было научных книг, необходимых для вычисления нахождения планет в созвездиях. «Только через 20 лет одиночного заточения, в 1901 году, я получил, наконец, в Шлиссельбургской крепости возможность сделать необходимые вычисления и сейчас же принялся за них». То есть все долгие двадцать лет он жил с мыслью вычислить дату написания «Апокалипсиса»!

В 1905 году Н. А. Морозова вдруг помиловали. «Революционная вспышка 1905 г. бывшая результатом японской войны, выбросила меня и моих товарищей из Шлиссельбургской крепости после 25-летнего заточения». Он сразу поделиться своей версией поздней даты написания «Апокалипсиса» с пулковскими астрономами М. М. Каменским и Н. М. Ляпиным. Они подтвердили его вычисления.

Книга Н. А. Морозова не осталась незамеченной афанаситами, сразу понявшими её истинный смыл. Датировка «Апокалипсиса» IV веком делала их врагами Бога: Иисус Христос ненавидел дела Николая Мирликийского, ставшего знаковой фигурой после того, как ударил Ария на Первом Вселенском соборе. Афанаситы обвинили Морозова не только в неуёмной фантазии, но и оскорблении веры.

«Книга Н. Морозова является первой попыткой конкретным исследованием подорвать одну из святынь нашей русской религии… Брошенный вызов мы принимаем. Морозов, с телескопом в руках, астрономически опровергает христианские иллюзии об Апокалипсисе. Мы, без телескопа, с помощью одной только критической мысли попытаемся показать, насколько неустойчива, слаба и беззащитна позиция, занятая Н. Морозовым» (В. Ф. Эрн).

Первым делом, афанаситы высмеяли новый перевод «Апокалипсиса», сделанный Морозовым. Разгромив перевод, они объявили бредом и его новую датировку «Апокалипсиса».

Новый перевод Морозова, действительно, странен. Он объявил саранчу, имеющую власть скорпионов (Апок. 9: 3), — морскими валами; храм Божий, который нужно измерить, и двух свидетелей Бога (Апок. 11: 1—3) — соответственно, пшеничным полем и двумя чайками. Старцев, поклонившихся Богу (Апок. 4: 10), — часами.

«Эта описанная здесь картина ежесуточного вращения звёздного неба с его двадцатью четырьмя старцами-часами, по очереди преклоняющимися перед вечностью, замечательно поэтична» (Н. А. Морозов).

«Мы согласны, что во всём этом много поэзии… но мало науки. Завтра может прийти другой исследователь с такой же богатой фантазией, как у Морозова, и истолковать все образы Апокалипсиса с таким же произволом» (Н. М. Никольский).

На мой взгляд, облака, гроза, морские валы, пшеничное поле, птицы ещё более запутывают и усложняют книгу. Морозов оправдал свой новый перевод тем, что «вся эта книга — типический образчик древних гаданий по звёздам, полёту птиц, колебанию трав, движению облаков». По мнению Морозова, Иоанну Златоусту померещилось: он принял грозовые тучи за Иисуса Христа и ангелов! Морозов якобы восстановил первоначальный текст, испорченный переписчиками.

Я объясняю новый перевод Морозова его атеизмом. Если признать, что Златоуст наяву общался с Иисусом Христом, значит доказать существование Бога! Атеисту Морозову признать существование Бога, — это как академическим учёным признать существование инопланетян. Товарищи по партии перестали бы здороваться с Морозовым. А своё исследование, доказывающее позднюю датировку «Апокалипсиса», ему написать хотелось. Он двадцать лет жил с мыслью вычислить дату написания «Апокалипсиса»! Морозов вышел из тупика, сочинив новый перевод «Апокалипсиса».

Главное доказательство Эрна и Никольского, что Морозов ошибся, — их слепая вера в подлинность текстов древних авторов, переписанных заинтересованными афанаситами. Эрн и Никольский не были узкими специалистами в обсуждаемой области. Они находились в плену чужих мнений и неизбежно совершали ошибки, если сходили с проторенной тропы известных им знаний.

Древние писатели, говорившие об «Апокалипсисе», противоречат друг другу: называют разных императоров, репрессировавших апостола Иоанна, неоднозначно судят о личности Николая. По мнению Эрна, не противоречат: «места из древних писателей, говорящих об Апокалипсисе, не противоречат друг другу и не опровергают друг друга, как это утверждает Н. Морозов». Никольский отрицал, что ариане могли назвать сторонников Николая Мирликийского николаитами: в конце IV века «христианская церковь уже не знала отдельных церковных общин, объединявшихся только именем основателя. Это явление типично для I века; в конце IV века уже выработалась строгая и единая церковная организация, и были заложены основы церковного права. Это элементарная истина». Не только в конце IV века, но и в V веке оппоненты называли друг друга именами руководителей церковных общин. «Зная о разделении Церкви, поскольку иоанниты собрались вне её, он (Аттик Константинопольский. — С. Ш.) приказал поминать в молитвах Иоанна, подобно тому, как делается поминовение и о других усопших епископах, в той надежде, что через это многие возвратятся в Церковь» (Сократ, 7: 25). Афанаситы называли сторонников Иоанна Златоуста иоаннитами. Ариане называли сторонников Николая Мирликийского николаитами.

 «Автобиография». Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат, т. 40, вып. 7—8, — М., 1926, С. 305—317.

 «Христос». Т. 1. Пролог.

Житие святого Иоанна Златоуста, епископа Константинопольского

1

Н. А. Морозов, объявивший Иоанна Златоуста врагом Государственной церкви, как считают критики этой версии, выдал желаемое за действительное. Ясная, прозрачная биография Златоуста, якобы заверенная нотариусом Царства Небесного, не оставляет, как думают критики, от «абсурдной» версии Морозова камня на камне.

По мнению афанаситов, Иоанн Златоуст даже теоретически не мог быть врагом Государственной церкви. Его православие было предопределено от рождения. Его родители были православными. Епископ Мелетий, крестивший Златоуста, тоже был православным. Его мнимое почитание ариан, иудеев и язычников — это злостная клевета Феофила Александрийского, обидевшегося на Златоуста за то, что тот стал патриархом Константинополя: Феофил хотел назначить на эту должность своего человека монаха Исидора. Защита Златоуста монахов оригенистов является доказательством, что они исповедовали Иисуса Богом. Вражда с Епифанием Кипрским объясняется кознями того же Феофила, настроившего его против Златоуста.

Православие Златоуста не было предопределено. Источники противоречат, указывая на религиозную принадлежность его родителей. Ливаний, обучавший Златоуста риторике, назвал его мать христианской, но не сообщил о вероисповедании. Георгий Александрийский, автор биографии Златоуста, назвал его родителей язычниками. Не только историк ариан Филосторгий сообщил, что епископ Антиохии Мелетий, крестивший Златоуста, был арианином, — сообщил и историк афанаситов Созомен: ариане назначили Мелетия епископом.

Феофил Александрийский сказал Златоусту, что тот оправдал ариан. Это означает, что они были религиозными врагами: оппоненты нынешнего патриарха Московского и всея Руси Кирилла никогда не скажут, что он стал мусульманином. Если бы Феофил и Златоуст были единоверцами, Феофил обвинял бы его в плотском грехе.

Феофил даже теоретически не мог захотеть назначить Исидора патриархом Константинополя: он знал о том, что победа Златоуста была предрешена. Златоуст был единственным претендентом. Предложить другого кандидата было равносильно подписать себе приговор: его захотел назначить патриархом император Аркадий.

Причиной ненависти Епифания Кипрского к Златоусту не могла быть клевета Феофила Александрийского: Златоуст защитил монахов оригенистов, которых Епифаний хотел репрессировать, исполняя поручение Римского папы Анастасия. Защита Златоуста монахов оригенистов является доказательством, что он был арианином: Ориген — самый знаменитый учитель ариан.

Год рождения Иоанна Златоуста, на первый взгляд, не имеющий принципиального значения, — на самом деле, это исторический детектор лжи, разоблачающий афанаситов. Они датирую год рождения Златоуста между 344—354 годами. Десятилетний разброс — следствие того, что афанаситы держали в уме ключевые исторические даты.

Если Златоуст родился в 354 году, тогда год его ухода из монастыря совпадёт с 379 годом, в котором пришёл к власти Феодосий I, и дающий толковать поступок Златоуста гонением на ариан: афанаситы выгнали ариан из монастырей. Афанаситы давно поняли важность 379 года и начали корректировать год рождения Златоуста.

«Согласно одной из современных работ, посвящённых Иоанну Златоусту, он родился между 345 и 354 гг.» (Ю. А. Казачков[1]). «Дата его рождения точно неизвестна, 344 или 354 год» (И. Мейендорф).

Десятилетний разброс дат рождения Златоуста выглядит аномальным на фоне того, что афанаситы знают с точностью до дня другие даты его биографии. 26 февраля 398 года — Златоуст стал главой церквей на Востоке (А. П. Лопухин[2]). 9 июля 404 — приказ уйти в отставку, 20 июля 404 — отправлен в ссылку, 14 сентября 407 — день смерти (В. В. Болотов[3]). А год рождения 344—354 — почему-то плюс-минус десять лет.

Афанаситы не могли забыть биографию Златоуста. Его правление для них было, как землетрясение. Они ничего не забывают просто так. Если афанаситы начали гадать, значит, чего-то скрывают.

Аналогичная история с годом рождения Афанасия Александрийского. Афанаситы помнят его год смерти с точностью до дня и забыли год рождения — или 293, или 298. В 328 году Афанасию не было 30 лет, когда он стал епископом. Оппоненты указывали на неканоничность его епископского назначения. Афанаситы состарили своего учителя, чтобы в 328 году ему было 30 лет.

Согласно Палладию Еленопольскому, который был сторонником Златоуста и его первым биографом, Златоуст родился в 352 году[4].

Златоусту было 18 лет, когда он познакомился с епископом Мелетием. Они общались 3 года (был назначен чтецом и получал священные знания), жил в монастыре 6 лет (общался с неким сирийцем «дважды по три года»), жил в пещере 2 года, был диаконом 5 лет («прослужил у жертвенника два, а затем ещё три года»), пресвитером — 12 лет (блистал «в Антиохийской Церкви трижды по четыре года»).

Чтобы понять, в каком году Златоуст родился, нужно опереться на зафиксированную дату. В 398 году император Аркадий назначил Златоуста патриархом Константинополя. Значит, он родился в 352 году: 398–12–5–2–6–3–18 = 352.

Почему афанаситов не устраивает хронология Палладия? Палладий лично знал Златоуста. Согласно этому варианту, Златоуст ушёл из монастыря в пещеру в 379 году: 352+18+3+6 = 379. В этом году император Феодосий пришёл к власти. Афанаситы репрессировали ариан: отобрали церкви и зачистили монастыри!

По версии А. П. Лопухина, издателя полного собрания сочинений Златоуста на русском языке, тот родился в 347 году. Причина, заставившая Лопухина изменить его год рождения, — идеологическая. Он сделал Златоуста сознательным оппонентом язычника императора Юлиана (361—363) и выселил его из монастыря, когда империей руководил защитник ариан Валент (364—378).

Лопухин записал Златоуста в список участников похорон военных, которых казнил император Юлиан за отказ отречься от Христа, и состарил его, чтобы в 363 году, когда, как он думает, казнили мучеников, ему было шестнадцать лет. 363—16=347. По его мнению, шестнадцатилетний юноша уже отвечал за свои поступки. Он стал участником похорон, зная о предстоящем наказании и готовый принять мученическую смерть. Вместе с другими христианами он пролил над «обезглавленными трупами горячие слёзы» (А. П. Лопухин).

Утверждение Лопухина, что Златоуст был участником похорон, противоречит рассказу Златоуста, который сообщил, что не был участником похорон. Мнение Лопухина можно объяснить либо ошибкой, либо решением выдать желаемое за действительное.

Златоуст сослался на очевидцев, рассказав о похоронах: «Бывшие при этом и удостоившиеся видеть эти новоубиенные тела говорят, что, когда они перед погребением лежали друг подле друга, то на лицах их сияла такая благодать», какая была у Стефана Первомученика, которого убили иудеи[5]. Златоуст не был участником похорон из-за своего малолетства. Если он родился в 352 году, значит, в 363 году, когда предположительно казнили военных, ему было одиннадцать лет. Ему могло быть и девять лет, если их казнил в 361 году.

По хронологии Лопухина, Златоуст ушёл из монастыря в 378 году, когда империй руководил ариани Валент, решив испытать себя аскетической жизнью в пещере. По хронологии Палладия, Златоуст ушёл из монастыря в 379 году, когда к власти пришёл император Феодосий. Следовательно, афанаситы выгнали его из монастыря, отказавшегося стать их единоверцем.

Свою жизнь в монастыре Златоуст описал в книге «К враждующим против тех, которые привлекают к монашеской жизни»[6]. По мнению нынешних издателей, он написал эту книгу в 375 или 376 году. Причиной стали репрессии арианского императора Валента, «когда монашествующие подвергались жестокому преследованию». По моему мнению, он написал эту книгу в 379 или 380 году. Причиной стали репрессии императора Феодосия I.

2

Исторический факт: Златоуст, как считают афанаситы, внезапно исчез из монастыря (по моей версии, из Антиохии после религиозного восстания). Жил известный человек в монастыре (Антиохии) и вдруг куда-то исчез. Как я думаю, современники знали о том, что его сослали на остров Патмос. Афанаситы придумали другое объяснение: Златоуст внезапно уединился в пещере, никому не сказав.

«Желая большего уединения, он тайно удалился оттуда (из монастыря. — С. Ш.) в пустыню, нашёл пещеру и пробыл в ней в течение двух лет, живя в одиночестве» (Димитрий Ростовский[7]).

По хронологии Палладия, это событие случилось в 379 году. Прожив два года в пещере, Златоуст вернулся домой в Антиохию и в этом же 381 году епископ Мелетий назначил его диаконом.

По моему мнению, реальный Палладий не сообщил, что Златоуст ушёл в пещеру: это вставка афанаситов, которой они объясняли его исчезновение из Антиохии.

Златоуст не рассказал о своей жизни в пещере. Он рассказал бы, если бы действительно жил в пещере, решив поделиться бесценным опытом: он написал несколько книг о монашеской жизни.

По версии Морозова, Златоуст ушёл из монастыря к Мелетию.

«Предание о его двухлетнем пребывании в пустыне, в неведомой пещере такая же легенда, как и сотни остальных, которыми переполнена его жизнь. Если бы такая пещера существовала, то она давно была бы местом пилигримства верующих. Да и времени для этого анахоретства мы не находим в хронологии его жизни. Сопоставляя все известные нам факты, мы приходим к заключению, что он убежал из монастыря прямо в Антиохию, к епископу Мелетию» (Н. А. Морозов).

Жизнь Иоанна Златоуста в пещере не могла быть тайной и одинокой. Он раздал своё имущество. Купить еду ему было не на что. Он умер бы от голода, если бы его не снабжали едой.

Возможно, историк Сократ первый понял, что Златоуст не должен уйти из монастыря в 379 году, когда пришёл к власти Феодосий I. Это совпадение давало повод заподозрить, что афанаситы выгнали Златоуста из монастыря. Сократ объявил, что Златоуст ушёл из монастыря в некое уединённое место после смерти Мелетия (ум. 381).

«Когда Мелетий скончался в Константинополе, Иоанн оставил общество мелетиан и, прервав сношения с Павлином, целые три года провёл в уединении, а впоследствии, по кончине Павлина, преемником его Евагрием рукоположен был в пресвитера» (Сократ, 6: 3).

Епископ Павлин и его преемник Евагрий, о которых сообщил Сократ, — это афанаситы, незаконные епископы Антиохии, ставленники Римских пап. Законными епископами Антиохии были затаившиеся ариане — Мелетий и его преемник Флавиан.

Якобы афанасит Евагрий назначил Златоуста пресвитером — это не ошибка Сократа. Это первая попытка афанаситов объявить Златоуста их единоверцем. Сократ знал, что епископ Флавиан назначил Златоуста пресвитером: об этом факте знали все его современники! А также он знал, что Флавиан был затаившимся арианином. Римские папы Дамас и Сириций умоляли императора Феодосия репрессировать Флавиана. Он наказывает своих врагов, а врагов Римских пап не трогает! Нынешние учёные объясняют их вражду к Флавиану предстоятельством: Римские папы считали законным епископом Антиохии Павлина, который, согласно Феодориту, был савеллианином. Если бы Флавиан, назначивший Златоуста пресвитером, был потомственным афанаситом, у Сократа не было бы повода указывать на Евагрия. Он солгал в глаза, сообщив, что Евагрий назначил Златоуста пресвитером! А если Сократ солгал в случае с назначением, значит, мог солгать и об уединённой жизни Златоуста.

У Златоуста был больной желудок. Афанаситы объясняют причину болезни аскетической жизнью в пещере.

«Он так испортил себе желудок жестоким питанием, что уже не в силах был переваривать общепринятые виды пищи. Большей частью довольствовался рисовой кашкой» (А. В. Карташёв). «Когда он явился в Константинополь (был избран патриархом 26 февраля 398 года. — С. Ш.), то был совершенно больным и не мог ничего есть, кроме рисового супа» (В. В. Болотов). Палладий, рассказывая о жизни Златоуста в пещере, сообщил, что тот «пребывал большей частью без сна», ни разу не лёг — в течение двух лет. Результат: у Златоуста повредились внутренние органы — соседние «с почками»[8].

Испортить желудок можно где угодно, — в том числе и дома. Тысячи людей заработали язву желудка дома. Почему афанаситы указывают на пещеру? Зачем нужны экстремальные условия? Златоуст испортил желудок в тюрьме или ссылке на острове Патмос. Вот почему афанаситы говорят, что он испортил желудок в пещере. Условия жизни в тюрьме, ссылке и пещере одинаково трудные.

Возможно, болезнь Златоуст — это надуманное объяснение его аскетического меню: он ел рисовую кашу, дав обет воздержания. Современники, теряясь в догадках, решили, что у него болит желудок.

Другая моя версия, почему у Златоуста был больной желудок, — сверхъестественная: связанна с «Апокалипсисом».

«И я пошёл к Ангелу, и сказал ему: дай мне книжку. Он сказал мне: возьми и съешь её; она будет горька во чреве твоём, но в устах твоих будет сладка, как мёд. И взял я книжку из руки Ангела, и съел её; и она в устах моих была сладка, как мёд; когда же съел её, то горько стало во чреве моём» (Апок. 10: 10).

Современники предполагали, что Златоуст не оправился после того, как съел книгу, которую дал ему ангел.

Апостол Павел тоже был физически нездоровым. Ему дано было жало в плоть. Он просил Бога избавить его от этой немощи, но Тот отказал: «Ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12: 7—9).

В 387 году в Антиохии вдруг вспыхнуло восстание.

По мнению Лопухина, причиной восстания стал налог: императору Феолосию I понадобились деньги для торжества по случаю двух юбилейных дат — пятилетие, как он объявил своего сына Аркадия соправителем (388), и десятилетие своего собственного правления (389). Император решил отпраздновать эти два события в 388 году.

По моей версии, причина восстания была религиозная: Феодосий наказал антиохийцев налогом за то, что они почтили память «еретика» Мелетия, и Златоуст стал открыто проповедовать арианство.

Источники не назвали руководителя восстания. Мятежники настолько разозлили Феодосия, что тот решил сравнять Антиохию с землёй. А кто был зачинщиком нелогично неизвестно: зачинщика выясняют в первую очередь. По мнению источников, руководителем мятежа якобы была безликая чернь или некий злой демон.

Как я думаю, зачинщиком был Иоанн Златоуст. Его не казнили только потому, что епископ Флавиан убедил императора смягчить наказание. Златоуста отправили в ссылку на остров Патмос, обвинив в том, он «не заступился за честь царя»: не помешал жителям Антиохии, когда те разбили его статую и статую жены.

Древние афанаситы, объясняя причину исчезновения Златоуста из Антиохии, не могли поселить его в пещеру после восстания: все сразу поймут, что его отправили на остров Патмос. «Палладий» сдвинул время его исчезновения из монастыря (Антиохии) на восемь лет. Сократ — на шесть. Златоуст якобы ушёл в пещеру в 379 или 381 году.

Лопухин, выстраивая идеологически правильную версию событий, состарил Златоуста, чтобы тот стал сознательным участником похорон мучеников, казнённых императором Юлианом, а его древние единоверцы сдвинули время исчезновения Златоуста из Антиохии.

3

Согласно Палладию, Златоуст родился в 352 году. Я сторонник версии Н. А. Морозова, что Златоуст родился в 354.

Хронология Палладия, на мой взгляд, заведомо искажена: сообщил о жизни Златоуста в пещере, в которой тот не был, и не сообщил о учёбе в Афинской школе, в которой он учился. В его хронологии время для учёбы в Афинской школе появится, если уменьшить годы служения Златоуста чтецом и годы его жизни в монастыре.

Редактор книги Палладия состарил Златоуста на два года, чтобы у того появилось время для жизни в пещере. Если точкой отчёта сделать 354 год, когда действительно родился Златоуст, тогда, согласно хронологии Палладия, он уйдёт из монастыря в 381 году. Златоуста нельзя поселить в пещеру в 381 году: в этом году умрёт Мелетий и не сможет назначить его диаконом.

Морозов, доказывая, что Златоуст родился в 354 году, ссылался на его житие. Наверное, он подразумевал труд Макария Московского (ум. 1563): Димитрий Ростовский (ум. 1709), автор новой редакции биографии Златоуста, считал, что тот родился в 347 году. Источником Макария был труд Симеона Метафраста (ум. ок. 940/976).

Моё доказательство 354 года косвенное: основано на сообщении Златоуста, что он был юношей, когда император Валент решил истребить чародеев, и на хронологии историка Аммиана Марцеллина, датировавший начало этого события 371 годом.

«Однажды правители возымели подозрение на наш город, (тогда я был ещё юношею) и, окружив его извне воинами, искали, не попадутся ли где чародейские и волшебные книги» (И. Златоуст[9]). Солдаты искали чародейские книги, потому что чиновник Палладий, исполняя волю императора Валента, объявил охоту на колдунов. «Следствием этого было то, что по всему Востоку… каждый предавал огню свою библиотеку» (Аммиан Марцеллин[10]).

Если Златоуст родился в 354 году, значит, в 371 году ему было 17 лет. Солдаты искали в Антиохии чародейские и волшебные книги. В то время Златоуст был юношей.

Друг Златоуста увидел в реке книгу. Сначала они подумали, что это полотно. А пригляделись — книга! «Я смеялся и спорил с ним, чтобы находка была общею». Они начали читать и вдруг поняли, «что это — волшебная книга». Мимо проходил воин, и друзья оцепенели от страха. Власти казнили автора книги. Арестовали даже самых «неподозрительных людей». Им не поверят, что они вынули книгу из реки для того, чтобы уничтожить её. Они выбросили книгу «и избавились от крайней опасности».

Согласно Сократу, причина ненависти Валента к чародеям заключалась в том, что некие «затейливые люди» узнали от «злого демона» имя следующего императора.

«Какой-то злой демон вздумал воспользоваться жестокостью царя. Он подстрекнул затейливых людей к заклинанию мёртвых и гаданию, кто будет царствовать после Валента. Эти люди прибегли к каким-то волшебным средствам, и демон объявил — неясно, но, по обыкновению, косвенно, — показав четыре буквы Ф, Е, О и Д, и сказав, что ими начинается имя того, кто будет царствовать после Валента, и что это имя — сложное. Молва о том дошла до царя, и царь, презрев заповеди христианства, погубил многих, подозреваемых им в тирании. Он лишил жизни Феодоров, Феодотов, Феодосиев, Феодулов и всех, носивших имена, подобные этим. В числе их погиб и некто Феодосиол, муж благородный, происходивший из знатной семьи в Испании. Страшась угрожавшей опасности, многие тогда переменили свои имена и отказывались, как от беды, от тех названий, которые дали им их родители» (Сократ, 4: 19).

Валент казнили всех влиятельных чиновников, в именах которых были буквы «ФЕОД». Был казнён и испанец Феодосий старший, отец будущего императора — Феодосия I младшего (379—395). «В числе их погиб и некто Феодосиол, муж благородный, происходивший из знатной семьи в Испании». По моему мнению, в оригинальной рукописи Сократ сказал об отце Феодосия I.

«Обстоятельства опалы и казни Феодосия старшего остаются не до конца ясными. Феодосию-младшему в виде милости было позволено удалиться в Испанию в своё имение и вести там частную жизнь» (М. М. Казаков[11]). Феодосий старший «был казнён за какое-то будто бы политическое преступление» (А. В. Карташёв).

Император Валент казнил Феодосия старшего не за политику: он казнил его только потому, что в его имени были четыре буквы ФЕОД. Согласно чародеям, человек с таким именем станет императором (узурпатором, как предполагал Валент).

Колдовство чародеев в изложении Аммиана Марцеллина[12].

Имя будущего императора узнали прорицатели Гиларий и Патриций, исполнив просьбу «бывшего правителя провинции Фидустия». Их гадательным устройством, — «волшебным средством», как выразился Сократ, — было круглое блюдо, изготовленное из различных металлов, по окружности которого были вырезаны буквы алфавита на точно отмеренных расстояниях, и кольцо «освященное магическими формулами». Один из прорицателей, держа кольцо за нитку над блюдом, произнёс заклинания (молитву божеству, от которого исходит откровение будущего), долго и много волхвовал, — и вдруг кольцо пришло в движение, останавливаясь на буквах!

Когда они спросили имя преемника «нынешнего императора, кольцо захватило два слога: ФЕО». Прорицатели решили, что следующим императором станет чиновник Феодор, «достигший второго ранга среди нотариев». Он был из древнего знатного рода, «отличался скромностью, образованностью… научными познаниями».

Валент арестовал Феодора. Чиновник молил о прощении. Узнав о пророчестве, он несколько раз пытался донести о нём императору, но его отговорили чародеи, «настаивая, что осуществление этой надежды обойдётся без преступных попыток захвата верховной власти, а придёт само собою, в силу решения неизменной судьбы». Валент не поверил Феодору: предъявил ему письмо к прорицателю Гиларию, в котором он спрашивал прорицателя «о времени исполнения своего желания».

Казнили не только всех причастных к колдовству, но и не виновных — «целую толпу людей высоких рангов, в которых видели главных руководителей дела. Император издал рескрипт, в котором изрёк надо всеми безо всяких оговорок смертный приговор».

По мнению Валента, человек, имя которого начинается с букв ФЕОД, мог быть только узурпатором. Валент не знал будущего. Сначала его единственный сын Галат, наследник престола, умрёт от непонятной болезни. А потом готы уничтожат армию Валента и спалят дом, в котором раненый Валент и его штаб забаррикадируются.

Следующим императором стал человек, в имени которого были буквы ФЕОД — Феодосий I. По мнению Марцеллина, некое божество открыло прорицателям эти буквы. Сократ решил, что этим божеством был злой демон. Я считаю это событие делом рук Бога, намеренно выделившего Феодосия I из-за пророчества Даниила. Феодосий I, уничтожив арианскую партию, подписал Римской империи смертный приговор: империя прекратила существование.

4

По мнению Лопухина, родители Златоуста были исконными христианами. Его доказательство этого — книга Златоуста «К молодой вдове», в которой язычник Ливаний, обучавший Златоуста красноречию, сообщил, что мать Златоуста была христианкой.

«Когда я был ещё молод, помню, как учитель мой при многих удивлялся моей матери… услышав, что я сын вдовы, он спросил меня о возрасте моей матери и о времени её вдовства. И когда я сказал, что ей сорок лет от роду и что двадцать лет уже прошло, как она лишилась моего отца, он изумился, громко воскликнул и, обратившись к присутствовавшим, сказал: „ах! какие у христиан есть женщины!“» (И. Златоуст[13]).

Ливаний не стал бы хвалить христиан: у язычников тоже были вдовы. Не может такого быть, чтобы у них не было вдов! Указание на христиан я считаю вставкой. Ливаний воскликнул: «Ах! какие есть женщины!» После правки редактора у язычников не стало вдов: «Ах! какие у христиан есть женщины!»

По мнению Морозова, родители Златоуста были язычниками. Его доказательство этого — биография Златоуста, которую написал патриарх Александрийский Георгий (620—630).

Секунд и Анфуса, родители Златоуста, «были язычниками» (Георгий Александрийский[14]).

Родители Златоуста могли быть язычниками. Ученики спросили престарелого Ливания о преемнике: кому он отдал бы своё место? «Он, говорят, отвечал: Иоанну бы, если бы не отняли его христиане» (Созомен, 8: 2). Златоуст был его самым знаменитым учеником: стал патриархом Константинопольским! Ливаний, наверное, не сказал бы о нём так, если бы тот родился в исконно христианской семье.

По моему мнению, Златоуст был либо природным евреем: автор «Апокалипсиса» был еврей; либо он родился в смешанной семье. Отец Златоуста был евреем, мать — сирийкой, после смерти мужа принявшей христианство. Мать Златоуста не могла быть гречанкой: неправильный греческий язык, на котором написан «Апокалипсис», даёт понять, что автором этой книги не мог быть грек.

Имя отца Златоуста было латинское — Секунд (Secundus). Как я думаю, это его второе латинское имя. Апостол Павел получил при рождении имя Савл. Павел (Paulus) — его второе латинское имя.

Косвенным доказательством еврейской национальности Златоус­та служит настойчивое желание его врагов помыться с ним в бане. Слуга Златоуста архидиакон Серапион никого не пускал. Как я предполагаю, им хотелось узнать был ли он обрезан или нет.

Аналогичное любопытство у афанаситов было по отношению к их единоверцу еврею Епифанию Кипрскому. Когда он умер, один матрос решил снять с него штаны. Но вдруг покойник ударил матроса «правой ногой», и тот — умер (Димитрий Ростовский[15]).

Другим косвенным доказательством еврейской национальности Златоуста, на мой взгляд, служит обвинение Феофила Александрийского, что тот оправдал иудеев: «Ариане и Евномиане услаждаются Иоанновыми хулами на Христа. Иудеи и идолопоклонники-язычники оправданы тобою»[16]. Возможно, Феофил подразумевал «Апокалипсис», который, по версии Морозова, написал Златоуст.

Логика Феофила заключалась в том, что Златоуст обвинил афанаситов в гневе Бога. Ариане, иудеи и язычники — не виноваты. Виноваты афанаситы: из-за их дел, которые были предтечей инквизиции, Бог решил завершить историю земной цивилизации.

Учёные объясняют иудейскую тенденцию «Апокалипсиса» еврейской национальностью автора. В седьмой главе Иоанн Богослов перечислил двенадцать колен Израиля, общим числом 144 тысяч человек, которых Бог объявил своими верными рабами. Если бы автор был, например, сирийцем, он, как думают учёные, не стал бы хвалить евреев. На мой взгляд, какой бы национальности Иоанн ни был, он не посмел бы умолчать о том, что Бог похвалил евреев. Через евреев, Своего первого сына, Бог открыл Себя другим людям.

По версии Лопухина, Златоуст получил начальное образование «при помощи наёмных учителей или в какой-нибудь христианской школе». Потом учился в языческой школе профессора риторики Ливания, в которую поступил по совету своей мамы Анфусы, «глубокопреданной православной церкви». Эти заявлением Лопухин убеждает себя, что Анфуса даже теоретически не могла быть арианкой: она с рождения была православной! Обратив внимание на ораторские способности сына, она предложила ему завершить своё образование каким-нибудь специальным курсом — для успеха на житейском поприще. Богатые христиане стремились дать своим детям высшее светское образование. Например, у Ливания «учился святой Василий Великий и даже впоследствии поддерживал переписку с ним». На этом образование Златоуста, по мнению Лопухина, закончилось.

Согласно Георгию, он продолжил учиться в Афинах, решив «дополнить образование, чтобы ни в чём не иметь недостатка». «Школа эта была языческая, и в ней преподавались в полном размере все науки того времени» (Н. А. Морозов).

Учёба Златоуста в Афинской школе — важнейшая информация: в этой школе он получил астрологические знания, с помощью которых зашифровал дату написания «Апокалипсиса».

Афанаситы не согласны с Георгием. Жизнь Златоуста расписана по минутам. Он не мог учиться в Афинах: у него не останется времени для жизни в пещере!

«Не существует никаких свидетельств о пребывании молодого Иоанна в Афинах. По мнению издателя „Жития“ Ф. Алкэна, вся эта глава является вымыслом агиографа» (А. С. Балаховская[17]).

Афанаситы отобрали у Златоуста диплом высшего образования!

Златоуст «мог достигнуть высших должностей — подпрефекта, префекта, патриция и консула» (А. П. Лопухин). Но выбрал церковную карьеру: стал монахом. Он мог достигнуть высших должностей в единственном случае, если у него было высшее образование. Школа в Афинах была, как нынешний университет. Василий Кесарийский, которого афанаситы считают Великим, и Григорий Богослов учились в этой Афинской школе. Златоуст тоже учился.

5

Косвенным доказательством того, что Златоуст был автором «Апокалипсиса», по мнению Морозова, является небылица о встрече Златоуста с апостолом Иоанном в монастыре, в котором Златоуст жил после смерти матери.

В том же монастыре жил благочестивый старец Исихия, имеющий дар прозорливости. Однажды ночью, когда все спали, «он увидел, как в комнату Иоанна вошли два человека. Один из них подал ему свиток папируса и сказал: „Прими этот свиток из моей руки. Я Иоанн, лежавший на груди властелина на тайной вечере. Я оттуда почерпнул божественное Откровение. И тебе бог даёт узнать (из него) всю глубину премудрости, чтобы ты напитал людей нетленной пищей и премудростью и заградил еретические и иудейские уста, говорящие беззаконие на нашего бога“» (Н. А. Морозов[18]).

По версии Морозова, этот рассказ является отголоском существовавшего некогда мнения, что «Апокалипсис» был опубликован Златоустом, но на самом деле принадлежал перу другого, ещё боле великого Иоанна, рыбака с Генисаретского озера.

«Мы видим здесь как бы кончик того моста, по которому в пятом веке был сделан переход от одного Иоанна к другому: сначала Иоанн Антиоxийcкий был объявлен не самостоятельным автором Апокалипсиса, а только его передатчиком, или даже плагиатором книги, принадлежавшей на самом деле непосредственному ученику Христа, а затем, чтобы не возбуждать сомнений в подлинности книги, было замолчано и самое посредничество второго Иоанна» (Н. А. Морозов).

Иоанн Златоуст молился в келье монастыря. И вдруг перед ним предстал ангел в сверкающей одежде. Напуганный Златоуст «упал на землю весь дрожа. Ангел, взяв его за руку, поднял, говоря: „Встань и не бойся“» (Георгий Александрийский[19]).

Этот рассказ Георгия удивительно похож на рассказ Иоанна Богослова о встрече с Иисусом Христом: «И когда я увидел его, то пал к ногам его, как мёртвый. И он положил на меня десницу свою и сказал мне: не бойся» (Апок. 1: 17).

Рассказ Георгия является другим косвенным доказательством того, что Иоанн Златоуст был автором «Апокалипсиса». Георгий изложил свою версию событий: Златоуст якобы встретился не с Иисусом, а с ангелом Господним, который сообщил ему, что епископ Антиохии Флавиан решил назначить его пресвитером.

Иоанн Богослов сообщил о скором конце мира: «Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нём; ибо время близко» (Апок. 1: 3). Златоуст тоже говорил жителям Константинополя о скором конце мира и те поверили ему. Раскаяние жителей было настолько глубоким, что Бог отменил конец мира.

Латинский богослов и философ Августин Гиппонский (ум. 430) рассказал о мистическом событии, которое случилось в Константинополе при императоре Аркадии.

Бог, решив устрашить жителей и устрашением наставить на путь истинный, «как говорят», пришёл в видении одному военному человеку и сказал ему, что Константинополь погибнет от огня, который сойдёт с неба, и велел сообщить епископу. Епископ, поверив военному, обратил город к покаянию, как пророк Иона — Ниневию.

На востоке вечером показалось небольшое огненное облако, увеличившееся по мере приближения к городу и, наконец, нависло над городом жутким огненным покрывалом. Перепуганные жители сбегались в церковь. Церковь не могла вместить всех желающих. Жители каялись, принимали крещение — не только в церкви, но и на улицах. Когда Бог подтвердил слово Своё и слова Своего пророка, облако стало «уменьшаться и мало-помалу исчезло»[20].

Августин не назвал имена военного и епископа.

Епископ, который обратил при императоре Аркадии жителей Константинополя к покаянию, — это Златоуст: он призывал жителей Константинополя к покаянию, ставя в пример жителей Ниневии. Жители Ниневии покаялись, и Бог отменил наказание.

Августин (или редактор его книги) придумал военного (посредника) только для того, чтобы скрыть общение Иоанна Златоуста с Иисусом Христом. Афанаситы не могли забыть имя пророка Бога: Августин назвал военного — пророком Бога. Его сообщение подтвердилось, доведя жителей Константинополя до истерики. Попытка скрыть общение Иоанна Златоуста с Иисусом Христом — косвенное доказательство того, что он является автором «Апокалипсиса».

6

Согласно Филосторгию, епископ Антиохии Мелетий был арианином. Это означает, что Иоанн Златоуст тоже был арианином. Мелетий крестил его и назначил диаконом.

Афанаситы поняли значение личности Мелетия и, задним числом записав в свою партию, объявили столпом православия. Мелетий якобы рукоположил в диакона их духовного учителя Василия Кесарийского и состоял с ним в оживлённой переписке. Ариане якобы мешали ему показать жестами богоравенство Святой Троицы. Якобы он одобрил решение Василия Кесарийского сообщить Римскому папе Дамасу о терроре ариан: поставил свою подпись под соответствующим посланием. Он был в ссылке якобы два раза: сначала его сослал император арианин Констанций, а потом — якобы арианин Валент. Якобы его заветная мечта встретиться с Афанасием Александрийским не осуществилась только потому, что Афанасий умер. И, наконец, он якобы был председателем Второго Вселенского собора, на котором афанаситы подтвердили Никейский символ веры.

Письма Василия Кесарийского к Мелетию сочинили афанаситы. А ответные письма Мелетия к Василию сочинить не догадались. Переписка предполагает ответные письма. Если бы они переписывались, сохранились бы ответные письма Мелетия к Василию, как, например, сохранились письма учителя риторики Ливания к Василию.

Мелетий не рукополагал Василия в диакона. Его крестил, назначил чтецом и диаконом Дианий Кесарийский.

Идеологически важное сообщение о второй ссылке Мелетия, виновником которой был арианин Валент, — измышление древних историков афанаситов: они написали об этой ссылке через запятую, без подробностей. У них не хватило таланта сочинить подробности второй ссылки Мелетия.

Борьба Мелетия с неким арианином, который мешал ему показать жестами богоравенство Святой Троицы, когда он произносил конкурсную речь, — это небылица историка Созомена. Избрание епископа на Антиохийскую кафедру было арианским мероприятием, на котором не могло быть афанасита. Кроме Мелетия, конкурсную речь произнесли ариане Георгий Александрийский и Акакий Кесарийский. Император Констанций объявил победителем Мелетия.

Пётр, младший брат Афанасия Александрийского и его преемник по кафедре, считал Мелетия арианином. Следовательно, аналогично считал и Афанасий Александрийский. И, наконец, председателем Второго Вселенского собора был Григорий Богослов.

В 353 году император Констанций, возглавив всю Римскую империю, озаботился христианским единомыслием. Сначала поддержал ариан, заставив афанаситов признать Иисуса Христа творением Бога, а потом смягчил свою религиозную политику: решил примирить ариан и афанаситов компромиссным Символом веры.

В Галатии, римской провинции в современной Турции, оппонентом ариан был Василий Анкирский (ум. ок. 365), партию которого ариане назвали василианами. Василиане, исповедуя Сына Богом, использовали терминологию отличную от афанаситовской. Термин «единосущный», который использовал Афанасий Александрийский, Василий считал еретическим: этот термин был осуждён восточными богословами, жившими в III веке. По мнению Василия, Сын был подобосущим Отцу: «Я, Василий, епископ Анкиры» исповедую «Сына во всём подобным Отцу: во всём, то есть не только по волению, но и по ипостаси, существованию и бытию»[21].

Первым ввёл термин «подобосущий» глава ариан Евсевий Никомидийский, но подразумевал другой смысл: внешнее сходство Отца и Сына, как, например, олово похоже на серебро. «…подобносущие относится к существам бестелесным, например, к Богу и ангелам, из коих каждое мыслится само по себе, в собственной сущности» (Созомен, 3: 18). То есть Иисус Христос был ангелом. Евсевий Никомидийский добавил к своей подписи под Никейским символом веры «богохульное определение „подобосущий“» (Фотий[22]).

Василий перетолковал термин «подобосущий», доказывая им тождественность сущности Отца и Сына: Сын не был тварью.

Важное примечание: ариане назначили Василия епископом Анкиры, сместив православного Маркелла. Следовательно, ариане не знали, что Василий был затаившимся афанаситом: богохульно толковал апостольское определение «подобосущный».

Афанасий Александрийский сначала считал Василия еретиком: упомянул его в числе «защитников нечестия», разозлённый тем, что ариане назначили Василия епископом Анкиры, сместив православного Маркелла[23]. Позже Афанасий объявил Василия своим духовным братом, впечатлённый не только его удачной борьбой с арианами, но и удовлетворённый его православным исповеданием Сына — несотворённым и вечным Словом Отца: кто принимает Никейский символ веры, отрицая только слово «единосущный», тех нужно считать не врагами, а братьями, «имеющими с нами ту же мысль, и только сомневающимися об именовании… Таков Василий Анкирский»[24].

По мнению Епифания Кипрского, Василий Анкирсий, духовный брат Афанасия Александрийского, был еретиком. Епифаний знал, что Афанасий считал Василия духовным братом. Епифаний умер в 403 году. Афанасий — в 373. Как я думаю, причина, заставившая Епифания объявить Василия еретиком, — желание спрятать у афанаситов разномыслие: они якобы переняли учение от апостолов в завершённом виде, как иудеи — скрижали Моисея.

Василий не только категорично отвергал термин «единосущный», «как чуждое Божественному Писанию», но и исповедовал Святого Духа тварью: «относительно Духа Святого они не колеблются, но устремляются на Него беспощадно, как бешенные псы, и называют его без всяких оговорок тварью и утверждают, что он чужд Отца и Сына».

Епифаний должен был объявить Василия полуафанаситом: тот исповедовал Сына Богом, Святого Духа — тварью. А он объявил его полуарианином! По мнению Епифания, Василий якобы искусно притворялся, исповедуя Сына Богом, «боясь страха людского».

Историк В. В. Болотов, держа в уме небылицу Епифания, что у афанаситов не было разномыслия, насчитал у ариан четыре партийных фракции. Дескать, разные Символы веры ариан являются доказательством, что они якобы придумали новое учение: если бы у них были предшественники, их Символы веры были бы одинаковыми.

Разные Символы веры ариан — следствие религиозной политики императоров Константина, Констанция и Валента, озабоченных церковным единомыслием. Не стали бы ариане разномыслить, если бы могли свободно и безопасно изложить свою веру! Они спорили бы о времени создания Иисуса Христа. Одни говорили бы, что он помогал Богу создавать Вселенную. Другие говорили бы, что Бог самостоятельно создал Вселенную.

По классификации В. В. Болотова, Василий Анкирский, духовный брат Афанасия Александрийского, был главой крайне правой фракции ариан: Сын подобен Отцу по существу. Левым центром были Евсевий Никомидийский и Евсевий Кесарийский, исповедовавшие Отца и Сына подобными по воле и энергии. Главой правого центра был Акакий Кесарийский, преемник по кафедре Евсевия Кесарийского. По его мнению, Сын был подобен Отцу «без точного обозначения пункта сходства». Крайней левой фракцией были аномеи — Аэций и его ученик Евномий, считавшие, что Сын неподобен Отцу ни в чём — ни по существу, ни по воле, ни по энергии[25].

По моей классификации, Василий Анкирский был руководителем правой фракции партии афанаситов. Афанасий Александрийский руководил центром. Савеллианин Павлин Антиохийский (362—388) руководил левой фракцией. Василий, Афанасий и Павлин исповедовали Сына Богом. Следовательно, они были единоверцами.

Историк А. В. Карташёв назвал Символ веры василиан — началом догматического сближения с Западом, «чревоношением» православной троичной доктрины. По его мнению, термины «подобосущный», каким пользовался Василий Анкирский и «единосущный», каким пользовался Афанасий Александрийский, — равнозначны[26].

В 358 году в Антиохии ариане организовали собор, на котором объявили, что Сын неподобен Отцу ни в чём! «Стало ясно, что божество Сына отвергается и арианство восстановлено» (А. В. Карташёв). Василиане, решив, что «диавол нашёл для себя новые сосуды», ответили собором в Анкире, на котором объявили, что Отец и Сын подобны по сущности!

В это время Констанций находился на Западе. Не желая раздражать западных епископов, он поддержал василиан. Издал приказ: признать подобие по сущности или уходить с мест.

Ариане отказались признать Символ веры василиан. Василиане, используя государственную власть, отправили ариан в ссылку, — семьдесят епископов! Василиане превысили свои полномочия. Ариане сообщили царю о тирании василиан, и тот вернул ариан из ссылки.

«Говорит Филосторгий, что Патрофил Скифопольский и Нарцис Иринопольский… поведали Констанцию о преступлениях, совершенных Василием. Ошеломленный и уязвленный их речами Констанций вернул всех приговоренных к ссылке» (Фотий, 4: 10).

В 359 году на Селевкийском соборе Акакий Кесарийский, ученик и преемник Евсевия Кесарийского, предложил отменить Никейский символ, вероятно, отразив реваншистское настроение ариан, вернувшихся из ссылок, разозленных самоуправством василиан.

«Он предложил собору не более, ни менее, как уничтожить никейский символ, осудить навсегда не только выражения „единосущный“ и „подобосущный“, но и учение о простом подобии и в этом смысле составить новое вероизложение. „Ничто не может быть подобно Божескому существу, — говорил Акакий. — Христос есть тварь и произошёл из ничего“. Нетрудно понять, какое впечатление на отцов собора (на афанаситов. — С. Ш.) должна была произвести эта открытая проповедь арианства. „Бог никогда не был Отцом, — слушали с ужасом отцы, — так как никогда не имел Сына; ведь, если бы у него был Сын, то должна быть и жена“» (А. А. Спасский).

Василиане, участники этого собора, собрались отдельно в храме и объявили своим Символом веры Вторую антиохийскую формулу, принятую в далёком 341 году, восемнадцать лет назад: Отец и Сын были всегда; Отец больше Сына по чину: Бог — Отец, а Иисус — Сын. Термины «отец» и «сын» — подразумевают различие, чин.

Обеспокоенный Констанций решил примирить руководителя ариан Акакия Кесарийского и руководителя василиан Василия Анкирского. Он «толкал к соглашению, вымогал его. Взаимные уступки породили искусственное партийное образование, получившее в истории имя партии омиев» (А. В. Карташёв).

Искусственное партийное образование омии получило своё название от термина «омиос», которое означает «подобный». Сын — не единосущный, не подобосущный Отцу, Он — подобен Ему[27].

Спасский дал отрицательную характеристику руководителям омиев, как будто они по своей инициативе организовали эту партию.

«У омиев догматические интересы отступали на задний план. Эта партия состояла из людей, не ценивших догматические изыскания, видевших в точных формулах лишь повод к словопрениям. Это были епископы-политиканы. Ловкие в придворных интригах, обладавшие хорошим образованием, державшиеся свободных воззрений на предметы веры. Их единственная цель заключалась в том, чтобы создать краткую формулу, на которой могло бы сойтись большинство, и таким способом прекратить давнишние споры и борьбу — вот задача, какую ставили себе омии» (А. А. Спасский).

Партию омиев организовал Констанций, пожелав церковного мира, единомыслия. Епископы исполнили каприз императора.

Все стали омиями — «старые ариане; надевшие овечью шкуру аномеи; многочисленные невольники на Западе и Востоке» (А. В. Карташёв). Под «невольниками» Карташёв подразумевал афанаситов.

Акакий Кесарийский и Мелетий, крестивший Златоуста, — единомышленники. Афанаситы ненавидят Акакия и обожают Мелетия. Они вопреки своей воле стали обожать Мелетия. Он крестил Златоуста. Следовательно, Мелетий не может быть еретиком. Если бы Акакий крестил Златоуста, они обожали бы Акакия и ненавидели бы Мелетия!

«Ученик и преемник первого церковного историка Евсевия Кесарийского, гордившегося знанием всех его сочинений, епископ влиятельнейшей церкви на Востоке, изящный писатель, покровитель искусств и наук, Акакий, казалось, самой судьбой был приготовлен к великим делам в истории, но лживость нравственного характера и отсутствие убеждений сделали из него только образцового интригана, жертвовавшего всем ради минутного успеха. В Селевкии он защищал аномейство, в Константинополе стал омием, при Юлиане снова сделался аномеем, а при Иовиане признал единосущие» (А. А. Спасский).

Божественный Мелетий, которого афанаситы объявили своим святым, был одним из самых известных членов партии омиев. Случайный человек не стал бы главой Антиохийской столичной кафедры! Мелетий ничем не уступал Акакию способностью менять свои воззрения. «На большом соборе Селевкийском он был в группе Акакия и подписал крайнюю Акакиеву формулу» (А. В. Карташёв). То есть признал, что Иисус — тварь, Отец и Сын различны, как небо и земля. Вместе с Акакием подписался под компромиссным символом веры: Сын подобен Отцу, — без объяснения, в чём это подобие, рождение Сына — недоступно для понимания. Затем Мелетий стал афанаситом, сторонником единосущия: Сын и Отец были всегда, Они — Бог.

О перемене воззрений Мелетия сообщил и Филосторгий: «Сей Мелетий первоначально исповедовал иносущие (учение ариан. — С. Ш.), присоединяясь к тогдашнему мнению императора, но, взойдя на Антиохийский престол, превратился в ревностного поборника единосущия» (Фотий, 5: 1). Я считаю, что Фотий извратил свидетельство Филосторгия: Мелетий якобы вынуждено стал арианином, «присоединившись к тогдашнему мнению императора». Согласно логике, Филосторгий сообщил, что Мелетий предал ариан, «присоединившись к тогдашнему мнению императора»: стал омием — членом «богохульной» партии власти, организованной императором Констанцием. Идейные ариане считали компромиссное учение омиев ересью. Фотий сделал Мелетия афанаситом («ревностным поборником единосущия»), держа в уме его ученика Иоанна Златоуста.

Карташёв, держа в уме Иоанна Златоуста, задался вопросом, почему Мелетий стал афанаситом? «Как же из этого последовательного „омия“ (и арианина. — С. Ш.) вышел столп Православия и председатель II Вселенского собора?» Акакий был епископом-политиканом, ловким интриганом, хамелеоном, лживым, безнравственным. А Мелетий переметнулся к афанаситам, пришёл к выводу Карташёв, держа в уме Иоанна Златоуста, потому что в его судьбе якобы произошли «какие-то резкие и необъяснимые перемены».

Мелетия принудили стать афанаситом, угрожая ссылкой! Столп православия Осий Кордовский, автор знаменитого Никейского символа веры, предал афанаситов: подписал Символ веры ариан, который сам же и сочинил вместе со своим земляком Потамием Лиссабонским. Слово «единосущный» нельзя произносить в церкви: его нет в «Библии». Никто не должен сомневается, что Отец больше Сына. Сам Сын это засвидетельствовал: «Отец мой более меня» (Ин. 14: 28). Отец больше Сына не только по чести, достоинству, божеству, но и по самому имени. «Иларий называет этот текст „богохульством Осия и Потамия“» (А. В. Карташёв). Осий сначала отказался подписать Символ веры ариан, но «принуждаемый силою… говорят, перенося побои, согласился и подписал» (Созомен, 4: 6). Афанаситы не исключили Осия из своей партии, причислили к исповедникам. Они знают, что он сделал это не по своей воле! В аналогичной ситуации оказался и Мелетий. Он умер арианином, не изменив вере.

Император Констанций объявил конкурс: главой Антиохийской кафедры станет тот, кто лучше других объяснит цитату из «Книги притчей Соломона» (8: 22): «Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих».

Конкурентами Мелетия были ариане — Георгий Александрийский и Акакий Кесарийский. То есть ариане устроили состязание между собой. Они не позволили бы участвовать афанаситу. Они не для того пришли к власти, чтобы демократично состязаться с афанаситами. Мелетий, изложив своё понимание цитаты, отразил стремление императора к церковному миру: он отрицал исследования о Сыне, ни разу не упомянул слова «единосущный», «подобосущный». Императору понравилась конкурсная речь Мелетия. Он назначил его главой кафедры.

Афанаситы, держа в уме Иоанна Златоуста, объявили о том, что Мелетий «в момент конкурсной речи, не желая всё договаривать до конца, дополнял свои фразы ораторскими жестами. Когда он соединял и уравнивал три перста с мыслью ο богоравенстве Святой Троицы, от его знамения исходило сияние» (А. В. Карташёв).

Конкурсная речь Мелетия — в изложении Димитрия Ростовского[28].

«Весь народ хотел точно знать, какого исповедания держится их новый архиепископ». Мелетий честно сказал, что Иисус — это Бог. Некий «архидиакон Антиохийской церкви, разделявший нечестивое учение Ария», замкнул своей рукой уста святого. Мелетий, лишённый возможности говорить, начал изъясняться жестами. «Сначала он показал три перста, изображая таким образом три лица Божества; пригнув два, он оставил один, показывая так единое в трёх Лицах Божество». Нечестивый архидиакон, отпустив уста святого, схватил его «за руку, которая так ясно изображала Троицу». Мелетий опять получил возможность говорить. И он опять сказал, что Иисус — это Бог!

Афанаситы, восхищенные находчивостью Мелетия, «громко восклицали, радовались»; ариане, смущённые и подавленные, «стояли с поникшими головами» (Созомен, 4: 28).

Мелетий произнёс конкурсную речь в присутствии императора Констанция. Он никогда бы не утвердил Мелетия епископом Антиохии, если бы тот сказал, что Иисус — это Бог! Сияние от рук Мелетия, борьба с архидиаконом — это ложь афанаситов. По мнению Карташёва, афанаситы придумали красивую легенду.

7

Констанций, назначив Мелетия епископом Антиохии, вдруг через месяц низложил его и отправил в ссылку.

По мнению Карташёва, император наказал Мелетия за решение восстановить православие: «Мелетий сказал свою „дипломатическую“ выборную речь прямо ради взятия власти, с умыслом восстановить чистое православие». Со слов Филосторгия, император низложил Мелетия за проповеди учения ариан. «Говорит нечестивый Филосторгий, что Мелетий, епископ Антиохийский, был сослан Констанцием на родину в город Мелитену по обвинению в клятвопреступлении и в том, что, горячо проповедуя единосущие (подобие. — С. Ш.), он выставлял себя поборником иносущия» (Фотий, 5: 5).

Арианин Мелетий подписал Символ веры афанаситов. Он — затаившийся арианин? Его принудили? По мнению Карташёва и Болотова, он искренне подписал. Древние учителя Карташёва и Болотова считали, что Мелетий остался арианином.

Репутация Мелетия была с большим изъяном: прежде чем стать афанаситом, он был партийным начальником ариан. Чистокровные афанаситы, «издревле» считавшие Сына Богом, не общались с ним, потому что ариане рукоположили его в епископа (Созомен, 4: 28).

«Евстафиане (сторонники Евстафия Антиохийского (324—330), которого низложил Константин I. — С. Ш.) не хотели признавать Мелетия, как запятнавшего себя общением с арианами… Когда Афанасий Великий был в Антиохии, Мелетий отнёсся к нему холодно и не вступил с ним в общение… Павлин в отношении к Мелетию держал себя с высокомерием, третируя его, как арианина» (В. В. Болотов).

В 362 году в Антиохии стало три епископа. Один — законный, два — незаконных. По мнению Римского папы Либерия (352—366), незаконными епископами были ариане — Мелетий (361—381) и Евзой (361—376). А законным был якобы Павлин (362—388), которого рукоположил Лукифер (Созомен, 5: 12), «латинский невежда», как назвал его Карташёв, — то есть Павлин был савеллианином.

Констанций, репрессировав Мелетия за учение аномеев, «призвал из города Александрии соеретика Ария Евзоя и приказал епископам возвести в епископы Антиохийские» (Фотий, 5: 5). Правительство возвело на кафедру Антиохии Евзоя «под омийской овчиной старого арианствующего волка» (А. В. Карташёв).

Евзой не стал бы главой кафедры, если бы не стал омием, членом партии власти, лояльным императору Констанцию.

В 361 году император Констанций умер.

Юлиан (361—363), разрешив свободное вероисповедание, амнистировал всех епископов, которых репрессировал Констанций. Он подтвердил полномочие Мелетия и полномочие Евзоя. Ариане не объединили кафедру, держа в уме борьбу с афанаситам: чем больше будет арианских епископов, тем лучше! Кроме того, Юлиан разрешил афанаситам назначить Павлина руководителем их фракции. Вот почему в Антиохии стало сразу три епископа.

В 363 году Юлиан погиб в стычке с персами.

Император Иовиан (363—364) поддержал афанаситов. Он назначил Афанасия главой Александрийской епархии.

Мелетий и Акакий сразу организовали собор в Антиохии, на котором постановили, что они — афанаситы! Их репрессировали бы, если бы они не объявили себя сторонниками Государственной церкви. Афанаситы назначили бы на их места своих людей.

«Деяния собора были направлены к новому императору Иовиану. Афанасий в письме к императору спешит предупредить его против Антиохийских отцов: „Они принимают вид, что исповедуют Никейскую веру. А в действительности отрицают её, перетолковывая единосущие“» (А. В. Карташёв).

По мнению Карташёва, святой Афанасий не поверил святому Мелетию, потому что под соборным постановлением «стоит циничная подпись Акакия». Эта «перемётная сума» могла испортить репутацию любому документу, под которым она поставлена.

Интрига ариан Мелетия и Акакия увенчалась успехом: Иовиан оставил их главами кафедр: Мелетия — Антиохийской, Акакия — Кесарийской! Ариане сохранили за собой эти важнейшие кафедры. Афанаситы, зная причину, бессильно скрежетали зубами.

Епифаний Кипрский тоже не верил божественному Мелетию. «Он ставил святому Мелетию в упрёк общение с пневматомахами (христианами, которые отрицали, что Святой Дух — это Бог. — С. Ш.) и считал его полуарианином» (А. Р. Фокин[29]).

Афанасий умер, — Пётр, младший брат Афанасия, стал его преемником. Защитник ариан император Валент (364—378) выгнал Петра из Александрии и назначил главой кафедры Люция (Лукия).

В 377 году на Римском соборе Пётр в присутствии Римского папы Дамаса упрекнул пресвитера Дорофея, посла Василия Кесарийского, что Василий общается с главой ариан Мелетием. Дорофей вспылил и дал «ответ пропорционально резкий» (В. В. Болотов[30]). Важное примечание: об этом конфликте известно только из письма Василия к Петру. Подробности разговора Дорофея с Петром неизвестны. Василий извинился за несдержанность Дорофея. Василия опечалило, что Пётр причислил Мелетия к арианам. Мелетий был афанаситом: Василий не стал бы общаться с ним, если бы нашёл того хромающим в вере[31].

Это письмо Василия к Петру заведомо искажено: Мелетий по умолчанию был арианином. Переписчики письма держали в уме Иоанна Златоуста, который был подчинённым Мелетия.

Василий не стал бы говорить о хромате веры: его самого обвиняли в хромате веры. Римский папа Дамас не считал Василия столпом православия на Востоке, каким его изображают нынешние афанаситы. Столпом был Афанасий Александрийский. Дамас не доверял Василию. Во-первых, ни разу публично не назвал Святого Духа Богом. По объяснению Григория Богослова, Василий боялся, что его репрессируют. Во-вторых, домашним другом семьи Василия был прямой ученик Ария — епископ Севастии Евстафий. Василий утверждал, что Евстафий скрывал своё истинное вероучение.

Как я думаю, Пётр сказал Дорофею, что Василий — арианин: общается с главой ариан Мелетием. Дорофей вспылил: Василий вынуждено общается с Мелетием! В противном случае он своими руками осуществит заветную мечту ариан очистить весь Восток от афанаситов. И язвительно напомнил о слабости Осия Кордовского и Римского папы Либерия, подписавших арианский Символ веры. Сомневаться в православной вере Василия из-за вынужденного общения с Мелетием, — равносильно считать арианинами Осия и Либерия!

Златоуст крестился у Мелетия, послушавшись совета своей матери Анфусы, «глубокопреданной православной церкви» (А. П. Лопухин). Лопухин ошибается: мать Златоуста Анфуса исповедовала Сына творением Бога. Мелетий был арианином, — так говорили его современники Либерий, Дамас, Павлин, Епифаний, Афанасий и Пётр. Если бы Златоуст был афанаситом, он крестился бы у Павлина, ставленника Римской церкви, «законного» епископа Антиохии.

Омиями стали не только ариане, но и афанаситы. Афанаситы искренне подписали компромиссный Символ веры? По единодушному мнению всех нынешних православных историков, они подписались не искренне. Их принудили! Афанаситы — затаились!

Григорий Назианзин — отец Григория Богослова — смалодушничал: подписал компромиссную формулу, не желая уезжать в ссылку.

«Арианские формулы, принятые на соборе в Аримине в 359 году и в Константинополе в 360 году, быстро распространялись по всему Востоку… Григорий Назианзин-отец без долгого размышления и борьбы счёл для себя возможным подписаться под ними» (Архимандрит Киприан[32]).

Вывод: афанаситы, подписавшие компромиссный Символ, остались афанаситами, и ариане, подписав компромиссный Символ, остались арианами, — в том числе и божественный Мелетий.

Доказательством того, что Мелетий стал искренним афанаситом, по мнению Болотова, служит Антиохийский собор (379), на котором западные и восточные афанаситы воссоединились. Председателем этого собора был Мелетий.

379 год знаменателен также тем, что в этом году Феодосий стал императором Востока. Пётр, младший брат Афанасия, вернулся в Александрию и выгнал с кафедры Люция (Лукия), епископа омия, затаённого арианина. Если бы Мелетий не стал членом Государственной церкви, его отправили бы в ссылку. Ариане потеряли бы не только важнейшую кафедру, но и источник дохода. Они не смогли бы помогать деньгами своим репрессированным товарищам. Ариане надеялись, что после смерти Феодосия I руководителем империи станет арианский император, как уже было.

8

Древние историки афанаситы, держа в уме Иоанна Златоуста, утверждают, что император Валент наказал Мелетия ссылкой. Этой ссылкой они доказывают членство Мелетия в своей партии. По моей версии, Валент не ссылал Мелетия.

Император Констанций, решив примирить ариан и афанаситов, создал компромиссную партию омиев. Он отправили Мелетия в ссылку, потому что тот, по Карташёву, начал проповедовать учение афанаситов; согласно Филосторгию, — учение ариан.

Источники второй ссылки Мелетия — историки афанаситы. Они не смогли или не захотели сочинить подробный рассказ о конфликте Валента и Мелетия. Они короткой фразой через запятую рассказали о второй ссылке и решили, что этого достаточно.

В Антиохии было одновременно три епископа — Мелетий, Евзой и Павлин. По мнению древних историков афанаситов, Мелетий и Павлин были их единоверцами. Евзой — арианином.

Валент, решив репрессировать афанаситов, не тронул Павлина «по причине чрезвычайной богобоязненности мужа», а «Мелетия наказал ссылкою» (Сократ, 4: 2). Валент осудил «на изгнание в ссылку епископа Мелетия, а Павлина пощадил» (Созомен, 6: 7).

Если бы Валент наказал Мелетия, он, очевидно, наказал бы и Павлина. Объяснения Сократа и Созомена, почему Валент не тронул Павлина, неправдоподобные. Тот якобы был богобоязненным мужем. Их объяснение — это попытка скрыть свою ложь. Благополучие Павлина является доказательством, что Валент не ссылал Мелетия.

Свидетельство историков Сократа, Созомена и Феодорита о партийной принадлежности Мелетия не совпадает со свидетельством современников, знавших Мелетия. Либерий, Дамас, Павлин, Епифаний, Афанасий и Пётр утверждали, что Мелетий был арианином. А Сократ, Созомен и Феодорит считали его афанаситом. У современников Мелетия не было причины лгать. А у историков, живших лет через сто после этих событий, была причина солгать: они задним числом выстраивали идеологически правильную цепочку событий.

Мелетий и Евзой были арианами, Павлин — савеллианином. Мелетий и Евзой мирно сосуществовали, не желая ослабления своей партии: чем больше будет арианских епископов, тем лучше! Междоусобной войной они доставили бы удовольствие Павлину.

В 375 году четвёртым архиепископом Антиохии стал Виталий, которого рукоположил епископ Лаодикии Аполлинарий.

«С этого момента и наступило там епископское четверовластие, которое в 376 г. лично наблюдал св. Епифаний Кипрский. Он осудительно назвал эту многоголовость церквей „упорной борьбой епископов насмерть“» (А. В. Карташёв).

Поступок Аполлинария даёт повод усомниться в рассказе афанаситов о тотальном терроре Валента. Аполлинарию даже в голову не пришла бы мысль назначить своего человека епископом Антиохии, если бы Валент утопил антиохийских афанаситов в реке Оронт, как утверждает историк Сократ. Согласно Карташёву, война с готами помешала Валенту расправиться с Аполлинарием. У императора было время наказать его: война с готами случится только через три года. Аполлинарий не мог знать наперёд, что Валенту будет не до него, и не стал бы рисковать своей жизнью. Тотальный террор Валента, — это вымысел афанаситов.

В Антиохии жил молодой литератор, первые книги которого принесли ему вселенскую славу, — Иоанн Златоуст, ученик Мелетия. Почему Сократ, Созомен и Феодорит одним словом, через запятую сообщили о второй ссылке Мелетия? Предположим, они не знали подробностей. Златоуст был свидетелем этой ссылки. Он должен был подробно рассказать о второй ссылке своего учителя Мелетия.

Когда Мелетий вернулся «из первого изгнания», весь город вышел встречать его. «Одни близко подходили к нему, прикасались к ногам, целовали руки; другие, задержанные толпой», смотрели издали. Все получили от него благодать. Мелетий умер в Константинополе. Флавиан — достойный преемник Мелетия (И. Златоуст[33]).

На этом Златоуст окончил рассказ. Если Мелетий вернулся «из первого изгнания», значит, должно быть и возвращение из второго! Златоуст не рассказал о втором изгнании.

Подробного рассказа о том, как Валент сослал Мелетия, — не существует. Историки сообщили одним словом, через запятую. А ученик Мелетия Златоуст якобы забыл рассказать.

Что легче — вставить слово или сочинить рассказ? Когда Мелетий вернулся «из первого изгнания», весь город вышел встречать его (И. Златоуст). Оригинальный текст был другим. Когда Мелетий вернулся «из изгнания», весь город вышел встречать его. Редактор добавил слово «из первого». Вот почему Златоуст не рассказал о втором.

Валент сослал Мелетия — это очередная небылица афанаситов.

9

Древние афанаситы, держа в уме Иоанна Златоуста, объявили столпа православия Василия Кесарийского правой рукой Мелетия. Их доказательства неполноценные: ссылаются на самих себя. Например, Григорий Нисский (младший брат Василия) написал надгробное слово Мелетию. Я считаю, что он написал надгробное слово не Мелетию. Переписчики заменили имя в заглавии. Афанаситам было бы больше веры, если бы сам Мелетий назвал Василия другом или ариане сообщили бы об их дружбе. А таких свидетельств нет.

Согласно Сократу, якобы Мелетий назначил Василия диаконом. «Возведенный антиохийским епископом Мелетием на степень диакона, а потом избранный в епископы отечественного своего города, Кесарии каппадокийской, Василий особенно заботился о Церквах» (Сократ, 4: 26). По моему мнению, Сократ солгал: через дружбу Мелетия и Василия он доказывал православие Иоанна Златоуста.

Нынешние историки считают, что Сократ ошибся. По их мнению, Дианий Кесарийский крестил Василия и назначил диаконом. Их доказательство этого — свидетельство Василия, что тот знал его с детства: «с первых дней жизни я воспитывался в любви к Дианию»[34]. Предположение историков логично: если Василий знал Диания с «первых дней жизни», значит, тот и был его духовным отцом.

Начало церковной карьеры Василия гадательное. Не только он сам не сообщил, что Дианий крестил его и назначил диаконом, — не сообщили его близкий друг Григорий Богослов и младший брат Григорий Нисский. На мой взгляд, их молчание странное. Во-первых, все трое были плодовитыми писателями. Во-вторых, у обоих Григориев был повод сообщить о Диании: написали специальные сочинения о жизни Василия. Возможно, все трое пытались скрыть этот факт, если предположить, что Дианий был идейным арианином.

Новый епископ Кесарии Евсевий, сменивший Диания, был афанаситом: был участником собора в Тианах, организованного для «защиты единосущия» (Созомен, 6: 12). Василий был оппонентом Евсевия: «Василий по какому-то несогласию, находился в неприятных отношениях к тогдашнему правителю кесарийской Церкви Евсевию». Но вдруг они стали друзьями. Василий, поговорив с Евсевием, «примирился с ним» (Созомен, 6: 15). Возможно, ценой примирения стало отречение Василия от Диания. Некие оппоненты обвинили его в предательстве. Как я думаю, это были ариане. Тот стал отрицать своё осуждение Диания, наперёд зная, что ариане не смогут это доказать: его осуждение было устным. Где и когда он «проклял» Диания? «В чьём присутствии? Под каким предлогом?»[35]

Косвенным доказательством, что Дианий мог быть арианином, — я считаю запоздалое утверждение Василия, что тот был афанаситом.

Перед смертью Дианий признался Василию, что был афанаситом: всегда был сторонником веры, изложенной «Никейскими святыми отцами»[36]. Неувязка заключается в том, что Василий должен был знать о притворстве Диания задолго до его смерти.

Согласно Филосторгию, Василий был на Константинопольском соборе «в сане диакона» (Фотий, 4: 12), на котором Символ веры ариан был признан апостольским. Это означает, что на этом соборе был и его прямой начальник Дианий, который должен был сказать ему, что вынуждено поставил свою подпись.

Нынешние историки афанаситы утверждают, что Филосторгий якобы подразумевал другого Василия, чтобы у Диания появился мотив на смертном одре сообщить Василию о вынужденном признании арианской веры. Если бы Филосторгий подразумевал другого Василия, он разъяснил бы. Он не уточнил, потому что подразумевал Василия Кесарийского, биография которого не нуждалась в уточнениях: тот был столпом православия.

Согласно Василию, Дианий подписал арианский Символ веры, который привёз из Константинополя некий Георгий (по мнению учёных, епископ Лаодикийский, привёзший компромиссный омийский Символ веры: «скорбел я о нём тяжкой скорбью за подпись под изложением веры принесённым из Константинополя Георгием»[37]. Невозможно представить, чтобы Василий не знал истинной причины, почему его начальник Дианий поставил подпись.

Василий должен был знать, что Дианий был афанаситом! Следовательно, у Диания, находившемуся на смертном одре, не было мотива сообщить об этом Василию. Возможно, признание Диания — небылица Василия, у которого был мотив солгать: этим признанием он доказывал Римским папам, что всегда был афанаситом.

На мой взгляд, есть большая вероятность того, что столп православия Василий Кесарийский изначально был арианином. Неизвестно, почему он стал афанаситом. Либо искренне поверил в Божество Иисуса Христа, либо был карьеристом: предал ариан ради церковной карьеры у афанаситов, пообещавших ему епископский престол.

Духовным наставником бабушки Василия, Макрины Старшей, был епископ Неокесарии Григорий Чудотворец, исповедовавший Иисуса Христа творением Бога: его прямым учителем был Ориген, которого афанаситы прокляли на трёх поместных соборах и Пятом Вселенском соборе. Макрина Старшая была первым христианским учителем своего внука Василия: рассказал ему о догматическом учении Григория Чудотворца.

«О вере же моей какое доказательство может быть яснее того, что воспитан я бабкой… от которой заучил я изречения блаженного Григория, сохранившиеся до неё по преемству памяти, и которые и сама она соблюдала; и во мне ещё с малолетства напечатлевала, образуя меня догматами благочестия» (Василий Кесарийский[38]).

По моей версии, этим письмом Василий доказывал арианам, что был их единоверцем. Никто не должен сомневаться в этом: его бабушка лично знала самого Григория Чудотворца, ученика великого Оригена, который был самым знаменитым учителем ариан. Причиной этого письма была церковная карьера: Василий хотел стать епископом.

Нынешние афанаситы считают Григория Чудотворца своим единоверцем, держа в уме репутацию Василия. Они доказывают свою версию сообщением Григория Нисского, что Григории Чудотворцец был афанаситом. Я считаю, что Григорий Нисский солгал в глаза: он был родным братом Василия и держал в уме репутацию семьи.

Василий был учеником епископа Севастии Евстафия. «Сколько дней в селе у матери моей провели мы между собою, как друзья» (Василий Кесарийский[39]). А Евстафий был прямым учеником Ария: был «в числе самых искренних его учеников» (Василий Кесарийский[40]). Нынешние учёные считают, что учениками Евстафия была вся семья Василия — мать Емилия, сестра Макрина и брат Навкратий.

«Позже Василий Великий скажет, что Евстафий изначально был приверженцем арианства, но ловко скрывал это» (П. Б. Михайлов[41]). По моему мнению, Василий всегда знал, что Евстафий был арианином: об этом факте знали все его современники.

Василий отрёкся от Евстафия и Диания, когда епископ Кесарии Каппадокийской Евсевий назначил его пресвитером. Со слов Григория Богослова, Василий якобы не хотел этого назначения. По моему мнению, он с радостью согласился! Это назначение сделает его кандидатом в преемники. В 371 году мечта Василия сбылась: стал главой кафедры.

Согласно Филосторгию, причиной смерти Василия стала тяжкая скорбь, которая охватила его после прочтения книги Евномия «Апология». «Когда же Евномий в пяти книгах оспорил Василия, тот, прочитав лишь первую, охвачен был тяжкой скорбью и от этого расстался с жизнью. Вот до какой степени сей сочинитель ложь предпочитает правде!» (Фотий, 8: 12). Как я думаю, в этой книге Евномий напомнил Василию его прежнию веру: привёл цитаты из книги «Добротолюбие», подборку полезных рассуждений Оригена, которую Василий написал в соавторстве с Григорием Богословом[42].

Этой книгой, не дошедшей до наших дней, нынешние афанаситы доказывают православие Оригена: не стали бы Василий и Григорий составлять сборник речей Оригена, если бы тот был еретиком. Я считаю, что Василий и Григорий сначала были арианами. Во времена их юности весь Восток был арианским. Римские папы приехали на Восток со своим защитником императором Константином I. Не уничтожили бы афанаситы совестную книгу Василия и Григория, если бы она была православной.

10

Все восточные афанаситы, не желая уезжать в ссылку, подписали компромиссный символ веры, навязанный императором Востока Валентом. Василий сообщил Римскому папе Дамасу, что восточные афанаситы неискренне подписали, и предложил ему прислать на Восток своего легата, который убедится в этом на месте.

«Несколько западных епископов, осторожных, умеренных и опытных прибудут на Восток, изучат положение дел на месте и, не предъявляя требований, при данных обстоятельствах невыполнимых, вступят в церковное общение с восточными епископами, в правоверии которых убедятся» (В. В. Болотов). «Невыполнимые обстоятельства» — нельзя объявить себя афанаситами: Валент репрессирует!

По мнению нынешних афанаситов, Мелетий был участником этой затеи Василия. Их доказательство — письма Василия к Мелетию.

Письмо 57 (53). Василию приятно читать письма Мелетия. Он просит Мелетия писать чаще.

Письмо 68 (64). Василий решил наладить отношения с Западом. Мелетию нужно написать Римскому папе. Письма Василия и Мелетия доставит диакон Дорофей.

Письмо 89 (85). Василию хочется встретиться с Мелетием и насладиться его учением. Свидетель — Бог. Римский папа Дамас прислал к Василию диакона Савина. Мелетию нужно написать письмо епископам Запада, которое доставит в Рим диакон Савин. Мелетий должен начать общаться с Афанасием, «досточтеннейшим епископом». Дамас поверит Василию и Мелетию только в этом случае. Кто-то сказал Василию («сказывают»), что Афанасию хочется общаться с Мелетием. В 363 году Мелетий не стал общаться с Афанасием, пообещав позже наладить отношения. Своё обещание он до сих пор не сдержал. Афанасий этим очень огорчён.

Письмо 92 (88). «К италийским и галльским епископам». Ариане терроризируют Восток! Свидетель — диакон Савин, которого папа Дамас прислал к Василию. «Не одна Церковь в опасности (на Востоке. — С. Ш.), даже не две или три подвергаются жестокой буре: почти от пределов Иллирика до Фиваиды свирепствует зловредная ересь, лукавые семена которой брошены злоимённым Арием. Догматы благочестия извращены, уставы Церкви нарушены». Вся надежда на папу Дамаса. Василий перечислил епископов, от имени которых он написал это письмо. Мелетий — первый в списке.

«Уставы Церкви нарушены». Пример нарушения. Сначала Мелетий был епископом Севастии. Римский папа Дамас считал, что он незаконно стал епископом Антиохии: без его разрешения Мелетий не имел права оставлять свою кафедру и занимать новую.

По моему мнению, все письма Василия к Мелетию подложные.

Василий написал Мелетию шесть писем. Мелетий сохранил эти письма и отдал их Григорию Богослову. «Их собиранием занимался уже Григорий Богослов» (Г. В. Флоровский[43]). Мелетий должен был ответить Василию: не может такого быть, чтобы он не отвечал! Но Василий не сохранил ответные письма Мелетия. Отсутствие ответных писем Мелетия является, на мой взгляд, косвенным доказательством подложности писем Василия к Мелетию.

Сомнение в подлинности переписки Василия с Мелетием невольно приходит на ум, если сравнивать переписку Василия с языческим ритором Ливанием. Василий написал Ливанию одиннадцать писем. Тот ответил четырнадцатью. Следовательно, их переписка — реальная. Афанаситы сохранили ответные письма Ливания. Мелетий был ключевым епископом на Востоке. Афанаситы обязательно сохранили бы его письма к Василию, если бы они общались.

Если бы Акакий крестил Златоуста, афанаситы сочинили бы письма Василия к Акакию. Якобы ему приятно читать письма Акакия. Якобы он хочет увидеть Акакия и насладиться его учением. В перечне имён епископов, от лиц которых Василий написал письмо к италийским и галльским епископам, имя Акакия было бы первым в списке.

Реальный Василий скрыл бы своё общение с Мелетием, если бы оно было: Мелетий никогда не был афанаситом.

Император Констанций, пожелав церковного мира, создал компромиссную партию омиев. Со слов Филосторгия, он сослал Мелетия, затаённого аномея за то, что тот опять начал проповедовать учение аномеев. По мнению афанаситов, Филосторгий лжёт. А они говорят правду. Им охотно веришь, зная об участи книг их оппонентов!

Юлиан амнистировал епископов, репрессированных Констанцием. Он разрешил безбоязненно проповедовать учения. Акакий опять стал арианином (аномеем). «При Юлиане снова сделался аномеем» (А. А. Спасский). А кем стал Мелетий? Он тоже стал аномеем! А кем он должен стать? Юлиан вернул свободу воззрений!

Иовиан поддержал афанаситов. Зачем Мелетию и Акакию ехать в ссылку? Зачем отдавать кафедры своим врагам? Мелетий и Акакий объявили себя афанаситами. Афанасий Александрийский не поверил Акакию и Мелетию. Он написал императору, что они лгут.

Валент продолжил церковную политику Констанция. Сын подобен Отцу без объяснения этого подобия. Зачем перечить императору? Юлиан погиб в стычке с персами. Иовиан отравился угарным газом. Валент тоже не бессмертный. Императоры — приходят и уходят. Логично предположить, что Мелетий стал омием.

За всю свою жизнь Мелетий якобы написал всего два сочинения. «„Слово“ (произнёс при вступлении на Антиохийскую кафедру перед императором Констанцием) и „Исповедание веры“ (письмо к императору Иовиану об исповедании Святой Троицы)»[44]. Этими сочинениями Мелетия нельзя доказывать его веру: он вынуждено написал их. В первом сочинении хотел угодить императору Констанцию, что бы тот назначил его главой Антиохийской кафедры. Во втором сочинении хотел угодить императору Иовиану: в противном случае тот отправил бы его в ссылку, а кафедру отдал бы афанаситу.

Книг Мелетия должно быть больше: Василий написал два неприподъёмных тома. Несохранённые книги Мелетия, — косвенное доказательство того, что он был арианином.

Афанаситы, держа в уме Златоуста, объявили, что Мелетий верил в Божество Святого Духа. Они вложили своё доказательство в книгу Василия: «И о великом Мелетии утверждают современники, что он был такого же мнения»[45]. То есть Мелетий считал, что Святой Дух — это Бог.

Упоминание о Мелетии — вставка редактора. Василий был современником Мелетия. Следовательно, он не мог сказать: «Согласно современникам, великий Мелетий говорил, что Святой Дух — это Бог». Так говорят историки следующих поколений. Василий сослался бы на сочинения Мелетия или на частную беседу с ним.

11

Церковная политика императора Валента была такая же, как у его предшественника — Констанция: «предпочитал руководство „казённых“ омиев» (А. В. Карташёв). То есть — ни афанаситам, ни арианам. Сын подобен Отцу, рождение Сына недоступно для понимания.

Валент сказал Модесту, начальнику гражданского управления префектуры Востока, уговорить Василия Кесарийского стать омием, членом партии власти. По моей версии, Модест блестяще справился с поручением. Он ласково без угроз поговорил с Василием. И тот сразу без борьбы согласился, не желая уезжать в ссылку.

Валент пришёл к Василию в церковь во время богослужения, решив лично наградить за его решение стать омием. Тот похолодел от ужаса. Благосклонность Валента означает публичное признание Василием арианского «богохульства»! Что подумает о нём Римский папа Дамас, когда ему сообщат, что он стал арианином? Василию стало плохо. Он чуть не упал. Его придержал алтарник.

Император подал Василию приношение к жертвеннику. Прихожане уставились на Василия. Ариане — с любопытством. Афанаситы — с тревогой. Василий не имел права принять приношение: ариане и афанаситы были врагами. Тот, изображая благодарность, принял. Лучше минута позора, чем вечная ссылка!

Затем Валент и Василий пообщались, уединившись за священной завесой. Валент, прекрасно понимая душевное смятение Василия, подсластил горькую пилюлю: пожертвовал деньги в пользу Василиады, огромного благотворительного заведения, строившегося Василием, и разрешил ему рукополагать епископов в Армении.

Григорий Богослов, спасая репутацию своего друга Василия Кесарийского, категорично отрицал его членство в партии омиев. Он полностью переврал ситуацию — перевернул с ног на голову. По его мнению, Василий с негодованием отказал Модесту. Валент не репрессировал Василия, потрясённый его мужеством. Историки повторяют за ним эту небылицу, считая Григория надёжным свидетелем.

Когда Модест предложил Василию стать членом партии власти, тот якобы возмущённо ответил, что такие речи приличны детям. Он готов умереть за божественные догматы! «Что же касается до дружбы царя, то я высоко ценю её в соединении с благочестием, а без благочестия считаю гибелью». Префект пришёл в неописуемую ярость: «Ты — безумствуешь!» Василий бесстрашно ответил: «Желаю всегда иметь такое безумие!» (Феодорит Кирский, 4: 19).

Василий выдержал угрозы Модеста «так твёрдо, что внушил ему самому уважение, и Модест прямо заявил Валенту, что Кесарийский епископ не из тех натур, на которых нужно действовать подобными средствами: нужно или прибегнуть прямо без прикрас к грубому насилию, или же оставить его в покое» (В. В. Болотов).

Согласно Григорию, Василий принял еретическое приношение императора Валента, решив спасти его от позора. Не Василию стало плохо, — якобы стало плохо Валенту!

Василий выглядел, как библейский царь Самуил, «пригвождённый к Богу». Пение псаломщиков напоминало пение ангелов. Валент ощутил себя обычным смертным у престола Бога. Он подал Василию приношение и вдруг испугался, что тот не примет приношение. Униженный Валент сгорит от стыда. Ему стало плохо. От падения его удержал алтарник. Василий смиловался: взял приношение.

Император «шатается на ногах, и если бы один из служителей алтаря, подав руку, не поддержал пошатнувшегося и он упал, то падение это было бы достойно слёз» (Григорий Богослов[46]).

Когда афанаситам нужно изобразить себя Церковью мучеников, они делают Валента бездушной машиной убийств. Император изгнал афанаситов «из церквей антиохийских и подверг различным мучениям и казням. Говорят, что многих утопил он в близлежащей реке Оронте» (Сократ, 4: 2). Кроме этого, якобы убил «восемьдесят православных пресвитеров»: спалил вместе с кораблём, на котором отправил в ссылку (Созомен, 6: 14). А когда надо показать непреклонную стойкость Василия, делают Валента бумажным тигром.

По моему мнению, расправы Валента — это расправы Феодосия I над арианами, приписанные Валенту: афанаситы брали тексты ариан, например, Филосторгия, и переделывали в свою сторону. «Восемьдесят православных пресвитеров», которых якобы спалил Валент вместе с кораблём, — возможно, это участь преемников семидесяти антиохийский епископов аномеев, которых репрессировал Василий Анкирский, превысив свои полномочия. Император Констанций вернул из ссылки. А Феодосий I убил их преемников.

Расправы над афанаситами стали бы известны их защитнику императору Запада Валентиниану. Он обязательно прислал бы Валенту возмущённое письмо, в котором потребовал прекратить убийства! Это письмо афанаситы обязательно сохранили бы. А такого письма не существует. Следовательно, Валент не убивал афанаситов. По моему мнению, убивал Феодосий I, который был единым правителем Римской империи. За епископов ариан заступиться было некому.

Валент решил крестить заболевшего сына. Василий сказал императору, что сын выздоровеет, если примет крещение от афанаситов. Сын принял крещение от ариан и сразу умер (Феодорит Кирский, 4: 19).

«Кто поразил первенцев Египта, ожесточившегося против Израиля, Тот и теперь поражает болезнью сына царя» (Григорий Богослов).

Бог поразил первенца Валента, как первенца фараона! Вот почему, по мнению Феодорита, напуганный император пришёл к Василию в церковь и принёс дары. Василий пригласил Валента к себе, — за священную завесу, — рассказал о божественных догматах.

Ариане принесли Валенту указ о ссылке Василия. Валент не смог подписать указ: сначала одна за другой сломались несколько ручек, потом у него вдруг затряслись руки. «Тут ужас объял его душу, и он разорвал бумагу» (Феодорит Кирский, 4: 19).

Доказательства нынешних афанаситов, почему Василий не уехал в ссылку, всегда были непроверяемыми. Якобы Бог убил первенца Валента, — как первенца фараона. Император, якобы напуганный наказанием Бога, приехал к Василию. Ариане заготовили указ о ссылке Василия. Император, забыв о наказании Бога, одобрил их решение, но не смог подписать: якобы сломались все ручки! Автор этих рассказов — Григорий Богослов, который держал в уме цель уничтожить в зародыше мысль, что его друг и начальник Василий был омием.

12

Римской империей управляли два брата — Валентиниан и Валент. В 375 году умер император Запада Валентиниан. Власть наследовал его молодой сын Грациан (375—383). В 378 году в битве при Адрианополе погиб император Востока Валент. Смерть дяди сделала Грациана единоличным правителем Римской империи. Он распространил церковную политику своего отца Валентиниана на всю империю.

В 379 году Грациан поручил военачальнику Сапору отобрать у ариан церкви. «Это повеление Грациана во всех других областях было принимаемо беспрекословно, но в главном городе востока, Антиохии, по сему случаю произошёл следующий раздор» (Феодорит Кирский, 5: 2). Руководители местных церквей Павлин, Виталий (по Феодориту, Аполлинарий) и Мелетий объявили себя сторонниками Римского папы Дамаса. Сапор растерялся. Кому отдать церкви? Все — афанаситы!

Пресвитер Флавиан (помощник епископа Мелетия) доказал Сапору, что Павлин и Виталий не были сторонниками Дамаса. Павлин — савеллианин: Отец, Сын, Святой Дух — три имени Бога. «Дамас, исповедуя единое существо Троицы, прямо проповедует о трёх ипостасях». Виталий — аполлинарист. Плоть Ииуса Христа якобы не была тождественна плоти человека: у него был ум Бога. А по мнению Дамаса, плоть Иисуса Христа была тождественна плоти человека. Если бы плоть человека и плоть Иисуса Христа отличались, то спасение человека было бы неполным. «Ясно зная убеждение Дамаса, что Бог-Слово принял всецело наше естество, ты всегда утверждаешь противное, ибо наш ум лишаешь спасения». Доказав Сапору, что учения Павлина и Виталия отличаются от учения Дамаса, «мудрейший» Флавиан умолчал о своём учении.

Мелетий предложил Павлину совместное руководство. Главой Антиохийской церкви станет тот, кто переживёт другого. (А может, первым умрёт Грациан, как умерли, например, Юлиан и Иовиан). Павлин отклонил предложение Мелетия. Если бы не давление императоров Иовиана и Грациана, он никогда не объявил бы себя афанаситом. Мелетий был бы тем, кем был всегда, — арианином. «Тогда военачальник отдал церкви великому Мелетию» (Феодорит Кирский, 5: 2).

Решение Сапора озадачило местных афанаситов — в том числе и Иеронима, который жил в Палестине. Все знали, что Мелетий арианин. А Сапор вдруг отдал ему церкви. Что это означает? Опять поменялась церковная политика? Император стал поддерживать ариан? Или Павлин не оправдал доверие папы Дамаса, — стал арианином?

Растерянный Иероним написал Дамасу: «Мелетий, Виталий и Павлин говорят, что единомудрствуют с тобою: мог бы я поверить тому, если бы говорил кто-нибудь один. Теперь же или двое лгут, или все»[47]. Иероним попросил Дамаса письменно уведомить его, с кем ему общаться в вере, — с Мелетием, Виталием или Павлином?

13

После смерти матери Иоанн Златоуст поселился в монастыре. «Он жил вдали от шумного света, а в этом свете происходили тем временем очень важные события и перемены. В первый же год его пребывания в монастыре умер император Валент, и с его смертью сильно пошатнулось при дворе влияние ариан» (Н. А. Морозов).

Власть погибшего на войне Валента унаследовал император Запада Грациан. В 379 году он назначил генерала Феодосия своим соправителем. Церковная политика Феодосия была тождественна политике Грациана: оба были защитниками афанаситов.

Федосий впервые узнал, что станет императором якобы от епископа Мелетия. После победы над варварами он увидел во сне, что «Мелетий возложил на него царскую порфиру и главу его украсил царским венцом» (Феодорит Кирский, 5: 6). Сон оказался пророческим: император Грациан сделал генерала Феодосия соправителем.

Когда епископы приехали на Второй Вселенский собор, «Феодосий объявил, чтобы не говорили ему, кто между ними Мелетий: он хотел сам, припоминая свой сон, узнать этого мужа» (Феодорит Кирский, 5: 7). Феодосий, уверенно подойдя к Мелетию, «расцеловал его в уста, в грудь и руки и воскликнул, что он узнает его, ибо уже видел его в чудесном сновидении» (А. В. Карташёв).

Этот рассказ Феодорита — небылица: он держал в уме Иоанна Златоуста. Если бы Акакий крестил Златоуста и назначил диаконом, Феодорит сообщил бы, что «Акакий возложил на Феодосия царскую порфиру и главу его украсил царским венцом».

Константинополь был городом ариан: все церкви в столице Востока империи принадлежали им.

В 379 году Григорий Богослов организовал в Константинополе Православную церковь. По версии историка В. В. Болотова, эта затея принадлежала клирикам Кесарийской епархии, которую возглавлял недавно умерший Василий. По моему мнению, Григорий исполнил приказ светских чиновников императора Феодосия. В каком храме православный император будет молиться, если все храмы были в руках ариан? Недостаточно отобрать храмы: нужно развернуть пропаганду учения, наполнить храмы народом. Чиновники гарантировали Григорию защиту и, как я думаю, пообещали наградить патриаршеством.

Православную церковь Григорий организовал в комнате родственника и назвал её «Анастасией» — «в знамение воскресения православия» (А. В. Карташёв). Имя «Анастасия» переводится с греческого языка «воскресение». Символичным именем Григорий дал понять арианам, что их власть в Константинополе сочтена.

Противодействие ариан Григорию было, как мёртвому припарка. Они регулярно срывали его богослужения: освистывали, топали и ругались. А на Пасху разгромили его церковь.

Помощником Григория Богослова был Григорий Нисский, родной брат Василия Кесарийского. Константинопольские ариане никогда не видели партийных начальников афанаситов. Они владели всеми церквями более сорока лет! Ариане задавали обоим Григориям провокационные вопросы, желая доказать, что их учение было еретическим. Григорий Нисский считал ниже своего достоинства спорить со ними: он — представитель императора, а они — безродная чернь (торговцы, ремесленники, битая прислуга, сбежавшая с рабьей службы).

Торговцы и ремесленники «вчера или позавчера оторвавшись от чёрной работы, вдруг стали профессорами богословия. Другие, кажется прислуги, не раз битые, сбежавшие от рабьей службы, с важностью философствуют ο Непостижимом». Такие люди везде — на улицах, рынках и площадях. «Это — торговцы платьем, денежные менялы, продавцы съестных припасов. Ты спросишь их о копейках, а они философствуют ο Рожденном и Нерожденном. Хочешь узнать цену на хлеб, отвечают: „Отец больше Сына“. Справишься: готова ли баня? Говорят: „Сын произошёл из несущих“» (Григорий Нисский[48]).

У Григория Богослова неожиданно появился конкурент: ещё один претендент на престол Константинопольской кафедры — «некий „философ“ цинической школы Максим» (А. В. Карташёв). По версии Карташёва, Максим был ставленником александрийских епископов, считавших свою кафедру самой главной на Востоке. По моей версии, затеял историю с назначением Максима Римский папа Дамас.

Римский папа Дамас мог не доверять Григорию Богослову, который был близким другом Василия Кесарийского. Догматическое учение Василия было с критическим изъяном: он ни разу публично не назвал Святого Духа Богом. Дамас мог считать ложью объяснение Григория, что Василий не назвал Святого Духа Богом, опасаясь гнева императора Валента. Вождём «секты духоборчества» был домашний друг и учитель Василия Евстафий Севастийский.

Когда императором стал православный Феодосий I, все епископы на Востоке сразу поверили в Божество Святого Духа, не желая уезжать в ссылку, самым главным из которых был арианин Мелетий Антиохийский. В числе этих якобы «поверивших» могли быть Василий и Григорий. Об их истинной вере нельзя знать наверняка. Если бы Валент не погиб в сражении с готами, восточные епископы продолжали бы утверждать, что Святой Дух — это тварь.

7 сентября 371 года в Кесарии на торжественном собрании, посвящённому дню памяти мученика Евпсихия, Василий сказал, что Отец и Сын — это Бог, а в отношении Святого Духа ограничился описательными выражениями: не назвал Святого Духа Богом.

Торжества закончились. Участники, возвращаясь домой, заехали в город Назианз, к отцу Григория Богослова. За обедом зашла речь о Василии. И вдруг какой-то монах сказал, что Василий предал истину. «Василий богословствовал об Отце и Сыне пре­восходно и весьма совершенно… а в учении о Духе уклонился от прямого пути». Возмущённый Григорий заступился за Василия: «Около него жестокая битва». Ариане ловят и записывают каждое слово Василия. Им хочется изгнать его из Церкви. Ариане тоже были на празднике. Если бы Василий назвал Святого Духа Богом, они донесли бы императору, и тот сразу репрессировал бы Василия, главу сопротивления арианам на Востоке[49].

Этим заявлением Григорий опроверг другое своё заявление, что Василий бесстрашно отказал царедворцу Модесту держаться одной веры с императором Валентом. Если бы он не испугался Модеста, — не испугался бы и шпионов Валента!

У Римского папы Дамаса были все основания не доверять Василию Кесарийскому и Григорию Богословову: «за Православие напрасно хвалят Василия, напрасно и Григория, один изменяет вере тем, что говорит, а другой тем, что тер­пит это»[50]. Римский папа Дамас не желал видеть Григория Богослова епископом Константинополя!

Кто ближайший друг Дамаса на Востоке? Кто всегда держался «апостольского» догмата, что Святой Дух — это Бог? Епископ Александрии Пётр (373—380), — младший брат великого Афанасия. Дамас обратился за помощью к Петру, попросив найти достойную кандидатуру для епископской столичной кафедры.

В 373 году умер Афанасий Александрийский. Главой кафедры стал Пётр. В 374 году император Валент, выгнав Петра, назначил Люция. Валент погиб в сражении с готами. В 379 году император Феодосий, выгнав Люция, вернул Петру кафедру.

Пётр, откликнувшись на просьбу Дамаса, предложил назначить архиепископом Константинополя некоего Максима.

Биография Максима — загадка. Григорий Богослов назвал его александрийским философом и решил, что этого достаточно. Не мог Пётр предложить случайному человеку стать Константинопольским патриархом! По моей версии, Максим был сыном Афанасия. Максим угрожал Петру, не опасаясь репрессий. «Сего-то старца теснит Максим, требуя себе престола, на который надеялся, а в противном случае грозя, что самого не оставит на престоле» (Григорий Богослов[51]). Угрожать Петру мог человек, уверенный в своей безопасности, — например, племянник Петра, устроивший семейный скандал. Сын высокопоставленного чиновника тоже мог быть уверенным в своей безопасности. На мой взгляд, неизвестная биография Максима делает предпочтительней версию, что он был родственником Петра.

Второе имя Максима — тоже загадка: у него было два имени — латинское Максим и египетское — Иерон. В похвальном слове, первом по времени сочинении, посвящённом Максиму, Григорий назвал его Иероном и расхвалил до небес; в своей автобиографии, втором по времени сочинении, назвал Максимом и втоптал в грязь.

Как я думаю, причиной его латинского имени было желание грека Афанасия скрыть своё отцовство. Его назвали Иероном переписчики сочинения Григория: им показалось ненормальным, что Григорий одного и того же человека хвалил и ругал.

Афанасий в своём письме похвалил Максима за православную веру[52]. По моему мнению, это письмо было адресовано другому человеку. Если убрать имя Максима из заглавия, никогда не догадаешься, что это письмо к нему. Афанаситы понимали, что случайный человек не мог стать епископом Константинополя, и этим письмом, как им казалось, устранили подозрение, что Пётр решил сделать патриархом своего родственника, известного только в узких кругах.

Восторженный отзыв Иеронима о книге Максима против ариан — косвенное доказательство, что у Максима был некий таинственный высокий социальный статус, о котором афанаситы умалчивают, позволивший ему стать претендентом на столичную кафедру. «Написал выдающееся произведение „О вере“ против ариан и передал его императору Грациану в Милане» (Иероним[53]). По моему мнению, восторг Иеронима неискренний: не может человек без литературного опыта написать гениальное сочинение. Максим написал всего одно сочинение. Если бы он был гениальным писателем, афанаситы сохранили бы его сочинения.

Максим прибыл в Константинополь, как паломник. Ничего не подозревающий Григорий радушно принял его: «Он жил со мной под одной кровлей, делил одну трапезу, разделял мои мнения».

Историк В. В. Болотов объясняет радушный приём Максима тем, что тот был прилежным учеником Григория: «Максим ревностно посещал богослужения, и Григорий видел в нём подвижника и произнёс далее в честь его слово». Григорий не выделил бы Максима, если бы не знал его высокого социального статуса! Не удостоил бы он похвальным словом случайного человека, пусть даже талантливого, о котором ничего не знал месяц назад. На мой взгляд, самое правдоподобное объяснение радушного приёма — родство с Афанасием.

Максим рассказал Григорию, как пострадал за Бога Иисуса Христа. Злые ариане осудили его: наказали бичами и изгнали из города. Григорий назвал его превосходным философом, свидетелем истины, обличителем ложной мудрости[54].

Григорий исполнял обязанности епископа Константинополя. Утвердить его в этой должности — полномочие собора. То есть должность епископа была вакантной.

Вслед за Максимом, не привлекая внимания, прибыли в Константинополь египетские епископы. В церкви Анастасия, которая находилась в комнате родственника Григория, они организовали хиротонию Максима: сделали его епископом Константинополя.

По мнению Григория, рукоположение Максима было лицедейством. Египтяне организовали спектакль ночью. Восторженную публику изображали моряки, доставившие из Александрии хлеб. Друзья Григория помешали их спектаклю, выгнав из церкви. Египтяне закончили «своё лицедейство» в «бедном жилище свирельщика».

Унизив египетскую церковь, назвав её «бедным жилищем свирельщика», Григорий унизил и свою церковь, которую тоже можно было назвать «бедным жилищем родственника Григория».

Григорий назвал египетских епископов — собаковидными демонами; а Максима назвал, — ставленника Римского папы Дамаса и, возможно, сына Афанасия Александрийского, — злым до бешенства египетским привидением, собакой, собачонкой, уличным прислужником, безголосым бедствием, китовидным чудовищем. Его душещипательная история, как он пострадал за Иисуса-Бога, вымысел: его наказали бичами за срамные дела, а не за веру[55].

Григорий выгнал Максима из Константинополя с помощью светской власти. Тот вернулся в Александрию и сказал Петру, «чтобы он уступил ему свою кафедру или дал другую» (В. В. Болотов).

Пётр предложил Максиму (возможно, своему племяннику) не отказываться от Константинопольской кафедры. Ему надо обратиться за поддержкой к Дамасу. Григорий — до сих пор кандидат. А Максим — уже избран. Он — законный патриарх Константинополя!

Максим приехал в Рим. Он «картинно одевался под философа и аскета в мантию, носил длинные волосы» (А. В. Карташёв). Увидев его длинные волосы, спадающие на плечи, удивлённый Дамас воскликнул: «Да христиан ли ты?» Духовные лица того времени носили короткие волосы. Они стыдились длинных волос[56].

По мнению Болотова, Григорий совершил в Константинополе подвиг: создал Православную церковь. «Православие было здесь в крайнем упадке. Задача православных на востоке состояла в том, чтобы стать твёрдою ногою в Константинополе. Этот подвиг выпал на долю св. Григория Богослова» (В. В. Болотов). Афанаситы не любят говорить о решающей роли императоров. Григорий совершил «подвиг» с помощью Феодосия, который репрессировал всех его оппонентов!

«Официальные церковные власти (ариане. — С. Ш.) не давали покоя „раскольнику“. Но православные крепились. Ждали защиты от нового императора» (А. В. Карташёв).

И новый император Феодосий защитил! Он издал манифест о вере. Апостол Пётр якобы сообщил римлянам, что Отец, Сын и Святой Бог — это Бог. Афанаситы — православные. А все остальные — безумные еретики. «Собрания их не должны называться церквами». Бог якобы попросил Феодосия наказать еретиков, если они не подчинятся.

Феодосий предложил патриарху Константинополя Демофилу стать афанаситом. Тот отказался. Феодосий отобрал у ариан все городские храмы. Ариане стали собираться за городом.

Григорий переехал из церкви Анастасии, находившейся в комнате родственника, в кафедральный храм Двенадцати апостолов.

По мнению Григория, Бог явил чудо при передаче храма афанаситам, дав понять, что Он горячо одобряет этот поступок. «Какое же это чудо? Пусть провозгласит о нём моя книга, и да не скроется от потомства такой дар благодати»[57]. Если это событие, так потрясшее Григория, было действительно чудом, тогда он его неправильно истолковал: как я думаю, Бог дал понять, что Григорий усомнился в Божестве Иисуса Христа и внушил ему увековечить это сомнение.

Император Феодосий повёл Григория в храм. Дорога к храму и храм был оцеплен солдатами, которые сдерживали враждебно настроенных людей, осыпавших Григория проклятьями и обращающихся с мольбой к императору. Григорию показалось, что даже Бог был на стороне протестующих: затянутое низкими тёмными облаками небо причиняло Григорию «тайную в сердце печаль». То есть он усомнился, что Иисус Христос — это Бог.

Озлобленность горожан и возможный гнев Бога пошатнули веру Григория: он знал, что все самые авторитетные писатели считали Иисуса Христа творением Бога — Климент Александрийский, Ориген, Дионисий Александрийский, Ириней Лионский, Иустин Философ и Тертуллиан. Во времена Григория их книги ещё не были сфальсифицированы. Римские папы доказывали свою веру преданиями: апостол Пётр якобы сообщил им, что Иисус Христос — это Бог. Григорий Богослов не придал бы значение непогоде, если бы все древние писатели считали Иисуса Христа Богом!

Наконец они вошли в храм, — и вдруг затемнённое помещение храма наполнилось ярким светом: «по Божию велению», сквозь разрывы облаков выглянуло солнце. «Здание, дотоле омрачённое, мгновенно сделалось молниевидным». Григорий решил, что Бог поддержал его. «Такое зрелище внушило смелость». Он и его сторонники облегчённо вздохнули: «у всех прояснились лица и сердца».

Сами себя напугали, отождествив непогоду с гневом Бога, и сами себя успокоили, истолковав появление солнца за одобрение Бога.

Дерзость горожан вселяла в Григория ужас. А их дерзость оказалась бумажным тигром: сразу закончилась при виде обнажённого меча! Феодосий обнажил меч — и пресёк «дерзость пламенного народа». Город стал принадлежать афанаситам, но «издавал ещё глухие стоны», подобно смертельно раненому исполину.

Император Феодосий назначил Григория Нисского, младшего брата святого Василия Кесарийского, блюстителем ортодоксии. «Он должен был проверять надёжность епископов: смещать ариан и водворять приверженцев Никейского символа» (А. Амман[58]).

Григорий Нисский выгнал всех ариан, не пожелавших стать афанаситами, — в том числе из монастыря, в котором жил Иоанн Златоуст. Вот почему в 379—380 годах он ушёл из монастыря. «Его византийские биографы, конечно, не делают этих неподходящих для них хронологических сопоставлений» (Н. А. Морозов).

14

В 381 году в Константинополе император Феодосий созвал собор, который позже назовут Вторым Вселенским собором. Участники собора объявили хиротонию Максима недействительной, утвердили Григория Богослова епископом Константинополя, анафемствовали ариан и подтвердили Никейский символ веры.

По мнению историка А. В. Карташёва, Мелетий был председателем этого собора: «Председательство, естественно, было вручено Мелетию». Его доказательство этого — сообщение Григория Богослова, что Мелетий был председателем: «Первоседателем (Второго Вселенского собора. — С. Ш.) у них был муж весьма благочестивый, простой и нехитрый нравом… В этом изображении кто не узнает настоятеля Церкви Антиохийской»[59]. Это сообщение Григория я считаю вставкой редактора, державшего в уме Иоанна Златоуста. Не мог Григорий написать о себе в третьем лице: он был главным участником этого собора. Григорий написал бы так: «Первоседателем у нас был муж весьма благочестивый, простой и нехитрый нравом».

Мелетий не был председателем. Он открыл заседание, как глава епархии, которая была второй по значению на Востоке (после Константинопольской), и предложил Григорию, местоблюстителю патриаршего престола, руководить собором.

Константинополь был городом ариан. Григорий организовал церковь: распространял учение, готовил кадры. Неизвестно, сколько горожан стало афанаситами: сначала вся паства Григория «могла поместиться в зале частного дома, где святой Григорий устроил церковь»[60]. Феодосий привёл Григория в кафедральный храм, сказав ему, что исполнил волю Бога, Который решил сделать его патриархом: «Через меня Бог даст тебе и твоим трудам этот храм». Феодосий назначил Григория местоблюстителем патриаршего престола. И, логично предположить, назначил председателем Второго Вселенского собора.

Римский папа Дамас считал, что восточные епископы нарушили устав Церкви, назначив Григория патриархом Константинополя: тот был епископом города Сасимы. Согласно четырнадцатому апостольскому правилу, епископу запрещено «оставлять свою епархию и во иную переходить». Он может стать главой другой кафедры в единственном случае, — «по суду многих епископов». Дамас своего согласия не давал. Законный патриарх Константинополя — Максим.

Григорий Богослов вынуждено стал епископом города Сасимы, уступив просьбе Василия Кесарийского, который предложил ему возглавить борьбу с Анфимом Тианским. «И это обстоятельство испортило всю жизнь Григория Богослова» (В. В. Болотов).

Император Валент разделил Каппадокию, митрополитом которой был Василий, на две провинции. Василий стал митрополитом Каппадокии I, Анфим — Каппадокии II. Как считал Василий, Анфим захватил его доходное хозяйство на горе мученика Ореста, расположенного на границе двух Каппадокий. Василий, не желая терять доходы, организовал блокаду доходного хозяйства: назначил Григория Богослова епископом города Сасимы, через который вывозилась сельхозпродукция. Как можно догадаться, Анфин считал Григория Богослова главарём банды, которая грабила его обозы.

Григорий разочаровался в своей новой работе и вернулся домой в Назианз: он не может драться за кур и мулов, как дерутся псы за кусок мяса! Возможно, он пострадал в одной из стычек: как можно догадаться, Анфин стал охранять обозы вооружёнными дубинами монахами. Кратковременная случайная работа командиром боевого отряда, не имеющая ничего общего с работой епископа, и о которой Григорий давно забыл, стала для Дамаса законным поводом не согласиться с его назначением епископом Константинополя.

Мелетий скончался на соборе. Встал вопрос о его преемнике. Восточные епископы решили назначить Флавиана, который был помощником Мелетия. А Григорий предложил признать «раскольника» Павлина, объяснив своё решение желанием дать мир Церкви.

Я считаю, что реальный Григорий ненавидел реального Мелетия. Григорий стал уважать Мелетия по прихоти редакторов сочинений Григория, которые назвали Мелетия «медоносным»[61].

Если Мелетий был медоносный, значит, и Флавиан был медоносным. Но Григорий назвал сторонников Флавиана людьми «мятежными и злонамеренными»: они потребовали обсудить вопрос, не требующий обсуждения. Григорий считал назначение Павлина делом решёным. А эти люди потребовали назначить Флавиана.

Оппонентами Григория были некие епископы «сомнительной веры, исполнявшие волю властителей». Афанаситы необъяснимо человеколюбивы: этих людей, неоднократно менявших свою веру, нужно было репрессировать, но их простили. «Мы как-то чрезмерно человеколюбивы. Поставили перед алтарями проповедническую кафедру и всем вопием: „Входи сюда, кто хочет, хотя бы два и три раза переменивший веру!“». Григорий ни разу не испортил сладкий источник древней веры: накануне «богохульных» соборов, на которых принималась «еретическая» вера, его одолевала болезнь, и он оставался дома.

Кто неоднократно менял свою веру? Кто распространял жалкие потоки солёных учений? Кого нужно было репрессировать? Как я думаю, Григорий подразумевал Мелетия, неоднократно менявшего свою веру: арианин, омий (император Констанций) — арианин (император Юлиан) — афанасит (император Иовиан), омий (император Валент) — афанасит (император Феодосий).

Флавиан должен удовлетвориться тем, что его простили, а не претендовать на престол Антиохийской кафедры.

На собор приехали египетские епископы, — «собаковидные демоны», по мнению Григория. Как я считаю, они озвучили решение Римского папы Дамаса: объявили незаконным перемещение Григория, епископа Сасимского, на кафедру Константинопольскую.

Григорий оказался между молотом и наковальней. Против него были все епископы, — и западные и восточные. Григорий обиделся: подал императору прошение об отставке.

Феодосий, удовлетворив просьбу Григория, предложил другого кандидата на должность Константинопольского патриарха — Нектария, светского чиновника, который был даже не крещён (Созомен, 7: 8). Епископы единогласно избрали Нектария.

15

Римские папы Дамас и Сириций ненавидели епископа Антиохии Флавиана. По мнению историков афанаситов, причиной их ненависти было предстоятельство: они считали главой антиохийских христиан Павлина. По моей версии, они считали его затаившимся арианином.

Если бы Флавиан был потомственным афанаситом, не запятнанный общением с арианами, историк Сократ, получивший задание записать Иоанна Златоуста в афанаситы, подтвердил бы, что тот рукоположил его в пресвитера. А он указал на савеллианина Евагрия, преемника Павлина, ставленника Римского папы. Во времена Сократа все афанаситы знали, что Флавиан был затаившимся арианином.

Западные епископы пожертвовали Максимом: отказались от Константинопольского престола, узнав, что Нектарий был ставленником Феодосия. Они объявили войну Флавиану.

Тирания императора Феодосия I — единственная причина победы афанаситов. Их стратегическая задача: захватить все кафедры. Вот почему они преследовали Флавиана, который объявил себя афанаситом. Они тоже называли себя арианами, не желая уезжать в ссылку!

Стратегическая задача ариан — сохранить за собой кафедры, затаиться. Феодосий — не бессмертный. Враг ариан император Иовиан умер. Его сменил защитник ариан император Валент. Феодосий тоже умрёт, — может быть, уже завтра: отравится угарным газом, как Иовиан! А может, его убьют, как Грациана. Император Максим (383—388) убил Грациана, отобравшего у ариан церкви. Арианам нужно дождаться нового Валента, и они опять заживут счастливо.

Римский папа Дамас (366—384) попросил Феодосия репрессировать Флавиана. Тот вызвал его в Константинополь и приказал отправиться в Рим. Флавиан ответил, что теперь зима, и, пообещав исполнить приказание весной, возвратился в Антиохию. Весна прошла, и лето прошло, — Флавиан не приехал в Рим.

Дамас опять попросил Феодосия наказать Флавиана. Он уничтожает своих врагов, а врагов римских епископов не трогает. Феодосий опять вызвал Флавиана к себе и приказал отправиться в Рим.

«Мудрый Флавиан отвечал: „Если укоряют меня за веру, государь, то я готов отдать своё дело на суд самих обвинителей и принять, какой произнесут они приговор. А когда спор идёт о кафедре и предстоятельстве, не стану ни судиться, ни противоборствовать желающим взять это, — уступлю и откажусь от предстоятельства. Итак, отдай, государь, кому хочешь, антиохийскую кафедру“» (Феодорит Кирский, 5: 23).

Как я думаю, Флавиан сказал Феодосию, что у него и римских епископов одна вера: Иисус — это Бог. Его сразу арестовали бы, если бы он сказал, что Иисус — не Бог. Заветная мечта афанаситов, — посадить Флавиана в тюрьму, конфисковать имущество, получить кафедру. Он не желал осуществить их заветную мечту. Он сказал Феодосию, что афанаситы терроризируют его только из-за предстоятельства: по их мнению, законный епископ Антиохии — Павлин.

Ответ Флавиана удовлетворил императора. Он сказал ему возвратиться домой и спокойно пасти врученную церковь.

Римский папа Сириций (384—399) попросил Феодосия репрессировать Флавиана. Сколько можно терпеть его тиранию? Царь назначил себя адвокатом Флавиана и попросил подробно рассказать о тирании. Сириций ответил, что судиться с царём не может.

Феодосий сказал Сирицию, что Флавиан — ключевая фигура на Востоке. Павлин — умер. Его преемник Евагрий поставлен незаконно. Азиатская, понтийская, фригийская церкви и вся иллирийская страна считают его главным восточным епископом. У Феодосия нет причин не доверять Флавиану. Они оба считают, что Иисус — это Бог.

У папы Сириция была причина не доверять Флавиану. Конечно, он скажет, что Иисус — это Бог. Афанаситы сохраняли за собой кафедры аналогичным образом: объявляли себя арианами. Азиатская, понтийская, фригийская церкви и вся иллирийская страна признают его главным епископом Востока. Это означает, что они сразу объявят себя арианами, если следующий император поддержит ариан!

16

Арианин Мелетий назначил Иоанна Златоуста диаконом, арианин Флавиан — пресвитером. Значит, Златоуст тоже был арианином.

Косвенным доказательством того, что Златоуст был арианином, — является уничтоженная книга Филосторгия «Церковная история», дошедшая до нас в куцем пересказе патриарха Фотия. Филосторгий, рассказав о людях, знавших Златоуста, должен был рассказать и о самом Златоусте: его насыщенная необычными событиями жизнь была желанным материалом для любого историка. Как я предполагаю, «безбожный сочинитель лжи» сообщил о нём нечто такое, что у Фотия не хватило смелости оставить этот рассказ. Или афанаситы отредактировали Фотия, уничтожив любое упоминание о Златоусте.

Арианскому историку, жителю Константинополя, было тридцать лет, когда Златоуст стал патриархом. Его отправили в ссылку. И вдруг случилось землетрясение. Перепуганная Евдоксия, жена императора Аркадия, вернула Златоуста из ссылки. Златоуст — опять патриарх! Филосторгий был свидетелем этих необычных событий.

Он рассказал об Аркадии, Евдоксии, Мелетии, Флавиане, лично знавших Златоуста, и ничего не рассказал о самом Златоусте.

«Нечестивый сей автор изумляется, хотя и невольно, мудрости Василия Великого и Григория Богослова» (Фотий, 8: 11). Василий и Григорий — враги. Филосторгий невольно изумлялся их мудрости. Афанасий — тоже враг. «Вот так клевещет на святого Афанасия сей лжелюбец Какосторгий» (Фотий, 2: 11).

Афанаситы сохранили бы сообщение Филосторгия о Златоусте, если бы он называл его еретиком. «Нечестивый сей автор изумляется, хотя и невольно, мудрости Иоанна Златоуста» или «Вот так клевещет на святого Иоанна Златоуста сей лжелюбец Какосторгий». Если бы Филосторгий отозвался о Златоусте именно так, афанаситы обязательно сохранили бы это сообщение! Они уничтожили книгу арианского историка, потому что тот рассказал, что Златоуст был оригенистом, арианином, аномеем и автором «Апокалипсиса».

Косвенное доказательством того, что Златоуст был арианином, — гробовое молчание Руфина о Златоусте. Афанаситы объявили Златоуста своим святым в 417 году после смерти Руфина. Златоуст умер в 407 году. Руфин — в 410. Как я предполагаю, афанаситы отредактировали Руфина, который в оригинальной книге своей «Церковной истории» называл Златоуста богохульным.

Доказательством того, что Златоуст был арианином, — является книга Феофила Александрийского (384—412), в которой он раскритиковал Златоуста: дал понять, что тот был арианином.

«Ариане и Евномиане услаждаются Иоанновыми хулами на Христа. Иудеи и идолопоклонники-язычники оправданы тобою… Иоанн не только не христианин, но хуже царя Вавилонского, гораздо преступнее Валтасара; Иоанн преступнее идолослужителей и язычников. Спаситель сказал: „возьмите Иоанна и ввергните во тьму кромешную“» (Феофил Александрийский).

Афанаситы, объявив Златоуста своим святым, уничтожили эту книгу своего начальника Феофила. Критика Феофила сохранилось, как я думаю, по их оплошности: пересказал епископ Гермианский Факунд (VI в.) в своей книге «В защиту трёх глав»[62].

Иероним перевёл на латинский язык книгу Феофила, в которой тот назвал святого Златоуста «запятнанным, нечестивым, заразительным, сумасбродным, неистовствующим в безрассудстве своего тиранического ума и хвалящимся в своём безрассудстве, что он предал свою душу диаволу для осквернения… главою святотатцев, приносящим святотатственные дары, бесстыдным и тупоумным и даже самим демоном… Как диавол превращается в ангела света, так и Иоанн не был тем, чем казался… Он дерзнул сказать в церкви, что Христос просил и не был услышан. Потому что не хорошо просил… Тебе в настоящем — позор, а будущем вечная мука»[63].

Никакие препятствия не помешали Иерониму перевести книгу Феофила — ни вторжение варваров, ни холодная зима, ни голод, ни внезапная болезнь Иеронима. Он переводил урывками, по ночам. По мнению Иеронима, сочинение Феофила, в котором тот назвал Златоуста диаволом, принесёт «пользу для всех церквей». Красноречивая книга Феофила «соткана из цветов Писаний». Чтобы не упустить нюансов, Иероним перевёл книгу не слово в слово: латинский язык беднее греческого. Если Феофил одобрит старания Иеронима, значит, одобрит и себя. Иероним вложил в перевод всю свою душу. «Итак, прими книгу твою или мою или, вернее сказать, нашу» (Иероним[64]).

Феофил отразил общее мнение всех афанаситов о Златоусте — в том числе Римского папы Анастасия, Епифания и Иеронима. Вот почему Иероним перевёл книгу Феофила на латинский язык.

Император Аркадий назначил Златоуста патриархом, поверив, что тот общался с Иисусом Христом, а потом репрессировал, когда афанаситы убедили его, что книга «Апокалипсис» — вымысел Златоуста: он — лжепророк, глава святотатцев и демон.

Афанаситы осудили Златоуста на соборе «у Дуба». «Акты собора „у Дуба“ утеряны» (А. С. Балаховская). То есть афанаситы уничтожили порочащие их документы. Содержание актов дошло до нас благодаря пересказу патриарха Фотия.

Доказательством того, что Златоуст был арианином, — является обвинение монаха Исаакия, участника собора «у Дуба».

«Исаакий подал и жалобу против Златоуста, содержащую следующее: … 7. что он произносит в церкви хулу, говоря, что молящийся Христос не был услышан, поскольку молился не так, как подобает» (Фотий[65]).

Смерть на кресте пугала Иисуса Христа, как напугала бы любого нормального человека. Он попросил Бога избавить его от этой участи: «Отче мой! если возможно, да минует меня чаша сия; впрочем не как я хочу, но как Ты» (Мф. 26: 38—39).

Этой просьбой Златоуст доказывал, что Иисус Христос не был Богом. Монах Исаакий извратил его доказательства, сказав, что Бог не услышал Иисуса Христа, потому что тот неправильно попросил.

Другим доказательством того, что Златоуст был арианином, является обвинение в сотрудничестве с арианином Гайной, полководцем императора Аркадия. Златоуст якобы попросил его сделать арианство государственной религией, когда тот станет императором.

Если бы Златоуст был афанаситом, его не обвинили в сотрудничестве с арианином Гайной. Афанаситы не стали бы выставлять себя сумасшедшими: им никто не поверил бы! Они обвиняли Златоуста, потому что тот был единоверцем Гайны.

Полководец гот Гайна достался императору Аркадию «по наследству».

В 378 году готы разгромили армию императора Валента. Валент, преследуемый варварами, забаррикадировались в деревенском доме. Готы сожгли дом дотла. Феодосий разбил готов при помощи — готов, которых привлёк на свою сторону, назначив их на ответственные и высокие посты в своей администрации.

Феодосий умер. Его власть унаследовали сыновья. Гонорий стал императором Запада. Аркадий — Востока. Гот Гайна попытался захватить власть в Константинополе. Аркадий подавил мятеж: убил всех готов, живших в столице, и спалил их церковь.

Ученик Иоанна Златоуста Псевдо-Мартирий отрицает его сотрудничество с Гайной. Настоящее имя этого ученика неизвестно: афанаситы приписали его сочинение епископу Антиохии Мартирию (461—465), жившему через полвека после этих событий.

Златоуст не сотрудничал с преступником Гайной! Афанаситы захотели лишить Златоуста благоволения императора. Они «сказали, что святой хочет принести ему (Гайне. — С. Ш.) в жертву одновременно дела и Церкви и государства». Их обвинения — смехотворные[66].

Историки Сократ, Созомен и Феодорит, получив задание записать Златоуста в афанаситы, сделали его религиозным врагом Гайны.

Гайна попросил императора Аркадия дать готам одну «из церквей в городе; ибо не прилично ему, римскому военачальнику, выезжать для молитвы за городские стены» (Созомен, 8: 4). Феодосий, отец Аркадия, отобрал у ариан церкви. С тех пор они молились за городом. Златоуст посоветовал Аркадию отказать Гайне: лучше отказаться от царствования, чем стать предателем Бога.

17

Иоанн Златоуст был арианином. Следовательно, его ученик и автор его биографии Псевдо-Мартирий тоже был арианином.

Афанаситы сделали Псевдо-Мартирия своим единоверцем, вставив в его книгу сообщение, что он ненавидел ариан: «Церковь со всех сторон подвергалась девятому валу арианского безумия»[67]. Эта вставка относительно недавняя: редактор не знал, что для современников Златоуста таким валом был третий.

«Девятый вал, — символ грозной опасности или наивысшего подъёма могучей, непреодолимой силы. В основе его лежит старинное народное поверье, будто девятый вал во время морской бури — самая сильная и опасная волна. У древних греков таким валом считался третий, у римлян — десятый»[68].

В 386 году епископ Антиохии Флавиан назначил Златоуста пресвитером, и тот, как утверждает Псевдо-Мартирий, защитил Антиохию от «девятого вала арианского безумия». Накануне Атиохийская церковь лишилась «некоторых своих чад» — то есть некоторые афанаситы стали арианами: одни испугались репрессий безбожного императора, другие подчинились «господствующему мнению». Златоуст, став пресвитером, «с невероятной быстротой» вернул их на путь истинный.

Этот рассказ Псевдо-Мартирия не соответствует действительности: в 386 году, когда Иоанн Златоуст стал пресвитером, императором был Феодосий. Он был императором уже семь лет! То есть в это время афанаситы не могли стать арианами.

По мнению нынешних афанаситов, Псевдо-Мартирий ошибся: гонения на афанаситов было при Валенте (364—378). Ошибся поздний редактор. Никаких валов не было — ни девятого, ни третьего. Редактор механически вставил предложение про девятый вал ариан, упустив из вида, кто был в то время императором. По моему мнению, Псевдо-Мартирий говорил, что Златоуст защитил Антиохию от безумного учения афанаситов. Ариане отпали от Церкви, испугавшись репрессий императора Феодосия. Златоуст «с невероятной быстротой» вернул их на путь истинный. Редактор перевернул это сообщение с ног на голову.

18

По версии афанаситов, причиной восстания в Антиохии, в котором жил Иоанн Златоуст, стал налог Феодосия на войну. По версии Н. А. Морозова — религиозная политика Феодосия: он не мог прожить и дня, чтобы не придумать очередного закона против ариан.

«За время своего правления он издал в общей сложности 17 законов против ересей». Ереси стали «рассматриваться как государственные преступления» (М. М. Казаков[69]).

«Еретики лишены права завещаний и получений наследств. Конфисковались дома, если в них происходили еретические собрания. До Феодосии I таких гонений на еретиков не бывало. Православные епископы одобряли Феодосия» (А. В. Карташёв[70]).

«Рассуждать по-прежнему (как было до Феодосия. — С. Ш.) о существе и природе Божией стало не безопасно; ибо касательно сего постановлен был закон и определено наказание» (Созомен, 7: 6).

Антиохийские ариане, напуганные репрессиями Феодосия, «подчинились господствующему мнению»: стали афанаситами. В 386 году Флавиан назначил Иоанна Златоуста пресвитером, и тот «с невероятной быстротой» вернул этих ариан на путь истинный. Он бесстрашно проповедовал учение ариан, взяв пример с Иоанна Крестителя, который бесстрашно упрекнул Ирода, что тот отнял жену у своего брата. Афанаситы пожаловались Феодосию, и тот наказал антиохийцев налогом. Антиохийцы устроили беспорядки: разгромили императорскую резиденцию и, как я думаю, церковь афанаситов.

Накануне беспорядков Златоуст попросил антиохийцев «оказать ему одну услугу» — унимать тех, кто богохульствует: сначала сделать внушение; если внушение не поможет — ударить по лицу. Иоанн Креститель не побоялся упрекнуть «тирана» (царя Ирода), который женился на жене своего брата: «Не должно тебе иметь жену брата твоего» (Мк. 6: 17—18). Златоуст не призывает антиохийцев «наказывать и исправлять царей и судей, поступающих противозаконно». Они должны исправлять равных себе. Но антиохийцы могут упрекнуть царя и судей. Если Иоанн Креститель осмелился сказать царю правду в глаза, «следовательно, это не свыше наших сил»[71].

Говоря о царях и судьях, аринани Златоуст подразумевал императора Феодосия и его сановников. Царь «богохульствовал»: называл Иисуса Христа Богом.

Теоретически некоторые антиохийцы могли неадекватно откликнуться на просьбу Златоуста «оказать ему услугу». Он, очевидно, не ожидал, что антиохийцы, первым делом, обрушат свой гнев на Феодосия — разгромят императорскую резиденцию.

Чернь, ворвавшись в дом губернатора, опрокинула статуи Феодосия и его жены Флациллы. «Потом, привязав к ним верёвку, влачили их по городу, и при этом случае, как обыкновенно бывает у разъярённой черни, произносили оскорбительные выражения» (Созомен, 7: 23).

Согласно Созомену, руководил мятежом демон. Накануне Феодосий увидел призрак страшной женщины, которая била бичом, идя по воздуху. «Из этого видно, что некий злой демон коварно возбудил тот мятеж». По Феодориту, возбудил мятеж народ.

Как я думаю, Созомен и Феодорит знали зачинщика беспорядков. Если хотите рассмешить правителя, скажите ему, что злой демон или безликая чернь организовали беспорядки. Правитель будет искать зачинщика. Царские сановники выяснили виновника (по версии Н. А Морозова, этим человеком был Иоанн Златоуст). А если они знали зачинщика, значит, знали Созомен и Феодорит: в их времена были царские указы с именами казнённых.

Затаившийся арианин Флавиан поехал к императору, надеясь вымолить прощение для своих подчинённых, в том числе, и для Иоанна Златоуста, которому предъявили обвинение в подстрекательстве народа к бунту. «Законный» епископ Антиохии Павлин, ставленник Римского папы, остался дома. Его люди не виноваты.

«Уже это одно показывает, что низвержение статуй относится насчёт паствы Флафиана и Иоанна, и что гроза разразилась именно над их сторонниками, а не над ортодоксальными сторонниками Павлина» (Н. А. Морозов).

Когда Иоанн Златоуст стал Константинопольским патриархом, он публично раскритиковал императрицу Евдоксию за то, что она поставила свою статую на площади у церкви. Он метал «в своих речах громы и молнии», требуя снять статую с колонны (Н. А. Морозов). По мнению Морозова, истории со статуями в Антиохии и Константинополе связаны между собой. Наверное, Златоуст видел в статуях намёк на отождествление человека с божеством.

Царские сановники во главе с начальником царского дворца Кесарием прибыли в Антиохию. Начались повальные аресты. Арестованных «было так много, что в темницах не оказалось для них мест» (А. П. Лопухин). Их согнали в загородь без кровли. Сановники применяли пытки, добиваясь признательных показаний.

«Нам нельзя сказать в извинение: я не был при этом, не знал, не участвовал» (И. Златоуст[72]). По мнению судей, непричастные к погрому тоже были виноваты: не удержали бунтовщиков, не подвергли «себя опасности за честь царя»[73]. Бог прощает человека, когда тот покается. А «у людей совершенно напротив: когда виновные признаются в преступлении, тогда более и наказываются»[74].

Выйти из дома было также опасно, как во время осады города выйти на крепостную стену: везде ловили виновных и невинных и влекли в суд без всякого разбора. Соседи спрашивали друг друга: «Кто схвачен? Кто посажен в темницу? Кто сегодня наказан? Как и каким образом?» Сознавшихся в преступлении (в том числе и детей) убивали мечами, сжигали, отдавали на растерзания зверям[75].

Согласно Феодориту, смягчил сердце Феодосия пустынник Македоний, сказавший царским сановникам, что человеческие фигуры, которые они губят, превосходнее медных фигур. «…дивные те мужи передали царю слова старца и ими потушили пламень его гнева» (5: 20). По Созомену, разжалобил Феодосия епископ Флавиан песнями антиохийских христиан, которые исполнил местный хор. И эти песни настолько растрогали императора, что он даже заплакал: «омочил слезами чашу, которую тогда держал в руках» (7: 20).

Как я думаю, Феодорит и Созомен не договаривают. По моей версии, пламень гнева Феодосия была затушена деньгами.

Антиохийцы хотели откупиться деньгами. «Если теперь, когда мы оскорбили и разгневали человека, золото нисколько не помогает нам, то тем более бессильно будет оно, когда разгневается Бог, не имеющий нужды в деньгах» (И. Златоуст[76]). Наконец, антиохийцы дали царским сановникам столько денег, что те не смогли отказаться.

Что стало со Златоустом после низвержения статуй в Антиохии? Морозов нашёл семилетний пробел в его биографии.

«После низвержения статуй в Антиохии он был посажен Феодосием в одиночное заключение. Но через два года пребывания, как говорить историк, „в безмолвном житии“ он, по-видимому, бежал оттуда. И мы не можем заполнить этого семилетнего пробела в его биографии до смерти Феодосия, если не признаем, что он был автором „Откровения“, а следовательно, как видно из самой его книги, скитался по Малой Азии, где организовал собрания своих единомышленников в Лаодикии, Филадельфии, Сардах, Фиатирах, Пергаме, Смирне и Эфесе, которым и адресовал потом, на 41 году жизни, свою книгу, после того как попал, по своему личному желанию или был сослан Феодосием, на уединённый остров Патмос» (Н. А. Морозов).

По мнению афанаситов, никакого семилетнего пробела в биографии Златоуста нет. Он писал книги, помогал Флавиану, который был пожилым человеком.

Епископ Флавиан смягчил приговор Иоанну Златоусту: казнь заменили ссылкой. Даже если он не был причастен к мятежу, его всё равно могли осудить за то, что не удержал бунтовщиков: «не заступился за честь царя». Тем белее, что он был арианином.

Антиохийские ариане могли восстать, не желая отдавать свои церкви афанаситам. Константинопольские ариане бунтовали: сожгли дом патриарха Нектария (Сократ, 5: 13). Семнадцать законов Феодосия против «еретиков» — косвенное доказательство, что они бунтовали: если бы они не бунтовали, не было бы нужды и в законах.

19

В 390 году, — через три года после религиозного восстания в Антиохии, — восстали жители города Фессалоники. Согласно Руфину, император Феодосий приказал собрать горожан в цирке и всех убить. По моей версии, причина восстания была религиозная.

Историки Руфин и Феодорит, рассказав об этом восстании, не назвали причину расправы над чиновниками.

Когда в «Фессалониках во время смуты разъяренным народом был убит один муж из военных, Феодосий… приказал вести народ в цирк, окружить солдатами и рубить мечами без разбора» (Руфин, 2: 18). «Однажды в этом городе произошло возмущение, во время которого некоторые правительственные лица были умерщвлены и влачимы по улицам» (Феодорит Кирский, 5: 17).

Историки Руфин и Феодорит должны были знать причину восстания. Такого не может быть, чтобы они не знали! Согласно Феодориту, погибло семь тысяч человек. «Почему они восстали?» — это первый вопрос, который приходит на ум. А Руфин и Феодорит не сообщили. Наверное, они сознательно умолчали. Им не хотелось исчерпывающе рассказать о восстании.

Историк Сократ вообще не рассказал о восстании. Резня в Фессалониках потрясла всех жителей Римской империи. Амвросий Медиоланский не пустил Феодосия в церковь, потребовав публичного покаяния. Феодосий публично покаялся и издал закон, откладывающий его судебное решение на «тридцать дней, за которые не останется места либо для милосердия, либо (если дело требует) для наказания» (Руфин, 2: 18). Эти события были у всех на слуху. А Сократ нелогично промолчал, наверное, не зная, как правильно рассказать.

Молчание Филосторгия и языческого историка Зосима о резне в Фессалониках я объясняю произволом переписчиков их книг: уничтожили их сообщения. Филосторгий был критиком афанаситов, Зосим — критиком христиан. Им умолчать об этом знаковом событии, — равносильно необъяснимо пощадить своих оппонентов.

Согласно Созомену, причиной восстания стал отказ командира войск в Иллирии Вуфериха допустить к соревнованиям возницу, накануне посаженного в тюрьму за попытку изнасиловать виночерпия. И разозлённые горожане убили его (Созомен, 7: 25).

По моему мнению, Созомен придумал это объяснение. Если бы причина восстания была такой, убийцы скрылись бы с места преступления: они случайно убили, как это бывает в бытовом конфликте. А они не скрылись: согласно Феодориту, они убили ещё каких-то чиновников и начали таскать их трупы по улицам. То есть они пришли ради расправы, исчерпав мирные средства убеждения.

Я считаю убийство горожан в цирке вымыслом афанаситов, решивших скрыть, что эти люди погибли при штурме города. Феодосий обложил фессалоникийцев разорительным налогом, раздражённый их нежеланием исповедовать Иисуса Христа и Святого Духа Богом. А когда они восстали, взял город штурмом и устроил резню.

Согласно Феодориту, солдаты убили в цирке семь тысяч человек, согласно Феофану — пятнадцать тысяч. Солдаты психологически не смогли бы убить столько невооружённых людей в ограниченном месте и одномоментно: они не были бездушными машинами убийств или палачами, привыкшими к казням. Солдаты могли бы убить столько людей, если бы, например, взяли город штурмом, потеряв в бою товарищей и жаждущие мщения.

Косвенное доказательство штурма города — сообщение Феофана о неком расположенном в городе воинском стане, якобы понадобившегося Феодосию для борьбы с узурпатором Евгением: «Когда Феодосий отправился в сём году против тирана Евгения и, пришедши с войском в Фессалонику, расположился в городе, то горожане возмутились по причине устроения стана у них, равно как из-за возницы»[77]. Я считаю, что Феофан замаскировал карательный поход невинным воинским станом.

Слабое место версии Феофана — не совпадение дат восстания в Фессалониках, покаяния Феодосия и захвата власти Евгением, которые указываются в нынешних исследованиях. Резня и покаяние Феодосия были в 390 году. Евгений узурпировал власть в 392.

По моему мнению, афанаситы завысили число убитых горожан: чем больше их будет, тем бесстрашней будет Амвросий Медиоланский. Феодосий убил семь тысяч человек. Но Амвросий не испугался Феодосия: не пустил в церковь, потребовав покаяться.

Кровавой резнёй в Фессалониках Августин Гиппонский доказывал, что Феодосий был хорошим человеком.

Августина растрогало до слёз покаяние Феодосия: «А что может быть изумительнее его религиозного уничижения, когда…» он убил невинных людей, а «потом, принуждённый церковными правилами, приносил публичное покаяние?»[78] Других доказательств, что Феодосий был хорошим человеком, у Августина не было.

Историк Руфин тоже оправдывает Феодосия. Император не виноват: некий злой демон внушил ему убить невинных людей.

Какой бы ни была причина восстания, преступление Феодосия показывает, что он идеально подходил на роль «зверя», о котором рассказано в «Апокалипсисе». И объясняет причину победы афанаситов: император Феодосий физически истребил их оппонентов.

20

Афанаситы, доказывая, что Иоанн Златоуст был их единоверцем, ссылаются на его сочинения, которые они сами переписали.

«Большинство его сочинений — застенографированные и отредактированные проповеди, изначально произнесённые устно» (И. Мейендорф). Златоуст написал некоторые книги сам, другие книги записали с его слов скорописцы (Сократ, 6: 4).

Я сторонник версии Н. А. Морозова, что афанаситы сфальсифицировали все рукописи Златоуста.

Все образчики речей Златоуста, «дошедшие до нас в произведениях средневековых монахов, следует считать подложными… Дело в том, что древние монастырские переписчики чужих рукописей почти никогда не могли воздержаться от их корректирования, когда дело касалось религиозных представлений авторов. Всё, что казалось им в устах уважаемого ими писателя не ортодоксальным, истолковывалось ими… в искаженном виде, или просто выбрасывалось при переписке, как вставленное туда предыдущим переписчиком, и заменялось своими собственными измышлениями, нередко совершенно противоположного значения» (Н. А. Морозов).

Афанаситы объявили Златоуста автором некоторых сочинений Севериана, епископа сирийского города Гавалы.

«Вероятно, Севериан был учеником того же Ливания, как и Златоуст. Приёмы их красноречия сходные. Сторонники Севериана подбросили в сборники слов Златоуста несколько проповедей Севериана, в чём разобрались только новейшие издатели творений Златоуста» (А. В. Карташёв).

Златоуст и Севериан — враги. Почему афанаситы объявили Златоуста автором его сочинений? Златоуст должен быть афанаситом, — ненавидеть евреев и считать, что Иисус — это Бог. А таких сочинений нет. Что легче: написать новое сочинение или объявить Златоуста автором сочинений Севериана? Они подкинули в сборники слов Златоуста тексты Севериана и десятки текстов других авторов. Результат: Златоуст стал врагом евреев и считать, что Иисус — это Бог.

«Весьма огорчительна для нас его нетерпимость к евреям. Иоанн был закоренелым антисемитом, он часто бранил евреев в своих проповедях, яростно и порою совершенно несправедливо» (А. Амман).

Афанаситы объявили Златоуста автором своих сочинений, от многих из которых, по оценке Морозова, «он, вероятно, пришёл бы в ужас». Одно из таких сочинений — «Рассуждение против иудеев и язычников о том, что Иисус Христос есть истинный Бог»[79].

По мнению «Златоуста», Иисус Христос — истинный Бог. Доказательство: Иисус Христос основал церкви во всей Вселенной. Христианских государств настолько много, что человеку обойти их невозможно. Вот почему Иисус Христос — это Бог!

По мнению пророка Мухаммеда, Иисус Христос — творение Бога. Доказательство: пророк Мухаммед основал мечети во всей Вселенной. Мусульманских государств настолько много, что человеку обойти их невозможно. Вот почему Иисус Христос — творение Бога!

По подсчётам Ватикана, опубликованным в справочнике Святого Престола Annuario Pontificio за 2008 год, мусульман стало больше, чем католиков. Один миллиард 322 миллионов мусульман, — и один миллиард 130 миллионов католиков[80].

Второе доказательство «Златоуста» — «Книга пророка Варуха». Варух сообщил, что Бог пришёл на землю и общался с людьми (3: 38). По мнению «Златоуста», пророк Варух подразумевал Иисуса Христа. «О пришествии Господа мы находим предсказание у Варуха, который говорит: „Он явился на земле и обращался между людьми“» (8).

Варух жил в VII веке до н. э. Он говорил о событии случившемся: Бог пришёл на землю и общался с людьми. А «Златоуст», ссылаясь на Варуха, подразумевал будущее. Автор фальсификации упустил из вида, что Варух жил в VII веке до н. э. Ему нужно было написать так: «Бог явится на землю и будет обращаться между людьми».

«Книга пророка Варуха», — неканоническая книга «Библии». У иудеев не было такой книги. «Еврейского её подлинника не сохранилось, и в русской Библии она переведена с греческого. Вследствие этого многие отрицают её подлинность и приписывают составление её какому-нибудь позднейшему эллинисту»[81]. Автор этого сообщения считает, что еврейский подлинник был. По моему мнению, его никогда и не было. Пророки исповедовали Христа творением Бога. Если бы они исповедовали Богом, их прямые ученики иудеи тоже исповедовали бы Богом. Вот почему афанаситы сочинили книгу пророка Варуха. По моей оценке, они сочинили после ХI века.

Живший в ХI веке некий писатель афанаситов сообщил в сочинении «О Христе и антихристе», что пророки были музыкальными инструментами, а Бог Иисус — смычком. Когда он умер, его единоверцы объявили автором этого сочинения Ипполита Римского, который умер в 235 году, упустив их вида, что смычковые музыкальные инструменты были изобретены в Средней Азии во времена султана Махмуда Газневи (998—1030). «Ипполит Римский» доказывал Божество Иисуса Христа апокрифами, которые сам же сочинил. Это означает, что в ХI веке «Книги пророка Варуха» ещё не было: в противном случае сослался бы на неё.

21

Афанаситы доказывали свою веру чудесам. Они утверждают, что Николай Мирликийский воскресил мёртвого. Это означает, что учение афанаситов было апостольским. Если бы Николай Мирликийский был еретиком, Бог не сделал бы его чудотворцем.

Ариане тоже доказывали свою веру чудесами. «Девятая книга истории повествует о… чудесах, сотворение коих Филосторгий приписывает Аэцию, Евномию и Леонтию» (Фотий, 9: 1). Если бы эти учителя ариан были еретиками, Бог не сделал бы их чудотворцами.

Златоуст был противником чудес: по его мнению, Бог давно прекратил чудеса. Время чудотворцев прошло. Верь в Бога, не требуя залогов. Не требуй чудес, которые творили апостолы!

Почему Златоуст заявил, что Бог прекратил чудеса? Наверное, он держал в уме своего оппонента Епифания Кипрского, чудесами которого афанаситы доказывали свою веру. Для Златоуста чудеса Епифания были небылицами. Достоверность чудес своих единоверцев ариан проверить было невозможно. И, как я думаю, Златоуст всех своих современников чудотворцев объявил лжецами!

«Бог, как по этой причине, так и по другим, прекратил чудеса. Ищи не чудес, но спасения души. Не ищи того, чтоб видеть одного мертвеца воскресшим, когда знаешь, что все мёртвые воскреснут; не ищи, чтобы видеть слепца прозревшим». Научись смотреть целомудренно, очисти своё око. «Если бы мы жили, как должно, то язычники дивились бы нам больше, нежели чудотворцам. Чудеса часто считают обманом. Но жизнь непорочная не может подвергнуться никакому подобному подозрению, — напротив, добродетель заграждает уста всем. Будем упражняться в добродетели; она составляет великое богатство и великое чудо». Желающим совершать чудеса надо сначала освободиться от грехов. «Грех есть самый злой бес. И если его выгонишь из себя, то сделаешь более, нежели те, которые изгоняют тысячи бесов» (И. Златоуст[82]).

Праведная жизнь, а не чудеса сделали апостолов великими. Если бы они не жили праведно, «то хотя бы и тьмы мертвецов воскресили, не только бы не принесли никакой пользы, но сочтены были бы ещё и обманщиками. Знаешь ли, что дар чудотворения может вредить? Так многие из коринфян впали в расколы; многие из римлян возгордились». Все эти чудотворцы, «желая денег или славы, отпали и погибли». Праведная жизнь не рождает любви к деньгам и славе, наоборот — истребляет такое желание. Что говорил Христос своим ученикам? «Сказал ли: творите чудеса, чтобы видели человеки? Совсем нет! И Петру не сказал: если любишь меня, то твори чудеса; но — паси овец моих. В чём же было их преимущество? В душевной доблести» (И. Златоуст[83]).

«Не требуй чудес, которые творили апостолы, — говорил Златоуст, — не ищи прозревших слепцов». Бог давно прекратил чудеса. Написанное афанаситами «Житие святого Златоуста» — небылица: «Златоуст» обращал язычников в христианство чудесами[84].

Язычник Анфимий сказал Златоусту, что Иисус — не Бог. И вдруг упал «на землю, корчась и извиваясь всем телом и широко раскрывая рот, из которого текла пена». Свидетели ужаснулись и попросили Златоуста исцелить Амфимия. «Не исцелю, — ответил тот, — пока он не поверит, что Иисус — это Бог». Анфимий поверил, — и выздоровел. Свидетели этого чуда воскликнули: «Во истину Иисус — это Бог».

В 407 году Златоуст умер. Прошло тридцать лет. Его мощи привезли в Константинополь. Монахи сняли крышку гроба. Патриарх Прокл (434—446/447), посмотрев на истлевшую плоть Златоуста, сказал: «Прими престол свой, отче!» А череп Златоуста вдруг «раздвинул свои мёртвые уста» и сказал: «Мир всем» (Димитрий Ростовский[85]).

Итальянский гуманист Лоренцо Вала подозревает, что авторами подобных небылиц являются либо язычники, желавшие опорочить христиан, либо необразованные христиане.

«Я не хочу умерить восхищения святыми, я не отрицаю их божественных деяний, ибо я знаю, что даже „вера с горчичное зерно“ способна горы сдвинуть с места. Наоборот, я защищаю и оберегаю это, я не позволяю, чтобы это смешивали с небылицами. Я убеждён в том, что эти писаки являются либо язычниками, поступающими так в надежде, что христиане будут посрамлены, либо христианами, но такими, у которых хотя и есть рвение послужить богу, но нет знаний для этого, христианами, которые не страшатся писать гнусные измышления» (Лоренцо Вала[86]).

Псевдо-Мартирий, ученик Златоуста, считает, что Златоуст был причастен к двум чудесам.

Чудо первое. Началось рукоположение Златоуста в епископа. И вдруг кто-то сказал: «Достоин». Хиротония завершилась, и опять кто-то сказал: «Достоин». По мнению сторонников Златоуста, в том числе Псевдо-Мартирия, это ангел благословил Златоуста: во-первых, говорящего никто не видел, а во-вторых, голос был необычный — «громкий». Псевдо-Мартирий не утверждает этого наверняка. Он верит, что ангел благословил Златоуста. Он убеждает себя следующим размышлением: «Ведь и хиротония уже совершилась, а возглас не прекращался». По мнению афанаситов, благословление ангела — это плохой спектакль, балаган. И они прокляли благословившего.

Чудо второе. «Расскажу я любящим чудеса и о чуде, произошедшем от Бога, о божественнейшем чуде из чудес». Это чудо — церковный мир: по просьбе Златоуста Римский папа Сириций признал «еретика» Флавиана законным епископом Антиохии.

22

Если судить о догматическом учении афанаситов по убедительности рассказав о чудесах их знаменитого партийного функционера Епифания Кипрского, тогда их учение недостоверное. По моему мнению, все его чудеса — это небылицы афанаситов.

Народ приписывал Епифанию «чудеса ещё при жизни» (А. В. Карташёв). Народ сомневался в чудесах Епифания ещё при его жизни. «Если бы Епифаний способен был воскрешать мёртвых, то не умер бы его архидиакон» (Императрица Евдоксия[87]).

Возможно, Епифаний не считал себя чудотворцем. Рассказав о том, как Бог якобы убил Ария (распорол ему живот), Епифаний пояснил, что в те давние времена чудеса были обычным явлением, — чудеса «в тогдашние времена обыкновенно случались не редко»[88]. Наверное, он не сказал бы так, если бы сам был чудотворцем. Или это разъяснение — вставка редактора, убеждающего себя в достоверности наказания Богом Ария.

Епифаний был смертельным врагом Иоанна Златоуста.

Иоанн Златоуст «приобрёл огромный авторитет и был избран патриархом Константинополя… но ряд епископов сделал своими врагами: Феофила Александрийского, Епифания Кипрского, Акакия Беройского…» (Марцеллин Комит[89]). Златоуст назвал Епифания Кипрского «пустым человеком и маленьким демоном» (Фотий[90]).

По версии историков афанаситов, Епифаний ополчился на Златоуста, поверив «клевете» Феофила Александрийского, что Златоуст был арианином. Феофил не смог бы обмануть Епифания. Тот был взрослым человеком, умеющим отличить правую руку от левой. Причина их вражды — религиозная. Во времена Феофила и Епифания все знали, что Златоуст был арианином.

Епифаний считал монахов оригенистов еретиками. По его мнению, учитель ариан Ориген «изрыгнул небывалую на свете ересь». Златоуст считал учение монахов оригенистов апостольским. Он сказал Феофилу, что они «право мыслят о Боге» (Созомен, 8: 13).

Нынешние афанаситы исправили биографию Епифания, сделав её идеологически правильной: отменили его еврейское происхождение и бедность родителей. Исправление его биографии нынешними афанаситами — это косвенное доказательство, что их древние учителя могли фальсифицировать источники.

Согласно Димитрию Ростовскому, Епифаний был евреем: «Родиной святого Епифания, еврея по происхождению, была Финикия»[91]. Не все нынешние афанаситы согласны с Димитрием. По их мнению, Епифаний был финикийцем: «По национальности финикиец, получивший образование в доме богатого еврея и потому сначала по религии еврей» (Н. И. Барсов[92]).

Родители Епифания были бедняками. Ему было десять лет, когда умер отец. «Еврейский законоучитель» Трифон усыновил Епифания и взял на содержание его мать и сестру. После смерти Трифона Епифаний унаследовал его богатство, а когда стал монахом, — раздал нищим. Не все нынешние афанаситы согласны, что Епифаний родился в бедной семье. По их мнению, его родители были богатыми: «Возможно, родители Епифания Кипрского были весьма состоятельными людьми, поскольку имели достаточно средств, чтобы отправить Епифания Кипрского на учёбу в Александрию» (А. Р. Фокин[93]). Автор этой версии, наверное, отменил усыновление Епифания Трифоном.

По моему мнению, Епифаний стал христианином благодаря евангелистам: ему понравилось учение Иисуса Христа. Такая причина автору жития показалась идеологически неверной: Епифаний должен стать христианином с помощью Бога. В этом случае вера афанаситов станет апостольской. Автор жития придумал двух чудотворцев, благодаря которым Епифаний стал христианином.

Осёл, на котором ехал юный Епифаний, вдруг сбросил его. «Упавший отрок так разбился, что не мог встать и лежал, горько плача». Чудотворец Клеовий трижды перекрестил Епифания, и тот сразу выздоровел. Затем Клеовий сказал ослу: «Именем Господа нашего, распятого Иисуса Христа, повелеваю тебе остановиться! Ты хотел убить своего господина, поэтому никогда больше не сойдешь с этого места!» Осёл вдруг упал и издох. Епифаний спросил Клеовия, потрясенный чудом: «А кто Он, распятый Иисус Христос? Почему Его именем совершаются такие чудеса?» — «Это Сын Божий, Которого распяли Иудеи». Побоявшись открыть Клеовию «своё еврейское происхождение», Епифаний «отправился домой с думою о Христе и с желанием веровать в Него».

Вторым чудотворцем, из-за чуда которого Епифаний решил стать христианином, был монах Лукиан. Нищий попросил у Лукиана хлеба. Тот отдал ему свою одежду, сказав обменять её на хлеб, и вдруг облачился в белую, сияющую одежду, которая снизошла на него с неба. Потрясённый чудом Лукиана, Епифаний крестился, раздал нищим своё имущество и ушёл в монастырь.

Афанаситы утверждают, что Бог сделал Епифания чудотворцем. «Господь наградил Своего угодника даром чудотворения» (Димитрий Ростовский). Этим разъяснением автор жития дал понять, что учение афанаситов — апостольское. Если бы афанаситы были еретиками, Бог не наградил бы Епифания даром чудотворения!

Монастырь, в котором жил Епифаний, окружала безводная местность. Источник был настолько далеко, а жара настолько невыносима, что монахи ходили за водой по ночам. Однажды «в чрезмерно знойный день» некие путники зашли в монастырь, «чтобы утолить страшную жажду». Иноки не смогли им помочь: в монастыре не оказалось ни капли воды. Такое бывает. Воды — ни капли. Источник — очень далеко. А жара такая, что идти нужно ночью! Накануне монахи выпили всю воду и терпеливо дожидались ночи, чтобы сходить за водой. Сходить за водой заранее, когда осталась последняя бочка, — не догадались. «Путники ожидали уже своей смерти». У них был сосуд с вином. Епифаний простёр руку над сосудом, и вино превратилось в воду. «Обрадованные путники не только напились сами, но напоили и свой скот». Путники приехали в монастырь или на ослах, или на верблюдах. «После чего вода снова сделалась вином». Монахи, пораженные чудом, стали превозносить Епифания. Не вынеся их похвал, тот удалился в пустыню.

Автор жития нескромно уравнял Епифания с Иисусом Христом. Их первые чудеса аналогичны. Иисус Христос превратил воду в вино. А Епифаний якобы превратил вино в воду.

Афанаситы утверждают, что Бог назначил Епифания главой Кипрской церкви. По моему мнению, они сами назначили его, наверное, отблагодарив за разгром египетских гностиков.

«…я доложил о ситуации местным епископам и помог опознать тех (тайных) членов этой секты, которые официально принадлежат к Церкви. И разоблачённых изгнали из города, числом около восьмидесяти человек» (Епифаний Кипрский[94]).

Епифаний стал епископом якобы против своей воли, не посмев ослушаться Бога. Сначала жители Ликии хотели назначить его своим епископом, но он сбежал в Пафийскую пустыню к великому подвижнику Илариону. Тот сказал ему поехать на остров Кипр в город Саламин. Его «пророческие слова» содержали «в себе предсказание на то, что он будет архиепископом в названном городе».

Епифаний ослушался Илариона. Было два корабля. Один отправлялся в Аскалон, другой — в Саламин. Епифаний сел на корабль, отправляющийся в Аскалон.

«Великая буря» отнесла корабль к острову Кипр. «Как раз в это время в городе происходило избрание архиепископа». Ничего не подозревающий Епифаний решил купить на базаре винограда. И вдруг с удивлением обнаружил, что к нему подошли четыре епископа.

Согласно первому апостольскому правилу, для посвящения в епископа достаточно двух епископов. Автор жития добавили ещё двух, чтобы рукоположение Епифания было более авторитетным.

«Авва Епифаний, оставь грозды и иди с нами во святую церковь», — сказал престарелый Паппий Киферский, почитаемый всеми кипрскими епископами.

Бог свёл Паппия с Епифанием. Не зная, кого назначить епископом, он молился Богу, и вдруг его осиял свет, и он услышал: «Паппий, Паппий! Иди на торг и увидишь там инока, покупающего виноградные грозди, подобного лицом пророку Елисею. Посвятите его во архиепископа; имя тому иноку Епифаний».

Епифаний пошёл с епископами в церковь, теряясь в догадках. Когда он узнал, что его хотят назначить главой Кипрской церкви, он объявил себя недостойным великого сана, назвал себя грешным, горько заплакал. Епископы, не обращая на его протест внимания, «начали возводить его последовательно по степеням священства». Папий объяснил плачущему Епифанию, что они исполняют волю Бога. Тот повиновался «Господней воле, принял посвящение во епископа».

Епифаний стал епископом Саламина в 367 году. Его заветная мечта исполнилась. «Есть предположение, что после смерти Евтихия Элевтеропольского в 365 или 366 г. Епифаний Кипрский попытался занять его кафедру, но потерпел неудачу» (А. Р. Фокин[95]).

У афанаситов нет ни одного знаменитого клирика, который захотел бы стать епископом. Николай Мирликийский — не хотел, Епифаний — не хотел, Григорий Богослов — не хотел, Амвросий Медиоланский тоже не захотел. Их заставили стать епископами!

По моему мнению, афанаситы заимствовали историю насильственного рукоположения из биографии их врагов — Иоанна Златоуста и монаха оригениста Аммония. Те действительно не хотели стать епископами. Златоуст забаррикадировался в церкви, решив, что его хотят выманить в Константинополь на расправу. Аммоний отрезал себе ухо и сказал, что отрежет себе язык, если будет употреблено насилие.

Став христианином, потрясённый чудесам христиан, Епифаний обращал язычников в христианство тоже чудесами.

Епифаний излечил сухорукого. Выгнал беса из дочери персидского царя. Воскресил мёртвого. Создал источник воды в сухой местности. Попросил зверей не есть урожай. «И звери со стыдом ушли и более не причиняли ущерба». Убил взглядом свирепого льва. Наказывал еретиков немотой и прощал, когда они раскаивались.

Символ веры Первого Вселенского собора нужно рассматривать через призму чудес Епифания Кипрского. Насколько достоверны его чудеса, — настолько достоверно, что Бог является автором Символа веры Первого Вселенского собора.

23

Звериную ненависть Епифания Кипрского к Оригену я считаю официальным отношением Римских пап к Оригену, которые были современниками Епифания. Дамас, Сириций и Анастасий ненавидели Оригена всей душой своей и всем сердцем своим.

Ориген был самым известным учителем ариан. Казалось бы, все афанаситы должны относиться к нему отрицательно, как, например, к Арию. Но среди них нет единого мнения об Оригене. Некоторые афанаситы хвалят его, другие неистово ругают.

«Ориген обладал энциклопедическими знаниями, но богослов из него выдающийся не получился. Ориген духом был одинаков с бесами и находился под их воздействием, был как бесовский медиум. Все его лжеучения есть порождения глубин адских, сатанинских. Ориген развеял свои учения по всему миру и стал проводником бесовских идей. А ведь он был муж учёнейший, который прочитал очень много, грамотей был высшей степени, образование у него было очень большое, даже в наше время (в XXI веке. — С. Ш.) такого не найдёшь. И вот, при всём при этом, человек этот погиб: не спасли его ни образование, ни знание» (Архимандрит Серафим[96]).

«В истории древней церкви нет имени более замечательного, чем имя Оригена. Среди ярости его врагов, его поддерживали величайшие епископы, и сам Бог благословил его дело. По общему признанию, он был во всех отношениях величайшим из всех великих христианских учителей первых трёх столетий христианства» (Ф. Фаррар[97]).

Хвалебные и негативные суждения учёных об Оригене находятся в прямой зависимости от знания ими истории развития богословской мысли. Недостаточно объявить, что апостолы считали Иисуса Богом. Надо доказать это мнение сочинениями первых христиан. Нужна писательская преемственность! Если древние христианские авторы не называли Иисуса Богом, значит, это учение придумали афанаситы.

Афанаситы, умевшие мыслить логически, считали Оригена православным автором, не умевшие мыслить логически — еретиком.

По мнению историка В. В. Болотова, Ориген был православным автором: якобы тот первым ясно объяснил в книге «О началах» Божество Иисуса Христа. Если у Сына есть начало, значит, Сын — не Бог. Поэтому, дескать, у Сына не было начала. Отец якобы вечно рождает Сына, как свет вечно рождает сияние. Учение Оригена о вечном рождении Сына — это вставка Руфина, переводчика книги «О началах» на латинский язык. Болотов объявил эту вставку Руфина блестящим пунктом «в учении Оригена о Троице и, по крайней мере, одну из самых важных заслуг его в истории богословской мысли»[98]. Оценка Болотова личности Оригена положительная.

Афанасий Александрийский тоже считал Оригена столпом православия. Доказывая арианам, что Иисус — это Бог, он сослался на книгу Оригена, не сообщив её названия.

Болотов и Афанасий не могут объявить Оригена еретиком. Им нужна писательская преемственность. Если они объявят Оригена еретиком, значит, станут еретиками и прямые ученики Оригена, — Дионисий Александрийский и Григорий Чудотворец.

Епифаний Кипрский знал подлинные сочинения Оригена. Его оценка Оригена отрицательная. Его не интересовало научное доказательство преемственности. Он считал, что апостолы верили в Триединого Бога, и решил, что других доказательств не нужно.

«Ориген решился сделаться толкователем всего Писания. Амбросий в достаточном количестве доставлял ему, скорописцам и прислужникам пропитание. Так произошёл труд, именуемый Гексаплой. Обширные сведения послужили для него поводом к великому падению. Желая ничего не оставить в Божественных Писаниях без изъяснений, он подвергся обаянию греха и изрёк слова смертоносные. От него произошли оригенисты. Эта ересь ужасна и хуже всех древних ересей, с которыми она мудрствует сходно. Хотя она и не располагает своих последователей совершать срамное (по мнению Епифания, еретики, как правило, сексуальные извращенцы. — С. Ш.), но внушает страшное по своей гнусности сомнение относительно самого Божества. От неё Арий получил первый повод и за ним аномеи… Он говорит, что Сын Единородный не может видеть Отца… Он хочет сказать, что Он именуется Сыном по благодати. Он допускает предсуществование души человеческой; говорит, что души суть ангелы, впавшие в грехи и в наказание заключенные в тело… Он думал говорить против всех ересей бывших до него, и опровергнуть каждую, но сам изрыгнул небывалую на свете ересь» (Епифаний Кипрский[99]).

По мнению Оригена, души людей — это ангелы за грех низведённые на землю и заключённые в тело; диавол и демоны покаются, докажут свою преданность Богу и станут святыми; кожаные одежды, в которые Бог облёк Адама и Еву после их изгнания из рая, — это их тела, а раньше Адам и Ева были бестелесными.

Не каждый сможет прочитать «Ветхий Завет» от корки до корки. Ориген прочитал несколько переводов этой неприподъёмной книги — Акилы, Симмаха, Феодотиона, Септуагинты. Изучил еврейский язык и прочитал первоисточник. Ориген сравнил тексты этих книг, поместив их в шести колонках. В первой колонке — еврейский текст, во второй — еврейский текст, написанный греческими буквами (в греческой транслитерации), следующие четыре колонки заняли тексты Акилы, Симмаха, Септуагинты, Феодотиона. Фундаментальный труд Оригена получил название «Экзаплы» (шестеричная «Библия»).

В Иерихоне Ориген нашёл ещё три анонимных греческих перевода в огромном глиняном кувшине и добавил их к «Экзаплам». «То есть в окончательном виде труд включал девять столбцов. Экзаплы явились и первым критическим изданием Библии. На этом труде строились все дальнейшие филологические изыскания экзегетов. Он потребовал огромного напряжения сил. „Я постоянно занят с манускриптами, — писал Ориген, — даже ночь не даётся мне для покоя“. Над Экзаплами он работал двадцать восемь лет» (А. В. Мень[100]).

Некоторые учёные считают, что книга «Экзаплы» не была размножена: этот труд был слишком велик. «Единственный его экземпляр находился в Кесарии до нашествия сарацин в VI веке. Евсевий и Иероним видели его и пользовались им» (А. Амман).

Кроме этого фундаментального труда, Ориген написал сочинения догматические, апологетические, назидающие. «Многие из сочинений Оригена погибли безвозвратно. Дошедшие до нас занимают четыре тома в собрании Миня» (И. Мейендорф).

«Согласно Евсевию, Ориген написал около 2000, а согласно святому Епифанию — около 6000 книг (в античном смысле этого слова)» (А. В. Мень). «Шести тысяч томов Оригена не мог никто читать — так как он их не написал» (Иероним[101]).

По мнению Иеронима, сообщение Епифания о 6000 книгах Оригена — это злонамеренный вымысел Руфина[102]. Епифаний объявил Руфина оригенистом, а тот ответил, что Епифаний сам оригенист: для знакомства с учением Оригена достаточно прочитать всего 10 его книг, а Епифаний якобы прочитал 6000.

24

Источники биографии Оригена — книга Евсевия Кесарийского «Церковная история» и совместная книга «Апология Оригена» Евсевия Кесарийского и мученика пресвитера Памфила.

Биография Оригена была хорошо задокументирована, но дошла до нашего времени заведомо недостоверной и в урезанном виде: «Церковную историю» переписали заинтересованные афанаситы, а из шести книг «Апологии Оригена» сохранилась первая — латинский перевод, сделанный церковным историком Руфином.

«Если бы эта Апология сохранилась до нашего времени, мы бы точно знали, какие именно епископы и в каких городах Египта жили в дни Оригена. Мы знали бы с математической точностью и состав соборов, бывших при Димитрии по делу Оригена» (Епископ Лоллий[103]).

По оценке Лоллия, в книге «Апология Оригена» было 300—400 печатных страниц. Если это действительно так, тогда эта книга была переполнена документальными материалами, свидетельствующими, что афанаситы придумали новое учение. Ариане Евсевий и Памфил сделали бы акцент на увековечивании именно этих доказательств.

«Апологию Оригена» уничтожили афанаситы. В этой книге Ориген, Евсевий и Памфил были арианами, а Савеллий — предтечей афанаситов: во времена Оригена учения афанаситов ещё не было. Эта книга давала понять, что афанаситы извратили «Церковную историю» Евсевия: арианин не мог доказать, что учение афанаситов было апостольским. Вычёркивала мученика Памфил из партии афанаситов, задним числом сделавших его своим единоверцем. Делала карьеристом столпа православия Василия Кесарийского, предавшего ариан ради епископской кафедры, которую ему пообещали афанаситы. Его бабушка Макрина Старшая была арианкой: её учитель Григорий Чудотворец был прямым учеником Оригена.

Мы узнали бы о борьбе Оригена с савеллианами и его союзником в этой борьбе — Ипполите Римском, который пригласил Оригена в Рим для опровержения учения Савеллия. Мы узнали бы об учениках Оригена, которые противостояли Римским папам, распространявших новое учение Савеллия, — Феоктисте Кесарии Палестинской, Фирмилиане Кесарии Каппадокийской, Александре Иерусалимском, Григории Неокесарийском (Чудотворце) и Дионисии Александрийском. Мы узнали бы и интересные подробности жизни пророка Монтана, первом по времени критике савеллиан, сказавшему Римскому папе Зефирину, что Бог накажет его за распространение нового учения Савеллия.

Правовая загадка: Руфин и Иероним горячо спорили об авторстве «Апологии Оригена». По мнению Руфина, «Апология Оригена» — это совместный труд Памфила и Евсевия. Иероним считал автором этой книги Евсевия. «Еретическое» содержание «Апологии» объясняет причину, почему Иероним лишил мученика Памфила авторских прав на неё: у ариан не должно быть мучеников.

«Евсевий епископ Кесарийский, некогда предводитель арианской ереси, написал в защиту Оригена (как уже выше я сказал) шесть книг… и многими свидетельствами доказывал, что Ориген с его точки зрения православен т. е. с нашей — арианин» (Иероним[104]).

Иероним обвинил Руфина в том, что тот оклеветал Памфила, сделав его соавтором Евсевия: «где был у тебя ум, простодушнейший друг? Как ты мог поставить имя мученика на еретической книге?» Иероним сослался на Евсевия, который сообщил, что Памфил ничего не писал, кроме писем. Как я думаю, Иероним солгал. Если автором этой «еретической» книги был Памфил, тогда Анастасий Римский, Епифаний Кипрский и Феофил Александрийский, ругая Оригена, косвенно ругали и мученика. Иероним предложил Руфину отречься от своих слов: «Не стыдись изменить воззрение: ты не настолько авторитетен и знаменит, чтобы стыдиться, что впал в заблуждение»[105].

Косвенным доказательством, что Руфин не ошибся, назвав Памфила автором «Апологии Оригена», является свидетельство Фотия. Он тоже считал «Апологию» общим трудом Евсевия и Памфила. По его мнению, Памфил написал пять книг из шести.

«Апология Оригена» состоит из шести книг, «пять из которых были написаны Памфилом, когда он находился в тюрьме вместе с Евсевием. Шестая — это работа одного Евсевия, после того как мученик, лишённый жизни мечом, был удалён к Богу» (Фотий[106]).

По моему мнению, биография Оригена в нынешней редакции «Церковной истории» Евсевия искажена. Перед первым типографским изданием редакторы убрали из неё неправильные тексты, внесли правильные, записали Евсевия в свою партию и опубликовали. Им не позволили бы опубликовать оригинальную редакцию, в которой Евсевий доказал, что Савеллий был предтечей афанаситов.

Целью поездки Оригена в Бостру Аравийскую было вернуть на путь истинный местного епископа Берилла, утверждавшего, что Спаситель до прихода на землю «не имел ни собственной сущности, ни собственной Божественности» (ЦИ. 6: 33, 1). То есть Берилл распространял учение Савеллия. По мнению Савеллия, Отец и Сын — два имени Бога. Вот почему Сын или Спаситель «не имел ни собственной сущности, ни собственной Божественности». Ориген убедил Берилла, что тот заблуждается, и вернул в арианскую веру.

Ориген приехал в Рим во времена Римского папы Зефирин, объявившего учение Савеллия апостольским. То есть он приехал в Рим по делу нового учения Савеллия. По мнению афанаситов, причиной его посещения стало желание увидеть самую древнюю Церковь. Они ссылаются на слова Оригена: «Я захотел увидеть самую древнюю Церковь — Римскую» (ЦИ. 6: 14, 10). Эти слова Оригена — вставка переписчиков книги Евсевия, решивших скрыть истинную причину поездки Оригена в Рим и заодно возвеличить самих себя: Римская церковь якобы самая древняя, их епископы якобы переняли учение от апостолов.

Ориген приехал в греческую область Ахайю «для урегулирования церковных дел, поскольку Ахайская церковь была подвержена многим ересям» (Иероним[107]). То есть Римские папы, как одержимые, распространяли учение Савеллия, считая его апостольским.

Вторую книгу своей защиты Оригена Евсевий и Памфил посвятили сложным взаимоотношениям с его начальником епископом Димитрием (ЦИ. 6: 23, 4). Результатом их противостояния стала клевета Димитрия, что будто бы Ориген в юности кастрировал себя.

Ориген приехал в Кесарию Палестинскую к своему ученику епископу Феоктисту, решив переждать репрессии римского императора Каракаллы (211—217).

Император Каракалла, пожелав править единолично, убил младшего брата Гету. Возмущённые жители Александрии назвали Каракаллу братоубийцей. Каракалла отомстил александрийцам: отдал город солдатам на разграбление, наложил штрафы, запретил зрелища, изгнал иностранцев, закрыл общества философов.

Димитрия разозлило, что Феоктист попросил Оригена проповедовать в церкви, и обвинил его в нарушении устава: «никогда не слыхано, да и сейчас не бывает, чтобы миряне в присутствии епископов проповедовали в Церкви» (Димитрий[108]). У Оригена не было иерархического сана. Феоктист считал, что не нарушил устава: каждый правоспособный член общества мог изъяснять слово Божие.

Неизвестна истинная причина раздражения Димитрия. По моему мнению, он считал Оригена посредственным теологом. Димитрия бесила слава Оригена, дающая понять, что он ошибался.

Когда Ориген опять приехал в Кесарию, Феоктист и Александр Иерусалимский рукоположил его в пресвитера. Толи для того, чтобы у Димитрия не стало повода обвинять их, что они опять разрешили мирянину проповедовать в церкви, толи недовольные тем, что Димитрий до сих пор не дал Оригену иерархического сана, который он по праву заслужил. Рукоположение Оригена взбесило Димитрия. Он запретил ему жить в Александрии и лишил его иерархического сана.

Димитрий объявил рукоположение Оригена недействительным на том основании, что тот якобы кастрировал себя в молодости (ЦИ. 6: 8, 5). «Сам себя оскопивший да не будет принят в клир, ибо он — самоубийца и враг Божия создания» (22 апостольское правило).

Я считаю, что Димитрий оклеветал Оригена, который, как я думаю, косвенно обвинил его в ростовщичестве. «Ориген обличает диаконов своего времени за то, что они, принимая участие в управлении церковными сокровищами, пользуются этими последними для личной выгоды: в целях собственного обогащения, они отдавали церковные деньги под проценты, превращаясь в ростовщиков» (А. П. Лебедев[109]). Диакон не мог без ведома епископа распоряжаться казной.

Евсевий Кесарийский без тени сомнения согласен с Димитрием, что Ориген кастрировал себя. Его уверенность я считаю неправдоподобной: ему согласиться с Димитрием, — равносильно признать самого знаменитого учителя ариан самоубийцей и врагом Бога. Почему Евсевий даже не предположил, что Димитрий оболгал Оригена? Он согласен с ним так, как будто сам лично кастрировал Оригена!

По моему мнению, объяснение Евсевия, почему Ориген кастрировал себя, принадлежит редактору его книги, державшего в уме цель сделать ариан наследниками самоубийцы и врага Бога. Реальный Евсевий однозначно считал кастрацию Оригена клеветой.

Фальсификатор книги Евсевия не был психологом: его объяснение причины кастрации неправдоподобно.

Ориген якобы кастрировал себя, решив отвести подозрения, что домогается учениц (ЦИ. 6: 8). Ориген не домогался учениц. Следовательно, для него обвинитель был подонком. Он не стал бы доказывать подонку свою невиновность таким способом. Кастрация не избавила Оригена от обвинений: он никому не рассказал о кастрации. «Скрыть, однако, такое дело оказалось невозможным, как он этого ни хотел» (ЦИ. 6: 8, 2—3). То есть тайной кастрацией Ориген доказал самому себе, что не домогался учениц. Фальсификатор «разоблачил» Оригена, сделав кастрацию явной: в противном случае никто не узнал бы о кастрации.

Если бы Ориген кастрировал себя, Димитрий выгнал бы его из училища и отлучил бы от Церкви. А он не сделал этого, потому что придумал кастрацию. Ориген продолжил работать в училище: число его учеников настолько умножилось, что у него не стало времени для изучения «слова Божия» (ЦИ. 6: 3, 8).

Молодому неженатому человеку, каким был Ориген, никогда не придёт мысль кастрировать себя: красивая женщина не может вызвать мысль о кастрации. Она вызывает другие мысли — создать семью. Мысль кастрировать себя может прийти женатому человеку, принявшему заповеди Бога и уставшему бороться со своей похотью: изменять жене, совращать жён и дочерей своих друзей и товарищей.

Ориген уволился из школы, поняв, что «преподавание грамматики не совместимо с изучением слова Божия». И стал жить строгой жизнью философа, «отбрасывая всё, что питает юношеские страсти» (ЦИ. 6: 3, 8—9). Если бы Ориген был кастрирован, Евсевий не сообщил бы о его борьбе с юношескими страстями.

Ориген якобы кастрировал себя, якобы буквально восприняв слова Иисуса Христа: «Есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного» (Мф. 19: 12). Редактор не знал, что Ориген был сторонником аллегорического толкования «Библии».

В комментариях к «Евангелию от Матфея» Ориген растолковал аллегорически слова Иисуса о людях, сделавших себя скопцами для Царства Небесного. Если бы он кастрировал себя, он не стал бы толковать аллегорически. Иисус подразумевал абсолютное целомудрие, — дар Бога, полученный после обращения к Нему с молитвой.

Оригену не могла прийти мысль кастрировать себя: семейную жизнь придумал Бог. «Плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1: 28). Бог не стал бы противоречить Себе: с одной стороны, призывать плодиться и размножиться, а с другой — считать изъяном семейную жизнь. Ориген женился бы, взяв пример с женатого апостола Петра.

Ориген знал, что пропуском в Царство Небесное является раздача имущества. «Если хочешь быть совершенным, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах (Мф. 19: 21). Ориген продал своё имущество — сочинения древних писателей. Другого имущества у него не было. Отца казнили за то, что тот был христианином. Дом конфисковали. Он, мать и шестеро братьев оказались на улице. Их приютила некая богатая женщина (ЦИ. 6: 2, 12). Наверное, Ориген обменял книги на еду: покупатель книг Оригена каждый день снабжал его деньгами, необходимые для скромного ежедневного питания (ЦИ. 6: 3, 9).

Сторонники мнения, что Ориген кастрировал себя, никогда себя не кастрируют. Такая мысль им даже не приходит в голову! Считая себя умными, они запрещают Оригену быть умным.

После смерти Димитрия, ненавидевшего Оригена, главой Александрийской кафедры стал Геракл (231—247). Со слов Феофила Александрийского (ум. 412), Геракл считал Оригена еретиком: отлучил от Церкви за нецерковное учение.

По моему мнению, Феофил солгал. Геракл был лучшим учеником Оригена! Он помогал Оригену, когда тот был руководителем Александрийской школы: обучал учеников начальных классов. Евсевий назвал Геракла разумным и не чуждым философии (ЦИ. 6: 15). Феофил мог солгать: он оболгал своего помощника Исидора, назвав его вором и педерастом. Исидор не поддался мощному нажиму Римского папы Анастасия, потребовавшему проклясть Оригена. Феофил измыслил предлог для отлучения Исидора от Церкви.

Феофил написал книгу против Оригена, в которой осудил не только самого Оригена, но также «и все сочинения его, указывая, что не одним им, Феофилом, но и древними отцами, в особенности же Гераклом, он отвергнут, и более того — лишён пресвитерства, изгнан из Церкви и из самой Александрии» (Геннадий Массилийский[110]).

Феофил, испугавшись угроз Римского папы Анастасия, проклял Оригена, величайшего греческого богослова. Оправдывая свой поступок, он сослался на авторитет своих предшественников, в частности на Геракла, который якобы тоже проклял Оригена.

25

Первым разоблачителем лжи афанаситов, записавших Оригена в свою партию, невольно стал их знаменитый единоверец учёный Иероним. А началась эта история с события, не имеющая к разоблачению никакого отношения, — его общения с Римским папой Дамасом (366—384). Они сошлись на общем интересе к книгам Священного Писания. Духовенство завидовало высокому положению Иеронима, как можно догадаться, подозревая, что тот хочет стать преемником Дамаса по кафедре. Их козни вынудили его уехать из Рима в Константинополь, где он и познакомился с сочинениями Оригена.

Римский папа Дамас попросил Иеронима пересмотреть латинский текст «Нового Завета»: кодексы, которые были у Дамаса, отличались и исключали общую почву для богословских рассуждений.

Пример разных кодексов. Синодальный перевод: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». Перевод Кассиана: «Бога никто не видел никогда: Единородный Бог, сущий в лоне Отца, Он открыл». Синайский кодекс: «единородный бог в лоне Отчи» (Ин. 1: 18).

Толкование этой цитаты архимандрита Порфирия Успенского: «Как же этот единородный бог существует в лоне Отца? Единосущен ли он с Ним? Нет. Он существует в лоне Отца, не как Сын Его, а как все прочие твари, кои, по словам святого Павла, живут и движутся в Боге. Он есть бог сотворённый. Арианщина!»[111]

Иероним обратился к греческому подлиннику. Сначала перевёл «Евангелия», потом другие книги «Нового Завета». «Труд бл. Иеронима не был оценён современниками. Даже бл. Августин считал его опасным для спокойствия Церкви» (И. В. Попов[112]). Августина устраивали искажённые переводы. Научный перевод Иеронима дал понять, что афанаситы — фальсификаторы. Своё раздражение к Иерониму Августин объявил нарушением спокойствия Церкви.

Иероним организовал в Риме для женщин монашеский кружок, отказавшихся от мира ради аскетических подвигов. Члены этого кружка проводили время в молитве, благотворительности, изучении священного Писания и еврейского языка.

После смерти Дамаса, покровителя учёного, вдруг умерла Блезилла, одна из женщин его монашеского кружка. Враги Иеронима обвинили его в смерти женщины: она умерла якобы из-за неумеренного аскетизма. Иероним, оскорблённый этими обвинениями, навсегда уехал из Рима. Сначала он жил в Константинополе, затем — в Александрии. Наконец, поселился в Вифлееме, выбрав родину Иисуса Христа своим постоянным местом жительства.

В Константинополе Иероним, как я считаю, неожиданно стал переводить Оригена на латинский язык. По версии нынешних афанаситов, его попросили некие друзья: «По просьбе своих друзей Иероним перевёл в Константинополе 14 бесед Оригена на пророка Иеремию и 14 бесед на пророка Иезекииля»[113]. По моему мнению, он занялся переводами Оригена после общения с Богом.

О своём общении с Богом Иероним рассказал монашке Евстохии: ему приснился сон, в котором Бог упрекнул его, что он читает языческих авторов. В этом рассказе нет требования Бога перевести Оригена. По моему мнению, он рассказал об этом другу юности Руфину: позже Руфин станет угрожать Иерониму этим сновидением. То есть он знал такие подробности, о которых не знала Евстохия. Ответную реакцию Иеронима я считаю косвенным доказательством моей версии. Он сказал Руфину, что его общение с Богом было обычным сновидением. А Евстохии говорил о реальном общении с Богом: свидетелем был Престол Бога, у которого он стоял на коленях, следы от бичевания, оставшиеся от кнутов ангелов, наказавших его за чтение языческих авторов.

Друг юности Руфин — это Руфин Аквилейский, будущий церковный историк и фальсификатор книги Оригена «О началах». Они вместе учились в римской школе знаменитого грамматика Доната.

Причина перевода Руфином книги Оригена тоже связана с мистикой. Руфин выполнил просьбу своего друга Макария, которому приснилось, что он переведёт книгу Оригена «О началах».

Сны Иеронима и Макария я объясняю промыслом Бога, решившего увековечить истинное учение Оригена. Сфальсифицированный перевод Руфина стал причиной ожесточённой полемики с Иеронимом, который убедительно доказал, что Ориген был учителем ариан.

Свою версию я считаю правдоподобной. Аналогичным промыслом Бога были сновидения императоров Константина I и Лициния, в которых они общались с Иисусом Христом, и сновидения Гликерия и русского учёного М. В. Ломоносова, в которых Гликерий общался с Лукианом, казнённым язычниками, а М. В. Ломоносов общался с родным отцом, погибшем на острове «ледяного моря».

Переводы новозаветных книг и книг Оригена, общение с александрийскими и иерусалимскими арианами не могли пройти для Иеронима бесследно: по моей версии, он стал арианином.

Переводы новозаветных книг должны были заставить Иеронима посмотреть на ариан под другим углом. Апостолы не могли исповедовать Христа Богом: согласно их родительской вере, Христос был земным царём. Следовательно, в греческих рукописях, которые были первоисточниками, Иисус Христос был назван господином. А в латинских — Господом. На Востоке Иероним попал под сильное влияние ариан. В Александрии его учителем был знаменитый Дидим Слепец (ум. 398). Главой кафедры в Иерусалиме был затаившийся арианин Иоанн. Иероним сказал ему, что стал оригенистом. Позже Иероним, спасая свою жизнь, будет отрицать этот разговор с Иоанном.

Дидим Слепец, александрийский учитель Иеронима, ослеп, когда ему было четыре года. Он по слуху ознакомился с сочинениями Оригена. Оппонентами Дидима были монахи антропоморфисты. По их мнению, Бог выглядит, как человек. А по мнению Дидима, Бог был духом. «Бога не должно считать каким-то телом или пребывающим в теле, но — простою духовною природою» (Ориген[114]). «Бог есть дух» (Ин. 4: 24). Человеческий облик Бога — аллегория. Иероним назвал монахов антропоморфистов «бешеными собаками»[115].

Иероним вдруг изменил своё восторженное мнение об Оригене и Дидиме на негативное: Епифаний Кипрский, заручившись поддержкой Римского папы Сириция (384—399), объявил оригенистам догматическую войну. Иероним не захотел быть репрессированным. Не стать на сторону Сириция — означало отправить себя в ссылку.

В Иерусалим прибыли паломники с Запада во главе с Атервием. «Они были прототипами того, что представляли потом собой испанские инквизиторы» (В. В. Болотов[116]). По мнению Карташёва, Атервий был добровольным помощником Епифания Кипрского: «Нашёлся у Епифания и добровольный помощник-сотрудник (кажется, по происхождению испанец) Атербий», которому Епифаний поручил уничтожить очаги оригенизма в Палестине[117].

Предтеча испанских инквизиторов и доверенное лицо Епиания Кипрского Атервий начал «агитировать против Оригена». Это означает, что он сказал монахам оригенистам проклясть Оригена. Иероним «стал вести себя так, как будто никогда не питал уважения к Оригену» (В. В. Болотов). А также прозревший Иероним изменил своё мнение о Дидиме Слепце. «Блаженный Иероним, превозносивший вначале своего учителя и многим ему обязанный в своём развитии, резко к нему переменился с тех пор, как Дидим показался ему слишком „оригенизирующим“» (Архимандрит Киприан[118]).

Оригенисты враждебно отнеслись к Атервию, среди которых был и друг юности Иеронима Руфин. То есть в то время он был арианином. Оригенисты решили выгнать Атервия из Иерусалима: стали рассказывать всем, что хотят побить его. Иероним сообщил Атервию об угрозе, — и тот сразу уехал из Иерусалима. Позже Иероним обвинит Руфина, что он стоял во главе заговора[119].

26

Нынешние афанаситы отрицают, что Дидим Слепец был арианином. «Дидим Слепец считается признанным защитником никейского исповедания единосущия Божественных Лиц» (П. Б. Михайлов[120]). Дидим — ключевая фигура в их идеологии. От его веры зависит репутация Иеронима и Афанасия Александрийского. Если Дидим был арианином, значит, Иероним сфальсифицировал его книгу «О Святом Духе», а Афанасий солгал, что монах Антоний Великий был афанаситом. Антоний был единоверцем и другом Дидима Слепца.

Древние афанаситы прокляли Дидима Слепца на поместном Латеранском соборе (649) и двух Вселенских соборах — Трулльском (691—692) и Седьмом (787). «Если кто не отвергает… нечестивых еретиков, а именно Оригена, Дидима… таковому человеку да будет анафема» (18 правило Латеранского собора). А также они уничтожили все сочинения Дидима, в том числе и греческий оригинал книги «О Святом Духе», которую Иероним перевёл на латинский язык.

Для древних афанаситов, которые были современниками Иеронима, Дидим был оригенистом, а значит и арианином: согласно Оригену, Сын и Святой Дух были творением Бога. Афанаситы упрекали Иеронима за то, что тот назвал Дидима своим учителем.

Иероним считал этот упрёк клеветой. Он назвал Дидима учителем только потому, что тот был старцем и учёным. В его письме к Дидиму нет ничего, кроме почтения и приветствия. Объявить Иеронима оригенистом на этом основании, — всё равно, что объявить иудеем: он изучил еврейский язык с помощью иудея Варанина. Дидим никогда не был учителем Иеронима: нет ни одного письма, в котором Иероним защищал «нечестивое учение» Дидима и Оригена.

Иудеи «доселе преследуют Господа нашего Иисуса Христа в сатанинских синагогах. Ужели же кто возразит мне: зачем у меня был учителем иудей? Неужели кто-нибудь будет выставлять на вид мои письма к Дидиму, как учителю? Великое преступление для ученика, если я назвал человека учёного и старца учителем. Однако я хочу взглянуть на само письмо, которое столько времени оставалось в пренебрежении. В нём нет ничего, кроме почтения и приветствия. Это пустяки и вздор. Лучше докажите, где я защищал ересь, где я хвалил нечестивое учение Оригена?» (Иероним[121]).

Нынешние афанаситы доказывают православие Дидима свидетельством Иеронима, Сократа, Руфина и Палладия.

Дидим якобы написал две книги «Против ариан» (Иероним[122]). Дидим якобы «спорил с арианами, разрушал их софизмы и обличал лукавые и ложные их речи» (Сократ, 4: 25). Афанасий якобы назначил Дидима начальником Александрийской школы (Руфин, 2: 7).

«Нечестивый» царь Юлиан Отступник ополчился на «святого» Афанасия Александрийского. Дидиму стало настолько грустно от этих мыслей, что у него пропал аппетит: он ничего не ел до позднего вечера. Дидим заснул на скамейке. И увидел во сне двух всадников на белых конях. Один из всадников сказал Дидиму, что Юлиан умер: «Встань и ешь и пошли весть епископу Афанасию на дом, чтобы и он узнал об этом». Дидим запомнил час и день, — и позже узнал, что Юлиан умер именно в этот час и день (Палладий[123]).

Епископы поместного Латеранского собора и двух Вселенских соборов, проклявшие Дидима, знали его подлинные сочинения. Если бы он написал книги против ариан, был «величайшим поборником веры», «спорил с арианами и разрушал их софизмы», увидел во сне всадников, которые сообщили ему, что нечестивый царь Юлиан умер, — епископы этих соборов не осудили бы его.

Дидим не видел сна. И Палладий не рассказывал о сне. Афанасий не назначал Дидима начальником Александрийской школы. Иероним не сообщил, что Дидим написал две книги против ариан. И Сократ не хвалил Дидима. Свидетельства Иеронима, Сократа, Руфина и Палладия, которыми нынешние афанаситы доказывают православие Дидима, — это вставки редакторов их книг.

Афанаситы записали Палладия в свидетели православия Дидима для доказательства православия Иоанна Златоуста. Палладий — соратник Златоуста и его первый биограф. Если Палладий и Дидим уважали Афанасия, значит, Златоуст тоже уважал и ценил!

Нынешним афанаситам нужно православие Дидима Слепца! В противном случае монах Антоний Великий (ум. ок. 356) станет арианином, а Афанасий Александрийский — лжесвидетелем. Антоний и Дидим были друзьями. Следовательно, они были единоверцами.

Антоний Великий решил ослабить горькие мысли Дидима Слепца, сожалевшего, что у него нет зрения: «Я удивляюсь, что мудрый муж скорбит о потере того, что имеют муравьи и мошки, и не радуется, что имеет то, чего удостоились одни святые и апостолы»[124].

Афанасий утверждает, что ариане оболгали Антония Великого, объявив его своим единоверцем: «Однажды ариане распустили ложный слух, будто и Антоний одинаковых с ними мыслей. Тогда вознегодовал он и раздражился против них; а потом, по просьбе епископов и всей братии, сошёл с горы и, прибыв в Александрию, осудил ариан, сказав, что арианство есть последняя ересь и предтеча антихриста»[125]. Ложный слух распустил Афанасий: объявил Антония своим единоверцем, зная о том, что тот был арианином.

Афанаситы признают, что Дидим верил в учение о падении ангелов, переселении душ. «Однако, в учении о Троице Дидим далёк от Оригена и свободен от его нелепостей и неточностей, — даже Иероним категорически признавал это» (Г. В. Флоровский[126]).

Иероним сказал Руфину: «А что ты скажешь за Дидима, который мыслил о Троице несомненно православно?»[127]. «Троица по природе нераздельна и неразлучна» («Дидим Слепец[128]»).

Эта фраза Дидима — фальсификация Иеронима, который перевёл эту книгу Дидима на латинский язык.

Иероним сообщил своим друзья Паммахию и Океану, что афанаситы лгут, объявив его учеником Дидима. Он назвал его учителем только потому, что тот был учёным и старцем. В его письме к нему нет ничего, кроме почтения. Пусть они покажут письмо, в котором он хвалил ересь Дидима и Оригена. А Руфину сказал, что Дидим мыслил о Троице православно. Если бы Дидим на самом деле мыслил о Троице православно, Иероним сообщил бы об этом Паммахию и Океану: Дидим якобы тоже считал, что Сын и Святой Дух — это Бог!

Реальный Дидим был арианином. Его книга «Против ариан», о которой сообщил Иероним, — либо лжесвидетельство Иеронима, либо вставка редактора его книги. Нынешние афанаситы решили найти эту книгу. И они якобы нашли!

Григорий Нисский написал книгу «Против Ария и Савеллия». Афанаситы объявили автором этой книги Дидима. Василий Кесарийский написал книгу «Против Евномия». Афанаситы объявили автором этой книги Дидима (автором четвёртой и пятой книги)[129].

Сократ объявил Дидима автором книги «О Троице» (4: 25). Иероним, перечислив труды Дидима, не указал этой важной книги. Я считаю, что Сократ солгал. Ему солгать, как выпить стакан воды: он объявил арианина Евсевия Кесарийского афанаситом.

Древние афанаситы, знавшие подлинные сочинения Дидима Слепца, объявили его еретиком: прокляли на поместном и двух Вселенских соборах. Нынешние афанаситы не видели его подлинных сочинений, но считают православным.

27

Весной 394 года Епифаний приехал в Иерусалим, решив сам разобраться с оригенистами, не удовлетворённый результатами агитации предтечи инквизиторов Атербия.

Епископ Иерусалима Иоанн (386—417) встретил Епифания нарочито радушно, чтобы тот не обвинил его в пренебрежении гостеприимства. Он был затаившимися арианином, ожидающими пришествия нового Валента. Иоанн лицемерно поменял свою веру, не желая отдавать кафедру своим врагам: Феодосий репрессировал тех, кто не стал афанаситом.

В кафедральном соборе Епифаний произнёс длинную обличительную речь против Оригена и замучил Иоанна призывами к покаянию: «Возлюбленнейший! дай мне и себе радость твоего спасения… отступи от ереси Оригена и всех ересей»[130]. Его призывы к покаянию означают, что он знал о истинной вере Иоанна. Клирики Иоанна возмутились: послышался их недовольный ропот. Иоанн попросил Епифания через своего диакона завершить речь.

Затем иерархи пришли в храм Воскресения. И в этом храме Иоанн сказал речь в защиту Оригена. Монахи антропоморфисты (учителя Епифания) ошибаются, представляя Бога похожим на человека. Богу не нужны руки, ноги, уши, нос и борода. Человеческий облик Бога — аллегория, творение художников. Бог — это дух.

В заключении Иоанн «изложил нормальное учение церкви ο Боге в правильной форме» (А. В. Карташёв). Иоанна арестовали бы в храме, если бы он не согласился с мнением императора Феодосия, который считал, что Иисус — это Бог.

«Мой брат по сану и сын по возрасту Иоанн всё сказал хорошо и справедливо, — похвалил Епифаний. — Антропоморфизм мы, конечно, отвергаем. Но пусть и он анафемствует Оригена».

«Раздался смех, аплодисменты» (А. В. Карташёв).

Громко захлопали и захохотали несколько монахов Епифания, которых он привёз с Кипра, и осеклись: монахи оригенисты и прихожане, заполнившие до отказа церковь, мрачно уставились на них.

Епифаний решил расколоть Иерусалимскую церковь: разослал в монастыри письма, в которых осуждал оригенизм и призывал монахов к разрыву с Иоанном. Руководителем раскольников он задумал сделать Павлиниана, младшего брата Иеронима, которого рукоположил в пресвитера. На этом полномочия Епифания закончились. Он не мог один назначить Павлиниана епископом: согласно канону, должно быть не менее двух епископов. Рукоположение Павлиниана в епископа он отложил до приезда единомышленников.

Иоанну показалась подозрительной головокружительная карьера Павлиниана: прихожанин — диакон — пресвитер! Он потребовал у Епифания отчёта. Тот ответил посланием, в котором оправдывал свои действия практикой Кипрской церкви. И опять попросил Иоанна анафемствовать Оригена. А Павлиниана он назначил пресвитером с единственной целью — якобы дать монастырю руководителя.

Иоанн запретил Епифанию посещать церкви. Епифаний обиделся: вернулся на Кипр, увезя с собой не состоявшегося епископа Иерусалима Павлиниана.

28

Письмо Епифания с критикой Иоанна вдруг стало общеизвестным. Кто-то распространял письмо, агитируя против Оригена вообще и против Иоанна в частности. Люди епископа, расследуя это дело, вышли на Иеронима. А он сказал, что не виноват. Он перевёл письмо Епифания на латинский язык для своего друга Евсевия Кремонского. Потому что тот не знает греческий. А письмо украли.

Иоанн порвал церковное общение с Иеронимом. Не пускал его монахов в пещерную церковь Вифлеема, не крестил оглашенных, подготовленных к таинству Иеронимом.

Иоанн обратился за поддержкой к Феофилу Александрийскому, который в то время был сторонником Оригена. Тот прислал в Иерусалим монаха оригениста Исидора. Со слов Иеронима, египетские афанаситы обвиняли Исидора в том же самом, в чём палестинские афанаситы обвиняли Иоанна. Как догадывается Иероним, Иоанн и Исидор вместе сочинили послание Иоанна к Феофилу, внешне православное, но с большой еретической фигой в кармане.

Феофил, поддержав Иоанна, пожаловался Римскому папе Сирицию. Епифаний, оправдываясь, тоже написал папе. Сириций встал на сторону Феофила. Никто не уполномочивал Епифания раскалывать Иерусалимскую церковь. Он — увлёкся.

По мнению Иеронима, Иоанн поступил неправильно, изложив свою веру в письме к Феофилу. «Тебя спрашивали в Палестине, а ты отвечаешь Египту». Египет не имеет никакого отношения к Палестине. Ему нужно было изложить свою веру своему непосредственному начальнику епископу Кесарии Палестинской, или руководителю епископов Востока (Малой Азии, Палестины, Кипра) епископу Антиохии.

«Ты говоришь: моё послание одобрил Александрийский епископ. Что одобрил? Хорошо сказанное против Ария, против Фотина, против Манихея?.. Всё это давно обличено и опровергнуто. Ты не был так глуп, чтобы защищать ересь, о которой знал, что она не одобряется Церковью. Ты знал, что если ты это сделаешь, то тотчас тебя сдвинут с места, и тебе жаль было бы удобства своего престола» (Иероним[131]).

Наверное, Иероним не поверил самому себе, когда сказал Иоанну, что афанаситы поразили «ересь» Ария «мечом духовным»[132]. Он знал о том, что они поразили учение Ария «дубиной» Феодосия. Иероним сказал сам: если бы Иоанн защитил Ария, его сразу сдвинули бы с места: завернули бы руки за спину, посадили бы в тюрьму, отправили бы в ссылку, а кафедру отдали бы родному брату Иеронима — Павлиниану, которого Епифаний рукоположит в епископа.

Иоанн сообщил Феофилу, что Троица — это Бог. А почему Иоанн не говорил этого раньше? Почему он не общался с «исповедниками» (афанаситами), которых репрессировал император Валент? Когда пресвитер Феона сказал в церкви, что Святой Дух — это Бог, Иоанн и его сообщники зажали уши и убежали из церкви, чтобы «не слышать очистительной жертвы»[133].

Иоанн якобы оказал Епифанию почтение выше всякой меры. «Насколько ты оказал ему почтение выше всякой меры, — доказывает твоё оскорбление выше всякой меры, когда ты приказал ему через своего архидиакона замолчать» (Иероним[134]).

Иоанн и его клирики смотрели на Епифания, как на сумасшедшего, когда тот обличал Оригена. «Ты и хор твой, гримасничая собачьей пастью и ноздрями, почёсывая головы, минами говорили, что старик-де сумасбродствует» (Иероним[135]).

Иоанн сообщил Феофилу, что не общается с теми, кто учит, что души делаются из ангелов. И Ориген никогда не говорил, что души делаются из ангелов: «он учил, что ангелы — имя должности, а не природы» (Иероним[136]). Ангел — это должность, звание, чин. Как рядовой солдат может стать генералом, так душа может стать ангелом.

Иероним обратил внимание на то, что Иоанн сказал девять раз о воскресении тела и ни разу не сказал о воскресении плоти. Тело и плоть — разные понятия. Согласно учению афанаситов, человек воскреснет с той же плотью, которая у него была прежде. А согласно Оригену, человек воскреснет с другим телом. У ангела нет человеческих рук и ног, костей и мяса. Новое тело человека будет аналогично телу ангела.

Епифаний спросил Иоанна о сотворении души Адама. Бог создал её одновременно с телом Адама или раньше? Душа Адама жила среди ангелов? (По мнению Оригена, Адам и Ева сначала были бестелесными). А Иоанн ответил, что еретик Манес заблуждается, утверждая, что душа есть существо Бога.

«У тебя просят руки, а ты протягиваешь ногу» (Иероним[137]). То есть его спрашивали про Фому, а он отвечал про Ерёму. Иеронима не обманешь: Иоанн ругал еретиков и не обличал Оригена, чтобы усыпить бдительность афанаситов и не обидеть своих.

«Понимаешь, что значит смело и свободно исповедовать свою веру? — Иероним пристыдил Иоанна, находясь в безопасности: император Феодосий тоже считал, что Иисус — это Бог. — Я открыто говорю, что думаю. Так и ты или свободно признай наше, или твёрдо говори своё»[138].

Дескать, смело объяви себя арианином, возьми пример с Иеронима, который не боится называть себя афанаситом! Феодосий отправит Иоанна в ссылку. А папа Епифаний сделает всё от него зависящее, чтобы Павлиниан, родной брат Иеронима, стал епископом Иерусалима. И Павлиниан обеспечит Иерониму безбедную старость.

Возможно, афанаситы специально затеяли этот конфликт, чтобы отобрать у ариан богатейшую кафедру, казну которой регулярно наполняли деньги паломников. Иоанн спутал им карты. Он должен был обратиться к своему начальнику Кесарийскому митрополиту, который был афанаситом и осудил бы его, как еретика. Выбрать судьёй Антиохийского митрополита, означало втянуть в щекотливую историю затаившегося арианина Флавиана, которого афанаситы мечтали репрессировать. Поэтому он обратился за помощью в Египет, изложив свою веру оригенисту Феофилу Александрийскому.

«Отвечай мне, каким образом Палестина принадлежит Александрийскому епископу?! — Иероним замучил Иоанна этим вопросом. — Ты должен был обратиться с посланием к Кесарийскому епископу, с которым мы имеем общение. А если искал суда вдали, должен был обратиться в Антиохию. Но я знаю, почему ты не послал в Кесарию, почему — в Антиохию. Ты знал, чего тебе надо избегать»[139].

Иоанн сообщил, что Иероним тоже является оригенистом. Тот говорил ему это и тайно, и при свидетелях.

«О явная и бесстыдная ложь!» (Иероним[140]).

Иероним всегда был верным сыном афанаситов. Он никогда не откажется от веры афанаситов, даже в том случае, если ему будут вырывать волосы, топтать ногами, бить камнями[141].

Кроме Иоанна, Иероним поссорился и с другом юности Руфином. Епифаний в письме к Иоанну объявил Руфина оригенистом. Руфин решил, что Иероним был вдохновителем этого письма. Иероним, не желая быть выгнанным из Иерусалима, обвинил его в клевете.

Римский папа Сириций попросил Иоанна, Епифания, Иеронима и Руфина примириться. Они исполнили просьбу папы. Иероним и Руфин пожали руки у храма Воскресения. Иоанн разрешил Павлиниану быть священником в Вифлиеме.

29

В затухающий костёр осуждения Оригена, разведённого Епифанием, сам того не желая, добавил дров Руфин, опубликовав книгу Оригена «О началах». Он перевёл эту книгу на латинский язык по просьбе некоего вернейшего брата Макария, которому захотелось узнать о догматическом учении знаменитого александрийца.

Руфин сказал Макарию, что четыре книги Оригена «О началах» испортили еретики, внеся в текст своё учение. «Книги Оригена в очень многих местах испорчены еретиками и злонамеренными людьми»[142]. Руфин пришёл к этому выводу, прочитав другие книги Оригена, которые он не назвал. Найдя хулу на Троицу, «мы это место, как искажённое и подложное, или пропускали, или же излагали сообразно с тем правилом, какое сам он часто утверждает в своих сочинениях». Руфин опускал хулу или излагал правоверно. Потому что в других сочинениях Ориген якобы называл Иисуса Богом.

Руфин очистил книгу Оригена от вставок еретиков ещё и по той причине, что тем же самым занимался Иероним. Не только «некоторые мужи» (Иероним) знают греческий язык. Руфин тоже знал. Он сравнил перевод Иеронима с подлинником. Иероним исправил текст Оригена так, «что латинский читатель не найдет в них ничего такого, что было бы не согласно с нашею верою. Ему-то следуем, по возможности, и мы».

Руфин, изменив «еретическое» мнение Оригена о Троице на православное, другие положения его учения не тронул: наш мир не первый и не последний, душа создаётся до рождения, ангелы — бывшие люди, заслужившие ангельский чин; реинкарнация, переселение душ — механизм, условие совершенствования. Руфин по двум причинам не смог сделать книгу «О началах» полностью православной. Во-первых, пришлось бы выкинуть половину книги. Во-вторых, он оставил кость врагам Оригена, считавших его еретиком.

Справедливо опасаясь, что книга «О началах» может кое-кому не понравиться, Руфин подстраховался: спрятался за спины известного учёного Иеронима и вернейшего брата Макария.

Иероним первым начал переводить Оригена. Руфин — вторым: продолжил дело Иеронима, великого мастера перевода, «отца слова». «И вот мы продолжаем дело, которое было начато им». Кто такой Ориген? Хороший человек: Иероним назвал Оригена «вторым после апостолов церковным учителем». По мнению Иеронима, Ориген превзошёл самого себя в сочинении «Толкование на Песнь Песней». Слова: «Царь ввёл меня в чертоги свои» («Песнь песней», 1: 3) — можно отнести к Оригену. Если кто-то, прочитав «О началах», не разделит восторгов Иеронима, Руфин — не виноват: он пишет плохо, скудно, не годиться Иерониму в подмётки. «Мы не можем, подобно ему, с таким же выдающимся красноречием выразить в изящной форме слова столь великого мужа». Руфин не хотел переводить эту книгу. Его замучил просьбами Макарий. Он вопреки своему желанию уступил его настойчивым просьбам. «Твоя настойчивость, вернейший брат Макарий, так велика, что ей не может противиться даже моя неопытность». Руфин, переводя книгу, не уклонился от утверждённого правила — «следовать способу своих предшественников», в частности Иеронима, который выкидывал из книг Оригена вставки еретиков.

Иероним сразу понял истинный смысл предисловия к книге «О началах». Если Руфина объявят еретиком, он потянет за собой Иеронима и Макария.

«Ко мне прислано краткое введение к книгам „О началах“; по слогу его я узнал, что оно твоё, и в нём ты косвенно и даже прямо метишь в меня. С каким намерением оно написано — ты знаешь сам, в каком смысле нужно понимать его — очевидно и для дураков. Я часто публично опровергал хитрые сплетни и мог бы кое-что повторить из давнишнего искусства и тебя похвалить по твоему же приёму» (Иероним[143]).

Книга «О началах» произвела эффект разорвавшейся бомбы, несмотря на то, что Руфин сгладил, смягчил, прилизал её.

Римские друзья Иеронима (Паммахий и Океан) потребовали, что бы тот объяснил своё уважение к Оригену.

«Упрекают меня, зачем я иногда хвалил Оригена. Если не ошибаюсь, есть два места, в которых я похвалил его: это — краткое введение к Дамасу на беседы Песнь Песней и пролог на книгу еврейских имён… Ничего там не рассуждалось о вере, ничего о догматах… Я похвалил толкователя, а не догматиста… Если хотят знать моё мнение об Оригене, пусть почитают комментарии на Екклесиаст… три книги на послания к Ефсеянам, и тогда увидят, что я всегда был против его мнений» (Иероним[144]).

Иероним спросил Руфина: почему он сослался только на него, желая показать, с кого взял пример? Почему он не сослался на исповедника Илария, переведшего почти сорок тысяч стихов Оригена на Иова и Псалмы, или Амвросия, почти все книги которого наполнены речами Оригена. Руфин умолчал о них, «оставив без внимания столпов церкви», и сослался только на «маленького и ничтожного» Иеронима. Он не читал их книг? «Но кто поверит ему, человеку весьма учёному?» (Иероним[145]).

Руфин обрызгал лицо Иеронима «еретическим зловонием»[146].

Одним из доказательств афанаситов, что Иероним был тайным оригенистом, заключалось в том, что он собирал книги Оригена.

«Сознаюсь, я собрал его книги; и поэтому-то не следую его заблуждениям… Говорю вам, как христианин христианам: его мнения пропитаны ядом, далеки от священного писания, насилуют писания… Если верите мне, то я никогда не был оригенистом; если не верите, то теперь перестал быть им» (Иероним[147]).

Иероним оболгал Оригена, сообщив, что его мнения пропитаны ядом, насилуют писания. Иероним спасал себя: он знал участь епископа Присциллиана, которого казнили только за то, что тот был сторонником учения гностика Василида. Афанаситы насиловали писания: «Библия», изданная Климентом VIII, отличается от «Библии», изданной Сикстом V, в 4900 местах.

Согласно Оригену, Бог создал Иисуса задолго до его рождения на земле. Он поднялся от рядового творения до Сына Бога. Он стал помощником Бога, серафимом, — ангелом высшего чина.

Иероним был бы сообщником заблуждений еретика Оригена, если бы постоянно не анафемствовала его учения. «Он хорошо истолковал Писания, выяснил тёмные места пророков, раскрыл величайшие таинства как Нового, так и Ветхого Заветов», — вот почему Иероним перевёл его на латинский язык, оставив только хорошее, обрезав, исправив или опустив дурное. Благодаря ему, Иерониму, латиняне познали правильного Оригена и не знают неправильного. «Если это преступление», тогда надо наказать исповедника Илария, который перевёл книги Оригена «Толкование на псалмы» и «Беседы на Иова». «Виноват будет в том же исповедник верцелленский Евсевий». Переведя толкования на псалмы еретика Евсевия Кесарийского, тот выбросил еретическое. «Он перевёл то, что было самым лучшим». Иероним умалчивает о Викторине Пиктавийском и о других переводчиках, чтобы никто не подумал, что Иероним защищается или подыскивает сообщников в преступлении (Иероним[148]).

Иероним защищался по подобию Руфина. Тот спрятался за спины Иеронима и Макария. А Иероним — за спины исповедника Илария, Амвросия, верцелленского Евсевия, Викторина Пиктавийского. Все эти авторы переводили избирательно.

30

Руфин с большим трудом восстановил якобы первоначальный текст «О началах». Римляне и якобы великий Ориген считали, что Иисус Христос — это Бог. Но «даже в исправленном виде многое в переводе отзывалось решительной ересью» (В. В. Болотов).

Бог присвоит человеку чин ангела, если тот будет жить по Его заповедям. Ангельский чин получат те люди, «которые сделались Сынами Божиими» (Ориген[149]). Ангел — это имя должности, а не природы.

Совершенство — приобретённое качество. «Человек сам должен приобрести его прилежными трудами» (Ориген[150]).

Бог не может создать совершенную личность. Можно создать совершенный механизм, а совершенную личность — нет. Потому что совершенство — приобретённое качество! Совершенство приобретается опытом жизни, как умение читать. Нужно самому приложить усилие. Если кому-то лень учиться читать, Бог — не виноват.

«Отсюда следует, что всякая тварь получает власть за свои дела… От нас и от наших движений зависит — быть святыми и блаженными или же, наоборот, вследствие лености из состояния блаженства низвергнуться в злобу и погибель» (Ориген[151]).

По мнению Оригена, переселение душ — это механизм совершенствования: невозможно стать совершенным за одну жизнь.

«Душа бессмертна и вечна; поэтому мы думаем, что на протяжении многочисленных и бесконечных, разнообразных веков она может от высочайшего добра нисходить к крайнему злу, и от крайнего зла возвращаться к высочайшему добру» (Ориген[152]).

Паммахий, римский друг Иеронима, заподозрил Руфина в агитации ереси Оригена. Не зная греческого языка, он не мог сличить подлинник с изложением Руфина. Он якобы выкинул вставки еретиков. Если он не выкинул, если его перевод дословный, тогда он — агитатор ереси Оригена! Нужно изобличение обмана. Нужен новый точный перевод. Сличив два перевода, он выведет Руфина на чистую воду. Паммахий попросили Иеронима сделать дословный перевод.

Иероним сделал дословный перевод «О началах». Согласно его переводу, Ориген считал Иисуса Христа ангелом. Руфин объявил это вставками еретиков. Диавол был согрешившим ангелом. Следовательно, Иисус Христос тоже мог стать диаволом. Паммахий ужаснулся и спрятал перевод, чтобы никто не снял копию[153].

31

В 399 году умер Римский папа Сириций, покровитель Руфина. Его сменил Анастасий (399—401), который заставил Феофила Александрийского репрессировать монахов оригенистов, созвал собор в Риме по делу Оригена и потребовал на суд Руфина.

Руфин жил в то время на своей родине в городе Аквилея. Он уведомил папу, что не сможет приехать: болеет, устал от путешествий, тридцать лет не видел родителей и не может их покинуть. Он не приехал на собор, потому что знал участь епископа Присциллиана, которому афанаситы отрубили голову. А также Руфин изложил папе своё исповедание веры, назвав его палкой для псов-обвинителей.

Руфин верный сын афанаситов: Отец, Сын и Святой Дух — это Бог. Он восстановил первоначальный текст книги «О началах». Цель перевода — не пропаганда заблуждений Оригена. Он перевёл, уступив настойчивой просьбе друзей.

Напуганный Руфин известил своих высокопоставленных друзей — Хроматия Аквилейского, Иоанна Иерусалимского, Павлина Ноланского, Меланью из Палестины, — что папа Анастасий хочет его репрессировать. Друзья заступились за Руфин. И папа простил его.

Руфин озаботился своей научной репутацией: Иероним обвинил его в том, что он сделал Оригена учителем афанаситов, вставив в его книгу правильное учение о Троице. Промолчать, значит, согласиться с мнением Иеронима и войти в историю фальсификатором.

«А как несправедливо то, что будто книги Оригена испорчены еретиками, это можно доказать из следующего» (Иероним[154]). Все знают, насколько большими учёными были защитники Оригена — Евсевий Кесарийский и Дидим. Если бы Ориген был афанаситом, они назвали бы его еретиком. Евсевий называл Оригена своим учителем. Дидим сознался, что заблуждения Оригена — «и его собственные». Предположим, Ориген считал, что Иисус и Святой Дух — это Бог. Ариане могли испортить несколько его книг. Но они не смогли бы испортить все его книги, «изданные в разных местах и в разное время». Другими словами, Иероним не видел ни одной книги Оригена, в которой тот называл Иисуса и Святого Духа — Богом.

Обвинение Иеронима не давало Руфину покоя. Тот сам искажал тексты. Он написал «Апологию Руфина против Иеронима».

По мнению Руфина, ариане сфальсифицировали книги апостольского мужа Климента Римского, лично знавшего апостола Петра, Климента Александрийского и Дионисия Александрийского. А если они исказили книги этих уважаемых авторов, значит, сфальсифицировали и книги Оригена. Руфин восстановил первоначальный текст книги «О началах». У него даже в мыслях не было скрыть ересь Оригена!

Почему Иероним соглашается с ересью Оригена в своём сочинении «Толкования на послание апостола Павла к Ефесянам»? Почему он похвалил еретика Евсевия Кесарийского? «Евсевий прекрасно составил церковную историю» (Иероним[155]). Почему он сделал дословный перевод книги Оригена «О началах», испорченной еретиками? Потому что Иероним, по мнению Руфина, был оригенистом.

И папа Епифаний тоже оригенист. Почему он прочитал 6000 книг Оригена? Для знакомства с учением Оригена достаточно прочитать 10 или 20 книг, максимум — 30. А папа Епифаний прочитал 6000. Враг Оригена не будет читать все его книги. И после этого у папы Епифания повернулся язык назвать Руфина оригенистом только за то, что он перевёл всего одно сочинение Оригена по настойчивой просьбе Макария.

Почему Иероним перевёл «Ветхий Завет»? Он задался нескромной целью заменить замечательный перевод «Семидесяти толковников», авторов которых вдохновил на этот труд Бог. А Иеронима вдохновил перевести «Ветхий Завет» еврей Варавва.

Руфин — очередная жертва плохого характера Иеронима. Он всегда ругает того, кого прежде хвалил. Сначала вознёс Амвросия до небес, а потом назвал его вороной в павлиньих перьях. Так и его, Руфина, «сначала хвалил, а теперь преследует»[156].

Римские друзья Иеронима сообщили ему о мнении Руфина. Тот ответил Руфину, написав две книги «Апология Иеронима против Руфина».

Обвинять Иеронима за дословный перевод книги Оригена «О началах», — всё равно, что обвинять врача за то, что он указал на отравленную пищу. Ариане не искажали книги обоих Климентов и Дионисия Александрийского. Эти авторы «простосердечно» ошиблись, назвав Иисуса творением.

Папа Епифаний якобы сообщил на большом собрании, что прочитал 6000 книг Оригена. Иероним попросил сообщить, когда это собрание было и назвать свидетелей. Папа Епифаний не читал 6000 книг Оригена, потому что тот не написал столько. Евсевий в своём третьем томе перечислил около 2000 книг Оригена[157].

Ориген всегда утверждал, что Иисус — творение Бога, а Дух Святой — служебное лицо. Иероним предложил Руфину назвать хоть одну книгу Оригена, в которой тот утверждал обратное. Только не надо отсылать Иеронима к 6000 книг Оригена. Руфину нужно указать конкретное место (книгу). Таких книг не существует. Потому что «Ориген не глуп, и я знаю, противоречить себе не может. Из этого расчёт выходит, что не еретикам, а Оригену принадлежит то, что ты отсёк» (Иероним[158]).

Иероним сначала думает, а потом пишет: его сочинения никогда не были соблазном для латинян. Никому неизвестный Руфин стал известным «своим неразумием с первого и единственного произведения». Иероним спросил Руфина: «Какая была надобность переводить латинянам то, чего гнушается и Греция?»[159]

Другими словами, Иероним знал содержание книги Оригена «О началах» задолго до перевода Руфина: знали все учёные греки, с которыми он общался.

Иероним сказал Руфину, что надо переводить у Оригена: «В твоём распоряжении много бесед его и томов, в которых трактуется о нравственных предметах и раскрываются тёмные места Писаний. Это переводи; это давай просящим»[160].

Иероним, сличив перевод Руфина с оригиналом, сразу обнаружил, что нечестивое сказание Оригена об Отце, Сыне и Святом Духе, которое «не могут выносить римские уши», заменены Руфином «в более хорошую сторону». А ересь о падении ангелов, чередующихся мирах Руфин перевёл правильно или по комментариям Дидима Слепца, «отъявленного защитника Оригена»[161].

Иероним сообщил Руфину, что обличил его не по своей воле. «За что ты гневаешься на меня?.. Неужели за то, что я осмелился после тебя переводить книгу Оригена „О началах“, и мой перевод считается уничтожением твоего труда? Что я мог сделать?» Руфин сам виноват: он похвалил Оригена устами Иеронима. Если бы Иероним не ответил Руфину, афанаситы тоже объявили бы его еретиком. Иероним сделал дословный перевод по приказу Паммахия и Океана. «Смотри, что содержит выдержка из их письма ко мне: „Очисти подозрения людей и обличи клеветника, чтобы не показаться соглашающимся, если не обличишь его“. Видишь, что этот труд взвален на меня против моей воли»[162].

Руфин намеренно или невольно уязвил Иеронима, сославшись на его похвалу Оригену. Он лежит поражённый, с зияющей раной в груди, обрызганный кровью. Ему надо лечиться даже в том случае, если Руфин не хотел уязвить его. А тот запрещает лечиться, чтобы никто не догадался, что он ранил его.

Иероним подсказал Руфину, как защищаться.

Дословный перевод «обличает более Оригена, чем тебя. Ибо ты исправил то, что, как думал ты, привнесено еретиками. Я изложил то, что, как гласит вся Греция, написал он сам. Кто думает справедливее, и не моё и не твоё дело судить»[163].

Похвалить Евсевия Кесарийского не означает разделить его еретическое учение. «Я похвалил Евсевия в его Церковной Истории, в разработке хронологии, в описании Святой Земли… Неужели я оттого арианин, что Евсевий, составивший эти книги, арианин?»[164]

Привести без критики размышления Оригена не означает согласиться с ним. В своём сочинении «Толкования на послание апостола Павла к Ефесянам» Иероним привёл без критики не только размышления Оригена, но также размышления и других авторов, тем самым он предоставил читателю самому выбрать правильное мнение.

У Иеронима не было цели заменить перевод «Семидесяти толковников». Он перевёл для научного изучения Писания.

Руфин понятия не имеет, «какой лес двусмысленных имён и глаголов в еврейском языке. Это обстоятельство служит причиною различия толкований». Вот почему Иероним обратился за помощью к еврею. Он не мог брать уроки еврейского языка у Руфина, который должным образом не знает и латинского языка. А еврейскому языку он обучился не у Вараввы, а у Варавина[165].

Афанаситы сочинили письмо Иеронима, в котором он якобы сожалеет, что перевёл якобы сфальсифицированные книги иудеев на латинский язык. (Его новый перевод «Ветхого Завета» отличался от прежнего искажённого латинского перевода). Иероним знает автора этой фальшивки. Это тот же самый человек, который распространяет подложное письмо и упрекает его за новый перевод. Иероним удивляется, почему он не назвал его человекоубийцею, прелюбодеем, святотатцем и отцеубийцею[166].

Руфин совершенно серьёзно сообщил Римскому папе Анастасию, что еретики посадили его за веру в Александрийскую тюрьму, а потом отправили в ссылку. «О каких тюрьмах и ссылках говорит он?» (Иероним[167]). Где постановление суда? Пусть Руфин укажет, в каких тюрьмах и ссылках был. Руфин — лжёт в глаза.

Руфин не приехал на Римский собор, испугавшись честного и объективного суда. Говорит, устал от путешествий, не может покинуть престарелых родителей, которых не видел тридцать лет. А они уже давно умерли, его родители! И он живёт в Аквилее уже два года: срок для отдыха более чем достаточный.

Иероним не верит в искренность отречения Руфина от оригенизма, проанализировав его исповедание веры, которое он предоставил папе Анастасию.

Сочинение Иеронима было доставлено Руфину в Аквилею одним купцом. Он написал краткий ответ.

Руфин стал еретиком благодаря друзьям Иеронима: они украли у него несколько черновых листов книги «О началах». И, вставив в них ересь ариан, опубликовали. Он даёт Иерониму письмо даром, которое тот хотел бы украсть, заплатив вору деньги.

Руфин искренне отрёкся от Оригена. Его уважают и ценят все епископы Италии. Ему покровительствовал сам Римский папа Сириций, предшественник Анастасия. И святые папа Анастасий и папа Епифаний тоже ценят и уважают его.

Иерониму опять повезло. У Руфина не было времени изложить свои мысли с предварительной подготовкой. В его распоряжении было всего два дня: нужно было успеть отдать письмо купцу, который доставил ему книги Иеронима и возвращался в Палестину. А если бы у Руфина было больше времени, Иероним испытал бы на своей шкуре всю испепеляющую мощь его красноречия.

Руфин знает такие грехи Иеронима, за которые его казнят. И он обнародует их, если тот не прекратит своих лживых обвинений!

Иероним ответил: написал третью книгу «Апология против книг Руфина».

Руфин заслуживает большего наказания. Иероним тоже знает его грехи. Но он не опустится до доноса. За него отомстит Господь.

Друзья Иеронима не воровали у Руфина листов. Он отдал своим друзьям. А те отдали друзьям Иеронима: текст этих листов идентичный. Руфин дал листки, готовые для публикации: он не дал бы несовершенный черновик.

Нельзя подделать книгу «О началах» и не указать на себя. В эту книгу невозможно незаметно вставить мысли еретиков: рассуждения Оригена тесно связаны, одна мысль вытекает из другой. Вставки и опущения сразу будут заметны, как заплаты на одежде[168].

Иероним озвучил условие мира: «Не обвиняй меня. И я не буду защищаться». Нет никакого назидания в том, что два старика спорят из-за еретиков. Надо ругать Оригена с той же горячностью, с которой они хвалили его в юности. «Мы заблуждались в юности, — исправились в старости». Им нужно простить друг друга. Руфин простит Иеронима за то, что тот обожал Оригена в юности. А Иероним простит Руфина за то, что тот обожал в юности и защищал в старости.

Руфин не мог за два дня прочитать книги Иеронима и ответить изящным письмом. Обычно, Руфин пишет отвратительно: путь его речи усыпан рытвинами и пропастями недостатков. Он писал дольше двух дней! Купец, которому он отдал это письмо, не мог продать свой товар и купить новый за такое короткое время.

Папа Анастасий и папа Епифаний якобы уважают Руфина. Они его ненавидят!

Руфину надо приехать в Рим и спросить Анастасия, почему тот бесчестил его. Анастасий не принял его изложения веры, не воспользовался палкой его письма против псов-обвинителей. Перевод Руфина ужаснул весь Рим! Папа Анастасий обвинил его в том, что тот специально перевёл книгу «О началах», чтобы римляне потеряли истинную веру, принятую от апостолов. Руфин не представляет, какими цветами Анастасий разукрасил его в письмах на Восток.

Руфин называл святого Епифания выжившим из ума стариком, недалёким антропоморфистом. А тот назвал Руфина оригенистом и врагом Церкви Бога.

Руфин объявил письма Епифания, осуждающие его, подложными: якобы Епифаний не может ругать его после их примирения в Иерусалиме. И одновременно утверждает, что тот лицемерно простил его, сохранив в своём сердце коварство.

По мнению Иеронима, Епифаний искренне простил Руфина. Но опять стал ругать его: тот не смог изменить своих убеждений, как эфиоп не может изменить цвета своей кожи.

Иероним заслужил доверие Атервия, осудив Оригена. А Руфин уклонился от встречи с Атервием: спрятался дома. Атервий уехал из Иерусалима, потому что Руфин хотел избить его не палкой письма, а настоящей палкой, которой отгоняют злых псов.

«Ты хвалишься, что знаешь мои преступления, в которых я признался тебе, как ближайшему другу» (Иероним[169]). Он может изобразить Руфина его же красками, но не будет. Руфину безопасней нанять убийцу, чем доказывать клевету в суде.

Глава кафедры Аквилеи Хроматий уговорил Руфина не отвечать на это письмо Иеронима. Он предложил ему заняться полезным делом. Нужно перевести «Церковную историю» Евсевия Кесарийского, «Историю монашества в Египте», гомилии Василия Кесарийского, Григория Богослова и «даже Оригена» (А. В. Карташёв).

«Церковная история» Евсевия в переводе Руфина — это некий аналог его перевода книги Оригена «О началах». Он изменил их мнение о природе Иисуса Христа на противоположное. Ориген и Евсевий исповедовали Иисуса творением Бога, заслужившим ангельский чин. После перевода Руфина они стали исповедовать его Богом.

«Полемика между Руфином и Иеронимом имеет мало догматического содержания. Вопрос, который обсуждали полемисты, состоял не в том, правильно или неправильно учил Ориген, а в том, кто оригенист — Иероним или Руфин» (И. В. Попов).

Полемика между Руфином и Иеронимом отразила методы убеждения: эти учёные сменили свою веру, когда Римский папа Анастасий пригрозил им ссылкой.

Иероним был уверен в том, что учение о переселении душ было апостольским: «Я заблуждался в юности, не знал основных догматов христианской веры и думал у апостолов видел тоже, что я читал у Пифагора, Платона и Эмпедокла»[170]. Иероним знал, что язычники и фарисеи верили в переселение душ. Апостол Павел — самый известный фарисей. Следовательно, решил Иероним, апостол Павел тоже верил. Афанаситы пообещали репрессировать Иеронима, если он не объявит ересью учение о переселении душ.

Полемика между Руфином и Иеронимом раскрывает истинное учение Оригена и его последователя — Евсевия Кесарийского. Иероним сказал Руфину: «Ты заставил меня вывести на свет то, что должна была поглотить Харибда»[171]. То есть их спор спас учение Оригена и Евсевия от пасти Харибды: забвения и небылиц афанаситов, задним числом записавших Оригена и Евсевия в свою партию.

32

Я считаю конфликт Иеронима с Руфином замыслом Бога, решившего спасти учение Оригена и Евсевия. Бог внушил им перевести книги Оригена. Взбешённый папа Анастасий объявил их еретиками. Они начали оправдываться. Если бы этого конфликта не было, не стало бы, на мой взгляд, и самых убедительных доказательств, что афанаситы сфальсифицировали книги Оригена и Евсевия.

«Славный муж» Макарий увидел во сне, что его друг Руфин переведёт книгу Оригена «О началах». «Этим обстоятельством ты был вызван к переводу, чтобы не пропало сновидение о тебе славного мужа» (Иероним). По моей версии, аналогичное сновидение заставило Иеронима перевести книги Оригена.

Однажды Иероним заболел и подумал, что умрёт: его трясло без перерыва; от него остались только кости. И вдруг его дух оказался у Престола Бога, где было столько света и блеска, что он упал и не осмеливался смотреть наверх. Бог спросил его: «Ты — кто?» — «Христианин». — «Лжёшь, ты цицеронианин». Иероним запоем читал книги светских авторов — Цицерона, Туллия, Плавта, игнорируя книги «Библии»: его раздражала необработанность речи их авторов. Ангелы начали хлестать Иеронима кнутами. Тот взмолился: «Помилуй меня, Господи!». Ангел, припав к коленам Бога, заступился за Иеронима: нужно простить его и наказать, если он опять будет читать книги язычников. Иероним пообещал Богу, что больше никогда не будет читать книги светских авторов.

По признаю Иеронима, он реально общался с Богом. «Это был не обморок, не пустой сон, подобный тем, над которыми мы часто смеёмся. Свидетелем — тот Престол, перед которым я лежал, свидетелем — Страшный Суд, которого я убоялся». Когда Иероним очнулся, он ощутил боль от ударов кнутами: его плечи были в синяках[172].

Иероним рассказал об этом сновидении монашке Евстохии и Руфину. И вдруг Руфин начал угрожать ему этим сновидением. Это означает, что Иероним рассказал Евстохии не весь сон. В противном случае у Руфина не стало бы повода угрожать: сновидение, о котором Иероним рассказал монашке Евстохии, невинное.

«А теперь — новый род наглости — он ставит мне в вину моё сновидение». Руфин должен знать свидетельства пророков, «что снам не следует верить, потому что ни блуд во сне не ведёт в преисподнюю, ни мученический венец не возносит на небо. Сколько раз я видел себя умершим и положенным во гроб! Сколько раз снилось мне, что я летаю над землёю… переношусь через горы и моря» (Иероним[173]).

Иероним сказал Евстохии, что он реально общался с Богом. «Свидетелем — тот Престол, перед которым я лежал». А Руфину сказал, что не общался с Богом! Ему снится постоянно, что он летает, но это не означает, что он летает на самом деле.

Иероним не отказался бы без причины от своих слов. Значит, причина была настолько веская, что он не постеснялся выставить себя смешным. Тема «Апологии против книг Руфина» — выяснение догматического учения Оригена. Значит, Руфин подразумевал положительный отзыв Иеронима об Оригене, поставив в вину его сновидение.

Как я думаю, Бог, упрекнув Иеронима за чтение языческих авторов, сказал ему перевести книги Оригена. Тот ревностно исполнил просьбу Бога: перевёл более семидесяти сочинений! Иероним не рассказал Евстохии эту часть сна, а близкому другу Руфину рассказал. Руфин начал угрожать ему, когда папа Анастасий объявил Оригена еретиком, а Иоанна Златоуста — главой святотатцев и демоном. Иероним стал оправдываться: его общение с Богом было сном. Со временем он усомнился, что реально общался с Богом.

Причина перевода Руфина книги «О началах» — просьба его друга Макария, который увидел во сне, что тот переведёт эту книгу. Иероним не раскрывает подробностей сновидения Макария, но он знал эти подробности. «…я сказал девицам и девственницам Христовым, что не нужно читать светских книг и что, вразумлённый во сне, обещал не читать их… Смотри, какая разница между твоим и моим сновидением. Я со смирением рассказываю о том, как меня наказали, а ты с хвастливостью повторяешь, как тебя похвалили» (Иероним[174]). Как я думаю, ангел, с которым во сне общался Макарий, похвалил Руфина за его будущий перевод книги Оригена. Руфин стал гордиться этой похвалой ангела.

Бог творит историю руками людей. Как ни хотели Афанасий Александрийский и историк Сократ, озаботившись научной писательской преемственностью от апостолов, записать Оригена в свою партию, у них ничего не получилось. Бог подстраховался с запасом: не только Иероним обличил Афанасия и Сократа, но и епископ Епифаний и император Юстиниан. Догматическое учение Оригена даёт след на веру Иоанна Златоуста, который сказал Феофилу Александрийскому, что монахи оригенисты правильно мыслят о Боге.

33

Пожар догматических споров в Палестине и Италии перекинулся на Египет.

Как я думаю, афанаситы в частных беседах советовали Феофилу Александрийскому проклясть Оригена. Тот продемонстрировал принципиальность: никогда, ни при каких условиях! «В своём пасхальном письме 399 г. Феофил резко выразился об антропоморфистах» (А. В. Карташёв). Монахи антропоморфисты считали, что Бог и человек похожи, как две капли воды. А Феофил разделял мнение Оригена, что Бог — это дух. Монахи обиделись. Вооружившись дубинами, они окружили дом Феофила. На кого монахи подняли руку?

«Феофил представлял классический образец светского владыки. Он объединил в своих руках церковную власть над Египтом, Ливией, Пентаполем. В пределах своего диоцеза он уничтожал прежние епархии, создавал новые, распространял или сокращал их пределы для выгод своей власти. Хорошо зная подкупность константинопольского двора, он широко этим пользовался, нередко определяя префектов Александрии» (М. Ф. Высокий[175]).

По приказу Феофила христиане захватили языческий храм Диониса, извлекли предметы культа и носили их по улицам вместе со статуей Приапа. Взбешённые язычники убили несколько христиан. Феофил пожаловался императору Феодосию на префекта и начальника войск в Египте, что те не смогли защитить христиан. Император назвал убитых христиан мучениками и приказал разрушить все языческие храмы. Феофил исполнил приказ императора.

Монахи подняли руку на человека, который мог репрессировать их, сровнять их монастыри с землёй. Они не решились бы на такой поступок, если бы их не благословили некие могущественные люди.

Слуга сообщил Феофилу, что к нему пришли озлобленные монахи антропоморфисты, вооружённые дубинами. Их настолько много, что даже не поместились во дворе. Слуга выглядел растерянным и напуганным. Другие слуги доложили, что монахи окружили дом. Встревоженный Феофил, теряясь в догадках, вышел к ним.

Монахи закричали: «Анафемствуй Оригена, еретик!» Озлобленные, раздражённые, заряженные на расправу, они не примут другого ответа. Феофил вдруг понял, что монахи убьют его на крыльце собственного дома, если он откажет им.

Феофил сразу определил заказчика. Им был Римский папа Анастасий, догматический враг оригениста Иоанна Златоуста, который в это время был Константинопольским патриархом. Анастасий заручился поддержкой императрицы Евдоксии, жены императора Аркадия, врага Златоуста, которую тот критиковал за безнравственное поведение. Они решили начать с Феофила, держа в уме низложение Златоуста: у него не должно быть союзников.

«Братья монахи! — Феофил изобразил дружелюбие. — Созерцая вас, я как будто созерцаю лицо Бога!» — «Если правда, что у Бога такое же лицо, какое у нас, то предай проклятию сочинения Оригена, а если не сделаешь этого, то прими от нас жребий людей нечестивых и богопротивных». — «Исполню ваше желание, — пообещал Феофил, — не гневайтесь на меня. Я сам не люблю Оригеновых сочинений и порицаю тех, которые принимают их»[176].

В заговоре против Феофила, наверное, принял участие и Епифаний Кипрский: Феофил и Епифаний были догматическими врагами.

Феофил порицал Епифания «за то, что последний в своём понятии уничижал Бога, почитая Его человекообразным» (Сократ, 6: 10). Феофил ругал Епифания за его мнение, «что Бог имеет человеческий образ» (Созомен, 8: 14).

Учителями Епифания были монахи антропоморфисты. «С юности наставленный опытнейшими монахами, и для того весьма долго живший в Египте» (Созомен, 6: 32). По мнению Созомена, антропоморфисты были «опытнейшими монахами». Историк А. В. Карташёв считал их «мужиками по богословскому уровню».

Верным помощником Феофила был монах оригенист Исидор: вёл хозяйственные дела и исполнял деликатные поручения.

Феофил поручил Исидору приветствовать победителя в междоусобной войне императоров Феодосия I и Магна Максима. Максим узурпировал власть, убив императора Грациана. В одном письме Феофил поздравлял с победой Феодосия I, в другом — Максима.

Феофил рассказал Исидору о кознях папы Анастасия и поделился своими планами: надо очистить Египет от оригенистов. Исидор отказался анафемствовать Оригена.

Феофил отлучил Исидора от Церкви, обвинив его в том, что тот возвёл ненужные строения, украл в 381 году (18 лет назад) 1000 золотых и занимается гомосексуализмом. Исидор ушёл в Нитрийскую Скитскую пустыню к монахам оригенистам.

Древние историки афанаситы считают вздорный характер Феофила причиной низложения Исидора. Я считаю их утверждение небылицей. Они придумали эту историю, решив скрыть козни Римского папы Анастасия и Епифания Кипрского. Феофил якобы по своей инициативе ополчился на Исидора. А потом ополчился на Златоуста, который заступился за Исидора. Римский папа Анастасий и Епифаний Кипрский якобы не виноваты.

Феофил якобы разгневался на некоего пресвитера Петра: тот допустил к святым тайнам женщину манехианку. А Пётр допустил с разрешения Феофила: она отреклась от манехианской ереси. Феофил сказал Петру, что тот лжёт: он не давал разрешения. Пётр указал на Исидора, как на свидетеля. Исидор подтвердил слова Петра. «Феофил запылал гневом и обоих отлучил от церкви» (Сократ, 6: 9). «Так некоторые рассказывают об этом» (Созомен, 8: 12).

Феофил был единоверцем монахов оригенистов: исповедовал Иисуса Христа творением Бога. В противном случае не назначил бы их руководителей священниками.

Руководителями монахов были четыре брата Диоскор, Аммоний, Евсевий и Евфимий. «Они прозывались длинными, по высоте телесного роста, и славились как жизнью, так и учёностью, отчего в Александрии были предметом частых разговоров» (Сократ, 6: 7). Феофил назначил Диоскора епископом, Евсевия и Евфимия — пресвитерами. А потом Феофил решил назначить священником и четвёртого брата Аммония, который «был весьма учён, так что перечитал сочинения Оригена, Дидима и других духовных писателей» (Созомен, 6: 30).

Феофил возвёл братьев в духовный сан вопреки их воле: по местной традиции монахи не могли быть священниками. Аммония возмутила самоуверенность Феофила. Если братья, уступив его давлению, стали священниками, это не означает, что он тоже станет. Аммоний решил сохранить чистоту местной традиции. Он не будет священником!

Посланники Феофила не смогли назначить Аммония священником. Их уговоры вывели монаха из себя. Он вдруг схватил нож, отрезал себе левое ухо и заявил, что он корноухий и по закону Моисееву не может священствовать. Поступок Аммония потряс посланников Феофила: кровь, бьющая из раны, обильно залила его щёку, шею и плечо.

Церковный закон запрещал рукополагать людей с телесными недостатками. Но если хочется, то можно. Феофил сказал, что этот закон обязаны соблюдать только иудеи. Для христиан телесные недостатки — не главное. Главное — нравственная жизнь.

Посланники Феофила опять не смогли исполнить его поручение. Аммоний опять схватил нож и поклялся отрезать себе язык, если употреблено будет насилие. Посланники Феофила поверили: если Аммоний отрезал себе ухо, отрежет и язык! «С того времени Аммония прозвали безухим» (Созомен, 6: 30).

Аммоний решил заступиться за Исидора. Взяв с собою несколько монахов, «он отправился к Феофилу и просил его возвратить общение Исидору. Феофил охотно, говорят, обещал исполнить их просьбу; но прошло много времени, а исполнения всё не было: Феофил явно обманывал их» (Созомен, 8: 12). Они опять явились к нему и попросили исполнить обещание.

Феофил не мог исполнить своё обещание: отлучение Исидора от Церкви — не его прихоть. Анафемствовать Оригена потребовал Римский папа Анастасий. На кону стояли благополучие и жизнь Феофила: Анастасий заручился поддержкой светской власти. Чем дольше Аммоний уговаривал Феофила, тем больше тот раздражался.

Феофил, вдруг набросив на шею Аммония омофор, начал душить и бить его. А потом заорал: «Еретик, анафемствуй Оригена!». Одновременно были избиты и другие монахи. «Итак, они, обагрённые кровью, вернулись в свои монастыри» (Палладий, 6). Поступок Феофила был безобразным вдвойне: Аммоний был его близким другом детства. Оригенисты поняли, что их репрессируют.

Феофил организовал собор, на котором осудил Оригена.

Епифаний Кипрский похвалил Феофила: «Наконец-то Амалик (Амалик или Алмазный — прозвище Оригена. — С. Ш.) истреблён до конца! На алтаре Александрийской церкви слуга Божий Феофил воздвиг знамя против Оригена»[177]. Иероним тоже похвали Феофила. Весь мир радуется разгрому оригенистов и взирает с восторгом на знамя креста, поднятого в Александрии. (Как я думаю, упоминание о кресте не случайно: Иероним знал, что ариане считали крест — знаком зверя). Иероним подсказал Феофилу, почему тот не сразу разгромил оригенистов. Его бездействие было благоразумным расчётом. «Ты долго поднимал руку, чтобы ударить сильнее» (Иероним[178]).

Оригенисты считали не только Феофила своим единоверцем, но и Иеронима. А они предали их, спасая себя.

Где ересь, которая шипела «обо мне и папе Феофиле, как о сторонниках своего заблуждения, и лгала о нашем сочувствии, чтобы обмануть простых людей лаем неразумных псов? Она подавлена властью Феофила и его красноречием» (Иероним[179]).

Феофил разорил монастыри оригенистов. Монахи, надеясь на милость, встретили его с пальмовыми ветвями. Солдаты разогнали их дубинами и сожгли кельи.

Погром расколол монахов. Одни подчинились Феофилу, другие уехали в Палестину, в том числе Исидор и длинные братья. Феофил прислал гневные письма палестинским епископам, в которых потребовал не оказывать «еретикам» помощи.

Иоанн Иерусалимский, для которого мнение Феофила имело значение, сказал монахам оригенистам, что не станет общаться с ними до тех пор, пока они не примирятся с Феофилом.

Монахи обратились за помощью к патриарху Константинопольскому Иоанну Златоусту: около пятидесяти человек, возглавляемые тремя длинными братьями, приехали в Константинополь.

34

Вера монахов, обратившихся за помощью к Иоанну Златоусту, определяется по их прозвищу. Они были оригенистами. Следовательно, они верили, как Ориген: Иисус Христос — это творение Бога. Через веру монахов оригенистов определяется вера Иоанна Златоуста: он принял их хорошо, как своих единоверцев.

«Иоанн благосклонно принял пришедших к себе мужей, относился к ним с честью и не возбранял им молиться в церкви». И написал Феофилу, чтобы он возвратил общение монахам оригенистам, «так как они право мыслят о Боге» (Созомен, 8: 13).

Историки Сократ и Созомен сделали монахов своими единоверцами для объяснения общения с ними Златоуста. Доказательство Сократа и Созомена православия оригенистов — заявление Афанасия Александрийского, что Ориген исповедовал Иисуса Христа Богом, и выдуманный Созоменом разговор монахов оригенистов с Епифанием Кипрским, которому они сообщили, что у них с ним одна вера.

Учение о Божестве Иисуса якобы перешло от отцов к отцам, в том числе и от «трудолюбивого Оригена» (Афанасий Александрийский[180]). «Афанасий в своих рассуждениях против ариан громогласно призывает этого мужа (Оригена. — С. Ш.) в свидетели своего исповедания и, соединяя его слова с собственными, говорит: „Наше мнение о Сыне Божием подтверждает сам дивный и трудолюбивейший Ориген, когда называет Его совечным Отцу“» (Сократ, 6: 13).

Однажды к Епифанию пришли некие монахи. «Вы кто такие?» — спросил он. «Длинные, отче, — ответил Аммоний. — Ты говоришь, что мы — еретики. А ты читал наши сочинения?» — «Нет». — «А мы читали твои. И полностью согласны с тобой» (Созомен, 8: 15). То есть они сказали Епифанию, что верят в Троицу.

Согласно Иерониму и Епифанию Кипрскому, Ориген был учителем ариан. Они отразили в своих сочинениях реальные события. У них не было причины лгать. Их сообщения — первоисточник.

У Афанасия Александрийского, Сократа и Созомена была причина записать Оригена в единоверцы. Афанасий — творец «научного» доказательства веры апостолов в Божество Иисуса Христа. Он держал в уме учеников Оригена — Дионисия Александрийского и Григория Чудотворца. Историки Сократ и Созомен — толкователи поступков Феофила и Златоуста: вырезали из покрывала истории неудобные факты и латали дыры лоскутами своих объяснений фальшивого цвета и качества.

35

Решение императора Аркадия назначить Иоанна Златоуста епископом Константинополя, как считает Н. А. Морозов, невозможно объяснить, если не признать его автором «Апокалипсиса». При обычных условиях он не стал бы патриархом. Его прямые начальники Мелетий и Флавиан были затаившимися арианами, которых Римские папы Дамас и Сириций мечтали репрессировать. У Аркадия был огромный выбор среди афанаситов с незапятнанной репутацией: желавших стать патриархом, было больше, чем достаточно.

Согласно Палладию, царедворец Евтропий предложил императору Аркадию назначить Златоуста патриархом. Я считаю это сообщение вставкой редактора: книга Палладия по умолчанию искажена.

Выбор Евтропия предполагает, что он лично знал Златоуста. А тот ни разу не был в Константинополе. Редактор объясняет их знакомство служебными делами Евтропия в Антиохии. На мой взгляд, Евтропий не предложил бы кандидатуру Златоуста даже если бы они знали другу друга. Одноразового знакомства было недостаточно: они должны быть друзьями. Само главное, Златоуст не обращался к нему с такой просьбой. Его осаждали другие претенденты.

Если назначить Златоуста патриархом было решением Евтропия, тогда почему император Аркадий согласился с ним? Историк А. В. Карташёв объясняет желанием императора послушать проповеди Златоуста. Предыдущий патриарх Нектарий не был богословом. Евтропий решил украсить столицу «артистом слова». Аркадий, якобы тонкий ценитель богословских лекций, согласился с Евтропием: якобы они оба устали от «рыбьего молчания» Нектария.

Н. А. Морозов считает назначение Златоуста патриархом затеей императора Аркадия, решившего спасти свою жизнь назначением пророка Бога главой Церкви.

Златоуст предсказал смерть императора Феодосия I и «пророка» Иоанна. Следующим кандидатом в покойники был император Аркадий. Семь голов зверя (Римской империи) — это «семь царей, из которых пять пали (Константин, Констанций, Юлиан, Иовиан, Валент), один есть (царствующий Феодосий), а другой (Аркадий) ещё не пришёл, и когда придёт, не долго ему быть» (Апок. 17: 10). Враги Златоуста говорили Аркадию, что Бог непричастен к смерти Феодосия I и «пророка» Иоанна. Аркадий не захотел проверить их заверение на деле: ценой ошибки будет его смерть.

«Специальный императорский посол, в сопровождении почётной стражи, приехал в Антиохию и вручил Флавиану (епископу Антиохии. — С. Ш.) указ отпустить в Константинополь Иоанна, назначаемого „патриархом“ восточной церкви» (Н. А. Морозов).

Ответная реакция Златоуста необычная: он не только отказался, но и забаррикадировался в церкви. Златоуст «укрылся от императорского посольства в храм, как делали все люди, боявшиеся преследования властей, „и вся Антиохия сбежалась к этому храму для того, чтобы его защищать“. Не в силах ничего сделать с Иоанном и защищавшим его населением, торжественное посольство вернулось ни с чем к императору» (Н. А. Морозов).

Златоуст заперся в церкви, не поверив, что его, личного врага Феодосия, автора «Апокалипсиса», сбежавшего с острова Патмос, хотят назначить епископом Константинополя. Он «принял это за хитрость, чтобы выманить его на расправу» (Н. А. Морозов).

Причина для расправы была: его могли обвинить в лжепророчестве. Его враги считали, что Феодосий I и «пророк» Иоанн умерли естественной смертью. Самым тяжким проступком Златоуста было его пророчество о скорой смерти императора Аркадия.

Аркадий решил выкрасть Златоуста. Этот решение Морозов объясняет тем, что Аркадий считал Златоуста автором «Апокалипсиса»: в обычной ситуации он назначил бы другого претендента. Выкрасть Златоуста Аркадию подсказал Евтропий (Палладий, 5). Комит Антиохии выполнил приказ императора: назначил встречу Златоусту вне города и передал его людям императора. «Хорошо, что вздумал он распорядиться этим делом прежде, чем узнали антиохийцы. Известно, что по своей воле они не отпустили бы Иоанна» (Созомен, 8: 2).

Златоуст прибыл в столицу Востока Римской империи. «И вышел к нему (везомому под стражей, чтобы не сбежал) весь город с множеством вельмож, посланных императором встречать его, и принят был с почётом, и все радовались о таком светильнике церковном (которого за два года не признавали своим)» (Н. А. Морозов).

Для рукоположения Златоуста в патриархи достаточно было пригласить епископа Гераклеи Фракийской[181]. Император созвал собор, — вызвал всех епископов, — то есть он отсрочил желанное рукоположение: нужно время, чтобы епископы приехали.

По версии афанаситов, император отсрочил рукоположение, потому что ему захотелось торжественного постановления.

«Император милостиво встретил знаменитого пастыря и, чтобы придать больше торжественности и блеска его хиротонии, вызвал для этого многих епископов, которые, во главе с патриархом александрийским Феофилом, и рукоположили Иоанна 26 февраля 398 года в сан архиепископа» (А. П. Лопухин).

По мнению Балаховской, афанаситы заочно избрали Златоуста патриархом. «Первоначально избрание святого Иоанна Златоуста на Константинопольскую кафедру произошло на соборе клира и мирян Константинополя (они избрали человека, которого ни разу не видели. — С. Ш.). Затем в Антиохию за святым Иоанном был отправлен евнух Евтропий. Для того чтобы придать избранию большую представительность, в столице был созван собор, на котором присутствовали епископы, возглавляющие важнейшие кафедры Востока. Это представительный собор и подтвердил избрание Златоуста»[182].

Морозов считает, что Аркадий созвал собор по требованию Златоуста. Автор «Апокалипсиса» не хотел возглавить Церковь, осуждённую Богом, пока лица, с которыми ему придётся общаться, не дадут ему обещания не делать более поступков противных Богу.

«Как бы ни уверяли нас ортодоксальные историки, что собор этот был созван лишь потому, что „император хотел торжественного поставления Иоанна“, но это простые слова, потому что ни для кого другого не собирали вселенских соборов, ни раньше, ни позже Иоанна, а посвящали прямо, вызывая для этого фракийского епископа. И когда все эти обещания были ему даны епископами, пораженными ужасом от перспективы скорого пришествия Христа, как оно описано в „Откровении“, Иоанн, вероятно, и согласился считать их за своих» (Н. А. Морозов).

Иоанн Златоуст назвал день Страшного Суда. Он — виновник паники среди христиан.

«Эдикт императоров Аркадия и Гонория в начале 399 года запретил всякие спектакли по воскресеньям, а в 400 году весной к ним прибавили ещё неделю перед Пасхой и неделю после неё. Такова была паника перед началом пятого века» (Н. А. Морозов).

Нынешние историки афанаситы объявили ожидание конца мира — происками язычников.

«Языческие оракулы распространяли среди народа будто бы древнее предсказание, что все успехи христианства… должны будут закончиться с четвёртым веком, и 400-й год должен ознаменоваться постыдным падением христианства и полным торжеством язычества. Тёмные массы, склонные ко всему таинственному, не без волнения ожидали конца века» (А. П. Лопухин[183]).

Народ каялся, ожидая пришествие Иисуса Христа. Театры и стадионы опустели.

Златоуст говорил прихожанам о близком пришествии Христа: «Властелин близок: ждите его. Мы не далеки от исполнения (пророчества), и мир уже склоняется к концу. Это возвещают войны, бедствия и землетрясения. Это возвещается иссяканием любви. Как тело в предсмертной агонии испытывает всевозможные боли, как здание перед крушением роняет отваливающиеся доски крыши и стен, так и бедствия, нахлынувшие со всех сторон, возвещают кончину мира»[184].

Златоуст написал даже специальную книгу «О покаянии», держа в уме конец мира: Бог помилует людей, если они искренне покаются.

Иисус простил бы даже своего предателя Иуду, если бы тот «не впал в отчаяние и не повесился. Раскаялся Иуда. Согрешил, предав кровь неповинную… А то, что Иуда спасся бы, если бы остался жив, подтверждается распинателями, потому что Иисус спасал вешавших его на кресте и на самом кресте молил о них Отца» (И. Златоуст[185]).

36

Неравнодушие Златоуста к звёздам — косвенное доказательство, что он мог быть астрологом и зашифровать дату написания «Апокалипсиса». Звери и всадники «Апокалипсиса» — это созвездия и планеты. Морозов, определив положения планет в созвездиях, вычислил, что Иисус Христос общался со Златоустом 30 сентября 395 года.

«Не для того дана ночь, чтобы мы во всю её спали… посмотри на хор звёзд, на глубокую тишину, на великое безмолвие… Если взглянешь на небо, испещрённое звёздами… то получишь совершенное удовольствие, помыслив тотчас о Создателе» (И. Златоуст[186]).

Златоуст попросил «народ пребывать по ночам в молитвах» (Палладий, 5). Как я предполагаю, он не ограничивался богослужением в церкви. Если бесчисленные звёзды напоминали ему о Создателе, значит, он мог предложить народу разделить с ним восторг — посмотреть на ночное небо, испещрённое звёздами. «…и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий… и радуга вокруг престола» (Апок. 4: 3). По толкованию Морозова, престол на небе — это созвездие Кассиопеи, которое называлось в древности Троном. А радуга вокруг престола — это Млечный Путь. Звёзды Трона находятся на фоне приглушённого блеска Млечного Пути. Не всем клирикам понравилось бодрствовать по ночам. Ночные молитвы опечалили «беспечную часть клира, привыкшую всю ночь спать» (Палладий, 5).

Филосторгий тоже был неравнодушен к звёздам. Однажды он увидел «дивную и необычную» звезду.

«Она была велика и сияла яркими лучами. Потом произошло стечение отовсюду других звёзд вокруг неё… Затем… свет всех их, слившись, заблистал одним столпом пламени и образовал фигуру обоюдоострого меча, великого и страшного, — и это совпадение всех звёзд являлось зрелищем поразительным» (Фотий, 10: 9).

Как я предполагаю, Филосторгий комментировал «Апокалипсис».

«И Ангелу Пергамской церкви напиши: так говорит имеющий острый с обеих сторон меч» (Иисус Христос[187]).

Филосторгий не назвал эту мечевидную звезду кометой, которая в древности была предвестницей бедствий. Следовательно, он считал мечевидную звезду уникальным явлением. Сначала появилась яркая звезда, затем к ней приблизились другие звёзды, как рой пчёл к матке. Их свет образовал фигуру обоюдоострого меча, рукояткой которого стала звезда, притянувшая к себе другие звёзды.

Филосторгий утверждает, что знамение обоюдоострого меча стало предвестником великого бедствия.

«Филосторгий говорит, что в его время был такой мор людей, какого никто не знал от начала мира. Его-то, значит, и предвещала мечевидная звезда… Гибли люди всякого рода и опустошена была целая Европа, немалая часть Азии, да и значительные пространства Ливии… Множество людей погибло от меча варваров, голода и нашествия сонмищ диких зверей. К этому присоединились необычайные землетрясения, которые ниспровергали до основания дома и целые города, предавая их неизбежному разрушению… Все это ясно возвещало гнев Божий» (Фотий, 11: 7).

Филосторгий должен был объяснить причину гнева Бога. Фотий не сохранил его объяснение. По моему мнению, Филосторгий связывал гнев Бога с низложением Златоуста: увязывал происходящие события с пророчествами в «Апокалипсисе».

«И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя „смерть“; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвёртою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными… И когда он (ангел. — С. Ш.) снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение» (Апок. 6: 8—17).

Автор «Апокалипсиса» и Филосторгий объявили варваров, землетрясения, диких зверей, язвы, которые губили граждан Римской империи, — наказанием Бога.

По мнению Филосторгия, землетрясения бывают только по воле Бога для исправления грешников: других причин не бывает.

«Филосторгий пытается доказать разными способами, что землетрясения происходят не от прилива воды… но лишь божественным промыслом, для… исправления грешников» (Фотий, 12: 10).

Как я думаю, Филосторгий спорил с врагами Златоуста, которые утверждали, что землетрясения происходят естественным способом. Когда императрица Евдоксия репрессировала Златоуста, вдруг случилось землетрясение, которое настолько напугало её, что она вернула его из ссылки и попросила прощение. Враги Златоуста должны были говорить о случайном совпадении. Если бы Евдоксия не репрессировала Златоуста, землетрясение всё равно случилось бы: в тех местах землетрясения случаются постоянно! А Филосторгий считал землетрясение наказанием Бога и доказал это разными способами.

37

Иоанн Златоуст, став патриархом, «лишил некоторых клириков постов из-за их аморального поведения или преступлений»[188]. Как я предполагаю, он устранил своих явных врагов. А ещё он не позволил украсить церковь Анастасии, построенную Григорием Богословом. «Великолепные мраморные обкладки и монолитовые колонны, которые Нектарий назначил для украшения церкви Анастасии и которые лежали на земле в ожидании архитектора, были тоже проданы с аукциона» (Н. А. Морозов). Кроме того, «прекратил все траты на нецерковные цели… Сэкономленные средства Иоанн использовал для строительства больниц и приютов для бедных, а также гостиниц для прибывающих в столицу паломников»[189].

Иоанн Златоуст запретил клирикам, давшим обет безбрачия, иметь «сестёр», которые помогали им вести домашние дела, богослужения. Клирики покупали «сёстрам» зеркала, ароматы, ткани. Златоуст считал их жёнами клириков. Он уподобил этих «сестёр» с роскошной трапезой, которая соблазнит голодного человека.

«Если бы кто-нибудь, приготовив роскошную трапезу, наполненную множеством приятнейших яств, с великою угрозою запретил касаться чего-либо из предложенного, то неужели решился бы кто-нибудь сидеть подле такой трапезы и мучиться?» (И. Златоуст[190]).

Златоуст запретил официальные епископские обеды и отказывался есть с епископами. Никто не знал, почему он это делал. Его враги решили, что он сошёл с ума: повредил не только желудок, живя в пещере (в одиночной камере тюрьмы), а также — голову.

«А с какою целью он не соглашался ни с кем принимать пишу, — того основательно объяснить не мог никто» (Сократ, 6: 4). Один правдивый человек объяснил Созомену (8: 9), почему Златоуст «ни с кем не разделял стола и, приглашаемый к обеду, отказывался. Иоанн, сказал он, отказывался от общественных обедов — потому, что подвигами расстроил свою голову и желудок».

Афанаситы, недовольные Златоустом, «составили против него братства и начали клеветать на него перед народом» (Сократ, 6: 4).

Некий диакон Иоанн, которого Златоуст отлучил от Церкви за аморальное поведение, перечислил двадцать девять его «преступлений»: «3. он присвоил себе множество церковных драгоценностей; 5. мрамор церкви святой Анастасии, который Нектарий сложил для украшения церкви, он присвоил себе; 6. он оскорблял клириков, называя их бесчестными, развратными, ни на что не годными, не стоящих трёх оболов… 15 он принимал женщин один на один, высылая всех вон… 17. никто не знал, куда уходят доходы церкви… 25. он ел один, нечестиво живя жизнью циклопа»[191].

Хочется обратить внимание на восьмой пункт обвинения: «против клира он составил клеветническую книгу». По моему мнению, обвинитель подразумевал канонический «Апокалипсис».

«10. Антония, изобличённого в гробокопательстве, он рукоположил во епископа».

Как я предполагаю, Антоний перезахоронил ариан, казнённых Феодосием I. А они говорят, что он занимается гробокопательством.

«23. ему одному топилась баня, и пока он мылся, Серапион запрещал входить, чтобы не мог помыться кто-либо другой».

Архидиакон Серапион был близким помощником Златоуста: «родом египтянин, человек скорый на гнев и готовый на обиду» (Созомен, 8: 9). Он никого не пускал в баню, возможно потому, что Златоуст был обрезан: был евреем. Афанаситам хотелось опорочить его. Ещё, возможно, Златоусту не хотелось показывать свои растёртые до крови колени: он молится Богу на коленях.

«О постоянных коленнопреклонениях и молитве, которым он предал себя, не лучше ли было бы узнать у нас, чем у врагов, ибо говорят, что его колени были растёрты в кровь, и оскорбления их являются похвалами, а насмешки — венцами» (Псевдо-Мартирий[192]).

«27. он ударил Мемнона в церкви Апостолов, и, хотя из его рта лилась кровь, он совершил возношение Святых Тайн».

Как я предполагаю, афанасит Мемнон объявил Златоуста богохульником, когда тот сказал, что Иисус Христос — это ангел высшего чина. «Скорый на гнев и готовый на обиду» Серапион ударил Мемнона по губам. А они говорят, что Златоуст ударил.

Глава константинопольских монахов Исаакий перечислил семнадцать «преступлений» Иоанна Златоуста. Палладий Еленопольский, первый биограф Златоуста, считал Исаакия предводителем лжемонахов.

«4. что он говорит в церкви, будто алтарь полон эриний». Афанаситы не знали, что такое «эриний». Златоуст пояснил: «Я люблю, я нахожусь в исступлении». Так нужно понимать слово «эриний». Златоуст мог войти в это состояние. Он это практиковал: «Я был в духе в день воскресный» (Апок. 1: 10).

«7. что он произносит в церкви хулу, говоря, что молящийся Христос не был услышан, поскольку молился не так, как подобает».

Иисус Христос попросил Бога избавить его от смерти на кресте: «Отче мой! если возможно, да минует меня чаша сия; впрочем не как я хочу, но как Ты» (Мф. 26: 38, 39). По мнению Златоуста, эти слова Иисуса Христа является доказательством, что он не был Богом. Афанаситы извратили слова Златоуста: якобы он сказал, что Бог не услышал Иисуса, потому что тот неправильно молился.

«Златоуст нажил себе врагов не только среди монашества и духовенства, но и во влиятельных слоях светского общества» (И. Мейендорф).

Когда Нектарий был патриархом, «никому и в голову не приходило обличать сильных мира сего». Златоуст «призывал богатых уделить из их имений что-нибудь на свою бедную братию» (А. В. Карташёв). «Он ненавидит рабство и сопутствующее ему человеческое отчуждение. „Сравняйте Бога с рабами своими. Охраните Христа от голода, от нужды, от узилищ, от наготы“» (А. Амман).

«У него было впечатление, что он проповедует людям, для которых христианство стало модной одеждой. „Из числа столь многих тысяч, — говорил он, — нельзя найти больше ста спасаемых, да и в этом сомневаюсь“… Самая многочисленность христиан его смущала, — „тем больше пищи для огня“» (Г. В. Флоровский).

Он разозлил столичных модниц, включая императрицу Евдоксию, осудив их роскошные наряды.

«В одной из проповедей он говорит, что лучше ходить нагими, чем расфуфыриваться, как иные столичные модницы. Он критиковал всех подряд без разбора, прямо в лицо, без всякой дипломатии высказывая людям, что он думал о них» (И. Мейендорф).

38

Златоуст вмешивался в дела неподчинённых ему Церквей. «Этот добрый и великомудрый пастырь старался исправить не только подчинённую себе Церковь, но и Церкви повсюду» (Созомен, 8: 3). По версии Морозова, ему позволяли вмешиваться, потому что были уверены в том, что его уполномочил Иисус Христос.

Златоуст предложил Римскому папе Сирицию признать Флавиана законным епископом Антиохии. Он обратился за помощью к Феофилу Александрийскому. Оригенист Исидор (подчинённый Феофила) и бывший афанасит епископ города Верия Акакий пообщались с Сирицием, и тот признал Флавиана епископом Антиохии!

«То, что раньше считалось невозможным, теперь оказалось совсем легко» (Н. А. Морозов).

Римские папы семнадцать лет считали Флавиана затаившимся арианином, ожидающим пришествия нового Валента. Он лицемерно поменял свою веру, не желая уезжать в ссылку.

«Весь Запад и ряд Восточных Церквей не признавали епископа Флавиана законным главой Антиохийской Церкви, поддерживая епископа Евагрия» (А. С. Балаховская).

Нелогичный поступок Сириция, решившего признать Флавиана законным епископом Антиохии, можно объяснить двумя причинами. Либо его заставил Гонорий, император Запада, брат Аркадия, либо он был под впечатлением от книги Златоуста «Апокалипсис».

Что папа Сириций знал о Златоусте? Руководитель восстания в Антиохии. Император Феодосий не казнил его только потому, что него заступился Флавиан. Его отправили в ссылку на остров Патмос. Нелегальное возвращение в Антиохию после смерти Феодосия.

А потом случилось невероятное событие, не поддающееся объяснению. Император Аркадий предложил врагу своего отца Златоусту стать патриархом! А тот отказался. Люди императора выкрали его из Антиохии. Он поставил условие: епископы, с которыми ему предстоит работать, должны покаяться. Аркадий созвал собор! Раскаявшиеся епископы единогласно утвердили Златоуста патриархом.

Иероним объяснил недоумённому Сирицию причину возвеличивания Златоуста. Аркадий испугался его книги «Апокалипсис», в которой он сообщил о конце мира! Удивлённый Сириций попросили Иеронима перевести книгу на латинский язык.

Наглость Златоуста превзошла все ожидания. Он якобы общался с Иисусом Христом! Папу Сириция не обманешь. Он знал людей, которые сочинили небылицу о общении Николая Мирликийского с Богом. Арий — еретик. Следовательно, Бог одобрил поступок Николая.

Златоуст выдал себя с головой. Он — оригенист!

Иисус продиктовал Златоусту семь писем к церквам. Он называл епископов ангелами: «Ангелу Ефесской церкви напиши» (Апок. 2: 1). Ориген тоже считал людей ангелами. «Он допускает предсуществование души человеческой; говорит, что души суть ангелы, впавшие в грехи и в наказание заключённые в тело» (Епифаний Кипрский). По мнению Оригена, люди — это бывшие ангелы, за грехи заключённые в тело.

Бог объявит любого человека Своим Словом и Сыном, если тот будет жить по заповедям Бога. Ангел сказал Златоусту: «Напиши: блаженны званые на брачную вечерю Агнца. И сказал мне: сии суть истинные слова Божии» (Апок. 19: 9). Участники брачной вечери Иисуса Христа — это слова Бога. А по мнению папы Сириция, Иисус — Слово Бога. Других слов у Бога не было.

Иисус сказал, что он — не Бог. Поступки ангела Сардийской церкви несовершенны перед Богом Иисуса. «Ты носишь имя, будто жив, но ты мёртв… Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом моим» (Апок. 3: 1, 2). То есть у Иисуса есть Бог. А согласно учению папы Сириция, Иисус — это Бог.

Иисус предложил людям последовать его примеру: «Побеждающему дам сесть со мною на престоле моём, как и я победил и сел с Отцем моим на престоле Его» (Апок. 3: 21). Человек, испытанный Иисусом, сядет на престоле Иисуса; испытанный Богом, сядет на престоле Бога. А по мнению папы Сириция, Иисус никого не побеждал. Он совечен Отцу: всегда сидит на престоле Отца.

Как я думаю, Сириций поверил в общение Златоуста с Иисусом Христом, поддавшись общей панике. Невозможно объявить сумасшедшими людей, которые назначили бывшего уголовника патриархом, — императора, вельмож и епископов. Нет дыма без огня. Значит, Златоуст действительно общался с Иисусом Христом[193].

Когда оригенист Исидор и бывший афанасит Акакий приехали к Сирицию, он уже морально был подготовлен к тому, чтобы признать «сектанта» Флавиана законным епископом Антиохии.

На короткое время римляне сменили свою веру: стали арианами (оригенистами).

Спустя десять лет Иероним написал о тех днях: еретическая буря, возникшая на Востоке, перекинулась на Запад; исполненный богохульства корабль вошёл в Римскую пристань; ноги еретиков «замутили грязью чистейший исток римской веры»[194].

39

День Страшного Суда наступил, но ничего не произошло. Солнце совершало свой круговорот, окрашивая чистое небо в привычные, обычные цвета. Землетрясений тоже не было. Дальнейшие действия Златоуста? Он объявил себя вторым Ионой. Бог простил раскаявшихся жителей Ниневии, отменив наказание, о котором сообщил Иоана.

Злодеяния горожан Ниневии дошли до Бога. Он сказал Ионе сообщить им, что их город будет уничтожен. Иона не поверил Богу: милосердный Бог не уничтожит город. Иона, не желая выставлять себя лжепророком, решил спрятаться от Бога (побежал «от лица Господа»): сел на корабль и поплыл в другую страну.

Разыгралась великая буря. Перепуганные корабельщики начали молиться Богу о спасении, выкинули груз, чтобы облегчить корабль, который несло на мель или рифы. Перепугались все, кроме Ионы. Они спросили его, почему он не молится? Ему надо помолиться своему Богу, — может, Он вспомнит о них, и они не погибнут. «Тогда он сказал им: возьмите меня и бросьте меня в море, и море утихнет для вас, ибо я знаю, что ради меня постигла вас эта великая буря» (Ион. 1: 12). Корабельщики выкинули его за борт, — и море вдруг утихло.

Кит проглотил Иону, а потом изверг на сушу. На мой взгляд, кит — аллегория. Иона — умер: говорил о себе, что его душу объяла морская вода, его голову обвила морская трава. Он попросил Бога извлечь его из ада (Ион. 2: 6—7). Его труп выбросило на берег. Бог воскресил Иону.

Иисус Христос любил ссылаться на книгу пророка Ионы. Скучающие книжники и фарисеи попросили Иисуса сотворить чудо. Он ответил: «Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка» (Мф. 16: 4).

Иона очнулся на берегу. «И было слово Господне к Ионе вторично: „Встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в ней, что Я повелел тебе“» (Ион. 3: 1—2).

Иона сказал жителям Ниневии: «Еще сорок дней — и ваш город будет разрушен». Горожане перепугались, — в том числе и царь. Царь снял с себя царские одежды, надел вретище, сел на пепел. Он приказал жителям не пить воды, не поить скот и не водить на пастбища. Вдруг Бог смилуется, «и мы не погибнем?» (Ион. 3: 6—9).

И милосердный Бог пощадил Ниневию. Иона огорчился. Что теперь люди подумают о нём? Ему не хотелось быть лжепророком, — вот почему он решил спрятаться от Бога: сел на корабль и поплыл в чужую страну! Как он предполагал, так и получилось: долготерпеливый, милосердный Бог не уничтожил грешный город!

Бог спросил Иону: «Неужели это огорчило тебя так сильно?» Он не хочет больше жить! Вот до какой степени огорчило!

Иона сел на пустыре рядом с городом и стал ждать, что будет дальше: возможно, Бог передумает и уничтожит грешный город. Растение, которое укрывало Иону от солнца, вдруг засохло. Он опять огорчился: сидеть на солнцепёке было некомфортно.

«Тогда сказал Господь: ты сожалеешь о растении, над которым ты не трудился и которого не растил, которое в одну ночь выросло и в одну же ночь и пропало: Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?» (Ион. 4: 10—11).

Темы бесед Златоуста вдруг изменились. Сначала он резко и категорично обличал духовенство Константинополя. А потом начал говорить, что Бог часто внушает своим пророкам такие пророчества, которые не исполняются. Их цель — напугать грешников, чтобы привести их к раскаянью. А затем отменить назначенную кару.

Н. А. Морозов объясняет смену тем бесед Златоуста его осознанием, что Бог отменил Страшный Суд. То есть Златоуст стал вторым Ионой. Бог простил грешных епископов и отменил большую часть назначенных для них в «Апокалипсисе» наказаний.

По мнению Златоуста, приговор Бога в отношении Ниневии был «без ограничения», — то есть Бог не обещал жителям Ниневии прощение, даже в том случае, если они покаются. Их раскаяние было настолько сильным, что Бог простил их. Златоуст предложил жителям Константинополя последовать примеру жителям Ниневии. Если Бог пощадил их, может быть, пощадит и константинопольцев.

Почему Златоуст поставил в пример жителей Ниневии? Потому что жители Константинополя ждали Страшный Суд. Златоуст не стал бы говорить так — «ни с того, ни с сего… По всей вероятности, это место относится к тогдашнему ожиданию второго пришествия христова и к предсказанным в „Откровении“ бедствиям» (Н. А. Морозов).

По мнению издателей сочинений Златоуста, эти беседы были говорены в Антиохии, когда Златоуст был пресвитером: «Они говорены были в Антиохии, но в каком году и в каком порядке одна за другою — неизвестно». Если издатели правы, тогда Златоуст фантазировал.

«Бог для того не сделал (в этом приговоре) ограничения и не сказал: если покаются, то спасутся, чтобы и мы, когда услышим Божий приговор (жители не слышали о приговоре Бога. — С. Ш.), произносимый без ограничения, тоже не отчаивались и не унывали, взирая на этот пример (ниневитян)» (И. Златоуст[195]).

Если Бог захочет разрушить Антиохию, тогда горожане возьмут пример с жителей Ниневии. А если Бог не захочет разрушить? Почему Он должен захотеть? Ему, возможно, никогда не придёт такая мысль! Златоуст предложил жителям не отчаиваться: «Итак, зная это, не будем отчаиваться, потому что нет ни одного столь сильного оружия у дьявола, как отчаяние». А кто отчаялся? Зачем жителям отчаиваться? Приговора Бога нет, и, возможно, никогда не будет! Златоуст не стал бы говорить так без причины: прихожане усомнились бы в его адекватности.

По мнению Н. А. Морозова, эти беседы были говорены в Константинополе. Жители столицы знали, что их город будет разрушен: им рассказал об этом некий «военный».

Бог, решив устрашением наставить жителей Константинополя на путь истинный, сообщил некоему «военному», что город погибнет от небесного огня. Епископ обратил жителей к покаянию, как Иона — Ниневию. И Бог простил константинопольцев (Августин Гиппонский[196]).

Некий «военный» — это Иоанн Златоуст. Августин (или редактор его книги) придумал военного (посредника) только для того, чтобы скрыть общение Златоуста с Иисусом Христом. Афанаситы не могли забыть имя военного, которого Августин назвал пророком Бога. Его предсказание подтвердилось, доведя жителей столицы до истерики.

Огненное облако нависло над городом. Жители каялись, принимали крещение — не только в церкви, но также в квартирах и на улицах. Когда Бог подтвердил слово Своё, обнародованное Его пророком, облако стало «уменьшаться и мало-помалу исчезло».

Жители столицы знали о приговоре Бога. Их город будет уничтожен. Златоуст предложил не отчаиваться, указав на жителей Ниневии, которые раскаялись настолько глубоко, что Бог простил их.

«Бог для того не сделал (в этом приговоре) ограничения и не сказал: если покаются, то спасутся, чтобы и мы, зная Божий приговор (жители Константинополя знают о приговоре Бога. — С. Ш.), произнесённый без ограничения, тоже не отчаивались и не унывали, взирая на этот пример (ниневитян)» (И. Златоуст).

Беседа вторая. Царь Ахав предложил Навуфею продать свой виноградник, который был рядом с его дворцом. Он разобьёт на этом месте овощной сад. Если Навуфею не нужны деньги, он даст ему другой виноградник, лучше этого. Навуфей отказал Ахаву: «Сохрани меня Господь, чтоб я отдал тебе наследство отцов моих!» Иезавель, жена Ахава, придумала план, как завладеть виноградником. Она попросила двух человек оболгать Навуфея, что тот якобы хулил Бога и царя. Ахав казнил Навуфея и завладел виноградником. Пророк Илия сказал Ахаву: «Так говорит Господь: ты убил, и ещё вступаешь в наследство? На том месте, где псы лизали кровь Навуфея, псы будут лизать и твою кровь!» Ахав — раскаялся. Бог сказал Илии: «Видишь, как смирился предо Мною Ахав? За то, что он смирился предо Мною, Я пощажу его» (3 Цар 21: 1—28).

«Ахаав плакал о грехе своём; он сознал беззаконие, и Бог отменил приговор, произнесённый на него» (И. Златоуст). Но сначала Бог извился перед Илией: «Впрочем Бог наперёд оправдал Себя пред Илиею, чтобы он не оказался лжецом и чтобы не случилось с ним того же, что случилось с Ионою».

Решение Ионы отказать Богу обратить жителей Ниневии к покаянию Златоуст объяснял страхом казни: его убьют, как лжепророка. «Я пойду проповедовать, а Ты, по Своему человеколюбию, отменишь Свой приговор, и убьют меня, как лжепророка» («О покаянии», 2: 3). Эти слова — вымысел Златоуста: Иона не говорил, что его убьют. Неизвестно, что стало с Ионой после отмены наказания. Его могли убить. Враги Златоуста хотели его убить. По моему мнению, этой беседой он давал понять им, что исполнял волю Бога.

«В пятой беседе автор снова возвращается к Ионе и, повторив весь рассказ о его неудавшемся пророчестве, заключает его так: „Чего же ради, боже, предвозвещаешь бедствия?“ Для того, отвечает он, чтобы не сделать мне того, что предсказываю. Для этого он и геенною грозил нам (вероятно, в „Откровении в грозе и буре“), чтобы не отослать нас в неё: „пусть, мол, устрашат вас слова, а не опечалят вещи!“» (Н. А. Морозов).

Беседа седьмая. Бог захотел разрушить город Иерихон и сказал израильтянам: «Обходите его семь дней, и в седьмой день падёт стена» (Нав. 6: 3—4).

Бог создал Вселенную за шесть дней, а один город разрушил за семь дней. Какое препятствие помешало Богу? Почему Он сразу не разрушил город?

«Ты можешь переставлять горы, ввергать их в море, а не хочешь (зараз) разрушить одного непокорного города и назначаешь семь дней на его разорение. Почему? Не потому, говорит, что могущество бессильно, а (потому, что) милосердие долготерпеливо. Дарую семь дней, как три дня Ниневии[197]; может статься, что город примет проповедь покаяния и спасётся» (И. Златоуст).

Вывод Златоуста голословен: автор книги «Иисус Навин» не сообщил о том, что Бог назначил семь дней осады для того, чтобы жители Иерихона покаялись. По мнению Морозова, Златоусту настолько захотелось подобрать из «Библии» как можно больше примеров отменённых Богом пророчеств, что «он впал в невольную натяжку».

Четвёртая беседа из этой серии, по мнению Морозова, была последней: никто не знает очерёдности бесед.

Златоуст объявил, что несчастья закончились: Бог отменил Страшный Суд. Жители Константинополя вернулись к прежним занятиям — опять начали грешить.

Когда горожане страдали от голода и заразы, от града и засухи, от пожаров и нашествия неприятелей, они — каялись: церковь была переполнена жителями. Блудник воздерживался, злопамятный мирился, сребролюбец подавал милостыни, «гневливый и дерзкий обращался к смиренномудрию и кротости. Но когда Бог рассеял тот гнев, отвёл бурю, и устроил тишину, мы опять обратились к прежним делам» («О покаянии», 4: 2).

Златоуст призвал горожан образумиться, но не имел никакого успеха. Они забыли перенесённые несчастья, как плохой сон, мимолётную тень. Горожане могут навлечь на себя несчастия более тяжкие, чем те, которые уже испытали: могут получить от Бога неизлечимую рану. Он опасается за них сейчас больше, чем тогда.

Бог отменил Страшный Суд, — и церковь опустела: народ, как ветром сдуло! Горожане соскучился по зрелищам: опять начали ходить в театры, на конские бега. Азарт зрителей на конских бегах был настолько буйным, что их крики были слышны во всех частях города.

«Можно ли это стерпеть? После столь долгих собеседований, после такого учения, некоторые, оставив нас, побежали смотреть на состязающихся коней и впали в такое неистовство, что наполнили весь город непристойным шумом и криком» (И. Златоуст[198]).

40

«Замечательно интересен с нашей точки зрения таинственный съезд малоазиатских и некоторых других епископов в Константинополе в 400 году, то есть вслед за фиаско апокалипсического предсказания Иоанна» (Н. А. Морозов).

Непонятна причина этого собора. Подсказкой является дата его созыва: совпал по времени с соборами в Александрии, Риме и Саламине. Историки знают цели этих соборов. Феофил, Анастасий, Епифаний прокляли Оригена и осудили переводчиков его сочинений. Собор в Константинополе стал ответной реакцией оригенистов: они обсуждали, что им делать в сложившихся обстоятельствах.

Результатом этого собора стало решение Златоуста поехать в Ефес, но он не поехал: ему запретил некий чиновник. Личность чиновника и покорность Златоуста загадочны: бесстрашный критик императрицы Евдоксии не посмел ослушаться какого-то чиновника. Златоуст неоднократно просил отпустить его в Ефес. И как только загадочный чиновник ему разрешил, он сразу уехал, несмотря на то, что был «очень нездоров и что была зима» (Палладий, 14). Страстное желание Златоуста съездить в Ефес тоже непонятно: он мог решить организационные вопросы, не уезжая из Константинополя.

На соборе Евсевий Валентинопольский обвинил Антония Ефеского в продаже епископских должностей. Это обвинение не было в повестке: обвинение Евсевия стало для всех неожиданным. Антонин отрицал, что продавал должности. Златоуст решил допросить свидетелей, которые жили в Ефесе. И вдруг некий чиновник, имевший «дворец», запретил ему покинуть Константинополь.

По версии Морозова, этим загадочным чиновником был император Аркадий, который решил, что Златоуст хочет уехать из-за предстоящего землетрясения. И «сделалось великое землетрясение… И город великий распался на три части» (Апок. 16: 18—19). «Нет, пусть он остаётся заложником» (Н. А. Морозов). Бог не посмеет разрушить столицу и погубить Своего пророка!

Неожиданно загадочный чиновник смилостивился: отпустил Златоуста в Ефес. Как думает Морозов, Златоуст убедил императора Аркадия, что Бог отменил наказание: не разрушит Константинополь. Златоуст уехал, не дожидаясь весны, по двум причинам: император мог передумать и ему не терпелось объяснить своим сторонникам причину несбывшегося пророчества.

«Автору „Откровения“ было абсолютно необходимо совершить эту поездку и объясниться с „семью малоазиатскими городами“… при первой же физической возможности. Если сам бог, по словам Иоанна, „извиняется“ перед своими пророками за отмену их предсказаний, то как же пророку не извиниться перед теми, кого он неумышленно обманул?» (Н. А. Морозов).

В Ефес приехали епископы из соседних церквей, особенно много из Фригии: им захотелось «вкусить мудрости» Златоуста (Палладий, 14). В провинции Фригия находились города упомянутые в «Апокалипсисе» — Фиатира, Сардис, Филадельфия и Лаодикия.

На соборе в Ефесе обвиняемые епископы сознались, что купили должности. Низложив их, Златоуст назначил своих людей. Палладий сообщил о шести епископах. Созомен — о тринадцати: он включил в это число епископов соседних провинций — Лидии, Карии, Фригии.

Конец мира, обещанный Иоанном Златоустом, не наступил. Афанаситы решили, что он шарлатан, и решили уничтожить его.

«Когда минули эти ужасные три года ежедневного ожидания кончины мира, когда наступил новый пятый век и сам Иоанн, без сомнения, объявил, что бог смилостивился над грешниками и отложил на долгий срок свой приход на землю, все прежние страсти, как сейчас увидим, разразились с новой силой и смели с лица земли и самого Иоанна, и всех его друзей, и сторонников… На его голову поднялась целая буря во всей восточной церкви. Все раскаявшиеся перед тем представители „великой твердыни“, все „жадные соискатели его престола“ поднялись теперь на него и его сторонников с тем большей злобой, чем сильнее были в эти три года их страх и унижение» (Н. А. Морозов).

41

В 399 году умер Римский папа Сириций, вынуждено признавший «сектанта» Флавиана законным епископом Антиохии. Его сменил Анастасий, мечтающий о реванше. Он решил уничтожить оригениста Златоуста, заявившего, что якобы общался с самим Иисусом Христом. Когда его «пророчество» о конце мира не сбылось, он, спасая себя, сразу объявил себя вторым Ионой. Златоуст руководил мятежом в Антиохии. Император Феодосий пощадил его. Анастасий исправит ошибку Феодосия: устроит ему «Страшный Суд». Анастасий накажет Златоуста так, чтобы другим неповадно было.

Римский папа Анастасий составил план операции. Он привлечёт на свою сторону всех главных епископов, а потом уничтожит Златоуста решением Вселенского собора.

Враг оригенистов Епифаний Кипрский поддержал затею Анастасия. Они заручились поддержкой императрицы Евдоксии, сказав ей, что Златоуст — самый обыкновенный шарлатан. Она ненавидела Златоуста: «ей не нравилась его привычка высмеивать её в общественных проповедях» (Зосим, 5: 23). Он осудил её за пристрастие к роскошным нарядам и разбое: отобрала имение у вдовы.

Анастасий и Епифаний предложили Феофилу Александрийскому анафемствовать Оригена. Тот отказался: проклясть Оригена, значит, объявить войну императору Аркадию, который назначил пророка Бога Златоуста патриархом. Наивный Феофил написал пасхальное послание, в котором хвалил Оригена. Епифаний побеседовал с монахами антропоморфистами. Они вооружились дубинами. И Феофил сразу прозрел: проклял Оригена.

Златоуст, уехав в Ефес, назначил своим заместителем Севериана, епископа сирийского города Гавалы. Евдоксия предложила Севериану возглавить оппозицию Златоусту. Тот согласился: начал насаждать учение афанаситов и распускать слухи, порочащие патриарха.

Преданный слуга Златоуста архидиакон Серапион демонстративно проигнорировал предателя: не встал, когда тот проходил мимо. Возмущённый Севериан воскликнул: «Если Серапион умрёт христианином, то Христос не вочеловечился!»

Златоуст, вернувшись из Ефеса, обвинил Севериана в богохульстве и предложил ему вернуться в свою епархию: церкви нельзя оставаться долго без пастыря. Севериан уехал в город Халкидон, который находился рядом с Константинополем.

Златоуст проигнорировал просьбу Евдоксии примириться с Северианом. Тогда она положила к его ногам своего грудного сына, — во время богослужения в церкви Апостолов, — и попросила примириться ради сына. На этот раз он не смог отказать Евдоксии. Они лживо примирились, продолжая ненавидеть друг друга.

Прихожане собрались в церкви. А Златоуст почему-то не выходил к ним: он никак не мог найти свой омофор. Серапион провёл расследование. Омофор украли бывшие афанаситы — диаконы Акакий, Эдафий и Иоанн. Серапион, «скорый на гнев и готовый на обиду», предложил патриарху немедленно отлучить их от Церкви. «Епископ, — раздражённо сказал он, — ты до тех пор не будешь иметь над ними власти, пока не прогонишь всех одной палкой!» Тот рассмотрел их дело на соборе клира Константинополя. «9. созвав собор всего клира, он поставил трёх диаконов, Акакия, Эдафия и Иоанна, обвиняя (их), что они украли его омофор, спрашивая, не взяли ли они его для каких-то посторонних целей» (Диакон Иоанн). Они украли омофор (лишили его омофора), дав понять, что он не является епископом.

Епископ сирийского города Верия Акакий сразу приехал в Константинополь, узнав, что Златоуст стал неугоден светской власти. Ему нужно быть в гуще события. Императрица Евдоксия приблизила к себе Севериана, который, возможно, станет следующим патриархом: императоры назначают патриархов. От участи Златоуста зависела участь Акакия: он и Исидор уговорил папу Сириция признать Флавиана законным епископом Антиохии. Если репрессируют Златоуста, значит, репрессируют и всех его сторонников, в том числе и Акакия. А он не желал ехать в ссылку. Он вынуждено стал арианином, обманутый Златоустом, что тот общался с Иисусом Христом[199].

Акакий, первым делом, посетил Севериана, возможно, будущего патриарха. Нелестно отозвавшись о Златоусте, он дал понять, на чьей он стороне. Севериан угостил Акакия роскошной едой, которая восхитила бы самого капризного гурмана. И предложил ему щекотливое дело: надо уговорить Златоуста проклясть Оригена.

Иоанн Златоуст, как всегда, угостил Акакия своим фирменным блюдом — рисовой кашей. Угощая епископов скромной едой, он напоминал им о смирении и посте: они считали себя большими, важными начальниками и не соблюдали постов.

Акакий терпел гастрономический аскетизм Златоуста, когда тот был «пророком». Тогда все думали, что Златоуст — «пророк», в том числе император Аркадий. Жизнь Златоуста повисла на волоске. А он по-прежнему играет в «пророка».

Акакий, изображая отеческую заботу, сочувственно предложил Златоусту проклясть Оригена. Людям свойственно ошибаться. Ему надо покаяться. И жизнь опять наладится. Златоуст посмотрел на Акакия, как на сумасшедшего, и вышел из комнаты. «20. он оскорбил святейшего Акакия, не сказав ему даже слова» (Диакон Иоанн). Акакия взбесила реакция Златоуста: он предложил ему спастись, а вместо благодарности демонстративное «хамство».

Комната гостиницы, в которой всегда останавливался Акакий, была занята. Ему предложили другую комнату: он не предупредил о приезде и в его любимой комнате жил какой-то пресвитер.

Акакий отверг эту комнату, решив создать повод для снятия Златоуста с должности: обвинил его в пренебрежении страннолюбия (гостеприимства). «3. что он отвергал страннолюбие» (Архимандрит Исаакий). И вдруг мстительно сказал: «Я ему заварю кашу!»

«Акакий, епископ Верийский, как он говорил, не встретил достойного приёма и, опечаленный этим, возгорелся гневом… Охваченный неудержимыми помыслами, он… сказал в присутствии некоторых клириков Иоанна: „Я ему заварю кашу“» (Палладий, 6).

Римский папа Анастасий решил повторить александрийский сценарий в Константинополе. Монахи из предместного монастыря окружат дом Златоуста и заставят его проклясть Оригена. Руководитель монахов Исаакий дал своё согласие.

На Вселенском соборе, который планировал собрать Анастасий, епископы напомнят Златоусту мятеж в Антиохии, низвержение статуй руководителей империи: Севериан и Акакий поехали в Антиохию, чтобы привезти свидетелей. Его обвинят в гордыне, негостеприимстве и воровстве. А также они обвинят его в лжепророчестве: он написал книгу «Апокалипсис», в которой оклеветал епископов и императора. Его посадят в тюрьму, отправят в ссылку. Но сначала закуют в цепи, проведут через весь город и осыпят проклятиями.

Анастасий, предвкушая победу, потёр руки от удовольствия. Он устроит «главе святотатцев Страшный Суд»! И вдруг умер[200].

Бог сказал врагам Златоуста, что они погибнут.

Два свидетеля Бога «будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней… И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из уст их и пожрёт врагов их; если кто захочет их обидеть, тому надлежит быть убиту» (Апок. 11: 3—5).

Согласно Иерониму, два пророка Бога — это Енох и Илия. «А об Енохе и Илии, о которых Апокалипсис говорит, что они придут и умрут, теперь не время рассуждать, потому что вся эта книга должна быть изъяснена в духовном смысле»[201]. По моему мнению, два пророка Бога — это Златоуст и оригенист Аммоний, один из динных братьев. «Аммоний… пророчествовал, что, когда совершится его отшествие, наступит великое гонение и раскол в Церквах, и виновные понесут позорнейший конец» (Палладий, 17). Пророчество Аммония сбылось: у виновников изгнания Златоуста был позорный конец.

Афанаситы объяснили смерть папы Анастасия естественной причиной: никто не вечен под Луной. Его внезапная смерть стала третьей в ряду странных, мистических смертей врагов Златоуста: сначала умерли Феодосий и «пророк» Иоанн, с которым он советовался.

Умерла сестра Феофила, которая дала деньги юноше, чтобы тот оклеветал Исидора: якобы Исидор хотел изнасиловать юношу. Тот сразу рассказал матери. Мать сообщила Исидору. Заговор не удался. А сестра Феофила «умерла от операции в груди, получив достойное вознаграждение» (Палладий, 6).

Севериан и Акакий прибыли в Антиохию, чтобы найти свидетелей «грехов юности» Златоуста, но ничего не нашли (Палладий, 6). Для антиохийцев они были негодяями, решившими осуществить свой гнусный замысел чужими руками.

42

Монахи из предместного монастыря под руководством Исаакия прибыли в Константинополь. Златоуст сразу понял причину: он знал, как Анастасий запугал Феофила. И обратился за помощью к царедворцу Студию, который возглавлял руководство столицы и пригорода. Чиновник приказал монахам вернуться в монастырь[202].

Созомен объяснил это событие так: Златоуст уважал только тех монахов, которые живут в монастыре, а «оскорбителей любомудрия порицал и исправлял» (8: 9). То есть он осуждал монахов, приходивших в город, и «исправлял», — заставлял вернуться в монастырь.

Палладий назвал архимандрита Исаакия, — руками которого, как я предполагаю, Римский папа Анастасий хотел расправиться со Златоустом, — «маленьким сирицем», «пройдохой» и «предводителем лжемонахов» (6). По моей версии, этот Исаакий был тем самым знаменитым монахом Исаакием, «предсказавшим» смерть арианского императора Валента. Нынешние афанаситы, держа в уме Златоуста, утверждают, что «пройдоха» Исаакий и «пророк» Исаакий — совершенно разные лица, даже не знавшие друг друга.

«Защитник Церкви» монах Исаакий обратился к «злочестивому» императору Валенту: «Куда ты, кесарь, идёшь, воюя против Бога? Ведь Он-то и поднял против тебя этих варваров. Возврати церквам их пастырей, и ты получишь победу. А если нет, то и сам не вернёшься, и загубишь войско». Царь не ответил монаху, решив, что тот обезумел. Три дня подряд Исаакий обращался к нему. Раздражённый Валент приказал кинуть Исаакия в болото, которое находились на дне глубокой пропасти. Но Исаакий опять пришёл к нему. Удивлению Валетна не было предела. Он сам лично видел, как слуги кинули Исаакия с высокого утёса в болото, которое находилось на дне глубокой пропасти! «Когда в то болото попадал какой-либо зверь, то он уже не мог выйти отсюда, но засасывался болотом и погибал». Исаакия спали ангелы. «Ты хотел погубить меня в болоте, — сказал Исаакий Валенту, — но Господь сохранил меня живым. Послушай меня, царь! Открой храмы для правоверных; тогда ты победишь врагов и возвратишься обратно со славою; но если не послушаешь меня, то не возвратишься с поля битвы, а погибнешь на нём». Валент посадил Исаакия в тюрьму, пообещав казнить его после того, как разгромит варваров (Димитрий Ростовский[203]).

Готы разгромили армию Валента под Адрианополем.

«Валент со штабом скрылся в деревенской хате. Готы захватили и сожгли её дотла, даже не подозревая, кто там спасался, так что и праха для погребения императора не осталось. Пророчество преподобного Исаакия исполнилось» (А. В. Карташев).

Это пророчество Карташёв считает доказательством Божества Иисуса Христа. По моему мнению, афанаситы задним числом сочинили это пророчество, зная о гибели Валента.

Неизвестный год смерти «пророка Исаакия» я считаю доказательством, что он был «пройдохой Исаакием». Его год смерти афанаситы должны были знать: он был основателем монастыря и у него был преемник. Афанаситы намерено забыли, держа в уме «пройдоху Исаакия», который был врагом Иоанна Златоуста.

«Пророк» Исаакий умер в конце IV века (Димитрий Ростовский). А точнее — якобы в 383 году[204]. Не все исследователи согласны с этой датой: точный год его смерти не установлен[205].

«Пророк» Исаакий жил сначала в «восточной пустыне», потом — в Константинополе, был руководителем монастыря, умер в почтенном возрасте. «Пройдоха» Исаакий был сирийцем, тоже жил в Константинополе и тоже был руководителем монастыря.

«Пророк» Исаакий основал монастырь в 382 году. Он был первым игуменом. А монастырь назван в честь «второго игумена — прп. Далмата Константинопольского (406—438)»[206]. В каком году Далмат стал преемником Исаакия? «Не ранее 406 года»[207]. Кто назначил Далмата игуменом? Патриарх Константинопольский Аттик (406—425) (Димитрий Ростовский[208]). Если Исаакий умер в 383 году, значит, у монастыря не было настоятеля двадцать три года. Событие невероятное. Нынешние афанаситы поправили Димитрия. По их мнению, Далмат стал преемником Исаакия в 383 году: «по другим, более достоверным сведениям», патриарх Нектарий (381—397) назначил его игуменом[209].

Основал монастырь «пророк» Исаакий, а монастырь нелогично назван в честь Далмата, — это косвенное доказательство, что основатель монастыря Исаакий был «пройдохой»: если бы они были разными лицами, афанаситы не назвали бы монастырь в честь Далмата.

Кафедральный собор в Санкт-Петербурге назван в честь врага Иоанна Златоуста — «лжемонаха и пройдохи» Исаакия.

43

Златоуст доброжелательно принял монахов оригенистов, репрессированных Феофилом: разрешил молиться в храме. «Однако сказал, что к общению в таинствах не допустит, пока не разведает дела» (Сократ, 6: 9). И поселил их в доме при храме Анастасии (Палладий, 7).

Согласно пятому правилу Никейского собора, Златоуст не имел права принять в общение монахов, отлучённых от Церкви другим епископом. Если он нарушит правило, его самого низложат и отлучат от Церкви. Вот почему он не допустил их к общению в таинствах.

Оригенисты обвинили Феофила в клевете и произволе. Он оболгал Исидора, назвав его вором и гомосексуалистом, а братьев заочно осудил якобы за извращение догматов: не дал возможности защититься. Златоуст предложил Феофилу ответить на эти обвинения, — «сообщить о своём мнении».

Феофил напомнил ему второе правило Второго Вселенского собора: епископ не имеет права судить на чужой территории. Если Феофил достоин суда, его будут судить египтяне, а не Златоуст, который живёт в семидесяти днях пути от Александрии.

Феофил, разгневанный письмом Златоуста, посадил Диоскора в тюрьму. Три брата уехали в Константинополь, а Диоскор, четвёртый брат, остался в Александрии. И обвинил Златоуста в том, что он нарушил пятое правило Никейского собора: вступил с еретиками в общение и готов защищать их.

Феофил отправили в Константинополь пять монахов, решив создав видимость представительной делегации. Они вручили Златоусту жалобу, в которой обвиняли Исидора и братьев в преступлениях. Палладий назвал делегацию Феофила «пятью людишками».

Златоуст предложил «людишкам» и оригенистам примириться. Обе партии — отказались. «Людишки» не могли примириться без согласия Феофила. А оригенисты отказались, потому что Феофил нанёс им личное оскорбление: избил, разорил монастырь, сжёг имущество, объявил почтенного старца Исидора вором и гомосексуалистом.

Монахи оригенисты попросили императрицу Евдоксию рассмотреть их дело в гражданском суде. А Феофил, который якобы ни при чём, должен предстать перед судом Златоуста.

Императрица удовлетворила их требование. Во-первых, их просьба была законной: «людишки» обвинили монахов в воровстве и содомском грехе. Во-вторых, её насторожила внезапная смерть врагов Златоуста, обещанная в «Апокалипсисе»: умерли император Феодосий, «пророк» Иоанн и Римский папа Анастасий. Мало того, заболел её ребенок. Болезнь ребёнка Евдоксия расценила, как наказание Бога за то, что она была участником заговора против Златоуста.

Императрица попросила Епифания помолиться за здоровье ребёнка. Тот ответил, что ребёнок не умрёт, если она проклянёт братьев оригенистов (Созомен, 8: 15). Императрица не поверила ему: накануне умер Криспион, который был архидиаконом Епифания.

Перепуганная Евдоксия сказала Аммонию: «Благословите и молитесь за царя, за меня, за детей наших и за царство. Я созову собор и приглашу Феофила». Если тот откажется приехать, царедворец Элафий доставит его силой. А «людишкам» следует доказать свои обвинения или их накажут, как лжесвидетелей.

«Людишки» вдруг поняли, в какую игру их втянул Феофил! Им грозила смертная казнь за лжесвидетельство. Они сообщили судьям, что Феофил «подставил» их. Он продиктовал, а они — подписали. Их заключили в тюрьму до прибытия Феофила.

«19. он пренебрёг теми, кто находился в общении со всей вселенной (с „людишками“. — С. Ш.); они были заключены по его решению в тюрьму и скончались там, и он даже не удостоил проводить их останки» (Диакон Иоанн).

Феофил возвеличил «людишек». Они никогда не состояли в Совете старцев Нитрийской Скитской пустыни. По мнению Палладия, «людишки» недостойны быть даже сторожами. А Феофил назначил одного епископом, другого — пресвитером, остальных — диаконами. Они сели в тюрьму по решению гражданского суда. И не все умерли. Виновник их смерти — Феофил: он приехал в Константинополь через год. Евдоксия пообещала Аммонию в июне 402 года привлечь Феофила к суду, а он приехал в мае 403.

44

Епископ Птолемаиды Антиох и епископ Халкидона Кирин последовали примеру Севериана и Акакия: предали Златоуста, когда тот объявил себя вторым Ионой. А были соратниками. Антиох читал в столице богословские лекции с разрешения Златоуста. Кирин сопровождал Златоуста в поездке по Малой Азии.

Епифаний, Севериан, Акакий, Исаакий, Антиох и Кирин убедили Евдоксию, что смерть папы Анастасия и Криспиона, архидиакона Епифания, — очередные досадные совпадения. И болезнь её ребёнка — случайное совпадение. «В это время случайно заболело царское дитя» (Созомен, 8: 15). Евдоксия поверила епископам.

Императрица хотела собрать собор для наказания лжесвидетеля Феофила. А собрала собор для наказания «лжепророка» Златоуста.

Епифаний приехал на собор одним из первых — в апреле 403 года. Его встретили в порту две делегации — враги и сторонники Златоуста. Он выбрал врагов. Епифаний продемонстрировал неуважения к патриарху. В церкви святого Иоанна, которая находилась в семи верстах от столицы, он неправомочно назначил местного монаха диаконом. Все боялись Златоуста. А он — не боится! Враги патриарха были потрясены смелым поступком Епифания.

Златоуст предложил Епифанию жить в епископском доме. Тот поселился в частном. Златоуст предложил вместе совершать богослужения. Епифаний отказался. Златоуст наперёд знал, что тот откажется, но предлагал, чтобы обвинить его в предубеждении.

Епифаний выдвинул встречное требование: Златоусту надо проклясть Оригена и прогнать монахов оригенистов.

Златоусту анафемствовать оригенистов, — равносильно анафемствовать самого себя. Ориген был величайшим греческим богословом. Иероним назвал его втором церковным учителем после апостолов. А кто такой Епифаний? Пустой человек и маленький демон. «6. святого Епифания он (Иоанн Златоуст. — С. Ш.) назвал пустым человеком и маленьким демоном» (Диакон Иоанн).

Евдоксии понравились смелость и напор Епифания: он назначил монаха, клирика Златоуста, диаконом! Она ненавидела Златоуста за то, что тот не боялся её, и боялась наказать: его считали пророком. Она устала от раздвоенности. Епифиний осуществит её мечту наказать Златоуста. Он ответит за все её унижения!

Епифанию не терпелось развязать полномасштабную войну. Египетские епископы, прибывшие на собор, сообщили Епифанию, что их папа Феофил пошёл из Александрии в Константинополь пешком. «Феофил… приказал египетским епископам отправиться морем… а сам отправился сухим путём» (Созомен, 8: 14). Говорит, вы езжайте на корабле, а я пойду пешком. И когда он придёт, никто не знает: между двумя столицами семьдесят дней пути. Хитрый Феофил опять страховался. Епифаний решил один начать полномасштабную войну.

Все боялись «пророка» Златоуста. А Епифаний — не боится! Он соберёт собор в церкви Апостолов, проклянёт Оригена, отлучит от Церкви братьев оригенистов и обвинит Златоуста в том, что он их сторонник. Если Златоуст не подчинится, он разделит участь братьев: его отлучат от Церкви, посадят в тюрьму и отправят в ссылку.

Серапион, преданный слуга Златоуста, не пустил Епифания в церковь Апостолов. Он сказал ему от имени патриарха: «Епифаний! Ты поступаешь незаконно: во-первых, в церквах, мне подчинённых, совершаешь рукоположение, во-вторых, без моего позволения совершаешь богослужение. Я приглашал тебя войти в церковь, — и ты отказался. А теперь ты хочешь войти самовольно. Берегись народного возмущения!»

Серапион был заряжен на расправу. Епифаний был наслышан о нём, «скором на гнев и готовым на обиду»: он избил Мемнона и монаха Иоанна. Изо рта несчастного Мемнона текла кровь, а жестокий Златоуст продолжал богослужение. Серапион выволок монаха Иоанна из церкви, надел цепи и кинул в темницу, в которой сидели бесноватые. Златоуст отблагодарил архидиакона Серапиона: рукоположил в пресвитера.

Серапион не один загородил дорогу Епифанию: с ним были монахи-боевики. Епифаний, представив себя на месте Мемнона и Иоанна, помертвел от страха. Если они не побьют его сейчас, они побьют его позже, прикрывшись «возмущённым народом».

Епифаний не попросил императора поддержать его: или не захотел, или не догадался. Он осыпал Златоуста «жестокими укоризнами» (сказал своим сторонникам всё, что о нём думает) и объявил о своём возвращении домой на остров Кипр.

Златоуст из вежливости проводил его до городских ворот. Епифаний, разозлённый победным, счастливым видом патриарха, вдруг сказал ему: «Надеюсь, что ты не умрёшь епископом». Златоуст ответил: «Надеюсь, что ты не достигнешь отечества». Эти слова слышали и другие люди, которые провожали Епифания.

Епифаний скончался на корабле, не достигнув отечества. Его похоронили 12 мая 403 года в кафедральном соборе Саламина. В 404 году император Аркадий лишил Златоуста кафедры. По мнению Сократа и Созомена, оба пророчества исполнились.

Епифаний не был пророком. Любой человек знал, что Златоуст не умрёт епископом: его хотели низложить первые лица империи — Аркадий и Евдоксия! А Златоуст был пророком. Простой человек не сможет предсказать смерть другого человека.

Древние афанаситы состарили Епифания, чтобы он умер на корабле естественной смертью.

«Епифаний Кипрский родился, по одним известиям, в 310, по другим — в 332 году»[210]. Согласно его житию, он родился в 288 году. Император Аркадий спросил Епифания, сколько ему лет? Тот ответил: «Сто пятнадцать лет и три месяца»[211]. То есть ему было, соответственно, 93, 71 или 115 лет, когда он умер.

По моему мнению, Епифанию было не больше 50: если бы ему было 70 лет, афанаситы не состарили бы его до 115.

Изменение биографии — любимое занятие афанаситов: они состарили Афанасия Александрийского, Иоанна Златоуста, сделали «пройдоху» Исаакия и «пророка» Исаакия разными лицами.

45

Евдоксия пожаловалась мужу на Иоанна Златоуста: оскорбляя императрицу, он оскорбляет и императора. Как я думаю, она обиделась из-за его очередной проповеди.

Иоанн Златоуст отбил попытку Епифания Кипрского низложить его. Это означает, что он должен был произнести проповедь, в которой обличил своих врагов, в том числе и Евдок-сию, как руководителя заговора: она погрязла в своих грехах — любовью к роскоши и скупостью на благотворительность. Возможно, он обвинил её в смерти префекта претория Флавия Руфина, который был против её брака с Аркадием, хотев женить его на своей дочери Марии. Евдоксия отомстила Руфину: казнила, обвинив в попытке захватить власть.

В обычных условиях критика Златоуста была безрассудной. Ему придавало смелости, как он считал, покровительство Бога, наказавшего его врага Епифания Кипрского.

Аркадий станет мелочным мстителем в глазах народа, если авторитарно низложит патриарха: заступился за жену, которой не понравилась справедливая критика. Нужно осуждение собора, руководителем которого он решил назначить Феофила Александрийского.

Как можно догадаться, Феофил обманул Епифания, сообщив ему, что отправился в Константинополь «сухим путём». Он не поехал: ему грозила смертная казнь за лжесвидетельство. Если его захотят арестовать, он спрячется в пустыне, как прятался Афанасий Александрийский.

Царедворец, сообщив Феофилу волю императора, заверил его в личной безопасности. Златоуст оскорбил императрицу. Его не могут наказать из-за формальности: нужно постановление собора.

Феофил приехал в Константинополь, нагруженный золотом и драгоценными камнями лучших сокровищ Египта и Индии, как жук скарабей — навозом (Палладий, 7). С сокровищами он чувствовал себя безопасней: сокровища помогут снять с него обвинение в клевете.

Феофил бесстрашно сказал афанаситам: «Я пришёл ко двору, чтобы уничтожить Златоуста». Его слова вызвали радостное оживление. Все боялись Златоуста, а он — не боится! Он осуществит их заветную мечту отправить Златоуста в ссылку.

Счастливая Евдоксия, потирая руки от нетерпения, поселила Феофила в одном из царских дворцов. «Шарлатан» Златоуст ответит за все её страхи и унижения!

Зная о неудачной попытке Епифания организовать собор в столице, Феофил организовал собор в богатом имении казнённого префекта претория Флавия Руфина, расположенного рядом с Халкидоном, в живописной местности, на берегу Босфора.

Имение Руфина, самого могущественного царедворца императора Феодосия, соответствовало его статусу: дворец, церковь, монастырь. Руфин назвал своё роскошное имение Руфинианами. А раньше эту местность называли «у Дуба» — в честь огромного дуба.

Афанаситы составили длинный список прегрешений Златоуста. Он — откровенный вор; избил Мемнона; оскорбил святейшего Акакия, не ответив ему; назвал святого Епифания демоном; составил заговор против Севериана, возбудив против него прихожан; принимал женщин без свидетелей; не совершал молитв, когда входил в церковь и выходил из неё; написал клеветническую книгу «Апокалипсис».

Иоанн Златоуст решил дать бой афанаситам: на собор приехали все его сторонники — сорок епископов из разных епархий, в том числе семь митрополитов. Их возмутило поведение Евдоксии: Феофил приехал, как обвиняемый, но она сделала его судьёй. Его обвиняли в разгроме оригенстов в Египте и клевете на Исидора, что он был гомосексуалистом. По мнению сторонников Златоуста, диавол лишил Евдоксию ума.

«У диавола есть пресвитеры, обученные науке доноса, и есть одна женщина (Евдоксия. — С. Ш.), наделённая могуществом и подверженная множеству пороков: Златоуст обременителен для неё и жжёт ей глаза» (Псевдо-Мартирий[212]).

Афанаситы предъявили Златоусту обвинение, которое наказывалось казнью: якобы он был сообщником узурпатора гота Гайны. Их клевета была правдоподобной: оба были арианами. Златоуст якобы попросил Гайну сделать арианство государственной религией.

«Молитесь, братия. Я становлюсь жертвой, — сказал Златоуст своим сторонникам. — Я знаю коварство сатаны: он больше не может слышать правды. Наступило время моего отшествия. Итак, да пребывает с вами милость Божия, вспоминайте меня в ваших молитвах».

Признание пророка Бога потрясло его сторонников. Растерянность и страх закрались в их души. Их тоже репрессируют.

«Разве мы лучше патриархов, пророков, апостолов, чтобы нам остаться бессмертными в этой жизни? — сказал Златоуст. — Жизнь — это путь: проходит мимо и хорошее, и скорбное. Жизнь — это базар: мы купили, мы продали, мы заканчиваем». — «Значит, опять нарушение заповедей, — горестно воскликнул один из епископов, — властолюбие не боящихся Господа, беззащитность нищих, оскудение учения?» — «Довольно, брат, не говори много, — перебил Златоуст. — Церквей не оставляйте. Не с меня началось учение и не на мне окончится. Моисей умер. Был обретён Иисус. Павла усекли мечом, но остались Тимофей, Тит, Аполлос и тысячи других». — «Мы церквей не оставим, — сказал Эвлисий, епископ Апамеи Вифинской. — Нас будут принуждать к общению и к тому, чтобы поставить подписи». — «Общение имейте, чтобы не раскалывать Церковь, а подписей не ставьте: меня низложат незаконно»[213].

В патриарший дом Златоуста, который был штабом оригенистов, пришли посланники Феофила, два ливийских епископа и чтец, которых тот уполномочил сообщить Златоусту прийти на собор в Руфинианах. Феофил воспользовался прежним названием «у Дуба», чтобы не упоминать имя государственного преступника Руфина.

Огласил послание, наверное, чтец.

«Святой собор, собранный у Дуба, Иоанну. Мы приняли против тебя жалобы, содержащие множество преступлений. Итак, явись и приведи с собой пресвитеров Серапиона и Тигрия, ибо в них есть нужда».

В этом постановлении Феофил назвал Серапиона и Тигрия пресвитерами, а Златоуста не назвал епископом, дав понять, что он для него не епископ. Палладий назвал Феофила «помрачневшей душой», выдающей желаемое за действительное.

Серапион и Тигрий были ближайшими соратниками Златоуста. Афанаситы желали отомстить Серапиону: он избил Иоанна и Мемнона; оскорбил Епифания, не пустив его в церковь. А также хотели допросить Тигрия, который, как я думаю, был казначеем Златоуста.

Тигрий был вольноотпущенником. Хозяину настолько пришлась по душе служба Тигрия, что он даровал ему свободу (Созомен, 8: 24). «16. что он чужих рабов, ещё не освобождённых, но вдобавок и презренных, рукополагает во епископы» (Архимандрит Исаакий). По моему мнению, Исаакий подразумевал пресвитера Тигрия. Златоуст, дескать, не имел права назначить его «епископом»: он был «презренным рабом». Исаакий откровенно лгал, придумывая на ходу преступления Златоуста. Меньше всего на свете его заботило правдоподобие: в противном случае афанаситы не смогут низложить Златоуста.

Оригенисты считали собор Феофила незаконным. Законным был их собор, который Златоуст организовал в церкви Апостолов. Они ответили Феофилу посланием. Он не имеет права судить на чужой территории. Его обвиняют по семидесяти пунктам. Участников незаконного собора — тридцать шесть епископов из одной епархии. Участников законного собора — сорок епископов из разных епархий, в том числе семь митрополитов. Меньшая часть не может судить большую.

Златоуст приложил к этому посланию своё письмо. Феофил, Акакий, Севериан и Антиох не имеют права его судить: они — откровенные враги. Их суд не может быть объективным. Феофил «сказал в Александрии и Ликии (очевидно, в городе Миры, на родине Николая Мирликийского. — С. Ш.): „Я пришёл ко двору, чтобы уничтожить Златоуста“». Акакий сказал: «Я заварю ему кашу». У Златоуста есть свидетели. Руководителям собора «у Дуба» надо удалить его врагов и перенести собор в столицу. Златоуст придёт к ним, если они исполнят эти требования.

Златоуст достойно принял посланников Феофила. А тот разгромил его делегацию, не дав им даже огласить послание.

Монахи Феофила били их кулаками, ногами и дубинами. Некоторые приползи к Феофилу на коленях, прося прощения, другие смогли вырваться и убежать. Наложили на одного из посланников оковы, которые, как можно догадаться, были предназначены для Златоуста.

Афанаситам стало очевидно, что Златоуст добровольно не придёт к ним на суд. Они не могли доставить его силой: «народ» (Серапион и его монахи) круглосуточно охранял патриарший дом. Афанаситы обратились за помощью к императрице.

Император приказал Златоусту прийти на суд. Тот отказался и сообщил императору, что не признаёт суд Феофила. Афанаситы низложили Златоуста, обвинив его в неуважении к суду, и передали императору постановление собора. Тот издал указ о ссылке патриарха.

Комит ознакомил Златоуста с указом императора: его ссылают в город Пренет Вифинский. Заветная мечта афанаситов исполнилась: они низложили «демона» Златоуста!

Дезорганизованные монахи оригенисты попросили у Феофила прощение: их руководители Аммоний и Диоскор умерли; защитник Златоуст — низложен. Феофил великодушно простил монахов.

Город Пренет, в который сослали Златоуста, находился рядом с Константинополем. Согласно Палладию, Златоуст приехал в этот город в тот же день, когда комит ознакомил его с приказом императора. По Феодориту, он приехал в город-порт Иерон (район нынешнего Стамбула на азиатском берегу пролива Босфор). А ночью в Константинополе вдруг случилось землетрясение.

Евдоксия увидела в землетрясении небесную кару и решила, что пришёл её последний час! Она отправила к Златоусту послов с просьбой возвратиться и сохранить город от полного уничтожения. «Она невинна в устроенных против него замыслах» (Созомен, 8: 18). Её использовали. Она ценит и уважает его. А Златоуст почему-то не возвращался (послы ещё не приехали к нему). Евдокисия решила, что пророк не хочет простить её. Эта мысль довела женщину до истерики: она отправила вторых послов, а потом — третьих. Лодки с послами растянулись по всему Босфору. Гребцы изо всей силы налегали на вёсла.

Древние историки и биографы называют разные причины, почему Евдоксия решила вернуть Златоусту кафедру. Она испугалась землетрясения (Феодорит Кирский). Испугалась «некого» происшествия в спальне (Палладий). У неё случился выкидыш (Псевдо-Мартирий). Она испугалась восставшего народа (Сократ и Созомен).

Сообщение Сократа и Созомена — неправдоподобное. Мечта Евдоксии, для осуществления которой были затрачены такие усилия, исполнилась. И вдруг она вернула Златоуста из ссылки, якобы испугавшись невооружённой толпы, для рассеяния которой достаточно было небольшого отряда солдат.

Как я предполагаю, Псевдо-Мартирий и Палладий тоже сообщили о землетрясении, но афанаситы убрали их сообщение о землетрясении, потому что эти авторы увязали его с «Апокалипсисом».

Народ встретил Златоуста на многочисленных судах, полностью перекрывших Босфор, и потрясающе огромной толпой на берегу.

Он сказал посланникам императрицы, что не вступит в церковь прежде суда большого собора, который признает действия Феофила незаконными. Императрица пообещала собрать собор и предоставила ему для жительства свой загородный дворец.

Афанаситы объяснили землетрясение очередным досадным совпадением. Тёмный народ выдал желаемое за действительно: землетрясение — регулярное событие. Они решили доказать это императрице. Феофил выдвинул новое обвинение: Златоуст якобы незаконно назначил Ираклида епископом Ефеса. Монахи Исаакия захватили храм, в котором предполагалось собрать собор; дубинами избили священников, принуждая анафемствовать Златоуста.

Солдаты, исполняя приказ императрицы восстановить Златоуста в правах, убили всех монахов, захвативших храм. В том числе убили случайных прохожих, одетых, как монахи, в серые одежды. «Также вместе с ними погибло много людей, одетых в серое по случаю траура, или по другим трагическим обстоятельствам» (Зосим, 5: 23).

Народ искал Феофила и Исаакия, решив утопить их в море. Они спаслись бегством на корабле Феофила.

А «людишек» опять посадили в тюрьму. Палладий назвал их «несчастными», наверное, искренне посочувствовав. У себя на родине они потеряли надежду стать священниками. Один был из Ливии, другой — из Александрии, третий — из Фарана, четвёртый — из Паралоса. Они поставили подписи под клеветой Феофила, отблагодарив его, что он назначил их священниками. Их выпустили из тюрьмы, когда Феофил приехал в Константинополь, и опять посадили, когда он сбежал. А потом сослали на остров Проконес в Пропондиде (Мраморном море).

Народу не терпелось ввести пророка Бога в кафедральный собор: по их мнению, Бог заступился за Златоуста. Чем больше они убеждали себя в этом, тем яростней ругали императорскую чету, не стесняясь царедворцев. Назревал мятеж против императора, совершенно ненужный Златоусту! Решив разрядить обстановку, он вынуждено вступил в церковь — прежде оправдательного постановления собора. Сопровождавшие его священники и прихожане зажгли свечи, пели псалмы.

46

Согласно Сократу и Созомену, причиной новой ссоры Златоуста и Евдоксии стали организованные властями шумные народные игры и пляски лицедеев у её статуи, которая была установлена рядом с церковью. Златоуст, найдя эти игры оскорбляющими Церковь, произнёс речь против их организаторов. Императрица приняла это на свой счёт и снова решила наказать Златоуста.

Севериан, Антиох, Акакий и Кирин убедили её, что землетрясение произошло случайно: не было наказанием Бога. Она совершила ошибку, вернув его из ссылки.

Златоуст принял вызов: произнёс беседу, которая начиналась словами: «Иродиада опять беснуется, опять возмущается, опять пляшет, опять старается получить на блюде голову Иоанна».

Епископы приехали на новый собор для отмены решение собора «у Дуба». Евдоксия изменила задачу собора. Вместо оправдания, — новое осуждение! Её разозлило общение епископов со Златоустом. Афанаситы оправдывались: они лицемерно вступили в общение со Златоустом, чтобы тот не обвинил их в предубеждении.

Императрица предложила Феофилу возглавить новый собор. Если он не приедет, опасаясь народа, пусть придумает обвинение, с помощью которого они смогут низложить Златоуста.

Феофил не приехал: если Евдоксия опять передумает, народ опять захочет утопить его в море. Феофил прислал своих епископов, поручив низложить Златоуста с помощью канона, который придумали ариане для низложения Афанасия Александрийского.

Константин I сослал Афанасия в Галлию. Когда император умер, Афанасий вернулся в Александрию и объявил себя епископом. А епископом был ариани Пист. Ариане низложили Афанасия: епископ, справедливо или несправедливо осужденный собором, будет навсегда отлучён от Церкви, если объявит себя епископом прежде оправдательного собора. Император Востока Констанций (правитель Египта) опять сослал Афанасия в Галлию.

Афанаситы сказали Златоусту, что он не имел права после своего низложения занять престол без соборного утверждения. «Иоанн отвечал, что это правило принадлежит не их Церкви» (Сократ, 6: 18). То есть, по толкованию Сократа, Златоуст считал ариан еретиками: арианское правило не принадлежит их Церкви.

Арианин Златуост признавал арианский канон: он потребовал созвать собор для своего оправдания, когда императрица вернула его из ссылки! Он вынуждено занял престол раньше оправдательного собора, опасаясь народного мятежа. Афанаситы не имеют права ссылаться на арианский канон. Этот канон не принадлежит их Церкви.

Палладий назвал арианский канон — «противозаконным». По моему мнению, это уточнение принадлежит редактору.

«Канон же этот, как противозаконный, установленный людьми беззаконными, был отменён в Сардике… о чём ты и сам лучше знаешь, великоимёнитый Феодор, когда Либерий или Юлий при императоре Константе приняли в общение Афанасия» (Палладий, 9).

Если бы автором этого текста был Палладий, он указал бы на Римского папу Юлия (337—352), который объявил Афанасия оболганным арианами и законным епископом Александрии.

Палладий не мог забыть, кто реабилитировал Афанасия: Афанасий — ключевая фигура. Современники знали, кто объявил его невиновным. У Палладия было время уточнить: книги пишутся медленно; его сочинение — не распечатка диктофонной записи.

Редактор книги Палладия спешил и не уточнил: возможно, его попросили подготовить рукопись для первого типографского издания. Ему было всё равно, кто реабилитировал Афанасия. Юлий или Либерий, — какая разница? Примерно в их время. Для него на первом месте было отношение Палладия к арианскому канону. Отношение Палладия, сторонника и друга Златоуста, должно быть отрицательным: афанаситы объявили Златоуста своим святым.

Это не единственная попытка редактора книги Палладия сделать Иоанна Златоуста афанаситом.

Вся Александрия знала, что Феофил репрессировал братьев оригенистов при императоре Аркадии (383—408). А редактор книги Палладия говорит, что это событие произошло при императоре Валенте (364—378), который был арианином: «Аммоний, шестидесяти лет, с двумя братьями монахами и одним епископом были арестованы и сосланы при Валенте, о чём знает вся Александрия» (17).

По мнению нынешних афанаситов, это ошибся Палладий. Палладий не мог ошибиться: он был свидетелем этих событий. Редактор механически заменил Аркадия арианином Валентом, чтобы Златоуст, Палладий и монахи оригенисты стали афанаситами.

Оппоненты обратились за поддержкой к императору.

Враги Златоуста Акакий и Антиох сказали императору, что арианский канон — православный. Златоуст вступил в Церковь раньше оправдательного собора. Его надо навсегда отлучить от Церкви. Ариане справедливо возражали: афанаситы не могу низложить Златоуста каноном, который не принадлежит их Церкви.

Сторонник Златоуста епископ Лаодикии Елпидий сказал императору, что Феофил отлучили Златоуста от Церкви только за то, что он не пришёл к нему на расправу. Златоуст уехал в ссылку и вернулся из ссылки — по требованию императора. Елпидий выразился дипломатично: комит выгнал Златоуста из церкви — то есть император не виноват. А вернулся по просьбе императора.

Оппоненты, доказывая свою правоту, начали кричать.

При наступлении затишья Елпидий сказал императору: «О государь, пусть братья Акакий и Антиох поставят свои подписи под канонами, которые они объявили православными, и скажут, что исповедуют веру составивших их ариан». Император предложил им поставить подписи. А Елпидий добавил: «Подпишете, — значит, подтвердите, что ариане справедливо сослали Афанасия».

Акакий и Антиох вдруг «сделались мертвенно бледными» (Палладий, 9). Император предложил им признать еретиком самого Афанасия! Они не поставили подписи.

Император не пришёл в церковь на Рождество: сначала Златоусту надо доказать свою невиновность. Златоуст ответил, «что готов оправдываться; но обвинители испугались и не смели приступить к обвинениям» (Созомен, 8: 20).

Обвинителей напугало бесстрашие Златоуста: он держался вызывающе смело, как будто на самом деле был пророком Бога. Его дело безнадёжное: император был на стороне обвинителей. А Златоуст — не боится. Он готов — защищаться!

Приближалась Пасха. Императрица не хотела принять причастие от Златоуста после пасхальной литургии. Акакий, Антиох, Севериан и Кирин предложили императору отправить Златоуста в ссылку, назначить нового патриарха и принять причастие от него.

Император предложил Златуосту уйти по собственному желанию: «Уйди из Церкви». Тот ответил: «Изгони меня силой. Твоё самовластие — станет моим оправданием перед Богом. Бог назначил меня патриархом. Если я добровольно уйду, то совершу великий грех». Императрица считала, что его назначил патриархом её муж, и с готовностью пообещала: «Я возложу этот грех на свою голову». — «Я не думаю, что ты, о женщина, будешь для меня достаточным поручительством, — ответил Златоуст. — Адаму не принесло пользы сказанное: „Ева соблазнила меня“. И Еве не помогло: „Змей соблазнил меня“. Бог осудил их. Осудит и меня, если я сошлюсь на тебя». Императрица возмутилась: «Он сравнил меня с Евой, а императора — с Адамом! Какие нам нужны ещё доказательства?!» Слова императрицы не произвёл на Златоуста никакого впечатления: он был невозмутимым. Она убежала с криком и гневом[214].

Император объявил Златоуста низложенным, но не отправил в ссылку. Он посадил его под домашний арест — на тот случай, если патриарх окажется пророком Бога. Если Бог заступится за Своего пророка, афанаситы сразу вернут его в Церковь, и Бог пощадит их.

«…они изгнали его, приказав до времени пребывать в епископском доме, предполагая возможность гнева Божия, чтобы, если приключится с ними какое-нибудь несчастье, они, быстро вернув его в Церковь, умилостивили бы Божество, а если нет, вновь наложили бы наказание, как фараон на Моисея» (Палладий, 10).

Златоуст решил отметить Пасху, как законный патриарх. Император напомнил ему указ о низложении. Тот опять попросил изгнать его силой!

Напуганный император обратился за советом к Антиоху и Акакию: «Что делать? Смотрите, не посоветуйте неправильного». Они взяли вину на себя: «На нашей голове низложение Иоанна».

Император запретил Златоусту отмечать Пасху. Сторонники Златоуста попросили императорскую чету отменить это решение. Если они не уважают их, пусть пожалеют оглашенных, которых крестят в день Великой субботы. Никакие доводы не убедили императорскую чету. Епископ Кратеи Павел воскликнул: «Побойся Бога, Евдоксия, не оскверни праздник Христа кровопролитием!»

Златоуст решил не подвергать своих сторонников опасности: он предложил отметить Пасху в общественной бане.

Наступила Великая суббота. Кафедральный собор опустел. Священники и прихожане отмечали Пасху в бане. Священники читали молитвы, крестили оглашенных.

Афанаситы забеспокоились: император придёт в собор, а собор — пустой. Они попросили священников и прихожан вернуться в собор. Те отказались. Тогда они поручили начальнику отряда воинов Лукию разогнать «незаконное сборище».

Лукий и солдаты ворвались в баню. Лукий показал солдатам, что надо делать: опрокинул чашу со святой водой, оттолкнул диакона и ударил его по голове дубиной. Купель смешалась с кровью. Священники и прихожане призвали солдат к благоразумию. А они начали избивать их дубинами. Народ обратился в бегство.

47

Феофил оповестил Римского папу Иннокентия (401—411) о низложении Златоуста: или поставил перед фактом, или решил заручиться поддержкой. Собор «у Дуба» станет авторитетным, если глава Римской церкви согласится с низложением Златоуста.

Златоуст тоже обратился за помощью к Иннокентию. Он указал на нарушение церковного канона: епископ не может судить на чужой территории. Златоуст умолчал о роли императора Аркадия и императрицы Евдоксии: Иннокентий знал, что Феофил не смог бы по своей прихоти организовать собор в Константинополе.

Иннокентий мог поддержать Феофила, закрыв глаза на очевидную несостоятельность собора. Но он отвергнул приговор, «который Феофил уже считал вынесенным» (Палладий, 3).

Через веру Златоуста познаётся вера Иннокентия. По мнению нынешних афанаситов, Иннокентий был их единоверцем. По моему мнению, Иннокентий был арианином: в противном случае не поддержал бы Златоуста.

Иннокентий станет Римским папой после внезапной смерти Анастасия, совпавшей с «еретической бурей», поднявшейся в Константинополе, и захлестнувшей Запад. Ариане назначили Иннокентия епископом Рима, воспользовавшись своей кратковременной победой.

«…поднявшаяся в здешних краях еретическая буря… рассвирепела до такого неистовства, что не щадила ни себя, никого из благочестивых. И не довольствуясь тем, что здесь возмутила всё, она и в римскую пристань ввела корабль, исполненный богохульства… и нечестивые ноги замутили грязью чистейший исток римской веры» (Иероним[215]).

Смертью Анастасия Иероним доказывал, что Бог был на стороне афанаситов. Анастасий умер, потому что Бог не захотел, чтобы готы разорили Рим при этом замечательном епископе.

«Через несколько времени вступает на епископство знаменитый муж Анастасий, которого Рим не удостоился иметь долго, чтобы глава мира не была усечена при этом епископе» (Иероним[216]).

Свидетельство Иеронима — косвенное доказательство, что смертью Анастасия оригенисты доказывали, что Бог был на их стороне. Бог наказал Анастасия за враждебное отношение к Златоусту.

Иннокентий сообщил Феофилу, что нужно собрать новый собор по делу Златоуста. Указание на Никейские каноны в этом послании я считаю вставкой редактора. Православием Иннокентия редактор доказывал православие Златоуста.

«Брат Феофил… если ты уверен в своём решении (законном отлучении Златоуста от Церкви. — С. Ш.), то предстань перед собором, собравшимся в согласии с Христом, изучив тогда обвинения при свидетелях — Никейских канонах, ибо другого канона Римская Церковь не принимает, — и твоё положение будет неуязвимым» (Иннокентий[217]).

Если бы все участники конфликта были православными, как утверждают нынешние афанаситы, Иннокентий не вспомнил бы о Никейских канонах. Редактор выдал тайну, указав на Никейские каноны. Оппоненты Златоуста однозначно были православными. Следовательно, Златоуст был арианином. Оригинальный текст был без Никейских канонов. Когда говорят о свидетелях, подразумевают конкретных людей. Никейские каноны не могут быть свидетелями.

«Брат Феофил, если ты уверен в своём решении, то предстань перед собором, который изучит обвинения при свидетелях, и твоё положение будет неуязвимым» (Иннокентий).

Новый собор Феофилу был не нужен: он сразу понял, что Иннокентий задумал этот собор для оправдания Златоуста. Новое разбирательство приведёт к тому, что Феофил уедет в ссылку.

Иннокентий не мог единолично собрать Вселенский собор. Сначала нужно заручиться поддержкой императора Запада Гонория. А тому, в свою очередь, надо уговорить своего родного брата Аркадия.

48

Златоуст жил под домашним арестом больше двух месяцев. Суеверный император Аркадий ждал реакции Бога. Если Бог разгневается, он вернёт его в Церковь.

Оппоненты Златоуста решили убить его, заплатив убийце «пятьдесят монет» (Палладий, 20). При задержании тот убил четырёх человек. Сторонники Златоуста потребовали наказать убийцу и заказчиков. А убийцу признали сумасшедшим и отпустили.

Акакий, Антиох, Севериан и Кирин, уговаривая Аркадия сослать Златоуста, доказывали ему, что он не пророк Бога. Они выгнали его из Церкви, — Бог не заступился. Они помешали ему отметить Пасху, — Бог не заступился. Они не пустили его в храм на Пятидесятницу, — Бог опять не заступился. Какие нужны ещё доказательства?

9 июня 404 года на пятый день после праздника Пятидесятницы император ознакомил Златоуста с приказом о ссылке в Кукуз. И опять не отправил в ссылку, ожидая реакции Бога. Прошло ещё десять дней. Реакции Бога опять не последовало.

Акакий, Антиох, Севериан и Кирин сказали императору, теряя терпение: «Государь, не будь более кротким, чем пресвитеры, и более святым, чем епископы. На нашей голове низложение Иоанна!»

Аркадий отправил Златоуста в Кукуз 20 июня 404 года.

Златоуст тайно вышел из церкви: народ мог оказать сопротивление солдатам. Он приказал положить ослиное седло у западной двери, а сам вышел через восточную дверь. «Он вышел на восточную сторону, ибо не было в нём ничего от запада» (Палладий, 10). Комментарий Балаховской: Запад — это символ греха. По моему мнению, Палладий подразумевал догматическое учение Римских папа, навязанное Востоку, — учение о Триедином Боге.

Златоуст вышел из церкви, — и вдруг церковь загорелась: сначала вспыхнул трон, на котором он сидел, потом — стены и потолок. Церковь сгорела полностью.

Началось следствие. Афанаситы обвинили сторонников Златоуста в поджоге церкви. А те обвинили афанаситов. Афанаситы подожгли церковь, решив спалить сторонников Златоуста, которые находились в то время в церкви.

По мнению Сократа, сожгли церковь сторонники Златоуста. Палладий считал поджигателем ангела. Ангел вышел из церкви вместе со Златоустом, не перенеся опустошения. По мнению Созомена, церковь была сожжена небесным огнём.

Император Гонорий поддержал Иннокентия созвать Вселенский собор: написал Аркадию два письма, оставшиеся без ответа. Тогда Иннокентий и Гонорий созвали собор западных епископов. Епископы подтвердили полномочия Златоуста. Гонорий написал Аркадию третье письмо, приложив к нему акты собора.

Гонорий попросил брата пересмотреть дело Златоуста, которое считал незаконченным. Вселенский собор надо собрать в Фессалониках. Приговор нужно вынести не количеством участников, а качеством рассуждений. Гонорий и Аркадий подчиняться решению Вселенского собора, каким бы это решение ни было. Гонорий намекнул на военное противостояние: увязал дружбу императоров с церковным миром. Он умоляет брата силой доставить Феофила в Фессалоники, если тот откажется приехать.

Гонорий указал на некое обстоятельство, которое понуждает его собрать собор. «Ибо существует нечто, что думают о епископе Иоанне западные епископы»[218]. Некое обстоятельство не даёт Гонорию и западным епископам покоя. Что подразумевал Гонорий — непонятно. Как я думаю, бедствия, обещанные в «Апокалипсисе».

Палладий должен был разъяснить этот текст или огласить предположение: ему самому было интересно. Редакторы книги Палладия убрали это разъяснение Палладия.

Аркадий не захотел лично встретиться с послами Гонория. Их задержали в небольшой фракийской крепости Атира, которая расположена рядом с Константинополем. Нотариус забрал у них письма Гонория, Иннокентия и акты собора западных епископов. А потом им приказали вернуться в Рим и силой посадили на корабль.

Иннокентий отлучил от Церкви Аркадия и его жену Евдоксию. Очевидно, он сделал это с разрешения Гонория. Нынешние афанаситы считают это постановление подложным.

«Переписка Иннокентия с восточным императором Аркадием (2 послания папы, в которых Иннокентий якобы объявил об отлучении от Церкви Аркадия и его супруги Евдоксии, и 2 ответных письма императора) является подделкой VI века» (Д. В. Зайцев[219]).

49

Аркадий назначил главой церквей Востока Арзакия (404—405) — родного брата Нектария.

Сторонники Златоуста не желали общаться с Арзакием. Тот пожаловался императору. Аркадий издал указы о лишении сторонников Златоуста сана, имущества, и конфискации имущества тех людей, которые принимали сторонников Златоуста в своём доме.

Арзакий вдруг умер. Согласно Сократу, он умер от старости: ему было больше 80 лет. По мнению Палладия, Бог наказал Арзакия за клятвопреступление. Нектарий решил назначить Арзакия епископом Тарса, а тот отказался и поклялся на «Евангелии» никогда не принимать епископской хиротонии (11).

Через четыре месяца после смерти Арзакия Аркадий объявил патриархом Аттика (406—425) (Созомен, 8: 27). Почему должность патриарха была вакантной четыре месяца? Аркадий никак не мог определиться с кандидатом: этой должности домогались многие (Сократ, 6: 20). Возможно, никто не хотел стать патриархом, растолковав внезапную смерть Арзакия наказанием Бога.

Сторонники Златоуста не желали общаться с Аттиком. Тот пожаловался императору. Аркадий репрессировал клириков, не признавших Аттика патриархом: лишил сана, имущества; и репрессировал прихожан: наказал увольнениями и денежными штрафами.

Афанаситы репрессировали всех близких сторонников Златоуста, которые не успели скрыться и попались им в руки.

Оправили в ссылку в Египет Палладия и Серапиона, выбив ему зубы. Посадили в Никомидийскую тюрьму епископа Ефеса Ираклида. Сослали в Месопотамию Тигрия, не сумев выбить признаний, что Златоуст тратил деньги для своего обогащения. Его били кнутами, а потом растянули верёвками, вывихнув руки и ноги.

Скончался, не выдержав пыток, чтец Евтропий. Его били палками, бичами, терзали огнём, требуя сообщить, что Златоуст приказал поджечь церковь.

Бог оценил мужество Евтропия. Новацианский епископ Сисиний увидел во сне некого мужа необычной красоты и величия, скорбящего о малочисленности добрых мужей: он обошёл весь город и не нашёл никого, кроме Евтропия (Созомен, 8: 24).

Если бы об этом сне рассказали оригенисты, афанаситы объявили бы их лжецами. По моему мнению, ангел специально выбрал новацианского епископа: оригенисты и новациане считали друг друга еретиками.

Новациане — последователи римского антипапы Новациана (ум. 268), исповедовавшего Иисуса Христа Богом. Различие афанаситов и новациан — отношение к грешникам. Афанаситы прощали грешников. Новациане — не прощали. По их мнению, если Церковь простит грешников, то сама сделается нечистой.

Златоуст отнял у новациан много церквей (Сократ, 6: 11). Сисиний написал против Златоуста книгу (Сократ, 6: 21). По мнению Сократа, причина конфликта Сисиния и Златоуста — отношение к грешникам. Златоуст прощал грешников. Сисиний — не прощал.

Начался массовый мор врагов Иоанна Златоуста: если кто захочет обидеть двух пророков Бога (Златоуста и Аммония), «тому надлежит быть убиту» (Апок. 11: 3—5).

Палладий перечислил болезни, охватившие врагов Златоуста, — лихорадка, зуд, боли в кишечнике, водянка (император Феодосий умер от водянки), ревматизм, жар, холод, астма. Один потерял голос, другой упал с лошади и умер, третий упал с лестницы и умер, у четвёртого распух язык. Палладий объявил смерть и болезнь врагов Златоуста наказанием Бога.

Палладий не назвал имён заболевших и погибших врагов Златоуста. По мнению Балаховской, он опустил имена по моральным соображениям. Палладий умолчал, не желая навредить себе: его казнили бы, если бы он упомянул Евдоксию и Аркадия. Другие имена — Епифания, Антиоха, Севериана, Исаакия — убрал, наверное, редактор.

20 июля Аркадий отправил Златоуста в ссылку, а 6 октября вдруг умерла его жена Евдоксия. Накануне её смерти выпал необычайной величины град. «…в Константинополе и его окрестностях выпал необыкновенной величины град… это явление относили к признакам гнева Божия за несправедливое низложение Иоанна» (Сократ, 6: 19). «…и град, величиною в талант, пал с неба на людей» (Апок. 16: 21).

Колени Златоуста были растёрты до крови: он молился Богу на коленях. Епископ Халкидона Кирин насмешливо сказал Златоусту, что у него нет колен. И «за это, по-видимому, оскорбление скоро постигла его и казнь» (Созомен, 8: 16).

Епископ Маруф нечаянно наступил на ногу Кирина. Нога загноилась. Врачи отрезали ступню. А нога продолжала гнить. Тогда они отрезали по колено. Болезнь перекинулась на другую ногу: тоже начала гнить. Кирин умер в мучениях.

Сократ не знает, как объяснить крупный град, смерть императрицы Евдоксии и Кирина. Сторонники Златоуста говорили, что это наказание Бога; враги Златоуста, — совпадение: град выпадает регулярно, люди умирают каждый день. Кто из них прав — «это известно одному Богу, который знает тайное… А я написал, что тогда говорили».

Император Аркадий умер в 408 году — на следующий год после смерти Златоуста. Ему был тридцать один год.

Иероним тоже чуть не умер. Он перевёл книгу Феофила, в которой тот назвал Златоуста демоном. «Осталось перечитать» (очевидно, отредактировать). И вдруг Иероним тяжело заболел. Он вступил в преддверие смерти. Но не умер по милости Господа и молитвам Феофила. По мнению Иеронима, Бог пощадил его только для того, чтобы он окончил начатое дело — перевёл книгу Феофила[220].

По моему мнению, Бог пощадил Иеронима, чтобы тот оставил свидетельство исполнения пророчества Златоуста: город Рим выпьет чашу вина гнева Бога; десять царей, получив власть на час, разорвут плоть Западной Римской империи.

А Феофил вдруг опять стал оригенистом. Удивлённые афанаситы спросил его, почему он читает книги, которые объявил еретическими? Тот ответил: «Сочинения Оригена подобны лугу с разными цветами. Я срываю только хорошие цветы»[221].

Он опять стал оригенистом, решив, что смерть врагов оригениста Златоуста — наказание Бога. Афанаситы объявили его сумасшедшим: по их мнению, смерть врагов Златоуста — совпадение. Феофил «сошёл с ума и от этого недуга умер» (Димитрий Ростовский[222]). Накануне смерти Феофил впал в летаргический сон (Сократ, 7: 7).

Феофил не был инициатором травли Златоуста. Был инструментом императрицы Едоксии и Римского папы Анастасия. Он предал своих сторонников Исидора и Аммония, с которым дружил с детства. Феофил заплакал, узнав о смерти Аммония. Он сказал афанаситам: «В моё время не было монаха, подобного Аммонию, хотя он и причинил мне много тревог»[223]. По своим врагам не плачут. Он оболгал Исидора и Аммония, испугавшись за свою жизнь. У Феофила не хватило мужества противопоставить себя светской власти.

Афанаситы решили сослать Златоуста в селение Питиунт (Пицунду), находящуюся на восточном берегу Понта Эвксинского (Чёрного моря), недовольные тем, что Кукуз, место ссылки Златоуста, стал местом паломничества оригенистов. «Весьма многие приходили к нему (к Златоусту. — С. Ш.) даже из Антиохии и из прочих городов Сирии и Киликии» (Созомен, 8: 27).

Златоуст скончался в городе Команы, не вынеся тяжести дороги. Накануне смерти он увидел во сне мученика Василиска Команского, который был убит в Никомидии вместе с Лукианом. «Мужайся, брат Иоанн, — сказал Василиск, — завтра мы будем вместе». Златоуста похоронили в усыпальнице Василиска (Палладий, 11).