Один,

Как никто никогда

Не был один в мировой этой буре, —

Один поднял он голову

Над семьюдесятью миллионами черепов, обтянутых касками,

И крикнул

Один,

Видя, как мрак застилает вселенную,

Крикнул семи небесам Европы,

С их оглохшим, с их умершим богом,

Крикнул великое, красное слово:

— Нет!

Сумрак льнет легко и сладко

К стариковской седине.

Выпьешь чашу без остатка —

Видишь золото на дне.

Но не мрак и не опасность

Ночь готовит для тебя,

А спасительную ясность

В достиженье бытия.

Все, что жгло, что удручало,

Отступает в мир теней.

Старость — это лишь начало

Новой легкости твоей.

Пред тобою, расступаясь,

Дни проходят и года —

Жизнь, с которой, расставаясь,

Связан ты, как никогда…

Небесный купол в искрах звездной пыли

Объял ночную землю, и цветы

Благоуханье вешнее пролили

В простор, не ведающий темноты.

Земля прекрасна в платье подвенечном:

Покоясь в ожиданьи спелых грозд,

О празднике вздыхает бесконечном,

Об исполненье полудетских грез.

И сердце после тягостных скитаний

Откликнулось на эту благодать:

Оно отыщет путь в страну мечтаний

И перестанет наконец блуждать.

Рельсы, железные синие вены

По миру как сеть, в них запутался он.

Сердце, в дорогу! Покинь эти стены.

В пути не догонят нас власть и закон.

И, тяжести тела в полете не чуя,

Душу свою предоставим судьбе.

Страннице этой простора хочу я:

Ведь только на воле верны мы себе.

Видишь — рывок! Как от крыльев шумящих

Срывается вихрь с железной груди.

Родина в ропоте рощ, уходящих

В даль прошлого. Новое ждет впереди.

Со звоном стеклянным дробятся границы,

В многоязыкий сливаются хор

Народы Европы, дороги, столицы,

Страны — единством объятый простор.

В этом стремленье душа вырастает,

Взор прояснится, исчезнет печаль.

Мир, будто в танце кружась, пролетает

В царственной музыке в звездную даль.

Я первой нежности люблю возникновение,

Когда еще мечты и чувства полускрыты.

Потом нам суждены лишь бурные мгновенья,

На жизненном пути они, как версты, врыты.

В ней дуновенье; двух кровей, текущих разно,

Прикосновение, очей и рук игра.

Но уж поблескивают искорки соблазна

И разлетаются, как ночью у костра.

Тем и мила она, что детская забава,

Но скоро налетит любовный непокой.

Трепещет на ветру весенняя дубрава

И гнется под его безжалостной рукой.

Бывают дни — меня томит желанье

Огня и страсти, дикой красоты

Жен, алчных, словно алые цветы

Кровавых роз, чьи бурные лобзанья

Теснят, смутив, поток моей мечты.

Но в глубине пустой мечты мятежной

Живет мечта иная — о простом

Спокойном счастье, тихом и святом.

Мне пел о нем далекий голос нежный

Давно, в сиянье детства золотом.