Оглавление

Введение

Настоящая монография содержит краткое изложение результатов исследования феномена темпоральной пластики психического, с которым специалисты ментального профиля — психотерапевты, психологии, психотехнологи — взаимодействуют постоянно. И который, при должном осмыслении и технологической проработке данной темы, способствует существенному росту эффективности профессиональной психотехнологической деятельности — практической, образовательной, научной и даже нормативно-организационной.

Обозначенный, вполне прагматический (психотехнический) аспект излагаемого здесь материала не является единственным и наиболее приоритетным.

Эта книга — следующий шаг к завершению эпохи кризиса в секторе наук о психике. В предшествующих пудикациях (А. Л. Катков, 2024) мы обосновывали позиция того, что идейный и методологический кризис в науках о психике неотвратимо перетекает в общий корпус науки. И далее — серьезно расшатывает отработавшие свое параметры цивилизационного порядка.

Об этом без устали твердят представители интеллектуальной элиты, имеющие «вредную» привычку размышлять о будущем (например, известный футуролог Джамиас Кашио — в своей статье с говорящим названием «Лицом к лицу с эпохой хаоса»). Они же призывают собратьев по наукоемкому разуму к продуманным и эффективным действиям по обновлению научной и цивилизационной матрицы.

Вот почему данную публикацию можно считать также и сигналом, что эти призывы услышаны, а изложенные здесь материалы — наш вклад в общее дело.

И конечно, мы помним о совсем уже близком 100-летнем юбилее эпохального труда выдающегося психолога-исследователя Льва Семеновича Выготского «Исторический смысл психологического кризиса» (1927). Без сомнения, это был первый опыт глубокого эпистемологического анализа сверх-сложной темы психического, как в поле российской-советской, так и в мировой психологии. Соответственно, наилучшим свидетельством памяти и уважения к заслугам Льва Семеновича, и будет демонстрация достижений в духе эпистемологических заветов, изложенных в его замечательном труде.

Здесь мы бы хотели обратить внимание на главную эпистемологическую находку Выготского, проясняющую самую суть перманентной кризисной ситуации в психологической науке и, как мы считаем, в секторе наук о психике и корпусе науки в целом. Лев Семенович пришел к заключению, что имеют значение лишь «… две принципиально разные конструкции системы знания; все остальное есть различие в воззрениях, школах, гипотезах; частные, столь сложные, запутанные и перемешанные, слепые, хаотические соединения, в которых бывает подчас очень сложно разобраться. Но борьба действительно происходит только между двумя тенденциями, лежащими и действующими за спиной всех борющихся течений». Соответственно, речь идет об «объективной», «материалистическая» психологии с одной стороны, и «метафизической» и «спиритуалистической» психологии — с другой стороны.

И далее еще одна знаковая сентенция Выготского: «Итак, в понятии эмпирической психологии заключено неразрешимое противоречие — это естественная наука о неестественных вещах, это тенденция методом естественных наук развивать полярно противоположные им системы знания, т. е. исходящие их полярно противоположных предпосылок» (Л. С. Выготский, цит. по изд. 1982).

Отсюда, как принято сейчас говорить, и «точка сборки» нашего исследования, сфокусированная на адекватное решение главной эпистемологической проблематики, обозначенной Львом Семеновичем Выготским и думающими футурологами 21-го столетия, — это, как выяснилось в ходе проведенного исследования, одна и та же сверх-актуальная научная, социальная и цивилизационная проблема.

С учетом всего сказанного, целью данной работы — помимо презентации соответствующих системно-феноменологических и психотехнологических достижений — является формулировка исследовательской программы, нацеленной на синтез феноменологического описания темпоральной пластики, её формальной модели и экспериментальной методологии проверки её следствий в сопряженных областях науки и практики. А с учетом того, как далеко эти сопряженные области заходят в респектабельный естественно-научный полюс общего корпуса науки, речь идет о разработке обновленной концепции панпсихизма, иллюстрирующим пронзительную истину того, что общая теория психического просто не может не «вмещать» все прочие способы объяснения сверх-сложной категории реальности, и что в этой констатации и была сосредоточена до поры непосильная эпистемологическая «гравитация» такой теории.

Тем не менее, наш материал в своей фундаментальной части не претендует на вполне завершённую теорию (тут еще много масштабной экспериментальной и кропотливой методологической работы). Его амбиция — предложить новый, потенциально плодотворный путь для междисциплинарного диалога, основанный не на спекуляциях, а на методологии, допускающей принципиальную фальсификацию.

Специфика материала оправдывает используемую в данном случае методологию и стиль изложения: помимо общей логической канвы в текст включаются фрагменты эпистемологического анализа привлекаемого тематического материала с акцентом на тезисное (констатирующие тезисы) и по возможности емкое описание сущностных характеристик феномена темпоральной пластики психического. Такого рода анализ осуществлялся с привлечением — в качестве поддерживающего экспертного и логического усиления — проработанной модели ИИ. Последнее обстоятельство обеспечивает требуемую интенсивность и качество критического анализа первичного материала. Что, как мы полагаем, повышает доверие читателей к промежуточным и итоговым выводам настоящей публикации.

Структура статьи соответствует логике раскрытия заявляемых целей:

— настоящее введение задаёт проблемное поле;

— в первом разделе проводятся фрагменты эпистемологического анализа, даются определения и формулируются агрегированные характеристики темпоральной активности психического, уточняется топология разработанной концепции темпоральной пластики психического в секторе наук о психике и в общем корпусе науки;

— во втором разделе, выдвигается и обосновывается гипотеза темпорально-пластического дополнения к существующим объяснительным моделям сложной категории реальности (современная версия панпсихизма), кратко описываются варианты экспериментальных протоколов хроноскопического сознания;

— в третьем разделе описывается и систематизируется феноменология темпоральной пластики психического, рассматриваются возможности и некоторые результаты использования феномена темпоральной пластики в проработанных психотехнологиях;

— в четвертом разделе рассматривается концепция ассоциированного сверх-адаптивного интеллекта, выводимая на основе проработанной инновационной конструкции системы фундаментальных допущений (ассоциированной эпистемологической платформы) и стержневого концепты темпоральной пластики психического;

— в пятом разделе обсуждаются проблемные вопросы, интерпретационные аспекты приводимой фактологии и перспективы дальнейшего исследования.

Таким образом, настоящая монография представляет интерес для профессионалов ментального профиля, специализирующихся как в области науки, так и практики.

Эпистемологический анализ феномена темпоральной пластики психического

Общая информация

Современные науки о психике, как уже было сказано, находятся в состоянии парадигмального кризиса. С одной стороны, успехи нейронауки демонстрируют будто бы убедительные корреляты психических процессов, но оставляют нерешённой «трудную проблему» проблему qualia, субъективного, интегративного психического опыта (D. Chalmers, 1996; P. Churchland, 2011). С другой стороны, фундаментальная физика, достигнув пределов в квантовой механике и общей теории относительности, сталкивается с необходимостью включения наблюдателя в свою онтологическую схему, о чём свидетельствуют как растиражированные интерпретационные парадоксы лауреата Нобелевской премии по физике Эрвина Шредингера (вспоминаем задерганного, полумертвого-полуживого кота, и куда только смотрят защитники животных?), так и прямые высказывания ведущих теоретиков. В частности, имеется ввиду знаковое высказывание еще одного лауреата Нобелевской премии по физике Роджера Пенроуза в отношении необходимости введения в правильную квантово-гравитационную теорию феномена сознания (к анализу этой ключевой сентенции Пенроуза мы еще вернемся). А также — важнейший тезис известного физика-теоретика Джона Арчибальда Уилера в отношении того, что информация является фундаментальной концепцией физики. К обсуждению последнего, ключевого — с точки зрения адекватного понимания современной концепции панпсихизма — тезиса мы так же обратимся в следующих разделах публикации.

Классический научный дискурс, восходящий к Галилею и Ньютону, постулировал реальность как объективный, независимый от наблюдателя континуум, существующий в абсолютном пространстве и времени. Этот подход привел к выдающимся открытиям, но одновременно породил глубокий раскол в понимании психического, низводя его либо до эпифеномена материальных процессов (редукционизм), либо изгоняя в область трансцендентного, непознаваемого «для науки» (дуализм). Индуцированный таким образом раскол и стал ахиллесовой пятой не только психологии и сектора наук о психике в целом, но и всей системы знания, пытающейся описать сверх-сложную систему реальности. И далее было убедительно показано, что фактология расколотого бытия пагубно отражается на устойчивости существующих параметров социального и цивилизационного порядка, откуда собственно и проистекают волны перманентного и всеохватывающего кризиса (А. Л. Катков, 2024).

Интересно здесь то, что к такому же выводу приходили не только впередсмотрящие социологи, но и такие апологеты подлинной науки, как известный астрофизик Карл Саган (вспоминаем его гимн «настоящей» науке с говорящим названием: «Мир полный демонов. Наука — как свеча во тьме», 2017). А также не менее известный исследователь мировых религий Мирча Элиаде — его последнюю работу «Ностальгия по истокам» с полным правом можно считать призывом к пересмотру выплеснутой некогда «воды» первородного гностического опыта, и обнаружению там «ребенка» альтернативного способа познания реальности, которому пришла пора повзрослеть.

Настоящая работа исходит из гипотезы, что разрешение этого кризиса лежит не в дальнейшей редукции психического к физическому или наоборот, а в признании их общей производности от более фундаментального принципа — принципа темпоральной пластики психического.

Теоретические предпосылки к данной гипотезе выведены в том числе и за счет углубленного эпистемологического анализа классических философских парадоксов, осуществляемого с использованием проработанных логических алгоритмов «сильных» версий ИИ. В следующих разделах статьи мы приводим фрагменты анализа только лишь трех ключевых парадоксов: апория Зенона (5 в. до н.э.), которая демонстрирует, что сама структура события (движение) радикально зависит от избранного масштаба и способа его мысленного расчленения, то есть от модуса темпорального синтеза; известная сентенция Мартина Хайдеггера о «цветущем дереве», которая обнажает непримиримый конфликт между планом реальности, данным в непосредственном переживании, и планом, конструируемым неадекватным (т. е. осуществляемым без учета скрытых темпоральных переменных) физико-математическим абстрагированием; а также стержневой фрагмент «Критики практического разума» Иммануила Канта о поражающих воображение явлений «звездного неба надо мной и морального закона во мне» — здесь показано сущностное различие в метапозиции человека, выстраивающего общий план реальности с использованием стандартного темпорального форматирования, и обосновываемого нами темпорально-пластического подхода.

Эти и многие другие парадоксы, не вошедшие в данную книгу, убедительно иллюстрируют факт того, что «объективноая реальность» является не данностью, а результатом специфической, стабильной и социально усиленной работы психического синтеза.

Эмпирическим импульсом для развития обсуждаемой здесь идеи и концепции служат данные психотехнологической (психотерапевтической, консультативно-психологической) практики, где наблюдаются состояния так называемой психопластичности — сверхбыстрых и целостных трансформаций, не укладывающихся в рамки классических моделей обучения и терапии. Эти состояния можно интерпретировать как активацию иного, более пластичного режима работы психики, связанного с изменением темпоральных параметров восприятия и обработки опыта.

Базовым алгоритмом исследования феномена темпоральной пластики психического является разработанный и используемый во всех масштабных проектах последних лет (Базисные научно-исследовательские программы, реализуемые с начала 2000-х годов) универсальный исследовательский алгоритм: проблематизация — концептуализация — теоретизация — технологизация — инструментализация — институционализация (масштабирование) — мониторинг эффективности. Что, в итоге, позволяет надежно определить состоятельность исходной эпистемологической конструкции.

Определение феномена темпоральной пластиики психического

В самом первом приближении темпоральная пластика психики — это предложенный нами концепт, обозначающий способность психического (как индивидуального, так и, в рамках предложенной современной версии панпсихизма, универсального) к активному формообразованию, модуляции и структурированию временного потока. Это не восприятие «готового-объективного» времени, а со-участие в его генезисе.

Более строгое определение следующее: под темпоральной пластикой психического мы понимаем фундаментальную способность психики модулировать параметры собственного темпорального (и сопряжённого пространственного) континуума, активно участвуя в генерации того плана реальности, в котором психическое себя обнаруживает.

Отличие пластичного понимания феномена времени от понимания времени в классической (физической и психологической) науке

Фундаментальное физическое время (по Ньютону/Эйнштейну): Абсолютная, объективная метрическая шкала, параметр уравнений. Психика не отражает его абстрактно-методологический аспект, а использует как один из ресурсов для синтеза.

Психологическое время (классическое понимание): Субъективное переживание длительности, скорости течения времени, зависящее от эмоций, внимания, возраста. Рассматривается как искажение объективного времени. Это побочный продукт в рамках репрезентационизма.

Темпоральная пластика психического (новая функциональная дефиниция): Это базисное свойство психики-целого модулировать параметры собственного темпорального континуума — «сжимать», «растягивать», «направлять» и «синтезировать» время как имманентный атрибут генерируемой реальности. Это не искажение, а первичная функция.