Оглавление

К читателю

Здравствуй, дорогой друг. Приветствую тебя на страницах моих произведений. На часах без четверти четыре ночи. На улице идет моросящий дождь. Несмотря на это, я не сплю. Ровно в три часа по Гринвичу, я в очередной раз вскочил в холодном поту, в приступе паники, выбежал на свежий воздух и всеми силами попытался утихомирить свое сердце, которое билось со скоростью сто тридцать ударов в минуту. Откуда я это знаю? Все очень просто, подобным образом моя муза – спятивший садист в образе трупа молодой девушки – пытается добавить щепотку остроты в наши и без того непростые отношения.

Когда я немного успокоился и выслушал свою спятившую вдохновительницу, я понял, что обязан выполнить данное мною обещание, а именно обратиться к тебе, мой дорогой читатель и рассказать немного о себе, а именно провести небольшую ознакомительную беседу. Поведать короткую историю о том, как и почему я начал заниматься писательством.

Меня зовут Александр Гаврилов, мне тридцать два года, я не женат, у меня нет детей, нет  друзей и даже девушки. Я люблю сочинять, рассказывать и делится своими странными и безумными историями. Мой путь в мир художественной литературы начался еще в юном возрасте. С малых лет я воображал другие миры и реальности, которые наполнял яркими персонажами и странными событиями. Сколько себя помню, я никогда не хотел делиться ими с окружающими. Но время шло и неумолимо приближало момент, когда я должен был явить окружающим свое видение мира. Я начал искать то, благодаря чему смогу осторожно выставить содержимое своего подсознания на всеобщее обозрение. Я пробовал рисовать комиксы, но с помощью них я не мог раскрыть свой творческий потенциал в полной мере. Затем я пробовал поэзию, так как чувствовал рифму и в достаточной степени понимал, как рассказать историю в сжатой форме и так мелодично, чтобы ее смог осмыслить абсолютно любой человек. С этим у меня проблем не возникло, да и подобный способ общения с внешним миром мне нравился больше. Но сколько бы я не упивался собственным успехом, поэзия не смогла дать мне нужного эффекта, только временное чувство эйфории. Тогда-то мне и пришла в голову мысль совместить умение воображать и складывать простые слова в понятные предложения. Показывать людям то, что я хочу, используя для этого безмерное богатство русского языка.

Почему именно ужасы? Почему не фэнтези или приключения? — Спрашивал я себя. Ответить на подобный вопрос лично для меня оказалось довольно просто. Всю сознательную жизнь я помню тягу к своей темной половине и к тому холоду, который в ней обитает. Многие знакомые и даже те, кто не был знаком со мной лично, часто говорили о моей мрачной стороне, которую я обязан выпустить наружу. Я долго размышлял над их словами и даже написал черновой вариант истории о борьбе, любви и силах, неподвластных человеку. История была полна приключений, магии и сражений. Но я отложил ее в сторону, (дал время отлежаться, чтобы потом со свежей головой приступить к редактуре). В тот момент я вспомнил про еще одну историю, которой хотел бы поделится с читателями. Именно тогда я и прешёл к ужасам и триллеру, как к языку, на котором я впервые заговорил с миром. Буду придельно откровенен, я понятия не имею, сколько человек заинтересовалось моим творчеством, учитывая тот факт, что писательством я занимаюсь чуть больше трех лет, за которые успел написать два романа и этот сборник рассказов в жанре ужасов, с которым предлагаю познакомиться после моего нудного монолога (на этом моменте я улыбнулся). Возможно, это один человек, а может таковых нет вообще. В любом случае я пишу для себя, чтобы выпустить на волю своего маленького писателя, который впоследствии сможет вырасти в серьезного и взрослого писателя (да, я снова улыбнулся).

Как то раз одна из моих знакомых спросила: — «И тебе это нравится? Нравится то, о чем ты пишешь?». Ее слова, относились к одному эмоциональному и жуткому отрывку из моей первой книги «Плоды безумия». Я долго думал, как мне ответить на ее вопрос, поскольку мнение данной барышни было для меня важно, как и мнение каждого моего читателя. На таких моментах ловишь себя на мысли: — а ведь она может быть права, и я должен хладнокровно избавиться от этого куска текста или поступить иначе и сделать его ярким и запоминающимся. В конце концов, я ответил, что без подобных вещей, как этот кусочек текста, моя история рассыпется, герои будут картонными, и сухими, а мир покажется неправдоподобным и скучным. В итоге к нашей дискуссии подключился еще один человек, который высказался в мою пользу. По результатам спора я остался при своем мнение, а знакомая при своем. Именно тогда я и понял: критика необходима, она позволяет взглянуть на свою историю под другим углом.

Итак, на этом наше скромное знакомство окончено. Но мы обязательно встретимся на страницах моих будущих произведений, ведь нам предстоит ответить с вами на многие вопросы. А пока что я предлагаю вам отведать кусочек моей темной стороны, которую я попросил выглянуть из мрачного уголка моего разума…

Дом на безымянной улице

Что может заставить психику человека биться в нервном эпилептическом припадке. Что способно привлечь к себе внимание любого искателя приключений на свою проклятую душу. Конечно же, все загадочное, необъяснимое и сверхъестественное, чему нет рационального объяснения, чего боялись наши первобытные предки, когда скрывались в своих холодных пещерах и чего продолжают бояться миллионы людей по всей планете.

Это непостижимое нечто, подобно мелкому паразиту, всегда прячется и терпеливо поджидает свою жертву в самых неожиданных местах, которые давно отмечены людьми, как обитель истинного зла и ужаса. Глубокие пещеры в непроходимых лесах, заброшенные больницы, шахты, психиатрические клиники и тюрьмы, при одном упоминании все эти локации заставляют человека испытывать животный страх и трепет. Но, несмотря на это, подобные места не всегда оправдывают свою до жути привлекательную репутацию. Иногда, чтобы испытать свое сердце на выносливость, человеку достаточно попасть в старый заброшенный дом где-нибудь на отшибе безлюдной улицы. Его обветшалые, потрескавшиеся кирпичные стены, кривые ставни, выбитые окна и двери, и пустые комнаты, наполненные темнотой и холодом, вполне способны вызвать неподкупный интерес у любого смельчака, заставить его тело покрыться мелкими колючими мурашками, а спокойный пульс игриво отбивать чечетку в предвкушение встречи с неизведанным.

***

Обычным октябрьским днем суровая погода, которая всегда была благосклонна к этим местам именно в этот день, решила прогуляться и проверить на прочность небольшой городок, а заодно заглянуть в дачный поселок в паре километров от него и обрушить на него всю мощь яростной природы. Грязные тяжелые тучи повисли над двумя дюжинами одноэтажных кирпичных домов. Гром и молния, словно гладиаторские колесницы, рассекали по небу в попытках перегнать друг друга. Мелкий дождь за считанные минуты успел перерасти в сильный ливень, и будто обезумевший барабанщик, колотил по шиферным крышам домов, предупреждая о надвигающейся буре. Дикий ветер гонял по улицам грязные листья и всевозможный мусор, небрежно развешивая полиэтиленовые пакеты на телефонных столбах и полуголых черных деревьях, которые от сильного ветра гнуло во все стороны.

Антон и Марина, влюбленная молодая пара, которая готовилась в ближайшем будущем связать себя узами священного брака, преследуемые непогодой, бежали по широкому тротуару в надежде как можно быстрее найти укрытие и переждать внезапно нагрянувшую бурю. Парень заботливо накрывал их обоих своей белой ветровкой и старался перетащить большую часть одежды на сторону своей возлюбленной. Молодые люди хотели найти временное укрытие, они были рады любой крыше над головой, но всякий раз удача отворачивалась от них. Дачные поселки — не лучшее место, где можно было укрыться от капризов природы, особенно в это время года, когда дачные угодья уныло пустовали. Дачники уже давным-давно собрали свой урожай, отгуляли праздники и дни рождения, а также провели в них свой отпуск. А тарабанить в двери случайных домов в надежде, что вам откроет добродушный старичок или старушка и с распростертыми объятиями примет в теплый дом, где досыта накормит свежими пирожками с мясом и напоит горячим ромашковым чаем было бесполезно. Но и это не омрачало настроения влюбленных. В их головах звучал свадебный марш, а в сердцах бурлила яркая интимная жизнь.

В последний момент, когда дождь стал усиливаться, молодым людям, все-таки улыбнулась удача. Некая пожилая дама в старом черном платье открыла им дверь и посоветовала переждать непогоду в одном заброшенном доме в конце улицы. Антон и Марина не стали настаивать и напрашиваться в гости, а просто проводили женщину улыбками и, последовав ее совету, двинулись дальше.

Добравшись до небольшого обветшалого дома, который особняком ютился в угловатом конце улице, молодые люди остановились и обменялись беспокойными взглядами. Не самое удачное место переждать непогоду. Подобные дома всегда были аппетитной приманкой для безумцев, насильников, сатанистов, наркоманов и бездомных. У каждого такого дома всегда есть непростая история, которая живет собственной уникальной жизнью. Закон жанра, если дом расположен в конце улицы, то он, по определению, не может быть обычным и уж тем более безопасным. Кровавое убийство, суицид, быть может, чёрное колдовство, которым занимался прежний хозяин, все это всегда привлекало внимание тех, кто в это верил. Но Антона и Марину подобные вещи никогда не пугали. Они считали их простыми страшилками, глупыми выдумками, которыми непослушные дети пугают друг друга по вечерам, а поэтому не почувствовали никакой опасности — только легкое волнение и трепет.

Деревянный забор и невысокие ржавые ворота, которые отгораживали дом от улицы, были завалены внутрь участка. Антон и Марина забежали в заросший молодыми деревьями и сухим кустарником двор и остановились под огромным ветвистым деревом ореха, которое, как и сам дом было крепко опутано диким виноградом и повиликой.

Буря не стихала, а только становилась сильней. Не придумав ничего дельного, молодые люди решили переждать ее в доме. Это лучше, чем открытое небо или голые кроны деревьев, подумали они и, подойдя к перекошенному деревянному крыльцу, которое с обеих сторон подпирала осыпавшаяся кирпичная кладка, остановились. На деревянной стойке, которая служила опорой для покатой крыши крыльца, была прибита ржавая белая табличка с затертым номером дома. Антон пошёл первым и поднялся по кривым деревянным ступеням, (несколько ступеней были сломана пополам и еще две отсутствовали). Марина проследовала за ним и остановилась под прогнившей крышей, чтобы дождь и ветер не так сильно колотили по ее голове и лицу.

Антон посмотрел на покрытую мелкими, словно вены, трещинами белую обшарпанную дверь и постучал. Он не ожидал ответа, но ввиду хорошего воспитания не смог удержаться. Мало ли кто мог находиться в доме. Парень постучал еще один раз. Никто не отозвался. Тогда он взялся за металлическую круглую ручку и приоткрыл дверь. С протяжным неприятным скрипом она отворилась, и в ту же секунду от дикого порыва ветра распахнулась настежь. В дом влетел мусор, крупицы дождя и опавшие грязные листья ореха. Молодые люди забежали внутрь, с трудом преодолевая воздушные порывы, заперли дверь и подперли ее разбитым деревянным комодом. В этот момент они смирились с тем фактом, что пока буря не кончится, или не стихнет, им придётся провести какое-то время в этом доме. Но паниковать никто не думал, лишь легкая дрожь пробегала по их спинам, когда за окном мелькали всполохи молнии, и гремели раскаты грома.

На порозовевших лицах Антона и Марины красовалась безмятежная улыбка. Такая неловкая ситуация, на улице бушует непогода, а они заперли себя в старом заброшенном доме. Они рассмеялись. Но довольные гримасы недолго присутствовали на их молодых лицах. Словно по волшебству, но скорее по чьему-то злому умыслу день превратился в ночь. Стемнело быстро. Быстрее, чем ожидалось. Словно войдя внутрь, молодые люди попали в совершенно другую реальность. Хотя, когда парочка вбежала в дом, наручные часы Антона показывали всего лишь половину пятого, а сейчас на улице было настолько темно, что можно было спокойно выкалывать глаза. Молодые люди насторожились, но все списали на черные тучи, которые мог пригнать сильный ветер. Они могли сгуститься и просто закрыть собой небо. Влюбленные и в мыслях не могли допустить противоестественность всего происходящего. Их здравый смысл застилали бушевавшие эмоции и гормоны, которые с бешеной скоростью впрыскивались в кровь надпочечниками.

***

В попытках устроить пребывание в доме более комфортным молодые люди достали мобильные телефоны и включили на них фонарики, после чего приступили осматривать внутреннее убранство временного пристанища. Мебели практически не было. На красном потертом дощатом полу без половины половиц по углам и в середине комнаты лежал красный рваный ковер с загнутыми примятыми углами, на котором были разбросаны куски битого стекла, использованные шприцы, пожелтевшие презервативы и несколько осколков зеркала. На ковре стоял сломанный диван, невысокие, сморщенные от сырости тумбочки и перевернутое в углу кресло. На окнах висели странным образом сохранившиеся пожелтевшие гардины. Оклеенные пожелтевшими обоями невысокие стены были изрядно ободраны, а на местах, где еще сохранились обои, висела большая, криво повешенная картина в толстой черной оправе, на которой отчетливо просматривались кровавые разводы. Кем они были оставлены, ребята не догадывались, да и уже успели пожалеть, что вообще послушали совета пожилой женщины и решили переждать непогоду в этом, без преувеличения, странном и жутковатом доме. Кроме темного дверного проема, в комнате находились еще два прохода, которые вели вглубь дома, но они были наглухо забиты толстенными досками.

Антон и Марина уже небыли в таком приподнятом настроении, как прежде. Их одолевал психический дискомфорт, который порождала каждая деталь архаичного интерьера. Осмотр временного убежища прервали внезапно возникнувшие неприятные звуки. Глухое мычание, больше походившее на плач, доносилось из глубины дома. Молодые люди переглянулись, неужели кроме них в доме присутствует кто-то еще? А такое было вполне возможно. В доме мог находиться обезумевший от голода и холода бродяга или самый обычный наркоман. И в том, и в другом случае лучшим решением было покинуть заброшенное здание.

Молодые люди убрали сломанный комод и попытались отворить входную дверь, но вопреки их стараниям все было напрасно, дверь не поддавалась. Тогда Антон решил высадить куском кирпича, опутанное паутиной окно, но все было тщетно, на нем не появилось ни одной трещины, даже самой крохотной, словно оно было сделано из железа. Молодые люди были в ловушке. Всполохи молнии продолжали освещать внутренности дома, раскаты грома сотрясали его ветхие стены, а плач постепенно переходил в безутешное рыдание, которое временами исчезало, но после возникало снова, и становилось громче и невыносимее.

Марина вцепилась в руку Антона мертвой хваткой и спряталась за его худую спину. Им больше ничего не оставалось, как разобраться во всем происходящем и убедиться, что источником плача является ничто иное как их разыгравшиеся воображение. Подобно истинному охотнику на нечисть, словно осиновым колом, Антон вооружился сломанной деревянной ножкой от кресла, что валялась рядом с ним, и медленно вошёл в темный дверной проем, который служил входом в коридор. Старые половицы скрипели под тяжестью неуверенных шагов. Паутина которой был опутан коридор, лениво колыхалась от легкого сквозняка, что пронизывал весь дом. Глухой плач по-прежнему раздавался где-то в доме, и чем глубже юноша уходил в темноту, тем сильнее и неприятнее становился звук. Антон вышел из коридора, свернул в другой и выставил перед собой телефон. Марина постоянно окрикивала его, на что молодой человек спокойно отвечал, что благополучно проходит испытание на мужественность.

Антон прошел немного дальше и увидел кривую деревянную лестницу, которая вела вверх. Это показалось ему очень странным. Ведь снаружи дом был одноэтажным, а лестница уводила так высоко, будто есть второй этаж. Она могла вести и на чердак, но и снаружи крыша дома была не настолько высокой, чтобы служить чердаком, для которого потребовалась бы такая лестница. Выбора не было, нужно было проверить, что находится наверху. Посмотреть одним глазком так подумал Антон и, взявшись рукой за хлипкие деревянные перила и ступив сразу на вторую ступеньку, медленно поднялся наверх, где попал в просторную комнату, размеры которой он не сразу смог определить. Она вся была забита разнообразным хламом. До самого потолка поверх друг друга стояли деревянные ящики и перетянутые веревками стопки скисших газет, на которых лежали рыболовные сети, рваные пожелтевшие перьевые подушки, матрацы и старая одежда. Все было опутано толстым слоем паутины. На потолке, среди обвалившейся штукатурки, паутины и свисающего с деревянных перекладин тряпья, на тонком спутанном белом проводе криво раскачивалась громоздкая сломанная люстра, с виду напоминавшая многоярусный свадебный торт. На полу распластался толстый потертый расписной ковер, а в самом дальнем углу стояло накрытое серой тканью огромное прямоугольное зеркало. Если бы не его треугольный край, в котором отражался манжет зауженных джинсов и коричневый ботинок, Антон и дальше бы оставил ту часть комнаты без внимания.

Фонарик на телефоне хаотично замерцал, будто пытался подать знак о помощи или о чем-то предупредить. Плач раздался снова. Он исходил со стороны зеркала, хотя Антону на секунду показалось, что громким ревом разразилось само зеркало. Парню стало не по себе. Он прошёл к зеркалу, осмотрел его и медленно стянул серую ткань, — с нее на пол упал крупный сгусток пыли, которая тут же взмыла в верх и заполнила собой всю комнату. Антон закашлял и прослезился. Он посмотрел на свое отражение и, прикрыв рот рукавом, вздохнул. В стороне послышался шорох. Антон обернулся, но ничего не увидел. Тогда он снова повернулся к зеркалу. Комнату осветила яркая вспышка молнии и выхватила из отражения частный дом, который стоял особняком среди других подобных. В его единственном окне внезапно загорелся ярко-красный свет. Антона передернуло. От неожиданности он едва не свалился на пол. Он присмотрелся внимательней. Отражение сменилось и явило Антону события далекого прошлого, прошлого, о котором он, всеми силами, молясь и приклоняя лоб к земле, пытался позабыть. Призраки минувшего являлись ему и раньше, в кошмарах и сумрачных видениях. Сейчас, как никогда он чувствовал, что отголоски старого пронзают мозг и каждый нерв его тела, шипами и когтями вонзаются в его плоть и душу. Словно жадные до крови пиявки они высасывали все то, что служилой преградой, стеной для воспоминаний, которые юноша старательно скрывал глубоко внутри своего разума, в самом темном уголке своего подсознания.

Страх, который таился под личиной вины, яростно рвался наружу. Антон не мог противостоять тому ужасу, который обрушился на него, словно гром среди ясного неба. Каждый мускул его тела, каждый сустав и каждая косточка, словно застыли в камне. Юноша более не мог сдвинуться с места, не мог ступить и полшага, не мог пошевелить и пальцем. Единственное, что не было лишено движения, так это его черные расширенные зрачки. Он стоял на месте и смотрел прямо в зеркало, на свое отражение. Его испуганные глаза видели то, чего любой малодушный человек непременно устрашится, и от чего, словно раненый зверь, обезумевший от лихорадки, попытается убежать.

Он испугался того, что предстало его взору. Самые страшные деяния за всю его короткую жизнь, которые он так отчаянно пытался похоронить, в одночасье вылезли наружу и стали зазывать его к себе. Горькая песнь жалобных голосов маленьких детей, которых он трогал и прикасался своими дрожащими руками, чьими страданиями и страхом он питался, мутным облаком и душным кислым смрадом, окутывала его и провоцировала сотворить с собой нечто настолько отвратительное, на что психически здоровый человек был неспособен. Антон опустил глаза на свои руки. В отражении он увидел, как его запястья в одно мгновение покрылись резаными ранами, из-под которых, хлынула горячая красная кровь.

Антон был в ужасе. Его тело снова его слушалось. Он смотрел на свои руки, в отражении, по которым продолжала бежать кровь и старательно, с перекошенной от ужаса гримасой пытался ее остановить, пытался закрыть порезы, но все было тщетно. В одну секунду грянул гром. В мутное окно залетела бесцветная вспышка молнии. Юноша снова посмотрел в отражение, но никаких порезов и крови не было.

Антон начал судорожно крутить головой. Он боялся снова увидеть то что не мог более выносить и пытался закрыть зеркало серой тканью, но за окном снова полыхнула молния и в отражение резко появился обнаженный женский силуэт, который стоял за спиной парня. Антон вздрогнул, обернулся и едва не свалился на пол. Никого за спиной не было. Тогда он снова перекинул взгляд на зеркало. Невысокий силуэт женщины по-прежнему находился там. Не в силах сдерживать свой страх и любопытство Антон присмотрелся внимательней. После очередной вспышки молнии, силуэт снова вынырнул из темноты. Судя по обвислой коже на лопатках и заднице, а также многочисленным складкам на пояснице руках и ногах перед юношей предстала голая старуха. Ее бледная, тощая спина, руки и ноги были в порезах и синяках.

Антон взялся свободной рукой за горло и с трудом проглотил скопившуюся от долгого напряжения слюну, помотал головой и отвернулся от зеркала, но в ту же секунду услышал быстрый монотонный шепот в свою сторону, который доносился из зеркала. Он повернул на него глаза. Полыхнул голубой проблеск молнии. Мурашки по телу парня забегали еще быстрее, словно рой муравьёв ворошился у него под одеждой. Антон поспешил убраться из комнаты, но споткнувшись о выступающую половицу упал. Он был жутко напуган. Все мужество, которым на мгновение налилось его сердце, испарилось, словно дым на ветру. Он прислонился к стене и начал поглядывать на окно, в надежде выбраться через него на улицу. Комнату озарила очередная вспышка молнии. Старуха стояла в зеркале, повернутой к нему лицом. Ее седые длинные волосы, словно мокрые водоросли, свисали до пола, прикрывали лицо и босые, костлявые морщинистые ноги. Ее свисающая до выпуклого пупка сморщенная грудь, тощие ноги и руки были в таких же порезах, как и спина. Руки омерзительной старухи оканчивались длинными костлявыми пальцами с острыми пожелтевшими ногтями. На одной руке не было указательного и среднего пальца, вместо них были гладкие фаланги. Все, что сумел сделать Антон, это открыть рот и закричать во все горло.

Старуха подняла голову, посмотрела на него своими бледными, лишенными зрачков глазами и широко улыбнулась. Глядя на ее пожелтевшие, полусгнившие зубы, половины из которых не было, Антон выпучил глаза и остолбенел. Случившееся безумие лишило его дара речи. Старуха рассмеялась, как сумасшедшая. Вдоль зеркала проползла кривая полоса. Оно треснуло и взорвалось сотней продолговатых острых осколков.

Антон упал на пол. Осколки разлетелись по комнате. Парень встал на четвереньки и поднял голову. Старуха, которая секунду назад смотрела на него из зеркала, стояла в центре комнаты. Не отводя взгляда, она медленно подобрала с пола кусок заостренного разбитого зеркала и бросилась на парня. Антон закричал, вскочил с пола и со всех ног бросился прочь из комнаты. Его ноги переплелись между собой, и он кувырком скатился по лестнице вниз. Умудрившись ничего себе не сломать при падении, он подорвался с пола весь усыпанный пылью и побежал по коридору к выходу, но путь ему перегородила непонятно откуда образовавшаяся кирпичная стена, которой минуту назад не было на том месте, откуда он пришёл. Его руки дрожали, как и луч фонарика, который выловил из темноты образовавшийся в стене темный проем. Юноша бросился туда. Куда вели обрывистые коридоры, он не понимал, да и времени на раздумья у него не было. В голове металась только одна мысль: — бежать как можно дальше и быстрее. Он слышал и временами, когда поглядывал назад, видел старуху, которая с улыбкой на лице бежала за ним с куском зеркала в руке.

***

Молния, гром и сильный ветер продолжали бушевать. По окнам комнаты, в которой Антон оставил Марину в одиночестве, лупили брызги воды и тонкие ветви дикого винограда, отчего девушка постоянно вздрагивала и всякий раз прикрывала уши руками. На секунду ей показалось, что дом буквально ожил. Повсюду мелькали тени, за стенами слышалось рокотание, и дикий скреб, будто сотни мышей роились там и вот-вот могли прогрызть в стенах дыры. Девушка кричала и звала Антона, но ответа не было, а дом продолжал пугать странными звуками и силуэтами.

На секунду Марине показалось, что жуткий чёрно-белый пейзаж непроницаемого темного леса на картине ожил. Он медленно расплывался и плавно двигался. Точно живой он запускал застывшее изображение в действие. Марина смотрела на него и чувствовала, как ее саму засасывает в самую чащу леса. Перед ней, словно лепестки черной розы, распускались черные высокие деревья, которые окружали бугристый пустырь, усыпанный горящим мусором, мертвыми крысами и птицами, кои, лежа на земле, и бились своими порванными черными крыльями о твёрдую землю. Девушка, не отрываясь вглядывалась в картину и все больше погружалась в тот ужас, который происходил на ней. Картинка сменилась, затем еще раз, и еще. Все мелькало и сливалось, словно в безумном дьявольском калейдоскопе. Птицы и крысы поднимались на свои крохотные лапки. Не живые и не мертвые, и пускались в безумный пляс на дымящейся земле. Вслед за ними, из-под мусорных глыб подрывались обглоданные плотоядными червями и трупными личинками людские тела, или то, что от них осталось. Они подплясывали животным. Посреди всего этого полоумного зрелища происходили многообразные поразительные своей кровожадностью метаморфозы. Все изменилось в один миг: трупы животных, словно стая гиен, набрасывались на человеческие останки, пожирали их и снова падали замертво.

Изображение суетливо менялось. В потоке хаоса Марина замечала переплетение обнаженных людских тел, которые были охвачены любовной страстью и самым грязным проявлением человеческой похоти, порождением природы и эволюции. В одном из людей Марина узнала себя совсем юной и уже более взрослой. Ее разум стыдливо приоткрыл завесу памяти и тогда девушка вспомнила, как беспринципно совокуплялась с юношами своего возраста и более старшими. Она помнила те сладкие приятные ощущения, когда ее разум был поражен лишь страстью и первобытными инстинктами, которые тесно граничили с невежеством и неутолимой жаждой секса. И даже тогда, когда она делила ложе с Антоном, она все равно продолжала за его спиной спариваться с другими. Она с ужасом взирала на хаотичные миражи и не могла поверить, что видит это спустя столько лет. Она боялась, что правда вскроется, а ее нынешний возлюбленный узнает обо всем. Стоя в холодном доме, она раскаивалась и всячески пыталась забыть то развратное время.

Марина прослезилась. Она не ожидала встретиться с призраками прошлого, которые настигнут ее так скоро и в столь неподходящее время. Но искреннее разочарование и плач по тому, что уже произошло было оборванно бешеным тарабанием по входной двери. Кто-то или что-то яростно ломилось в дом и во что бы то ни стало пыталось проникнуть внутрь. Марина вздрогнула и отскочила к окнам. Грохот стоял такой, будто дверь сейчас слетит с петель и разлетится на щепки, но ничего не случилось. Стук так же внезапно исчез, как и появился.

Марина снова повернулась в сторону дверного проема, в котором последний раз видела Антона. Сверкнула молния, во мраке мелькнул бледный силуэт голого старика. Неожиданное зрелище повергло девушку в ужас. Она направила в темноту фонарик, но жуткий старикашка испарился. Отрицая увиденное, она судорожно помотала головой, и несмотря на безумие, что творилось несколькими минутами ранее, попятилась к входной двери. Омерзительный силуэт в проеме казался для нее страшнее того, что ломилось в дверь. Но стоило ей обернуться, как перед ней оказался тот самый старик, сморщенный, тощий, маленький и лысый, с седыми волосами на груди, руках и худощавых ногах. Марина закричала. Старик рассмеялся, широко открыл рот, схватил девушку за руку, впился зубами в средний и указательный палец и заерзав зубами откусил их. Из чудовищной раны фонтаном забила кровь. Марина выпучила от ужаса глаза, схватилась за кисть, которая была залита кровью и начала истошно кричать. Старик вытаращил на девушку свои бесцветные глаза и, продолжая улыбаться, с аппетитом пережёвывал ее пальцы. Марина разразилась громким воплем и попыталась убежать, но старик схватил ее за голову, откусил шматок кожи с рыжими волосами и с улыбкой до ушей стал его смаковать.

Крича от ужаса, Марина схватилась за рваную рану на голове. Старик с откушенными пальцами и болтающимся клоком волос во рту, замахнулся заостренным деревянным обрубком и попытался воткнуть его девушке в грудь, но она увернулась, подобрала с пола кусок битого зеркала, чтобы защищаться и, истекая кровью, скрылась в проеме. Пробежав по коридору, она свернула в еще один, но шире, затем в другой и еще в один. Словно мышка, она бегала в лабиринте из узких, широких, длинных, кривых и коротких коридоров. Она слышала позади себя быстрый топот голых ног, смачное жевание и хохотание.

Пролетев очередной коридор, Марина уперлась в огромную деревянную дверь, замостившую собой весь коридор. Она начала тарабанить в нее, изо всех сил, царапалась ногтями и лупила по ней ногами, но дверь не поддавалась. С обратной стороны прозвучал быстрый топот, а за ним сильный удар, за ним еще один. Марина вздрагивала после каждого удара. Дверь разразилась сильным ударом, и на полотне появилась узкая трещина. Следом вырвалась худощавая рука, а вдогонку неуклюже пролезла голова старика. Марина закричала от безнадежности, упала на пол и стала выть. Но не все было кончено. В самом углу она увидела узкий проем, которого секунду назад там не было. Проем был настолько узкий, что девушка с трудом смогла в него пролезть, после чего ей пришлось ползти на четвереньках в полной темноте.

Ее продолжали преследовать крики. Они были не так близко, как раньше, но Марину ни на секунду не покидало чувство страха. Она плакала. Сопли и слезы градом скатывались по ее лицу. Она пялилась в темноту в надежде увидеть хоть какой-нибудь проем или кружок света, через который она сможет выбраться и убежать от мерзкого старика. В конце концов она заметила небольшой просвет в конце. Она ускорилась и оказалась в конце узкого туннеля. Перед ней был выход, заколоченный парой толстых хлипких досок. Марина развернулась и начала лупить по ним ногами. Разрушив преграду, она выбралась в другой коридор. Голос старика слышался из туннеля он следовал прямо за девушкой. Словно гиена он чувствовал запах крови, и шёл прямо на него, а возможно, ощущал страх Марины, по которому понимал, где искать девушку.

***

Освещая себе путь фонариком, Антон едва успевал сворачивать из одного коридора, в другой. Перебегал маленькие и большие комнаты с забитыми наглухо окнами и дверьми. Снаружи дом казался небольшим. Но парню он виделся бесконечным. В какой-то момент он с разбега влетел в широкий выступ, который внезапно преградил ему путь. Он вскочил и побежал дальше. Крик старухи не смолкал. Раскаты грома продолжали сотрясать стены ветхого дома. Дрожащим голосом со сбитым дыханием Антон начал взывать о помощи. Пробегая очередной коридор, он стал замечать, как стены начинали постепенно сужаться, а комнаты уменьшались в размерах. Он вбежал в одну из таких комнат и остановился. Дальше бежать было некуда, в комнате не осталось дверей, и проемов, через которые он мог бы ускользнуть от сумасшедшей старухи. Его охватила паника, он стал метаться от одной стены к другой. Свободного места в комнате становилось все меньше, как и кислорода. Антон начал задыхаться. Куда бы он не бежал перед ним возникали все новые и новые выступы, а крик старухи становился громче и ближе. Юноша чувствовал на себе ее зловонное дыхание, будто она находилась совсем рядом, прямо за его спиной. Но каждый раз оборачиваясь, он не видел ничего, кроме вязкой темноты, которая окружала его повсюду и с каждой секундой поглощала своей немой пустотой.

Спустя продолжительную погоню, места, куда можно было бы спрятаться, не осталось. Только крохотный квадратный участок и черный проем, куда Антон постоянно светил фонариком в ожидании бешеной старухи. Его трясло, каждая мышца на его теле была напряжена до придела, кровь мчалась по венам словно локомотив по раскаленным рельсам, а пульс тарабанил по вискам.

***

Марина рыдала, держалась рукой за рваную рану на голове, из которой медленно сочилась кровь, и бежала со всех ног. Она выкрикивала имя Антона и звала его на помощь. Жуткий хохот мерзкого старика раздавался по всему дому. Заливаясь слезами, она спотыкалась, падала на пол, поднималась и продолжала бежать дальше, пока ее ноги не сплелись между собой, и она кувырком не свалилась в широкую трещину в полу. Сокрушив собой хлипкую перемычку, она рухнула на сырой холодный пол и оказалась в широком помещении с низким потолком, таким низким, что передвигаться там можно было только на четвереньках. Изнывая от боли, Марина встала на четвереньки и в тот же момент услышала над головой звуки шагов, которые быстро подступали к трещине. Она осветила фонариком комнату и увидела в конце просвет. Долго не раздумывая, она направилась к нему.

Жуткий старик продолжал преследовать. Он спустился следом и, продолжая хохотать, полз на четвереньках все ближе и ближе подкрадывался к Марине. Девушка хныкала и всхлипывала мокрым носом, пока не очутилась в еще одном коридоре, в конце которого увидела того самого старика с обрубком в руке. Она не могла поверить своим глазам, только что он был позади нее, а теперь каким-то образом оказался спереди. Она поднялась на ноги, развернулась и попыталась убежать, но тут же уперлась в стену. Она попала в ловушку. Между ней и улыбающимся стариком было всего несколько метров. Она прижимала к свитеру окровавленную руку и, заливаясь слезами, молила о пощаде. Но старик ни под каким видом не реагировал на ее мольбы, он просто стоял и дожевывал остатки пальцев, потом проглотил их, закричал и замахнулся на девушку. Он начал бить ее деревянным обрубком по телу и шее. В ответ Марина пыталась отбиваться от него куском зеркала. Она истошно кричала от боли. Ее рот наполнился кровью, которою она сплевывала себе на желтый свитер при каждом ударе старика. Бешеный старик, несмотря на смертельные порезы и потоки крови, которые летели во все стороны, улыбался. Он не кричал от боли, он смеялся, и его смех становился только громче.

***

Антон замер в ожидании неизбежной встречи с безумной старухой. Его сердце бешено колотилось в груди и готовилось от страха вырваться наружу. Послышался быстрый топот, в бледном луче фонарика появилась старуха. Безумная улыбка по-прежнему мелькала на ее морщинистом бледном лице. Юноша несколько раз крикнул, чтобы она убиралась прочь, а потом просто начал на нее истерично орать. Старуха разбежалась и замахнулась, Антон замахнулся в ответ. По стенам коридора забрызгала темная кровь. Старуха раз за разом вонзала в парня осколок зеркала, размахивала им словно опасной бритвой, резала парню руки, лицо и шею. Раз за разом Антон вонзал в ее тело и шею деревянный обрубок. Весь коридор заполнял безудержный смех старухи и кровь, которая вытекала из ее рта, и душераздирающие вопли молодого человека.

***

Буря начинала понемногу стихать. Ветер ослабил свою силу, но по-прежнему разносил по безлюдной улице мусор. Сильный ливень сменился моросящим дождем. Гром и молнии мелькали и слышались вдали, на горизонте. О былой непогоде напоминало только свинцовое небо.

Из старого дома на окраине улицы ни через час, ни спустя сутки никто так и не появился. В очередной раз его хлипкие стены и холодные темные комнаты поглотили еще две проклятые души. Но на этом ничего не кончилось. Дом по-прежнему остается голодным, и голод его неутолим. Он вновь и вновь будет требовать новых жертв. Завлекать в свои чертоги путников и сбившихся с пути грешников.

Барбуваллагор

Когда человек доведен до отчаянья. Когда это человек еще и подросток, который не понимает, что такое ответственность и неподконтрольная сила. Когда этот подросток не знает меры и не знает, что его действия непременно повлекут за собой серьезные последствия, произойти может все что угодно.

***

Карина была непростой девушкой, как и непростой была ее жизнь – ученица старших классов, затворник, книжный червь, замкнутая в себе и презираемая сверстниками. Она была девушкой невзрачной, высокая, сутулая, худощавая, словно больная анорексией, с бледной гладкой кожей, настолько бледной, что ее легко можно было спутать с куском мрамора. Светлые волосы, сплошной сальный веник, всегда были распущены, прикрывали тонкую журавлиную шею, голубоватые сонные артерии, покрытое веснушками лицо и тонкий нос с горбатой переносицей, на которой сидели большие круглые очки в бесцветной толстой оправе, в коих и без того большие голубые глаза казались неприлично крупными.

В отличие от сверстниц, Карина не заглядывалась на мальчиков, она боялась это делать, была скромной и очень стеснительной. Ее единственной любовью были книги. Она постоянно носила их в своем потрепанном синем школьном рюкзаке вместе с учебниками и второй парой очков, которые она хранила в боковом кармане поскольку нередко случалось так, что основные очки нередко терялись по рассеянности или странным образом ломались.

Карина всегда старалась учиться хорошо, чтобы не расстраивать своих родителей, которые жили от зарплаты до зарплаты и едва сводили концы с концами, но всегда пытались обеспечить свою дочь всем необходимым пускай это и не всегда получалось сделать. Такие семьи относились к печальной категории, живущих за чертой бедности. К людям, которые жили в таких семьях, всегда относились в обществе с презрением и надменно. Карину это тоже коснулось. Школа для нее была настоящим испытанием на выживание, — естественный отбор среди диких животных. Именно так она называла про себя своих одноклассников, которые невзлюбили ее еще с младших классов и с годами только сильнее продолжали выказывать свое презрение — всячески унижали и обзывались, указывая на ее внешность.

Благодаря своим знаниям, полученным за годы учебы, книгам и высокому интеллекту, Карина всегда была отличницей, но только по предметам, требующим силы ума. В остальном особенно в плаванье и физической культуре, она, к сожалению, не преуспевала, была чахлая и хрупкая, и полностью соответствовала прозвищу, которым ее наградили одноклассники, — «личинка». Красивые девушки и их молодые люди постоянно подшучивали над Кариной. Хотя те вещи, которые они проворачивали в отношении нее, нельзя было назвать обычной шалостью. Они воровали и прятали ее рюкзак в туалете для мальчиков, в результате чего Карине приходилось дожидаться, пока туалет опустеет, и только тогда забирать свои вещи, отчего она нередко опаздывала на урок. Помимо прочего, безжалостные подростки разбрасывали ее учебники по школьному коридору, дергали девушку за волосы, ставили подножки и просто плевались в нее. Поэтому она всегда была одна, наедине с собой и своими мыслями даже среди таких же изгоев, как она сама.

Тайным увлечением Карины были оккультные науки, алхимия и эзотерика, о которых она очень любила читать. Оккультные науки всегда восхищали ее. Она находила их занимательными и увлекательными, а порой и очень полезными. Ведь ничто так не приносит пользу, как духовное и умственное развитие, расширение сознания и познание самого себя и мира, в котором ты обитаешь. Карина усматривала во всем этом некий сакральный смысл, который способен был понять далеко не каждый человек. Она видела в этих вещах саму жизнь, ее рождение и угасание. Карина часто посещала после учебы городскую библиотеку и часами напролет проводила время за чтением книг, в основном о всем сверхъестественном и паранормальном, жутком и выходящим за рамки привычного.

***

При очередном походе в самую старую библиотеку города, Карина случайно познакомилась с новым библиотекарем. Пожилая женщина сразу произвела на Карину впечатление человека благородных кровей. Она будто сошла со страниц романов писателей конца девятнадцатого века. Высокие черные волосы с проседью были аккуратно собраны в элегантный пучок на затылке. Длинная тонкая шея была скрыта высоким черным воротником. Приталенный черный жилет со светло-серыми вставками плотно сидел поверх черного платья, которое расширялось к низу и едва не касалось земли. Из-под него выглядывали острые носки черных сатиновых ботинок.

Темный браслет на запястье правой руки в виде змеи особенно привлекал к себе внимание. Длинные черные бусы на шее Карина тоже сразу заметила. Золотистые цепочки, заколки для волос, серебряные кольца и перстни на пальцах обеих рук поблескивали на свету. Ни одной лишней детали все было на своем месте.

Разговаривала женщина тоже странно – совсем не так, как это делают современные люди. Ее речь была ровной и четкой, каждое слово было словно подобрано и произносилось медленно и внятно, но, несмотря на это, она больше предпочитала молчать и слушать, чем разговаривать. После того как она узнала об увлечение Карины, то сразу посоветовала взять на чтение пару небольших книг. Карина последовала совету, и на свое удивление полюбила новые книги. Она буквально зачитывалась ими. Но не только за книги Карина полюбила необычную женщину библиотекаря. Каждый раз, когда девушка посещала библиотеку, женщина внимательно выслушивала ее и, словно крёстная фея для золушки помогала советами. В своих монологах Карина нередко упоминала о проблемах со сверстниками. Она ни с кем не беседовала, так откровенно о своих проблемах, даже со своими родителями. После одной из бесед женщина посоветовала девушке еще одну книгу, но на этот раз старую и громоздкую, для ознакомительного чтения. Как после сказала женщина в книге Карина сможет найти для себя много интересного и полезного.

Книга содержала в себе разнообразные чёрно-белые рисунки, изображения странных созданий, подчас жутких и уродливых: с рогами на голове и огромными щупальцами вместо рук, некоторые напоминали растения и полностью были увешанные мелкими и большими глазными яблоками. Под каждым из них находилась надпись на неизвестном девушке языке. Это была латынь, как позже пояснила женщина. По ее словам, в книге имелись сведения о демонах древнего мира, которые якобы существовали на земле сотни тысяч лет назад. Великие и безумные создания. Демоны, которые своими именами и внешним видом внушали животный страх и ужас в племена первобытных людей, когда те прятались в холодных пещерах и разгуливали по земле в шкурах убитых мамонтов, пещерных львов и медведей.

Дабы заинтересовать Карину еще сильнее, женщина поведала, что люди все-таки нашли способ изгнать демонов в другой мир, запечатать их там навечно и сделать их возвращение невозможным. По словам все той же пожилой дамы, в настоящее время только незримая пелена отделяет мир людей от мира безумных и кровожадных созданий, порождений самого извращенного ума во вселенной. Но как у всякого сверхъестественного и неизведанного с этими демонами всегда можно было настроить некую связь. Вызвать их в наш мир было невозможно, а вот попасть к ним было проще простого. Билет в один конец. Всего лишь нужно отыскать имя нужного демона и в определенное время, когда грань между миром смертных миром демонов наиболее тонка прочитать особенные слова, которые также были написаны под картинкой каждого демона. В противном случае путь в другой мир будет закрыт. Люди древности пользовались этой лазейкой, чтобы отправлять своих врагов на растерзание к этим существам.

***

С каждым днем, проведенным в школе, Карина все чаще подвергалась нападкам со стороны определенной компании из трех девушек и трех парней. Они постоянно хвастались перед остальными учениками своей красотой состоятельностью и материальным превосходством. Они не стыдились своего хвастовства, им неведома была скромность, и поскольку их родители занимали высокие посты в городской мэрии и в высших учебных заведениях, им было наплевать на правила. В отличие от остальных школьников, они чувствовали и пользовались своей безнаказанностью за прогулы или аморальное поведение на уроках и вне школы.

С младших классов подростки выбрали Карину объектом своих насмешек и издевательств. Постоянно позорили ее на уроках при всех учащихся и учителях, которые на удивление чаще всего закрывали на это глаза.

Чтобы в очередной раз поглумиться над девушкой, молодые люди придумали изощренный по своей низости план ее унижения. Они разнесли по школе слух, что собираются устроить вечеринку, и позвали на нее Карину. Девушка несказанно удивилась подобной новости. Она была в смятении, ведь одноклассники всегда издевались над ней и никогда не приглашали на подобные мероприятия. В большинстве случаев слухи о вечеринках даже не доходили до нее, а если и доходили, то никто даже не смотрел в ее сторону, а о приглашении и речи не могло идти. Но приятные эмоции быстро затуманили ей разум. На мгновение ей показалось, что жизнь меняется, начинает пестрить новыми красками, — светлыми и яркими. Вдруг ее обидчики осознали, что поступали неправильно или нашли себе другую жертву, размышляла про себя Карина. В любом случае она радовалась.

Придя домой, она первым делом сообщила эту новость родителям, которые должны были дать свое разрешение или запретить девушке идти на вечеринку — так было заведено в семье Карины. Никакие важные решения, касаемые девушки не принимались без одобрения обоих родителей. После продолжительного разговора, наставлений и напутствий, Карине было разрешено пойти развлекаться, но вернуться она должна была ровно в десять часов вечера и не минутой позже.

Войдя в свою маленькую комнату, каждая деталь которой напоминала, что здесь живет, спит и занимается юная девушка и школьница, Карина положила школьный рюкзак под дверь стенного шкафа, подперла собой входную дверь и присела рядом. Она не могла поверить, что эти выходные проведет в компании своих сверстников, а не в одиночестве сидеть у себя в комнате за чтением книг.

***

Карина с предвкушением ждала вечера. Она одела свой любимый желтый сарафан, который ей подарили на шестнадцатилетние родители. Пользуясь уроками из интернета, привела свое лицо в порядок, надела любимые красные туфли с тупым носком на коротком каблуке, которые надевала лишь один раз, когда ездила с родителями к родственникам на море, села в такси и отправилась на вечеринку.

Появившись в загородном доме одной из девушек, которая и предоставила свои апартаменты в качестве места для развлечения, Карина дала себе слово, что не будет привлекать внимание. Чтобы не выделяться из толпы беснующейся молодежи, она просто отсиживалась в углу. Иногда, когда у стола с выпивкой и другими напитками никого не было, она брала себе стакан с соком и вновь возвращалась в угол, откуда порой бросала робкий взгляд на симпатичных парней, которые заливались алкоголем и лапали других девушек и иной раз позволяла себе далеко не скромные мысли. Она представляла себя в объятиях молодых людей. Видела себя радостной и веселой, в белоснежном платье, с красивой прической, туфлях на длинном каблуке, какие носят взрослые девушки. В такие минуты она чувствовала себя счастливой и уверенной, будто все негативные мысли мгновенно улетучились. Но ее спокойное пребывание не могло остаться незамеченным. Спустя время к ней подошли те самые девушки, которые и устроили вечеринку.

Под предлогом мира они отвели Карину в одну из комнат на втором этаже и предложили закрепить их дружные отношения безобидным шуточным ритуалом. Карина не чувствовала беспокойства или страха, которые она обычно ощущала, будучи в школе. Она была на седьмом небе от счастья. Она хотела поскорее оказаться своей среди всех этих людей, и ради того, чтобы издевательства над ней наконец-то прекратились, она была готова пойти на все.

Ее завели в спальню одной из девушек, посадили на стул, завязали черным шелковым платком глаза и попросили ничего не бояться и не пугаться посторонних звуков. В комнате пахло приятно абрикосом и едким ароматом манго. Карина сгорала от нетерпения. Она ждала, что вот-вот с ее глаз снимут платок и, пройдя безобидное посвящение, ее жизнь навсегда изменится. Но внезапную эйфорию перебил мерзкий резкий запах тухлятины. Карина не могла понять, что происходит. Она сморщилась, стянула повязку и с неприятным изумлением увидела перед своим лицом огромную тарелку с отбросами, объедками, тухлой рыбой и мясом, в центре которой лежала большая железная ложка. В комнате стояли другие учащиеся и девушки, которые предложили Карине заключить мир. Они все улыбались и едва сдерживали себя, чтобы не засмеяться. Из толпы тут же прозвучали выкрики в сторону Карины, которые призывали ее съесть, попробовать на вкус новое блюдо. Толпа подростков разразилась полоумным смехом и дружно пожелала девушке приятного аппетита.

Карина скривила от омерзения лицо и оттолкнула от себя тарелку, которая упала на пол и разбилась. Содержимое тарелки разлетелось по полу, а после из толпы в Карину полетели сырые яйца и тухлые помидоры, а следом за ними и куски тухлого мяса и рыбы. Они разбивались о ее лицо, смешивались с макияжем и превращали молодую мордашку в уродливую печальную гримасу. Попадали в волосы, на новый сарафан, и падали к девушке под ноги.

Карина упала со стула, разрыдалась и, елозя худыми коленками и руками по разбитым яйцам и раздавленным помидорам, начала ползти к двери. Все смеялись над ней, глумливо и надменно. Обзывали ее мерзопакостными словами. Пока девушка пробиралась через возбужденную толпу подростков, некоторые подростки обливали ее пивом и водкой. В спешке покинув дом, Карина, заливаясь слезами, бросилась вон.

***

Карина явилась домой намного раньше, чем говорили родители, которые в это время были на работе. Она спрятала испачканное яйцом, алкоголем и помидорами, платье в стиральную машинку, навела себе ванну и, обливаясь слезами, засела там на долгое время. Она сразу отговорила себя рассказывать родителям о произошедшем. Она не хотела их расстраивать. Это был еще один минус в характере девушки — все проблемы она хранила в себе и никогда не обсуждала их с родителями и близкими родственниками. Отсутствие нормальных взаимоотношений в семье непременно сказывалось как на ее психическом, так и на физическом состоянии.

Поджав под себя худые ноги, Карина тихо плакала. Она не хотела верить, что с ней поступили так жестоко и несправедливо. Она тщательно смывала с лица неброский макияж, который вместе со слезами падал в теплую воду, и, словно краска расплывался по водной глади. Она вспоминала глумливый смех каждого, кто находился в доме, каждого, кто презрительно смотрел на нее, обзывался и тыкал пальцем. Но глухое отчаянье быстро сменилось накопившейся за многолетия злобой и это несмотря на то, что Карина всегда была безобидной девушкой и никогда никого не обижала, даже мухи не убила за всю свою короткую жизнь. В пылу ярости она вспомнила про книгу, которую ей посоветовала женщина из библиотеки. Она спешно вытащила из ванны свое тощее бледное тело, нашла ту самую книгу, бросила ее на пол, упала на колени, положила рядом с книгой ноутбук, открыла страницу переводчика с латинского на русский, положила палец на начало текста и стала вести его вниз, параллельно переводя и зачитывая информацию о демонах. С каждой прочитанной строкой по телу девушки пробегали колючие мурашки. Каждый поражал своими невероятными возможностями и чудовищной жестокостью. Подробности зверств, на которые был способен тот или иной демон, ужасали и одновременно привлекали девушку. Карина не могла решить, на ком остановить свой выбор. Но все оказалось просто, за нее его сделал внезапный порыв ветра, который залетел в открытое окно, пролистал твердые пожелтевшие страницы и остановился на рисунке рогатого существа с огромным висящим брюхом, маленькой головой, огромными рогами, копытами, и коротким бычьим хвостом. Девушка тут же решила, что эта судьба. Под черно-белым рисунком на латыни было написано имя демона. Оно было зачеркнуто красным карандашом, а поверх было написано — Барбуваллагор. После того как Карина произнесла имя демона вслух, стоявший на прикроватной тумбочке светильник замерцал, а дверь стенного шкафа заскрипела и приоткрылась.

Карина проглотила скопившийся горький ком слюны и начала читать.

Барбуваллагор — низший демон древнего мира. Безумный садист, охваченный жаждой зверствовать над пленниками. Известный своими извращенными пытками, кои своей непомерной жестокостью поражают даже высших демонов. Каждый, кто попадает в его скверную темницу, остается там навечно, и до скончания времен испытывает бесконечные надругательства над своим телом, душой и разумом. Исковерканная до нельзя фантазия демона, с которой он издевается над пленниками в своей темной обители, настолько безгранична и уродлива, что ничего не может сравниться с ее вселенской деформацией, даже сам образ Барбуваллагора.

Но кто отважится послать к этому бездушному созданию живого человека, кто согласиться на подобную дикость, да и кто поверит в эти байки, которые способны напугать разве что только детей — тут же подумала Карина и, опустив голову, отпихнула от себя книгу. Девушка не верила в то, о чем прочитала в книге, но очень хотела с ее помощью попробовать проучить своих обидчиков, всех, кто глумился и издевался над ней. В первую очередь она хотела проучить девушек и молодых парней, которые издевательски поступили с ней этой ночью. Конечно же, она не верила в сказки про чудовищ, к которым можно было отправить своих недругов, дабы те сгинули навсегда в муках и когтистых лапах монстров. Но в минуту отчаянной ярости эта идея показалась ей реализуемой и совершенно справедливой.

***

Все утро следующего дня Карина отказывалась идти в школу и под любым предлогом хотела остаться дома. Она не хотела видеть людей, которые издевались над ней прошлой ночью. Но родители были непреклонны, они не знали, что случилось с их дочерью, а поэтому не хотели ничего слышать и требовали весомых аргументов, чтобы не пустить свою дочь на занятия. В конце концов Карина сдалась, она не могла даже расплакаться, настолько сковывал ее страх перед тем, что ожидало ее в школе. И не зря. Когда девушка вошла в здание и уже шла по коридору к своему классу, все смотрели на нее с еще большим презрением. Она съежилась, уставилась себе под ноги, дошла до своего шкафчика и тут же упала на четвереньки от сильного толчка в спину. Учебники и книги вылетели и распластались вдоль шкафчиков. По всему коридору прокатилась волна язвительного смеха, даже книжные черви, над которыми тоже часто издевались, смеялись над Кариной, ведь лучше она, чем они на ее месте.

Одна из девушек с вечеринки отличалась особенной жестокостью. Она пыталась разговаривать с Кариной только с позиции лидера и доминирования. Из ее намазанного красной помадой рта вылетали мерзкие оскорбления и унижения. Девушка не гнушалась выражений, которыми даже заядлый матерщинник побрезговал бы воспользоваться в подобной ситуации. Парни, которые стояли рядом и смотрели на публичное унижение, смеялись и даже не пытались остановить свою озверевшую подругу.

Закончив оскорблять Карину, наглая девчонка подняла книгу, в которой была информация о демонах (Карина хотела после школы вернуть ее обратно в библиотеку), открыла на закладке сделанной Кариной, сморщила от отвращения лицо и громко произнесла: — Барбуваллагор? - и тут же рассмеялась. Она тыкала открытой страницей Карине в лицо и вопрошала: кто или что было изображено на рисунке. Карина не могла ответить, на нее напал ступор, она просто рыдала и прикрывала лицо руками. Наглая девчонка схватила ее рюкзак и вытрясла из него все содержимое. В этот момент конфликт был замечен одним из учителей. Женщина подошла к толпе беснующихся подростков и басовитым гласом разогнала всех по классам. Наглая девчонка выдрала тот самый листок, скомкала его и спрятала себе в карман, обронив напоследок, что это не последняя их встреча и что в скором времени Карину ждет еще много неприятных сюрпризов.

***

Этой же ночью девушки, которые днем набросились на Карину, и их парни, были в том самом доме, где унизили ее. Словно стадо свиней в грязи под теплым дождем они напивались и жадно совокуплялись друг с другом в разных местах дома. Будучи под влиянием психотропных веществ и алкоголя, девушка, главная заводила в компании, которая вырвала листок из книги, предложила провести ритуал, описанного простым карандашом на полях. Все, кто присутствовал в комнате, рассмеялись. Никто из них, конечно же, не верил в ерунду, написанную на бумаге, а поэтому все были согласны поучаствовать в бредовом мероприятии.

Они сели в круг. Девушка, сдерживая смех, произнесла слова для связи с демоном, и в следующее мгновение вся комната погрузилась в непроглядный мрак, подул сильный горячий ветер, а спустя еще пару секунд девушки, и парни кричали. Они не понимали, что происходит. Вокруг хлестала вода, они крутились вокруг собственной оси. Они неслись по течению. Все вокруг смердело канализацией. Спустя секунды подростки, словно мусор, вылетели из трех огромных ржавых труб, которые торчали в гигантской стене и упали в большую неглубокую зловонную лужу, где плавали клочья гнилого сена, рваное тряпье и почерневшие водоросли.

Парни и девушки начали откашливать воду, которой успели наглотаться, пока бултыхались в луже и вяло выползали на твердый, покрытый тонким слоем соломы, вперемешку с засохшим коровьим дерьмом пол. Перед ними предстало гигантское помещение, настолько огромное, что в нем могло легко поместится пара тройка таких же двухэтажных домов, как тот, в котором молодые люди находились минуту назад. В помещении была единственная огромная полуовальная дыра с семью толстыми решетками, сквозь которые внутрь проникали толстые лучи яичного цвета.

Никто из подростков не понимал, что происходит и как они сюда попали. Они держались за свои обнаженные мокрые тела, кашляли от вони коровьей мочи, которым был пропитан тяжелый вязкий воздух и с выпученными глазами стояли на месте. Им казалось, что все это галлюцинации от препаратов, которыми они накачались. Все помещение напоминало огромный коровник с цепями, стальными перегородками и большим количеством загонов для скота. Внезапно они услышали легкий стон. Откуда-то из глубины, из самого темного угла, к решетке одной из перегородок подошла обнаженная тощая женщина. Она протянула бледную руку в сторону подростков, открыла рот и закричала. В ту же секунду к перегородке подбежали еще люди. Сотни людей. Все они высунули испачканные, измазанные чем-то коричневом худые руки и принялись кричать, как полоумные.

Внезапно раздался громкий храп. Люди в загоне и шестеро подростков вздрогнули, сбились в кучку, словно стадо овец, и уставились на огромный черный силуэт, который находился на высоком каменном, застеленном соломой помосте. Лимонные лучи света осветили угол и выловили оттуда огромную тушу неведомого чудовища. Ни то человек, не то бык. Крупные рога, небольшая голова, тяжелые надбровные дуги, которые практически скрывали маленькие черные, как смола глаза. Толстый нос, большие ноздри с металлическим кольцом, продетым насквозь. Тонкий рот и массивный волосатый подбородок. С толстой шеей. Обвисшими, поросшими волосами грудными мышцами, толстыми массивными руками, мускулистыми ногами, которые оканчивались массивными копытами.

Громила с грохотом спустился с помоста, подошёл к людям и нагнулся. Он него невыносимо разило горячим потом и мочой. Подростки стонали от страха и горбились, некоторые стояли на коленях и пряталась друг за другом. Демон запыхтел и рассмеялся. Хотя это больше походило на басовитое хрюканье с примесью человеческого смеха. Люди еще плотнее прижались друг к другу и продолжали стонать. Их головы были опущены они боялись смотреть на демона.

Ох, сколько неподдельного удовольствия было на грубом, красноватом лице демона. Сколько вожделения и интереса излучала его довольная гримаса, которая казалась людям чудовищной и жуткой ухмылкой самой смерти. И отчасти они были правы. Ведь теперь путь обратно в мир смертных им заказан. Все, что им остается, так это молить своего нового хозяина о снисхождении.

***

Демон выгнал из загона остальных людей и принялся вытворять со своими вечными пленниками поистине унизительные и отвратительные вещи, которые даже для отъявленного психопата с дикой фантазией и склонностью к садизму и извращениям всех форм показались бы чудовищными и омерзительными и не поддавались бы никакой логики, даже самой безумной.

Шестеро людей были для демона новыми игрушками, которых он с радостью использовал вместе со своими старыми пленниками. Они были для него словно безвольные ожившие куклы для малого ребенка. Он рвал их на куски и снова оживлял. Кровь брызгала во все стороны. Демон громогласно кричал и гнал людей по своим огромным угодьям, словно обезумевший пастух, свое послушное стадо. Совокуплялся с каждым из людей и со всеми одновременно, что возводило и без того отвратительную оргию в абсолют отвращения. Он совершал чудовищные метаморфозы с телами людей. Засовывал одних людей в тела других. Получившееся в итоге нечто напоминало исковерканную версию человека с четырьмя ногами и огромным телом, под которым ясно просматривалась голова другого человека с открытым ртом.

Демон не скупился и на другие пытки. Он буквально выворачивал людей наизнанку, и с удовольствием наблюдал, как они в ужасе метались по комнате с оголенными сухожилиями и плотью. Он наполнял брюшину каждого человека сточными водами и с удовольствием смотрел, как они, словно надутые кожаные шарики с выпученными глазами, просто ходили по своей новой темнице. Он привязывал их за руки и ноги и растягивал, словно лягушек на весу. На этом фантазия демона не заканчивалась, ведь он только начал, а впереди была целая вечность. Он отрывал от людей болтающиеся части тела и конечности и пришивал их обратно, так как ему заблагорассудится. Головы людей, их руки и ноги менялись местами по нескольку раз. Туловища переворачивались вверх, ногами и задом на перед, а после к нему пришивались остальные части тела. Руки могли оказаться на голове, ноги болтались на спине, а голова болталась на животе. То же самое касалось и половых органов, которые постоянно были в движении.

Это не был ад или чистилище, о которых так часто твердили и продолжают утверждать поэты и философы древности и современности. Подростки и остальные люди находились в мире, в котором их тела не имели предела разложения. Увечья не причиняли людям боли или других физических страданий, они лишь пробуждали в них страх и невыносимый ужас, которым кормился демон, настолько сильный, что его разрушительной энергетикой пропитывался каждый дюйм темницы. Люди могли лишь стонать и молить о пощаде, просить, остановить нескончаемое безумие. Они наблюдали за тем, что с ними вытворяет грозное создание порождения самых жутких кошмаров. Демон был доволен — уже много тысячелетий он не получал в свое распоряжение столько человечины, которая останется с ним до скончания миров.

***

Все это время в мире людей, еще недавно обижаемая и всеми презираемая Карина спокойно продолжала учиться. Она по-прежнему посещала городскую библиотеку и в один из дней вернула книгу обратно на полку и снова встретила пожилую даму библиотекаря, которая ненавязчиво поинтересовалась, пробовала ли Карина вызвать к одному и демонов. Девушка честно призналась, что очень, хотела, но не смогла, да и не поверила она в эти сказки, хоть и очень сильно хотела, чтобы все написанное оказалось правдой. Да и нужды в этом у нее уже не было. Компанию молодых людей, которые держали в страхе всех школьных изгоев, больше не было. Зато в местных газетах очень быстро появились заголовки о пропажи шестерых подростков.

Проект «Писатель»

Чьим бы замыслом не был человек, в его природе всегда главенствовало любопытство, страх, покорность и стадное чувство. Последнее всегда стояло на первом месте. Неизлечимая болезнь, тысячелетняя опухоль, от которой нет лекарства или вакцины. Подобно чуме это явление распространилось по планете, мгновенно превратив население целых городов и стран в послушное стадо овец. Понимание человеческой природы всегда гарантировало власть имущим контроль над людьми. За последние две тысячи лет общество претерпело колоссальные изменения. Если раньше для того, чтобы сделать людей покорными, требовалась грубая сила, то в эпоху разнообразных средств массовой информации достаточно внедрить нужную мысль, и люди послушно начнут покупать, что им скажут, носить что им посоветуют и читать то, о чем с похвалой будут отзываться авторитетные критики и якобы случайные читатели.

***

Кирилл успел пожалеть, что встал так рано, и все ради того, чтобы начать работать над своим первым крупным романом. Лучше бы он поспал чуть дольше и проснулся на три, а то и на четыре часа позже. Он был одним из тех молодых писателей, которых в свои тридцать лет никто не хочет печатать, и по большому счету, мало кто читает. Единственное, что у него хорошо получалось, так это выплескивать на бумагу тонны слов и превращать их в предложения, а после делится своим творением со знакомыми и родными. Сам же он считал себя непонятым гением, произведения которого были недооценены. Именно так и никак иначе. Собственно, по этой причине он сидел за массивным большим письменным столом, уставившись на белоснежный лист бумаги с немного загнутым и пожелтевшим от частых прикосновений уголком, который торчал из старой печатной машинки "Москва". С помощью нее Кирилл хотел призвать на помощь музу эпической поэзии, погрузиться с головой в старину, когда великие писатели двадцатого века творили свои бессмертные произведения на точно таких же агрегатах. Он полагал, что звон клавиш и прочих механизмов поможет ему настроиться на некую волну вселенского вдохновения, откуда он выловит поистине потрясающий сюжет.

Он понимал, насколько сложно управляться с такой техникой. Компьютер в этом отношении выглядел куда более привлекательной перспективой. На нем без проблем можно было убрать или исправить букву, слово, фразу и даже целый абзац. А при работе на пишущей машинке приходилось удалять ту же литеру при помощи бритвенного лезвия. Но все равно остановил свой выбор именно на подобном способе создания своих произведений.

Кирилл заправлял в машинку свежий лист бумаги, печатал некоторое количество слов при окончании строчки звучал звонок, после чего он двигал каретку отвесным рычагом на следующую строку и продолжал печатать дальше. После того как страница была напечатана, он вытаскивал лист, внимательно вчитывался в написанное, кривил лицо и бросал скомканную бумагу в переполненную мусорную корзину потом заправлял машинку очередным бумажным листком, лениво доставал из мятой пачки сигарету и буквально за несколько минут выкуривал ее до самого фильтра, потом топил окурок в жестяной банке, которая служила ему пепельницей, ибо на обычную у него не было денег потом доставал из пачки новую сигарету и продолжал курить. Между написанием текста и курением он часто распивал дешевый кофе и слушал старую пластинку с любимым блюзом, который исполняла афроамериканка. Унылым голосом женщина пела о смерти в дешевом мотеле.

***

Жизнь Кирилла мало чем отличалась от его рабочего места. С женой ему повезло так же сильно, как и с написанием никому не нужных рассказов, которые он мог строчить тоннами. Она была любящая, от части в чем-то верная, но не сказать, чтобы очень привлекательная, на любителя. Она просто понравилась Кириллу, и все, он это принял и смирился с этим фактом. Кирилл познакомился с ней в библиотеке, в которой подрабатывал летними вечерами, будучи на последнем курсе факультета литературы.

После окончания университета Кирилл женился и устроился в школу преподавателем литературы, но проработал недолго, — всего два года. Тогда-то у него и родилась идея начать создавать собственные истории. Будучи еще подростком, у него получались отдельные произведения, короткие рассказы и повести. Но все это было только хобби. Да и писал он их только тогда, когда притрагивался к рюмке с крепким алкоголем, а иногда и к легким наркотикам, которые и помогали ему по нескольку дней не вылазить из своего кабинета. Новоиспеченная семья в лице Кирилла и его жены жили бедновато. После увольнения он сидел постоянно дома, а жена работала продавцом в ювелирном магазине.

Кирилл хотел не только писать, но и получать за это деньги. И он начал пробовать издавать книги за собственный счет, что было не так-то просто. Вот только продавались они из ряда вон плохо. Что тут скажешь, если тебя никто не хочет издавать. Если ты не имеешь связей или покровителя среди многочисленных издательств, то большее, на что можешь рассчитывать, так это на хвалебные отзывы из собственного окружения.

Кирилл размышлял над сюжетом будущего романа, но ничего стоящего придумать не получалось. Писательский зуд почти доконал его. Одна идея перебивала предыдущую, и так продолжалось, пока все не закольцовывалось и не повторялось заново. Он бродил по своему кабинету, коем служила тесная комнатушка в частном доме, и ломал голову над тем, про что он хочет и сможет написать. Он хотел написать что-то стоящее, бессмертное, что останется в истории и будет обеспечивать его и семью до конца жизни. Сюжет должен был быть не просто необычным, а уникальным, не имеющим ничего похожего с произведениями известных писателей. Но возможно ли сделать такое во времена, когда людей, желающих рассказывать свои истории тысячи, а то и сотни тысяч и каждый уникален, имеет свой стиль и манеру подачи. И вот когда он в очередной раз бросил свой усталый взгляд на белый лист, ему в голову пришла идея такая же внезапная, как и свинцовые тучи, которые за несколько минут затянули собой небо. Он понял, чтобы шокировать зрителя сюжет должен быть не просто потрясающим, а непредсказуемым и неожиданным, возможно, за подобные слова и текст его сочтут безумцем или чего похуже захотят познакомить с клиникой для психически больных. Но как этого добиться, где взять идею, вдохновение на написание подобного произведения, когда мозг пропитан куревом и алкоголем, а тело снова желало наркотиков.

***

Не придумав ничего дельного вчерашним вечером и проведя остаток дня за бутылкой портвейна, Кирилл решил попытать удачу утром следующего дня. Он скудно поужинал, проводил жену на работу, сел за пишущую машинку, поставил перед собой жестяную банку и заляпанную засохшими пятнами кружку с кофе и начал быстро набирать текст. Клавиши клацали по белому бумажному полотну и оставляли черные, иногда сероватые отпечатки букв. После каждого абзаца Кирилл останавливался, перечитывал написанное, недовольно кривил рот, вырывал листок бумаги, заряжал машинку другим и снова продолжал работать над текстом. Тут то и произошло неожиданное — он услышал звон старого дискового телефона, лениво поднялся со стула, прошел в коридор, протер глаза, снял трубку и приготовился услышать очередной унылый монолог от человека, ошибочно набравшего не тот номер или, на худой конец, хриплый голос жены, которая перед уходом забыла сказать нечто важное. Но это оказался совершенно другой человек: он представился Павлом, — сотрудником компании, которая занималась поддержкой молодых авторов, особенно тех, кто пишет в жанре детектив и триллер. Как раз на этот жанр и было ориентировано творчество Кирилла.

Кирилл сначала не поверил услышанному и попросил звонившего представиться повторно, а заодно рассказать об их организации поподробнее. Павел ничего нового не сказал, он лишь повторил то, что сказал минутой ранее, но пообещал рассказать о его предложении подробней при встрече. Мужчины договорились встретиться в кафе неподалеку от дома Кирилла и обсудить все детали за чашкой кофе.

***

Кирилл одел свой поношенный выходной костюм, который не надевал с того дня, как уволился с поста преподавателя литературы, и отправился навстречу, от каковой ожидал очень многого. Он оказался там первым. Посетителей не было сплошное одиночество, тишина и покой. Такую атмосферу он любил больше, чем шумное скопление людей. Он заказал чашку кофе и стал ждать гостя, изредка посматривая на всех, кто входил в кафе. Спустя час в кафе вошел прилично одетый высокий худощавый блондин с черным складным зонтом, в тёмно-синей шляпе, в лакированных черных туфлях, с острым носком и темно-синем пиджаке, под которым пряталась белая сорочка. На ее фоне красовался яркий красный галстук. На вид ему было не больше тридцати или быть может, меньше, Кирилл, как и половина человечества, не умел определять возраст человека по его внешнему виду.

Молодой человек подошёл к столику, за которым сидел Кирилл, присел напротив и положил зонтик и шляпу рядом. Разговор завязался сразу после того, как оба пожали друг другу руки. Юноша назвался Павлом. Он тоже заказал себе чашку кофе. Он постоянно улыбался. Не скалился, не пытался угодить. Складывалось впечатление, что это его естественное состояние лица. Наверно, хорошая жизнь у этого Павла, если даже в такой день он все равно улыбается, — подумал Кирилл и сделал глоток давно остывшего кофе, заказать себе вторую чашку он не мог, просто не мог позволить себе такой роскоши, не было денег.

Павел слету подметил, кто сидит перед ним и поэтому заказал Кириллу чашку горячего напитка. Кирилл начал упираться, дабы не показаться убогим, но в конце концов сдался и согласился.

Павел начал разговор с простого расспроса о прошлом Кирилла. Ничего особенного: где родился, в какую школу ходил, с кем встречался, про первую любовь, про жену, прошлую работу, мечты и, конечно, писательское хобби. Он расспрашивал медленно, не торопясь, это было спокойно, это не напрягало, а поэтому Кирилл охотно делился подробностями своей жизни и старался ничего не скрывать, да и скрывать было нечего. Параллельно с этим он снова начал отвлекаться на проходивших мимо людей, а отвлекаться было на кого, среди серой массы в глаза Кириллу бросилась молодая пышногрудая брюнетка, которая прошла мимо и села за самый дальний столик.

После непродолжительного допроса Павел был готов выслушать вопросы от Кирилла, и тот не скупился на детальный расспрос. Его интересовало все: почему именно на него обратила внимание некая организация, которая контролировала практически все крупные книжные издательства в стране. Почему именно детектив и триллер заинтересовали руководство Павла, и как вообще они узнали о нем. Павел ответил скупо, но, по сути, и уложился все в несколько слов: это проект, направленный на то, чтобы сделать идеального писателя романов в жанре триллер, который будет служить иконой своего жанра для всего мирового литературного общества. И дополнил, что подобные проекты уже давно существуют в других крупных странах, таких как США и Англия. Кирилла такой откровенный ответ сперва шокировал, но потом он стал переваривать услышанное с особой тщательностью.

Кто бы не хотел стать известным и успешным. Не марая при этом рук и особо не напрягаясь заполучить славу и огромные деньги по щелчку пальцами, даже если эти пальцы будут чужими, а щелчок сделает кто-то другой. Каждый, кто хоть раз оказывался на дне в нищете и бедности, хотя бы раз представлял в своих мечтах, как кто-то приходит и воплощает в жизнь самые смелые мечты. И речь идет не про мистическое существо, которое будет исполнять ваши потаенные желания, а про вполне реальное и смертное создание, что имеет власть и влияние. Ответ очень прост: любой человек захотел бы, чтобы подобное случилось именно с ним, но одного желания недостаточно, да и пытаться тоже бесполезно.

В свою очередь, организации, которую представлял Павел, предоставит абсолютно все услуги, касаемые создания книги. Над черновиками, которые будет поставлять Кирилл, будут работать самые лучшие редакторы и корректоры. Реклама, продвижение в СМИ, плаксивые истории о прошлой жизни Кирилла как писателя и простого человека из народа все будет поддельным и организованно на высшем уровне. Но все это будет совершенно секретно. Никто не должен знать о договоре и о проекте. Все, что требовалось от Кирилла за безграничный успех и славу это помалкивать. Писать, а лучше просто подавать идеи, которые рождаются у него после очередной попойки, и в случае успеха посещать писательские платформы, собрания, раздавать автографы и делать все, что делают другие именитые писатели.

Времени на раздумье у Кирилла было немного, всего один день, ровно двадцать четыре часа после этого он должен был вернуться в то же самое кафе, в то же самое время, и дать свой ответ. Он не знал, что ему делать. С одной стороны, он хотел, чтобы его произведения издавались и читались. Хотел иметь свою собственную аудиторию и армию поклонников, ну и, конечно же, стать в один ряд со знаменитыми писателями мира. С другой стороны, его жизнь будет ненастоящей, все подробности его успеха будут неправдивыми и вымышленными. Но если выбирать из двух зол, лучше выбрать наименьшее, семью надо было содержать, да и о детях жена Кирилла уже давно мечтала, а какие могут быть дети, когда семья находится на грани нищеты и бедности.

Как и было условлено, Кирилл вернулся в кафе на следующий день, где его уже ожидал Павел. Вместе с дипломатом, в котором были бумаги и договор. С момента подписания договора Кириллу запрещалось рассказывать о своем прошлом, он мог общаться только с теми, кому ему разрешит организация. Он должен был разорвать все прошлые связи и стать затворником, на продолжительное время все остальные проблемы и вопросы, такие как жилье и работа, легенда знакомства с женой и прочие интересные вопросы, которые должны были повлиять на продажу книг и бренд, брала на себя организация. С этого дня его жизнь начала меняться кардинальным образом.

***

Слава и успех не заставили себя долго ждать. Спустя всего лишь год, под фамилией и именем Кирилла вышел крупный роман, который тут же стал бестселлером и побил все рекорды по продажам, как в стране, так и за рубежом. СМИ и модные литературные критики стали предсказывать Кириллу всевозможные премии и называли его самым молодым мастером триллеров, королем этого жанра и самым гениальным прозаиком двадцать первого века.

После такого ошеломительного начала Кирилл стал проводить семинары по писательскому мастерству. Он делал все, что велели ему люди из организации, название которой он по-прежнему не знал. Сказать по правде, где-то глубоко в душе он и не хотел заглядывать "дареному коню в зубы" и просто наслаждался хорошей жизнью. Кирилл был богат, знаменит, успешен, обзавелся старинным особняком девятнадцатого века на краю города, в лучшем районе города, где земля стоила таких баснословных денег, что не каждый бизнесмен мог позволить приобрести себе жилье в этих местах. В своем новом пристанище Кирилл организовал личный кабинет и оформил его с помощью самых именитых городских дизайнеров интерьера. Перевез туда жену и маленького сына, который успел родиться за это время.

Спустя еще один год, когда имя и фамилия Кирилла стали брендом, знаком качественного триллера. Когда в его копилке было уже три бестселлера и уйма успешных рассказов и повестей, которые расходились многотысячными экземплярами и были переведены на двенадцать языков, молодой человек не захотел больше работать на таинственную организацию, что и заинтересовалась им, и пригласила стать частью огромного обмана, великолепной аферы мирового масштаба. Он хотел большего успеха, но только уже без участия организации, он хотел сам писать и сам организовывать свой процесс. Он связался с Павлом и на следующий день встретился с ним в том самом кафе, что и в первый раз. У Павла, как и при самой первой встрече, на лице красовалась фирменная улыбка и легкий блеск в глазах, который говорил о холодном настрое.

Кирилл рассказал о своем намерение, а после надолго замолчал, говорил только Павел. Говорил он холодным, прямым и четко поставленным голосом. Всем своим видом он показывал Кириллу, что едва сдерживает себя и свое недовольство. Он напомнил Кириллу о том, кому он обязан своим успехом и славой. Он так же упомянул о последствиях каждого своевольного шага Кирилла. За каждый просчет молодой человек будет лишаться определенной суммы денег, а после, если он не послушается и окончательно перейдет черту, организация возьмется за его имущество и так далее, пока Кирилл снова не вернется в свою прежнюю нищенскую жизнь. В разговоре Павел не постеснялся затронуть тему других происшествий, которые могут случиться с Кириллом, если тот продолжит идти против требований организации: для примера он попросил Кирилла подумать, что того может случайно сбить машина.

Слова Павла не показались Кириллу розыгрышном, да и на блеф это было похоже мало. Подобное заявление шокировало его, если он и дальше продолжит дергаться и привлекать к себе недовольное внимание организации, то лишится всего, и его жена, и маленький сын вместе с ним окажутся в бедном положении. Нравилось ли ему то, что сказал Павел или нет в любом случае он не мог допустить подобного развития событий, а поэтому ушёл после встречи с обетом молчания.

***

Следующие несколько лет Кирилл, скрипя зубами, выполнял свою роль послушной куклы. Он что-то писал, хотя в основном переписывал свои самые первые работы, которые не вошли в его книги, какими занималась организация. Многие работы, которые потом выдавались за его творения, создавались наемными писателями. Его сын подрастал и уже пошёл в школу. Жена старалась не вмешиваться во встречи мужа с организаторами их хорошей жизни и на публике пыталась выглядеть сдержанной и не выходить из образа заботливой домохозяйки, любящей жены и обычной женщины.

Кирилла коробило, его бесило то, что он не был хозяином собственной жизни, им пользовались, как хотели. Пользовались его именем, его фамилией, лицом и личностью, а он ничего не мог с этим поделать.

Однажды он напился до такой степени, что просто захотел бродить по улицам города и рассказывать каждому встречному, что весь его успех — это фальшивка, прихоть миллионеров, заговор книжных издательств. Но его замыслу не суждено было сбыться. Перед тем как покинуть бар, в котором он и напился, его попросили к телефону, неизвестный знал, что он находится там. Кирилл покорно взял трубку и следующие десять минут стоял в одной позе с бледным лицом, словно прикованный. Звонил Павел, на этот раз он не был так спокоен и сдержан в разговоре. Его тон и манера говорить осталась, а вот содержание ужаснуло Кирилла. После того как Кирилл повесил трубку, его ум очистился от пелены алкогольного дурмана, разговор его моментально отрезвил. Так оно и было. Желание взболтнуть лишнего мгновенно испарилось, будто его и вовсе не было.

Кирилл вернулся домой, где его ждал Павел, ни жены, ни сына он не заметил, хотя они всегда встречали его в дверях или на кухне. Павел сидел в любимом кресле Кирилла и элегантно смолил сигарету. Он смотрел на него со своей фирменной улыбкой. На нем, как и прежде сидел тёмно-синий пиджак, застегнутый на одну пуговицу и красный галстук, который на фоне белоснежной сорочки смотрелся ручьем крови, вытекающим из перерезанного горла. Кирилл был полон решимости задать вопрос, но внезапно почувствовал сильный удар по голове, после чего перед его глазами все стемнело.

***

Кирилл сидел в гостиной собственного дома в своем любимом кресле, с заклеенным скотчем ртом. Его руки были привязаны к подлокотникам, а ноги к ножкам кресла. Павел стоял напротив, по обе руки от него стояли два громилы в черных пиджаках, черных сорочках, галстуках и черных смоляных ботинках. На столе, рядом с пишущей машинкой стоял громоздкий саквояж из коричневой кожи, наподобие тех, которыми раньше пользовались фельдшера. Павел молча смотрел на Кирилла, будто хотел что-то рассказать. Все молчали, никто не проронил ни слова. Двое громил спокойно посматривали на Кирилла, будто подобное зрелище, как связанный по рукам и ногам человек, для них было вполне привычным.

Павел расстегнул пуговицу на пиджаке и подался немного вперед, а после заговорил. Его речь была спокойной и монотонной, несмотря на то, что перед ним находился связанный человек с разбитой головой, кровь с которой стекала по шее мелкими струйками. Словно подобное зрелище было для него не в диковинку. Он начал с того, что в очередной раз намекнул Кириллу о договоренности с организацией и о последствиях, которые уже были предприняты. С банковского счета Кирилла были сняты все деньги, он был заморожен, Кирилл был банкротом, нищим. Дом, который он купил на деньги организации, тоже не принадлежал ему.

Кирилла это шокировало, но не так, как отсутствие жены и сына, он мычал и всячески давал понять, что хочет говорить. По приказу Павла громилы освободили его рот от скотча и наградили ударом в челюсть и живот. Кирилл выплюнул сгусток крови и начал беспорядочно расспрашивать про своих близких. Павел приложил к вискам пальцы, прикрыл глаза и вздохнул, потом резко влепил Кириллу хлесткую пощечину, достал из нагрудного кармана белый платок, вытер ладонь, которой ударил, и вручил его одному из громил, и начал чётко объяснять привязанному Кириллу, за что его избили и почему он теперь нищий. Оказалось, что организация, которая взяла Кирилла в свой проект, больше не нуждается в нем. Последние требования Кирилла по поводу его писательской деятельности окончательно вывели организаторов из себя, да и сам он стал неуправляемым и мог в любой момент взболтнуть лишнего, а руководство организации — это, конечно же, не устраивало. Но просто заткнуть рот они не могут, и Кирилла ждала суровая кара.

***

Кирилла вывели за дом и отвели в гараж, где его ждали жена и пятилетний сын. Оба сидели друг напротив друга с заклеенными блестящем скотчем ртами. Присмотревшись внимательней, Кирилл увидел то, что повергло его в шок и одновременно в ярость. Пальцы рук жены и сына были зажаты в тисках. Лица обоих были в засохшей крови и кровоподтеках, которые намекали на то, что они сопротивлялись, пока их тащили в гараж, но были жестоко избиты. Кирилл попытался броситься к ним, но его остановили ударом в спину, после которого он свалился на землю.

Один из амбалов подошёл к мальчику, а другой к женщине. Павел присел на корточки, схватил Кирилл за волосы на голове и задрал ее так, чтобы ему было видно своих близких. Затем Павел качнул головой, будто подал сигнал своим громилам. В следующие минуты женщина и ребенок стонали и дергались от жуткой боли, пока тиски сдавливали их пальцы, плющили мясистую плоть и ломали кости и суставы.

После того как женщина и мальчик могли лишь тихо стонать, а Кирилл, заливаясь слезами, хрипел их вывели из гаража и повели на лужайку, где были две вырытых могилы. Кирилл не сразу догадался, для кого они, но картинка складывалась сама собой. Кого собираются убить и закопать громилы Павла, кто будет первым, а кто вторым. Кирилл начал всячески просить и умолять пощадить его жену и ребенка, он предлагал договориться, клялся, что больше никогда не пойдет против организации и не нарушит договора. Он будет держать язык за зубами и никогда не скажет лишнего слова. Но Павел был непреклонен, его ответом на мольбы Кирилла были два удара в живот, которые организовали громилы.

Первым на очереди был мальчишка. Амбал связал ему руки за спиной, набросил на голову голубой целлофановый пакет, такой, который можно было купить в любом продуктовом магазине достал из кармана опасную бритву, раскрыл ее, начал медленно и хладнокровно резать мальчику горло. Ребенок дергался и захлебывался собственной кровью, которая просматривалась сквозь пакет. Это жуткое зрелище вывело Кирилла из себя, он стонал и кричал, но дом находился далеко от близлежащей постройки. После того как все кончилось, амбал толкнул ногой пальчика в спину, и тот, словно мешок с мусором, свалился в яму.

В тот же момент второй громила накинул женщине на голову такой же целлофановый пакет и тремя мощными ударами молотка разбил женщине голову и сбросил дергающееся тело в соседнюю яму. Кирилл начал истошно кричать, изворачиваться, надрывать глотку и всячески пытался распутать веревки на своих руках, но все было бесполезно; Павел держал его голову за волосы и вместе с ним наблюдал за тем, как с лезвия бритвы и молотка капает кровь его сына и жены.

Кирилл еще раз закричал, его стошнило, а после он просто начал ныть сквозь слезы. После того как Кирилл уже потерял все силы, чтобы кричать и полностью обмяк, его завели обратно в дом, где состоялась продолжительная беседа с Павлом. Все это время один из амбалов, не спеша зарывал тела убитых.

Несмотря на трагические события, спустя ровно одну неделю Кирилл спокойно сидел в своем кабинете и, как ни в чем не бывало, работал над новой книгой. В это время за окном бушевал сильный дождь и ветер. Будто ничего не случилось, Кирилл мягко покуривал сигарету и шустро набирал на компьютере текст будущего романа. Лишь изредка он прерывался на то, чтобы послушать ту самую старую пластику с блюзом, на которой женщина пела про легкие деньги, убийство и алкоголь. Во время прослушивания он любил постоять у окна, которое выходило на ту самую лужайку, где были зарыты трупы его шестилетнего сына и жены.

Прием окончен

Ежегодно за психиатрической помощью обращаются сотни тысяч людей. Одни хотят избавиться от личных проблем, другие — избавить от проблем своих родственников, а кто-то таким образом желает избавиться от самих родственников. Некоторым это помогает, иные только откладывают неизбежную встречу с томящимся внутри них безумием. Ну а что касается остальных, то они отправляются прямиком в психиатрические клиники, где из ночи напролёт пичкают лекарствами, превращая в подобие безвольных овощей.

***

Кабинет психиатра находился в самом конце длинного сумрачного коридора, который, как ни странно, был абсолютно пустой. У каждой окрашенной в голубоватый цвет стены, которую разделяла пополам тонкая желтая полоска, стояло по паре стульев и обитых войлоком коричневых кушеток. Вдоль стен висели плакаты с предупреждениями о вреде алкоголя на психику, а также таблички с напоминаниями о попытках суицида и что в таких случаях стоит немедленно обратиться к специалистам.

Спустя время двери кабинета открылись, оттуда показалась молодая девушка в короткой белой блузке, черной юбке и на черных высоких ботинках. Ее лицо было бледным, но миловидным, с розовым румянцем на щеках и кончике вздернутого носа, словно кукла. Яркие красные губы бросались в глаза, как и собранные в две косички, черные волосы, чьи кончики оканчивались зеленым и красным цветами. Следом за ней появилась женщина в возрасте, судя по всему, это была ее мать. Дверь кабинета оставалась открытой, но никто не появился только женский голос, приятный молодой голос, который вызвал следующего человека.

В кабинет вошёл худощавый бледный юноша лет двадцати. Он сразу подметил приятный запах, не такой, как обычно, пахнет во врачебных кабинетах – никакого запаха лекарств, сплошной теплый аромат абрикоса и мяты. На молодом человеке прекрасно сидела черная выглаженная рубашка навыпуск, черные зауженные брюки и черные лакированные ботинки. Его голову украшали черные, смоляные, приглаженные набок волосы. Его бледное лицо было омрачено темными глазами, прямым тонким носом и тонкими бесцветными губами. Взгляд юноши мгновенно прилип к рыжеволосой женщине в углу комнаты. Она сидела за столом в белом халате с бейджиком на левой стороне и что-то быстро записывала в блокнот шариковой ручкой. На столе, помимо круглых настольных коричневых часов в красивом обрамление, пары держателей для ручек, пары печатей и стопки обычных белых листов, на одном, из которых были нарисованы непонятные круги и линии, стояла широкая табличка с именем и фамилией — Татьяна Владимировна.

Не поднимая головы, она предложила присесть в кресло, которое находилось по другую сторону стола. Молодой человек послушно прошёл через весь кабинет и, попутно осматривая комнату, расположился в нем. Она была небольшой, но и тесной ее назвать было нельзя. Два больших окна на одной стороне комнаты были наполовину закрыты бежевыми вертикальными жалюзи. Через узкое пространство между ними виднелось пасмурное грязное небо и струйки сильного дождя, который лупил по окнам и деревьям. По другую сторону комнаты располагался высокий стеллаж с книгами, рядом с которым висели рамки с грамотами и дипломами за выдающиеся достижения в области психиатрии.

Закончив писать, женщина, не выпрямляя головы, бросила любопытный взгляд голубоватыми глазами на юношу, и отодвинула блокнот, но ручку оставила в руках. Она представилась на что юноша представился в ответ и тихо произнес свое имя — Егор. Татьяна сразу поинтересовалась, почему подросток пришел к ней один, а не в сопровождения родителей. Егор ответил, что его родители год назад погибли в автокатастрофе, и единственным близким человеком у него осталась бабушка, которая присматривает за ним.

Ответ Татьяну устроил, но она все равно не понимала, почему подросток пришел один, а не с той же бабушкой. Егор объяснил это тем, что бабушка подрабатывает уборщицей в маленьком магазине и не всегда может быть с ним, но это не мешает ей воспитывать внука.

Ответ Татьяну устроил, пускай и не совсем. Она улыбнулась, достала со стопки один листок и принялась рисовать на нем круги и линии, а после стала рассказывать и объяснять, что такое мозг и как он работает. Это была ее личная методика, которую она применяла на детях, а также и на взрослых пациентах. Таким образом, перед тем как перейти к основной части своей работы, она объясняла причину возникновения тех или иных психических расстройств, и как с ними борются современные доктора и новейшие препараты, как они воздействуют на отдельные участки мозга. Она говорила спокойно, но иногда ускорялась и снова замедлялась. По нескольку раз обводила ручкой участки мозга, которые отвечали за те или иные психические отклонения.

После продолжительного монолога она мягко попросила Егора рассказать о своей проблеме. Он начал свой рассказ с частых случаев проявления раздражительности, тревоги и беспокойного сна, и закончил отсутствием аппетита и тем, что занимается написанием необычных стихов, которые помогают ему выплеснуть свой негатив и тревожные мысли. Но мысли те появляются в его голове не по воле её обладателя, словно их нашёптывал кто-то иной. Весь его монолог занял не больше десяти минут, но, судя по выражению лица женщины, она начала понимать причину его беспокойств. Она внимательно выслушала Егора и попросила рассказать о своей жизни, какой образ он ведет, сидячий или подвижный, как у него с учебой или работой, все ли у него хорошо в личной жизни. Юноша не заставил себя долго ждать и, сцепив руки на животе, выложил все, как было. Проблемы у парня и правда были, но не столько обыденные, сколько странные. Татьяне они показались больше выдуманными, хотя в ее практике встречались похожие случаи.

Молодой парень пристально смотрел на Татьяну расслабленным взглядом. До того пристальным, что женщине становилось жутко не по себе. А с ее двадцатилетним опытом она насмотрелась на всякое, но такое было с ней впервые. Но когда он закончил, женщина выписала ему рецепт, расписала прием каждого лекарства и обозначила его проблему как легкую степень депрессии.

***

Следующий прием, на который снова пришёл Егор, состоялся спустя две недели. Юноша по-прежнему выглядел истощенным и бледным, словно лекарства, которые ему прописали, принимать не помогали. У Татьяны складывалось впечатление, что ее пациент не следует рекомендациям и не принимает лекарства. Но юноша уверял ее в обратном. Но выяснить наверняка она, конечно, не могла. К тому же, если человек не хочет лечиться сам, его никто не вправе заставлять это делать. Дело специалиста, — это предложить помощь, а примет ли ее человек или нет — это уже его проблемы, именно так всегда думала Татьяна. Да и сама она не особо была заинтересована в том, чтобы вылечить молодого человека. С точки зрения психиатрии, Егор ничем особенным не выделялся среди других пациентов Татьяны. Женщина и раньше встречалась с подобным, но ради развлечения могла порыться в мозгах парня и откопать для себя что-нибудь интересное, а после, если что-то пойдет, не так-то просто отправить юношу в психиатрическую клинику, чтобы с ним разбирались уже другие.

На приеме, как и в прошлый раз, Егор делился своими впечатлениями и ощущениями о происходящем с ним. Татьяна была неприятно удивлена, когда заметила признаки, которые соответствовали уже не легкой депрессии, а всеми симптомами напоминали паранойю.  По словам самого Егора его стали преследовать галлюцинации, и пускай они были безобидными и редкими, но это уже было плохим знаком. Татьяна понимала, что ничего хорошего в галлюцинациях нет.

Несмотря на подобное откровение, Татьяну захватил азарт, неподкупный интерес понаблюдать молодого человека подольше. От былой отстраненности не было больше и следа. Если пару часов назад ей было все равно, что будет с Егором, то теперь она хотела узнать истинную причину его расстройства. То, что он говорил и рассказывал о своей жизни, тоже принималось во внимание, но женщина чувствовала, что причина кроется где-то глубоко, и чтобы до нее добраться, она решила приправить лечение элементами из психологии, старалась больше двигаться в сторону спокойной беседы и психологических приемов. Она хотела добиться желаемого эффекта и вывести Егора из такого состояния. Но чувство тревоги ее не покидало. Молодой человек, его взгляд был настолько мрачен и тверд, что женщина могла выдержать его не больше одной минуты.

Татьяна снова прописала юноше те же самые лекарства, заменив одно на более сильное, и увеличила дозу остальных медикаментов, в конце приема молодой человек мягко поблагодарил, но закончил прощание странной просьбой он попросил женщину отнестись к его лечению ответственно, ведь она доктор, а главное правило любого врача, как говаривал великий философ и лекарь Сократ — не навреди. Татьяна улыбнулась и кивнула в ответ, уточнив, что ради этого она и выбрала именно психиатрию, чтобы помогать людям справиться со своими проблемами.

***

Третий прием состоялся спустя два месяца, все это время Татьяна занималась своими обыденными делами. Она была штатным психиатром в детском психдиспансере, а поэтому занималась своими прямыми обязанностями – присматривала за детьми и устраивала встречи с родителями. Но мысли о Егоре ее не покидали. Раз в две недели она созванивалась с ним и спрашивала, как протекает лечение, – не жалуется ли он на что-нибудь. Юноша твердо отвечал, что все хорошо. Правда, в одном из звонков уточнил, что сейчас живет у бабушки, которая помогает ему пережить депрессию. Такой ответ очень порадовал Татьяну, и она не могла дождаться их следующей встречи.

***

Очередной день сеанса наступил быстро. Егор напомнил о нем уже в кабинете Татьяны. Как обычно, женщина обсуждала с юношей то, как проходит лечение — помогают ли лекарства. Егор отвечал честно и не подавал повода сомневаться в его словах. Он говорил, что по-прежнему чувствует тревогу и присутствие чего-то темного у себя внутри гнетущего и негативного, но в целом ему стало немного лучше.

По окончанию приема Татьяна высказала свое мнение относительно лечения и посоветовала Егору почаще выходить на улицу и общаться со сверстниками, завести друга или просто посещать с бабушкой развлекательные мероприятия, которые бы прогоняли нехорошие мысли, а вместе с ними и весь негатив.

Егор согласился с Татьяной и пообещал следовать ее советам. После того как подросток покинул кабинет психиатра, Татьяна решила выглянуть в коридор, чтобы узнать, остался ли кто-нибудь еще. Именно тогда она увидела Егора в сопровождении странной пожилой женщины. На ней плотно седело черное платье, которое больше напоминало женский парадный наряд девятнадцатого века. Всем своим видом она походила на женщину не из современного мира. Татьяну это не смутило, она почему-то сразу подумала, что это та самая бабушка, о которой говорил Егор.

Татьяна окликнула Егора, но тот уже вошёл в проем тогда она обратилась к пожилой женщине и поинтересовалась: не она та бабушка, о которой говорил мальчик. Просто если это так, то почему она не зашла вместе с мальчиком. Пожилая женщина остановилась, медленно обернулась и посмотрела на Татьяну своими темными глазами, которые будто у кошки блеснули в бледном свете потолочной лампы. Татьяну такой взгляд заставил вздрогнуть и проглотить нервный ком. Пожилая женщина будто сверлила ее глазами. На доли секунды Татьяне показалось, что пожилая женщина вообще не дышит, что она умерла, что перед ней стоит очень хорошо сохранившееся мумия. Но это оказалось не так. Пожилая женщина развернулась и медленно, словно не касаясь пола, направилась к выходу, оставив Татьяну наедине со своим жутким послевкусием после встречи с такой загадочной персоной.

***

С каждым следующим посещением Татьяна раскрывала в Егоре все больше интересных сторон. Как оказалось, в юноше скрывалось куда больше проблем и загадок, чем она представляла. Он был идеальным кандидатом для ее докторской работы, с помощью которой она хотела увековечить свое имя в мировой психиатрии и заслужить уважение коллег. В душе она честно признавалась себе, что здоровье молодого человека ее заботит меньше, чем карьера и семья. Она не стыдилась этого, ибо считала стыд проявлением слабости, а морально-этические нормы, которые существовали в обществе, слишком завышенными.

Татьяна представляла себя на сцене в окружении именитых докторов с грамотой за успешную работу. И плевать она хотела на то, что с ее легкой руки в психиатрические лечебницы были отправлены десятки детей и подростков, среди коих были и те, которым при желании можно было помочь. В своей работе женщина придерживалась простых правил, – когда не можешь помочь, лучше отправить на специализированное лечение. О том, в каком состоянии находились психиатрические клиники, она тоже прекрасно знала. Никакого ухода за больными, постоянные побои, которые приходилось выносить больным от персонала клиник. Внутреннее состояние палат тоже удручало: немытые деревянные дощатый полы с оцарапанной ногтями краской, ржавые железные кровати с пропитанные мочой матрацами, немытые простыни, подушки, одеяла, вездесущие тараканы, ободранные стены и потолки.

***

Спустя некоторое время после последнего визита Егора, жизнь Татьяны начала понемногу меняться, но не в лучшую сторону. Она постепенно наполнялась необычными и странными событиями. Цветы в кабинете странным образом стали засыхать и это несмотря на то, что Татьяна постоянно ухаживала за ними, а сами растения были очень стойкими к любым условиям. Вещи, которые Татьяна оставляла на столе, пропадали и оказывались в других местах, порой даже не в ее кабинете. Даже черный кот, который частенько любил захаживать в кабинет, внезапно стал обходить его стороной, будто нечто темное и зловещее отпугивало его. Но не только кот боялся кабинета Татьяны, птицы, которые совсем недавно прыгали по веткам растущей за окном сирени, куда-то пропали.

Спала Татьяна тоже плохо. Ее начали мучить жуткие кошмары. Порой они казались настолько детальными, что женщине они казались очень реалистичными. Но не сам факт наличие кошмаров пугал Татьяну, а их содержание. Следуя друг за другом, ей снились дети, которых она когда-то отправила в психиатрические лечебницы. Она находилась в их окружении. Они ползали по деревянному грязному полу, словно слепые личинки, и своими маленькими ручонками с острыми, как бритва, ногтями впивались женщине в тело, лицо и глаза. Другие сны были еще хуже. Женщина оказывалась в тех самых психлечебницах, в смирительной рубашке. Татьяна была прикована к ржавой кровати, толстыми кожаными ремешками, которые используют в заведениях для буйных больных. Она чувствовала под собой мокрую пролежень и стойки, отвратительный запах плесени и мочи. Спустя мгновение, по-прежнему прикованная к койке, Татьяна оказывалась в темном помещении, в котором помимо нее, находились прикованные к постелям дети и подростки, а иногда и взрослые. Они стонали и кричали. От их невыносимых воплей Татьяна жмурилась, кривила лицо и, крича, пыталась высвободиться из кожаных оков. Следом за одним кошмаром следовал другой. Татьяна оказалась в тесной белой круглой комнате, чей черный потолок нависал над ней, словно крышка гроба. Над Татьяной склонялись пожилые доктора, которые проводили над ней всяческие эксперименты. Электрошоковая терапия лоботомия настолько реалистичная, что женщина вскакивала в холодном поту с жуткими воплями и после очередного кошмара даже обмочилась, что окончательно выбило женщину из колеи.

С каждым днем сны становились ужасней и невыносимее, и все как один напоминали женщине о ее отношении к своим маленьким пациентам.

Поскольку детей и мужа у Татьяны не было, все свои страдания она переживала одна и даже несколько раз прибегнула, как ей показалось, к единственному верному средству, которое поможет ей успокоить нервы, — алкоголь. После того как она выпила бокал красного вина, она еще несколько часов не могла заснуть, но спиртное взяло свое и справилось со своим делом, превосходно погрузив Татьяну в мир реалистичных и безумных кошмаров.

***

Очередной слякотный день стал для Татьяны очередным испытанием. К ней на встречу снова пришёл Егор. К своему удивлению женщина заметила, что юноша был уже не в таком подавленном состоянии, как раньше. Он будто переродился, стал обычным мальчиком, таким же, как и тысячи других, которые бродят по улице по ту сторону окна.

Конечно же, Татьяна была рада таким переменам, ее методика сработала. Но у нее сейчас так болела голова из-за постоянных недосыпов. Юноша, улыбаясь, поднялся с кресла и протянул женщине руку в знак благодарности за ее старания. Татьяна не ожидала такого, отчего тоже встала из-за стола и протянула руку в ответ. Наступила неловкая пауза, Егор почему-то не спешил пожимать руку своему врачу он просто вцепился в нее взглядом и, не моргая, простоял ровно минуту, после чего схватил Татьяну за вытянутую руку, прижал ее к столу, достал спрятанный под рубашкой молоток и мощным ударом раздробил хрупкую женскую руку. Татьяна выпучила глаза и закричала, как резаная в этот момент по окнам паутиной начали расползаться трещины, после чего окна одновременно вылетели из рам и разлетелись на мелкие осколки несколько осколков попали в женщину и, словно когти расцарапали ей лицо и руки. В кабинет залетел холодный морозный воздух. Бумаги и все, что было плохо закреплено, разлетелось по сторонам.

Татьяна согнула руку в локте прижала раздробленную кисть к телу и ринулась к двери. С грохотом отворив ее, она выбежала в пустой темный коридор. Следом за ней доносились жуткие нечеловеческие звуки. Татьяна кричала, звала на помощь и придерживала раздробленную кисть, которая начинала медленно кровоточить. Вслед за ней из кабинета показался Егор. В руке он крепко удерживал окровавленный молоток, с которого капала кровь. На бледном худом лице юноши, как и на рубашке, брюках и туфлях, были брызги крови. За ним из кабинета медленно появилась та самая пожилая женщина которую Татьяна уже видела. Она остановилась и пустыми темными глазами уставилась на Татьяну, которая в этот момент всячески пыталась убежать от обезумевшего юноши.

Пока Егор, словно зверь к своей жертве, медленно приближался к Татьяне, он выкрикивал в ее сторону грубые хлесткие оскорбления, и каждый его крик был нечеловеческий, а больше напоминал демоническую симфонию – слияние нескольких голосов одновременно. Его или то, чем он являлся в данный момент, обвинял женщину в том, что она долгое время спокойно отправляла в психушки десятки людей, о дальнейшей судьбе которых даже не задумывалась. Помимо прочего, он обвинял ее в лицемерии и притворстве. По его словам, она и не собиралась помогать ему справиться с проблемой, а лишь заботилась о своей судьбе, что непозволительно людям, ее профессии.

Татьяна слушала крики Егора и в ответ просила простить ее, просила сжалиться и причинять ей вреда. Но  подросток был непоколебим.

Татьяна спотыкалась и постоянно падала. Юноша шёл медленно и никуда не спешил, будто знал, что его жертва никуда не денется. На самом деле так и было. Любая дверь, которую пыталась отворить Татьяна, была заперта, окна были закрыты, да и если бы она смогла их открыть, крепкие металлические решетки все равно помешали бы ей выбраться наружу.

Она выбежала в другой коридор, поднялась по лестнице на второй этаж, где от увиденного рухнула на пол и расплакалась. Весь коридор был заполнен детьми. Они стояли в своих пижамах и смотрели на женщину. Каждый из них держал в руке канцелярские предметы или инструменты: молотки, топоры, отвертки, канцелярские ножи, гвозди.

Нервно подрагивая головой, Татьяна оперлась на перила и, вяло перебирая ногами, спустилась на первый этаж, где ее по-прежнему ждал Егор. Она добежала до выхода и начала дергать ручку, но дверь не поддавалась. Рыдая, словно дитя, она громко кричала и билась в истерике.

В это время со второго этажа медленно спускались дети.

Татьяна ринулась в ванную комнату, добралась до туалета, дверь в который была самой прочной, заперлась, упала на пол и закрыла руками залитый слезами рот, чтобы никто ее не услышал. Но этим она лишь отсрочила неизбежное, то, что вопреки ее мольбам должно было случиться.

Внезапно раздался стук в дверь, затем еще один, но посильнее, а после дверь начала сотрясаться от десятков ударов, За ней стали раздаваться громкие вопли, рокотание и нечеловеческий визг. Татьяна не могла выдержать такого напряжения, она кричала и взывала к прощению. В какой-то момент все стихло. Татьяна отползла от двери, пошарила в кармане, достала телефон и стала судорожно набирать номер телефона полиции, но внезапный удар по двери сокрушил ее, и та разлетелась в щепки. Телефон выскользнул из рук и упал. Туалет стали заполнять дети. Татьяна вскочила с пола, подскользнулась на крови, которая стекала на пол с ее раздробленной руки и завалилась в белую чугунную ванну. Вместе с ней в ванну стали залезать и дети. Они набросились на женщину и начали творить с ней поистине безумные и жуткие вещи. Они били ее молотками и ножницами, кололи и резали женскую плоть всем, что было у них в руках.

Летевшая кровь мелкими и крупными брызгами оседала пятнами на белых кафельных стенах туалета и на детских разноцветных пижамах. Женщина кричала, визжала, билась в агонии, прикрывала свое лицо руками, но не долго – в какой-то момент она замолчала. Дети продолжали кромсать ее тело и дробить голову, превращая содержимое в кровавое месиво. После того как все кончилось, весь туалет был в багровых разводах, а тело Татьяны лежало в ванне, заполненной пятью литрами ее свежей тёплой кровью. Егор вместе с пожилой женщиной спокойно покинули здание. А дети смирно разошлись по своим комнатам и в испачканной кровью пижаме легли в свои кровати.

Ночной репортаж

Канун всех святых, Самайн, День мертвых, Хэллоуин, все эти праздники были посвящены событиям, не несвязанных между собой, но весь двадцатый век и по сей день эти торжества люди связывают лишь с одним, – с нечистой силой, тьмой и неприкаянными душами, которые бродят в зыбкой темноте в надежде полакомится человеческим страхом или же его кровью и плотью эту уже, как кому повезет.

***

День не задался с самого утра. Сначала сильный дождь превратил пустые городские улицы в быстротекущие реки грязной воды, затем налетел сильный восточный ветер, который начал крушить плохо закрепленные баннеры и стойки с всевозможной рекламой. Позже к ним присоединился раскатистый гром и ветвистые всполохи молнии, которые, как ни странно, постоянно били в одни и те же места, будто пытались пробить дыру в земной коре и вызволить на волю самых отъявленных обитателей преисподней.

Ирина сидела с пятым за последний час стаканом черного кофе, в своем серебристом, забрызганном грязью подержаном отечественном хэтчбеке, и лихорадочно листала в телефоне ленту новостей. Каждый раз она натыкалась на невообразимые и яркие события, которые произошли за последние сутки и каждый раз била черным каблуком по полу. Она не могла простить себе полную беспомощность и постоянное невезение. До завтрашнего утра она была обязана сдать репортаж о каком-нибудь неожиданном и интересном событии в город от этого зависело, останется ли она в редакции или этот шанс, который ей любезно предоставило начальство, утечет сквозь пальцы, и ее уволят.

Как назло, ее оператор попал в аварию, и она осталась одна со своей ручной камерой, микрофоном и штативом. Нового оператора ей никто выдавать не собирался. Это очень злило ее. Ведь во всем отделе она была единственной, кто старался осветить не просто интересное событие, а найти нечто из ряда вон выходящее, то, что вызовет у общественности бурю эмоции. Последние пять лет она легко с этим справлялась, за что, заслужила, немалый авторитет среди коллег, но за несколько лет неудачных репортажей, по которым ее начальству пришлось опозориться и дать опровержение, она скатилась на самое дно "пищевой цепочки".

Она дергала головой и озиралась по сторонам: последствие антидепрессантов, которые Ирина принимала уже ни первый год из-за стресса и бешеного графика работы. Результаты приема таблеток проявлялись на лицо. Она часто поправляла свои белокурые, собранные в хвост волосы, хотя пара локонов все равно падало ей на лицо. Она носила спрятанный под серой курткой строгий костюм, в которых обычно ходят телеведущие в выпусках новостей. Она всегда придерживалась подобного стиля. Считала, что это придает ей деловой вид и выделяет среди остальных репортеров из редакции, которые носили обычную одежду. На их фоне Ирина выделялась черным пятном на белом фоне.

Допив кофе, Ирина завела двигатель и двинулась с парковочного места. Мимо нее проносились улицы многоэтажные и частные дома и пустыри.

Ирине не повезло и со временем года — осенний пейзаж и капризная погода портили все ее планы. Пока ее коллеги спокойно колесили по городу в просторных фургонах, она была вынуждена разъезжать на своей личной машиной, тратить нервы и бензин. Это очень ее раздражало. За одну поездку она выпивала до двух таблеток своего лекарства. Но подобные жертвы были для неё оправданны любимой работой, о которой она мечтала с самого рождения. Ее всегда привлекали странные и необычные события, которые она всегда пыталась разгадать. Смотря на экран телевизора на людей, которые рассказывали о трупах в канавах или расчленённых телах в заброшенных домах, убийствах, в семейных парах, авариях она представляла себя на месте тех самых репортеров. И вот после окончания института ее мечта сбылась.

Она должна была кататься по городу и за двадцать четыре часа раздобыть материал. Но где его искать, она не знала все более или менее сладкие места уже были забиты другими репортерами. Оставалось лишь одно, похороны местного писателя, который был для города своего рода визитной карточкой — несколько десятилетий назад – теперь это был простой писатель, какой когда-то родился, жил, вырос и писал в этом городе. Ирине больше ничего не оставалась, как осветить это незначительное событие.

***

Оказавшись на местном кладбище, она лениво проковыляла к могиле похороненного мужчины, установила штатив с камерой и принялась за работу. Несколько раз от легких порывов ветра штатив падал на землю, но, к счастью, для Ирины, камера не пострадала. В конце концов, она сумела записать репортаж, собрала аппаратуру и намеревалась уходить, но, проходя мимо нескольких могил, встретила пожилую женщину с пышной, но аккуратной прической, темными волосами с проседью. На женщине сидело черное, судя по виду, старинное строгое платье. Ирина сразу обратила на нее внимание. Ее невозможно было проигнорировать. Она стояла над могилой ребенка и просто смотрела на нее. Ирина захотела с ней заговорить, но тут же передумала и собралась уйти, в ту же секунду кладбище накрыл прохладный моросящий дождь, который, словно священная молитва, оросил ее с головы до ног. Внутри нее что-то  екнуло. Она решила подойти и расспросить женщину, быть может, у нее и этой могилы есть какая-нибудь интересная история, и возможно, она станет именно тем спасательным кругом, который позволит Ирине остаться на плаву и снова удивить всех своим мастерством.

Приблизившись на пару шагов, Ирина остановилась, но не потому, что захотела, а потому, что пожилая женщина повернула в ее сторону голову. Нехорошо получилось, подумала Ирина и начала разворачиваться, как вдруг услышала от женщины просьбу побыть с ней. Ирина удивилась подобному, но согласилась остаться.

Женщина и девушка стояли у могилы погибшей в аварии трехлетней девочки. Как ни странно, но Ирина узнала в ней ту самую жертву ДТП, которое случилось пару месяцев назад. Тогда она хотела осветить эту трагическую новость, но ее опередил другой репортер. Сейчас, стоя с женщиной, она не знала, о чем ее спрашивать, а может, просто молча уйти, но, сама того не понимая, стала рассказывать женщине, что помнит эту девочку и трагическое происшествие. В ответ женщина поделилась своими впечатлениями на этот счет. Она говорила, что смерть никогда не ошибается и приходит в нужный момент. Ее ни обмануть, ни дождаться не предугадать, она сама придет за человеком.

В процессе беседы женщина поинтересовалась, кем же работает Ирина, если помнит о случае с девочкой. Ирина рассказала. На что женщина поведала ей странную городскую историю. Когда-то под городскими улицами, пролегали десятки туннелей. Ныне они уже забыты или запечатаны. Но один из них точно существует и по ночам ровно в Хэллоуин над тем местом, где пролегает тоннель, появляются прозрачные силуэты людей в старинных одеждах, а иногда, если прислонится к земле, можно услышать веселую музыку и пение десятков женских голосов.

Ирину заворожил рассказ, она не стала переспрашивать, правда это или выдумка. Десять стаканов кофе и антидепрессантов подавили в ней желание мыслить здраво — Ириной овладел азарт. Она очень хотела проверить старую байку, а поэтому, попросив у женщины прощение, сорвалась с места и направилась к машине. На прощание женщина предостерегла девушку, чтобы та не рушила покой мертвых, иначе сама тьма, и смерть явятся по ее душу.

***

Покуда городом медленно овладевала ночь, Ирина, успела запастись пятью стаканами черного кофе из придорожной закусочной и приехать к старому ветхому дому, рядом с которым был спуск в канализацию, что одним своим ответвлением вела в нужный ей туннель. Она не ждала от приключения ничего грандиозного, но все равно надеялась, что сможет встретить нечто запредельное, выходящее за рамки здравого смысла. Скорее всего, в недрах туннеля не окажется никаких призраков, чудовищ и мутантов, а вот религиозные сектанты, которые окончательно помешались на своих убеждениях, сатанисты или обезумевшие психопаты, которые на прошлой неделе сбежали из психиатрической клиники, вполне могли там оказаться. В любом случае она не могла упустить такой шанс, к тому же материал она должна была сдать к обеду следующего дня и ни часом позже.

Припарковав машину ближе к спуску в туннель, Ирина залпом выпила все пять стаканов с кофе, взяла камеру, отсоединила ее от штатива, чтобы не тащить с собой лишний груз, и отправилась в канализацию. Преодолевая жуткую вонь, она бродила в темноте, ступая по колено в сточной воде среди черных крыс, трупов, бродячих кошек и всевозможного мусора, которы годами накапливался в туннелях. Ирина внимательно вслушивалась в темноту, но ничего, кроме звука льющейся воды и писка омерзительных грызунов, не слышала. Возможна, потому, что еще не дошла до того самого места, о котором говорила странная пожилая женщина.

Спустя время, она вышла к развилке. Сточные воды сворачивали в одну сторону, а узкий коридор, выложенный кирпичом в другую: поддавшись интуиции, Ирина выбрала его.

Девушка шла по узкому коридору с включенной камерой и освещала себе путь маленьким фонариком. Все, что она видела, и ощущала, она, записывала на аудио микрофон. Ее волосы были поистрепанными, зрачки расширены настолько, что почти полностью заполняли голубую радужную оболочку. С ее лица не сходила широкая улыбка. Красная помада, которую она нанесла перед тем, как приехать на кладбище, немного стерлась, пока она пробиралась через сточные воды. Но все это не останавливало Ирину: напротив, она еще яростней стремилась вперед. Под ногами бегали черные крысы. Густая паутина, который был опутан весь коридор, колыхалась от легкого сквозняка. Повсюду стоял жуткий запах сырости и плесени.

Пройдя немало шагов, Ирина расслышала впереди странные звуки. Она подумала, что ей померещилось, но она и правда слышала звуки музыки и чьё-то невнятное бормотание похожее на женское пение. Вот он репортаж, который спасет ее карьеру, подумала она и поспешила на звук музыки.

Когда она вышла к еще одной развилке, которая делилась на три туннеля, музыка стала звучать отчетливей и громче. Это было что-то динамичное и веселое. Будто целый оркестр нырнул в эти трущобы, чтобы дать концерт местным обитателям.

Ирина прошла еще дальше и увидела в конце тоннеля приглушённый красный свет, того же оттенка, что и помада на ее губах. Она неторопливо добралась до входа в тоннель, заглянула за угол и, комментируя все происходящее на камеру, выглянула. Увиденное повергло ее в шок и одновременно в дикий ужас, который вопреки всему лишь разжег в ней неподкупный интерес к происходящему.

В огромном помещении или правильней будет сказать зале, выложенном старым красным кирпичом, находились люди, очень много людей, настолько много, что в помещении  не было ни одного свободного уголка. На людях были одежды, отдающие разной эпохой. Они танцевали и веселились на высоких кирпичных помостах. Играла веселая оркестровая музыка. Музыканты располагались в углу помещения и выбивали дурь из своих инструментов. Это было похоже на невероятное шоу. В центре зала стоял дирижер в черном фраке, белых перчатках и руководил музыкантами.

Повсюду летали красные и белые шарики, пахло печеными яблоками и попкорном, чудный аромат которых напрочь перебивали канализационное зловоние. Дюжина женщин, похожих друг на друга, как две капли воды в пестрых одеяниях, задорно отплясывали на самом большом и длинном помосте Канкан. Воздушные гимнасты будто не подчиняясь законам физики, парили над потолком, который, на удивление, был очень высоким и выполняли невообразимые и зрелищные трюки. Загадочные эквилибристы с кривыми, обезображенными масками, а возможно, это были их истинные лица отчаянно жонглировали огромными ножами и одновременно балансировали на шарах, которые катались по ровному кирпичному полу. По другую сторону выступали факиры. В стороне стояли рослые силачи с длинными выпрямленными усами и с игривой улыбкой поднимали огромные штанги, на которых в это время исполняли пируэты миниатюрные балерины. Все это напоминало один бродячий цирк, только необычный, будто из другой реальности.

Ирина снимала происходящее на камеру. Ее не пугали незнакомые люди, ни сумасшедшая обстановка, которая царила вокруг. Возможно из-за чрезмерной дозы лекарства, а быть может, она сама немного была чудаковатой увиденное не казалось ей таким уж безумным и не адекватным, скорее причудливым и завораживающим.

В мгновение ока Ирина обнаружила, что сама стоит на месте дирижера и управляет всеми, кто находился в зале. Ее камера плавно летала в воздухе и снимала всех участников шоу.

Ирина крутилась на месте и резкими движениями рук отдавала команды танцорам и оркестру. Подземный зал наполнялся звонкой симфонией несуществующих композиций, настолько филигранных, что Ирину бросало в дрожь при каждом проигрыше оркестра. Она улыбалась и радовалась происходящему, она постепенно становилась частью шоу. Она не хотела останавливаться ни на минуту, в какие-то моменты музыка резко замолкала, а после, словно взрыв, бросалась в еще более сильное волнение. Кирпичные тены содрогались. Топот девушек на сцене становился сильнее. Движение Ирины ускорялись. Все начинало выходить из-под контроля, безобидное, но странное шоу стало двигаться по туннелю. В конечном счете, все его участники оказались на поверхности среди жилых домов и улиц, на которых обычные люди веселились и праздновали Хэллоуин.

***

Во главе труппы странных артистов из подземелья шла Ирина. На ее лице красовалась широкая улыбка, волосы были распущены и облипали вспотевшее лицо по бокам. В ее голубых глазах отражались и сверкали огни ночного города. Вся труппа вошла в город, где начала вытворять безумные и ужасные вещи. Танцовщицы отращивали клыки, окружали первого попавшегося им на пути ребенка или взрослого, и словно настоящие вампиры впивались им в шею. Эквилибристы бросались на людей и резали их своими большими ножами. Повсюду хлестала кровь. Силачи выхватывали их толпы проходящих мимо людей в костюмах, и рвали на части. После этого в окровавленное теплое мясо, подобно упырям, вгрызались маленькие балерины. Факиры заманивали своими выступлениями людей в переулки, затем раскрывали свои пасти и, словно драконы, заживо сжигали своих жертв. Воздушные гимнасты, взбирались на столбы и деревья, сооружали себе гнезда, словно пауки хватали первых попавшихся им людей, и, словно пауки, впрыскивали людей парализующим веществом, обматывали их паутиной и поедали.

Камера Ирины продолжала парить в воздухе и записывать происходящий ужас. Сама девушка не отставала. Она пританцовывала, кружилась на месте и шла вместе с остальными. Она дирижировала кровавым шоу разгулявшихся монстров, людоедов и психопатов. Помимо вампиров, маленьких упырей, драконов в человеческом обличии и прочих безумцев из канализации на улицы повалили толстопузые карлики в одинаковых полосатых комбинезонах. Раскачиваясь из стороны в сторону, они быстро перебирали своими маленькими, едва видимыми тонкими ногами, набрасывались на прохожих, бросали их в мешки и утаскивали в канализацию. В воздухе рядом с камерой кружил рой черных летучих мышей, которые обрушивались на людей, поднимали их в воздух, а после бросали с огромной высоты, в попытках расколоть их черепа и полакомиться свежими мозгами.

***

Ирина долго просыпалась в своей постели, пока из-за будильника, который без перерыва звенел с самого утра, не свалилась на пол. На ней был ее потрепанный костюм, который она одела еще вчерашним днем. В голове гудел колокольный набат. Девушка поднялась с пола, подошла к окну, выглянула на улицу и тут же прищурилась в глаза бил блеклый солнечные лучи, которые периодически пробивались сквозь серые тучи. Она прикрыла ладонями глаза, дала им время привыкнуть к свету, еще раз взглянула на улицу и оторопела. Они были пусты, хотя девушка ясно помнила, какой хаос творился этой ночью.

Она отошла от окна, поморгала глазами и быстрым шагом направилась в ванную, где включила свет и посмотрела на себя в зеркало. Серый костюм, взъерошенные волосы, лицо и руки были в крови. Она начала лихорадочно смывать с себя всю кровь и грязь, но успев намочить лишь волосы и лицо, вспомнила про камеру. Она вернулась в спальню, увидела ее на кровати, в пятнах крови, осторожно подобрала ее с постели, открыла и включила видео.

Тучи постепенно рассеивались, и по мере просмотра видео Ирина улыбалась все сильнее и сильнее, а потом и вовсе рассмеялась. Ночной репортаж вышел даже лучше, чем она ожидала.