Оглавление

Чумной доктор

В октябре 2030 года через старую дверь в здание вошел незнакомец. Проходя по полу из белого мрамора, по которому когда-то ходили светские дамы, он, опираясь на трость, направился к стойке регистрации.

При его приближении, молодая девушка-администратор подняла взгляд. — Здравствуйте, «Любонька», — начал он с устаревшим и ласковым обращением. — Могу ли я сегодня встретиться с доктором Дзи?

Отложив свои дела, девушка улыбнулась и вежливо поздоровалась с мужчиной. Заинтригованная его необычным видом, она с легкой иронией спросила:

— Вы идете на костюмированную вечеринку или сбежали с театральной постановки, на обед?

Отвечая улыбкой, незнакомец язвительно заметил:

— Наверное, моя шляпа кажется необычной, — улыбнулся он, замечая взгляд администратора. — Если быть откровенным, я себя воспринимаю как мага, — добавил он, подмигнув.

Теперь «Любонька» казалась более заинтригованной. Она воскликнула с детским восторгом:

— О, покажите мне, пожалуйста, фокус! — воскликнула она восторженно, её глаза светились ожиданием.

— Конечно, начнём наше маленькое представление, — ответил мужчина с загадочной улыбкой.

— Этот трюк, «незаметное моргание», прост, но эффектен. Смотрите внимательно посмотри на меня и не отвлекайтесь. Готовы?

— Конечно, готова! — звучал её голос взволнованно.

Мужчина стоял неподвижно, его взгляд был направлен прямо на неё. В его глазах читалась абсолютная сосредоточенность, словно он искал ответ в её лице.

Внезапно, он мягко произнёс: «Сделано.» Его голос был спокойным, но в то же время нёс в себе таинственное звучание. На его лице не промелькнуло ни одного изменения, за исключением того, что его улыбка немного расширилась, словно он только что открыл некую вселенскую тайну.

— Я… я совсем не поняла, что вы сделали, — пробормотала она, голос её проникся смущением и недоумением. Взгляд Любоньки нервно пробежал по его лицу в поисках ответа.

— Что вы сделали? Я не заметила ничего, — продолжила она, в её голосе чувствовалось небольшое разочарование, смешанное с интересом.

Тут, будто вдруг что-то дошло до неё, она предположила: — Неужели это было связано с вашим левым глазом под пиратской повязкой? Не так ли?

— Абсолютно верно! Вы отлично всё поняли! Ваша проницательность впечатляет, — сказал он с уважением. Он продолжал своё представление с легким драматизмом, немного отодвигая повязку.

— Именно этот глаз я и использовал, — разъяснил он. «Любонька» вгляделась в место, где была повязка. В тот же момент зал огласил громкий крик, который эхом отразился в стенах, будто оживляя задумчивые статуи.

— Кроме неприглядного шрама, напоминающего сургучную печать, в этом месте не было ничего примечательного. Лицо девушки выражало разочарование.

— Совершив свой дерзкий подвиг, одноглазый незнакомец, не выказывая ни малейшего раскаяния, небрежно спросил:

— Могу ли я встретиться с доктором Дзи?

— Ошеломленная неожиданным поворотом, «Любонька» смотрела на него с недоумением. Её лицо выражало сдержанное неодобрение. Она была на грани того, чтобы высказать свои мысли прямо, но вместо этого решила промолчать, показывая своё недовольство без слов.

— Я свяжусь с вами, как только будет информация, сэр, — сказала она уверенно.

— Спасибо, я ценю это! — он небрежно ответил.

— Как вас представить? — спросила она?

— Вы можете называть меня Густос, — ответил он, мигая правым глазом.

Пока они говорили, она чувствовала, как в её размышлениях появляется примесь самоиронии. Не произнесенные вслух мысли заставляли её быть осторожной в выражениях. Она посмотрела на статую рядом с собой, находя в её молчании утешение и напоминание о важности её роли.

— К сожалению, доктор Дзи в данный момент не может вас принять, — сказала она, взглянув на экран своего компьютера. В её голосе слышалось извинение и раздражение. — Но вы можете подождать его в кабинете номер 89, который находится на втором этаже.

— Понял, — мужчина коротко кивнул. Молча, он развернулся и двинулся к лестнице.

— Пока он уходил, она не могла оторвать от него глаз. Его плащ, носивший отпечаток времени, казался вышедшим из моды уже давным-давно, так же, как и его брюки и ботинки. Однако он двигался с уверенностью, не обращая внимания на взгляды окружающих и на приглушенный шепот, который словно шлейф, шел за ним.

— Интересно, кто он такой, — задумчиво подумала она.

Он поднялся на второй этаж и осторожно постучал в дверь с номером «89».

— *Стук-стук*

— Да, входите, — послышалось изнутри.

— Он осторожно открыл дверь и вошёл в комнату, снял плащ и аккуратно повесил его на крючок у двери. Взгляд его быстро окинул пространство, затем остановился на мужчине, расхаживающем взад-вперед с телефоном у уха и пачкой бумаг в руке.

— Это какая-то ерунда, — говорил мужчина в телефон. — Полный абсурд!

— Кажется, я застал вас в неподходящий момент? — осторожно спросил посетитель, ощущая напряженную атмосферу.

— Мужчина посмотрел на нового гостя:

— Извините, сейчас не самое лучшее время. Садитесь, пожалуйста. Мы можем начать, как только я завершу этот разговор.

— Без проблем, я подожду, — ответил посетитель, усаживаясь на стул и внимательно наблюдая за хозяином комнаты, который продолжал свою анимированную беседу по телефону.

— В этом кабинете много всего интересного, — сказал Густос, усаживаясь в кресло. Он скрестил ноги, держа трость в руке. — «Есть место для работы и, кажется, уголок для творчества.

— Вон там, — Густос произнёс про себя, вглядываясь в мужчину, стоящего в углу комнаты. Он был поглощён разговором, и на его лице читалось недовольство. Голос его звучал взволнованно, а руки были переполнены бумагами. — А эти маски на холсте… интересно, это часть научного эксперимента или что-то более мистическое?

Густос внимательно следил за мужчиной, который бродил туда-сюда по комнате. На его ботинках, покрытых краской, оставались следы на полу, напоминая штрихи на картине. — Вся эта комната… она словно живописное произведение. Каждый его шаг вписывается в какую-то скрытую картину.

— Точно, не просто искусство. Это что-то глубоко персональное для него. Бумаги в его руке выглядят, словно его беспокоят, но он не может от них избавиться. Весьма занимательно, — Густос закончил свои размышления, продолжая наслаждаться таинственной атмосферой комнаты.

Он поднял глаза на стены, украшенные изображениями венецианской эпохи.

— О, как эти произведения искусства заставляют задуматься. Венецианская эпоха, эпидемии, борьба за жизнь, — он продолжал разговаривать с собой. «И как живописно показаны эти сцены. Чумные врачи в своих клювастых масках… Они настолько похожи на меня. Люди, разбросанные по улицам, скорбящие семьи. Все это напоминает о хрупкости жизни и, одновременно, о красоте искусства.

Густос задумался, глядя на изображения врачей в кожаных плащах и птичьих масках.

— Трости и кожаные плащи… средства защиты, как и моя трость и мои перчатки. Интересное совпадение. Или это знак? Возможно, именно такое искусство и подходит для меня. Да, это именно то, — заключил он, снова углубившись в картины, утопая в собственных размышлениях и находя утешение в окружающей его атмосфере.

— О, как интересно, — начал Густос, оглядывая стол, заваленный папками и бумагами, стоящий рядом с окном. «Контролируемый хаос, как я предполагаю. В каждой папке, наверное, отдельная история, в каждой бумажке — кусочек пазла докторской жизни.»

Густос перевел взгляд на дипломы и ламинированные документы, развешанные на стене.

— А эти дипломы и документы… они как отпечатки времени, моменты в жизни хозяина этого места. Некоторые из них, возможно, являются лестницами к его успеху, другие — наградами за упорство. Но каждый из них, наверное, заслужен, — сказал Густос, наслаждаясь данной атмосферой.

— Интересно, что бы эти документы сказали о своем хозяине, если бы они могли говорить? «Великий ученый»? «Талантливый исследователь»? Или «человек, который никогда не останавливается на достигнутом»? Независимо от ответа, каждый элемент здесь, без сомнения, имеет свою историю, — заключил он, чувствуя себя погруженным в эту мистическую атмосферу.

— Добро пожаловать обратно, доктор, — произнёс незнакомец, наблюдая, как доктор подходит к нему. — Кажется, вы всё ещё заняты разговором по телефону?

— О, простите за задержку, — вежливо ответил доктор, пожимая руку незнакомца. — Но ваш стиль… удивителен. Вы напоминаете английского джентльмена, не правда ли?

Незнакомец улыбнулся в ответ:

— Знаете, сегодня я и не планировал играть роль джентльмена, но раз уж так получилось… то почему бы и нет?

— Особенно ваш уникальный взгляд… весьма интересен, не находите? — спросил доктор, наблюдая за незнакомцем с явным интересом.

— Если это шутка, то я её не понял, — сказал незнакомец, улыбаясь.

— О, не волнуйтесь, — мягко сказал доктор, замечая некоторое напряжение в голосе незнакомца. — Я не хотел вас обидеть. Просто не каждый день видишь кого-то с таким уникальным стилем, как у вас. Но если вы не против, замрите на минутку. Этот момент кажется мне весьма вдохновляющим, — доктор, положив телефон на стол, ощущая волнение от предстоящего творческого процесса.

— Очень хорошо, — доктор обходил вокруг незнакомца, жестикулировал руками образуя квадрат и бормоча что-то себе под нос. Он остановился и посмотрел на гостя, как будто измеряя его для какого-то неизвестного искусства.

— Возможно, ради будущих поколений, мне следует подумать о том, чтобы изобразить выдающегося джентльмена с загадочным видом, — произнес он вслух, словно обращаясь к себе самому, но глаза его всё время были прикованы к гостю.

— Выбор очевиден! — вдруг воскликнул доктор, останавливая свои шаги и смотря на гостя с воодушевлением. «Вы будете моим следующим творением.»

— Интересно, — ответил гость, чувствуя, как обстановка в комнате становится ещё более таинственной и напряжённой.

— Это обещает быть удивительным проектом, — сказал Доктор.

Нарушив паузу, гость вмешался ироничным тоном:

— Доктор, если я могу любезно попросить вас прекратить свои элегантные вращения и присесть, это значительно успокоило бы мои нервы. И у меня нет особо много времени играть в ваши игры!

Доктор сделал короткую паузу, и в комнате воцарилась задумчивая тишина.

— Знаете, я только что подумал, кто вы вообще такой? — с удивлением сказал доктор. — Возможно, вас перепутали с кем-то из моего агентства по подбору моделей.

Густос, с недоумением на лице, спросил: — Какое агентство?

— Давайте заканчивать это представление, — решительно сказал Густос, не скрывая раздражения.

— Доктор, я вынужден настаивать. Я понимаю, что ваша креативность не знает границ, но не могли бы вы, пожалуйста, перестать расхаживать взад-вперед и присесть? Это могло бы значительно помочь в продвижении нашей беседы, — вставил он.

Доктор, не уделяя особого внимания словам Густоса и прикладывая палец к губам, сказал: — Конечно, вы можете идти, я вас не задерживаю. У меня сегодня много работы. Я позже свяжусь с агентством.

— Я прошу прощения, но у меня никогда не было ни намерения, ни склонности работать натурщиком, как вы меня уже здесь пытаетесь изобразить — сказал гость!

— Серьезно! В таком случае, не могли бы вы любезно сообщить мне, кто вы такой и по какой причине находитесь здесь?

— Если я не ошибаюсь, вы, должно быть, доктор Дзи?

— Так и есть! Я вас слушаю, — продолжайте!

— Меня зовут Густос.

— Рад с вами познакомиться, Густос.

— Взаимно. Я пришел, чтобы предложить вам возможность трудоустройства. Просмотрев ваше резюме, я пришел к выводу, что вы подходящий кандидат.

— Хм…, подходящий кандидат для чего?

— Скоро всё объясню.

— Сейчас, наверное, не лучшее время для таких обсуждений, учитывая загруженность и сложные времена.

— Именно за этим я сюда и пришел, чтобы решить эту проблему и не только. Я здесь, чтобы предложить вам должность главного нейробиолога в моем агентстве.

— Довольно интригующе, так ради спортивного интереса я готов вас выслушать. Итак, какую мыслимую роль я мог бы взять на себя в вашем агентстве?

— Представьте себя как нового Магеллана в мире неврологии. Вы будете исследовать неизведанные области человеческого мозга. У вас будет полная свобода действий!

— Если я правильно помню, Магеллан встретил свой конец именно во время своего путешествия. Может ли меня ожидать подобная участь?

«Ну, ну, конечно, нет!», — воскликнул Густос игривым тоном. — Когда это вообще было? У вас будет уютная лаборатория и вы только там сможете путешествовать по неизведанным территориям человеческого мозга. А что касается самого опасного приключения, то, скорее всего, это будет ваша ежедневная поездка на работу и обратно домой.»

— Может быть, мы все-таки, выйдем за рамки метафор и фантазий и перейдем к более конкретным деталям?“ — спросил Доктор прямым тоном. „Не могли бы вы дать прямое объяснение того, что именно все это влечет за собой?

— Что ж, похоже, вы проницательный человек, доктор», — задумчиво произнес Густос. «Позвольте мне быть недвусмысленным. Наше намерение состоит в том, чтобы погрузить людей в их собственные мечты и воспоминания, эффективно стирая грань между реальностью и воображением. Вы, вероятно, знаете, что человеческий мозг скрупулезно фиксирует сложные детали на протяжении всей вашей жизни.»

— Да это факт, и думаю его знаю многие и давно!

— Могу, я продолжить?

— Безусловно, пожалуйста, продолжайте!

— Мы предложим нашим клиентам уникальную возможность — пережить заново свои воспоминания. Представьте, что вы снова находитесь в отпуске на берегу моря или встречаетесь с дорогими вам людьми, которых уже нет рядом. Мы можем воссоздать эти моменты, — сказал Густос, его голос наполнен надеждой и волнением. — Представляете, какой это имеет потенциал? Мы можем открыть дверь в мир, где прошлое оживает снова.

— Видите ли, это невероятно интригующая идея, и при других обстоятельствах я бы с удовольствием поучаствовал в дискуссиях и предался творческим размышлениям. Тем не менее, нынешние времена далеки от обычных. Я приношу извинения, но мой график довольно насыщен обязанностями. Нужно сосредоточиться на срочных проблемах здесь и сейчас.

— Ваши картины на стенах и краска на руках привлекли мое внимание. Как вы находите время для рисования при таком напряженном графике? Если вы думаете, что я не в курсе глобального вируса, который сейчас бушует по всей планете, то вы глубоко ошибаетесь, — уверенно заявил Густос. — Я уже давно работаю над этой проблемой и добился значительных успехов.

— Я бы не сказал, что это время потрачено впустую. Когда я рисую, я углубляюсь в глубокие размышления, обдумываю проблемы и одновременно нахожу расслабление, когда ответы ускользают от меня. Я приступаю к рисованию в основном в те моменты, когда я сам или научное сообщество находится в тупиковой ситуации, либо, когда у меня неудачи на личном фронте. Я украсил стены этими произведениями искусства как постоянное напоминание о моих провалах. Они служат движущей силой; когда я бросаю на них взгляд, они подталкивают меня к действиям.

— Я заметил, что вы уже приступили к своему следующему начинанию», — указывая на штатив, поддерживающий незавершенную работу. «Насколько я понимаю, ваше внимание сосредоточено здесь из-за проблем, связанных с продолжающимся затруднительным положением, вызванным эпидемией. Однако я должен, к сожалению, сообщить несколько мрачных новостей — вы не сможете довести эту работу до конца. У меня уже есть решение, которое избавит вас от ваших мук».

— Подождите минутку! Порывшись в стопке бумаг, которую держал в руках, и вытащив один лист из неё, он прочёл: «Отправитель — Густос.» Стойте! Вы тот самый Густос, о чьей работе я обсуждал по телефону всего несколько минут назад? Надеюсь, вы не прислушивались к моему разговору. И почему, позвольте спросить, вы не представились как следует при входе? К тому же, почему вы одеты, как будто собрались идти на бал-маскарад? Вы полностью застали меня врасплох!

— Все в порядке, давайте не будем зацикливаться на этом.

— Я ознакомился с вашими материалами, откуда взялась эта идея и как вы намерены ее реализовать? И вы предлагаете использовать какой-то беспрецедентный полимер. И собираетесь интегрировать живые клетки с микросхемами такого рода? И как, по-вашему, это поможет бороться с вирусом?

— Доктор, давайте рассмотрим это шаг за шагом, если вы не возражаете. Во-первых, мне удалось собрать все необходимые детали, и я уверен на все двести процентов, что проект будет одобрен. Кроме того, я готов раскрыть свою стратегию по уничтожению вируса, который вызывает хаос во всем мире. Я полагаю, если я расскажу более детально как я собираюсь разрешить эту проблему, мы можем углубиться в обсуждение моей концепции. Вы со мной согласны, доктор?»

— Да, безусловно!

— Отлично!

— Итак, вирус известен под официальным названием как «RW-OV-5». Я прекрасно осознаю, что эта угроза поставила на колени даже наши самые блестящие умы. Упс! Приношу свои извинения, но вы тоже в этом списке как я вижу по вашему начинанию на треноги. Более того, я осведомлен о том факте, что бесчисленное множество людей уже стали его жертвами, и число погибших продолжает расти. Если мы не вмешаемся, есть вероятность, что человечеству грозит вымирание. Это то, что заявляет Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), но я категорически не согласен!

Насколько я осведомлён, не было разработано ни одного антигена, который хотя бы отдаленно приближался бы к решению проблемы. Они даже не могут перейти к начальной фазе, не так ли Доктор?

— Да, к сожалению, подтверждаю, что мы балансируем на краю пропасти.

— Вы не единственный, кто так себя чувствует! И я хотел бы еще раз поделиться своими идеями идеей об моем агентстве. После эпидемии мир будет искать лекарство, которое поможет не только физически, но и духовно. Мы можем стать теми, кто предложит это решение. Итак, предлагаю рассмотреть возможность сотрудничества для реализации наших проектов. Насколько, на ваш взгляд, эти идеи могут быть полезны для нашего будущего? — спросил Густос с намёком на сотрудничество.

— Да, это очень захватывающее предложение, но все-таки мы можем, вернуться к обсуждению первоначальной проблемы? Меня интересует как вы собираетесь справиться с вирусом? Есть ли у вас на примете какие-либо потенциальные решения?

— Боже милостивый! Похоже, что мои слова по-настоящему не привлекут вашего внимания, пока я не раскрою свою позицию об этой напасти», — выразил свое разочарование Густос.

— Ладно, итак, — сказал Густос. Я расскажу вам о вирусе и о том, как его нейтрализовать,, Я погрузился в то, что я называю" Раптор», и позвольте мне объяснить, почему я выбрал это прозвище. Видите ли, миллионы лет назад динозавры, особенно" Раптор», демонстрировали сложную коммуникацию посредством своих скоординированных действий. Они использовали тщательно спланированную тактику нападения и обороны, используя язык общения, разработанный для выживания. Вы отслеживаете мысль?»

— Хорошо, давайте поговорим о вирусе и о том, как с ним бороться, — начал Густос. — Мой проект, который я назвал «Раптор», основан на принципах, которые можно увидеть в поведении динозавров, особенно у велоцирапторов. Эти создания миллионы лет назад использовали сложные стратегии для общения и выживания, что включало координированные действия в нападении и защите. Это подход, который я применяю для борьбы с вирусом. Понимаете, о чём я говорю?

— Ах, да, действительно, динозавры — Раптор», — махая головой с усмешкой вставил, обращаясь к Густосу.

— Позвольте мне углубиться в подробности», — продолжил Густос. «Как только вы разберетесь в деталях, я думаю, ваш скептицизм исчезнет. Проведя серию экспериментов, я наткнулся на поистине интригующее открытие. Похоже, что вирус проявляет тип внутри вирусной коммуникации, напоминающий скоординированное поведение, наблюдаемое у древних хищников. Эта сложная форма коммуникации делает обычные методы искоренения неэффективными — они просто не приведут к желаемому результату».

«Интригующе», — ответил Доктор!

— Но как вы наткнулись на это откровение?

— Я ввел бактериофаги в пробирку, содержащую сенную палочку. Удивительно, но я обнаружил сигналы внутри молекулярных структур — сигналы, которыми обменивались не бактериофаги, как ожидалось, а скорее вирусы. Это открытие привело меня к предположению, что вирус обладает особой системой коммуникации. И если взломать эту систему коммуникации, можно покончить с вирусом.

— Невероятно!“ — воскликнул доктор, широко раскрыв глаза в удивлении. Он быстро подошел к Густосу, его голос дрожал от волнения. „Вы хотите сказать, что нашли способ «переговорить» с вирусом, заставить его отступить?

— Да, но это не самая увлекательная часть. Я наткнулся на нечто еще более увлекательное — я столкнулся с «Квинтэссенцией», но это отдельная глава этой историей.

— Кстати, что это за «Квинтэссенция»?

— Это вещество обладает огромным потенциалом. Мы не будем ограничивать его использование только микрочипами; его применение распространяется гораздо дальше и шире. С его помощью мы больше не позволим ни одному вирусу возобладать над нами и не только это.

— Что ж, мой дорогой, от нашей беседы возникает ощущение, что я сейчас погружен в какой-то фантастический рассказ, у вас нет такого ощущения?

— Мой план — это просто: вставить микрочипы в людей с «Квинтэссенцией», чтобы защитить их от вируса. Эти чипы будут блокировать вирус и могут стать решением для всех.

— Вы говорите всерьез? — спросил доктор, глаза его расширились от удивления, а в голосе чувствовалось недоверие.

— В большей степени, чем вы могли бы подумать…

— Можете ли вы осознать масштаб того, что должно быть достигнуто?

— Абсолютно осознаю, безусловно.

— Что ж, мне кажется, вы меня втягиваете в какую-то авантюру.

— О, «Золотой» вы мой, всё наше существование — одна большая авантюра!

— Но понимаете ли вы, что на это уйдут годы экспериментов? Человечество может не выдержать столько времени, — в голосе доктора прозвучали нотки тревоги и срочности. Более того, проблема поиск желающих принять участие в тестировании представляет собой серьезное препятствие. Я подозреваю, что это может быть просто плодом вашего воображения. Мы не можем позволить себе тратить время на такое опасное предприятие.

— Подождите, прежде чем судить. Я уже испытал свою идею на себе. Вживил вирус вставил микрочип с «Квинтэссенцией» в себ я, и вот я — здоров и невредим. Мой эксперимент — лучшее доказательство.

— Рисковать своей жизнью… это меняет моё восприятие ситуации, — серьёзно сказал доктор. — Однако один эксперимент не гарантирует безопасности и эффективности метода. Прежде чем я приму ваше предложение, мне нужно изучить все данные.

— Ваша осторожность вполне оправдана, — кивнул Густос. — Вы получите все необходимые данные уже завтра утром.

— Прошу прощения за повторение, но я должен уточнить, — мягко начал Густос. — Вы готовы присоединиться к моей команде?

Доктор задумчиво ответил: — Мне нужно время, чтобы всё обдумать. У меня есть вопросы. И одно условие: если я соглашусь, я хочу остаться в своём офисе. Это важно для меня.

— Я уловил тень согласия в вашем условии — это хороший знак для меня. И конечно вы можете сохранить свой офис.

— Следующий вопрос если я правильно понимаю, после имплантации чип интегрируется в человека во многом как другой орган, а не просто как технологическое устройство. Не так ли?

— Да, вы правильно поняли. Чип функционирует не просто как отдельное устройство, а интегрируется с организмом человека на биохимическом уровне. Это более сложный и продуманный процесс, чем может показаться на первый взгляд. У меня мало времени на сегодня, еще вопросы есть?

— Да, более того, в вашем резюме заметно отсутствует какое-либо упоминание о ваших занятиях за последние два десятилетия!

— Эта информация не играет ключевой роли, — уверенно произнёс Густос. — Уверяю вас, я намеренно пропустил эти детали. Моя недавняя работа в основном связана с проектами для Министерства обороны. Вам не стоит беспокоиться о подробностях моего прошлого.

— Времени у нас не так много, — продолжил он, взглянув на часы. — Но я даю вам время до завтра на раздумья. Все контактные данные вы найдёте в моём резюме. Ожидаю вашего решения и надеюсь на правильный выбор — как для вас, так и для мира.

Выход всегда есть

— Откройть камеру двадцать три! — сказал Дон, нажимая кнопку на рации. Однако дверь не открывалась.

Фрэнк, не поднимая голову с койки, произнёс с насмешливым тоном: — Дон, каждый раз, когда я слышу этот твой хриплый голос, я беспокоюсь за твоё здоровье. Ты, стал звучать как старый радиоприёмник. Может, пора оставить свои старые привычки? Ведь они, кажется, меняют тебя не в лучшую сторону.

Дон издал хриплый смешок. — А, твой старый добрый утренний сарказм, Фрэнк.

— Слушай, две пачки без фильтровой гадости в день, не принесут тебе ничего, кроме кашля и жёлтых зубов. Хочешь похудеть? Иди в спортзал! И прости еще вопрос, пока там твои тормозят и не могут открыть камеру, почему ты околачиваешься здесь почти каждые выходные, у тебя тайная любовная связь с этим местом?

Фрэнк ухмыльнулся. — А, понял, дай угадаю, печально известный план побега от тещи. Классика! Ты не любитель посиделок у тещи на выходных и ее стряпни, угадал, да?

С верхней койки донеслось насмешливое: «Может, у него роман с надзирателем?»

— Оставь это в покое, самопровозглашенный комик-экстрасенс. Я могу легко предсказать твои следующие пять минут с помощью моей любимой красотки заряженной до 15 тысяч вольт, от ее искристой любви никому не удавалось устоять, и здоровье поправишь за одно — как на счет терапии? Как только мои тупицы в дежурке откроют камеру, и тогда ты сразу почувствуешь себя так, словно только, что побывал в спа-салоне. А пока подвинь свой зад с кровати; кому-то сегодня действительно интересно увидеть твою рожу. Шевелись, сегодня «свиданка» у тебя! — буркнул Дон.

— И еще только не обижайся, хорошо? Ослабь свои угрозы, ладно? Твой голос режет мне уши, как наждачная бумага!

— Да, откройте уже чертову камеру, где вас там черти носят? — взорвался Дон?

— Дон, кажется, твои друзья не особо обращают внимание на твои крики. Вероятно, твои «тупицы», как ты их назвал, сейчас увлечены финалом футбольного чемпионата. Послушай, телевизор просто визжит от восторга! Думаешь, Южане снова провалятся? Кажется, они играют, как будто у них на месте ног — ласты. А за кого ты? Южане или Северяне? По звукам со стадиона слышно, что Южане на грани поражения. Так, сосед, ты тоже думаешь, что Южане проиграют? — Фрэнк постучал по койке своего соседа.

— Сосед, не отрываясь от газеты, ответил: — Ха! Похоже, Южане опять попали в передрягу. О таком поражении Южан не кричали только, что бобры в местном пруду!

— Похоже, у вас тут своя маленькая вечеринка по случаю матча. — Дон не без иронии добавил.

— Эй, сосед, пни своего друга. Пора ему вставать, — усмехнувшись, продолжил Дон.

— Сосед недовольно фыркнул: — Не мешайте мне сегодня. Воскресенье, день отдыха! Хочу в тишине газету почитать.

— Ну я до вас доберусь, как только откроется камера! И в любом случае, эй, седая голова, вставай! Перестань пялиться на эту пустую серую стену, как на Мона Лизу. Подними свою ленивую задницу и тащи ее сюда! — рявкнул Дон!

— «Мона Лиза», серьезно? С тобой всегда можно узнать что-то новое. Итак, я думаю у нас есть немного свободного времени, и мы можем еще по болтать. И кстати да, я конечно, был бы счастлив встать с этой скрипучей старушки и прогуляться. Честно говоря, эти ваше «роскошные апартаменты» по таким низким ценам, уже давно не в тренде! Да, я как раз подумывал о том, чтобы пойти подышать свежим воздухом!

Дверь камеры с оглушительным грохотом распахнулась. Ну, наконец-то! Сказал — Дон.

Фрэнк подскочил с кровати и вышел из камеры, скрестив руки за спиной. Голос Дона рявкнул по внутренней связи: «Закрыть камеру двадцать треть. Пошел вперед, говнюк, и дай мне только повод! Смотри прямо перед собой и продолжай двигаться!» Низко опустив голову, Фрэнк продолжал свой марш.

Как только Фрэнк вошел в комнату свиданий, его взгляд мгновенно зацепился за лицо своего сына, и мимолетное выражение — то ли настоящего волнения, то ли искусственного восторга — мелькнуло в его глазах.

Дон, тяжело дыша от постоянной потребности в никотине, прищурив глаза зажег короткую безфильтровую сигарету. Его грубый голос, напоминающий шуршание песчинки, прокомандовал, «Шагай. У вас всего полчаса. И без выходок.«И он, словно призрак, скрылся за дверью.

Отец и сын уселись друг напротив друга, завязался знакомый обмен репликами.

— Все в порядке, я переживаю за тебя? — голос сына дрожал от беспокойства.

Фрэнк с трудом улыбнулся, пытаясь скрыть свою усталость:

— Да, сынок, у меня все хорошо. Не волнуйся.

— Ты выглядишь усталым, папа. Что-то случилось? — сын нахмурился, ощущая тревогу.

Фрэнк вздохнул, его взгляд стал задумчивым:

— Это сложно объяснить, сынок. Есть вещи, которые меня беспокоят. Да, что-то случилось. Это проблема, с которой я борюсь ежедневно.

Его сын наклонился к нему, желая понять: «Поговори со мной, папа. Может быть, я смогу помочь. Что тебя беспокоит?»

Фрэнк колебался: «Я не хочу обременять тебя своими проблемами».

Его сын покачал головой: «Серьезно, выплесни это все наружу. Я здесь для того, чтобы слушать.»

— Хорошо, если ты так говоришь. Прежде чем продолжить, хочу, чтобы ты был готов ко всему.

— Я весь в внимание!

— Это чертов лед в моем холодильнике для моего виски. Он снова закончился, как раз тогда, когда я больше всего в нем нуждался.

— Ой как смешно! О, ты меня прям, подловил! Ха-ха. Может будем по серьезнее?

— Хм… «Извини за шутку, но, когда я вошел, ты, наверное, выглядел хуже, чем я за все шесть лет, что я здесь торчу. Я просто хотел растопить лед! Вот каламбурчик получился с этим льдом!

— Не волнуйся, папа. Я почти нашел работу, и как только я начну зарабатывать, я накоплю денег, чтобы нанять адвоката и детектива. Я собираюсь вызволить тебя из этого кошмара!

— Нет сын мой, адвокаты не изменят мою судьбу. Только чудо может освободить меня из этого заточения. И, независимо от ситуации, я здесь не просто так, даже если я не совершал преступления, за которое меня посадили сюда.

— Папа, это все ложь. Ты же не мог ничего такого сделать. Даже если нужно будет привести в действие чудо, я обеспечу его и ты будешь на свободе!

— Ты думаешь, я совершил только одну ошибку? Многое осталось в прошлом, и возможно, за это пришло время платить.

— Не говори так! Ты заслуживаешь лучшего.

— Но реальность такова, сынок.

— О какой «реальности» речь идет? Что ты скрываешь от меня?

— Ты не должен знать всего…

— Это про Густоса, да? У меня есть план!

На мгновение казалось, что отец потерял дар речи, услышав имя Густоса. В его глазах заблестели искры страха.

— Ты что, потерял разум? Это чересчур рискованно! Густос — не простой человек, он может быть опасным.

В это время тюремщик, внушительный по своему виду, начал давать знак, что визит подходит к концу.

— Настало время прощаться. На места!

Но сын не собирался прекращать разговор. Его глаза были полны решимости.

— Я не оставлю тебя здесь, папа. Я обещаю.

Уходя из комнаты Френк сказал:

— Генри, не ввязывайся в это! Оставайся в стороне и заботься о себе. Густос — искусный манипулятор. Ни слову его нельзя доверять! Он не тот, за кого себя выдает!

Генри вышел из комнаты, быстро отерев слезы рукавом. В его глазах светилась искра решимости. Насторожившись, он направился к выходу, каждым шагом наполняясь уверенностью освободить своего отца. Однако даже такая вера в себе не позволила ему предугадать, какие испытания и открытия ждут его впереди.

Необычная встреча

Генри проснулся утром, ощущая беспокойство. Он включил телевизор по привычке и увидел в новостях что-то тревожное, свет экрана создавал мерцающие тени в комнате. Затем он пошел в ванную.

Стоя перед зеркалом и чистя зубы, Генри задумчиво смотрел на себя. Он размышлял вслух.

— Всё так сложно, — думал он. «Я же обещал отцу… „Я справлюсь, папа, найду работу, поговорю с адвокатом.“ Но не обманываю ли я сам себя? Собеседования всегда для меня стресс. Я даже не могу правильно выразить свои мысли, не говоря уже о том, чтобы говорить спокойно. И идея устроиться на работу к Густосу, чтобы найти у него улики… Это сумасшествие, противостоять такому влиятельному человеку. Это абсурд!»

— Если бы только был какой-то знак, указывающий мне путь… — думал Генри, стоя перед зеркалом. В этот момент из телевизора в гостиной донеслись звуки экстренных новостей. Генри невольно прислушался, ощущая, как его сердце начало биться чаще.

— Может быть, это и есть тот самый знак, — тихо сказал он себе, отводя взгляд от зеркала. Пора брать себя в руки и столкнуться со своими страхами. Все ради отца.

Доброе утро, дамы и господа! Сегодня мы представляем вам захватывающую новость, которая определит ход этого знаменательного 2033 года. Широко известное агентство «В отражение Снов» находится на пороге внедрения новаторской инновации, которая готова изменить технологический ландшафт. Учитывая растущее ожидание, это объявление обещает быть не чем иным, как сенсационным. Пока мир затаивает дыхание, агентство «В отражение Снов» готовится представить новый гаджет, который привлек огромное внимание технического сообщества. Ожидается, что этот гаджет, до сих пор окутанный тайной, затмит своих конкурентов и откроет новую эру технологических чудес. В качестве замечательной демонстрации инноваций агентство собирается провести собрание блестящих умов, включая ученых, экспертов и журналистов, которые станут свидетелями презентации воочию. Это событие состоится сегодня в два часа дня! Спешите увидеть, не пропустите!

Услышав новость, Генри резко выбежал из ванной в трусах, зубная щетка все еще торчала в его рту. Он увеличил громкость телевизора и замер на месте, внимательно прислушиваясь к новостям, не вынимая щетки изо рта. После того как новости закончились, он вернулся обратно в ванную, продолжая размышлять о услышанном. Как только он переступил порог, его собака залаяла, и послышались шаги у входной двери. Сквозь нее раздался голос:

— Генри, ты дома? Надеюсь, ты одет и не в компании кого-то?

Ответ Генри прозвучал из ванной:

— Нет, я одеваюсь! Заходи, тетя Эмма!

Тетя Эмма вошла в дом, осматривая все вокруг. Она не сдержалась и пробормотала:

— Когда ты наконец научишься убирать за собой? Всюду такой беспорядок!

Ее руки уже пришли в движение, наводя порядок в хаосе, когда ее слова затихали. Между тем, энергичный пес Генри весело прыгал вокруг, радостно лая.

— Генри, ты сегодня выгулял собаку? — крикнула она с коридора.

— Нет, пожалуйста, выгуляй ее, мне нужно срочно уйти! — Генри вынырнул из ванной и быстро поцеловал тетю Эмму в щеку. — У тебя что, новые духи? Очень необычно пахнет. И кажется, ты как-то изменилась.

Тетя Эмма улыбнулась: — Да нет, все те же духи. Не льсти. И я подстриглась. Но тебе-то что до этого?

Генри взглянул на нее, осматривая: — А, вот оно что! Я думал, что-то изменилось. Извини, не сразу заметил. И, кстати, не сделаешь ли мне бутерброд? Буду одеваться.

Она вздохнула, но улыбнулась: — Ладно, жди.

Спустя несколько минут, бросив взгляд на часы, Генри быстро захватил сделанный бутерброд и, проходя через коридор, громко сказал:

— Благодарю тебя, тетя Эмма! Увидимся вечером! — после чего ринулся на улицу.

Тетя Эмма вслед посмотрела: — Ах, эти молодые… Всегда куда-то спешат.

Как только Генри оказался на улице, он сразу же достал свой телефон и, двигаясь быстро, начал поиски местоположения «башни Густоса». Найдя нужную информацию на экране, он тихо проговорил себе: — Какой автобус мне лучше взять? А, вот этот подходит. По мере того как он выбирал номер автобуса и прокладывал маршрут, его уверенность росла. Не сводя взгляда с экрана, Генри ускорил шаг.

В тот момент, когда он решительно двигался в соответствии со своим планом, внезапно что-то настигло его, сбив с ног. Генри не успел осознать, что произошло. Он упал на землю, потеряв равновесие. В его голове мгновенно возник вопрос: «Что, к черту, только что случилось?», пока он пытался взять себя в руки.

Рядом с ним послышался другой голос: — О боже, что это было? В голосе слышалось и раздражение, и любопытство. Когда его зрение прояснилось, Генри увидел лежащего рядом мужчину. Их взгляды встретились, и они почти одновременно воскликнули: — Генри! Зейн!

Генри протянул руку: — Зейн, как давно мы не виделись!

— Да, лет десять, наверное, — ответил Зейн, улыбаясь. — Что ты здесь делаешь?

— Как видишь, этот район — мой дом, — сказал Генри, глядя на стены своего дома. — Я здесь все еще живу.

Зейн оглядел старые стены и потрескавшуюся краску: — Хороший район, особенно парк поблизости. Но с домом проблемы. Стены уже осыпаются.

— Да, ремонт давно пора делать, — согласился Генри. — Я помню, в школьные годы у тебя была шикарная шевелюра? Ты всегда жаловался на жару из-за неё.

Зейн рассмеялся, проводя рукой по своим коротко стриженным волосам. — Эх, времена меняются. А ты всё такой же, верен своему дому, несмотря на все.

Генри, нахмурив брови, вопросительно посмотрел на Зейна. — Скажи, Зейн, как у тебя дела? Что привело тебя сюда? И чем ты сейчас занимаешься?

— Ох, Генри, как всегда — прямо к делу, — усмехнулся Зейн. — Ты всегда был таким.

В тот момент Генри с особым вниманием смотрел на Зейна, словно пытаясь прочитать его мысли. — Ты всё такой же, Зейн, загадочный. Таишь в себе секреты, как и в старые времена. Что тебя тревожит? Вижу, ты нервничаешь и озираешься по сторонам.

Зейн на секунду замолчал, его взгляд стал более задумчивым. — Всё не так просто, Генри. Есть вещи, которые лучше не выносить на свет.

— Кстати, у меня беда с телефоном. Он разбился, и я не помню нужный номер, теперь не знаю, как добраться до башни Густоса.

— А, ты идешь в центр, к башне Густоса? Отлично! Я помогу тебе. К счастью, мой телефон работает. Поболтаем по дороге, вспомним прошлое. Я тоже туда направляюсь.

— Так ты идешь на презентацию?

Зейн с восторгом посмотрел на табло остановки. — Смотри, 69 номер это наш! Давай, побежали!

Они рванули бегом, словно оказались обратно в школьном дворе. Зейн, улыбаясь, как в старые добрые времена, прибежал первым и ждал Генри у остановки.

— Давай быстрее, вон свободные места! — закричал Зейн, указывая вглубь автобуса.

Генри заметил женщину, медленно направляющуюся к свободному креслу. — Давай уступим ей место, — предложил он.

Зейн встряхнул головой: — Нет, мы тоже заплатили за проезд. Я сяду здесь. — Он занял место, как будто это было его право. — Не волнуйся, кто-нибудь другой ей уступит. Это не наши заботы.

Генри тяжело вздохнул, осознавая, что некоторые люди не меняются временем.

Зейн устроился в кресле с уверенностью. Женщина, поняв, что он не собирается уступать место, пронзительно посмотрела на него. Генри чувствовал это и был готов предложить ей своё место, но в её взгляде было что-то, что заставило его задуматься. Возможно, это было разочарование или просто усталость от подобного поведения.

Проходя мимо них, женщина слегка опустила плечи, выказывая усталость. В задней части автобуса кто-то уступил ей место, и она с видимым облегчением села у окна.

Генри вернулся к своему месту рядом с Зейном. Зейн, заметив задумчивость друга, дружески толкнул его за плечо: «В чем дело?»

На лице Генри играла меланхоличная улыбка. Они устроились поудобнее в креслах, и автобус плавно начал свой путь.

Зейн медленно оглядел окна автобуса, прежде чем повернуться к Генри. Его голос был ровным, но в нем звучала тревожная нотка:

— У нас еще есть время до следующей остановки. Как там твои родители, Генри?

Видя, как лицо Генри мгновенно потемнело, Зейн понял, что задел за живое.

— Прости, я… Я забыл, ты же сказал, что твоя мама… Мне жаль.

Генри отвел взгляд, в его глазах промелькнула глубокая грусть:

— Да, мама ушла… А отец сидит уже пять лет. Я предпочел бы не говорить об этом, — его голос едва слышно дрогнул.

Зейн кивнул, проявляя сопереживание:

— Я понимаю, извини, что затронул эту тему, — он сделал паузу, прежде чем спросить. — А как у тебя дела в семье, Зейн?

Зейн глубоко вздохнул, словно стараясь освободиться от невидимого бремени:

— Мой отец ушел, когда я был еще ребенком. Живу с мамой и сестрой. Мы стараемся держаться.

Генри заметил, как Зейн нервно огляделся.

— Понятно… Но ты все время оглядываешься, Зейн. Что-то тебя тревожит?

Улыбка Зейна была напряженной, и в его глазах не было радости:

— Нет, все хорошо. Это просто привычка.

Генри, с нервной тревогой оглядываясь назад на двух подозрительных мужчин, шепотом обратился к Зейну:

— Это твои знакомые? Ты не вляпался во что-то опасное?

Зейн на мгновение замер, затем, сдерживая беспокойство в голосе, ответил:

— Не переживай, это ничего не значит. Просто игнорируй их.

Но Генри не унимался, в его глазах мелькали сомнения:

— Точно все в порядке? Те парни кажутся мне опасными.

Зейн быстро перевел взгляд на остановку:

— Не заморачивайся на этом. Смотри, наша остановка уже близко. Надо выходить.

Они вышли из автобуса и оказались перед монументальным зданием Башни