Глава 1
— Марианна, ты как всегда совершенно несерьезна! Работу потеряла, а идешь, хохочешь.
— А что же мне теперь плакать? Я вовсе не виновата, что директор театра оказался бабником. Его жена прима, красавица, каких поискать, а он все на молоденьких заглядывается. Я ему так и сказала: не по возрасту вам, Вениамин Иннокентьевич ручонки свои распускать.
— А он что?
— А он не понял с первого раза, пришлось объяснять доходчивее тем, что первое попалось под руку.
— Ну ты Марианка даешь! И чем же ты его отходила?
— У нас Добрынюшка булаву свою бутафорскую в гримерке забыл, вот она под руку и попалась. Только не рассчитывала я, что она такая тяжелая будет, — повинилась я.
— Понятно почему он хотел снять побои.
— Да только не снял. Жена приказала не позориться, а меня слезно попросила катиться куда подальше.
— Что же ты будешь делать? Тебя теперь ни в один театр не возьмут. У него знаешь какие связи, ого-го! — Света всегда переживала за обстоятельства, а я нет. Я воспринимала жизнь, как она есть.
— Знаю, но, честно говоря, мне надоело играть одних снегурочек да юных дурочек. Я хочу работать с детьми, давно мечтала.
— В детский сад пойдешь работать? — недоверчиво уточнила подруга.
— А почему бы и нет, худруком точно возьмут.
— Ну не знаю, я вот себя без театра не представляю.
— А я, наоборот, больше не представляю себя в театре. Надоело это все. Хочется дом, семью, кучу детишек, — поделилась со Светой.
— С твоей внешностью это не проблема. У тебя гримерка вечно вся в цветах была.
— Зато никто серьезных отношений не предлагал, а мне хочется встретить Новый год у камина, чтобы непременно горели свечи и детский смех. Очень много детского смеха!
— Сначала мужика нормального найти надо, а потом уже о детском смехе думать.
— А я хочу все и сразу, я уже загадала, — легко и свободно рассмеялась, глядя на кислое лицо подруги.
Мы подошли к пологому склону из двора во двор. Меня привлек хохот, который разносился на всю округу. Дети катались с горки, используя самые разные приспособления. У некоторых были настоящие санки, как в моем детстве, или большие резиновые подушки, а кто-то катался на собственном портфеле или на обыкновенный картонке.
— Света! — воскликнула я. — Давай прокатимся разочек!
— Ты что маленькая? Катайся, если хочешь, а я тороплюсь. Мне в отличие от тебя на репетицию нужно.
— Ладно беги, а я все-таки прокачусь разочек.
Осмотрелась вокруг и заприметила бесхозную картонку. Со шкодливым видом подобрала ее, нашла подходящее местечко на склоне и села, заранее подложив свое шикарное средство передвижения.
Уселась я на картонку, положила сумку к себе на колени, хорошенько оттолкнулась ногами и со счастливым визгом полетела вниз. На душе было так хорошо и радостно, будто этот спуск самое лучшее, что я сделала в жизни.
Лечу, хохочу! Что-то долго горка не кончается. Мне казалось тут пониже. Но так даже лучше. Летела бы и летела. Очень здорово! Но в какой-то момент склон стал совсем пологий и мое скоростное средство передвижения остановилось.
Огляделась вокруг, и удивленно вскинула брови. Не поняла. Я думала, что впереди меня ждет обычный жилой двор, но вокруг были лишь сугробы. Словно я посреди поля оказалась. И рядом сосновый бор.
Удивляйся, не удивляйся, а делать что-то надо. Поэтому я встала, отряхнула юбку и пошла вперед. Мне родители всегда так и говорили: «Не знаешь, что делать? Тогда просто иди вперед».
«Движение жизнь!» — добавляла бабуля, которая и в свои девяносто была бодрячком.
Идти было сложно, ноги постоянно вязли в снегу. Сугробы по колено, а то и выше. Но я упорно продвигалась к сосновому бору. Давно не гуляла по лесу, тем более по такому живописному. А тут удачный случай представился.
Зашла в лес и засмотрелась. Сосны все в снегу, каждая как отдельный домик. Так и хочется тут жить остаться. Жаль, что роль белочки мне никогда не удавалась.
Продолжила идти вперед, как вдруг услышала уханье совы. Ничего себе, тут и совы есть! Я обязана увидеть эту красотку. Пошла на звук, долго плутала, но нашла-таки совушку. Та сидела на пушистой сосновой ветке и что-то вещала на всю округу.
— Привет! — поздоровалась со сказочного вида птицей. Перышки светло-коричневые, грудка белая: — Какая же ты красавица!
— Ты тоже ничего, — ответил мне ворчливый голос и снова уханье.
От удивления я начала отступать назад, споткнулась о корень и бухнулась в сугроб.
— Не знала, что совы разговаривать умеют. Понимаю, попугаи или на крайний случай вороны, но совы! — удивлялась я, сидя в сугробе.
— В сказочный мир попала и удивляется, — нахохлилась сова, потом передумала дуться, вытянула шею и добавила: — Ты загадывала большую семью на новый год?
— Загадывала, — покивала я.
— Так быстро серьезные желания лишь в сказочных или, как местные говорят, магических мирах исполняются. Поэтому ты здесь. Я должна исполнить твое, вернее не совсем твое желание. Скорее ваше общее. Тут одна юная волшебница загадала… Короче, тебе семья нужна?
— Очень! — я начала выбираться из сугроба, чтобы сова поверила в серьезность моих намерений.
— Тогда следуй за мной, да поторопись. Скоро ночь. Ты замерзнешь, да и детей пора купать и укладывать.
Я не спорила. Что я, ненормальная что ли с совой спорить?
