Оглавление

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ

КНИГА ПЕРВАЯ
ПРОШЛОЕ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО

Часть I

Глава I ЗАТЕРЯННАЯ ПЛАНЕТА

NESCIS QUID VESPER SERUS VEHAT.

Ты не знаешь, что принесёт поздний вечер.

Варрон

Космический корабль «Звёздный странник», обычный космолёт с тахионным[1] двигателем, уже достаточно потрёпанный жизнью, но ещё «в целом вполне приличный кораблик», как любил говорить неизменно весёлый и подтянутый помощник капитана Тенгел, вот уже седьмой день мотался по всей Галактике, пытаясь «скинуть хвост», намертво прицепившийся ещё на Матохе. На этой планете располагалась одна из второстепенных баз императорского космического флота. И, по мнению помощника капитана, солдаты всегда несли там службу так себе, спустя рукава. Именно оттуда команда так лихо увела императорский кораблик прямо из-под носа охраны, но вот потом… потом неприятности посыпались как из ведра. Звездолёты императора никак не хотели расстаться с похищенным судном.

— Эк пристали как банный лист к одному месту! — ворчал про себя капитан корабля Александр Пруве, недовольно поводя могучими плечами, снова и снова, после очередного гиперскачка[2], обнаруживая за собой погоню.

— И чего им от нас надо? Ума не приложу! — иронично улыбался в ответ на его ворчание Тенгел, взъерошивая свои тёмные густые волосы и слегка подёргивая орлиным носом на длинном смуглом лице.

Помощник капитана был весёлым, никогда не унывающим человеком, в любой ситуации находившим положительные моменты. И хотя в последнюю пору команде «Звёздного странника» явно не везло, он ни на секунду не терял присутствия духа. Фортуна, до этого во все времена благоволящая им, с недавних пор словно решила проверить экипаж на прочность.

Звездолёт огромной чёрной птицей, раскинувшей свои крылья в стороны, будто парил в бескрайнем космическом пространстве. Он только что развернулся, выйдя из гиперскачка, и теперь можно было осматривать окружающую территорию.

Этот район Галактики, в котором они теперь волею случая оказались, редко посещался императорскими кораблями. Он находился на самой окраине, лежал вдалеке от торговых путей, и карты космического пространства выглядели здесь пусто и уныло. Сюда залетали только такие, как они, пираты космоса: по необходимости или по большой беде. И вот теперь в попытке оторваться от погони здесь очутился и «Звёздный странник».

Всё последнее время капитан и его помощник дежурили по очереди, не допуская никого до управления судном. Своему экипажу они, конечно, доверяли, но удирать пришлось быстро заметая следы, да и спаренный корабль отнюдь не лёгок в пилотировании, так что другого выхода просто не было. А теперь космолёт пилотировали больше по интуиции, опираясь не на данные, введённые в память бортовой компьютерной системы, а на вновь поступающую, постоянно меняющуюся информацию. Такое посменное бесконечное дежурство кого угодно могло доконать; вот и сейчас, когда вахта капитана подходила к концу, он чувствовал неимоверную усталость во всём теле.

Они собрались вдвоём в капитанской рубке, чтобы обсудить дальнейший план действий: в сложившейся ситуации необходимо было что-то срочно предпринять.

— Ну вот, теперь мы вляпались, причём по-крупному, и угораздило же нас так глупо напороться на стражников императора, — ворчал капитан. — Ну чего тебе не сиделось спокойно, и зачем было так рисковать: подождали бы ещё пару дней на месте и спокойненько летели бы по домам! Все бы и думать забыли про то, что мы прямо из-под носа у охраны увели готовый к отлёту корабль. Так нет же, надо было что-нибудь да сотворить! И нафига ты туда сунулся! И вот теперь, пожалуйста — уже неделю они висят у нас на хвосте; того гляди топливо подойдёт к нулевой отметке. Нас забросило на самую окраину ойкумены, а результата как не было, так и нет. Семь дней мы мотаемся по всей Галактике, куда, как говорится, Макар телят не гонял, а толку ни на грош.

— Не ворчи, кэп! Всё приходит вовремя, если люди умеют ждать. Теперь они нас точно потеряли. Считай, что мы оторвались и теперь богаты и свободны как звёздный ветер, — бодро говорил Тенгел, щуря свои зелёные, с весёлыми искрами глаза. Он был, как всегда, жизнерадостен и, улыбаясь, рассматривал карту звёздного пространства, облокотившись на приборную доску.

— Конечно, потеряли, в прошлый раз ты тоже так говорил, а что вышло: они просто ждали нас в сторонке. Ждали, пока нам не надоест кувыркаться, — ответил капитан, косясь на его довольный вид и слегка пододвигаясь, чтобы дать возможность посмотреть на голографические карты и данные приборов.

Рубка на «Звёздном страннике» была явно маловата сразу для двух таких могучих людей, как помощник с капитаном судна. Внешностью Александр напоминал скорее былинного богатыря из старинных мифов: высокий, могучего телосложения, с русыми густыми волосами, небольшой окладистой бородой и тонкими, словно точёными чертами лица; его рост был около двух метров, а телосложению мог позавидовать сам Зевс, приведший когда-то свой космолёт на Землю. Помощник капитана если и уступал ему в росте, то совсем немного: он был суше и костистее Александра, но зато спортивного телосложения, жилистый, с накачанными бицепсами и развитой мускулатурой.

— Камень, летящий в пропасть, не обязательно достигнет дна.

— Ага. Передумает по дороге.

— Мы всё равно вырвемся, держи выше нос — ты же капитан! Каковы наши стратегические планы на сегодняшний момент? — улыбаясь, взмахнул рукой Тенгел. — Не узнаю я тебя сегодня, прямо сплошной пессимизм и апатия. Конечно, погонялись они за нами изрядно. Ну и ладно. Космолёт-то мы увели. А что за судно! Красавец! Новая модель! Звездолёт 3000! Это тебе не баран чихал! Да мы теперь — короли Вселенной, да с таким кораблём можно хоть куда! Вообще, согласись, было бы очень странно, если бы они не погнались за нами. Я бы тогда предположил, что это вообще подстава.

Можно желать, чтобы холодный ветер исчез, но нельзя желать, чтобы он исчез навсегда. Так же и с императором. Так что всё нормально. Ты на их месте такой кораблик разве так просто отдал бы? А? Так что мы молодцы, как всегда, а они «умылись», тоже как всегда.

— Ага, молодцы-то молодцы, в том я не сомневаюсь, а теперь, молодец ты наш, что мы дальше делать будем? Мы ведь не можем в тот кораблик перебраться, когда у нас топливо кончится, вот так, в полёте, — и на нём махнуть куда-нибудь, какой бы замечательный он ни был! Что ты на это скажешь, молодец ты наш?

— Не боись, кэп, куда-нибудь присядем. Мы слишком дороги миру, чтобы пропасть зря, — медленно протянул Тенгел своим певучим густым бархатным голосом, задумчиво рассматривая карту.

— Конечно, «присядем». Интересно только куда, вон на ту нейтронную звезду, которая, кстати, и на картах не обозначена?! Тьфу ты, чёрт! — плюнул капитан и стал лихорадочно просматривать показания приборов корабля.

Они были старыми друзьями, летали вместе всю сознательную жизнь и всю многолетнюю дружбу постоянно подтрунивали друг над другом. Хотя в основном хохмил Тенгел, а Александр только вяло отшучивался. Характер у него был более спокойный, сдержанный, однако последнее время он становился всё более и более раздражителен и часто ворчал.

— Ну чего ты молчишь? — проговорил Тенгел. — Я слушаю твои руководящие указания.

— А чего я тебе скажу, сам видишь, сесть мы здесь никуда не можем. Хотя нам бы счас планетку какую-нибудь захудалую. Местечко, где бы мы могли перевести дух, подлатать свой потрёпанный корабль и посмотреть наконец, что же нам удалось стащить у императора. Уже сколько дней прошло, а у нас так и не было ни одной свободной минутки, чтобы ознакомиться с «нашим приобретением». Раз здесь укромного места нет, выходит, надо уносить ноги.

— Подожди, кэп, ноги унести мы всегда успеем. Сам же говорил, вылезем мы из этой дыры, и опять они на хвост сядут. Надо их обмануть.

— Ага, кто бы говорил, неужели ты предлагаешь затаиться и висеть здесь? Да от кого это я слышу?! Неугомонный Тенгел! Да ты ли это?! Что-то не очень мне здесь нравится. А ты в курсе, сколько у нас топлива? Да нам его хватит на один скачок! А когда гипердрайвы[3] станут, что тогда? Останемся мы тут на веки веков, у чёрта на куличках! На обычных-то двигателях отсюда за тысячу лет не выберешься, — сердито забасил Александр, нервно одёргивая свой обычно тщательно подогнанный костюм, сейчас выглядевший на нём как-то несуразно.

— Да не горячись ты! Чего ты волнуешься? Ведь на один скачок хватит! Да за один скачок мы можем пол-Галактики сделать, — рассмеялся Тенгел.

— Тьфу ты, чёрт, тебя не убедишь. Между прочим, ещё на одну стычку с ними у нас запаса мощности может не хватить.

В качестве наступательных и активно-оборонительных средств на «Звёздном страннике» служили несколько десятков двух- и трёхствольных самонаводящихся лазерных пушек, укреплённых на турелях[4], расположенных по всей поверхности корабля. Они предназначались для обороны судна от мелких и средних императорских судов. Орудия эти были довольно скорострельны и могли отслеживать быстро двигающиеся цели, однако для них постоянно требовалось пополнять энергетические запасы, иначе орудия отбирали мощность у энергощита[5], уменьшая защиту в пользу нападения, и могли истощить ограниченные запасы энергии на космолёте. Орудия и щит питались от одного и того же источника, и чтобы обеспечить их одновременную работу, мощность на них могла поставляться по-разному: на орудия меньше, а на щит больше, или наоборот.

Основным, главным орудием корабля была семиствольная пушка, которая выдвигалась из днища судна. Главному орудию требовалось больше времени на подзарядку, и оно было не такое скорострельное, как дополнительные орудия, но зато могло поразить крупный императорский космолёт. Как и обычные орудия, основное также могло сильно истощить запасы судна и даже перегрузить оружейную систему корабля, результатом чего могла стать гибель последнего.

— А что, ты думаешь, на том кораблике, который мы так случайно захватили с собой? — попытался перевести разговор на другую тему Тенгел.

— А ты наивно полагаешь, что там для нас запасли топливо, или ты думаешь, что на нём собирались везти золотую статую императора в полный рост?

Для двигателей тахионного звездолёта требовались два основных компонента: золото и белый фосфор. В топливном отсеке в результате сложной химической реакции из соединения двух этих веществ получались тахионы, которые и позволяли кораблю совершать свои гиперскачки.

— Ну, может, не золото, конечно, но всё равно что-то стоящее, иначе какого хрена они таскались за нами всю неделю. Не боись, шкурка выделки стоит. Нам не удастся пропустить наш настоящий звёздный час.

— Ну не знаю, я так не уверен, одно точно: там вряд ли белый фосфор. Да ещё и хорошей очистки. Не забывай, это фотонный корабль, нафига им такую дрянь с собой возить? А в трюмах там может быть что угодно.

— Не боись, кэп, они не стали бы за «чем угодно» так гоняться, что, у императора так мало космолётов? И ему вдруг стало жалко этого одного-единственного?

— Тогда тем более нам нужно куда-то «присесть».

— А я тебе про что говорю!

— И куда же мы здесь сможем приземлиться? Может быть, вот на тот коричневый карлик? Он ведь явно не горячий, ну подумаешь — три тысячи градусов, чуть больше, чуть меньше — ерунда; зато погреемся.

— Слушай, ты устал. Иди отсюда, отдохни, моя вахта началась, а ты расслабься, поспи, а я тут пока что-нибудь придумаю, — попытался разрядить обстановку Тенгел. Он понимал, что капитан сильно утомился и вымотался и оттого злится на всех подряд.

— Бога ради, не сажай нас на какой-либо замызганный астероид — он, конечно, маленький и незаметный, но всё-таки это не совсем то, что нам нужно сейчас.

— Да ладно, ладно, не буду, так уж и быть. Уговорил.

Они замолчали, Тенгел снова и снова сосредоточенно просматривал всю имеющуюся информацию. Приборы ровно мигали разноцветными огнями, периодически раздавалось резкое жужжание, и вновь обнаруженный космический объект появлялся на звёздной карте, выделяясь только своим цветом от первоначально нанесённых на неё. Причём чем дальше они продолжали лететь, тем больше и больше появлялось таких новых точек, больше и больше они обнаруживали неизвестных космических тел.

Капитанская рубка на «Звёздном страннике» имела огромный смотровой иллюминатор, занимавший большую часть стен. Благодаря этому обстоятельству обзор из неё был изумительный, но капитан и его помощник уже настолько привыкли к картинам звёздного неба, что впечатляющая панорама, развёртывавшаяся перед их взором, совершенно не трогала их.

Прямо по курсу звездолёта оказалась необычная парочка: небольшой коричневый карлик медленно двигался вокруг старой нейтронной звезды, по всей видимости постепенно падая на неё. Тенгел уже хотел изменить курс корабля и отвернуть на всякий случай в сторону от этой странной двойной звезды, но что-то неожиданно остановило его.

— Да нет, ты только посмотри, что у нас тут есть! — изумлённо проговорил помощник, с сияющим видом взглянув на капитана. Его обычно слегка прищуренные глаза сейчас были широко распахнуты, всё лицо прямо-таки лучилось радостью, он был явно доволен собой.

— Ну, чего ты там опять натворил, ни на минуту нельзя до приборов допустить, — проворчал капитан, чувствуя по тону голоса помощника, что тот явно нашёл что-то хорошее. — Чего там у тебя опять?

— А ты сам смотри! Тогда и перестанешь киснуть как баба! Ты просил планету, я тебе нашёл подходящую! Время от времени надо радовать кого-нибудь, хотя бы себя!

— Планету? Да подожди ты. Ты где её нашёл? — Александр помотал головой, сбрасывая с себя липучие и вязкие остатки многодневной усталости, которая всегда накапливалась в конце дежурства и тяжёлым грузом ложилась на плечи.

Он пытался сообразить, как же мог не заметить планету, хотя изучил всю карту чуть ли не с микроскопом. Тенгел весело смеялся и потирал руки.

— Ну что я тебе говорил, никогда нельзя отчаиваться! Выше нос, капитан! Кто может сказать о ветре, что он дует не в ту сторону?

— Да подожди ты радоваться, откуда она тут взялась?

— Мало ли откуда взялась, это неважно, важно только то, что она есть, а на картах её нема! Тю-тю! Как они нас тут найдут?

— Может, у нас карта старая, а на новых планета есть?

— Скажешь тоже: «карта старая»; да я самолично обновлял всё перед последним вылетом, — обиделся Тенгел, — нет уж, дудки, эта планета никем пока не была открыта, и мы её спокойненько прикарманим. Нам как раз такой планетки не хватает! Я постоянно говорю: «Подожди — и плохое само собой исчезнет».

— Ну-ну, не знаю, не знаю, — протянул, всё ещё сомневаясь, капитан, — настолько ли она хороша, чтобы так радоваться.

Ему не хотелось признавать, что Тенгел обошёл его хоть в чём-нибудь.

— А это мы счас посмотрим. Вот долетим и посмотрим! Эх, жалко, у нас зонда нет. Ну да ладно, нам не привыкать, — продолжал восторгаться Тенгел.

— Ой, да уж много ты видел в жизни неоткрытых планет, из тех, конечно, которые стоило открывать!

— Ну, допустим, немного, но ведь такие планеты наверняка есть. Их не может не быть. И вообще, нам должно было когда-нибудь повезти. По-крупному повезти. И не косись на меня так, — рассмеялся он, увидев, что Александр возмущённо смотрел на него янтарными глазами. — Я всегда знал, что нам должно посчастливиться, именно поэтому я и терпел так долго такого зануду, как ты. Ты же знаешь: нет ничего хорошего — есть только то, что нравится нам.

Капитан только пожал плечами и углубился в изучение информации, поступающей от приборов.

— С твоей самоуверенностью… Чёрт, куда ты опять залез! Эта же планета зажата между двух звёзд! — громыхнул он, в его голосе послышались металлические жёсткие нотки.

— Ну и что? По-твоему, наш корабль тут не поместится? — Тенгел был по-прежнему беспечен и невозмутим. — В следующий раз сделай или лучше, или по-другому.

— Чёрт побери! И одна из этих звёзд — нейтронная! Тебя где пилотировать учили? Да у нас сейчас все приборы полетят! — Александр, казалось, был просто разъярён, как раненый тигр, как сотня раненых тигров, он рвал и метал, а помощник капитана просто стоял посреди рубки и смотрел на него блестящими спокойными глазами. Когда капитан на секунду замолчал, чтобы подобрать более точно определение этому поступку, Тенгел лениво проговорил:

— Всё сказал? Или мне ещё дать тебе какое-то время? Легче стало? Имей в виду — все великие открытия делаются по ошибке. Так что я просто — обычный гений!

Александр открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь резкое, дать ему достойный ответ, но, передумав, глубоко вздохнул, перевёл дыхание и спустя несколько минут неожиданно пробормотал:

— А может, это действительно большая удача. Никто не будет нас искать здесь, потому что никакому здравомыслящему пилоту не придёт в голову подлететь так близко к нейтронной звезде. Да и то, что планета даже на картах не была обозначена, подтверждает эту версию.

— А я тебе про что: повезло так повезло. Всегда говорил: возможно, наши ошибки — это именно то, что нам нужно.

Александр не мог подобрать подходящих слов. Он подумал, что, наверное, надо бы извиниться за то, что наорал на Тенгела. Но вместо этого он просто встал и пожал его сухую, жёсткую руку.

— Бывает! — как-то невесело отозвался тот. — Не бойся нарушить ход событий — укажи миру слабое место!

Они изменили курс космолёта с таким расчётом, чтобы постепенно выйти на орбиту вокруг открытой планеты. Планета буквально пряталась за массивным коричневым карликом, вращаясь вместе с ним вокруг старой нейтронной звезды.

— Надеюсь, эта звёздочка не придумает взорваться именно в тот момент, пока мы здесь будем, — осипшим, совсем не своим голосом проговорил капитан, отправляя оповещение о предстоящей посадке для команды.

Команда у «Звёздного странника» была небольшая, всего 25 человек. Такой махине, предназначенной для дальних межгалактических перелётов, да ещё и выпущенной во времена царя Гороха, это было критически мало. На корабле постоянно что-нибудь да ломалось, и регулярно приходилось его ремонтировать подручными средствами. Так что каждый человек в экипаже работал на совесть и за себя, и за того парня. А теперь, после недели бешеной гонки, когда спать приходилось буквально по три часа в сутки, команда явно нуждалась в полноценном отдыхе. Однако расслабляться было пока что рановато. Ещё несколько часов, пока корабль выходил на околопланетную орбиту, провели капитан и его помощник в рубке, совместно обсуждая и разрабатывая планы дальнейших действий.

 Тахион (от греческого ταχύς — быстрый) — гипотетическая частица, движущаяся всегда быстрее скорости света.

 Гиперскачок — мгновенное перемещение материального объекта из одной точки пространства в другую.

 Гипердрайв (от французского hyper — сверх, и английского drive — двигатель), или гипердвигатель — высокотехнологическое устройство в космическом корабле, предназначенное для передвижения со сверхсветовой скоростью через гиперпространство, моментально, в виде «гиперскачка».

 Турельная установка, или турель (от французского tourelle) — установка для крепления пулемётов или малокалиберных автоматических пушек, обеспечивающая с помощью специальных систем и силовых приводов их наводку в горизонтальной и вертикальной плоскостях, а также круговой обстрел.

 Энергетический щит корабля — образует пузырь вокруг судна, прилегающий очень близко к корпусу, позволяет отбрасывать снаряды и сдерживать атаки военных космолётов императора.

Глава II «КОРАБЕЛЬНЫЕ ЧЕРВИ»

«Я сразу узнал — вот она, моя удача; это только Сашка всегда такой пессимист: «Ой, всё плохо, а будет ещё хуже». А я, как только увидел эту планету, сразу понял: «Я искал её всю жизнь». Ну, может, не так красочно подумал, а просто: «Вот оно!» Но без разницы, всё равно это было — то самое, что нужно, в самый раз для нас. Планета, про которую никто не знает, и, конечно, у чёрта на куличках; где же ей ещё быть, как не здесь? Не знаю, уж как мне и пришло в голову залезть между этими двумя звёздами. Планета шла как пришитая возле одной из них, и я подумал: да ведь её обнаружить — это надо постараться! По всей логике, если одна звезда вращается вокруг другой, ну пускай это даже и коричневый карлик, а не типичная звезда класса G, то между ней и основной звездой уже ничего не может быть. А как бы не так! Кто это вам сказал? А я вот планету нашёл! Как их тут так закрутило — один чёрт знает, но мне это сейчас и неважно.

Важно нам одно, тут Сашка прав: нам бы где-нибудь присесть, осмотреться, а дальше-то всё легче лёгкого. Топлива у нас на один скачок хватит, а вот куда лететь, можно решить только после того, как посмотрим, что мы имеем. Я не был уверен по поводу того, что на корабле обязательно есть именно топливо, которое нам нужно. Космолёт новый, для дальних перелётов, даже для очень дальних, я бы сказал. И небольшой, на нём наверняка в тмутаракань что-нибудь хорошее собирались везти. Не просто же так его тихохонько на крайней платформе снаряжали. Явно чтобы лишнего внимания не привлекать. Да, впрочем, мне всё равно, что бы там ни было, а продать всё можно, главное знать — кому и где», — вот так или примерно так и рассуждал сам с собой помощник капитана, пока корабль выходил на орбиту возле этого «подарка судьбы».

— Слушай, кэп, а ведь её назвать как-то надо?

— Кого? — недоумённо проговорил капитан, видимо всё ещё толком не придя в себя и яростно растирая виски руками.

— Как кого? Планету! Мы же её открыли!

— Ну, вот ты открыл, ты и называй как хочешь, а я пойду скафандры проверю перед посадкой, раз уж всё равно ты мне поспать не дал, — проворчал Александр и, недовольный, вышел из рубки, — его щеголеватый, изысканный, по старинной моде костюм был сейчас помят и выпачкан на рукаве.

«Ага, теперь недоволен, что это я, а не он нашёл планету. Теперь будет дуться часа два. А ну и плевать, надоел он мне, последнее время хуже горькой редьки. Ворчит и ворчит без конца. Хотя вообще-то он человек хороший, надёжный; с таким куда угодно можно лететь: рисковать любит, но не безрассудно, как я, а всё ему просчитать надо да по полочкам разложить, а уж если по его расчётам выходит, что можно урвать чего-нибудь, то тогда держитесь, кто не пристегнулся. Облетали мы с ним вместе пол-Галактики — пилот он отличный. Да и этот императорский космолёт он лихо увёл прямо из-под носа у охраны. Любо-дорого было видеть, как они там просто рты раззявили от такого нахальства. Посмотреть бы ещё, чего там нам досталось, а то, конечно, гнались они как черти, которым скипидаром пятки смазали. Никогда не видал такого, чтобы неделю на хвосте висели, словно мы их на прогулку за собой звали, едва скинули. Было у меня, конечно, подозрение, что на корабле маячок стоит и они по нему нас отслеживают, что бы мы ни делали, но ведь вот уже почти сутки хвоста вроде как нет? Так что, может, им просто приспичило погоняться, а тут мы и подвернулись. Фиг разберёт! А, да ладно, где наша не пропадала! Не из таких переделок выходили, и ничего. А планетка-то неплохая, вроде приличная, и даже атмосфера имеется, хотя наверняка азотная», — думал помощник капитана, рассматривая в упор уже появившиеся на экране панорамные виды и косясь одним глазом на показания, что продолжали приходить от датчиков.

«Счас кружок дадим, осмотримся, выберем местечко получше, и можно плюхнуться, посидеть, оглядеться как следует. Планета явно Земного типа. Это хорошо, что поверхность у неё твёрдая, а не какая-нибудь там газовая, как у Юпитера или Сатурна. Это прямо-таки замечательно, не придётся подвисать и балансировать потом на мосточках, как пауки, не люблю я всё это. Хотя и жидкости тоже на ней много». Поверхность планеты частью была укутана облаками, но из-под них кое-где проглядывали достаточно крупные архипелаги суши. Когда на мониторе высветился состав атмосферы, Тенгел аж присвистнул. «Да не может такого быть: азот, кислород и угарный газ. Да не бывает такого на свете». Ему хотелось петь и танцевать лезгинку от счастья. «Ну если на ней ещё и все эти океаны из воды состоят, то я здесь остаюсь как минимум на месяц, и простите меня, звёздные боги, вы уж там сами разбирайтесь, как сможете, с этим императором, а мне выспаться давно не мешало! А на такой планетке грех не отдохнуть как следует! Да я о ней полжизни мечтал! Это же рай, а не планета!»

Прервав размышления Тенгела, в рубку вернулся всё ещё недовольный капитан. За ним вслед протиснулся штурман Иван, коренастый, невысокий, плотного сложения, с тёмными, абсолютно круглыми глазами под сросшимися на переносице бровями и длинными мощными волосатыми руками.

— Ну, ты посмотри только, — сказал он и протянул, широко улыбаясь, несколько листков.

— И чего тут у нас интересного? — капитан взял листки из его рук и начал просматривать. — Недурственно, недурственно, — проговорил он низким басовитым голосом через какое-то время, — а как насчёт местных жителей?

Тенгел тоже потянулся посмотреть, это было даже лучше того, о чём он только что мечтал.

— Ну чего молчим? — снова спросил Александр и в упор взглянул на помощника янтарными глазами.

— А чего тебя это вдруг аборигены заинтересовали? — изумился тот, делая вид, что совсем не понимает его вопроса.

— Да вот, знаешь, заинтересовали! Сколько, ты думаешь, планет с такой атмосферой и такими запасами воды прямо на поверхности?

— Ну, уж не считал, но теперь могу заняться на досуге.

— И что же, на них никто, совсем никто не живёт? — продолжал капитан, явно не замечая насмешки.

— Да плевать, может, и живёт кто-нибудь; нам-то какая разница. Нам нужны сутки, от силы двое, найдём местечко поукромнее, и всё. Пока они очухаются, нас уже поминай как звали! Но я думаю, что она вовсе не заселена.

В рубку прошмыгнул ещё один член экипажа, механик Тихон: долговязый, щуплый, с лицом, покрытым следами от ожогов, полученных в результате старой схватки с солдатами императора, когда луч бластера прошёлся слишком близко от его головы.

— Я вот тут посмотрел… — перебил он, вопросительно глядя на капитана, тот кивнул. То, что Тихон ворвался в капитанскую рубку, да ещё и встрял в разговор, могло свидетельствовать только о том, что у него очень срочные сведения. Спокойный и робкий, в обычных условиях он никогда не позволял себе такого.

— Так вот, я тут подумал, что, наверное, у нас всё не так хорошо, как нам кажется.

— Что ты имеешь в виду? — удивлённо взглянул на него из-под белёсых кустистых бровей капитан.

— Да вот, понимаете, уровень в топливном отсеке вдруг стал падать… и как-то слишком резко.

— Как стал падать? — быстро вскинулся Тенгел. — Когда? Где данные?

Брови капитана сурово сошлись, он бросил сердитый взгляд и стиснул рукоять поручня.

— И насколько упал? В чём причина? — строго, с металлом в голосе проговорил он, подчёркнуто ни на кого не глядя.

— Я думаю, «черви»[1]. А так… на посадку нам ещё хватит, а там надо смотреть, что можно сделать.

— «Черви»?! — глухо прорычал Александр, его взгляд отяжелел, он был в ярости. — Так вот почему они отступились от нас сутки назад! Типа чего гоняться, всё равно смертники! Куда мы с дырявым кораблём денемся!

«И когда только они успели нам эту пакость забросить? Видимо, не зря эти охотники по нам из своих дурацких пушечек палили, а я ещё, идиот, подумал: „Ах, как хорошо мажут“. Мажут они, как же. Такие промажут», — все эти мысли вихрем проносились у него в голове, примерно о том же думал и помощник капитана. Капитан быстро распоряжался:

— Боевая тревога! Срочная посадка! Всей команде занять свои места.

Завыла сирена, оповещающая экипаж о чрезвычайной ситуации на борту космолёта и предстоящей экстренной посадке.

— Ах ты, чёрт подери! — выругался Тенгел, судорожно взлохматил свою и без того растрёпанную гриву и бросился к штурвалу.

«Что мы имеем в итоге?! А ведь так было хорошо — только что. Ну что за леший! Приземлиться мы, конечно, успеем, но уж о том, чтобы облететь всю планету, как собирались первоначально, и выбрать наиболее благоприятное тихое местечко, нечего и думать. Хотя, с другой стороны, если враг застал тебя врасплох и ты ещё жив — он в твоих руках. Как вовремя нам эта планетка подвернулась!»

— Меня больше всего интересует, почему щит не сработал, — задумчиво и подчёркнуто медленно произнёс Александр, пристёгиваясь в кресле, — ведь если бы они добрались не до топливного отсека и Тихон бы этого не заметил, то мы бы просто развалились на куски, — в критических ситуациях капитан всегда становился хладнокровным до приторности.

— Да уж, безусловно. Сядем, посмотрим, что они нам закинули, — стиснув зубы и плавно выводя корабль крутым виражом на более низкую орбиту, проговорил Тенгел. — Или, может, рискнём стряхнуть? Я могу попробовать! — его глаза горели яростным зеленоватым огнём, на скулах заиграли желваки.

— Нет уж, рисковать пока не будем, «корабельные черви» — дело такое, — пробасил капитан, не отрывая взгляда от сумасшедшего мелькания огней приборной доски.

— Счас слегка потрясёт, осторожненько, — словно сам себе, сквозь сжатые зубы почти прорычал помощник капитана.

И тотчас одновременно со словами корабль резко встряхнуло, разноцветные дисплеи приборов замигали ещё яростнее, сирена взвыла на необычайно высокой ноте.

— Ты там поаккуратнее, корабль разорвёшь! — капитан, нахмурив брови, потянулся за отлетевшим от толчка прибором и включил систему принудительной гравитации, которая помогала удерживать неприкреплённые предметы на своих местах при резких манёврах.

— Делаю всё, что могу! — ответил Тенгел и снова, заложив резкий форсированный вираж, повёл космолёт на сближение с поверхностью планеты.

— Вот дурной, спарка расцепится.

— Куда она денется, кэп. Сейчас, сейчас! Ещё немножко! Держитесь, капитан, счас ещё восьмёрочка, — Тенгел улыбался, он чувствовал себя в своей стихии.

Многотонная громадина корабля буквально обрушилась вниз, пробивая всё более и более плотные слои атмосферы, точно они находились на аттракционе типа «американских горок». Всему экипажу пришлось почувствовать на себе резко возросшие перегрузки.

— Ты чего, нормально посадить не можешь? — возмутился капитан. — Допусти тут тебя, — но умом он и сам понимал, что Тенгел предпринимает всё возможное в данной ситуации, любые несколько минут или секунд помогают сохранить драгоценное топливо.

— А я нормально и сажу, аккуратненько, — Тенгел, сделав ещё один крутой вираж, от которого все незакреплённые предметы снова резко сдвинулись и прилипли к стенкам космолёта, наконец выровняв корабль, повёл его на посадку.

Результатом манёвров Тенгела было то, что тяжёлый звездолёт в рекордно короткие сроки приблизился к самой поверхности планеты. Теперь они летели над океаном и напряжённо ждали приближения земли, которая едва появилась на горизонте тонкой сероватой полоской. Под днищем космического судна, мчавшегося сейчас хотя и на минимально возможной высоте, но всё ещё не скинувшего свою громадную скорость, быстро клубились в сероватой дымке то там, то тут возникавшие водяные смерчи. Вода на этой планете, может быть из-за космических фильтров, а может, по какой-либо другой причине, виделась пилотам грязно-фиолетовой. Они летели над теневой стороной планеты, хотя было бы затруднительно определить, какая из её сторон действительно находится в тени, а какая нет, так как сама планета располагалась между двумя звёздами.

Медленно, слишком медленно по мнению пилотов, «Звёздный странник» приближался к материку, наполовину скрытому подо льдом. Время, казалось, тянулось бесконечно. На самом деле скорость корабля была огромна, но большие расстояния и размеры судна не позволяли вот так сразу посадить космолёт. Наконец впереди по курсу серым силуэтом проявились высокие горные пики громадного заснеженного хребта. Ледники сползали по склонам, словно огромные белые морщинистые лапы громадного чудовища, когтями впивающегося в океан. Едва звездолёт преодолел хребет, Тенгел тут же осторожно усадил его на поверхность планеты, словно это была драгоценная хрупкая ёлочная игрушка, а не громадный космический корабль, предназначенный для межгалактических перелётов.

— Приехали, капитан! — проговорил он, вытирая вспотевший высокий лоб и переводя дыхание. — Я всегда говорил: «Нет ничего плохого — есть то, что не нравится нам».

— Хорошо сели, — похвалил капитан. — Я уже отдал команду для обработки корабля, но ты же знаешь: как правило, в космосе это мало что даёт. С ними на поверхности лучше бороться. Пойдёшь?

— Слушай, кэп, дай дух перевести! Что у нас, поработать некому? — подчёркнуто тяжело вздохнул помощник и, весело сверкнув глазами, потянулся и защёлкал клавишами.

— Ты защиту[2] поставил?

— Обижаешь!

— А снизу?

— Боишься, что планету изгрызут? Вряд ли она им по зубам, — бархатисто рассмеялся помощник капитана.

— Ну, смотри сам, — то ли со смехом, то ли всерьёз отозвался капитан.

Планета, на которой они оказались, предстала перед ними в гамме коричневато-красных цветов. Горные цепи, только что с лёгкостью преодолённые кораблём, теперь простирались в заоблачную высь. Над островерхими угрюмыми вершинами клубился непроницаемый бурый туман. Багрово-коричневая громада, одна из звёзд этой планеты, поднималась над скалистым хребтом, нависала, занимая половину небосвода, и создавала впечатление о своём неминуемом падении на поверхность. Её красновато-бурые лучи скользили по почве, не позволяя разглядеть что-либо дальше 300 метров.

— Да уж, пейзажик обнадёживает, — проворчал Тенгел, — как на наковальне сидим, того гляди прихлопнет. Карлик, называется! Тоже мне, Нано Марроне[3].

Едва только космолёт коснулся опорами поверхности планеты, почти все члены команды, не занятые срочной работой, во главе с механиком Тихоном поспешили на спасение судна и охоту на «червей». Одетые в скафандры и вооружённые специальными вакуумными приспособлениями для отлавливания вредителей, они пристально, метр за метром, обследовали всю обшивку. «Червей» было вроде бы не так и много, однако поймав первого из них, Тихон только присвистнул.

«Ну и твари! Да ведь учёные опять их усовершенствовали. Надо рассказать капитану, — решил он. — Понятно, почему мы ничего не замечали». Как показал наружный осмотр корабля, «черви» потрудились на славу, в нескольких местах корпус пострадал весьма сильно. Тихон ругался на чём свет стоит:

— Дьявол меня разорви! И что, что мы тут теперь сделаем?! Чёрт побери! Да это уже не корабль, а дуршлаг! Решето! Ко всем чертям!

Глубокие повреждения были только в двух местах, но тем не менее заделать их в данной ситуации, не имея никаких специальных приспособлений, практически не представлялось возможным. Если бы ещё некоторое время экипаж ничего не предпринял, то посадка на планету могла бы быть значительно более жёсткой. «Черви» прогрызли космолёт поперёк, и при входе в атмосферу он бы просто мог развалиться на части. Однако внимательность Тихона и мастерство помощника капитана, сумевшего в минимально короткий срок осуществить посадку, спасли экипаж.

Несмотря ни на что, большую часть планеты они облететь успели, и, просматривая теперь отснятый материал и показания приборов, помощник капитана всё больше и больше успокаивался насчёт «аборигенов». Не так-то мало, как выяснилось, они и отсканировали. В принципе, и сама планетка была не то чтобы очень велика. Большей частью это был океан, но имелись и два материка: один поменьше и ближе к северному геомагнитному и географическому полюсу; другой побольше, располагался на противоположной стороне планеты. Большой — разноцветный, с неровной, сильно изрезанной береговой линией; маленький — с высокими скалистыми кряжами, покрытыми искрящимися снежными шапками, огромными, тускло отблёскивающими ледниками и с бездонными ущельями, полными клубящегося непроглядного тумана. Неизвестно было пока, что там, внизу, но на фотографиях планета смотрелась очень пёстро. Тенгел попытался увеличить кадры, чтобы рассмотреть, но корабль прошёл достаточно высоко, и качество записи оставляло желать лучшего.

«Ладно, плевать, что бы там ни было. Всё равно нам достался под горячую руку маленький континент, так что с ним и придётся работать. Жаль, конечно, что полностью мы его облететь не успели, но нам не до того было, где уж там — не до жиру, быть бы живу, куда пришлось, туда и плюхнулись», — мысли Тенгела быстро сменяли одна другую, но ему всё казалось, что чего-то он не замечает, чего-то очень важного никак не может увидеть.

На снимках ясно просматривался пролегающий почти посередине через весь материк высокий заснеженный горный хребет с многочисленными отрогами; недалеко от него, на взгорье, и стоял сейчас «Звёздный странник». Горная гряда не только пересекала весь континент, но и делила его на две части: одну заснеженную и сверкающую, покрытую снегом и укутанную в ледяные вихри, и другую — уныло тусклую, скрытую местами непроглядным туманом. Можно было рассмотреть ещё, что с сумрачных вершин стекали как минимум две большие реки, но больше ничего было не разобрать.

На планете не существовало не только времён года, но даже не было привычных для землян смены дня и ночи[4]. Благодаря особенностям своего расположения — между двух звёзд, — поверхность планеты была постоянно освещена одной из них. С другой стороны, учитывая, что спектр излучения этих светил значительно отличался от солнечного, с точки зрения землян, планета находилась в постоянных сумерках. Но, видимо, несмотря на эти отличительные черты, а, может быть, и наоборот, благодаря им, на планете царила пышная растительность. Правда, растительность эта не была привычного для землян зелёного оттенка, цвета у местной флоры были самыми разнообразными. Но большей частью растения предпочитали тёмные оттенки: бордовые и даже коричневые, фиолетовые, бурые и тому подобные сочетания.

«Ага, вот и название, Дюмеринг[5] — сумерки, — и придумывать не надо, — решил про себя помощник капитана, большой любитель и знаток многих иностранных языков не только планеты Земля, но и всей Галактики. — Странная планета! Ночи нет вообще. Синий день! Красный день! И когда ни глянь, всё равно темно», — рассуждал Тенгел.

«Так, что тут у нас с аборигенами? Никаких построек не видно, девственная природа. Хотя много тут разглядишь среди такой чащи! А посмотреть объём биомассы? Так… 1012 тонн! Ничего себе, немаленький для планетки такого размера! Ещё бы, при такой-то растительности! Ну, уж если разумные существа здесь и есть, то это явно что-нибудь наподобие земных обезьян, — окончательно решил для себя помощник капитана. — Хотя всегда надо быть готовым к тому, что либо не найдёшь то, что ищешь, либо найдёшь не то, что ищешь».

Опасений капитана о местном населении он отнюдь не разделял, по его мнению, никаких оснований для этого не было. Отличить населённую планету от ненаселённой можно достаточно легко. Уже при приближении к таким планетам их неизменно было слышно. Трансляцию всевозможных передач до сих пор ещё никто не отменил. А здесь стояла мертвенная тишина. Он сам вёл космолёт на посадку и специально посадил его недалеко от огромной горной гряды, как можно ближе к середине материка, где, по его ощущениям, подтверждаемым, впрочем, и всеми полученными данными, была тишь да гладь, да божья благодать.

Капитан тем временем запросил информацию от радиста. Радист Капитон, это был его первый полёт в команде, казался человеком очень медленным и задумчивым, его большие, навыкате, блёкло-серые, словно выгоревшие на ярком солнце, глаза всегда смотрели куда-то вдаль, и он вроде бы совершенно не замечал, что он делает, где находится и что в данный момент вокруг него происходит. Его редко видели в шумной кают-компании, всё своё время он проводил в центре связи, что-то придумывая и мастеря, но на этот раз Капитон сравнительно быстро возник в капитанской рубке. Как обычно, вялым и вечно усталым ломающимся баском он стал докладывать капитану:

— В радиодиапазоне никакой активности обнаружить не удалось. Скорее всего, разумных цивилизаций на планете нет. Источников инфракрасного, ультрафиолетового, рентгеновского, гамма-излучения и ионизирующего излучения не обнаружено. Однако имеется странное электромагнитное излучение с длинами волн от 1 до 10 миллиметров и частотами, соответственно, 130 гигагерц, исходящее из одного места на пустынном плоскогорье к юго-западу от места посадки нашего корабля. Данные радиоволны, скорее всего, имеют естественное происхождение, но именно этот радиочастотный спектр используется при передаче данных радиоэлектронными средствами императорских кораблей, поэтому я счёл своим долгом лично предупредить капитана.

Проговорив всю эту речь на одном дыхании, без каких-либо интонаций, он поднял тусклый взгляд на капитана, потом перевёл на Тенгела и, видимо не дождавшись нужной ему реакции, застыл как истукан посреди рубки, точно робот, не получивший понятной команды; выражение полной апатии, казалось, навечно застыло у него на лице.

— Продолжайте отслеживать, — капитан нетерпеливо махнул ему рукой, и Капитон, вяло перебирая ногами в больших, армейского образца берцах, удалился.

— Не заселена, говоришь?! — воззрился на помощника капитан. — А что ты по этому поводу думаешь?

— А чего я думаю, — тот пожал плечами, — Думаю, не ошибусь, если промолчу. Тебя же всё равно не устроит. Есть два варианта: первый — плюнуть на всё и заняться вторым космолётом, и второй — слетать туда, посмотреть. Но… Всякое решение плодит новые проблемы.

— Ну, ты как всегда, — усмехнулся Александр, — слетать посмотреть, затем — стянуть оттуда, что плохо лежит! Знаю я твои замашки. А потом за нами гоняться будет не только император, но ещё и местные! И это всё с дырявым кораблём. Так что заняться им всё равно придётся, тут уж ты прав.

— Ну а знаешь — так чего спрашиваешь! — рассмеялся Тенгел. — А то давай я туда смотаюсь на капсуле, посмотрю, что к чему, а вообще, на императорском корабле тоже шлюпка должна быть.

— Успеется, — остановил его Александр.

— Всё, что ты делаешь — твой выбор.

То место, на которое показывал Капитон, находилось в самом углу снимков и ничем особенным не отличалось от остальной поверхности планеты. По всей видимости, одна из речек текла возле плоскогорья, а вот что-нибудь интересное, необычное Тенгел заметить не смог, как ни старался.

«Конечно, смотаться туда, глянуть хоть одним глазком очень хотелось, но в данной ситуации поступать так явно не следовало. Ладно, потом разберёмся, — решил он, — как говорится, живы будем, не помрём».

— А то давай! Я ведь быстренько, одна нога здесь, другая там, и сразу же обратно, — на всякий случай всё-таки попытался он уговорить капитана.

— Слушай, а кто призывал экономить топливо, уж не ты ли? Иди-ка ты лучше организуй там ребят с этими «червями» воевать.

«Вот это уже явно лишнее, Тихон наверняка устроил всё наилучшим образом, механик у нас толковый — то, что надо, тут уж ничего не скажешь, я его сам нашёл в одном портовом городке, где он, можно сказать, прозябал на свалке металлолома под гордой вывеской „Ремонт летающих кораблей“. С того момента вот уже несколько лет он был неразлучен со „Звёздным странником“. Честно говоря, и то, что мы всё ещё летаем на этом корабле, большей частью нужно отнести к заслугам Тихона, — размышлял помощник капитана. — Поэтому делать там нечего, просто Сашка по какой-то причине хочет от меня избавиться в данный момент. Этого я потерпеть просто не могу», — подумал Тенгел, а вслух иронично спросил:

— А ты, интересно, чем хочешь заниматься на досуге? Уж не подушку ли давить будешь?

— Нет, мне, как капитану, такая роскошь непозволительна. Я займусь подготовкой к выходу на поверхность.

— Ах, ну да, как же я мог забыть, ты же у нас капитан! Да, а ребята вроде уже почти всё осмотрели… Не успел я! — помощник притворно глубоко вздохнул и добродушно ухмыльнулся.

«Последнее время он прямо сам не свой, — размышлял Тенгел про себя, — всё говорит о том, что мы не можем и дальше летать на одном корабле и вообще я подрываю его авторитет. По мне, так это всё сущие пустяки, я всегда знал: в команде его очень даже уважают, ну, может быть, так же, как и меня, — он усмехнулся. — Но он меня достал своими постоянными стенаниями по этому поводу: что ж, раз решил — нехай один летает, раз уж ему так хочется. А команда — ну что же команда: кто за кем пойдёт, а там — во все времена набрать лихих ребяток можно в любом порту».

Хотя сама эта идея Тенгелу почему-то не нравилась и он постоянно мысленно возвращался к ней, стараясь выискать новые и новые аргументы в её пользу.

Капитан и его помощник всё ещё обсуждали дальнейшие действия, так и не придя к окончательному варианту, когда в рубку буквально ворвались прямо в скафандрах механик со своим помощником. Они были явно чем-то крайне взволнованы, с раскрасневшимися лицами, перемазанные копотью, глаза у обоих сверкали, по всему было видно, что они о чём-то горячо спорили. В руках у них находились вакуумные приспособления для ловли «червей».

— Капитан, вы должны посмотреть! Это срочно! — и Тихон сунул прибор Александру в руки.

Все собрались посреди рубки, внимательно рассматривая то, что находилось внутри.

— Вот этого типа я отловил одним из первых, — сбивчиво начал пояснять Тихон, — а вот этого поймал Григорий только что, буквально минуту назад, видите разницу?

Помощник механика протянул Тенгелу второй прибор.

— Причём вначале мой был таким же. Смотрите, они постоянно изменяются. И ещё: у меня их должно быть штуки три, я не одного отловил, — судорожно переглатывая, продолжал говорить Тихон, и кадык на его тощей шее дёргался. — А теперь они все в одно слились.

— Они же вроде механические были? — изумлённо проговорил капитан, и желваки на скулах выступили ещё отчётливее.

— Похоже, были да сплыли, — Тенгел сосредоточенно вглядывался лихорадочно блестевшими глазами и сильнее, чем обычно, щурился.

— Что, Григорий, скажешь? — капитан бросил вопросительный взгляд на помощника механика. Григорий был известен в экипаже тем, что прекрасно ладил не только с различными механизмами, но и неплохо разбирался в ботанике и биологии.

— Скорее всего, императорским биологам удалось каким-то образом соединить кибернетическую начинку с биологической основой и создать новое оружие против таких, как мы. Биолога бы нам сюда, — задумчиво переводя свой бесцветный, блёклый взгляд с одного на другого, произнёс Григорий и поджал пухлые губы.

— Ну, биолога нам взять неоткуда. А что с этими делать будем? — сурово спросил капитан, кивком показывая на приборы.

— По моему мнению, это специальная биологическая разработка, видите, как они быстренько сворачиваются, — продолжал Григорий.

— Прямо не черви, а бабочки какие-то, счас вылупятся и крылышками замашут, — усмехнулся помощник капитана.

— Возможно, дистанционно управляемая. Но то, что это что-то новенькое, точно. «Черви» запускаются на космолёт, но как бы спят, а по команде они приступают…

— Что же, они так долго команду не могли подать, что ли? Неделю за нами чего ради гонялись? — изумился помощник капитана.

— Да, как-то не сходится! — поддержал его капитан.

— Я ведь только предполагаю, — в голосе Григория послышалась обиженная нотка. — Больше ничего, к сожалению, сказать не могу.

— Ваши предложения? — сурово спросил капитан, внимательно оглядывая всех по очереди.

— Выкинуть их подальше от корабля, да и всё! — помолчав, решительно произнёс механик.

— Кто бы говорил, — прищурился Тенгел, — топлива-то у нас тю-тю. Как же подальше-то?

— Да нет, с топливом теперь более или менее, — начал докладывать Тихон, — а вот корабль эти твари попортили основательно. Не знаю уж, какое это оружие, биологическое или нет, но оставлять их так нельзя. Ведь они на эти приборы плевали прямо-таки! Вы только посмотрите на их наглые морды!.. — механик от возмущения говорил очень громко и резко размахивал руками.

— Ага, «наглые рыжие морды», чего ты разошёлся сегодня?! Где ты у них морды нашёл? Вполне милашки, — добродушно рассмеялся Тенгел.

— Ты бы посмотрел, что эти «милашки» с нами сделали! — ещё сильнее возмутился Тихон.

На него, обычно спокойного и всегда невозмутимого, было сейчас страшно смотреть. Шрамы на лице набухли и покраснели. Нижняя губа нервно дёргалась.

— Богат и выразителен русский язык. Но уже и его стало не хватать, — опустив голову, постарался скрыть смешок Тенгел. — Да чего ты взъелся, пошутил я, — проговорил он и положил руку на плечо Тихону.

Тот стряхнул руку, но заговорил более спокойным тоном:

— Осмотр корабля дал неутешительные результаты, хотя, в принципе, конечно, всё могло быть ещё хуже. Проблемы с горючим для корабля вроде бы пока нет, топливный отсек ребята отстоять успели, а вот самому «Звёздному страннику» улететь с этой планеты уже вряд ли удастся. Пробоину, которую умудрились прогрызть эти гады, заделать в таких условиях на затерянной планете, без какой-либо посторонней помощи невозможно, это я вам говорю, — он с яростью посмотрел в глаза Тенгелу.

— Если тебя ударили по правой щеке, не спеши подставлять левую, чтобы поставить челюсть на место. У нас ещё один корабль есть! Ты не забыл? — спокойно ответил тот, не отводя изучающе-изумлённого взгляда.

— Я бы не был так уверен в этом! Думаешь, он для «червей» не съедобен? — всё ещё возмущённо сказал механик и опустил глаза.

— Брэк, брэк, — успокаивающе произнёс капитан. — Чего сцепились? Давай, говори, что с ним?

— Я там не был, — хмуро проговорил Тихон, не поднимая головы.

— А чего же тогда говоришь? — изумился Тенгел.

— Не нравится он мне! — упрямо проворчал Тихон.

— Он что, девица красная — нравится, не нравится?! — возмутился Тенгел. — Давно ли ты стал таким мнительным?

— Вот сам и иди туда! — опять вскинулся Тихон.

— Не боись, пойду, конечно! — спокойно проговорил помощник капитана. — Кто со мной? Ты-то что, не пойдёшь? — Тенгел вопросительно взглянул на механика.

— Куда деваться! Не могу же я тебя одного червям скормить! — язвительно глядя на него снизу вверх, проворчал тот.

— Возьми ещё человек восемь, и связь держите постоянно, — распорядился капитан, — остальных я думаю пока оставить в резерве.

— Слушаюсь, командир, — козырнул помощник капитана и пошёл готовиться к вылазке.

— Подождите, а с этими что делать? — остановил его Григорий, вертя в руках оба контейнера.

— Вот ты и поэкспериментируй, — распорядился капитан, — только корабль не разнеси, вдруг ещё на что-нибудь пригодится.

— Если у тебя проблема, попробуй её решить. Не можешь её решить, тогда не делай из этого проблемы, — пошутил Тенгел. — Можешь их заморозить, нехай спят, пока не понадобятся, — и, весело насвистывая, вышел из рубки.

— А куда он их потом хочет? — удивился Григорий.

— Да не слушай ты его, шутит он, — махнул рукой Тихон и тоже направился к себе.