Джек Вэнс

Эмфирио

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Переводчик Александр Фет

Дизайнер обложки Yvonne Less

© Джек Вэнс, 2019

© Александр Фет, перевод, 2019

© Yvonne Less, дизайн обложки, 2019

[33] Хальма — планета, вечно окутанная тайной эпического сказания о герое древности Эмфирио. В отжившей свой век феодальной системе только всемогущие лорды контролируют экспорт произведений местных ремесленников. От своего отца, Амианте, Гил Тарвок узнаёт, что вопиющая несправедливость устройства общества на Хальме может быть устранена и что залогом ее устранения может послужить древняя легенда. После того как Амианте погибает, Гил отправляется на поиски правды, заложенной в истории Эмфирио.

16+

ISBN 978-5-4485-1541-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Эмфирио
2. Глава 1
3. Глава 2
4. Глава 3
5. Глава 4
6. Глава 5
7. Глава 6
8. Глава 7
9. Глава 8
10. Глава 9
11. Глава 10
12. Глава 11
13. Глава 12
14. Глава 13
15. Глава 14
16. Глава 15
17. Глава 16
18. Глава 17
19. Глава 18
20. Глава 19
21. Глава 20
22. Глава 21
23. Глава 22
24. Глава 23
25. Глава 24

Глава 1

В ка­ме­ре под кры­шей баш­ни на­хо­ди­лись шес­те­ро: трое, пред­по­чи­тав­шие на­зы­вать­ся «лор­да­ми» (а в не­ко­то­рых слу­ча­ях «ис­пра­ви­те­ля­ми»), жал­кий аре­стант-про­сто­лю­дин и два гар­рио­на. В ат­мо­сфе­ре не­пра­виль­ной приз­мы по­ме­ще­ния, оби­то­го по сте­нам плот­ным каш­та­но­вым бар­ха­том, бы­ло не­что из­вра­щен­но ме­ло­дра­ма­ти­че­ское. Сквозь ок­но-ам­бра­зу­ру про­би­ва­лась по­лос­ка све­та — дым­ча­то-ян­тар­но­го, как ес­ли бы стек­ло по­кры­лось пы­лью, что не со­от­вет­ст­во­ва­ло дей­ст­ви­тель­но­сти: стек­ло это, про­зрач­ное до не­за­мет­но­сти, про­из­во­ди­ло дос­то­при­ме­ча­тель­ные эф­фек­ты. На­про­тив ок­на тем­не­ла низ­кая тра­пе­цие­вид­ная дверь из чер­но­го ски­ля.

По­те­ряв­ший соз­на­ние аре­стант по­лу­ле­жал в кан­да­лах на слож­но­со­чле­нен­ной ды­бе. Верх­нюю часть его че­ре­па уда­ли­ли, а об­на­жен­ный мозг по­кры­ли жел­тым слои­стым студ­нем. Над ды­бой на­вис­ла чер­ная кап­су­ла — все­го лишь при­спо­соб­ле­ние из стек­ла и ме­тал­ла, за­во­ра­жи­ваю­щее, од­на­ко, сво­ей урод­ли­во­стью. Из брю­ха кап­су­лы вы­сту­па­ли бо­ро­дав­ки две­­н­а­д­цати про­жек­то­ров; ка­ж­дый ис­пус­кал дро­жа­щую нить из­лу­че­ния, по­гру­жав­шую­ся в сту­день.

Аре­стант, свет­ло­ко­жий мо­ло­дой че­ло­век, не от­ли­чал­ся вы­даю­щей­ся внеш­но­стью. На бри­том за­тыл­ке про­би­ва­лись ры­же­ва­то-ко­рич­не­вые во­ло­сы. Ши­ро­кие лоб и ску­лы, ту­по­ва­тый нос, мяг­кий чув­ст­вен­ный рот и за­ост­рен­ная че­люсть, схо­див­шая­ся к ма­лень­ко­му креп­ко­му под­бо­род­ку, при­да­ва­ли его ли­цу вы­ра­же­ние про­сто­душ­ной не­прак­тич­но­сти. Лор­ды (ус­та­рев­ший ти­тул «ис­пра­ви­те­ли» те­перь упот­реб­лял­ся ред­ко) ма­ло по­хо­ди­ли на уз­ни­ка. Двое, дол­го­вя­зые и ху­до­ща­вые, с от­ли­ваю­щей свин­цо­вым бле­ском ко­жей, длин­ны­ми тон­ки­ми но­са­ми и су­ро­во под­жа­ты­ми гу­ба­ми, ко­рот­ко стриг­ли и на­ма­щи­ва­ли баль­за­мом глян­це­вые чер­ные во­ло­сы. Тре­тий — по­стар­ше, по­тя­же­лее, с не­здо­ро­вым пур­пур­ным на­ли­вом лу­ка­во­го и хищ­но­го ли­ца — впе­рил в уз­ни­ка не­под­виж­но го­ря­щий взор. Лорд Фрей и лорд Фан­тон от­но­си­лись к про­ис­хо­див­ше­му с над­мен­ной брезг­ли­во­стью. Гранд-лорд Ду­гальд, вла­де­тель Буа­мар­ка, ка­зал­ся хро­ни­че­ски раз­дра­жен­ным. Все трое, пред­ста­ви­те­ли со­сло­вия, зна­ме­ни­то­го безу­держ­ны­ми ку­те­жа­ми, про­из­во­ди­ли, тем не ме­нее, впе­чат­ле­ние уг­рю­мых субъ­ек­тов, ли­шен­ных чув­ст­ва юмо­ра, не­спо­соб­ных к не­при­ну­ж­ден­но­сти и ве­се­лью.

Два гар­рио­на — мус­ку­ли­стые мас­сив­ные ан­дро­мор­фы с тем­ной ли­ло­во-ко­рич­не­вой ко­жей — дер­жа­лись по­одаль, в глу­би­не ка­ме­ры. В чер­ных ма­то­вых по­лу­ша­ри­ях их стек­ло­вид­ных глаз по­бле­ски­ва­ли ис­кор­ки; их не­под­виж­ные ли­ца об­рам­ля­ли, на­по­до­бие ба­кен­бард, ред­кие пуч­ки чер­ной шер­сти.

Лор­ды, в эле­гант­ных чер­ных кос­тю­мах, но­си­ли бе­ре­ты из ажур­ной се­реб­ря­ной сет­ки, скре­п­лен­ной по­лу­дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми. Гар­рио­ны об­хо­ди­лись чер­ной ко­жа­ной сбру­ей и пе­ред­ни­ка­ми цве­та дуб­ле­ной ко­жи.

По­дой­дя к пуль­ту управ­ле­ния, Фрей по­яс­нял функ­ции ин­кви­зи­ци­он­но­го ме­ха­низ­ма: «Пре­ж­де все­го — пе­ри­од со­пря­же­ния; ка­ж­дый пу­чок из­лу­че­ния на­хо­дит со­от­вет­ст­вую­щий си­напс. Ко­гда пре­кра­ща­ют­ся кон­такт­ные вспыш­ки (а те­перь на­сту­па­ет имен­но та­кой мо­мент) и сов­па­да­ют ин­ди­ка­то­ры, — Фрей ука­зал на две встреч­ные чер­ные стрел­ки, — ис­пы­туе­мый ста­но­вит­ся ни­чем: при­ми­тив­ным жи­вот­ным, по­ли­пом с ос­та­точ­ны­ми мы­шеч­ны­ми реф­лек­са­ми».

«Ком­пь­ю­тер клас­си­фи­ци­ру­ет ней­рон­ные це­пи в за­ви­си­мо­сти от рас­про­стра­нен­но­сти и слож­но­сти пе­ре­кре­ст­ных свя­зей, от­но­ся их к се­ми ка­те­го­ри­ям, — про­дол­жал лорд Фрей, при­смат­ри­ва­ясь к жел­то­му студ­ню, где ска­ни­рую­щие лу­чи уже не вы­зы­ва­ли бег­лое пе­ре­ми­ги­ва­ние вспы­шек. — Те­перь мозг под­раз­де­лен на семь до­ме­нов. Под­опыт­ный при­во­дит­ся в тре­буе­мое со­стоя­ние по­сред­ст­вом от­ме­ны кон­тро­ля над те­ми или ины­ми до­ме­на­ми и, по ме­ре не­об­хо­ди­мо­сти, по­дав­ле­ния дру­гих. Так как лорд Ду­гальд не пре­ду­смат­ри­ва­ет реа­би­ли­та­цию…»

«Это пи­рат — он под­ле­жит из­гна­нию», — су­хо про­из­нес Фан­тон.

«…мы бу­дем по­оче­ред­но вы­с­во­бо­ж­дать один до­мен за дру­гим, по­ка под­опыт­ный не пре­дос­та­вит всю ин­фор­ма­цию, ин­те­ре­сую­щую лор­да Ду­галь­да. Хо­тя, дол­жен при­знать­ся, по­бу­ж­де­ния гранд-лор­да вы­хо­дят за рам­ки мо­ей ком­пе­тен­ции», — Фрей по­ко­сил­ся на Ду­галь­да, про­ве­ряя его ре­ак­цию.

«Мои по­бу­ж­де­ния обос­но­ван­ы, — ото­звал­ся Ду­гальд, — и, да­же ес­ли вы не до­га­ды­вае­тесь о су­ти про­ис­хо­дя­ще­го, име­ют к вам са­мое не­по­сред­ст­вен­ное от­но­ше­ние. При­сту­пай­те».

От­ве­тив ла­ко­нич­ным утон­чен­ным жес­том, Фрей при­кос­нул­ся к пер­во­му из се­ми пе­ре­клю­ча­те­лей. На жел­том эк­ра­не поя­ви­лось бес­фор­мен­ное, су­до­рож­но пуль­си­рую­щее чер­ное пят­но. Фрей про­бе­жал­ся паль­ца­ми по руч­кам на­строй­ки: пят­но ста­ло бо­лее ус­той­чи­вым и съе­жи­лось в кру­жок ве­ли­чи­ной с мо­не­ту, под­ра­ги­ваю­щий в такт со­кра­ще­ни­ям серд­ца уз­ни­ка. Мо­ло­дой че­ло­век за­хри­пел, за­сто­нал, слег­ка на­пряг­ся в пу­тах. С бы­ст­ро­той и точ­но­стью, изо­бли­чав­ши­ми не­ма­лый прак­ти­че­ский опыт, Фрей на­ло­жил на тем­ный ин­ди­ка­тор на­по­ми­наю­щую ми­шень пик­то­грам­му кон­цен­три­че­ских ок­руж­но­стей и сно­ва от­ре­гу­ли­ро­вал при­бо­ры.

По­мут­нев­шие гла­за юно­ши про­яс­ни­лись. Он уви­дел лор­да Фрея и лор­да Ду­галь­да — чер­ный кру­жок на эк­ра­не вздрог­нул. Уз­ник уви­дел гар­рио­нов — кру­жок рас­плыл­ся. Уз­ник по­вер­нул го­ло­ву и по­смот­рел на не­бо че­рез ам­бра­зу­ру. Солн­це опус­ка­лось к за­пад­но­му го­ри­зон­ту. Бла­го­да­ря лю­бо­пыт­ным оп­ти­че­ским свой­ст­вам стек­ла оно вы­гля­де­ло, как блед­но-се­рый диск, ок­ру­жен­ный ро­зо­во-зе­ле­ным оре­о­лом. Чер­ный кру­жок на эк­ра­не по­ко­ле­бал­ся и по­сте­пен­но умень­шил­ся в диа­мет­ре.

«Пер­вая фа­за, — объ­я­вил лорд Фрей. — Ге­не­ти­че­ские ре­ак­ции вос­ста­нов­ле­ны. Вы за­ме­ти­ли, ка­кую тре­во­гу у не­го вы­зва­ли гар­рио­ны?»

«Ра­зу­ме­ет­ся, — про­кар­кал ста­рый лорд Ду­гальд. — Гар­рио­ны не­со­вмес­ти­мы с его про­ис­хо­ж­де­ни­ем».

«По­че­му же, в та­ком слу­чае, ин­ди­ка­тор за­ре­ги­ст­ри­ро­вал сход­ную ре­ак­цию, ко­гда под­опыт­ный за­ме­тил нас?» — хо­лод­но по­лю­бо­пыт­ст­во­вал Фрей.

«По­че­му нет? — бурк­нул лорд Ду­гальд. — Мы раз­ной кро­ви».

«Бес­спор­но, — ото­звал­ся Фрей. — По­ко­ле­ния ро­ж­да­ют­ся и уми­ра­ют, а при­ро­да ве­щей не ме­ня­ет­ся. Солн­це, од­на­ко, слу­жит без­оши­боч­но рас­по­зна­вае­мым сим­во­лом, точ­кой от­сче­та в пси­хи­че­ской сис­те­ме ко­ор­ди­нат. Оно ока­зы­ва­ет мощ­ное воз­дей­ст­вие».

Фрей по­вер­нул дру­гой пе­ре­клю­ча­тель. Тем­ный кру­жок раз­бил­ся на фраг­мен­ты. Мо­ло­дой че­ло­век что-то про­бор­мо­тал, дер­нул­ся, за­стыл в на­пря­же­нии. Вра­щая руч­ки на­строй­ки, Фрей сно­ва за­ста­вил ин­ди­ка­тор сжать­ся в круг­лое чер­ное пят­ныш­ко, по­сле че­го слег­ка пе­ре­мес­тил дви­жок сти­му­ля­то­ра, по­сту­ки­вая по не­му ног­тем. Мо­ло­дой че­ло­век мол­ча ви­сел на ды­бе. Гла­за его блу­ж­да­ли по ка­ме­ре — он взгля­нул на лор­да Фрея, на лор­да Ду­галь­да, на гар­рио­нов, на свои но­ги. Чер­ный кру­жок ос­та­вал­ся на мес­те, фор­ма его не ме­ня­лась.

«Вто­рая фа­за, — со­об­щил Фрей. — Под­опыт­ный рас­по­зна­ет объ­ек­ты, но не­­сп­о­­­с­о­бен их со­от­но­сить. Он вос­при­ни­ма­ет дей­ст­ви­тель­ность, од­на­ко к не­му еще не вер­ну­лось соз­на­ние. Он не по­ни­ма­ет раз­ни­цу ме­ж­ду со­бой и ок­ру­жаю­щим ми­ром. Для не­го все еди­но: ве­щи и эмо­цио­наль­ное со­дер­жа­ние ве­щей то­ж­де­ст­вен­ны. С ин­те­ре­сую­щей нас точ­ки зре­ния это со­стоя­ние бес­по­лез­но. Пе­рей­дем к треть­ей ста­дии».

Ин­кви­зи­тор по­вер­нул тре­тий пе­ре­клю­ча­тель: ма­лень­кий чер­ный кру­жок рас­ши­рил­ся и по­блек. Фрей сно­ва за­нял­ся на­строй­кой и пре­вра­тил ин­ди­ка­тор в яр­кое плот­ное пят­ныш­ко. Мо­ло­дой че­ло­век вы­пря­мил­ся на ды­бе, по­смот­рел на кан­да­лы, сти­ски­ваю­щие его кис­ти и ло­дыж­ки, пе­ре­вел взгляд на Фан­то­на, по­том на Ду­галь­да. Фрей об­ра­тил­ся к не­му хо­лод­ным, яс­ным го­ло­сом: «Кто ты?»

Мо­ло­дой че­ло­век на­хму­рил­ся, об­ли­зал гу­бы и про­го­во­рил го­ло­сом, ис­хо­див­шим, ка­за­лось, из­да­ле­ка: «Эм­фи­рио».

Фрей ко­рот­ко кив­нул. Ду­гальд с удив­ле­ни­ем обер­нул­ся к не­му: «Что это зна­чит?»

«Ино­род­ная связь, глу­бо­ко за­ле­гаю­щее ото­жде­ст­в­ле­ние — не бо­лее то­го. Не­ожи­дан­но­сти не­из­беж­ны».

«Раз­ве он не вы­ну­ж­ден да­вать точ­ные от­ве­ты?»

«Точ­ные? Да, в той ме­ре, в ка­кой это до­пус­ка­ет­ся его пред­став­ле­ния­ми и опы­том, — в го­ло­се Фрея поя­ви­лась не­при­яз­нен­ная су­хость. — Не рас­счи­ты­вай­те ус­лы­шать от не­го фор­му­ли­ров­ки уни­вер­саль­ных ис­тин — ес­ли та­ко­вые су­ще­ст­ву­ют». Фрей сно­ва по­вер­нул­ся к мо­ло­до­му че­ло­ве­ку: «Как те­бя на­рек­ли по­сле ро­ж­де­ния?»

«Гил Тар­вок».

Фрей от­ры­ви­сто кив­нул: «Кто я та­кой?»

«Лорд».

«Где ты на­хо­дишь­ся?»

«В обители над Ам­бро­ем».

Фрей об­ра­тил­ся к Ду­галь­ду: «Те­перь он мо­жет со­от­но­сить вос­при­ятие с па­мя­тью и да­вать ка­че­ст­вен­ные оп­ре­де­ле­ния. Но соз­на­ние еще не вер­ну­лось. Ес­ли бы он под­ле­жал реа­би­ли­та­ции, на­чи­нать сле­до­ва­ло бы на этом уров­не, обес­пе­чи­ваю­щем бес­пре­пят­ст­вен­ный дос­туп ко всем ас­со­циа­тив­ным свя­зям. Те­перь — чет­вер­тая фа­за».

Фрей по­вер­нул чет­вер­тый пе­ре­клю­ча­тель, про­из­вел на­строй­ку. Ли­цо Ги­ла Тар­во­ка смор­щи­лось от на­пря­же­ния — он пы­тал­ся вы­рвать­ся из ши­ро­ких руч­ных и нож­ных брас­ле­тов.

«Те­перь под­опыт­ный спо­со­бен ка­че­ст­вен­но оце­ни­вать ре­аль­ность. Он про­сле­жи­ва­ет взаи­мо­свя­зи, де­ла­ет срав­не­ния, вы­во­ды. В ка­ком-то смыс­ле он по­ни­ма­ет, что с ним про­ис­хо­дит, но это еще нель­зя на­звать соз­на­ни­ем. В слу­чае реа­би­ли­та­ции на этом уров­не по­тре­бо­ва­лась бы до­пол­ни­тель­ная кор­рек­ция. Пе­рей­дем к пя­той фа­зе».

Ре­гу­ли­ров­ка пя­той фа­зы за­вер­ши­лась. Гил Тар­вок ис­пу­ган­но пе­ре­во­дил гла­за с Фрея на Ду­галь­да, с Фан­то­на на гар­рио­нов. «К не­му вер­ну­лось вос­при­ятие мас­шта­ба вре­ме­ни, — ком­мен­ти­ро­вал Фрей. — При­ло­жив зна­чи­тель­ное уси­лие, он мог бы сфор­му­ли­ро­вать то или иное ут­вер­жде­ние, объ­ек­тив­ное и ли­шен­ное эмо­цио­наль­ной ок­ра­ски — об­на­жен­ный кар­кас ис­ти­ны, ес­ли мож­но так вы­ра­зить­ся. В не­ко­то­рых си­туа­ци­ях та­кое со­стоя­ние же­ла­тель­но, но се­го­дня оно не по­зво­лит что-ли­бо уз­нать. Ис­пы­туе­мый не­спо­со­бен при­ни­мать ре­ше­ния, а это пре­пят­ст­ву­ет связ­но­му из­ло­же­нию мыс­лей, ка­ко­вое по су­ти де­ла яв­ля­ет­ся не­пре­рыв­ным про­цес­сом при­ня­тия ре­ше­ний — вы­бо­ра си­но­ни­мов, срав­ни­тель­ных сте­пе­ней, син­так­си­че­ских по­строе­ний. На оче­ре­ди шес­тая фа­за».

Лорд по­вер­нул шес­той пе­ре­клю­ча­тель. Кру­жок ин­ди­ка­то­ра на эк­ра­не бес­шум­но раз­ле­тел­ся во все сто­ро­ны чер­ны­ми брыз­га­ми. Фрей оза­да­чен­но от­пря­нул от пуль­та. Гил Тар­вок из­да­вал ди­кие кри­ки и скри­пел зу­ба­ми, на­пря­гая жи­лы, что­бы вы­рвать­ся из пут. Фрей по­спеш­но схва­тил­ся за руч­ки на­строй­ки и, вни­ма­тель­но сле­дя за пе­ре­ме­ще­ния­ми из­ви­ваю­щих­ся тем­ных чер­вяч­ков, ма­ло-по­ма­лу со­брал их в од­но не­рав­но­мер­но пуль­си­рую­щее пят­но. Тя­же­ло ды­ша, Гил Тар­вок ви­сел на ды­бе, с от­вра­ще­ни­ем гля­дя на ис­пра­ви­те­лей.

«Ну что же, Гил Тар­вок, — про­из­нес Фрей, — ка­ко­во те­перь твое пред­став­ле­ние о се­бе?»

Пе­ре­во­дя уп­ря­мый взгляд с од­но­го му­чи­те­ля на дру­го­го, мо­ло­дой че­ло­век ни­че­го не от­ве­тил.

Ду­гальд брезг­ли­во от­сту­пил на пол­ша­га: «Он бу­дет го­во­рить?»

«Он все рас­ска­жет, — за­ве­рил Фрей. — За­меть­те: под­опыт­ный в соз­на­нии и пол­но­стью кон­тро­ли­ру­ет свои дей­ст­вия».

«Хо­тел бы я знать, до­га­ды­ва­ет­ся ли он…», — про­бор­мо­тал Ду­гальд. С по­доз­ре­ни­ем по­ко­сив­шись сна­ча­ла на Фан­то­на, по­том на Фрея, гранд-лорд на­пом­нил: «Имей­те в ви­ду — во­про­сы за­даю толь­ко я!»

Фан­тон раз­дра­жен­но под­нял бро­ви: «Мож­но по­ду­мать, что су­ще­ст­ву­ет не­кая за­прет­ная тай­на, из­вест­ная толь­ко вам и это­му хо­ло­пу».

«Мо­же­те ду­мать все, что за­бла­го­рас­су­дит­ся, — от­ре­зал Ду­гальд. — Не за­бы­вай­те о мо­их пол­но­мо­чи­ях!»

«Раз­ве о них мож­но за­быть?» — Фан­тон от­вер­нул­ся.

Ду­гальд ска­зал ему в спи­ну: «Же­лае­те за­нять мое ме­сто? Ми­ло­сти про­шу! Но вся от­вет­ст­вен­ность, в та­ком слу­чае, ля­жет на вас!»

Фан­тон по­вер­нул­ся ли­цом к Ду­галь­ду: «Я не до­мо­га­юсь ва­ших пре­ро­га­тив. Учи­ты­вай­те, тем не ме­нее, ко­му эта строп­ти­вая тварь на­нес­ла наи­боль­ший ущерб!»

«Вам, мне, Фрею, ка­ж­до­му из нас! Ка­кая раз­ни­ца? Раз­ве вы не слы­ша­ли? Он на­звал се­бя „Эм­фи­рио“!»

Фан­тон по­жал пле­ча­ми.

Фрей без­за­бот­но за­ме­тил: «Что ж, вер­нем­ся к Ги­лу Тар­во­ку! Его все еще нель­зя на­звать цель­ной лич­но­стью. Ему не­дос­та­ет воз­мож­но­сти ис­поль­зо­ва­ния мгно­вен­но пе­ре­страи­ваю­щей­ся струк­ту­ры сво­бод­ных ас­со­циа­ций. Ему не­дос­туп­но спон­тан­ное мыш­ле­ние. Он не мо­жет при­тво­рять­ся, по­то­му что не мо­жет тво­рить. Не мо­жет на­де­ять­ся, не мо­жет пла­ни­ро­вать — и, сле­до­ва­тель­но, ли­шен вся­кой во­ли. Та­ким об­ра­зом, те­перь мы ус­лы­шим прав­ду». Фрей усел­ся на оби­тую мяг­кой ко­жей ска­мью и вклю­чил за­пи­сы­ваю­щий ап­па­рат.

Ду­гальд вы­сту­пил впе­ред и встал, ши­ро­ко рас­ста­вив но­ги, пе­ред уз­ни­ком: «Гил Тар­вок, мы же­ла­ем уз­нать ис­то­рию тво­их пре­сту­п­ле­ний».

Фрей ехид­но вме­шал­ся: «Я по­ре­ко­мен­до­вал бы за­да­вать во­про­сы бо­лее кон­крет­но­го ха­рак­те­ра».

«О, нет! — от­клик­нул­ся Ду­гальд. — Вы не по­ни­мае­те, что́ от не­го тре­бу­ет­ся».

«В та­ком слу­чае луч­ше фор­му­ли­руй­те свои тре­бо­ва­ния», — с преж­ней ядо­ви­той веж­ли­во­стью за­ме­тил Фрей.

Гил Тар­вок не­лов­ко ­е­­­­­­­­р­зал на ды­бе, пы­та­ясь вы­вер­нуть­ся из брас­ле­тов. Он ка­приз­но по­жа­ло­вал­ся: «Сни­ми­те с ме­ня кан­да­лы, так бу­дет удоб­нее».

«Ко­му ка­кое де­ло, удоб­но те­бе или нет? — рявк­нул Ду­гальд. — В лю­бом слу­чае те­бе пред­сто­ит из­гна­ние в Бор­ре­дель. Го­во­ри!»

Гил Тар­вок сно­ва по­про­бо­вал вы­та­щить ру­ки из брас­ле­тов, но вско­ре рас­сла­бил­ся и ус­та­вил­ся не­под­виж­ным взгля­дом в сте­ну за спи­на­ми лор­дов: «Не знаю, о чем го­во­рить».

«Имен­но так, — про­бор­мо­тал Фрей. — В том-то и де­ло».

«О том, что́ те­бя по­бу­ди­ло к со­вер­ше­нию от­вра­ти­тель­ных пре­сту­п­ле­ний!»

«Я пом­ню це­лую жизнь, пол­ную со­бы­тий. Рас­ска­зать вам всю мою жизнь?»

«Пред­по­чел бы, что­бы ты ог­ра­ни­чил­ся су­ще­ст­вом де­ла», — ска­зал Ду­гальд.

Тар­вок на­мор­щил лоб: «Ос­во­бо­ди­те мой мозг, что­бы я мог ду­мать».

Ду­гальд с воз­му­ще­ни­ем ус­та­вил­ся на Фрея. Фан­тон рас­сме­ял­ся: «Ли­шен вся­кой во­ли? Как бы не так!»

Фрей по­гла­дил про­дол­го­ва­тый под­бо­ро­док: «По­доз­ре­ваю, что это по­же­ла­ние — след­ст­вие чис­то ло­ги­че­ско­го умо­зак­лю­че­ния и не но­сит эмо­цио­наль­но­го ха­рак­те­ра». Он об­ра­тил­ся к Тар­во­ку: «Не так ли?»

Уз­ник кив­нул.

Фрей ед­ва за­мет­но улыб­нул­ся: «По­сле под­клю­че­ния седь­мо­го до­ме­на ты смо­жешь ис­ка­жать фак­ты».

«У ме­ня нет ни­ка­ко­го же­ла­ния при­тво­рять­ся. На­про­тив, я хо­тел бы, что­бы вы уз­на­ли всю прав­ду».

Фрей по­до­шел к пуль­ту и по­вер­нул седь­мой пе­ре­клю­ча­тель. Кру­жок ин­ди­ка­то­ра рас­се­ял­ся ту­ма­ном чер­ных ка­пель. Гил Тар­вок из­дал му­чи­тель­ный стон. Фрей за­нял­ся при­бо­ра­ми — ка­п­ли на­ча­ли сте­кать­ся. В кон­це кон­цов пят­но на эк­ра­не при­об­ре­ло преж­ние раз­ме­ры.

Тар­вок мол­ча ви­сел на ды­бе. На­ко­нец он ска­зал: «А те­перь вы ме­ня убь­е­те».

«Ко­неч­но. Раз­ве ты за­слу­жи­ва­ешь луч­ше­го?»

«За­слу­жи­ваю».

Фан­тон не вы­дер­жал: «За­чем же ты при­чи­нил столь­ко зла тем, кто не сде­лал те­бе ни­че­го пло­хо­го? За­чем? Го­во­ри! За­чем?»

«За­чем? — за­кри­чал в от­вет Гил Тар­вок. — За­тем, что я хо­тел че­го-то до­бить­ся! Хо­тел, что­бы жизнь не про­шла да­ром, хо­тел ос­та­вить след во вре­ме­ни и про­стран­ст­ве! Раз­ве спра­вед­ли­во, что че­ло­век ро­дит­ся, жи­вет и уми­ра­ет без по­след­ст­вий, как сте­бель тра­вы на хол­мах Дан­ку­ма?»

Фан­тон горь­ко рас­сме­ял­ся: «Чем ты луч­ше дру­гих? Я то­же про­жи­ву свою жизнь и ум­ру, ни­че­го не из­ме­нив во Все­лен­ной. И ни­кто не за­пом­нит ни те­бя, ни ме­ня».

«Ка­ж­до­му свое. Я — это я! — зая­вил Гил Тар­вок. — Ме­ня та­кое по­ло­же­ние ве­щей не уст­раи­ва­ет».

«У те­бя есть все ос­но­ва­ния для не­до­воль­ст­ва, — мрач­но ус­мех­нул­ся лорд Ду­гальд. — Че­рез три ча­са те­бя из­го­нят, и ты за­мол­чишь на­все­гда. Го­во­ри же. Поль­зуй­ся по­след­ней воз­мож­но­стью».

Глава 2

Гил Тар­вок впер­вые за­гля­нул в ли­цо судь­бе, ко­гда ему ис­пол­ни­лось семь лет. По слу­чаю дня ро­ж­де­ния отец при­вел его на пред­став­ле­ние стран­ст­вую­ще­го те­ат­ра. Обыч­но рас­се­ян­ный и от­стра­нен­ный, на этот раз отец по­че­му-то не за­был о зна­ме­на­тель­ной да­те, и они от­пра­ви­лись на яр­мар­ку пеш­ком. Гил пред­по­чел бы про­ехать­ся в кап­су­ле Обер­трен­да, но Ами­ан­те, по не­по­нят­ным Ги­лу при­чи­нам, от­ка­зал ему в та­ком удо­воль­ст­вии, и они по­бре­ли на се­вер по ули­цам ста­ро­го Ваш­монт­ско­го рай­­­­­­­о­на ми­мо ре­шет­ча­тых кар­ка­сов дю­жи­ны ба­шен, под­дер­жи­ваю­щих под­не­бес­ные оби­те­ли лор­дов. Че­рез не­ко­то­рое вре­мя они ока­за­лись на се­вер­ном пус­ты­ре Вос­точ­но­го по­са­да, где раз­би­ли ве­се­лые шат­ры «Пе­ри­па­те­ти­че­ские ат­трак­цио­ны» Шпан­бру­са.

Пла­кат на ро­тон­де гла­сил: «Чу­де­са Все­лен­ной! Пол­ная при­клю­че­ний, но безо­пас­ная, де­ше­вая и ком­фор­та­бель­ная экс­кур­сия — ред­кая воз­мож­ность по­зна­ко­мить­ся с пле­ни­тель­ны­ми и по­учи­тель­ны­ми зре­ли­ща­ми ше­ст­на­дца­ти ми­ров, вос­соз­дан­ны­ми с мас­тер­ст­вом и при­стра­сти­ем!» Пред­ла­га­лись так­же пред­став­ле­ния труп­пы жи­вых да­мар­ских ма­рио­не­ток, дио­ра­ма, ил­лю­ст­ри­рую­щая са­мые при­ме­ча­тель­ные со­бы­тия из ис­то­рии Халь­мы, ксе­но­парк ино­пла­нет­ных су­ществ, их чу­чел и си­му­ляк­ров, ко­ми­че­ский ба­лет «Ни­эй­зе­ри», са­лон чте­ния мыс­лей, где вы­сту­пал та­ин­ст­вен­ный зем­ля­нин по име­ни Па­дух, иг­ро­вые стой­ла, пе­ре­движ­ные при­лав­ки тор­гов­цев за­кус­ка­ми и на­пит­ка­ми, лот­ки с ми­шу­рой и су­ве­ни­ра­ми.

Гил вер­тел го­ло­вой и спо­ты­кал­ся, за­гля­ды­ва­ясь то на од­но, то на дру­гое ди­во, в то вре­мя как Ами­ан­те с тер­пе­ли­вым без­раз­ли­чи­ем про­тис­ки­вал­ся че­рез тол­пу. Тол­па со­стоя­ла глав­ным об­ра­зом из ам­брой­ских иж­ди­вен­цев, хо­тя встре­ча­лись и про­сто­лю­ди­ны с ок­ра­ин Фор­ти­но­на, а так­же, го­раз­до ре­же, при­ез­жие спе­циа­ли­сты из Бор­ре­де­ля, Со­жа и Кло­ста; ино­стран­цев мож­но бы­ло рас­по­знать по ко­кар­дам, по­зво­ляв­шим вре­мен­но по­лу­чать та­ло­ны на соц­обес­пе­че­ние. Вре­мя от вре­ме­ни по­па­да­лись гар­рио­ны — ка­ри­ка­тур­ные тва­ри в че­ло­ве­че­ских лив­ре­ях; их при­сут­ст­вие од­но­знач­но сви­де­тель­ст­во­ва­ло о том, что в тол­пу про­сто­на­ро­дья за­те­са­лись пе­ре­оде­тые лор­ды.

Пре­ж­де все­го Гил и Ами­ан­те по­се­ти­ли ро­тон­ду, что­бы ис­пы­тать сур­ро­гат пу­те­ше­ст­вия по ино­пла­нет­ным про­сто­рам. Им по­ка­за­ли Пти­чью бит­ву при Слоо на Ма­ду­ре, ам­ми­ач­ные бу­ри Фай­я­на, за­га­доч­но ма­ня­щие да­ли Пя­ти Ми­ров. Гил не­по­ни­маю­ще взи­рал на стран­ные кар­ти­ны, про­плы­вав­шие пе­ред гла­за­ми — че­­­р­е­с­­чур не­зна­ко­мые, че­­­р­е­с­­чур ги­гант­ские, по­рой че­­­р­е­с­­чур ди­кие для вос­при­ятия. Ами­ан­те смот­рел на ланд­шаф­ты да­ле­ких пла­нет с ед­ва за­мет­ной улыб­кой иро­ни­че­ско­го со­жа­ле­ния. Та­ким, как Ами­ан­те, до­ро­га в кос­мос бы­ла за­кры­та — ни­ко­гда ему не уда­лось бы на­ко­пить та­ло­ны да­же на трех­днев­ную экс­кур­сию по Да­ма­ру. Пре­крас­но это по­ни­мая, он, по-ви­ди­мо­му, ос­та­вил вся­кую на­де­ж­ду вы­рвать­ся из Фор­ти­но­на.

По­ки­нув ро­тон­ду, они про­гу­ля­лись по па­виль­о­ну го­ло­гра­фи­че­ских дио­рам, за­пе­чат­лев­ших ле­ген­дар­ных лю­бов­ни­ков про­шло­го — лор­да Гут­мо­ра с Гор­ной Ди­кар­кой, Ме­дье и Эс­та­за, Дже­ру­ну и Дже­ра­на, Ур­су Гор­го­нью и Ля­да­ти Ме­та­мор­фа, дю­жи­ну дру­гих па­ро­чек в ко­ло­рит­ных ста­рин­ных кос­тю­мах. Гил не­пре­рыв­но за­да­вал во­про­сы, но Ами­ан­те по боль­шей час­ти ук­ло­нял­ся, от­де­лы­ва­ясь по­верх­но­ст­ны­ми за­ме­ча­ния­ми: «Ис­то­рия Халь­мы ухо­дит кор­ня­ми в не­за­па­мят­ные вре­ме­на и чрез­вы­чай­но за­пу­та­на; дос­та­точ­но ска­зать, что все эти на­ряд­ные фи­гу­ры — пер­со­на­жи ле­генд и не­бы­лиц».

Из па­виль­о­на Ами­ан­те и Гил пе­ре­шли в ку­коль­ный те­атр,[1] где пля­са­ли и ку­выр­ка­лись, но­си­лись по сце­не, ще­бе­та­ли и пе­ли кар­ли­ко­вые су­ще­ст­ва в мас­ках, пред­став­ляв­шие пье­су под на­зва­ни­ем «Доб­ро­де­тель­ная вер­ность идеа­лам — на­деж­ный и ско­рей­ший путь к фи­нан­со­вой не­за­ви­си­мо­сти». Как за­во­ро­жен­ный, Гил сле­дил за пе­ри­пе­тия­ми Ма­рель­вии, до­че­ри про­сто­лю­ди­на-во­ло­чиль­щи­ка из Фёль­ге­ра, рай­­­­­о­на ме­тал­ли­стов, тан­це­вав­шей на ули­це и при­влек­шей бла­го­склон­ное вни­ма­ние пре­ста­ре­ло­го раз­врат­ни­ка лор­да Бод­боз­ла, мо­гу­ще­ст­вен­но­го вла­де­те­ля два­дца­ти шес­ти энер­ге­ти­че­ских фео­дов. Ста­рый Бод­бозл со­блаз­нял Ма­рель­вию рез­вы­ми ко­ми­че­ски­ми скач­ка­ми, фей­ер­вер­ка­ми и дек­ла­ма­ция­ми, но та от­ка­зы­ва­лась стать его фрей­ли­ной, твер­до на­стаи­вая на за­кон­ном бра­ко­со­че­та­нии с но­та­ри­аль­но за­ве­рен­ной без­от­зыв­ной пе­ре­да­чей в ее вла­де­ние че­ты­рех от­бор­ных фео­дов. Бод­бозл со­гла­сил­ся, но с тем ус­ло­ви­ем, что Ма­рель­вия спер­ва по­се­тит его за­мок и прой­дет курс обу­че­ния ма­не­рам, по­до­баю­щим бу­ду­щей ле­ди, а так­же на­вы­кам, не­об­хо­ди­мым для са­мо­стоя­тель­но­го управ­ле­ния фи­нан­со­вы­ми ак­ти­ва­ми. До­вер­чи­вую Ма­рель­вию умык­ну­ли на га­ма­ке-са­мо­ле­те в за­об­лач­ную оби­тель ста­ро­го Бод­боз­ла на вы­со­кой баш­не по­сре­ди Ам­броя, где по­хот­ли­вый маг­нат не­мед­лен­но при­сту­пил к рас­тле­нию не­вин­ной до­че­ри про­ле­та­рия. Ма­рель­вии при­шлось пре­тер­петь мно­го­чис­лен­ные и раз­но­об­раз­ные зло­клю­че­ния, но в по­след­ний мо­мент, ко­гда ни­что уже, ка­за­лось, не мог­ло пре­дот­вра­тить ее па­де­ние, из ок­на в свет­ли­цу спрыг­нул, со­про­во­ж­дае­мый звон­ким кас­ка­дом ос­кол­ков, юный воз­люб­лен­ный Ма­рель­вии, Ру­дель, от­важ­но взо­брав­ший­ся по фер­мам и пе­ре­кла­ди­нам древ­ней баш­ни. Ми­гом рас­пра­вив­шись с дю­жи­ной ох­ран­ни­ков-гар­рио­нов, Ру­дель при­гвоз­дил к сте­не хны­чу­ще­го лор­да, в то вре­мя как Ма­рель­вия ис­пол­ни­ла зло­рад­ный тор­же­ст­вую­щий та­нец, со­про­во­ж­даю­щий­ся кур­бе­та­ми и саль­то-мор­та­ле. Вы­ну­ж­ден­ный спа­сать свою шку­ру, Бод­бозл ус­ту­пил мо­ло­дым лю­дям шесть фео­дов в цен­тре Ам­броя и кос­ми­че­скую ях­ту в при­да­чу. Сча­ст­ли­вая па­роч­ка, фи­нан­со­во не­за­ви­си­мая и сня­тая с уче­та Со­бе­сом, ве­се­ло от­пра­ви­лась в сва­деб­ное пу­те­ше­ст­вие по Ой­ку­ме­не, ос­та­вив с но­сом дрях­ло­го лор­да, крях­тя­ще­го и по­ти­раю­ще­го за­слу­жен­ные си­ня­ки…

За­жглись люс­т­ры — на­чал­ся ан­тракт. Гил по­вер­нул­ся к от­цу, на­де­ясь, хо­тя и не ожи­дая, ус­лы­шать его мне­ние. Ами­ан­те пред­по­чи­тал дер­жать свои мыс­ли при се­бе. Уже в се­ми­лет­нем воз­рас­те Гил чув­ст­во­вал, что су­ж­де­ния от­ца но­си­ли не об­ще­при­ня­тый, поч­ти не­доз­во­лен­ный ха­рак­тер. Ами­ан­те — вы­со­кий и силь­ный че­ло­век — дви­гал­ся мед­лен­но и ос­то­рож­но, не за­тра­чи­вая лиш­них уси­лий и по­это­му не про­из­во­дя впе­чат­ле­ние не­по­во­рот­ли­во­сти. Боль­шая го­ло­ва его, как пра­ви­ло, бы­ла за­дум­чи­во по­лу­опу­ще­на, на ши­ро­ко­ску­лом блед­ном ли­це с ма­лень­ким под­бо­род­ком и чув­ст­вен­ным ртом час­то блу­ж­да­ла пе­чаль­но-на­смеш­ли­вая улыб­ка. Ами­ан­те го­во­рил ма­ло и ти­хо, хо­тя Ги­лу при­хо­ди­лось слы­шать, как то или иное обы­ден­ное, ка­за­лось бы, об­стоя­тель­ст­во вы­зы­ва­ло у от­ца бур­ное сло­во­из­лия­ние, буд­то вы­сво­бо­ж­дав­шее­ся под дав­ле­ни­ем из­нут­ри и вне­зап­но об­ры­вав­шее­ся, ино­гда по­сре­ди не­за­кон­чен­ной фра­зы. Но те­перь Ами­ан­те мол­чал — Ги­лу ос­та­ва­лось толь­ко до­га­ды­вать­ся о его от­но­ше­нии к пре­врат­но­стям судь­бы лор­да Бод­боз­ла.

Раз­гля­ды­вая пуб­ли­ку, Гил за­ме­тил па­ру гар­рио­нов в рос­кош­ных лив­ре­ях из си­ре­не­вых, алых и чер­ных ко­жа­ных рем­ней. Ох­ран­ни­ки стоя­ли в глу­би­не за­ла у зад­ней сте­ны — че­ло­ве­ко­по­доб­ные не­лю­ди, по­месь на­се­ко­мо­го, гор­гу­льи и обезь­я­ны, не­под­виж­ные, но бди­тель­ные, с вы­пук­лы­ми стек­ло­вид­ны­ми гла­за­ми, не на­прав­лен­ны­ми ни на ко­го в ча­ст­но­сти, но сле­дя­щи­ми за все­ми. Гил под­толк­нул от­ца лок­тем: «Гар­рио­ны при­шли! Лор­ды то­же гла­зе­ют на ма­рио­не­ток?»

Ами­ан­те бро­сил бы­ст­рый взгляд че­рез пле­чо: «Бар­чу­ки раз­вле­ка­ют­ся».

Гил изу­чал зри­те­лей. Ни­кто не на­по­ми­нал лор­да Бод­боз­ла, ни­кто не из­лу­чал то­го поч­ти ощу­ти­мо­го оре­о­ла вла­сти и фи­нан­со­вой не­за­ви­си­мо­сти, ко­то­рый, по пред­став­ле­нию Ги­ла, дол­жен был ок­ру­жать вла­де­те­лей об­ще­ст­вен­ных служб и со­ору­же­ний. Гил хо­тел бы­ло спро­сить от­ца, ко­го из при­сут­ст­вую­щих он счи­та­ет лор­дом, но при­дер­жал язык, пред­ви­дя, что Ами­ан­те ог­ра­ни­чит­ся без­раз­лич­ным по­жа­ти­ем плеч. Гил пе­ре­во­дил взгляд с од­но­го ря­да кре­сел на дру­гой, с ли­ца на ли­цо. Не­у­же­ли ни­ка­ко­го лор­да или бар­чу­ка не воз­му­ти­ла ос­кор­би­тель­ная па­ро­дия — Бод­бозл? Ни­кто, од­на­ко, не вы­ра­жал не­до­воль­ст­ва… Гил по­те­рял ин­те­рес к этой про­бле­ме. Мо­жет быть, без­молв­ные ох­ран­ни­ки по­се­ща­ли те­атр по сво­им со­об­ра­же­ни­ям, из­вест­ным толь­ко им, гар­рио­нам.

Ан­тракт про­дол­жал­ся де­сять ми­нут. Гил вы­скольз­нул из крес­ла и по­до­шел к сце­не, что­бы рас­смот­реть ее по­лу­чше. Спра­ва от аван­сце­ны ви­се­ла по­лот­ня­ная што­ра; Гил при­под­нял ее за край и за­гля­нул внутрь. В по­лу­тем­ной ка­мор­ке си­дел, при­хле­бы­вая чай, ма­лень­кий че­ло­ве­чек в каш­та­но­вом бар­хат­ном кос­тю­ме. Гил обер­нул­ся в зал: Ами­ан­те, по­гло­щен­ный внут­рен­ни­ми ви­­­де­́ния­ми, за­был о нем. Гил ныр­нул в ка­мор­ку и за­дви­нул за со­бой што­ру. Те­перь он роб­ко сто­ял, го­то­вый в лю­бой мо­мент вы­ско­чить на­ру­жу, ес­ли че­ло­ве­ку в бар­хат­ном кос­тю­ме при­дет в го­ло­ву его схва­тить. По­че­му-то Гил по­доз­ре­вал, что ма­рио­нет­ки — кра­де­ные де­ти, ко­то­рых по­ро­ли, по­ка те не на­чи­на­ли петь и тан­це­вать, точ­но вы­пол­няя при­ка­за­ния ку­коль­ни­ка. Та­кое пред­став­ле­ние о те­ат­ре при­да­ва­ло спек­так­лю оча­ро­ва­ние ле­де­ня­ще­го ужа­са. Но ста­ри­чок в каш­та­но­вом бар­ха­те при­вет­ст­во­вал по­яв­ле­ние Ги­ла веж­ли­вым кив­ком и, су­дя по все­му, ни­ко­го ло­вить не со­би­рал­ся. Ос­ме­лев, Гил по­до­шел на па­ру ша­гов: «Вы — ку­коль­ник?»

«Так точ­но, пар­ниш­ка — ку­коль­ник Холь­кер­войд соб­ст­вен­ной пер­со­ной. Как ви­дишь, крат­ко­вре­мен­но от­ды­хаю от тру­дов пра­вед­ных».

Скрю­чен­ный дрях­лый ку­коль­ник не по­хо­дил на ти­ра­на, спо­соб­но­го му­чить и сте­гать рем­нем по­хи­щен­ных де­тей. Сно­ва на­брав­шись храб­ро­сти, Гил — не по­ни­мая на са­мом де­ле, о чем он, соб­ст­вен­но, го­во­рит — спро­сил: «А вы… всам­де­лиш­ный?»

Холь­кер­вой­ду во­прос по­ка­зал­ся, по-ви­ди­мо­му, впол­не ло­гич­ным: «Всам­де­лиш­ный, дру­жи­ще, всам­де­лиш­ный! По мень­шей ме­ре на­столь­ко, на­сколь­ко я ис­пы­ты­ваю в этом по­треб­ность. Хо­тя, по прав­де го­во­ря, не­ко­то­рые счи­та­ют ме­ня не­су­ще­ст­вен­ным, да­же эфе­мер­ным».

Гил по­чув­ст­во­вал смысл от­ве­та, хо­тя не ра­зо­брал­ся в вы­ра­же­ни­ях: «Вы, на­вер­ное, мно­го ез­ди­те в раз­ные мес­та?»

«И то прав­да. Се­вер­ный кон­ти­нент ис­ко­ле­сил вдоль и по­пе­рек — в Са­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­лу­лу ез­дил, что по дру­гую сто­ро­ну Боль­шой Бух­ты, и вдоль по­лу­ост­ро­ва до са­мо­го Уан­та­нуа. И это толь­ко на Халь­ме».

«А я, кро­ме Ам­броя, ни­где не был».

«У те­бя все впе­ре­ди».

«Да. Ко­гда-ни­будь я ста­ну фи… фи­­на­н­­со­­­­не­­з­а­ви­ся­щим и по­ле­чу в кос­мос. А на дру­гих пла­не­тах вы были?»

«О, всех не упом­нишь! Я ро­дил­ся у да­ле­кой звез­ды — та­кой да­ле­кой, что в не­бе Халь­мы ее не вид­но».

«А то­гда по­че­му вы здесь?»

«Зна­ешь, я час­тень­ко за­даю се­бе тот же во­прос. И от­вет все­гда один и тот же: по­то­му что я не в дру­гом мес­те. В ка­ко­вом со­об­ра­же­нии го­раз­до боль­ше смыс­ла, чем ка­жет­ся по­на­ча­лу. Раз­ве это не дос­той­но удив­ле­ния? Вот он я — и вот он ты. По­ду­май толь­ко! Ес­ли по­раз­мыс­лить о раз­ме­рах Га­лак­ти­ки, не­воз­мож­но не при­знать, что на­ша встре­ча — не­ве­ро­ят­ное сов­па­де­ние».

«Я не по­ни­маю».

«Все очень про­сто! Пред­по­ло­жим, что ты здесь, а я — в дру­гом мес­те. Или я — здесь, а ты — в дру­гом мес­те. Или же мы оба в дру­гих мес­тах. Все эти три слу­чая го­раз­до бо­лее ве­ро­ят­ны, чем чет­вер­тый, за­клю­чаю­щий­ся в том, что мы на­хо­дим­ся в двух ша­гах друг от дру­га. По­вто­ряю: по­ис­ти­не по­ра­зи­тель­ное сте­че­ние об­стоя­тельств! А не­ко­то­рые ос­ме­ли­ва­ют­ся ут­вер­ждать, что вре­ме­на чу­дес про­шли и ни­ко­гда не вер­нут­ся!»

Гил с со­мне­ни­ем кив­нул: «Ва­ша ис­то­рия про лор­да Бод­боз­ла… мне она не очень по­нра­ви­лась».

«Да­же так? — Холь­кер­войд на­дул­ся. — И по­че­му же?»

«По­то­му что так не бы­ва­ет».

«Ага, вот оно что. И че­го же, по-твое­му, не бы­ва­ет?»

Гил дол­го по­дыс­ки­вал сло­ва, пы­та­ясь вы­ра­зить ин­туи­тив­ное, поч­ти бес­соз­на­тель­ное убе­ж­де­ние. На­ко­нец он про­мям­лил: «Че­ло­век не мо­жет спра­вить­ся с де­ся­тью гар­рио­на­ми. Это всем из­вест­но».

«Так-так, — про­бор­мо­тал Холь­кер­войд в сто­ро­ну, — ре­бе­нок вос­при­ни­ма­ет ве­щи бу­к­валь­но». Сно­ва обер­нув­шись к юно­му кри­ти­ку, ку­коль­ник ска­зал: «Но раз­ве ты не хо­чешь, что­бы бы­ло по-дру­го­му? Раз­ве мы не обя­за­ны рас­ска­зы­вать сказ­ки со сча­ст­ли­вым кон­цом? Ко­гда ты вы­рас­тешь и уз­на­ешь, сколь­ко ты дол­жен го­род­ско­му управ­ле­нию, в тво­ей жиз­ни бу­дет дос­та­точ­но за­бот, ус­та­ло­сти и ску­ки».

Гил по­ни­маю­ще кив­нул: «Я ду­мал, кук­лы бу­дут по­мень­ше. И го­раз­до кра­си­вее».

«А, при­дир­чи­вый зри­тель! Раз­оча­ро­ва­ние. Что ж! Ко­гда ты бу­дешь боль­шой, они те­бе по­ка­жут­ся со­всем ма­лень­ки­ми».

«А ва­ши кук­лы — не кра­де­ные де­ти?»

Бро­ви Холь­кер­вой­да взмет­ну­лись, как хвост ис­пу­ган­ной кош­ки: «Это еще по­че­му? Что ты при­ду­мы­ва­ешь? Как бы я, по-твое­му, нау­чил де­тей пры­гать, крив­лять­ся и вы­ки­ды­вать вся­кие трю­ки, ес­ли де­ти — зав­зя­тые скеп­ти­ки, при­ве­ред­ли­вые кри­ти­ки и фа­на­ти­че­ские про­тив­ни­ки ус­лов­но­стей?»

Что­бы не по­ка­зать­ся не­веж­ли­вым, Гил по­спе­шил сме­нить те­му раз­го­во­ра: «А сре­ди зри­те­лей есть лорд».

«Не со­всем так, дру­жи­ще. Ма­лень­кая ба­рыш­ня. Сле­ва, во вто­ром ря­ду».

Гил морг­нул: «От­ку­да вы знае­те?»

Холь­кер­войд сде­лал жест, при­зы­ваю­щий к ве­ли­ко­ду­шию: «Хо­чешь знать все мои сек­ре­ты? Лад­но, так и быть. На­мо­тай се­бе на ус: мас­ка­рад — моя про­фес­сия. Мы, ку­коль­ни­ки, де­ла­ем мас­ки, мы их на­де­ва­ем — ко­му луч­ше знать, что под ни­ми скры­ва­ет­ся? А те­перь бе­ги к от­цу. Он но­сит тя­же­лую мас­ку сми­ре­ния, что­бы за­щи­тить об­на­жен­ную ду­шу. Но под по­кро­вом мас­ки его со­тря­са­ет скорбь. И ты по­зна­ешь скорбь — те­бе пред­на­чер­та­но!» Холь­кер­войд при­под­нял­ся и скор­чил сви­ре­пую ро­жу, при­хло­пы­вая про­тя­ну­ты­ми впе­ред ру­ка­ми: «Да­вай! Да­вай! Кыш от­сю­да!»

Гил вы­ско­чил в зри­тель­ный зал и вер­нул­ся в свое крес­ло. Ами­ан­те во­про­си­тель­но по­ко­сил­ся на сы­на, но Гил при­дал ли­цу от­сут­ст­вую­щее вы­ра­же­ние. Он по­нял, что мно­го­го еще не по­ни­ма­ет в ок­ру­жаю­щем ми­ре. Вспом­нив сло­ва ста­ро­го ку­коль­ни­ка, Гил вы­тя­нул шею и при­смот­рел­ся к пуб­ли­ке с ле­вой сто­ро­ны. Дей­ст­ви­тель­но, во вто­ром ря­ду, по со­сед­ст­ву с доб­ро­душ­ной жен­щи­ной сред­них лет, си­де­ла ма­лень­кая де­воч­ка. Так вот, зна­чит, ка­кие они, ба­рыш­ни! Гил вни­ма­тель­но раз­гля­дел ее. Гра­ци­оз­ная и хо­ро­шень­кая, пе­ред внут­рен­ним взо­ром Ги­ла она пред­ста­ла без­оши­боч­ным сим­во­лом со­слов­ных — и про­чих — раз­ли­чий. Она рас­про­стра­ня­ла аро­мат ли­мон­ных пи­рож­ных, ду­хов и чая из вер­бе­ны… Ее не­по­сти­жи­мые по­мыс­лы пол­ни­лись вол­шеб­ны­ми тай­на­ми… В не­при­ну­ж­ден­но­сти ее ма­нер скво­зи­ло вы­со­ко­ме­рие. Она бро­са­ла вы­зов, не­пре­одо­ли­мо при­вле­ка­тель­ный вы­зов.

Люс­т­ры по­ту­ск­не­ли, за­на­вес рас­пах­нул­ся — на­ча­лось ко­рот­кое пе­чаль­ное пред­став­ле­ние, с точ­ки зре­ния Ги­ла слу­жив­шее пре­ду­пре­ж­де­ни­ем ку­коль­ни­ка Холь­кер­вой­да лич­но ему, Ги­лу, хо­тя он и соз­на­вал, на­сколь­ко это ма­ло­ве­ро­ят­но.

Дей­ст­вие раз­во­ра­чи­ва­лось в ку­коль­ном те­ат­ре как та­ко­вом. Во­об­ра­зив, что мир за пре­де­ла­ми ба­ла­ган­но­го шат­ра — не­скон­чае­мый кар­на­вал раз­вле­че­ний и удо­воль­ст­вий, один из пер­со­на­жей-ма­рио­не­ток сбе­жал из те­ат­ра и примк­нул к стай­ке рез­вя­щих­ся де­тей. Не­ко­то­рое вре­мя они иг­ра­ли, пе­ли и па­яс­ни­ча­ли, но де­ти ско­ро уто­ми­лись и ста­ли рас­хо­дить­ся по до­мам. Все­ми по­ки­ну­тый, бег­лец бро­дил по ули­цам, по­ра­жа­ясь под­дель­но­му кош­ма­ру боль­шо­го го­ро­да, мрач­но­го и бе­зыс­ход­но­го, и с со­жа­ле­ни­ем вспо­ми­ная о род­ном те­ат­ре, ве­се­лом и уют­ном. Па­мя­туя о гро­зя­щем на­ка­за­нии, воз­вра­щать­ся в те­атр он не ре­шал­ся. Тем не ме­нее, ос­та­нав­ли­ва­ясь на ка­ж­дом ша­гу и об­ра­ща­ясь к пуб­ли­ке с жа­лоб­ны­ми мо­но­ло­га­ми, де­зер­тир при­ко­вы­лял-та­ки на­зад в те­атр, где кол­ле­ги-ма­рио­нет­ки при­вет­ст­во­ва­ли его с опас­ли­вой сдер­жан­но­стью — все зна­ли, ка­кая участь ему уго­то­ва­на. И дей­ст­ви­тель­но, в тот же ве­чер ста­ви­ли тра­ди­ци­он­ную дра­му «Эм­фи­рио», при­чем бег­лой ма­рио­нет­ке по­ру­чи­ли роль глав­но­го ге­роя. На­чал­ся «спек­такль в спек­так­ле», по­свя­щен­ный ска­за­нию об Эм­фи­рио. Под ко­нец Эм­фи­рио, схва­чен­но­го ти­ра­на­ми, по­та­щи­ли на Гол­го­фу. Пе­ред каз­нью ге­рой пы­тал­ся вы­сту­пить с ре­чью, оп­рав­ды­вав­шей его жизнь, но ти­ра­ны не да­ли ему го­во­рить, тем са­мым под­верг­нув Эм­фи­рио глу­бо­чай­ше­му из уни­же­ний: уни­же­нию ни­что­же­ст­ва и без­вест­нос­ти. Осу­ж­ден­но­му за­ткну­ли рот гряз­ной тряп­кой аб­сурд­ных раз­ме­ров. Свер­каю­щим то­по­ром ге­рою от­ру­би­ли го­ло­ву — и судь­бу его раз­де­ли­ла сбе­жав­шая из те­ат­ра ма­рио­нет­ка.

Гил за­ме­тил, что ба­рыш­ня, ее ком­пань­он­ка и ох­ран­ни­ки-гар­рио­ны не до­ж­да­лись кон­ца спек­так­ля. Ко­гда за­жгли свет и по­блед­нев­шие зри­те­ли без­утеш­но ус­та­ви­лись на за­на­вес, ее ме­сто уже пус­то­ва­ло.

Гил и Ами­ан­те воз­вра­ща­лись до­мой в су­мер­ках, по­гру­жен­ные в свои мыс­ли.

Гил пре­рвал мол­ча­ние: «Па­па».

«Да?»

«В этой ис­то­рии сбе­жав­шую кук­лу, иг­рав­шую Эм­фи­рио, каз­ни­ли».

«Да».

«Но кук­лу, ко­то­рая иг­ра­ла сбе­жав­шую кук­лу, то­же каз­ни­ли!»

«Я за­ме­тил».

«Она что, то­же сбе­жа­ла?»

Ами­ан­те вздох­нул, по­ка­чал го­ло­вой: «Не знаю. Мо­жет быть, ма­рио­нет­ки про­сто де­ше­вы… Кста­ти, вся эта пье­са не име­ет от­но­ше­ния к на­стоя­щей ле­ген­де об Эм­фи­рио».

«А как бы­ло на са­мом де­ле?»

«Ни­кто не зна­ет».

«Эм­фи­рио — он во­об­ще был на са­мом де­ле?»

Ами­ан­те по­мол­чал. На­ко­нец он ска­зал: «Ис­то­рия те­ря­ет­ся во мра­ке вре­мен. Да­же ес­ли че­ло­ве­ка по име­ни Эм­фи­рио ни­ко­гда не бы­ло, су­ще­ст­во­вал дру­гой та­кой же че­ло­век».

За­ме­ча­ние от­ца пре­взош­ло ин­тел­лек­ту­аль­ные воз­мож­но­сти Ги­ла: «А как ты ду­ма­ешь, где жил Эм­фи­рио? Здесь, в Ам­брое?»

«Труд­ный во­прос, — на­хму­рив­шись, ото­звал­ся Ами­ан­те. — Мно­гие пы­та­лись его ре­шить, но без­ус­пеш­но. Есть не­ко­то­рые сви­де­тель­ст­ва, ко­неч­но… Ес­ли бы я был дру­гим че­ло­ве­ком, ес­ли бы я сно­ва был мо­лод, ес­ли бы я…» Ами­ан­те на за­кон­чил.

Они шли в мол­ча­нии. По­том Гил спро­сил: «А что зна­чит „пред­на­чер­та­но“?»

Ами­ан­те взгля­нул на сы­на с лю­бо­пыт­ст­вом: «Где ты слы­шал это сло­во?»

«Ку­коль­ник Холь­кер­войд ска­зал, что мне пред­на­чер­та­но».

«А, по­нят­но. Ну что ж. Это зна­чит, что ты не та­кой, как все, что у те­бя, так ска­зать, осо­бое пред­на­зна­че­ние. Зна­чит, ста­нешь не­за­уряд­ным че­ло­ве­ком, бу­дешь спо­соб­ст­во­вать зна­ме­на­тель­ным со­бы­ти­ям».

Гил под­прыг­нул от вос­хи­ще­ния: «Зна­чит, я буду фи­нан­со­не­за­ви­си­мы­м и смо­гу пу­те­ше­ст­во­вать? Вме­сте с то­бой?»

Ами­ан­те по­ло­жил ла­донь Ги­лу на пле­чо: «По­жи­вем — уви­дим».

[1] За­ко­ны не толь­ко Фор­ти­но­на, но и все­го Се­вер­но­го кон­ти­нен­та за­пре­ща­ли им­порт и син­тез ра­зум­ных су­ществ с тем, что­бы пре­пят­ст­во­вать не­же­ла­тель­но­му уве­ли­че­нию чис­ла иж­ди­вен­цев. Да­ма­ря­не (або­ри­ге­ны лу­ны Да­мар) за­ни­ма­лись вы­ра­щи­ва­ни­ем ми­ниа­тюр­ных соз­да­ний, крот­ких и по­нят­ли­вых, да­же смыш­ле­ных, с мох­на­ты­ми чер­ны­ми го­ло­ва­ми и чер­ны­ми глаз­ка­ми, раз­де­лен­ны­ми клю­вом. В той ме­ре, в ка­кой су­ще­ст­ва эти ис­поль­зо­ва­лись ис­клю­чи­тель­но в ка­че­ст­ве те­ат­раль­ных ма­рио­не­ток или жи­вых до­маш­них иг­ру­шек для бар­чу­ков, аген­ты Со­бе­са смот­ре­ли на их при­сут­ст­вие сквозь паль­цы.

Глава 3

Вы­со­кое уз­кое че­ты­рех­этаж­ное строе­ние из по­чер­нев­ших бре­вен с на­лич­ни­ка­ми из ко­рич­не­вой плит­ки, слу­жив­шее Ами­ан­те ме­стом жи­тель­ст­ва и ра­бо­ты, об­ра­ще­но фа­са­дом к Ондл-скве­ру, не­боль­шой пло­ща­ди к се­ве­ру от рай­­­­о­на Брю­бен. Пер­вый этаж за­ни­ма­ла мас­тер­ская, где Ами­ан­те вы­ре­за́л де­ре­вян­ные шир­мы. На вто­ром по­ме­ща­лись кух­ня, где отец и сын го­то­ви­ли и ели, и не­боль­шой ка­би­нет, пре­вра­щен­ный Ами­ан­те в хра­ни­ли­ще бес­по­ря­доч­ной кол­лек­ции ру­ко­пи­сей. На треть­ем эта­же бы­ли спаль­ни Ами­ан­те и Ги­ла, а над ни­ми на­хо­дил­ся чер­дак, за­ва­лен­ный бес­по­лез­ны­ми ве­ща­ми, дос­та­точ­но ста­ры­ми или ред­ки­ми для то­го, что­бы их бы­ло жал­ко вы­бра­сы­вать.

Ами­ан­те пред­по­чи­тал как мож­но мень­ше стес­нять се­бя обя­за­тель­ст­ва­ми. Хро­ни­че­ски по­гру­жен­ный в дли­тель­ные, да­же тя­го­ст­ные раз­мыш­ле­ния, он ли­хо­ра­доч­но ра­бо­тал, ко­гда на­чи­нал­ся взрыв энер­гии, а по­том в те­че­ние мно­гих ча­сов или дней при­тво­рял­ся, что за­ни­ма­ет­ся ка­кой-ни­будь де­та­лью на­бро­ска, или во­об­ще ни­че­го не де­лал. Шир­мы Ами­ан­те, ис­кус­но­го мас­те­ра, все­гда от­но­си­ли к пер­во­му экс­порт­но­му, а не­ред­ко и к выс­ше­му раз­ря­ду «Ак­ме», но он не от­ли­чал­ся вы­со­кой про­из­во­ди­тель­но­стью. По­это­му та­ло­нов в до­ме Тар­во­ков по­сто­ян­но не хва­та­ло. Оде­ж­да, как и лю­бой дру­гой то­вар, про­из­ве­ден­ный в Фор­ти­но­не, из­го­тов­ля­лась вруч­ную и стои­ла до­ро­го. Гил но­сил блу­зы и шта­ны, скро­ен­ные и сши­тые са­мим Ами­ан­те — не­смот­ря на то, что гиль­дии не по­ощ­ря­ли та­кие «кус­тар­ные» по­ся­га­тель­ст­ва на свои пра­ва. Из­ред­ка ос­та­ва­лась ме­лочь на сла­до­сти, но ни о ка­ких плат­ных раз­вле­че­ни­ях, как пра­ви­ло, не мог­ло быть и ре­чи. Ка­ж­дый день бар­жа «Джа­ун­ди» ве­ли­че­ст­вен­но про­дви­га­лась вверх по Инц­зе к Брон­зе­ну, за­го­род­но­му пар­ку ат­трак­цио­нов, и воз­вра­ща­лась по­сле на­сту­п­ле­ния тем­но­ты. Для ам­брой­ских де­тей по­езд­ка в Брон­зен бы­ла пре­де­лом меч­та­ний, са­мым ра­до­ст­ным со­бы­ти­ем, дос­туп­ным во­об­ра­же­нию. Ами­ан­те па­ру раз на­ме­кал на воз­мож­ность та­кой экс­кур­сии, но ни­че­го из это­го не по­лу­чи­лось.

Тем не ме­нее, Гил счи­тал се­бя ба­лов­нем судь­бы. Ами­ан­те не на­кла­ды­вал поч­ти ни­ка­ких ог­ра­ни­че­ний. Боль­шин­ст­во свер­ст­ни­ков Ги­ла обу­ча­лись ре­мес­лам в шко­ле гиль­дии, в до­маш­ней мас­тер­ской или в мас­тер­ской род­ст­вен­ни­ка. Де­тей пи­са­рей, кон­тор­ских слу­жа­щих, пе­дан­тов и про­чих пред­ста­ви­те­лей про­фес­сий, тре­бо­вав­ших раз­ви­тия на­вы­ков чте­ния и пись­ма, на­тас­ки­ва­ли по вто­ро­му и да­же по треть­ему та­бе­лю.[1] За­бот­ли­вые ро­ди­те­ли от­прав­ля­ли от­пры­сков в яс­ли по­пры­гун­чи­ков и в шко­лу юных ска­ку­нов при хра­ме Фи­ну­ки или, по мень­шей ме­ре, учи­ли их про­стым вы­кру­та­сам до­ма.

Ами­ан­те, по рас­че­ту или про­сто по рас­се­ян­но­сти, не предъ­яв­лял к Ги­лу по­доб­ных тре­бо­ва­ний, по­зво­ляя ему про­во­дить вре­мя по сво­ему ус­мот­ре­нию. За­кон­чив ис­сле­до­ва­ние всех за­ко­ул­ков Брю­бе­на, Гил от­ва­жил­ся про­ник­нуть за его пре­де­лы. Он под­роб­но изу­чил вер­фи и шлю­поч­ные це­ха рай­­о­на Но­би­ле, за­би­рал­ся на ос­то­вы ста­рых барж, ржа­вев­шие на или­стых от­ме­лях Дод­рех­те­на, за­ку­сы­вая най­ден­ны­ми по­бли­зо­сти сы­ры­ми мор­ски­ми фрук­та­ми. Од­на­ж­ды он пе­ре­плыл на Не­ис­ход­ный ост­ров в устье Инц­зе, где на­хо­ди­лись стек­ло­за­во­ды и ста­ле­ли­тей­ные фаб­ри­ки, и не­сколь­ко раз пе­ре­хо­дил по мос­ту на мыс Пе­ре­лом­щи­ков.

К югу от Брю­бе­на, бли­же к цен­тру ста­ро­го Ам­броя, на­чи­на­лись рай­оны, во вре­ме­на Им­пер­ских войн под­верг­ав­шие­ся са­мым ка­та­ст­ро­фи­че­ским раз­ру­ше­ни­ям: Ходж, Ка­то и Хай­я­лис-парк. Сре­ди пус­ты­рей и ру­ин из­ви­ли­сто тя­ну­лись од­но­ряд­ные и двой­ные ве­ре­ни­цы до­мов, вы­стро­ен­ных из кир­пи­ча, со­б­ран­но­го на раз­ва­ли­нах. В Ход­же на­хо­дил­ся об­ще­ст­вен­ный ры­нок, в Ка­то — Фи­ну­кий­ский храм. Об­шир­ные про­стран­ст­ва бы­ли сплошь по­кры­ты крош­кой чер­но­го кир­пи­ча, об­лом­ка­ми плес­не­вею­ще­го бе­то­на и во­ню­чи­ми лу­жа­ми, ок­ру­жен­ны­ми цве­ту­щей ти­ной при­чуд­ли­вой ок­ра­ски. Вре­мя от вре­ме­ни на пус­ты­рях по­па­да­лась им­про­ви­зи­ро­ван­ная ла­чу­га бро­дя­ги-ту­не­яд­ца или не­ле­га­ла.[2] В Ка­то и Ваш­мон­те вы­си­лись мрач­ные кар­ка­сы цен­траль­ных ба­шен, ре­к­ви­зи­ро­ван­ные лор­да­ми-ис­пра­ви­те­ля­ми в ка­че­ст­ве опор для за­об­лач­ных оби­те­лей.

Как-то раз, вспом­нив о ге­рои­че­ской ма­рио­нет­ке, Гил ре­шил про­ве­рить прак­ти­че­скую це­ле­со­об­раз­ность под­ви­га Ру­де­ля. Он вы­брал баш­ню, при­над­ле­жав­шую лор­ду Уол­до, вла­де­те­лю Флоу­эна,[3] и стал за­би­рать­ся на нее по диа­го­наль­ным уко­си­нам — до пер­вой пе­ре­кла­ди­ны, до вто­рой, до треть­ей, до чет­вер­той — даль­ше — вы­ше — на три­дцать мет­ров, на ше­сть­де­сят, на сто… Гил ос­та­но­вил­ся, креп­ко схва­тив­шись за уко­си­ну, ибо вы­со­та ста­но­ви­лась по­ис­ти­не уст­ра­шаю­щей.

Не­ко­то­рое вре­мя он си­дел на пе­ре­кла­ди­не и смот­рел на па­но­ра­му ста­ро­го го­ро­да. С баш­ни от­кры­вал­ся ве­ли­ко­леп­ный, хо­тя и ме­лан­хо­ли­че­ский в сво­ей не­под­виж­но­сти вид: раз­ва­ли­ны под­све­чи­ва­лись от­те­няю­щи­ми мель­чай­шие де­та­ли на­клон­ны­ми, пыль­но-зо­ло­ти­сты­ми лу­ча­ми солн­ца. Гил при­смот­рел­ся к ла­би­рин­ту улиц Ход­жа, пы­та­ясь оты­скать Ондл-сквер… Сни­зу по­слы­шал­ся гру­бый ок­рик. Гил опус­тил го­ло­ву: у под­но­жия баш­ни сто­ял че­ло­век в ко­фей­но­го цве­та брю­ках и чер­ном ки­те­ле с ши­ро­ки­ми фал­да­ми — агент ваш­монт­ско­го Со­бе­са.

Гил спус­тил­ся на зем­лю и по­лу­чил стро­гий вы­го­вор. При­шлось на­звать имя и ад­рес.

На сле­дую­щий день, ра­но ут­ром, к Ами­ан­те за­шел агент брю­бен­ско­го Со­бе­са Эльф­ред Ко­бол — Гил при­го­то­вил­ся к круп­ным не­при­ят­но­стям. Не­у­же­ли его уве­зут на реа­би­ли­та­цию? Но Эльф­ред ни сло­вом не упо­мя­нул о про­дел­ках Ги­ла на ваш­монт­ской баш­не, ог­ра­ни­чив­шись ворч­ли­вым со­ве­том быть по­стро­же с ша­ло­па­ем. Ами­ан­те вы­слу­шал аген­та с веж­ли­вым без­раз­ли­чи­ем.

Эльф­ред Ко­бол, пу­за­тый ко­ре­на­стый че­ло­век с опух­шей фи­зио­но­ми­ей, шиш­ко­ва­тым но­сом и ма­лень­ки­ми се­ры­ми глаз­ка­ми, го­во­рив­ший от­ры­ви­сто и де­ло­ви­то, поль­зо­вал­ся ре­пу­та­ци­ей стро­го­го слу­жа­ще­го, ни­ко­му не де­лав­ше­го по­бла­жек. Тем не ме­нее, у не­го был не­ма­лый опыт, и он пред­по­чи­тал не ис­тол­ко­вы­вать Ко­декс бу­к­валь­но. К боль­шин­ст­ву иж­ди­вен­цев Эльф­ред от­но­сил­ся с про­хлад­ной фа­миль­яр­но­стью, но в при­сут­ст­вии Ами­ан­те Тар­во­ка вел се­бя ос­то­рож­но и вни­ма­тель­но, как ес­ли бы счи­тал по­ве­де­ние Ами­ан­те не­пред­ска­зуе­мым.

Не ус­пел уда­лить­ся Эльф­ред Ко­бол, как явил­ся Энг Сеш, ста­рый при­дир­чи­вый рай­он­ный де­ле­гат гиль­дии рез­чи­ков по де­ре­ву — про­вес­ти ин­спек­цию мас­тер­ской и убе­дить­ся в том, что Ами­ан­те со­блю­да­ет ус­тав­ные пра­ви­ла, при­ме­няя ис­клю­чи­тель­но пре­ду­смот­рен­ные ин­ст­ру­мен­ты и раз­ре­шен­ные ме­то­ды без ис­поль­зо­ва­ния ме­ха­ни­че­ских при­спо­соб­ле­ний, шаб­ло­нов, ав­то­ма­ти­зи­ро­ван­ных про­цес­сов или средств се­рий­но­го про­из­вод­ст­ва. Сеш ос­та­вал­ся в до­ме боль­ше ча­са, по­оче­ред­но изу­чая ка­ж­дый ин­ст­ру­мент. В кон­це кон­цов Ами­ан­те по­ин­те­ре­со­вал­ся слег­ка на­смеш­ли­вым то­ном: «Что вы на­дее­тесь най­ти?»

«Ни­че­го осо­бен­но­го, иж[4] Ами­ан­те, ни­че­го осо­бен­но­го. Смот­рю, не по­па­дет­ся ли от­пе­ча­ток струб­ци­ны или что-ни­будь та­кое. Дол­жен ска­зать, что в по­след­нее вре­мя ва­ши ра­бо­ты от­ли­ча­ют­ся не­обыч­ным еди­но­об­ра­зи­ем от­дел­ки».

«Вы пред­по­чли бы, что­бы я сда­вал не­до­де­лан­ный то­вар?» — спро­сил Ами­ан­те.

Ес­ли в во­про­се скры­ва­лась иро­ния, де­ле­гат ее не за­ме­тил: «Это про­ти­во­ре­чи­ло бы ус­та­ву. Что ж, очень хо­ро­шо — вам из­вест­ны ог­ра­ни­че­ния».

Ами­ан­те вер­нул­ся к ра­бо­те, де­ле­гат по­ки­нул мас­тер­скую. По то­му, как опус­ти­лись пле­чи от­ца и с ка­кой яро­стью он ата­ко­вал ста­ме­ску ки­ян­кой, Гил по­нял, что по­се­ти­те­ли до­ве­ли Ами­ан­те до бе­ло­го ка­ле­ния. В кон­це кон­цов Ами­ан­те бро­сил ин­ст­ру­мен­ты, по­до­шел к две­ри и вы­гля­нул на­ру­жу. Убе­див­шись в том, что на пло­ща­ди ни­ко­го нет, он вер­нул­ся к вер­ста­ку: «Ты по­ни­ма­ешь, на что на­ме­кал де­ле­гат?»

«Он счи­та­ет, что ты его на­ду­ва­ешь».

«Что-то в этом ро­де. А ты зна­ешь, по­че­му он так бес­по­ко­ит­ся?»

«Нет». Ста­ра­ясь под­дер­жать от­ца, Гил до­ба­вил: «По-мо­ему, ему про­сто де­лать не­че­го».

«Ну… не со­всем так. В Фор­ти­но­не мы все ос­та­нем­ся без по­след­не­го кус­ка хле­ба, ес­ли на­ши то­ва­ры не бу­дут про­да­вать­ся — при­чем мы га­ран­ти­ру­ем, что вся ме­ст­ная про­дук­ция из­го­тов­ля­ет­ся вруч­ную. Ти­ра­жи­ро­ва­ние, фор­мо­ва­ние, оп­рес­сов­ка — все это за­пре­ще­но. Ни од­но из­де­лие не долж­но быть ко­пи­ей дру­го­го, и де­ле­га­ты гиль­дии стро­го сле­дят за со­блю­де­ни­ем это­го пра­ви­ла».

«А лор­ды? — спро­сил Гил. — Они в ка­кой гиль­дии? Что они про­из­во­дят?»

Ами­ан­те по­мор­щил­ся, как от бо­ли, но тут же ус­мех­нул­ся: «Мы с ни­ми раз­ной кро­ви. Лор­ды не всту­па­ют в гиль­дии».

«Как же они за­ра­ба­ты­ва­ют та­ло­ны?» — не от­ста­вал Гил.

«Очень про­сто, — от­ве­тил Ами­ан­те. — Ко­гда-то, дав­ным-дав­но, Фор­ти­нон опус­то­ши­ла жес­то­кая мно­го­лет­няя вой­на. Весь Ам­брой ле­жал в раз­ва­ли­нах. Прие­ха­ли ис­пра­ви­те­ли. Они по­тра­ти­ли ог­ром­ное ко­ли­че­ст­во та­ло­нов на вос­ста­нов­ле­ние го­ро­да — это на­зы­ва­ет­ся вло­же­ни­ем ка­пи­та­ла. Они рас­ко­па­ли и по­чи­ни­ли тру­бо­про­во­ды сис­те­мы во­до­снаб­же­ния. Они по­строи­ли ма­ги­ст­ра­ли Обер­трен­да. И так да­лее. А те­перь мы пла­тим за ис­поль­зо­ва­ние этих со­ору­же­ний».

«Гмм… — по­че­сал в за­тыл­ке Гил. — Я ду­мал, мы по­лу­ча­ем во­ду, энер­гию и все та­кое бес­плат­но, от Со­бе­са».

«Ни­что не де­ла­ет­ся бес­плат­но, — воз­ра­зил Ами­ан­те. — Да­же ес­ли че­ло­век кра­дет, ра­но или позд­но ему при­хо­дит­ся пла­тить, так или ина­че. Так уст­ро­ен этот мир. Лор­дам при­чи­та­ет­ся часть на­ших до­хо­дов — точ­нее го­во­ря, на­лог в раз­ме­ре од­но­го и во­сем­на­дца­ти со­тых про­цен­та».

Гил за­ду­мал­ся: «А это мно­го?»

«На­до по­ла­гать, дос­та­точ­но, — су­хо ото­звал­ся Ами­ан­те. — В Фор­ти­но­не три мил­лио­на иж­ди­вен­цев и при­мер­но две­сти лор­дов — ше­сть­сот, ес­ли счи­тать ба­рынь и бар­чу­ков…» Ами­ан­те вы­пя­тил ниж­нюю гу­бу и при­нял­ся те­ре­бить ее паль­цем: «Лю­бо­пыт­ный по­лу­ча­ет­ся рас­клад… На ка­ж­до­го лор­да и бар­чу­ка при­хо­дят­ся пять ты­сяч иж­ди­вен­цев. Ка­ж­дый иж­ди­ве­нец от­да­ет один и во­сем­на­дцать со­тых… для круг­ло­го сче­та, ска­жем, один про­цент. Зна­чит, ка­ж­дый лорд поль­зу­ет­ся до­хо­дом пя­ти­де­ся­ти иж­ди­вен­цев». По-ви­ди­мо­му, ре­зуль­та­ты рас­че­та при­ве­ли Ами­ан­те в не­ко­то­рое за­ме­ша­тель­ст­во: «Хо­тел бы я знать, на что они тра­тят та­кую уй­му де­нег? Да­же при са­мом рос­кош­ном об­ра­зе жиз­ни… Что ж, в кон­це кон­цов это не на­ше де­ло. Я пла­чу на­ло­ги — и лад­но. Хо­тя, дей­ст­ви­тель­но, тут что-то не схо­дит­ся… Ни­ка­кие но­вые про­ек­ты они не фи­нан­си­ру­ют. Бла­го­тво­ри­тель­но­стью то­же не за­ни­ма­ют­ся. В свое вре­мя, бу­ду­чи кор­рес­пон­ден­том, я мог бы на­вес­ти справ­ки, но так и не удо­су­жил­ся…»

«Ты был кор­рес­пон­ден­том? — Гил ус­лы­шал но­вое сло­во. — Что это зна­чит?»

«Ни­че­го осо­бен­но­го. Ко­гда-то в мо­ло­до­сти я за­ни­мал та­кую долж­ность. Де­ла дав­но ми­нув­ших дней. Что бы­ло, то про­шло».

«А лор­дом ты не был?»

Ами­ан­те рас­сме­ял­ся: «Нет, ко­неч­но! Раз­ве я по­хож на лор­да?»

Гил под­верг внеш­ность от­ца кри­ти­че­ско­му рас­смот­ре­нию: «По-мо­ему, не очень. Как ста­но­вят­ся лор­да­ми?»

«Лор­да­ми не ста­но­вят­ся, лор­да­ми ро­дят­ся».

«Но… Ру­дель и Ма­рель­вия, в ку­коль­ном те­ат­ре — ведь они по­лу­чи­ли энер­ге­ти­че­ские фео­ды, зна­чит ста­ли лор­да­ми?»

«На са­мом де­ле нет. Слу­ча­лось, что не­ле­га­лы — а ино­гда и от­ча­яв­шие­ся иж­ди­вен­цы — по­хи­ща­ли лор­дов, за­став­ляя их ус­ту­пать фео­ды и боль­шие сум­мы де­нег. По­хи­ти­те­ли ста­но­ви­лись фи­нан­со­во не­за­ви­си­мы­ми и мог­ли ве­ли­чать се­бя лор­да­ми, но им ни­ко­гда не по­зво­ля­ли по­род­нить­ся с на­стоя­щи­ми ис­пра­ви­те­ля­ми. В кон­це кон­цов лор­ды за­ка­за­ли у да­ма­рян — тех са­мых, что раз­во­дят ма­рио­не­ток — ох­ран­ни­ков-гар­рио­нов, и те­перь по­хи­ще­ний поч­ти не бы­ва­ет. Кро­ме то­го, лор­ды до­го­во­ри­лись боль­ше не вы­пла­чи­вать вы­куп по­хи­ти­те­лям, не­смот­ря ни на что. По­это­му иж­ди­ве­нец или не­ле­гал не мо­жет стать лор­дом, да­же ес­ли у не­го воз­ник­нет та­кое же­ла­ние».

«А ес­ли бы лорд Бод­бозл же­нил­ся на Ма­рель­вии, раз­ве она не ста­ла бы ба­ры­ней? А их де­ти раз­ве не ста­ли бы бар­чу­ка­ми?»

Ами­ан­те, вер­нув­ший­ся бы­ло к ра­бо­те, сно­ва от­ло­жил ин­ст­ру­мен­ты и по­мол­чал, тща­тель­но вы­би­рая сло­ва: «Лор­ды час­то за­во­дят лю­бов­ниц — под­руг — из сре­ды иж­ди­вен­цев. Но они вни­ма­тель­но сле­дят за тем, что­бы от та­ких под­руг у них не бы­ло де­тей. На­до по­ла­гать, лор­ды очень за­бо­тят­ся о чис­то­те ра­сы и не до­пус­ка­ют ни­ка­ко­го сме­ше­ния со­сло­вий».

Тень лег­ла на ян­тар­ные круг­лые про­све­ты вы­ход­ной две­ри. Дверь рас­пах­ну­лась, во­шел Эльф­ред Ко­бол. Гроз­но на­су­пив­шись, агент служ­бы со­ц­обес­пе­че­ния встал по­сре­ди мас­тер­ской и воз­зрил­ся на Ги­ла — у то­го ду­ша уш­ла в пят­ки. Эльф­ред по­вер­нул­ся к Ами­ан­те: «Мне толь­ко что пе­ре­да­ли по­лу­ден­ный ме­мо­ран­дум. В не­го вне­се­на — крас­ны­ми чер­ни­ла­ми! — за­пись, от­но­ся­щая­ся к ва­ше­му сы­ну. Гил не­пра­во­моч­но на­хо­дил­ся на тер­ри­то­рии ча­ст­но­го вла­де­ния, под­вер­гая се­бя и дру­гих не­оп­рав­дан­но­му рис­ку. За­дер­жа­ние про­из­вел агент ваш­монт­ско­го Со­бе­са, со­вер­шав­ший об­ход квар­та­ла 12Б. Агент со­об­ща­ет, что Гил за­брал­ся на опор­ные бру­сья баш­ни лор­да Уол­до Флоу­эна, под­няв­шись на опас­ную, не­доз­во­лен­ную вы­со­ту. Тем са­мым он не толь­ко на­ру­шил пра­ва лор­да Уол­до, но и соз­дал уг­ро­зу фи­нан­со­вой от­вет­ст­вен­но­сти за гос­пи­та­ли­за­цию, спо­соб­ной об­ре­ме­нить на­се­ле­ние брю­бен­ско­го и ваш­монт­ско­го рай­онов».

Стрях­нув опил­ки с пе­ред­ни­ка, Ами­ан­те на­дул ще­ки, вы­дох­нул: «Да-да. Он у ме­ня рез­вый ша­ло­пай».

«Че­рес­чур рез­вый! По су­ти де­ла, бес­тол­ко­вый и не­пу­те­вый! Сло­ня­ет­ся без при­смот­ра днем и но­чью. Сколь­ко раз я за­ме­чал, как он пле­тет­ся до­мой по­сле на­сту­п­ле­ния тем­но­ты, про­мок­ший под до­ж­дем до нит­ки! Ры­щет по го­ро­ду, как во­риш­ка — и ни­че­му не учит­ся, толь­ко без­образ­ни­ча­ет! Серь­ез­но по­доз­ре­ваю, что эта „рез­вость“, как вы из­во­ли­ли вы­ра­зить­ся, до до­б­ра не до­ве­дет. Не­у­же­ли вас не бес­по­ко­ит бу­ду­щее ва­ше­го сы­на?»

«То­ро­пить­ся не­ку­да, — без­за­бот­но ото­звал­ся Ами­ан­те. — У не­го все впе­ре­ди».

«Жизнь че­ло­ве­че­ская ко­рот­ка. Дав­но по­ра при­сту­пить к про­фес­сио­наль­ной под­го­тов­ке. На­до по­ла­гать, вы хо­ти­те, что­бы он стал рез­чи­ком по де­ре­ву?»

Ами­ан­те по­жал пле­ча­ми: «Про­фес­сия как про­фес­сия. Ни­чем не ху­же дру­гих».

«В та­ком слу­чае на­чи­най­те обу­че­ние. Или вы пред­по­чи­тае­те, что­бы он по­се­щал учи­ли­ще гиль­дии?»

Ами­ан­те по­скоб­лил лез­ви­ем ста­ме­ски но­готь боль­шо­го паль­ца и не­при­вет­ли­во спро­сил: «За­чем от­ни­мать у че­ло­ве­ка не­вин­ные ра­до­сти дет­ст­ва? В свое вре­мя у не­го бу­дет дос­та­точ­но за­бот и тя­гот».

Эльф­ред Ко­бол со­брал­ся бы­ло что-то за­ме­тить, но вме­сто это­го из­дал не­оп­ре­де­лен­ный звук — то ли хмык­нул, то ли про­чис­тил гор­ло — по­сле че­го де­ло­ви­то ос­ве­до­мил­ся: «Еще один во­прос. По­че­му Гил не при­ни­ма­ет уча­стие в доб­ро­воль­ных хра­мо­вых уп­раж­не­ни­ях?»

Ами­ан­те по­ло­жил ста­ме­ску на вер­стак и скор­чил глу­по­ва­тую гри­ма­су, всем сво­им ви­дом изо­бра­жая не­до­уме­ние: «По это­му по­во­ду ни­че­го не мо­гу ска­зать. Я его не спра­ши­вал».

«Вы учи­те его вы­кру­та­сам до­ма?»

«Э… нет. Я и сам, на­до за­ме­тить, пры­гун не­важ­нец­кий».

«Гм. Вам сле­до­ва­ло бы по­ощ­рять в нем ин­те­рес к об­ще­при­ня­тым об­ря­дам, не­за­ви­си­мо от лич­ных пред­поч­те­ний».

Ами­ан­те под­нял гла­за к по­тол­ку, по­сле че­го взял ста­ме­ску и с ожес­то­че­ни­ем ата­ко­вал па­нель аро­ма­ти­че­ско­го ар­за­ка, толь­ко что за­­­к­­­­р­­е­п­­лен­ную на вер­ста­ке. Ри­су­нок резь­бы он уже на­нес ка­ран­да­шом — в ро­ще рас­ки­ди­стых де­ревь­ев длин­но­во­ло­сые де­вы убе­га­ли от са­ти­ра. Цвет­ны­ми мел­ка­ми Ами­ан­те раз­ме­тил сквоз­ные вы­ре­зы и при­мер­ную глу­би­ну рель­е­фа. Поль­зу­ясь ме­тал­ли­че­ской ли­ней­кой как опор­ной на­прав­ляю­щей для боль­шо­го паль­ца, мас­тер при­нял­ся вы­би­рать де­ре­во ста­ме­ской.

Лю­бо­пыт­ст­вуя, Эльф­ред по­до­шел по­бли­же: «Рос­кош­ный щит! Что это за де­ре­во? Ко­ди­лья? Бо­ли­гам? Или что-ни­будь из твер­до­ли­ст­вен­ных по­род — с Юж­но­го кон­ти­нен­та?»

«Ар­зак из гор­ных ле­сов за Пер­гой».

«Ар­зак! Ни­ко­гда бы не по­ду­мал, что из ар­за­ка мож­но кро­ить щи­ты та­ких раз­ме­ров! У не­го и ствол-то, как пра­ви­ло, не ши­ре мет­ра».

«Я тща­тель­но вы­би­раю де­ре­вья, — тер­пе­ли­во по­яс­нил Ами­ан­те. — Лес­ни­чие пи­лят хлы­сты на двух­мет­ро­вые брев­на. Я арен­дую чан на кра­силь­ной фаб­ри­ке. Брев­на вы­ма­чи­ва­ют в рас­тво­ре в те­че­ние двух лет. Я об­ди­раю ко­ру, по­сле че­го де­лаю двух­дюй­мо­вый про­доль­ный раз­рез по всей дли­не — глу­би­ной сло­ев три­дцать. На­руж­ная часть про­пи­тан­но­го ство­ла, два дюй­ма тол­щи­ной, от­де­ля­ет­ся от внут­рен­ней по ок­руж­но­сти — раз­во­ра­чи­ва­ет­ся изо­гну­тый щит двух­мет­ро­вой вы­со­ты, ши­ри­ной два-три мет­ра. Щит рас­прям­ля­ет­ся под прес­сом. По­том, по­сле суш­ки, я вы­рав­ни­ваю по­верх­но­сти с обе­их сто­рон».

«Хм. Вы са­ми от­де­ляе­те на­руж­ные слои от внут­рен­них?»

«Да».

«И плот­ниц­кая гиль­дия не воз­ра­жа­ет?»

Ами­ан­те по­жал пле­ча­ми: «Они не уме­ют это де­лать — или не же­ла­ют. У ме­ня нет вы­бо­ра. Да­же ес­ли бы я хо­тел, что­бы у ме­ня был вы­бор». По­след­нюю фра­зу он про­бор­мо­тал се­бе под нос.

«Ес­ли бы ка­ж­дый из нас де­лал, что хо­тел, мы жи­ли бы в ди­ко­сти, как вир­ва­ны», — стро­го за­ме­тил Эльф­ред Ко­бол.

«Воз­мож­но». Ами­ан­те про­дол­жал стро­гать ду­ши­стый ар­зак. Эльф­ред Ко­бол по­доб­рал за­ви­ток струж­ки, по­ню­хал его: «Чем это пах­нет? Де­ре­вом или хи­ми­ка­та­ми?»

«И тем, и дру­гим. У све­же­го ар­за­ка ед­ко­ва­тый аро­мат, от­да­ет пер­цем».

Агент Со­бе­са вздох­нул: «Хо­ро­шо бы­ло бы по­ста­вить в спаль­не та­кую шир­му… Но мое­го по­со­бия ед­ва хва­та­ет на жизнь. У вас, слу­чай­но, нет бра­ко­ван­ных па­не­лей, с ко­то­ры­ми не жал­ко бы­ло бы рас­стать­ся?»

Ами­ан­те уст­ре­мил в про­стран­ст­во ни­че­го не вы­ра­жаю­щий взгляд: «По­го­во­ри­те с вла­де­те­ля­ми Буа­мар­ка. Они за­би­ра­ют все шир­мы. Бра­ко­ван­ные сжи­га­ют, па­не­ли вто­ро­го раз­ря­да пы­лят­ся под зам­ком на скла­дах. Шир­мы выс­ше­го и пер­во­го раз­ря­дов экс­пор­ти­ру­ют. По край­ней ме­ре, я так ду­маю — ме­ня ни­кто не спра­ши­ва­ет. Ес­ли бы я сам рек­ла­ми­ро­вал свой то­вар, у нас бы­ло бы го­раз­до боль­ше та­ло­нов».

«Не­об­хо­ди­мо под­дер­жи­вать ре­пу­та­цию! — на­зи­да­тель­но про­из­нес Эльф­ред Ко­бол. — На да­ле­ких пла­не­тах клей­мо „сде­ла­но в Ам­брое“ рав­но­знач­но сер­ти­фи­ка­ту руч­ной ра­бо­ты не­пре­взой­ден­но­го ка­че­ст­ва».

«При­ят­но знать, что моя ра­бо­та вы­зы­ва­ет вос­хи­ще­ние це­ни­те­лей, — кив­нул Ами­ан­те. — Тем бо­лее уди­ви­тель­но, что за нее пла­тят су­щие гро­ши».

«Че­го вы хо­ти­те? Что­бы ры­нок был за­ва­лен низ­ко­проб­ны­ми ими­та­ция­ми?»

«А по­че­му бы и нет? — спро­сил Ами­ан­те, про­дол­жая на­ле­гать на ста­ме­ску. — Из­де­лия выс­ше­го и пер­во­го сор­тов вы­год­но вы­де­ля­лись бы на фо­не мас­со­вой про­дук­ции».

Эльф­ред Ко­бол не­одоб­ри­тель­но по­ка­чал го­ло­вой: «Ком­мер­ция — не та­кое про­стое де­ло». По­на­блю­дав за ра­бо­той Ами­ан­те еще па­ру ми­нут, агент Со­бе­са при­кос­нул­ся паль­цем к ме­тал­ли­че­ской ли­ней­ке: «Луч­ше не по­ка­зы­вай­те де­ле­га­ту гиль­дии, что поль­зуе­тесь на­прав­ляю­щим уст­рой­ст­вом. Он уст­ро­ит вам раз­нос в рай­он­ном ко­ми­те­те — за дуб­ли­ро­ва­ние».

Под­няв го­ло­ву, Ами­ан­те обер­нул­ся к аген­ту с не­ко­то­рым удив­ле­ни­ем: «Ни­ка­ким дуб­ли­ро­ва­ни­ем я не за­ни­ма­юсь».

«Ли­ней­ка, слу­жа­щая упо­ром боль­шо­му паль­цу, по­зво­ля­ет мно­го­крат­но вы­ни­мать ма­те­ри­ал с од­ной и той же глу­би­ны, про­дви­га­ясь в том или ином на­прав­ле­нии — то есть дуб­ли­ро­вать опе­ра­цию об­ра­бот­ки».

«Вот еще! — про­вор­чал Ами­ан­те. — На­шли к че­му при­драть­ся! Про­сто че­пу­ха ка­кая-то».

«Дру­же­ское пре­ду­пре­ж­де­ние, не бо­лее то­го», — об­ро­нил Эльф­ред Ко­бол. Агент по­ко­сил­ся на Ги­ла: «Твой отец — ис­кус­ный мас­тер, пар­ниш­ка, но ка­кой-то он у те­бя… рас­се­ян­ный, что ли, не от ми­ра се­го. А те­бе я по­со­ве­то­вал бы взять­ся за ум. Сколь­ко мож­но сло­нять­ся без де­ла, ша­тать­ся по го­ро­ду день и ночь на­про­лет? Зай­мись ре­мес­лом. Учись ре­зать по де­ре­ву — или че­му-ни­будь дру­го­му. Ес­ли хо­чешь, со­вет гиль­дий по­ды­щет те­бе ме­сто в ка­ком-ни­будь це­ху, где не хва­та­ет под­мас­терь­ев. По-мо­ему, од­на­ко, те­бе луч­ше все­го бы­ло бы пой­ти по сто­пам от­ца. Ами­ан­те те­бя мно­го­му нау­чит». Эльф­ред Ко­бол бро­сил ми­мо­лет­ный взгляд на ме­тал­ли­че­скую ли­ней­ку, но тут же сно­ва об­ра­тил­ся к Ги­лу: «И еще од­но: те­бе уже по­ра по­се­щать Храм. Там те­бе объ­яс­нят ос­нов­ные дог­мы, нау­чат про­стей­шим прыж­кам — все это не так уж слож­но. А без­де­лье до до­б­ра не до­ве­дет — то­го и гля­ди, кон­чишь свои дни бро­дя­гой или не­ле­га­лом!»

Эльф­ред по­про­щал­ся с Ами­ан­те ко­рот­ким кив­ком и вы­шел из мас­тер­ской.

Гил по­до­шел к две­ри, чуть при­от­крыл ее и по­до­ж­дал до тех пор, по­ка Эльф­ред не ока­зал­ся на дру­гой сто­ро­не Ондл-скве­ра, по­сле че­го ти­хонь­ко при­тво­рил дверь — то­же рез­ную па­нель от­цов­ской ра­бо­ты из по­тем­нев­ше­го ар­за­ка, ук­ра­шен­ную вы­пук­лы­ми бо­быш­ка­ми тол­сто­го ян­тар­но­го стек­ла — и мед­лен­но при­бли­зил­ся к вер­ста­ку: «Те­перь ме­ня за­ста­вят хо­дить в Храм?»

Ами­ан­те кряк­нул: «К сло­вам Эльф­ре­да не сле­ду­ет от­но­сить­ся слиш­ком серь­ез­но. Он мно­го че­го го­во­рит — та­кая уж у не­го долж­ность. Сво­их де­тей он, по­ло­жим, во­дит учить­ся вы­кру­та­сам, но сам ре­ли­ги­оз­ным рве­ни­ем не от­ли­ча­ет­ся и пры­га­ет не боль­ше мое­го».

«А по­че­му всех слу­жа­щих Со­бе­са зо­вут Ко­бо­ла­ми?»

Ами­ан­те по­до­дви­нул та­бу­рет к сто­лу, на­лил чаш­ку креп­ко­го чер­но­го чая и при­нял­ся за­дум­чи­во его при­хле­бы­вать: «Дав­ным-дав­но, ко­гда сто­ли­цей Фор­ти­но­на был при­мор­ский го­род Та­де­ус, на­чаль­ни­ком служ­бы со­ци­аль­но­го обес­пе­че­ния был че­ло­век по про­зви­щу Ко­бол. Он на­зна­чил на все выс­шие долж­но­сти сво­их брать­ев и пле­мян­ни­ков, а они то­же от­да­ва­ли пред­поч­те­ние род­ст­вен­ни­кам, так что че­рез не­ко­то­рое вре­мя в Со­бе­се ра­бо­та­ли од­ни Ко­бо­лы. Так и по­ве­лось. Те­перь да­же те аген­ты Со­бе­са, что не ро­ди­лись Ко­бо­ла­ми — а та­ких, ко­неч­но, мень­шин­ст­во — ме­ня­ют фа­ми­лии. Про­сто-на­про­сто та­ко­ва тра­ди­ция. В Ам­брое мно­го дав­них обы­ча­ев. Од­ни по­лез­ны, дру­гие — нет. На­при­мер, ка­ж­дые пять лет вы­би­ра­ют мэ­ра Ам­броя, при­чем мэр не вы­пол­ня­ет ни­ка­ких функ­ций. Во­об­ще ни­че­го не де­ла­ет, толь­ко по­со­бие по­лу­ча­ет. Тем не ме­нее, та­ко­ва тра­ди­ция».

Гил по­смот­рел на от­ца с ува­же­ни­ем: «Ты поч­ти все пом­нишь, да? Боль­ше ни­кто ни­че­го та­ко­го не рас­ска­зы­ва­ет».

Ами­ан­те не­ве­се­ло кив­нул: «От все­го это­го во­ро­ха све­де­ний та­ло­нов не при­бав­ля­ет­ся… Ну лад­но, что-то мы с то­бой за­бол­та­лись». Ами­ан­те зал­пом до­пил ос­тав­ший­ся чай и ото­дви­нул круж­ку: «По­хо­же на то, что при­дет­ся