В главе I реконструируется история самого путешествия, предпринятого в 1829 году, в главе II исследуются причины, побудившие Пушкина обратится к рассказу о путешествии шесть лет спустя, в главе III выявляются многочисленные источники, на которые он опирался, в главе IV речь идет об изданиях и редакторских искажениях текста, в главе V описывается двойная позиция рассказчика, в главе VI путешествие Пушкина на Восток сопоставляется со смертями на Востоке Байрона и Грибоедова
1 Ұнайды
Пытаясь выработать новый взгляд на жизнь и смерть, подобающий зрелому мужу, он не мог не вспомнить и переосмыслить свою мальчишескую попытку испытать судьбу и обрести свободу в странствиях и сражениях. Пушкин, как кажется, писал отнюдь не фактически точный отчет о поездке (отсюда многочисленные ошибки и сдвиги в повествовании), a автобиографическую повесть о том, как и почему в его сознании начал совершаться медленный поворот от романтического «демона нетерпения» к уяснению простых истин осмысленного бытия.
Почто от пристани пускаться
Во треволнений океан,
Бездомным сиротой скитаться
Под небосклоном чуждых стран?
Мать-родину свою оставишь,
Но от себя не убежишь:
Умолкнуть сердце не заставишь
И мук его не усмиришь!
В «Путешествии в Арзрум» изображено пространство реальное, многократно описанное в кавказских травелогах, в том числе и в книге Н.А. Нефедьева, которая, как мы видели в главе III, послужила источником пассажа о Дарьяле. Тем не менее совпадение нескольких ключевых образов придает всей картине второй, символический план.
замечанию Ю.М. Лотмана, в 1830-е годы Пушкин пришел к мысли, что «христианство — основа и сущность европейского просвещения» (Лотман 1995: 305). В заметках о втором томе «Истории русского народа» Н.А. Полевого (1830) он писал: «История новейшая есть история христианства. — Горе стране, находящейся вне европейской системы!»
Мушский паша приезжал к Графу Паскевичу просить у него места [для] своего племянника
Кроме искажения и без того неверного грузинского названия Тифлиса, указанного выше (см. с. 87, примеч. 13), кто-то вставил предлог «для» в предложение о мушском паше в пятой главе («Мушский паша приезжал к Графу Паскевичу просить у него места [для] своего племянника»), из-за чего его смысл поменялся на противоположный
Кропотливая работа Пушкина с десятком источников на трех языках, предвосхищающая монтажную технику Набокова в «Даре», опровергает бытующее до сих пор убеждение, что все им описанное в «Путешествии в Арзрум» — «факт, реальность, подлинная жизнь, результат точного наблюдения, итог увиденного путешественником своими глазами» (Макогоненко 1982: 320). На самом деле Пушкин лишь искусно имитировал фактографическую точность, создавая новый, экспериментальный тип повествования, полудокументального, полухудожественного, который в XIX веке остался непонятым и ненужным.
Подобные добавления, вкупе с пушкинским «прозрачным» синтаксисом и элементами ритмизации, превращают сухую путевую прозу в художественный текст, в котором «как сказано» не менее важно, чем «что сказано».
ся в генерала Раевского, «начальника всей конницы», командира Нижегородского полка