Этот труд позиционируется как современный, взвешенный и нейтральный взгляд на один из ключевых переломов мировой истории. Главная проблема книги заключается в декларируемой “безоценочности”. Любая интерпретация фактов - это уже оценка, и попытка спрятаться за мнимый объективизм выглядит неубедительно. Заявленный нейтралитет оборачивается скрытой, но отчетливой защитой сил Старых порядков, что весьма симптоматично: “Власти виднее и нам нужно лишь её поддерживать. Она сама хочет блага всем”.
Постоянно проскальзывают оценочные суждения, и почти всегда не в пользу революции и ее деятелей. Короли предстают положительными персонажами и закономерно возникает вопрос: если монархия была столь эффективна и популярна, почему же ее не поддержали? Почему провалился проект конституционной монархии и почему в конечном счете на трон вместо Директории не взошел Людовик XVIII, которому в книге уделено неожиданно много внимания - порой даже больше, чем ключевым революционерам - падение Робеспьера и его соратников показано на удивление бегло, без глубокого анализа причин и подробностей термидорианского заговора, хотя именно этот эпизод является кульминацией якобинской диктатуры и крайне важен для понимания всей логики революционного процесса.
Кроме того, критика классово-формационных подходов выглядит неубедительно. Авторы демонстрируют механистическое понимание классовой борьбы и смены формаций, не вникая в суть этих теорий. Они указывают на противоречия в своем изложении, но не способны их осознать или проанализировать.
Для объемного представление о Французской революции, настоятельно рекомендуется дополнить чтение этой книги трудами, написанными с иных позиций - например, биографиями Робеспьера или Дантона из серии "ЖЗЛ", чтобы составить более полную и многогранную картину противоборствующих сторон.
Я ещё не дочитал, но мне нравится эта книга. Причём во многих отношениях. За авторское умение простыми словами говорить о сложных вещах. За остроумную и компактную композицию исторических обзоров. За реализованную попытку методологического синтеза (авторы мягко и ненавязчиво коснулись некоторых положений мир системного анализа - циклы Арриги;, теории протоиндустриализации, социологических интерпретаций теории элит и придворного общества). Например, мне понравилось, что авторы дают высокую оценку уровня экономического и общественного развития Франции перед революцией - в духе напряжённого баланса сил с Англией. Как они видят и трактуют ограниченность отношениями абсолютной монархии и институтов постфеодального общества - с городскими парламентами, сеньориальной администрацией. Марксистская методология хорошая вещь но всё-таки для современного историка в ней слишком много детерминизма и классовый неизбежности. Скажу категорично. Хороший марксист это гибкий марксист.
Мне импонирует то, что авторы любят французский Старый Порядок. При этом они вовсе не отрицают закономерность французской революции, но смотрят на это явление в иной системе взглядов и оценок, чем традиционная позитивистская историография ... И это тоже хорошо. Да, французское государство оказалось слабым в внутри сильной и динамично развивающийся страны. Конкретные фигурации активных социальных групп и конкурирующих элит сформировали там и тогда конкретный политический расклад, который привел к революции. В большей степени, чем тектонические классовые противоречия.
В описании революции мне понравился сам нарратив. Сложная, противоречивая реальность, в которой страх и надежда переплетены. Нелицеприятное описание толпы. Это совсем не те героические народные массы. Умные и амбициозные депутаты , которые доведут всех и самих себя до гильотины. Пока слушал, пришла мысль. Быть героем во время революции это быть нормальным при любых условиях, до конца. Сохранять человеческие понятия и нормы. Ведь 14 июля 1789 года все только начиналось, было лето, не было ещё сильного голода,по сути, ещё далеко было до войны. А кто-то уже с первого дня резал головы, бесился, упивался погромом, Всё это подозрительно и горько напоминает мне обстоятельства развала Советского Союза в конце восьмидесятых годов... когда он казалось бы, вполне ещё мог бы жить... Как Франция, в их 91-ом.
Понравилось про злых и бессовестных журналистов и адвокатов. Которые любили говорить от имени революции. Да. Верю.
Современный историк должен понимать что исторической истины в конечных инстанциях просто не существует. Каждое поколение историков и читателей исторической литературы смотрят в прошедшее как в зеркало и пытаются увидеть в отражённом черты и признаки сегодняшнего дня. Когда-то давно я читал Томаса Карлейля, конспектировал, и на следующее утро уже выдавал в виде лекции студентам историкам. Упоительное чтение и конспектирование продолжалось наверное, недели три. Я специально выбрал такого не марксистского автора чтобы почувствовать классическую историографию. С тех пор прошло более 25 лет и мне очень интересно посмотреть на известные события французской революции с других сторон. И в более кратком изложении, тем более, что Карлейля никто не отменял и не запрещал) Потому что жизнь не стоит на месте и французская революция как это не парадоксально звучит, тоже меняется
Нет больше половины книги
