Глава 1. Мама Жана
Кате исполнилось восемь. В весенние каникулы она гостила у бабушки с дедушкой, а в субботу к ним на чай заглянули папа с мамой. Девочка дежурно выбежала встретить их в прихожую и хотела было вернуться к игрушкам, как вдруг мама смеётся: «Никого не замечаешь?». Катя подняла голову: ах, боже-боже! Из-под маминой шубы выглядывает… мохнатая чёрная мордочка с круглыми от испуга глазками цвета жёлтого янтаря.
Малыша с аккуратным белым галстучком на грудке купили за символический рубль у бабули на местной барахолке. Несмотря на неблагородное происхождение, кот смотрел на всех свысока, галстучек свой намывал языком до кипельной белизны, а потому имя получил графское, французское — Жан.
Хризантема, книжки и игрушки были забыты, кукольная посудка стала посудкой кошачьей, а Катя вернулась в школу после каникул в новой роли — владелицы чёрного кота и почти взрослой дамы (теперь, когда есть Жан, она в семье не самая младшая!).
Котик оказался диковат (видимо, сказалось детство в частном секторе), на руки шёл неохотно, привередничал в еде (иногда мог не притрагиваться к пище по два дня; закапывал миску лапой, если рацион не устраивал). Катина бабушка, забыв про все свои болезни, вставала на колени и кормила его манной кашей с ложечки. А потом «пытала» обедом Катю. Та тоже «привередничала» и ничего, кроме картофельного пюре, сыра, сосисок-котлет, свежих овощей и пустого бульона с кусочком мяса не ела. Катя с Жаном выкручивались как могли, а иногда даже работали в команде. Например, Катя, сидя за ужином, прятала ненавистную рыбу за щеку, бежала в ванную, выплевывала кусок за стиральную машину, а Жан её там находил и кушал. Кормить кота с ложки вскоре перестали (хочет разгрузочный день — пусть ходит голодным), да и на Катю в плане питания тоже, к счастью, махнули рукой. Ненавистные в детстве овощи из супа, варёные пельмени, макароны, яйца, грибы (всё склизкое, трясущееся, неприятное на язык) Катя самостоятельно переоткрыла для себя в 20 лет (без удовольствия, но ест). Мясо с жилками, ливер, рыбу так и не жалует, причём ничуть от этого не страдает.
Подросток Жан был умён, игрив, а порою и дерзок. Иногда он включал «пантеризм» (мамино слово) и в прыжке нещадно сдирал обои с зеленых коридорных стен на любой высоте. Мама методично заклеивала огромные проплешины фотопортретами кинозвёзд из журнала «Советский экран». Со временем мужские и женские лица заполнили собой почти все стены коридора и нередко пугали Катю по ночам, «заглядывая» в её комнату. Жан маленькую хозяйку от её страхов охранял: днём cпал где придётся, а ночью непременно хотел занять местечко на стуле у Катиной кровати (стул к ней заботливо придвигали, чтобы девочка ночью на пол не упала, а на сиденье клали сложенное вчетверо цветастое покрывало для Жана).
Прежде чем улечься, котик обожал поцапать Катю за ноги под одеялом. Если его за это выдворяли из детской (спать мешает, а ребёнку в школу рано вставать), упорный Жан каким-то образом проникал обратно. Нет-нет, он не был знаком с секретами великого Гудини, как все домашние поначалу полагали. Просто пролезал через огромную щель под дверью (спасибо советским строителям). Папе пришлось прибить снизу деревянную рейку. Она и теперь, спустя почти 30 лет, украшает дверь родительской квартиры. С котиком Катя засыпала легче, сон стал крепче, кошмары девочку больше не мучили. Родители нарадоваться не могли!
Всеобщий любимец Жан жил себе да жил в Катиной семье, пока в одно прекрасное утро не оповестил домашних дикими танцами на полу и тревожным криком о том, что, простите, хочет кота. На самом деле никто не расстроился, что «Жан» кошечкой оказался (изначально о ней и мечтали, а подвернулся по случайности котик). С именем решили не мудрить: одна дополнительная гласная решила всё, и Жан стал Жаной (да, почему-то именно так, с одной «н»). Жана была везде: в Катиных школьных сочинениях, в альбомах для рисования, в переделанных ею детских песенках, в семейных фотоальбомах. Кошечку баловали, причёсывали, кормили по выходным варёной рыбкой, а в тёплое время года выносили гулять на большой пустырь за домом (многоэтажка стояла на самой окраине города). Чернышке нравилось на улице, но её пугали огромные стаи шумных ворон и гул машин с трассы, да и травка на «поле» была не слишком зелененькой (вся в копоти). Поэтому летом Жану в порядке эксперимента решили вывезти вместе с Катей на загородную дачу, где тихо, свежо, безопасно, и травка зеленая и свежая. Вот там Жанка быстро освоилась, стала охотиться на мышей, птичек, кротов и покорять сердца соседских котов-курортников.
В отличие от шумного городского пленэра, на даче Жана чувствовала себя максимально в своей тарелке: валялась в Катиной песочнице, ела траву, релаксировала в тенёчке под кустом крыжовника, гоняла с участка соседских собак и справляла нужду на грядках. Иногда Жанка не появлялась дома по два-три дня, чем вызывала жуткую тревогу у всех членов
