Глава 2

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ после безуспешной попытки улизнуть я уехала в Дебагур. Отец отдал мне свою карету. Я намеревалась поехать верхом, так было быстрее. Но мне ясно дали понять, что в запыленном дорожной пылью костюме предстать перед Муринорусом нельзя. К тому же отец, видимо, опасался, что сверну по дороге и затеряюсь на пару недель. А потом явлюсь с опозданием, да еще и с подстреленной дичью в руках. Признаю, такая идея казалась мне заманчивой, но от нее пришлось отказаться. В конечном счете вариант с побегом не удался, и я решила покончить с ситуацией более изобретательным способом. Помимо горничной, меня сопровождало еще человек тридцать, по большей части охрана и дворцовые слуги. Сестры остались в Каранге, удивив меня своим отказом от поездки. Зато отец отправил со мной пару королевских советников. Наша вереница из карет растянулась довольно широко.

Праздник по случаю дня рождения Муриноруса должен был состояться в четверг. Как всегда помпезный и необоснованно шумный. Муринорус по-другому не умел, при том что его отец, король Мнемний III, отличался сдержанным нравом и спокойным характером. Обычно он вразумлял сына и упрекал в излишней расточительности. Но в этом случае размах поражал, и я не могла отделаться от мысли о том, что показное великолепие должно было поразить меня. Вполне возможно, дядя Мнемний решил объединить два праздника – день рождения сына и объявление о нашей помолвке, – поэтому благосклонно отнесся к подобным излишествам. И хотя я привыкла называть короля Мнемния дядей, мы с ним не родственники. В детстве я часто гостила в люпопротагорской столице и уже считала себя частью семьи. Сейчас размышляла, что будь он действительно моим дядей, тогда бы никто и не подумал сосватать меня за этого зазнайку Муриноруса. Я всегда считала его братом, бестолковым и мелочным, чьи выходки мне приходилось терпеть.

В Дебагур меня отправили во вторник. День на дорогу и день перед приемом. Достаточно времени, чтобы подготовиться к празднику; слишком мало, чтобы все испортить. По крайней мере, так думал отец. Но Гарольд был прав, мне сложно смолчать и не высказать выскочке Муринорусу, что я о нем думала – как в детстве, так и сейчас.

Наш путь пролегал вблизи мелких деревень. Они мелькали в окне кареты, и я с грустью вспоминала то время, когда вместе с матерью и сестрами разъезжала по стране. С тех пор прошло уже десять лет, и, кажется, семья сохранилась только в воспоминаниях.

Подъезжая к королевской заставе, я думала, что меня, как обычно, встретит племянник короля Тристан со своим отрядом. После того как его родители погибли при нападении буреглотов одиннадцать лет назад, дядя взял на себя заботы о его воспитании. Что сказать, для многих подданных было очевидным то, что Тристана король любил больше родного сына. Некоторые даже поговаривали, будто корона перейдет к нему. Пока же он носил титул князя, доставшийся ему от родителей вместе с землями в восточной части Люпопротагории. Карета остановилась, и наша процессия с сундуками и дарами двинулась в город. Нас ждали, это правда. Но Тристана, князя Люрского, среди встречавших я не заметила. Вместо него я увидела самодовольную физиономию Муриноруса, в окружении всей многочисленной свиты приехавшего засвидетельствовать свое почтение. Не знаю, расстроилась ли я или только удивилась. Вот уже десять лет отец каждое лето посылал меня в Дебагур, лишь прошлый год стал исключением из-за нападения драконов. Тристан, если находился в столице, всегда меня встречал. Он говорил, что я трижды вляпаюсь в историю, прежде чем доберусь до королевского дворца. И то, что я не видела его теперь, казалось странным. Разве только дядя отправил его с поручением. Но я была уверена: он приедет на день рождения Муриноруса. И не ошиблась.

Муринорус с прошлой нашей встречи мало изменился. Он отдавал предпочтение пышным нарядам и любил витиеватые обращения. Мы обменялись подобающими случаю любезностями, я улизнула на пару мгновений, чтобы проверить главного старожила этой заставы. Я нашла Люция в конюшне. Этот старый подслеповатый конь был когда-то одним из самых быстрых скакунов Люпопротагории. Я угостила его яблоком и похлопала по холке. В его молодые годы мне разрешали покататься на нем, несмотря на то что дядя Мнемний использовал его только для отправки важных поручений. Я не могла долго задерживаться, хотя предпочла бы остаться здесь, а не присутствовать на балу. Когда вернулась к остальным, мы отправились во дворец. Меня вышел встречать сам король Люпопротагории Мнемний III.

– Дядя! – я подбежала к нему.

– Мы всегда рады тебя видеть, Гирада, – он по-отечески обнял меня.

Дядя Мнемний, как обычно немногословный, радушно приветствовал гостей. В тот вечер нас ждал небольшой семейный ужин, но Тристана и на нем не оказалось. Мне было неуютно, как никогда раньше в Дебагуре. Я не знала, о чем говорить с Муринорусом: то, что нравилось мне, вызывало у него тоску, он даже не стеснялся зевать, когда разговоры заходили об охотничьем сезоне; его же интересы были мне непонятны. Я не могла с уверенностью сказать, действительно ли его радовало хоть что-то кроме балов и приемов. Поэтому в тот вечер я в основном молчала, пока Муринорус с несвойственной ему живостью описывал всевозможные увеселения, которые ожидали нас на предстоящем празднике. Он просто захлебывался от восторга. Честно сказать, таким воодушевленным я никогда его раньше не видела, и оптимизма мне это не прибавило. Дядя Мнемний пытался разбавить восторженную речь своего сына уместными вопросами о моей семье, дороге и наших дальнейших планах. Но Муринорус бывал упрям, когда дело касалось важного для него – светских раутов. Я лишь успела задать дяде пару вопросов о его здоровье и отсутствии Тристана, на что получила довольно расплывчатый ответ и не поняла, приедет ли князь Люрский на праздник. Так и прошел тот семейный ужин – в монологах и попытках завести нормальный разговор.

И вот настал четверг. День рождения Муриноруса, торжество, которого все ждали. По этому случаю я надела бледно-голубое платье в пол, которое мне очень шло. Прием был в самом разгаре, слишком многолюдный и шумный для меня, поэтому, стараясь найти более спокойное место, я скрылась в беседке. Я надеялась, что Муринорус спросит меня, прежде чем провозглашать нашу помолвку. Так и произошло. Надо отдать ему должное – он всегда был внимателен к деталям, и любой, даже гипотетический скандал для него превращался в личную драму. Он заявился в беседку с недовольным видом, ясно показывая, что я отвлекла его от серьезных дел. Такого вычурного наряда я на нем еще не видела. Фиолетовый камзол дополняли такие же яркие брюки, подчеркивающие бледность лица. Серые глаза оживленно блестели, я заметила, как сильно он хотел вернуться к гостям.

– Гирада, все уже собрались, – пробурчал он куда-то в сторону, как будто разговаривал не со мной. – Только тебя и ждут.

– Меня? – я изобразила самое правдоподобное удивление, которое смогла, хотя не слишком удачно. – А я-то тут при чем? Праздник в твою честь. Иди, не стоит тратить драгоценное время.

– Ты ведь знаешь, что сегодня празднуют объединение двух древних династий.

– О чем ты?

– Гирада! – он покачал головой. – Зачем откладывать неизбежное? Все уже знают о предстоящей свадьбе. Остались формальности.

– Муринорус, ты ведь понимаешь, этот союз не принесет хорошего ни мне, ни тебе. Поэтому лучше от него отказаться.

– Все уже решено.

Это было слишком, и я вспылила.

– Муринорус, – сказала я, – будь ты королем, я, может, и подумала бы. Но пока жив твой отец, правителем ты не станешь. Дядя Мнемний слишком хорошо видит, что тебя заботят лишь пиршества, а без помощи своего советника ты не только день свадьбы не назначишь, но и туфли не сможешь выбрать.

Собеседник явно был впечатлен моей тирадой. Он побагровел от еле сдерживаемого гнева. Мне казалось, принц забыл, что ему нужно дышать. Я ждала его ответа, но он лишь буравил меня взглядом.

– Это твои окончательные слова? – наконец процедил сквозь зубы он, постепенно бледнея.

– Да, – подтвердила.

– Я согласился на помолвку только из уважения к отцу. Но довольно об этом. Свадьба не состоится.

И он ушел. Наша беседа была личной, но, зная Муриноруса, я даже не надеялась, что он упустит возможность пожаловаться на меня своему отцу. И неизвестно, какого размаха достигли мои придирки в воображении принца, оскорбленного отказом.

Тем же вечером мы спешно покинули Дебагур, хотя за нами никто не гнался. У меня до сих пор осталось ощущение, будто мы бежали с поля боя. Дядя Мнемний не высказал ни упрека. Он вообще ничего не сказал, но запомнился его взгляд, полный боли и разочарования. Он никогда раньше на меня так не смотрел.

Я отказалась от кареты и отправилась домой верхом. Мне хотелось уехать поскорее. Никто не перечил и не настаивал на соблюдении приличий. Я оглянулась лишь однажды и только тогда заметила на подъездной дороге всадника. Он был слишком далеко, и я не смогла различить лица, но хорошо рассмотрела попону коня. Рисунок сливался, но сочетание цветов – зеленого и золотого – напоминало герб князей Люрских. Я почти была уверена, что приехал Тристан.

Глава 3

Я ВЕРНУЛАСЬ В КАРАНГУ. Большая часть моих сопровождающих приехала со мной. Но кое-кто из советников задержался в Люпопротагории. Я была уверена, что отцу о произошедшем в Дебагуре сообщили личным письмом, либо они, либо дядя. И знала: одними словами мой отец не ограничится. Особенно меня пугало то, что он никак не высказался насчет моего поспешного приезда. Ожидая его решения, я думала о том, что же натворила. Разговор состоялся на следующий день в библиотеке. Меня это насторожило, поскольку раньше гневные тирады за свои проступки я выслушивала в тронном зале.

– Гирада! – отец сурово смотрел на меня, стоя рядом с полками, заставленными книгами о морских путешествиях. – Неужели ты не понимаешь, к чему привело твое упрямое безрассудство?

Со дня рождения Муриноруса прошло двое суток. Хотелось надеяться, что за это время буря поуляжется, но стало только хуже.

– Я ничего особенного не сказала, – хмуро возразила я.

– Конечно же нет! Но твои «лестные» эпитеты явно пришлись ему не по вкусу. Удивлен, как ты ему еще не сказала, что он не может обувь надеть без посторонней помощи, не то что выбрать.

– Но это правда.

– Но это не значит, что нужно ее высказывать Муринорусу.

– Ты предлагаешь мне всю жизнь молчать? Какой из него король, если он не принимает решения сам? Хотя, может, он и королем не будет, – пробурчала я, скользя взглядом по столам, за которыми просиживала часами с редкими книгами.

– Гирада, – удрученно сказал отец, – мы оба знаем, что Мнемний не откажется от сына. Он не отдаст корону своему племяннику, хоть тот и более достойный наследник.

Нахмурившись, я уставилась в окно. Я не хотела обсуждать этот вопрос сейчас. Я не хотела впутывать Тристана в разбирательства. Отец молчал. В массивную дверь постучали.

– Войдите, – сухо бросил король.

– Прибыл князь Люрский, – провозгласил камергер, на что отец лишь озадаченно посмотрел на меня. Я же сама не знала, зачем приехал Тристан.

– Просите, – холодно ответил король.

– Ваше величество, князь настаивает на личной аудиенции. У него послание от его величества короля Люпопротагории Мнемния III.

Этого еще не хватало, только и успела подумать я. Отец отправился в приемный зал, оставив меня одну в библиотеке. Я мрачно раглядывала корешки книг, заполнявшие полки с пола до потолка. Время тянулось медленно, и я не знала, куда деться. Письмо дяди Мнемния могло освободить меня. Или погубить. Я решила дождаться кары за поступок и смотрела на стрелку часов, не в силах заняться чем-то еще. Прошло не так много времени, как в дверь постучали.

– Войдите, – сказала я, ожидая увидеть камергера или командира стражи. Но я ошиблась.

– Здравствуй, Гирада.

На пороге стоял Тристан. Дорожный костюм весь в пыли. Всклокоченные волосы и беспокойный взгляд говорили о поспешности отъезда. Очевидно, весь путь от Дебагура он проделал верхом. Я терялась в догадках, что же за срочное послание, раз Тристан так торопился доставить его лично.

От чая гость отказался и вообще вел себя на удивление скованно. Меня не покидало ощущение того, что ему со мной тягостно. Я присела на скамью в ожидании. Тристан не торопился высказываться и сел напротив.

– Итак? – не выдержала я.

– Рад видеть, – он улыбнулся. – Обычно тебя трудно застать дома. Знаешь, если ты вдруг передумала насчет свадьбы с Муринорусом, то все еще можно решить.

Мне показалось, он издевался.

– Если ты приехал только для этого, – резко ответила я, – мое мнение не изменилось. Этот брак ни Люпопротагории, ни Нагорью ничего хорошего не принесет. А уж мне и подавно.

– Мой дядя не сердится на тебя, – примирительно сказал Тристан. – К тому же он чувствует свою вину за то, что тебе навязали союз, которого ты не желала. Поэтому предлагает забыть произошедшее, как простое недоразумение.

– Неужели? – сухо ответила я, все еще подозревая подвох.

– Он ведь любит тебя как родную дочь, поэтому и надеялся, что ты станешь частью семьи, когда выйдешь замуж за Муриноруса. Говорил, ты будешь достойной королевой.

– И давно ты знал? Знал, что твой дядя и мой отец обо всем договорились?

– Гирада… – он лишь покачал головой. – Ты ведь и сама многое понимала. Если не знала наверняка, то догадывалась точно. Братьев у тебя нет. Вряд ли твой отец согласился бы отправить тебя в Приречье, он никогда не скрывал недоверия к речным жителям. О Заозерье и рассуждать нечего. Рано или поздно тебе придется выбирать – следовать указаниям отца или прокладывать собственный путь. Если ты, конечно, не убедишь короля в том, что сможешь править одна.

– Я пыталась, и не раз. Но он не хочет и слышать. Для себя он решил, что я слишком много времени провожу на охоте. Может, он прав. После нападения драконов я почти все время пропадала в лесу.

– После нападения на Карангу ты ни разу в Дебагур не приехала. Разве что на день рождения Муриноруса.

– Отец не пускал. Видимо, вел переговоры с дядей Мнемнием и не хотел, чтобы я все испортила.

– Раньше ты каждое лето приезжала на два, а то и три месяца…

– Когда-то и ты приезжал в Карангу зимой.

– Да. Тогда были живы родители. А потом… – Тристан немного замялся. – Дядя занялся моим воспитанием. Ты знаешь, сегодня твой отец меня принял более благосклонно, чем обычно.

– Наверное потому, что ты привез вести от дяди, – я ухмыльнулась. – Отец до сих пор не может тебе простить того, что в детстве я ходила с тобой на охоту. Говорит, из-за тебя такой стала. Если бы не приезжала в Дебагур так часто, сейчас бы по вечерам вышивала, а не по лесам скакала.

– Но мы-то с тобой знаем, что я вряд ли мог повлиять на твои увлечения. Как думаешь, не переехать ли мне в Карангу, когда решу вопрос с буреглотами на границе?

– Что? – я опешила от такого вопроса и почему-то покраснела, но быстро собралась. – Полагаю, сейчас не лучшее время для того, чтобы сменить обстановку. Дядя Мнемний не одобрит такого решения. Новый скандал сейчас ни к чему.

– Не одобрит, это точно, – согласился он. – Но мой дядя – человек отходчивый. Да и ради смены обстановки я бы вряд ли переехал, а вот ради твоего общества вполне могу.

– Говорят, в восточных землях развелось слишком много буреглотов. Ты там нужен.

Тристан явно напрягся от моих слов, но все-таки продолжил:

– Дядя переживет мое отсутствие. И твоя несостояшаяся помолвка с Муринорусом вскоре забудется.

– Тристан, ты же не серьезно?!

– А почему бы нет? Мы часто охотились в Люрских лесах. Составлю тебе компанию здесь. Может, тогда твой отец перестанет за тебя волноваться.

– Хоть мы и знакомы с детства, с тех пор многое изменилось.

– Ты изменилась, сильно изменилась, это точно. Но я знаю тебя достаточно.

– Я надеюсь, не чувство долга принуждает тебя к подобному шагу?

– Ты ведь понимаешь, что нет.

– Мы не виделись два года, – хмуро сказала я. – И вдруг ты собираешься переезжать в Карангу?

– Два года? – мрачно переспросил он. – Два месяца назад я приезжал в Карангу, чтобы увидеться с тобой. Но ты была в…

– В Килиджорне, – я перебила его.

– Да… В Килиджорне. У тети. Дядя отпустил меня всего на месяц, в восточных землях неспокойно, буреглотов правда слишком много, да и набеги джикуяров участились. У меня оставалось мало времени, так что я отправился напрямик. Через леса, болота и меловые карьеры. – Я слушала его с возрастающим удивлением. – Признаю, когда наконец добрался до Килиджорны, то мало походил на князя. Видимо, поэтому мне не сочли нужным сказать, где ты. Я решил, что опоздал, и ты уже отправилась в Карангу. Я как раз собирался возвращаться в Дебагур, когда, проезжая мимо меловых карьеров, каким-то чудом заметил тебя на противоположной стороне. Скажи… Неужели ты меня не узнала?

– Ты действительно был там? – прошептала я. – Я решила, что мне показалось… Почему ты не подошел?

– Почему? – грустно улыбнулся Тристан. – Стража меня не пустила. А когда они поняли, кто я, ты уже ушла.

– Тетя сказала, что мне показалось, я слишком долго пробыла на солнце и там никого не было.

– А я приезжал, и не раз… Но в Каранге тебя застать еще сложнее, чем где бы то ни было. Иногда мне кажется, что ты просто бежишь. Бежишь от всех.

– Почему ты не встретил меня в Дебагуре?

– Что? – удивился Тристан.

Я сама не ожидала, что задам этот вопрос. Но теперь отступать было некуда.

– Почему ты не встретил меня в среду, когда я только приехала в Дебагур?

– Муринорус хотел лично поприветствовать свою невесту, и я решил, что буду там лишним.

Я не смогла удержаться от едкого взгляда.

– К тому же, – продолжил Тристан, – я был у западных границ. Джикуяры нападают все чаще.

– Тебя отправили в Лес джикуяров? – ахнула я.

– Не совсем. К его границе.

– Да ведь это все равно что в логово к чудовищам отправить…

Мы обсудили последние новости, но разговор постепенно иссяк. Тристан засобирался в Дебагур. Тогда я не знала, что говорила с ним в последний раз.

Я напрасно решила, что буря миновала – она лишь затихла, готовясь обрушиться с новой силой. Утром в дверь спальни постучал камергер, объявил, что король ожидает меня в тронном зале. Это был дурной знак. Если бы отец просто хотел поговорить со мной, он бы позвал меня в библиотеку. В тронном зале меня могло ждать только одно – расплата за свой проступок. Я долго собиралась с мыслями, меня никто не торопил. И когда двери тронного зала открылись, я с удивлением увидела не только короля, но и Лакрицию, вдову егеря, которую часто замечала возле отца в последнее время. Слишком часто. Она что-то прошептала правителю и с горделивым видом покинула зал. Я ожидала, стоя в молчании перед королевским троном. Отец угрюмо на меня смотрел и не спешил начинать разговор. Кроме нас двоих в зале никого не было, и в тишине я слышала доносившееся эхо шагов из коридора.

– Гирада, – сказал отец. – Мнемний готов забыть о твоей выходке, но ты не можешь вечно бежать от ответственности. От того, кем тебе суждено быть. Я хочу, чтобы престол унаследовала ты.

Отец поднялся с трона и подошел ко мне.

– Первый король Нагорья был простым рыбаком, пока не убил дракона, напавшего на деревню. Жители окрестных селений и городов избрали его своим правителем, так Нагорье и образовалось.

Я не сразу поняла, к чему он клонил. Но когда до меня дошел смысл его слов, меня бросило в дрожь.

– Отец, в этом нет необходимости.

– Я хочу, чтобы корону унаследовала ты, – повторил он, – и рядом с тобой должен быть достойный король.

– Думаешь, Муринорус будет достойным королем?

– Хватит! – резко оборвал меня король. – Все решено. Это для твоего блага и будущего королевства. Возможно, ты присмотришься к тому, кто всегда был рядом с тобой.

– Про кого ты говоришь?

– Мы больше не настаиваем на союзе с Муринорусом. Но, может быть, есть кто-то еще, достойный твоего внимания?

– Кого ты имеешь в виду?

– Гирада… – отец покачал головой. – Подумай о моих словах. Не отвечай, если не хочешь. Но себя не обманывай. И помни: никто не может забрать то, что принадлежит тебе по праву, – как-то печально закончил он.

«Нет, это просто невероятно!» – мысленно возмущалась я, направляясь обратно в свои покои. Наверняка здесь была замешана Лакриция. Отец не пошел бы на такое. На следующий день мне предстоял отъезд в Натагулаю, где я должна была дожидаться, пока король найдет подходящего для меня жениха. Вероятно, отец планировал отправить своих воинов за драконом, чтобы какой-нибудь возгордившийся самозванец наподобие Гарольда зарубил его, получив тем самым право стать королем, женившись на мне. Я не могла придумать, как заставить отца отказаться от этой безумной идеи. Совет тоже настаивал на том, что одной лишь королевы для Нагорья недостаточно. «С каких это пор?» – хотела я сказать. Почему Лотарна, внучка Амелиуса, могла править Нагорьем одна? Ведь в ее времена Приречье и Заозерье населяли дикие племена, которые учиняли набеги на наши границы. Но именно в годы ее правления с Приречьем был заключен мир. А Заозерье понесло такое сокрушительное поражение, что несколько поколений его жителей не дерзали пересекать границы. Но стоило мне только припомнить королеву Лотарну, как все единодушно начинали говорить о ее великом духе и о том, что никто из ныне живущих не может сравниться с ней. Я ни в коем случае не хотела подвергать сомнению ее достоинства, но чем та ситуация отличалась от моей? Я долго пыталась понять, как ей удалось взойти на престол. Перерыла всю библиотеку в поисках любых упоминаний. Но то ли они не сохранились, то ли их намеренно скрывали. Я склонялась ко второму варианту, потому что свидетельств о ее жизни достаточно много, но все они касаются позднего периода ее правления. Более ранних упоминаний просто нет. И это наводило на подозрения. Я была уверена, что и мой отец, и королевский совет скрывали это от меня, преследуя свои собственные цели, прикрываясь благополучием Нагорья.

Отчаяние от осознания того, что у меня не было союзников, с которыми можно отстаивать право на престол, грозило обрушиться на меня и утянуть в бездну безвольного существования. Порой я хотела сбежать и забыть про корону. Но куда я могла направиться? Не могла же я просто выйти из дома и отправиться на все четыре стороны. Подумав, я решила не горячиться и подождать. Чтобы перехитрить Лакрицию и заставить совет работать на себя, нужен хороший план.

Для начала я решила проверить границы оставленной свободы. К моему большому удивлению, ко мне не приставили стражу. Даже не ограничивали в походах. Выяснила я это, отправившись на охоту и в итоге проведя в лесу неделю или около того. Казалось, Лакриция насмехалась надо мной, показывая, что никуда я не денусь. Ведь слово короля – закон даже для его собственной дочери.

Глава 4

ИТАК, ОДИНОКИЙ ОСТРОВ, затерявшийся где-то в океане. Именно сюда, в этот гиблый край, отделенный самой природой от земель более радушных, держал свой путь корабль посланников нагорского монарха. Но если раньше король отправлял сюда своих воинов и послов в поисках похищенной королевы, то теперь на судне собрались охотники за наживой и изгнанные из Нагорья браконьеры, которым обещали помилование. Этим сбродом командовал один из виднейших военачальников, чьей заветной мечтой было получение нового титула и богатых земель. Что с ними случилось, в Нагорье так и не узнали. Даже щепок от корабля не осталось. Не знаю, как короли и королевы древности умудрялись находить драконов, но никто из тех, кого отец отправлял на Остров за последний год, так и не вернулся. Я искала любые свидетельства о том, как можно было добраться до Острова. И не нашла ничего, кроме путевых заметок Амелиуса, единственного сохранившегося описания морского пути в земли огнедышащих тварей. В дневнике моего предка говорилось, что путь преграждали постоянные ливни, затмевающие горизонт, и порывистый ветер, сломавший им мачту. Но страшнее всего были обитатели морских глубин. Амелиус не оставил их изображений, что странно, он любил зарисовывать животных – особенно джикуяров. Других достоверных источников об Острове мне не попадалось, только легенды и детские страшилки.

У Острова было множество названий. В древних легендах он упоминался как Долина огня. Так именовали его мои предки времен I нагорской династии. Наши давние соседи, жители Люпопротагории, с суеверным трепетом вспоминали Пристанище когтей. На западе, в Заозерье и Приречье, с давних пор жили в основном рыбаки и торговцы, для них Остров всегда был Огненной землей.

И если об Острове в ужасе перешептывались, то было место, о котором не дерзали говорить. Ибигурия, Проклятая земля, раскинувшаяся к западу от гор Кирака. Покой там рьяно оберегали джикуяры, и ее название постепенно перестало упоминаться, пока не сделалось запретным. Считалось, оттуда нет возврата. Жил ли там кто-то, я не знала. Нам оставалось лишь строить догадки или, как в случае с подавляющим большинством суеверных простаков, просто избегать всяческого упоминания Проклятых земель.

Среди людей, особенно тех, кто никогда в плавании не бывал, а может, даже и дальше соседнего двора не отправлялся, ходило много разных описаний земли драконов. Кто-то говорил со смехом, кто-то с ужасом. Но тем старожилам, которые еще хорошо помнили древние легенды и пророчества, было не до шуток. Для них это место сохранило лишь одно название – Остров. Не просто остров, а Тот Самый.

В Натагулае я жила практически совсем одна, гости тут бывали редко. Чаще всех заглядывала Лакриция, мне даже казалось, что приезжала она поехидничать и удостовериться, не сбежала ли я. Из прислуги почти никого не было. Два раза в неделю приходили девушки-близняшки из близлежащей деревни наводить порядок в доме, стирать и готовить. Раз в неделю старик, ранее служивший в королевской гвардии, привозил продовольствие. Но я редко встречалась с прислугой, предпочитая лесные тропы домашней обстановке, и они старались не попадаться мне на глаза. Охрану мне выделили, но она осела в деревушке неподалеку. И наличие такой стражи было скорее формальностью, призванной соблюсти приличия, соответствующие моему статусу. Я видела, что в их обязанности не входило следование за мной, и это настораживало. Конечно, я привыкла к одиноким странствиям, но после того как отец сказал, что трон перейдет ко мне, я начала задумываться, почему он никогда не настаивал на провожатых. У него как раз имелся небольшой отряд хорошо обученных стражников, которым достаточно было одного приказа, и они отправились бы за мной даже в Проклятые земли.

Мой дом вряд ли кто-то мог назвать замком. Это было совсем небольшое сооружение из массивных, плотно подогнанных друг к другу камней, стены которого покрывал шикарным ковром дикорастущий плющ, а под окнами раскинулись заросли шиповника. Этот милый домик – а на первый взгляд он действительно был милым – окружал высокий каменный забор, с южной стороны которого возвышались кованые ворота. Сам дом был двухэтажный, с уютным чердаком, который переделали в библиотеку специально для меня. Эта библиотека заслуживала отдельного внимания.

Когда я жила в Каранге, никто не ограничивал мне доступ к королевской библиотеке. Отец, видимо, жестоко сокрушался об этом, решив, что неподходящие книги испортили мой характер. Но теперь-то у него появилась возможность все исправить, или, по крайней мере, он хотел в это верить. Чтобы избежать ошибки, книги, прежде чем попасть в мою персональную библиотеку, подверглись жесткой цензуре. На них даже ставили специальный штамп королевской канцелярии – «Одобрено». Не знаю, сам ли король выбирал их или собрал целый совет для такой важной миссии. Основное предпочтение отдавалось легким и непритязательным произведениям с романтическим уклоном, на них, очевидно, отец возлагал главные надежды. Также, конечно, отбор прошли общеизвестные книги по истории Нагорья и зарубежных стран, географии и астрономии, ведь нельзя же было забывать об интеллектуальном развитии наследницы престола. Кроме того, допустили классические произведения, хотя среди них я не увидела ничего нового. Но отца, видимо, волновало лишь то, смогу ли я привести удачную цитату из какого-нибудь общепризнанного шедевра, при этом новизна и разнообразие литературы явно не были его приоритетом. Сдается мне, он думал, что вынужденное затворничество и такие книги со временем непременно принесут свои плоды. И напрасно…

Впервые обнаружив такое «сокровище», я пришла в ужас. Выбор книг оставил у меня неприятный осадок. А ведь при дворе поговаривали, что именно сюда, в удаленную от столицы королевскую резиденцию, свозили редкие издания наиболее ценных книг. Я скорее надеялась, чем верила, что это правда. Конечно, рассчитывать на военные трактаты и карты запретных земель было глупо, но допущенные королем книги были либо приторно сладкими, либо зачитанными до невозможности. Не знаю, чем они могли помочь мне, хотя, не исключено, отец, отчаявшись сделать из меня достойную королеву, хотел показать мне другой путь. Перспектива остаться в вынужденном затворничестве с такими книгами пугала меня. К счастью, меня спас случай.

Как-то я собирала яблоки в саду. С земли до них было не добраться, и я залезла на нижние ветки, но, переоценив свою ловкость, уронила в куст малины полную корзинку, которая при падении проломила плотную шапку кустарника. Спустившись на землю, полезла за своим лукошком и сломала еще больше веток малины. Освободив корзинку из колючего плена, с удивлением обнаружила, что в центре земля не тронута. Кустарник посажен по кругу. Со стороны это было незаметно, потому что малина сильно разрослась. Мне показалось это подозрительным, и я поспешила за лопатой. Как и думала, слой земли здесь оказался небольшим, в две моих ладони, зато за ним скрывалась металлическая дверца. Я попыталась ее открыть, но она упорно не поддавалась. Я даже привязала к ручке веревку и, перекинув через ветку ближайшей яблони, навалилась изо всех сил, но и этого оказалось недостаточно. Дверца не поддавалась. Тогда я вывела из конюшни своего коня, привела в сад и зацепила веревку за его упряжь, но усилия животного тоже не помогли делу.

Я не хотела сдаваться и отправилась на поиски более подходящего инвентаря. После двух часов поисков, в течение которых я перевернула вверх дном и дом, и амбар, и конюшню, и кладовую, я снова стояла у таинственной дверцы. Теперь в моем арсенале были кочерга, топор, лопата и вилы. Но придумала, как воспользоваться только кочергой. Я поддела коротким концом ручку дверцы и навалилась всем телом на рукоятку, однако только погнула инструмент. Я обреченно смотрела то на лопату с вилами, то на дверь, которую не могла открыть. И тут меня осенило. Решила сделать подкоп. Сбоку от дверцы слой земли оказался намного больше. Даже больше, чем я ожидала. Я уже стояла почти по пояс в выкопанной яме, когда моя лопата наткнулась на деревянные доски. Там уже мне пригодились и кочерга, и топор. Я прорубила себе окошко и поспешила за фонарем. Как оказалось, прямо подо мной был довольно просторный погреб. Спустившись по веревке, которую зацепила за яблоню, я огляделась и не поверила своим глазам. Я попала в самый настоящий реликварий. Здесь хранились книги не старше III эпохи, несколько карт, возраст которых я затруднялась определить, доспехи давно ушедших времен и даже коронационное оружие правителей древности.

Кроме того, я нашла лучшие книги за всю историю Нагорья, начиная со старинных трактатов на исконном наречии, которые считались утраченными много веков назад, и заканчивая историческими летописями и картами запретных территорий. Была здесь даже пара сочинений на неизвестных мне диалектах, похожих на люрский. Большинство карт были не старше начала VI эры – это выяснилось, когда я заметила деревню Курануку там, где сейчас находилась столица Нагорья – Каранга. Этим картам было больше семисот лет, земля джикуяров на них изображалась очень подробно: на северо-западе – залив Тутанхэ, естественная граница между логовом монстров и Ибигурией, на юге преобладали хвойные леса и виднелось несколько троп, джикуяры, наверное, предпочитали лиственные рощи. Так это или нет, я не знала. У меня никогда не было возможности и желания повидать этих тварей в естественной среде обитания.

Карта Острова стала главным сокровищем. Раньше я нигде не видела детально прорисованный путь в землю драконов. Даже дневник Амелиуса не отличался наличием хоть каких-то схем. И в королевских библиотеках Нагорья и Люпопротагории, в которых когда-то я проводила много времени, я не обнаруживала таких ценностей. Что касается современных чертежей, то на них даже Лес джикуяров выглядел невразумительной кляксой с надписью «Здесь обитают чудовища». Всегда задавалась вопросом, кому это могло помочь, ведь точно не тем, кто хотел выбраться оттуда живым. Однако и в найденных книгах ничего не говорилось об Ибигурии. У нас эта тема давно стала запретной, но почему – никто не помнил.

Даже здесь, в Натагулае, я часто выбиралась на охоту, но далеко от дома не отходила, памятуя о расплате за свои вольности. Как-то, вернувшись с очередной прогулки, на пороге обнаружила подарок и письмо от Тристана, адресованное «любителю милых зверьков». А подарок представлял собой не что иное, как полудохлого джикуяра, прикованного к воротам. Тристан писал:

«Я забрался на юг Леса чудовищ, года два назад, когда нашел его. Он был тогда еще щенком, тощим и замученным. Мне стало его жаль. Я учил его командам на люрском, надеюсь, ты еще помнишь основные слова. Фенрир несколько дней назад повздорил с другими джикуярами, поэтому он не в самом лучшем виде. Я хотел подождать с отправкой, но твой отец просил отыскать джикуяра, чтобы тебя буреглоты не беспокоили, а то Натагулая слишком близко к горам. Фенрир уже привык к людям, так что мне за тебя будет спокойно. За Фенрира не переживай, он быстро выздоравливает, особенно когда его хорошо кормят сырым мясом. У тебя всегда была тяга к необычным питомцам, позаботься о нем».

Да, не таким я представляла себе стража Хаоса. Этот джикуяр был в слишком печальном состоянии, чтобы носить это звание. Рисунки в дневнике Амелиуса он напоминал весьма и весьма отдаленно. В тот день, когда я увидела джикуяра в первый раз, он скорее походил на тощего, забитого и голодного волка, хотя и размером с медведя. Не было в нем ничего от того кровожадного монстра, о котором слагали легенды. По крайней мере тогда. Я только что вернулась с охоты, добыча была невелика – один заяц, я разрезала тушку пополам и одну часть подтолкнула к морде джикуяра. Он сначала никак не отреагировал. Я присела рядом, пытаясь найти хоть какие-то признаки жизни. Он не шевелился, не издавал ни звука. Мне казалось, что существо не дышит. На какое-то мгновение я подумала, что джикуяр не перенес дальней дороги и вместо пожирателя буреглотов мне досталась его дохлая туша. Но вдруг он дернул носом и начал слизывать с мяса кровь. А потом, приоткрыв на пару секунд глаза, заметно оживился и, почувствовав добычу, вонзил зубы в то, что когда-то бегало по лесам и полям. За пару мгновений он прикончил этот кусок. Я отдала ему остатки зайца, хотя понимала: такого обеда ему мало. Он с жадностью поглощал свою первую за несколько дней пищу и довольно урчал, перепачкав кровью всю морду. Проглотив зайца, джикуяр сразу завалился, довольный, спать, периодически фыркая и дергая задними лапами. Теперь он определенно выглядел живым. Только когда зверь заснул, я заметила, что вся спина у него заляпана кровью, а шерсть свалялась клоками. Присмотревшись, я увидела вдоль ребер с правой стороны облезлый участок бледно-розовой кожи, которая только недавно начала заживать и кое-где даже треснула. А по краям раны кожа собралась, как будто зажив после глубокого укуса. Я все думала, перепачкан ли он только своей кровью или чужой тоже. Увидела множество шрамов и гадала, задиристый и живучий джикуяр достался лично мне или они все были такими. Тристан оказался прав насчет необычных питомцев. Я как-то птенчика хукубы нашла в лесу и просила тетю забрать его домой, говоря, что он самое милое создание на свете, но тетя вовремя мне отказала. Ведь, подрастая, они приближаются по размерам к овцам, но своими клювами могут и кости раздробить. И теперь тихо посапывающий джикуяр меня покорил. Пока зверь спал, я открепила цепь от ворот, надеясь, что, очнувшись, он уйдет. Но джикуяр остался.

Глава 5

В НАТАГУЛАЕ НЕ БЫЛО ни балов, ни вечно преследовавшей меня толпы придворных, зато полно времени для книг и охоты с Фенриром. Спустя пару недель после того, как он попал ко мне, Фенрир заметно поправился и теперь гордой и вальяжной походкой прохаживался по своим владениям. Мои же шансы встретить кого-нибудь на охоте безжалостно стремились к нулю – только обезумевший зверь выйдет навстречу джикуяру. Почти все свободное время я проводила, изучая найденные книги и карты. Особенно тяжело мне давались две книги, написанные на люрском диалекте. Я хорошо знала как исконное наречие, так и произошедий от него современный люрский, но язык этих книг был явно древнее. Я подумала, что раз исконное наречие образовалось из нескольких диалектов, то смогу понять основную мысль этих книг, начав с поисков известных мне слов или похожих на них. Мне и впрямь удалось понять некоторые места, но смысл ускользал. Тогда я решила искать по корню слова. Суть было разобрать сложно, но чаще всего повторялись «борьба» и «огонь». Я надеялась, что подразумевалась борьба с драконами, ведь, судя по возрасту, книга писалась примерно во времена изгнания драконов люпопротагорцами, и диалект походил на современный люрский. Книги я читала с одной целью – найти средство борьбы с драконами. И теперь у меня появилась призрачная надежда, что именно эти труды содержат ответы на мои вопросы. Однако я решила сначала спросить у Тристана, он обещал вскоре приехать. Пока же задумала переманить отца на свою сторону. Он в Натагулае не был ни разу, но Мириада, моя младшая сестра, обещала навестить меня, я решила действовать через нее.

В ожидании гостей я собирала вещи, готовясь к походу. Тристан все не появлялся, Мириада тоже. Но зато вновь приехала Лакриция, которую я хотела видеть меньше всего. Оставив охрану у ворот, гостья прошла в дом. Вид у Лакриции был как никогда торжествующий. Ее золотисто-зеленое облачение с пышной многоуровневой юбкой в пол больше подходило для званого обеда или бала, а не для поездки за город. И на мгновение мне показалось, что это обилие ткани не поместится в скромном пространстве моего уютного дома.

– Здравствуй, Гирада, – сказала она, подходя ближе и обнимая меня. – Ты выглядишь смущенной.

– Признаю, Лакриция, твой приезд меня удивил.

– Я привезла письмо от твоего отца, – сказала гостья, передавая конверт.

– Пройдем в дом, – пригласила я. – Отец поручил это письмо тебе?

– Не совсем… – уклончиво сказала Лакриция. – Именно это письмо король планировал доставить лично, но у него появились неотложные дела. А мне захотелось тебя повидать. У тебя тут мило, – сказала Лакриция, заходя в дом и окидывая безжизненным и безразличным взглядом просторный зал. – Ты знаешь, король опасался, что ты уже сбежала.

– Неужели?

– Гирада… – печально и слишком театрально вздохнула посетительница. – Мы ведь обе знаем, что твой побег никого бы не удивил. И не только в Нагорье.

– Ты поэтому решила меня навестить? – я вопросительно подняла бровь.

– Нет, – размеренно произнесла она со степенным видом. – Я привезла вести от короля.

С этими словами она протянула мне запечатанный конверт с королевской печатью, который я настороженно приняла. Мне хотелось прочитать письмо без посторонних, но гостья явно не собиралась предоставлять такую возможность. Она настойчиво смотрела то на меня, то на письмо.

Я неохотно распечатала конверт и пробежала глазами довольно краткое сообщение от отца, содержание которого сначала показалось мне фантазией. Я-то была уверена, что король собирается прибегнуть к старой традиции. Но нет. Он весьма скупо сообщал, что найден способ договориться с драконами. Они практически заключили мир. Пока король общался только с посредником, а в ближайшее время ожидают прибытие гостей с Острова.

Прочтя письмо, я терялась в догадках, как происходило это общение. И кто этот неожиданно появившийся посредник.

– В столице принимают гостей? – спросила я Лакрицию.

– Пока нет, но драконы вскоре прибудут.

– А моя мать? – уточнила я осипшим от волнения голосом.

– Сожалею, но поиски ни к чему не привели, и продолжать их король не планирует.

– Думаешь, в этот раз их визит обойдется без разрушений? – усомнилась я.

– Их посол заверяет нас, что они стремятся к миру, – сказала Лакриция с таким же надменно-холодным видом.

– Он тоже дракон?

– Нет, что ты, – возразила она. – Обычный человек.

– Как тогда он стал их послом? – продолжала допытываться я.

– Это очень интересная история. Думаю, король сам тебе расскажет. – Она помедлила, явно борясь с собой, а потом заговорщически улыбнулась и произнесла размеренно: впрочем, могу и я открыть этот секрет. Он был среди тех, кого отправляли на Остров и кому удалось туда добраться. Посол сказал, что драконы понимают исконное наречие, хотя сами, конечно, не говорят на нем. Они оказались не такими кровожадными, как мы думали о них.

– Сомневаюсь, – процедила я, – они уничтожали наши земли, убивали жителей и похищали скот.

– Только потому, что видели угрозу со стороны людей.

– Какую? – опешила я.

– Король отправлял воинов на Остров, и драконам это не понравилось, – и взгляд ее сразу посуровел.

– Но ведь король послал флотилию на Остров только после того, как на нас напали драконы, – возразила я.

– Видимо нет, – холодно ответила она.

Лакриция запутала меня еще больше. Я пыталась понять, действительно ли драконы обладали волей и сознанием, или это была лишь фантазия. Для меня драконы оставались кровожадными тварями, разрушителями и убийцами. Мои раздумья затянулись, Лакриция с безразличным видом разглядывала интерьер, всеми силами стараясь дать мне понять, что уже пора ехать, но лишь чувство такта мешает ей оставить меня. Я уже собиралась проститься с ней, как она меня опередила.

– Что ж, Гирада, мне пора. Засиделась я у тебя.

Лакриция уехала, а я все еще стояла в комнате, не веря ее словам. Вспомнив про письмо, я вновь прочитала его, уже более внимательно, обращая внимание на каждое слово. Если сказанное в послании было правдой, то король и впрямь ожидал драконов для заключения мира, и теперь Нагорье готовилось к празднику. Меня ждали во дворце через неделю, а пока жители были заняты подготовкой. Думаю, отец боялся, что я опять все испорчу. Отец говорил в письме, что скорое прибытие драконов старались держать в тайне, хотя слухи просочились всюду. Не знаю, что думал дядя Мнемний о соглашении, но я была уверена, что он предпочел бы бороться с этими тварями.

Пришло время действовать. Я поняла, что отец не успокоится и мои увещевания для него не более чем детский лепет. Сейчас я понимала: планы монарха простерлись намного дальше, чем простой поиск подходящего жениха для своей дочери, он давно планировал заключить союз с драконами, и его не волновало исчезновение мамы. А я для него была лишь разменной монетой. Амелиус смог когда-то доказать свое право на престол, победив дракона. Но для меня этот способ был неосуществимым. Поэтому оставалась призрачная надежда, за которую я пыталась ухватиться.

Книга Хаоса, намеки на существование которой встречались в древних рукописях. Именно в ней я видела свое спасение. Но проблема заключалась в том, что никто доподлинно не знал, где ее искать. У меня была пара идей. И попробовать явно стоило – все лучше, чем сидеть в ожидании неминуемой участи.

Многие не верили в существование этого манускрипта, хотя упоминание о ней я нашла даже в дневниках Амелиуса, где он писал, что именно в Книге он увидел дорогу к Острову, она же помогла ему справиться с драконом. Скептики говорили, что описанный Амелиусом труд вряд ли был реальным. Многие члены королевского совета считали, что Амелиус выражался иносказательно, я же, как и некоторые отцовские советники, была уверена, что Книга существовала. Ходили слухи, будто она хранилась в королевской библиотеке в Бириге, небольшом люпопротагорском городке на самой границе с Лесом джикуяров. Якобы Амелиус преподнес ее в подарок королю Люпопротагории, когда просил руки его дочери. Если это действительно было так, то держалось королевской семьей в строжайшей тайне. Я как-то спрашивала про Книгу у дяди Мнемния, но тогда впервые он сурово прервал меня, заявив, что все это вздор. В том, что рукопись существовала, я не сомневалась, особенно после того, что прочла в обнаруженной натагулайской библиотеке. Но вот хранилась ли она еще в Бириге?

Если эта Книга действительно являлась тем, чтó о ней слагали легенды, то ее владелец был способен повелевать существами Хаоса. Зачем убивать одного дракона, если я могла с помощью древнего артефакта заставить всех тварей убраться на свой Остров? Такой надеждой я себя тешила, хотя в глубине души боялась катастрофы, которая могла разразиться, если таинственный манускрипт окажется тем, чем его считало большинство людей, – сказкой, не имевшей реальной основы.

Другого варианта я не придумала, надо было с чего-то начинать поиски. Путь до Бириги в такую пору легким не назовешь. Если отправиться туда напрямик, через Каймову пустошь, то уже к концу дня обо всем донесут моему отцу, поэтому я выбрала маршрут, на который ни один разумный человек не отважится. Он пролегал через Лес чудовищ. На первый взгляд, решение самонадеянное, отчаянное и просто глупое. Но я понимала: меня будут искать. Отца вряд ли удивит сам побег, ведь каждый раз после моих охотничьих вылазок – а они могли длиться по несколько недель – он опасался, что в следующий раз я не вернусь домой. Никто не станет искать меня в Долине смерти. Главной надеждой было то, что в южной части леса, судя по найденной мною достаточно точной карте местности с прорисованными тропинками, джикуяры встречались редко. Возможно, там обитал лишь молодняк, который не так опасен, особенно если у тебя есть собственный джикуяр. До Леса чудовищ было не больше десяти дней пути, а оттуда рукой подать до Бириги. И если в Бириге Книги я не найду, то отправлюсь в Дебагур. Лучше просить у дяди помощи в борьбе, чем добровольно отдать свое королевство огнедышащим тварям.

Итак, решено. Путь был избран, осталось лишь пройти его до конца.

Я решила отправиться ночью, полагаясь на чутье Фенрира, – днем мы могли привлечь ненужное внимание. Как только начали сгущаться сумерки, мы вышли за ворота и отправились на запад. Прошедший день был потрачен на обдумывание плана действий, ревизию рюкзака и запоминание карт, без которых я вряд ли бы рискнула отправиться через Лес чудовищ. Я подстрелила пару куропаток. Мне этого должно было хватить на два-три дня. Фенрир сам успешно добывал себе пропитание. Без него я бы не посмела нарушить покой джикуяров. Я даже наведалась в подвал-реликварий и прихватила оттуда кинжал, который, судя по запискам, принадлежал королю Амелиусу, и легкий кожух, частично покрытый тонкими металлическими пластинами. От дракона меня это, конечно, не спасло бы, но уверенности придало. С собой я взяла дневник Амелиуса, который в случае необходимости пошел бы на розжиг, пару листков с цитатами из книг на люрском, которые я не могла перевести, и обычные для похода вещи: флягу для фильтрации воды, бурдюк, фитиль и бутыль с маслом, огниво, маленький охотничий нож, пару рубашек, плащ, носовые платки и запасные ботинки, немного вяленой рыбы и мяса, сушеные яблоки.

Выбранный маршрут был единственной гарантией добраться незамеченной до Бириги. Мой путь лежал через пограничные территории Нагорья, Ибигурии и Люпопротагории. Судя по карте, для того чтобы добраться до Леса джикуяров, нужно было сначала дойти до реки Нигака, пройти вдоль нее до долины Сурезе, после чего повернуть на север в сторону перевала Кирака. Долина и перевал находились на границе с Ибигурией. Я не хотела там задерживаться из-за всех слухов об этих землях. Потом оставалась какая-то пара дней пути до того самого Леса джикуяров. Но именно этот участок пути от перевала Кирака до Леса джикуяров пугал меня больше всего. Судя по картам, после Эдвасо, вершины Кираки, мне предстояла дорога по низине, где ничего не росло, поэтому скрыться было негде, а вокруг разгуливали джикуяры, а может, и твари пострашнее. Эдвасо еще называли последним пиком, а такое имя просто так не дается. После него до обители чудовищ была лишь выжженная земля, напоминавшая о том, на что способны драконы. Конечно, идти через Каймову пустошь считалось безопаснее. Но если бы я отправилась в Биригу напрямик, то на дорогу ушло бы больше недели. Путь пролегал бы через множество мелких деревень и городков, где обязательно нашелся бы кто-нибудь, кто донесет моему отцу. Поэтому мне оставалось лишь надеяться на то, что в Лесу джикуяров окажется не так жутко, как говорили, тогда я смогу там передохнуть пару дней. Кому-то подобное могло показаться безумием или просто безрассудной авантюрой: по слухам, в тех краях обитали кунулы и чихохвосты, прославившиеся своими кровожадными повадками, – но я рассчитывала, что это просто фантазии. К тому же со своим джикуяром отправляться в обитель монстров было не так уж и страшно.

Глава 6

ДОРОГА ДО РЕКИ НИГАКА ОТ НАТАГУЛАИ занимала не больше двух дней, но сама река так петляла, что добраться до долины можно было не меньше чем дней за пять. Я, конечно, надеялась на хорошую погоду и до долины, по открытому берегу, планировала идти по ночам. Нигака пару раз пересекала небольшой лес, но днем среди трех деревьев на опушке не скроешься от посторонних глаз. Подумав, я решила, что хорошо бы добраться до гор за неделю. Горы – последнее место, где меня станут искать.

Мы с Фенриром вышли вечером с сумерками и направились на запад, прямиком к реке. Шли тихо и быстро.

Раньше в западных краях я не бывала, слишком уж близко к Ибигурии они простирались, к тому же у меня до сих пор не возникало желания поближе познакомиться с повадками джикуяров в естественных местах их обитания. Ночь была ясная, и в свете луны я внимательно смотрела по сторонам, запоминая дорогу на случай, если придется дополнять карту. Меня окружала все та же скудная растительность, кое-где попадались растрепанные сосны, но все какие-то измученные и изувеченные. Я не заметила, чтобы Фенрир выказывал недовольство по поводу сосен и елей, разве что он фыркал чуть чаще. Животных я не замечала, но иногда встречала их следы. Оно и понятно, только обезумевший зверь вышел бы навстречу такому хищнику. Мне даже показалось, что я увидела отпечатки лап другого джикуяра. Но, может, я ошиблась и то были следы обычного медведя или волка. Все казалось обманчивым в призрачном сиянии звезд. За несколько часов до рассвета деревьев стало заметно больше, и я решила, что мы добрались до хвойного леса, который как раз должна пересекать река Нигака, спускаясь с гор. Но пришло время искать место для отдыха, мы и так шли всю ночь.

Простой шалаш я могла соорудить при необходимости, но обычно во время своих походов предпочитала ночевать в пустых пещерах. Вот и сейчас я упрямо высматривала привычное место для ночевки. Я устала, но надежды найти подходящее укрытие меня не оставляли. С первыми лучами солнца Фенрир приметил пещеру, оказавшуюся медвежьей берлогой, о чем недвусмысленно свидетельствовал весьма специфический запах. Самого медведя я не увидела, но теперь его можно было не опасаться, потому что наличие джикуяра давало определенные преимущества. Без Фенрира, конечно, я не решилась бы занять чужую берлогу. Пока устраивала скорый перекус из припасенных продуктов, Фенрир еще раз обошел пещеру, тщательно принюхиваясь и выискивая одному ему известные опасности. Не найдя таковых, он улегся спать прямо поперек единственного входа, полностью перекрыв его. Смотря на это дикое создание, мне трудно было понять, почему он так привязался ко мне. Джикуяр спал очень чутко, поэтому не стоило волноваться, что ночью нас кто-то потревожит.

Я проснулась, когда уже стемнело. Фенрир ждал меня снаружи, всматриваясь в мрак леса. Мы отправились дальше. К утру я надеялась добраться до реки. Погода была тихая и спокойная. Но чем дольше мы шли, тем больше я нервничала. Деревья, которые я заприметила перед рассветом, остались позади. Как и мои надежды на густой хвойный лес, отмеченный на карте, после которого мы очутились бы у реки. Растительности стало меньше, и вскоре вокруг была лишь выжженная долина, которую никто не смог бы назвать лесом. Конечно, то тут, то там попадались одинокие деревья. Но не лес. Еще раз я сверила направление по звездам. Мы шли точно на запад, ошибки быть не могло. Но тогда оставалось лишь одно объяснение происходящему. Карты, на которые я рассчитывала, были слишком старыми и далекими от действительности, а сама я оказалась в западных землях впервые. Оставалось только надеяться на то, что мы шли хотя бы в правильном направлении.

Солнце поднималось, а мы все не прекращали движения. Не хотелось останавливаться, по крайней мере не раньше, чем увижу реку. Но ее, увы, не было. Когда глаза мои стали закрываться от усталости и я начала спотыкаться на каждом шагу, только тогда остановилась. Все, хватит, решила, приводя свои мысли в порядок, пора искать ночлег. В любом случае, двигаясь постоянно на запад, мы рано или поздно добрались бы до перевала Кирака. Тогда можно будет повернуть на север и идти вдоль гор, даже если от реки больше ничего не осталось. Поиски ночлега затянулись, а Фенрир тем временем где-то уже раздобыл клинозуба и с довольным видом принес мне.

– Буной[1], Фенрир, можешь съесть его. Я не буду. Лучше найди место для ночлега.

Фенрир с клинозубом в пасти побежал обыскивать окрестности. Я надеялась, что мне никогда не придется есть клинозубов. Слишком уж они походили на крыс, их отличало наличие дополнительного ряда выпирающих наружу зубов в нижней челюсти, которые они использовали для защиты. Но такие зубы против джикуяра все равно что иголка против стального клинка. Ах да, у них еще и когти были ядовиты. Правда, яда на взрослого джикуяра не хватило бы, даже воспользуйся зверек своими когтями, в чем я сомневалась. А вот для человека такие раны весьма неприятны, хотя и не смертельны. Я помню, когда была совсем маленькой, как-то спутала клинозуба с вполне безобидной кукузлей, облюбовавшей нагорские леса, и хотела его погладить – хорошо еще, меня вовремя тетя остановила, а то могла бы и без руки остаться. Как она меня тогда отчитывала! Как будто я совершила ужаснейшую ошибку в жизни. Можно было только представить, что она сказала бы про мой поход через горы в Лес чудовищ. Да, сомневаюсь, что кто-то из моей родни предполагал, что я вообще способна на такое безумие.

Я же продолжала поиски. Не хотелось делать шалаш, а спать на земле я посчитала неразумным. В последнее время по ночам все чаще шли ливни с грозами, да и холодно уже было. Тут вернулся Фенрир, еще более довольный, чем прежде. Он подбежал и застыл как вкопанный. Потом начал кружить на месте. И снова резко остановился и сел. Он всегда так делал, когда находил что-то интересное и хотел мне показать.

– Кимна[2], – сказала я джикуяру и поспешила за ним.

Оказалось, что Фенрир и впрямь нашел чью-то нору. На берлогу не очень-то походило, но я вполне могла разместиться. Пещера пустовала, хотя я подозревала, что до появления Фенрира здесь кто-то обитал и не собирался покидать свое обжитое местечко. Но судя по тому, что в пасти Фенрира все еще болтался клинозуб, зверек, которому принадлежала занятая мной нора, оказался весьма благоразумным. Джикуяр явно гордился своей находкой. Улегшись неподалеку, он устроил пиршество. Накидав сухой палой листвы в нору, я перекусила остатками вяленой рыбы, которую взяла с собой, также съела пару долек сушеных яблок из припасов и выпила воды – вот и весь мой королевский ужин. Воды оставалось немного, и я подумала о том, что пора бы пополнить запасы. С этими мыслями и заснула.

Проснулась я не в духе. Снова снились кошмары. Хотя вместо привычной пустыни я все шла и шла на запад, но видела не реку Нигаку или горы Кирака, нет, я видела вдалеке величественные шпили королевской резиденции в Каранге. Я ходила по кругу. Очнувшись, заметила, что солнце только-только начало садиться. Фенрир напряженно спал, время от времени дергая ушами. Стояла тишина – ни птиц, ни зверей. Природа замерла в ожидании. Этот закат был обещанием чего-то нового, заверением в том, что завтрашний день окажется лучше, чем предыдущий. Я ощущала какое-то спокойствие в угасающем дне, хотя моя душа и не знала покоя.

Я вылезла из норы и огляделась. Неподалеку рос куст дикой ежевики, и я решила набрать ягод в дорогу. Уловив движение рядом, Фенрир открыл один глаз, но снова закрыл, продолжив спать. Набрав полный мешочек ежевики, я аккуратно положила его в рюкзак, на самый верх, чтобы ягоды не примялись по дороге, после чего обошла вокруг поляны. Я хотела пополнить запасы воды, пока еще не стемнело. За этим я и пошла в лес, хотя далеко от места ночлега пока отходить не собиралась. Фенрир быстро нашел бы меня по запаху, но я была уверена, что рядом с норой, в которой я сегодня спала, должна протекать вода. После непродолжительных поисков я действительно обнаружила небольшой родник, умылась, ополоснула собранные ягоды и наполнила свою походную флягу. Я давно приспособила ее для фильтрации воды. Устройство было достаточно простым, но при этом эффективным. Фляга состояла из трех частей, прикручивавшихся друг к другу, – в нижнюю поступала отфильтрованная жидкость, в средней находился сам фильтр, в верхнюю наливалась свежая вода. После того как вода была отфильтрована, я обычно раскручивала свой агрегат и переливала чистую воду в бурдюк. Я гордилась своим изобретением, ведь все в нем – от фильтра до формы – было результатом моего труда. Состав фильтра я тоже придумала сама, перепробовав несколько вариантов. Наполнитель фильтра нужно было каждый раз менять. Вот и сейчас я раскрутила флягу и достала нужный отсек. Он представлял собой металлическую емкость с дырочками. Сняв крышку, я вытряхнула все содержимое на землю. Ткань из фильтра убрала в рюкзак – как только просохнет, для растопки костра пригодится. Потом промыла емкость для фильтра и насухо ее вытерла, после чего достала из рюкзака два куска чистой тонкой ткани, которую специально запасла для этих целей, и две жестяные баночки: в одной был торф, в другой – уголь. В отсек с фильтром я положила сначала кусок ткани, на него поместила торф, потом добавила уголь и закрыла все тканью, после чего закрутила отсек специальной крышкой с мелкими дырочками. Вот и все. Фильтр снова был готов к работе. После чего оставалось лишь прикрутить его к другим частям фляги и набрать воды, что я и сделала. Прелесть моего фильтра была в том, что все его составляющие легко заменялись. Довольная проделанной работой, я поставила флягу в рюкзак, постаравшись прижать ее к спинке вещами, чтобы она сохранила вертикальное положение. Сейчас ждать, пока вода очистится, не хотелось, к тому же у меня еще не кончились запасы родниковой. Взвалив на плечи рюкзак, я вернулась к месту ночлега. Фенрир все еще мирно спал, хотя заметно было, как он дернул ухом и чуть резче втянул воздух при моем приближении. Я решила не будить его и дождаться темноты. Удобно устроившись на поваленном дереве, перекусила собранной ежевикой. Как только последний луч солнца исчез за горизонтом, я подошла к джикуяру, тот открыл глаза, резко поднялся и осмотрелся. Я переложила ему на спину свой рюкзак, прикрепив ремешком, и, не мешкая, мы отправились в путь. Я старалась не падать духом, ведь река все еще могла появиться. Мы шли вперед, ничего другого нам не оставалось.

Третья ночь оказалась хуже предыдущих. Только мы отправились, как зарядил дождь. Сначала он просто тихо накрапывал, но я точно знала, что именно так начинались затяжные дожди, обычные для этого времени года, они могли продолжаться несколько дней кряду, а бывало, и недель. Дождь усиливался, но мы все равно шли дальше, грязные и промокшие насквозь. Вскоре к ливню прибавился еще и пронизывающий ветер, пробиравший до костей. Я подумала, что хорошо бы остановиться да поискать убежище, пока мы окончательно не замерзли. Пока я еще могла идти вперед. Но мне не попадалось ничего подходящего, хотя растительности стало больше. Вряд ли полуобгоревшие ободранные деревья, которые сиротливо жались друг к другу, можно было назвать лесом. Шла с трудом – дождь размыл то подобие дороги, которое было раньше. Теперь приходилось продираться вперед, утопая в грязи. Единственная надежда оставалась на то, что к утру дождь прекратится, днем земля подсохнет и можно будет сориентироваться. Я уже не понимала, куда шла: двигались ли мы все еще на запад? Звезд было не видно. С какой стороны теперь был запад? Небольшой дождь превратился в ливень, дул противный холодный ветер, сбивавший с ног, и теперь я могла полагаться лишь на чутье Фенрира и уже жалела, что отправилась ночью. Ведь днем вряд ли я бы кого-то здесь встретила. В западных землях никто не жил, да и разыскивать меня, наверно, еще не начали. К тому же кто, завидев издали джикуяра, решился бы подойти к нему? Мне уже начало казаться, что я излишне перестраховалась, задумав идти до Сурезе по ночам. Теперь было поздно сожалеть, просто бессмысленно. Дождь только усиливался, я поняла, что нужно искать убежище, и срочно. Трудно было различить, что меня окружало, но вряд ли рядом с тропой окажется пещера, где можно скрыться от непогоды. Я резко свернула с дороги в сторону и тут же с хлюпаньем провалилась по пояс в грязь. То ли здесь была яма, то ли грунт просел и осталась только тропинка, по которой я шла, а все вокруг превратилось в болото. В окружавшей темноте ничего нельзя было разобрать.

– Фенрир, айна[3], – позвала я и сразу же почувствовала движение, но не увидела джикуяра. – Фенрир?

Джикуяр легонько ткнул меня носом в макушку. Оказалось, он стоял на тропинке совсем рядом со мной, скрытый от моих глаз окружающим мраком. Я покрепче ухватилась за него, и Фенрир вытащил меня на относительно безопасную тропинку. Все, решила я, нужно переждать дождь. Ветер крепчал, но грозы не намечалось. Осмотревшись, я остановила взгляд на ближайшем деревце, таком же драном и обгоревшем, отличавшемся наличием лишь нескольких веток. Мое внимание привлекли внушительные нижние ветви, которые были достаточно высоко, чтобы буреглоты не добрались, но и достаточно низко, чтобы я могла влезть. Крона кое-какая сохранилась, так что от дождя могла немного защитить. Голодная, грязная, уставшая, вымокшая насквозь, я кое-как залезла на дерево, ноги меня уже плохо слушались. Устроилась поудобнее, стараясь не думать, что со мной будет, если я во сне упаду с дерева прямо в грязь. С высоты своего убежища я смотрела, что будет делать Фенрир. Я думала, он плюхнется прямо в грязь рядом с деревом, но нет, он решил не отказывать себе в комфорте. Джикуяр нашел где-то сломанные ветки, а может, и сам доломал их, подтащил под выбранное мною дерево и улегся на них. От такой находчивости я могла только нервно смеяться. У него был такой вальяжный вид, как будто спал он на свежей зеленой травке в солнечной долине. Ливень потихоньку стихал, а я, достав из рюкзака плащ и укутавшись в него, заснула под размеренный шум дождя.

Глава 7

ПРОСНУВШИСЬ, Я ОБОМЛЕЛА. Признаю, мне сначала казалось, что проспала часа два, не больше, но я сильно ошиблась. Дождь прекратился, облака рассеялись, из-за них выглядывало полуденное солнце, и я наконец-то увидела, где находилась. Дерево, место моего ночлега, росло прямо посреди болота. Реки, красовавшейся на картах, в помине не было. Болото от дождя образоваться точно не могло. Если река и протекала здесь когда-то раньше, то слишком давно, явно до того, как здесь все спилили, подожгли, побросали в воду, перекрыв ее приток, и оставили загнивать. Кое-как я сползла с дерева. Особого энтузиазма не испытывала, чего нельзя сказать о Фенрире. Он открыл глаза, оживленно потянулся и приготовился идти дальше. Я только и могла с удивлением смотреть на него. У меня все тело болело от подобной ночевки, к тому же вчерашняя грязь, затвердев, превратилась в корку, а рядом не наблюдалось даже маленького ручейка, чтобы привести себя в порядок. Запасы провизии тоже подходили к концу. Но, присмотревшись, я, к своему удивлению и облегчению, увидела могучие горы Кирака, ранее скрытые облаками и туманом. Только теперь стало понятно, что это тот самый перевал. Я-то думала, что только-только добралась до леса, за которым течет река Нигака. Теперь облака рассеялись и пики Кирака, уходившие все дальше на север, отчетливо просматривались. Мы с Фенриром оказались ближе к перевалу, чем я ожидала, – день пути максимум. Это определенно была хорошая новость.

Стараясь думать только о том, что уже скоро мне предстоит самой исследовать горы Кирака, я аккуратно шла по тропинке вслед за Фенриром. Следовало ступать внимательно, чтобы не угодить в болото. Я прощупывала дорогу с помощью подобранной ветки, упавшей во время дождя, с которой я убрала лишние листья и небольшие отростки. Вообще-то из нее вышла довольно хорошая походная палка. Так, медленно бредя за Фенриром, я полностью полагалась на его чутье, которое еще ни разу не подводило. Джикуяр недовольства относительно дороги не выказывал. Казалось, для него нет разницы, где идти – по лесу или через болото. Но впечатление обманчиво: я то и дело замечала, как Фенрир нервно дергал правым ухом каждый раз, когда его лапа проваливалась глубже, фыркая чуть чаще. В остальном же он был само спокойствие.

Деревьев вокруг почти не осталось. А те, которые встречались, были какими-то обугленными. Возможно, их сожгли еще до того, как здесь образовалось болото. Пахло тоже странно. Я точно могла различить запах тухлых яиц – верный признак серы. В видах болот я особо не разбиралась, смутно представляя, как вообще должна выглядеть такая местность. Надо было почитать что-нибудь подходящее, прежде чем отправляться навстречу неизвестности. Но я знала главное: болота нужно обходить стороной, если возможно, конечно. Стоит только нечаянно оступиться, как все, не выберешься. Так, осторожно, прощупывая каждый шаг, мы медленно приближались к перевалу.

Неизвестно, сколько времени прошло, только вот шагать стало определенно легче. Я уже не проваливалась по щиколотку в грязь. К тому же тропинка проступала более отчетливо, а вокруг нее появилась даже свежая травка. И дышалось легче, пропал неотступный серный запах. Болото закончилось.

– Наконец-то, – облегченно пробормотала я, пытаясь отдышаться после удушающей прогулки, – вот она, долина Сурезе.

Действительно, пройдя болото, я увидела обширную равнину.

– Это определенно долина Сурезе, – сказала я Фенриру, надеясь его взбодрить, но он только неопределенно фыркнул. – А ведь еще даже не стемнело.

И пусть Нигака превратилась в болото, мы все-таки добрались до Сурезе. Я была довольна. Тогда мне казалось, что самое сложное уже позади, я чуть ли не видела Лес чудовищ вдалеке и мое светлое будущее вместе с ним. Но что действительно было хорошо видно из долины, так это очертания Кирака. Если и дальше идти на запад, через горы, можно достигнуть Ибигурии. Я раз за разом задавалась вопросом, что же скрывалось за этим перевалом, и терялась в догадках, будет ли у меня возможность когда-нибудь самой это узнать. В задумчивости я шла за джикуяром, который немного забежал вперед и терпеливо меня дожидался. Он заметно оживился за последнее время и настойчиво вел меня на северо-запад. Вообще-то я планировала до Кирака идти на запад, чтобы не заблудиться, поэтому пару раз одергивала своего питомца, когда тот сворачивал чуть севернее, но это было бесполезно. Он упрямо тянул меня на северо-запад. В конечном счете я собиралась сворачивать на север, добравшись до перевала, к тому же Фенрир вывел меня из болота, так что и сейчас решила положиться на его чутье. И оно нас не подвело. Определенно. Это стало ясно, когда очередной крутой поворот тропинки вывел к излучине реки.

– Наконец-то! – с облегчением воскликнула я, еле сдерживаясь, чтобы не прыгнуть в реку прямо в одежде. Хотелось смыть с себя всю эту грязь поскорее. Все тело чесалось, волосы застыли непонятным комом. Даже одежда успела затвердеть от налипшей грязи. В подобном виде я точно не походила на наследницу престола. Скорее уж на болотную ведьму. Только ожерелья из костей и рыбьих голов и не хватало. Вода в реке пробирала до костей, но это было лучше, чем ничего. Кое-как, стуча зубами от холода, я смогла помыться, переоделась в запасную одежду и принялась чистить испачканный в болоте костюм. Свитер казался испорченным окончательно, и это при том, что поверх него я надела кожух до колен, которому купание в болоте явно не пошло на пользу. Одежда оказалась просто неподъемной от воды и налипшей грязи. Я и половины вещей не смогла отстирать, как пальцы мои стали синеть от холода. Решила размяться, пока окончательно не замерзла, а заодно и осмотреться. И только тут заметила, как выглядел Фенрир после посещения болота. Он был не просто грязный, а представлял собой болотного монстра с белоснежным оскалом. К тому же на его морде виднелись следы крови, явно ему не принадлежавшей. Я настолько была сосредоточена на дороге, что даже не заметила, во что превратился джикуяр. Теперь же пришлось быстро соображать, как его затащить в воду. Он так боялся открытых водоемов, что задача казалась невыполнимой, но стоило попытаться. Мокрую одежду я повесила сушиться на ближайшем кустарнике, который немного накренился от тяжести моих вещей, но выдержал. После чего я встала как можно ближе к кромке воды.

– Фенрир, айна, – скомандовала я.

Джикуяр сразу же среагировал, подскочил, но остановился чуть дальше расстояния вытянутой руки, настороженно принюхиваясь. Он смотрел то на меня, то на реку.

– Фенрир, – более настойчиво повторила я, – айна.

Джикуяр крадучись шагнул вперед, но тут же замер, полуворчливо-полужалобно фыркая.

– Фенрир!

Но джикуяр уже понял, что его ждет, и начал медленно пятиться к лесу, стремясь обезопасить себя от водных процедур. Фенрир уже почти добрался до деревьев, когда я как можно требовательней произнесла:

– Фенрир, тумринэ на-дако. Скафанья![4]

Джикуяр жалобно взвизгнул, чего явно не ожидаешь от такого огромного зверя, и скрылся в лесу.

– Фенрир? – позвала я, но ответа не последовало.

Подобной реакции стоило ожидать. Я не знала, что произошло с джикуяром до того, как его отправили в Натагулаю, но большие водоемы приводили его в ужас. Он иногда ловил рыбу, но только на мелководье. Вряд ли так было у всех джикуяров, хотя я не знала наверняка. Я забрала свою одежду и отправилась по следам джикуяра, попутно размышляя, что же могло послужить причиной такой паники. Дорогу, им выбранную, оказалось нетрудно найти по сломанным веткам и кускам застывшей болотной грязи. Подозреваю, что Фенрир эти ветки специально сломал, чтобы показать путь. Если бы он действительно хотел скрыться, никто не смог бы его отыскать. Все равно что искать тень во мраке ночи, но этот хитрюга явно вел меня куда-то. Тропинка уводила вниз, все ближе и ближе к подножью перевала Кирака, и, сделав очередной поворот, я остановилась.

– Вот ты где! Фенрир…

Я забыла, что хотела сказать. Действительно, передо мной был Фенрир, все еще грязный и обиженный, он демонстративно отворачивался, но поразило меня не это. Прямо за развалившимся на лужайке джикуяром виднелся небольшой домик. Я не думала, что рядом с рекой, в лесу, могли жить люди, ведь здесь была хоть и не выжженная пустыня, но горы стояли слишком близко. Кто захочет поселиться вдали от всех по соседству с джикуярами и браконьерами? Разве что изгнанники, которым больше некуда идти, но встреча с ними ничего хорошего не сулила. Я примирительно потрепала джикуяра по холке.

– Интересно, что за любитель спокойствия решил поселиться здесь? – тихо спросила я Фенрира, осторожно приближаясь к дому.

Подойдя поближе, я увидела небольшое деревянное сооружение, больше похожее на хижину или охотничью сторожку. Я много таких встречала в Люпопротагории. Стены с маленькими оконцами были сложены из плотно подогнанных бревен, крыша – из точно такого же материала. Набравшись решимости, я постучала в массивную дверь. Никто не открыл. Постучала еще раз. Ответа все равно не последовало. Уже смеркалось, мне показалось, что лучше переночевать в этом доме, чем искать берлоги да пещеры. Замка я не обнаружила, но дверь была такая тяжелая, что я открыла ее с большим трудом, навалившись всем телом. Оказавшись внутри, я постепенно привыкала к царившему там полумраку. Единственный источник света – лучи заходящего солнца проникали в комнату сквозь неровно вырубленные в стенах отверстия. Окнами их было назвать трудно – ни перегородок, ни ставень… Но благодаря удачному расположению хижины в окружении деревьев холод не ощущался. Рядом с входной дверью я заметила свечу в красивом кованом подсвечнике и вовремя зажгла ее: солнце скрылось за горизонтом. Снаружи было на удивление темно – ни света звезд, ни лукавого отблеска луны. Держа свечу перед собой и освещая путь, я внимательно изучала неожиданное пристанище. Фенрир шел впереди, он и в темноте отлично ориентировался. Джикуяр постоянно принюхивался, то и дело замирая на пару секунд. Мы обследовали хижину, и оказалось, что здесь было две комнаты, а из мебели только несколько полупустых ящиков, где лежали три пары поношенных сандалий, по которым уже сложно было определить их размер, рюкзак, в котором я не стала копаться, и покрывало. Сандалии привлекли не только мое внимание, но заинтересовали и джикуяра. Он все не отходил, как будто почуяв нечто знакомое. Мне почему-то казалось, что я уже видела их, именно их, а не подобные, но видела давно. В соседней комнате мы обнаружили комод с кухонной утварью и склянками с какими-то неизвестными травами, стол, стул и кровать. Хижина не выглядела заброшенной, но и никаких личных вещей, которые могли рассказать о ее обитателе, внутри не нашлось. Выглядела она так, будто ее либо недавно покинули, либо только-только начали обживать.

– Как думаешь, – спросила я Фенрира, – кто решил поселиться в лесной глуши?

На такой вопрос Фенрир ответил лишь неопределенным фырканьем. В любом случае, кто бы здесь ни жил, он сейчас отсутствовал, и мы могли чувствовать себя хозяевами, хотя бы на время. Больше всего меня порадовало наличие каменной печи в одной из комнат. Ведь добыть пропитание в лесу не составляло особой проблемы ни для меня, ни для Фенрира, а вот развести костер в такую сырую погоду уже требовало определенного мастерства и доли везения, а с заготовленными дровами можно и умыться теплой водой, и выпить согревающий отвар из лесных трав и ягод. Я даже подумала, что при других обстоятельствах задержалась бы здесь подольше. Фенрир еще раз проверил хижину, потом обошел ее снаружи несколько раз и выжидающе уставился на меня, на что я лишь коротко махнула рукой, и джикуяр отправился в лес на охоту. Я точно знала, что Фенрир не уйдет далеко от хижины. Перекусив яблоками из своих запасов, я устроилась на ночлег. Огонь в очаге я потушила на ночь, чтобы не привлекать внимания. Засыпая, я думала о том, кто бы захотел поселиться здесь.

Несмотря на столь комфортные условия, спала я плохо. Опять снились кошмары, и наутро я чувствовала себя полностью разбитой, как будто не отдыхала вовсе, но сейчас на жалость не было времени. Пришла пора отправляться в путь. От домика до подножья перевала мы добрались достаточно быстро, солнце только начало свой круг, и я облегченно вздохнула.

– За этим перевалом будет виден Лес джикуяров, – сказала я Фенриру. – Уже скоро мы будем там.

Мое умиротворение внезапно нарушил пронзительный рев, от которого у меня заложило уши. Звук напоминал раскаты грома, дополненные охотничьим горном. Я озиралась по сторонам в поисках его источника. Я слишком хорошо знала, что это значило. Вдруг в небе прямо над перевалом я увидела огромное черное пятно, стремительно приближавшееся к земле. Различить хоть какие-нибудь детали при такой скорости и на таком расстоянии казалось невозможным. Дракон, а это точно был он, пронесся прямо у меня над головой и, подняв клубы пыли и оставив за собой полосу выкорчеванных деревьев, упал где-то в лесу. Крикнув Фенриру «Кимна!», я поспешила вслед за джикуяром.

Глава 8

СМЯТАЯ И ОБУГЛЕННАЯ ТРАВА, выкорчеванные деревья – вот что я нашла в лесу. И ни следа того, кто оставил такие разрушения. Я с удивлением озиралась вокруг, когда вдруг Фенрир насторожился. Через пару мгновений и я услышала голоса, к нам приближались люди. Казалось, они слишком близко, я различила обрывки разговора:

– Ему далеко не уйти.

– Ты уверена? Может, он улетел?

– Вряд ли. Думаю, он поблизости. Я ранила эту тварь.

Бросилась бежать. И тут я выскочила к реке. Шум воды заглушал остальные звуки. Осмотрелась по сторонам в поисках укрытия. Заметив пещеру, не задумываясь кинулась туда. С медведем или другим зверем джикуяр сам разберется, а вот браконьеры – опасность посерьезней. А кто мог здесь разгуливать? Неизвестно еще, сколько их здесь. Я прижималась к стене пещеры и, стараясь не издавать ни звука, пробиралась вглубь. Фенрир стоял у входа, оскалившись и прижав уши к голове. Он то и дело припадал к земле и щерился, всматриваясь во мрак подземного хода. Голоса стали громче и отчетливее, и тут я услышала дыхание позади. Хрипы. А потом увидела его.

Зрелище было страшное. Ободранная морда со следами когтей и многочисленными шрамами смотрела прямо на меня. Передо мной стоял дракон с трехметровыми когтистыми крыльями, которые упирались в свод пещеры. Ярко-алые глаза с ненавистью смотрели на меня. Он скалился, а я не знала, что делать. Не понимала, почему все еще жива. Летучие твари не упускали добычи – по крайней мере, раньше я была уверена в этом. Шанса просто отрубить ему голову и преподнести как трофей отцу у меня не было. Решила подождать по крайней мере, пока браконьеры не уйдут. Когда глаза мои привыкли к темноте, смогла различить больше деталей и наконец заметила лужицы крови на полу пещеры. Дракон оказался тяжело ранен. Я сомневалась, что такое вообще возможно пережить. Чуть сдвинувшись в сторону, зверь еще шире открыл пасть, я увидела, что около ребер у него вырван кусок мяса. Мне даже показалось – заметила кость. Я ждала, что дракон предпримет, но он не приближался. Каким бы пугающим ни был его вид, он не нападал. Выбрав самый отдаленный и темный угол, я укуталась в плащ и ждала. Когда звуки голосов стихли и Фенрир стал осторожно выглядывать из пещеры, я собралась выходить, но тут дракон оживился.

Он подобрал крылья и всё меньше и меньше напоминал дракона, постепенно принимая человеческий облик. «Невероятно!» – думала я. Многие верили в то, что драконы на самом деле могли превращаться в людей. Но как подобное происходит, никто никогда не видел. Я всегда считала, что такие россказни – лишь выдумка, и была уверена: если драконы и могли когда-то превращаться в людей, то давно утратили данный навык. Видя, во что они превращали целые города, невозможно было поверить, будто в них осталось хоть что-то человеческое. Но теперь я стояла и наблюдала, как все мои представления о драконах рушатся под натиском действительности. Трансформация была недолгой, но то, что осталось от дракона, теперь лежало на земле и не шевелилось.

– Быть того не может…

А что тут еще скажешь? Я подошла поближе. Облезлая морда исчезла. Дракон уже не хрипел. Теперь он выглядел совсем как человек – молодой мужчина в старомодных кожаных брюках и жилете. Точный возраст определить было сложно, но выглядел он чуть старше меня. Без сознания, но все еще живой, он прерывисто и редко дышал.

Светлая мысль пришла мне на ум. Вместо того чтобы добивать раненого и тащить его голову к королю в надежде на отцовскую приверженность древним традициям, я решила, что от живого дракона можно получить куда больше. Если Книга Хаоса действительно существовала, в чем до сих пор я была уверена, то кто, как не порождение огня, должен знать о ней? Это уже были идея, цель и маршрут. К тому же теперь он походил на человека, и я сомневалась, что его отделенная от туловища голова превратится обратно в драконью.

Я пощупала его пульс, благо он был. Казалось, все не так уж плохо, но тут я заметила кровь, выступающую из-под жилетки. Откинув края, обнаружила алую полосу, пересекавшую грудь мужчины. Выглядело так, будто кожу распороли когтями. Я сделала ему перевязку из подсобных материалов, которые у меня нашлись, – пришлось пожертвовать носовыми платками и парой рубашек из запасов одежды. Закончив, застыла в нерешительности. Моих знаний явно не хватало, чтобы вылечить его, но оставлять умирающего я не собиралась. Без моей помощи он либо истечет кровью, либо станет добычей диких зверей, а то и браконьеров. Я думала, как лучше поступить. Подозвав Фенрира, кое-как взвалила дракона ему на спину, от чего джикуяр явно был не в восторге – он показательно фыркал, кряхтел и обиженно косился на меня, но это не помогало. Я решила вернуться с ним в хижину, в которой ночевала накануне, и там более внимательно осмотреть рану. Признаю, в глубине души я надеялась выяснить, зачем им понадобилась моя мать. Скомандовав Фенриру: «Кимна», я осторожно вышла из пещеры, оглядываясь по сторонам.

Браконьеров след простыл. Ничего не напоминало об их присутствии, Фенрир тоже был спокоен. Я шла рядом с джикуяром, пока мы настороженно пробирались к нашему приюту. Фенриру явно не нравилась моя идея, но ворчал он не сильно. Мы довольно быстро добрались до лесного домика по знакомой тропе, никого не встретив по дороге, да и погода нам благоприятствовала.

Уже в хижине, собравшись с духом, я сняла окровавленные повязки, чтобы осмотреть рану дракона. Готовилась к худшему, ведь в пещере было темно и я не могла нормально рассмотреть рану. Однако теперь не могла поверить своим глазам. Там, где я видела отчетливый след от удара и распоротую до кости кожу, остался лишь неровный рубец, покрытый ярким рисунком. Если бы не кровь на повязках, то подумала бы, что в пещере мне все привиделось. Но я точно помнила ободранный бок. Единственное объяснение, которое смогла найти происходящему, – драконы восстанавливаются так же быстро, как и джикуяры. Рисунок, покрывавший затянувшуюся рану, напоминал черную змею с зелеными глазами, обвитую красными письменами на неизвестном мне языке. Буквы струились по телу змеи, переливаясь, словно наполненные кровью. Казалось, что змея периодически вздрагивает, хотя, наверное, это была только иллюзия, вызванная неровным дыханием дракона и извилистой формой самого рисунка.

Дракон крепко спал на старой кровати. Сквозь бледную кожу проглядывали иссиня-черные вены. При ближайшем рассмотрении весь его костюм, показавшийся мне с первого взгляда ветхим, полинявшим и выцветшим от времени, оказался насыщенно-коричневым. А вот обуви почему-то не было, хотя раньше я этого не заметила. В пепельных волосах застряли колючки, разрушавшие идеальный образ. На правом предплечье у него красовался разноцветный рисунок – дракон, летящий за звездой, обрамленный витиеватым узором. Ярко-красные глаза изображенного существа контрастировали с темно-синими крыльями с серебристыми когтями. Вдоль его позвоночника, от головы до хвоста, тянулась гряда острых шипов, блестевших, будто в лучах солнца. Всматриваясь в рисунок, я различала всё больше и больше деталей. Мне даже показалось, что звезда, к которой летел дракон, шевельнулась. Я потянулась к рисунку и провела пальцами от звезды к морде дракона, раскрытой в страшном оскале. От прикосновения нарисованный дракон встрепенулся и взмахнул крыльями. Отдернув от неожиданности руку, я на секунду зажмурилась. А когда вновь открыла глаза, нарисованный дракон был недвижимым и уже не таким ярким – просто рисунок и больше ничего. Реальный же дракон, который сейчас был передо мной, пока не приходил в сознание. Он периодически вздрагивал, но не просыпался. Я решила, что ему просто нужно отдохнуть, ведь всё, что могла, я уже для него сделала. Когда направилась к двери, дыхание дракона стало прерывистым и хриплым, он заметался по кровати. Я попыталась его успокоить, но слова не помогали. В беспамятстве дракон твердил что-то бессвязное. Прислушавшись, разобрала отдельные фразы, которые он повторял снова и снова:

– Почему они не поют?.. Когда они запоют снова?.. Ты их слышишь?.. Где они?.. Где они?.. Они должны петь!.. Пусть поют!..

Очевидно, у него начался бред. Я говорила успокаивающе, но ничего не помогало. Он повторял одно и то же. Даже подумала, что только песня его и утихомирит, но петь я не умела совсем. И издеваться над слухом больного не хотела. Я решила прочитать ему то, что обычно успокаивало меня и ограждало от ночных кошмаров, – дневник короля Амелиуса, единственную книгу, взятую кроме карт в путешествие. Я выбрала отрывок, в котором мой предок рассказывал одну из легенд о начале времен:

«Говорят, в начале был Хаос, первозданная энергия, не знающая покоя и находящаяся в вечном движении. Из нее родилась первая искра творения, разделившая все сущее на воду и воздух. При разделе образовался сгусток энергии, который не мог примкнуть ни к водной пучине, ни к воздуху. Отвергнутый, он принял облик огненного ворона и летал вдоль образовавшейся границы. Он взывал к Хаосу, прося об убежище. И Хаос услышал его. Из глубин Мирового океана поднялся Остров, самая первая суша во Вселенной. Этой твердыне было суждено пережить зарождение и упадок цивилизаций, правление королей, войны, катастрофы, гибель миллионов, рассвет и закат человечества. Появление Острова ознаменовало первый день творения, Остров же увидит и последний день существования Вселенной. Лишь Хаос вечен, ибо что не имеет начала, не имеет конца…»

Мой голос явно подействовал на дракона, он наконец-то успокоился и теперь мирно спал. Я решила прогуляться, набрать воды и ягод в дорогу, а заодно привести мысли в порядок. Оставив дракона отдыхать, вместе с Фенриром направилась в лес.

Глава 9

Я НЕ ШЕВЕЛИЛАСЬ. Моя прогулка заняла часа два, не больше, но, вернувшись за своими вещами, я застыла на пороге комнаты, в которой оставила спящего дракона, обнаружив совсем иную картину. Раненый сидел на краю кровати и смотрел на меня горящими кроваво-красными глазами, буравя взглядом, не шевелясь и не произнося ни звука. В его взгляде не было ни удивления, ни сомнений, ни беспокойства, он лишь выглядел угрюмым. Молчание грозило затянуться, я не ожидала, что он так быстро очнется, иначе, уходя из хижины, обдумала бы вопросы, которые хотела задать. Но сейчас ничего не приходило в голову, и я судорожно пыталась сообразить, как вытянуть из него рассказ о Книге. Конечно, это не все, что я хотела узнать, учитывая поведение его сородичей, наводнивших наши земли и выжегших некогда цветущие поля. Я подумывала позвать Фенрира для придания большего веса своим словам. Дракон же, судя по всему, чувствовал себя спокойно, но упорно молчал и только пристально смотрел на меня, даже не мигая. То ли ему было все равно, кто перед ним, то ли он спал с открытыми глазами. Я поняла, что от него бессмысленно ожидать вопросов, так что спросила первое пришедшее на ум:

– Зачем вы королеву похитили?

– Ты спятила, если думаешь, что она кому-нибудь нужна на Острове.

В его голосе мне слышался скрежет металла, и он продолжал безмолвно сидеть с видом хозяина дома, к которому заявились нежеланные гости.

– Так значит, есть другие драконы, которые разрушили нашу столицу? – продолжила я.

– Других нет. Но ваши земли разорили не мы, а джинны.

– Ну да, конечно, – хмыкнула я.

– Они мастера иллюзий.

– Древние духи похитили мою мать? – я была настроена скептически.

– Принцесса не верит в сказки, поэтому отправилась в столь отчаянное путешествие?

Не нравился мне его тон. И то, как он переворачивал мои вопросы, – тоже. К тому же настораживала его осведомленность обо мне. С каждой фразой его вид все больше и больше напоминал самодовольного Гарольда, когда он с презрительно-пренебрежительной физиономией бросал на меня косые взгляды. Но если от Гарольда я легко отделывалась, то дракон был мне нужен. По крайней мере, пока оставалась надежда на его помощь в поисках Книги.

– Не хочешь представиться? – как можно спокойней сказала я. – Ты, судя по всему, знаешь, кто я.

– Кто же не знает наследников короны в лицо? К тому же остатки ваших кораблей, которые твой безумный отец отправлял на Остров, заполонили всю нашу бухту.

– Какое неудобство! – хмыкнула я. – Сначала похитили королеву, а теперь жалуетесь, что на Остров зачастили флотилии.

– Я уже сказал, это были не мы.

– С чего мне верить твоим словам?

Он лишь дернул плечами.

– Наверно, лучше отправить тебя в столицу, отец сам разберется, – холодно заключила я.

– Неужели? Ты велишь, и я пойду? Серьезно?

– Не хочешь так, поедешь поклажей на джикуяре.

– Каком джикуяре? – он впервые казался удивленным.

– Пойдем, посмотришь.

Я вышла на улицу, где меня ждал Фенрир, весь грязный, но жутко довольный. Он немного отстал, гоняясь за местной живностью. Дракон замешкался, но все же к нам присоединился. Я заметила у него рюкзак из хижины. Джикуяр теперь внимательно смотрел на того, кого сам не так давно приволок в этот дом. Хорошо еще, Фенрир не начал отряхиваться прямо здесь, а то ситуация стала бы еще более напряженной.

– Эта тварь – твой домашний зверек, что ли? – спросил дракон, брезгливо указывая на Фенрира.

– Можно и так сказать. Как еще я дотащила бы тебя сюда из той пещеры? Так что? Пойдешь или поедешь?

– Если я отправлюсь в Карангу, можешь забыть про свою мать.

– Все-таки драконы причастны к ее похищению?

– Нет, но послы, прибывшие с Острова к твоему отцу, – не те, за кого себя выдают. И меня они живым не отпустят, а то, что я скажу, объявят клеветой. Твой отец поверит послам, а не раненому дракону, с которым ты случайно встретилась в лесу. Да и твои слова, мне кажется, не сильно ценятся при дворе, раз ты решила искать поддержки в диких землях.

– Если есть что рассказать, то говори, – процедила я сквозь зубы.

– Зачем ты помогла мне?

– Я ничего особенного не сделала. Рана сама затянулась.

– Затянулась – это точно. Но, оставь ты меня там, я бы истек кровью или браконьеры нашли бы меня раньше. Хотя и местные джикуяры на раненого не побоялись бы напасть. Так почему ты помогла?

– Я не настолько жестока, чтобы оставить тебя умирать, – сказала я и, повернувшись к Фенриру, добавила: – Найгирр[5].

Джикуяр побежал в лес, я направилась за ним. Дракон не отставал, хотя слишком близко не подходил, ему хватило одного предупреждения от Фенрира, клацнувшего зубами. Я обдумывала, как можно выяснить то, что ему известно о Книге.

– Так что с джиннами? – спросила я.

Но дракон явно проигнорировал мой вопрос.

– Куда ты идешь?

Я не отвечала. Книга Хаоса и похищение моей матери – вот что меня интересовало. Иначе разговор становился бессмысленным обменом любезностями, на который у меня сейчас не было времени.

– Я не отстану, пока не ответишь.

Поразмыслив над этим, я решила начать издалека:

– На охоту.

– Что значит «на охоту»?

Я так резко повернулась, что чуть не сбила его с ног.

– Иногда людям приходится добывать себе пропитание. Свежий воздух – это, конечно, хорошо, но порой одного его недостаточно.

– А ты разве не с охоты вернулась? Тебя долго не было.

– Не думала, что ты заметил. Про какую песню ты говорил?

– Когда?

– Когда я хотела уйти, ты все время твердил про какую-то песню.

– Разве раненому не простительна слабость? – совершенно спокойно ответил дракон. – А вот почему ты не ушла – это хороший вопрос.

Не знаю, на что я рассчитывала. Он явно не собирался делиться со мной своими секретами, хотя сейчас мне и одного ответа хватило бы – куда они дели мою мать.

– У всех людей такие питомцы? – спросил мой спутник, когда джикуяр вновь появился в поле зрения.

– Нет, это особенность королевской семьи, – сказала я как можно серьезнее. – Боялась, что люди на улицах узнавать перестанут, а в сопровождении джикуяра меня точно ни с кем не спутают.

– Тебя и так сложно с кем-то перепутать. Это воронье гнездо на голове и кора деревьев в волосах, наверное, главные королевские атрибуты. Я прав?

– Конечно, ведь раньше правили только ведьмы болотные, вот традиция и сохранилась.

– Удивляюсь, как в таком случае ты еще королевой не стала.

– Я приглашу тебя на свою коронацию, не волнуйся. Если, конечно, доживешь до нее.

– Вряд ли наступит тот день, которого ты так ждешь. Мой брат приехал к твоему отцу с совсем другим предложением.

– Что?!? – я опять резко повернулась, чуть не сбив с ног дракона.

– Мой брат возглавляет послов.

– Ты ведь сказал – они убьют тебя, – я подозрительно прищурилась.

– Верно, он мой названый брат, я и сам не поверил бы в то, что он пойдет против меня. Но драконы, как люди, со временем меняются. Он оболгал меня перед лицом моего народа. Из-за него я лишился своего по праву, и теперь никто из драконов не встанет на мою сторону.

– Они ведь приехали с предложением мира.

– Мира? – он хмыкнул. – Это так твой отец назвал план по захвату Ибигурии?

– Лжешь! – воскликнула я в негодовании.

– Нет. Ибигурия – страна джиннов, и, чтобы поработить их, твой отец решил объединиться с драконами с твоей помощью.

– Он знает, что мою мать похитили джинны, а не вы? – мой голос предательски дрогнул.

– Знает? Как он может не знать того, в чем сам виноват? Помимо кораблей на Остров, твой отец отправлял отряды в Ибигурию, что в конечном счете надоело джиннам.

– Это не так. Зачем ему нападать на джиннов? – спросила я, пытаясь мыслить здраво, цепляясь за угасавшую надежду. – Зачем тревожить забытые земли?

– Думаю, скоро ты сама все узнаешь. Кстати, тебе не пора во дворец возвращаться?

– Я не вернусь.

– Все Нагорье к свадьбе готовится, а ты опять сбежала. Вряд ли ты станешь королевой, если вовремя не одумаешься и не вернешься.

– К какой свадьбе? – спросила я, задыхаясь от возмущения.

– Твоей и моего брата, – сказал он совершенно спокойно. – Лемегиус не согласился бы помогать твоему отцу без достаточных гарантий.

Я слушала и не могла поверить в то, что все действительно было так. А он тем временем продолжал:

– Хотя я сомневался, что король согласится, и делал ставку все же на князя Люрского. Про него тоже много слухов ходит. Но, мне кажется, недавний случай на охоте окончательно склонил твоего отца на сторону моего брата.

– Какой случай? – опомнилась я.

– Ты не знаешь?

Я молчала в ожидании вестей о Тристане, которого давно не видела и который обещал приехать как можно скорее.

– Князя Люрского обвинили в измене, – сообщил дракон как ни в чем не бывало. – Покушение на королевскую особу – тяжкое преступление.

– Лжешь! – в негодовании воскликнула я, не в силах поверить в его слова.

– К сожалению, нет. Если бы твоя свадьба с князем не расстроилась, то у моего брата не было бы шанса объединиться с людьми. В конечном счете ваш союз всех и погубит.

– Откуда ты все это знаешь?

– Откуда? Что-то по слухам, что-то было объявлено во всеуслышанье. Да и не меня сослали в глухомань дожидаться королевской милости.

Я пыхтела от возмущения. Мало того, что все разговоры он поворачивал в нужное только ему русло, так еще и не стеснялся при этом врать. Что в его словах – правда, понять было сложно. Я не сомневалась: до меня доходила только доля истины, настолько исковерканная, что терялся первоначальный смысл.

Это было уже слишком, я решила спокойно обдумать услышанное, поэтому свернула с тропинки и направилась в чащу леса, продираясь сквозь густые заросли. Фенрир где-то запропастился, а я размышляла о том, во что же превратилась моя семья за последний год. Объединение отца с драконами против джиннов было безумием. И почему я должна сделаться разменной монетой в его планах? Теперь стало ясно: либо я найду Книгу Хаоса, либо продолжу скитаться по Запретным землям. Возвращаться было некуда.