Оглавление

Глава первая. Ритм чужого города

Осень ворвалась в город внезапно, одним промозглым вечером, заставив прохожих кутаться в пальто и ускорять шаг. Она срывала с деревьев последние позолоченные листья и швыряла их под ноги спешащим людям, словно разбрасывая потускневшие аккорды былого летнего великолепия. Городской воздух, еще вчера напоенный сладковатой дымкой уходящего тепла, сегодня стал резким и колючим, пахнущим мокрым асфальтом, дальними угольными котельными и обещанием скорого снега.

Алиса шла сквозь этот ветреный ноябрьский день, не ощущая его холода. Внутри нее все пылало. Пылало от ярости, от унижения, от осознания собственного бессилия. Ее пальцы, засунутые в карманы легкой кожаной куртки, судорожно сжимались в кулаки. Каждая клеточка ее тела, годами обученная дисциплине и контролю, сейчас вибрировала от невысказанных слов и несовершенных поступков.

Все рухнуло. Не просто рухнуло — рассыпалось в прах с оглушительным грохотом, похожим на падение декораций в пустом зале после окончания спектакля. Ее проект. Ее «Танго Страстей». Два года жизни, бессонных ночей, бесконечных репетиций, поисков спонсоров, уговоров, компромиссов. Все это было перечеркнуто одной сухой фразой в телефонном разговоре с продюсером Марком: «Алиса, дорогая, все понимают твой творческий порыв, но инвесторы посчитали риски слишком высокими. Шоу откладывается. На неопределенный срок».

«На неопределенный срок» в их языке означало «никогда». Это был приговор. Приговор ее мечте, которая была уже так близка к воплощению. Она видела эти костюмы, сшитые из самой темной бархатной ночи и самой яркой алой страсти. Слышала эту музыку — разрывающую душу мелодию бандонеона, переплетающуюся с ритмичным биением сердца. Чувствовала, как под светом софитов будет рождаться магия — история любви, страсти, ревности и отчаяния, рассказанная без единого слова, только языком тел, взглядов, стремительных движений и замирающих поз.

И вот теперь не будет ничего. Только пустая, темная сцена и горький осадок на губах.

Она остановилась на мосту, оперлась о холодный гранит парапета и уставилась на темные воды канала. Ветер трепал ее короткие, цвета воронова крыла волосы, но она не чувствовала его ледяных укусов. Внутри была лишь пустота, наступающая следом за пожаром гнева. Что теперь? Возвращаться к преподаванию в танцевальной школе? Давать частные уроки богатым женам олигархов, которые видели в танго экзотическую забаву, способ похудеть и покрасоваться перед подругами? У нее сводило скулы от одной этой мысли.

Ее телефон завибрировал в кармане. Алиса проигнорировала его. Он снова настойчиво заурчал. Она с силой выдернула его, готовая швырнуть в воды канала, но увидела имя на экране: «Елена Викторовна». Ее бывшая педагог, а ныне — живой классик и патриарх танго-сообщества города. Та, кто когда-то разглядела в угловатой девочке искру и помогла разжечь ее в пламя.

Алиса сдалась и приняла вызов.

«Алиса, детка, ты где?» — голос Елены Викторовны был, как всегда, бархатным и властным одновременно. В нем угадывались годы сценического опыта и привычка, чтобы с ней не спорили.

«На мосту. Решаю, стоит ли становиться очередной городской легендой о несчастной любви к искусству», — мрачно пошутила Алиса.

«Брось эту ерунду. Меланхолия — не твой жанр. Твой жанр — страсть и огонь. Слушай внимательно. У меня для тебя есть информация. Возможно, спасательный круг. А возможно, и новая пропасть».

Алиса выпрямилась, инстинктивно собравшись. Голос Елены Викторовны не сулил ничего хорошего, но он сулил дело.

«Я слушаю».

«Есть человек. Очень серьезный. Очень богатый. И очень… сложный. Его зовут Виктор Семенов».

Имя прозвучало для Алисы как далекий гром. Семенов. Холдинг «Семенов Групп». Недвижимость, финансы, транспорт. Его лицо иногда мелькало в деловых новостях — жесткие, четко очерченные скулы, прямой взгляд, ни одной лишней эмоции. Человек-крепость.

«И что ему от меня нужно?» — с опаской спросила Алиса.

«Ему нужно шоу. Грандиозное. Дорогое. Престижное. Открытие нового культурно-развлекательного комплекса „АрктИка“. Он хочет, чтобы это было не просто концертное представление, а нечто уникальное. Эдакая визитная карточка. И ему кто-то прожужжал все уши про аргентинское танго. Про его страсть, драму, эстетику. Он хочет, чтобы это было главным событием сезона».

Алиса почувствовала, как у нее защемило сердце. Новая надежда? Слишком быстро. Слишком сказочно.

«И он обратился к тебе?»

«Ко мне обратились его люди. Искали лучшую. Того, кто знает танго не как набор шагов, а как философию. Кто может создать не цирковой номер, а высокое искусство. Я назвала твое имя».

«Елена Викторовна… мой проект только что…»

«Твой проект был твоим ребенком. Это — работа. Контрактная работа. Очень хорошо оплачиваемая, кстати. Он не скупится. Но есть нюанс».

Алиса замерла, предчувствуя подвох. В ее мире за большими деньгами всегда скрывалась большая проблема.

«Какой нюанс?»

«Виктор Семенов — человек, привыкший все контролировать. Все. От цены на бумагу для принтеров в его офисах до оттенка занавеса на сцене. Он не доверяет никому. И он хочет лично участвовать в процессе. Вернее, контролировать его. Ты будешь постановщиком, хореографом, творческим директором. Но… последнее слово всегда будет за ним».

Тишина на том конце провода затянулась. Алиса снова посмотрела на воду. Контроль. Последнее слово. Это звучало как приговор ее творческой свободе.

«Ты понимаешь, о чем ты говоришь? Он будет решать, какая музыка, какие костюмы, какие па?»

«Он будет решать, что зрителям понравится, а что — нет. Он вкладывает деньги. Очень большие деньги. И он считает, что его бизнес-инстинкт распространяется и на искусство. Ты либо принимаешь его правила, либо… твой „Танго Страстей“ так и останется пылиться в столе вместе с эскизами костюмов».

Алиса закрыла глаза. Она слышала, как где-то внутри нее с криком ломается ее гордость. Но она также слышала тихий, настойчивый голос, который шептал о сцене, о свете софитов, о музыке, о возможности творить вновь. Да, не так, как она хотела. Да, с цепью на ноге. Но творить.

«Когда встреча?» — тихо спросила она.

«Завтра. Одиннадцать утра. Главный офис „Семенов Групп“. Сороковой этаж. Не опаздывай. И, Алиса…»

«Да?»

«Надень что-нибудь… внушительное. Этот человек оценивает все. Включая внешний вид».

Алиса положила трубку. Внушительное. Что это значит? Деловой костюм? У нее его не было. Ее гардероб состоял из трико, леггинсов, юбок-парео и пары-тройки элегантных, но сугубо «артистических» нарядов для вечеринок и презентаций. Она посмотрела на свое отражение в темном стекле офисного здания напротив: худая фигура в кожаной куртке и джинсах, короткие непослушные волосы, лицо без макияжа, на котором ярким красным пятном горели от холода и волнения губы. Она выглядела как бунтующая студентка, а не как серьезный профессионал, с которым стоит иметь дело миллионеру.

«Черт», — прошептала она и, резко развернувшись, пошла прочь от моста. У нее была бессонная ночь впереди. Ночь выбора и подготовки к битве.

Небоскреб «Семенов-Тауэр» вздымался в небо холодным стеклянным клинком, отражая хмурые ноябрьские облака. Подходя к нему, Алиса чувствовала, как сжимается желудок. Это была не просто архитектура. Это была манифестация власти, денег и бездушной эффективности. Все вокруг — от идеально подстриженных кустов у входа до блестящих латунных ручек вращающихся дверей — кричало о тотальном контроле.

Внутри царила атмосфера стерильной, дорогой тишины. Воздух был прохладен и пахнет озоном и дорогими духами. Гигантский холл с полированным мраморным полом, на котором их собственные отражения казались призрачными двойниками, угнетающе давил. За стойкой ресепшн сидели две девушки с безупречным макияжем и одинаковыми замороженными улыбками. Их взгляды, скользнув по Алисе, мгновенно оценили и ее внешний вид, и ее внутреннее смятение.

Алиса потратила полтора часа утром, пытаясь создать образ «внушительного» профессионала. В итоге на ней было узкое черное платье-футляр (купленное в спешке в первом попавшемся бутике), темно-синий жакет строгого кроя и туфли-лодочки на каблуках, которые причиняли ей невыносимые страдания. Ее ноги, привыкшие к балеткам или босиком на паркете, отчаянно бунтовали против этой неестественной позы. Она чувствовала себя скованно, нелепо и понимала, что все ее попытки выглядеть «своей» в этом мире провалились с треском.

«Алиса Орлова. У меня встреча с Виктором Семеновым», — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Одна из девушек скользнула пальцами по клавиатуре, ее лицо не выразило ни малейшего удивления.

«Вас ожидают, мисс Орлова. Сороковой этаж. Лифт справа».

Путь на 40 этаж в кабине лифта, устланной мягким ковром, показался вечностью. Алиса смотрела на меняющиеся цифры над дверью и делала глубокие вдохи, пытаясь успокоиться. Она повторяла про себя мантру: «Я профессионал. Я лучшая в своем деле. Он нуждается во мне больше, чем я в нем». Но звучало это неубедительно.

Двери лифта бесшумно раздвинулись, открывая еще один мир. Здесь не было шума и суеты открытого офиса. Здесь царила тишина монастыря или музея. Пол был застелен толстым серым ковром, поглощающим любой звук. Свет исходил от встроенных в потолок светильников, создавая равномерное, бестеневое освещение. Стеклянные стены открывали панорамный вид на город, лежащий внизу, как развернутая карта. Сегодня он был серым, затянутым пеленой дождя.

К лифту ее подошла женщина лет сорока с лицом, не выражавшим ровным счетом ничего. Она была одета в идеально сидящий серый костюм.

«Мисс Орлова? Господин Семенов ждет вас. Прошу».

Алису провели по длинному коридору к массивной двери из темного дерева. Секретарь, не стучась, открыла ее и пропустила Алису внутрь.

Кабинет был огромным. Настолько огромным, что первые секунды Алиса ощутила головокружение. Панорамное остекление от пола до потока занимало всю дальнюю стену, и казалось, что ты стоишь на краю света. Город лежал у ее ног. Все остальное пространство было выдержано в стиле минимализма: гигантский письменный стол из черного дерева, на котором не было ничего, кроме тонкого моноблока и блока для записей, несколько низких кресел, огромная абстрактная картина в черно-белых тонах на стене и абсолютная, звенящая чистота.

И он. Виктор Семенов.

Он стоял спиной к ней, глядя на город. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем темно-синем костюме, который подчеркивал ширину плеч и узость бедер. Он не обернулся, когда она вошла. Он дал ей время. Время осмотреться, время почувствовать себя лишней, время осознать все ничтожество своего положения в этом кабинете, в этом здании, в его мире.

Алиса заставила себя сделать шаг вперед. Скрип паркета под каблуками прозвучал оглушительно громко в этой тишине.

«Господин Семенов», — сказала она, и ее голос, к ее ужасу, прозвучал чуть хрипло.

Он медленно повернулся. Фотографии не передавали и п