Seol Jaein

VINCENT TABLE

Copyright © Seol Jaein, 2025

Russian translation

rights arranged with KYOBO BOOK Centre Co., Ltd.

through EYA (Eric Yang Agency).

 

Перевод с корейского Евгении Дамбаевой

 

Серийное оформление Вадима Пожидаева

 

Оформление обложки Владимира Гусакова

 

Соль Чэин

Ресторан «У Винсента» : роман / Соль Чэин ; пер. с кор. Е. Дамбаевой. — СПб. : Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026. — (Азбука-бестселлер).

 

ISBN 978-5-389-32376-6

 

16+

 

На девятом этаже безликой офисной башни среди клиник и фитнес-клубов скрывается крошечный, рассчитанный всего на восемь гостей ресторан. Здесь нет официантов, нет даже окон. В меню — самые посредственные блюда, а сидеть гостям и вовсе приходится, тесно прижавшись друг к другу. В одну роковую субботу здесь пересекаются судьбы бывшего директора школы и замученной домохозяйки, матери-тирана и ее взрослой дочери, двух некогда лучших подруг, а также начальницы и ее всезнайки-подчиненной. Пока гости припоминают друг другу давние обиды и раскрывают грязные секреты, владелец ресторана и по совместительству шеф-повар записывает каждое их слово — для исследования, порученного ему таинственным голосом по имени Мими. Но когда Мими решает перейти к финальной фазе, обычный обед превращается в смертельную игру. За каждым столиком выживет только один, и всего за десять минут четырем парам предстоит решить, кто будет этими счастливчиками…

В духе кинохитов «Меню» и «Идеальные незнакомцы», этот беспощадный психологический триллер показывает, как быстро мы теряем все человеческое перед лицом полной безнаказанности.

Впервые на русском!

 

© Е. Б. Дамбаева, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука^®

 

 

 

 

Развитие или упадок окружающей среды меняют людей. По крайней мере, так вышло в случае с городом Намун. Я здесь вырос, на окраине района Сохён. Правда, во времена моего детства это была глухомань. Не город и не село, а так, что-то между. Да, все верно. Еще лет десять назад это место было совершенно заброшенным. На пустырях, которых не касалась рука человека, вольготно росли сорняки. Если где-то и встречались ухоженные участки с прополотой травой, то это были огороды, на которых местные старики сажали помидоры и листья салата. Да и тех можно было по пальцам перечесть.

Однако по какой-то неизвестной причине проект застройки, бывший на стадии заморозки более десяти лет, вдруг вошел в активную фазу, и район Сохён резко преобразился. Тем, кто вернулся на родину спустя долгое время, оставалось только разевать рот от удивления. Городок, застывший как стоячая вода, медленно дряхлел, готовясь к тихому исчезновению, — как вдруг кто-то прорыл широкий канал, через который бурным свежим потоком хлынули люди и деньги. Высотные жилые комплексы с длинными названиями и новые школы росли как грибы после дождя, появлялись большие рекламные вывески учебных заведений, а рядом с ними — яркие баннеры, обещающие всевозможные увеселения.

Для тех, кто снимал здесь квартиру с помесячной оплатой, это была катастрофа. В отличие от центра города, где в основном обитали только местные, в районе Сохён перемешались разные группы людей. Поначалу это были молодожены, которые не хотели начинать новую жизнь в старых домах. Однако их ряды быстро поредели, как только стоимость аренды резко скакнула вверх. Потом сюда стали перебираться семьи, которые отдали все силы и ресурсы на подготовку своих детей к вступительным экзаменам. Дорога до работы в столице отсюда занимала около часа езды на машине, зато аренда обходилась в десять раз дешевле, и придавленные грузом финансовых проблем главы семейств предпочитали пожертвовать лишним часом сна. Так постепенно район Сохён стал центром городской жизни Намуна. Даже местные из старого центра теперь приезжали сюда за отдыхом и развлечениями. Все отлично проводили время.

Кроме меня.

*

Когда ресторан «У Винсента» впервые открыл свои двери, людей больше удивило не загадочное название, а странный выбор места. Ресторан располагался на девятом этаже десятиэтажного офисного здания, в котором набилось множество разных мелких бизнесов — от круглосуточных магазинов, офисов и фитнес-клубов до небольших клиник и частных академий. Услышав об открытии, девять человек из десяти недоумевали: «Итальянский ресторан на девятом этаже? В этом Сохёне совсем все с ума посходили! Да он и месяца не продержится».

Однако вопреки печальным прогнозам «У Винсента» мгновенно стал популярным. Причем именно из-за своего местоположения, ну и еще благодаря уникальному концепту.

В ресторане «У Винсента» готовил, подавал еду и управлял всем процессом я один. Попасть сюда можно было исключительно по предварительному бронированию. Я принимал по четыре столика на обед и ужин. Каждый столик был рассчитан только на двоих. Пара гостей звонила в домофон, и хозяин, то есть я, открывал дверь. Первое, что видели люди, попав внутрь, было кухонное помещение. Просторная, по сравнению с залом для гостей, вмещающим всего четыре столика, кухня служила единственным входом в ресторан. Посетители осторожно пересекали ее, и перед ними возникал темный коридор. Я указывал им дорогу, держа в руках старомодную лампу, которая по какой-то неизвестной причине очень нравилась людям. Пройдя сквозь ничем не примечательный коридор, я ставил лампу на стол и слегка касался плеч гостей со словами: «Прошу, ваш столик. Все электронные девайсы, включая телефон, необходимо сложить в эту корзину. Я верну их вам на выходе. Фото- и видеосъемка строго запрещена».

 

Полная концентрация на собеседнике. Это было основным требованием «У Винсента» и его маркетинговой стратегией. От кухни в два ряда расходились четыре стола, почти как в читальном зале библиотеки. Не считая входа, через который гости попадают внутрь, все пространство наглухо закрыто. Каждый столик двумя сторонами прилегает к стене, с третьей расположены места, поэтому паре посетителей приходится садиться рядом друг с другом, а не напротив. Гости поглощают еду за беседой, глядя в пустую стену перед собой, а если хотят заказать что-то еще или попросить счет, им достаточно нажать на кнопку вызова, расположенную на столе. Я реагировал на этот звук инстинктивно, как животное, хотя обычно старался двигаться как можно меньше. Но стоило раздаться звонку, спешил к гостям и с облегчением, словно успешно завершил трудную миссию, низко им кланялся. Пожалуй, даже чересчур низко.

Как говорится, запретный плод сладок. Большинство людей тайком снимали ресторан изнутри и выкладывали в соцсети, благодаря чему «У Винсента» мгновенно прославился на всю округу. В еде не было ничего сверхъестественного. В армии я служил поваром, но особого таланта к готовке не имел. Меню состояло из пасты, ризотто, стейков и салатов, которые я готовил из обычных ингредиентов и поливал соусами из супермаркета. Людей притягивал не вкус еды, а таинственный концепт ресторана.

Смехота.

Ну, по крайней мере, на мой взгляд. Я хозяин ресторана «У Винсента», Чон Пинсын. В Намуне обо мне мало кто знает. Это маленький городок, в котором все друг с другом знакомы, но я исключение из правила: никто не владеет информацией ни о моем прошлом, ни даже о настоящем. Никто не видит, как я прихожу на работу или ухожу из ресторана. В старом центре, где всем до всего есть дело, такое бы не прокатило, но в районе Сохён это сходит мне с рук. Люди просто думают, что я из числа приезжей молодежи.

Никто и не подозревает, каких трудов мне стоило выжить в этом городишке.

*

Проводив последних гостей после ужина, я обычно остаюсь совершенно без сил. Каждый рабочий день заканчивается одинаково: я устало падаю на маленькую табуретку посреди пустого ресторана и наклеиваю обезболивающий пластырь на ноющие от тяжелой работы запястья.

*

И вот наконец...

Я открываю блокнот и включаю записывающее устройство. В нем содержатся все разговоры восьми пар — посетителей, которые приходили в ресторан в этот день. Я отбираю только нужное. Меня интересуют беседы, в которых не содержится ни единого намека на радость или счастье. Я оставляю одноактные спектакли, диалоги, после которых невозможно испытывать симпатию к человеческому роду. Что поделать, таково желание заказчика.

«У Винсента» был открыт с определенной целью. Кто-то скажет, что он больше похож на клетку, созданную психопатом с вуайеристскими наклонностями. Никому не известно, что открыл я ресторан и управляю им по чьей-то указке. Думая об этом, я неосознанно наклоняю голову в разные стороны — шейные позвонки хрустят — и стучу пяткой по ножке табуретки. Эту привычку я приобрел в прошлом году.

*

Когда я впервые услышал голос? Точно не помню. Поначалу я старался не обращать на него внимания. Списывал все на то, что у меня начались слуховые галлюцинации от сильного стресса, и стыдился этого. Однако голос не унимался, и в конце концов я отправился за помощью в интернет. Добрый комментатор поведал мне, что депрессия для современных людей — все равно что простуда, и посоветовал сходить к врачу. Я послушно отправился в больницу, вот только доктор принял мои страдания за банальные жалобы на жизнь. Серьезно? Хотите сказать, все проживают свои дни как в аду? Все живут и улыбаются, несмотря на то что гниют и разлагаются внутри? Не может быть, это же бред. Я не мог в это поверить. Я был уверен, что только я один на всем этом свете полный неудачник и барахтаюсь на дне. И пришел к выводу, что ясный голос, звучащий в моей голове, никак не может быть симптомом депрессии.

На последней консультации я плюнул врачу в лицо и, выйдя из больницы, впервые прислушался к голосу. Почему, спросите вы, ведь все это время я считал его слуховой галлюцинацией? Причина проста. Я думал, что теперь мне остается только один выход — умереть. А перед смертью можно делать все что угодно.

— Видите киоск с лотерейными билетами возле автобусной остановки? Купите в нем лотерейных билетов на десять тысяч вон.

Я сделал как велено. Все равно скоро умирать. Почему бы не совершить то, что всегда считал глупым. Когда я вышел из киоска, сжимая в руке лотерейные билеты, в голове зазвучал чей-то звенящий смех. Голос был женским, и обращался он ко мне вежливо, на «вы». Только в тот момент я осознал, что так было с самого начала.

Лотерейный билет оказался выигрышным. После этого я не смел ослушаться голоса.

— Кто ты такая? — с дрожью спросил я, узнав, что сорвал куш.

Ответ последовал незамедлительно:

— Я Мими. — Голос тут же продолжил: — А вы выглядите счастливым, Пинсын.

После выигрыша Мими приказала мне в первую очередь сделать пластическую операцию. Перекроив все лицо, я смог наконец поднять голову и расправить плечи. Затем я открыл «У Винсента». Странный интерьер, разумеется, был задумкой Мими. Если еще точнее: однажды утром я открыл глаза, а план ресторана лежал на моей подушке. Карандаш торчал между стенкой кровати и матрасом.

«Необычная планировка. Если сделать так, в кухне будет довольно шумно, вас это устраивает?» — уточнил застройщик перед началом работ. Он был прав, потому что благодаря особому расположению столиков посетители почти не слышали бы, что происходит за соседним столиком, но все их разговоры проникали бы в кухню. Я варил макароны, резал овощи и сыпал приправы, молча слушая их беседы. Мне не было одиноко. У меня ведь была Мими.

— Люди и вправду все одинаковы. Разве не так? Обманывают друг друга, снова и снова. Лишь бы со стороны все выглядело прилично. Просто красивая упаковка. Это очень страшно.

— Не все люди такие.

Ответ, произнесенный вслух, всегда краток, мысленный же — куда длиннее: «Ведь ты же сама создала это место. Гнусно собирать людей в мрачном закрытом пространстве и судить по их поведению обо всех. Большинство совсем не такие. Ты слишком все обобщаешь. Ты намеренно создала место, в которое попадает лишь малая выборка, и экстраполируешь результаты на все человечество».

— Гнусно? Вы преувеличиваете. Я всего лишь наблюдаю за людьми, слушаю их диалоги и фиксирую данные. А реальный исполнитель здесь вы, Пинсын.

 

Мими была права. В самом начале она представилась исследователем, занимающимся сбором данных для масштабного эксперимента. Услышав слово «эксперимент», я вообразил лабораторию с микроскопами. И подумал, что это не очень-то вяжется с юным женским голосом. Однако меня всегда манил белый халат. Когда-то давно я, кажется, даже мечтал стать ученым. Ну знаете, одним из таких докторов, которые ставили эксперименты на людях во время войны, или вроде того.

— Мне всегда было интересно, о чем разговаривают два человека, когда остаются наедине.

— Об обычных вещах.

— Обычные вещи нас и интересуют. — Стрела развернулась в мою сторону. — А какие разговоры ведете вы, когда остаетесь с кем-то наедине, Пинсын?

Слова вдруг застряли в горле. Время повернулось вспять. Застройщик, врач в клинике пластической хирургии, сотрудник банка, куда я ходил, чтобы забрать выигрыш в лотерею... и последний разговор по телефону с родителями, после которого я окончательно разорвал с ними отношения...

— Хорошие разговоры. Человечные.

Это была ложь. Работник в компьютерном клубе, считавший меня лузером, директор, прикарманивший мою зарплату, молодой хозяин квартиры, который получил целое здание в наследство от родителей и теперь мог позволить себе до конца жизни палец о палец не ударить. А до этого, до этого...

— Кажется, я неправильно выбрала себе коллегу. Вы лжете.

— Не уходи! — выкрикнул я и поспешно добавил: — Меня тоже постоянно ранили. И людей я ненавижу.

Мими коротко вздохнула и произнесла влажным голосом:

— Пинсын, я выбрала вас именно из-за ваших ран. Вы столько всего вынесли, но все равно остаетесь человеком высшего класса. Не только по уровню нравственности, а вообще по всем статам [1]. Назвать вас типичным представителем человеческого рода было бы неправильно, и именно такие, как вы, нужны для нашей работы.

От этих слов я неожиданно для себя почувствовал гордость. Я был согласен с Мими.

— Что ты хочешь мне поручить?

Мими недолго помолчала, прежде чем наконец перейти к сути дела:

— Своего рода эксперимент. Мы хотим увидеть подлинную сущность человека. Сначала мы пытались судить на основе письменных тестов, но даже люди с массой изъянов строили из себя благородных, и записям оказалось невозможно доверять. Достоверность данных была крайне низкая. Для будущих поколений это может стать большой проблемой. Поэтому нам нужен тот, кто сможет собирать данные, наблюдать и фиксировать результаты объективно, без прикрас. Это можно доверить только человеку высшего класса. Не каждый справится с такой задачей.

И что все это значит? Моя шея внезапно покрылась липким потом.

— Считайте это место своей лабораторией. Вы должны записывать все, что видите и слышите здесь, четко и без всяких искажений. Это все, что нам нужно. Поэтому мы и помогли вам, понимаете? Мы выбрали вас, посчитав человеком высшего класса, которому под силу добросовестно и беспристрастно фиксировать для нас всю эту грязь... Скажите, вам это неприятно?

— Ни капли.

Я тоже этого хотел. Выводить на чистую воду пустозвонов, которые только и умеют, что языком трепать.

— Вы приложили столько усилий, и все для того, чтобы поручить такое пустячное дело? Во мне же нет ничего особенного...

— Это лишь малая часть того, что я могу сделать для честного и благородного человека, который пережил столько страданий, потому что не способен обманывать других. Вы заслуживаете новой жизни.

Хм, с такого ракурса я на это не смотрел.

6 июля 2024 года, суббота/
обед/столик № 1

 

В последнее время почему-то стало приходить много парочек пожилого возраста. Мужчине шестьдесят с хвостиком. Судя по лицу, недавно вышел на пенсию. Знаете, есть такой тип людей: они носятся с горящими глазами, будто ищут, куда бы потратить избыток свободного времени. Совершенно не подозревая, что скоро окончательно усохнут и сгорбятся от старости... Явно старательно наряжался. Рубашка заправлена в брюки, живот не нависает над ремнем, образуя параболу, — значит уверен в своей фигуре. Волосы с проседью не тронуты краской — тоже, очевидно, продуманное решение: с такой стрижкой крашеные волосы только сильнее бросались бы в глаза. Из переднего кармана рубашки торчит... что это? Карандаш? Ну уж точно не шариковая ручка. С тех пор как вошел в ресторан, не перестает озираться. Что-то ему не по душе.

Женщина, которая пришла вместе с ним, выглядит моложе. Худое тело, огромные глаза, маленький подбородок, на лице уже появились признаки преждевременного старения. Одета довольно небрежно. Свободная футболка с короткими рукавами поверх легинсов-капри, которые обожают женщины за сорок. На ногах сандалии на сплошной подошве. На лице застыла вялая улыбка. Похоже, уже стоит на пороге климакса, потому что постоянно обмахивается бумажным веером и причитает: «Ох, как жарко!» К тому времени, когда я подал хлеб перед основным блюдом, уже завязала свои волнистые до плеч волосы в хвост. Причем не резинкой для волос, а желтой канцелярской — такой обычно скрепляют пачки денег.

С какой стороны ни посмотри, парочка странная. На женатиков точно не тянут. Это ясно с первого взгляда. И все же непонятно. Для тайной связи мужчина одет слишком уж вычурно, а женщина — чересчур неряшливо. Но что еще может связывать людей противоположного пола, если не любовь? Ничего не приходит в голову. Я решил понаблюдать за ними еще и принялся усердно натирать сыр для пасты.

*

— Ого! Господин директор, и откуда вы только узнали об этом месте? Я думала, по таким только молодежь ходит.

— Эчжин, да ну вас, я же просил не называть меня так. Упрямица вы этакая.

Сучхан пропустил Эчжин внутрь и сел со стороны прохода. Эчжин с интересом осмотрелась по сторонам и принялась внимательно изучать «Меню дня».

— Похоже, меню здесь меняется каждый день. Наверное, хозяин составляет его по своему усмотрению, — заметил Сучхан.

— Нынешняя молодежь такое любит, правда?

«Да хватит уже талдычить про молодежь», — проворчал про себя Сучхан. При мысли об унижении, которое он недавно испытал по милости «нынешней молодежи», внутри неприятно кольнуло. Ни опыта, ни прожитых лет за спиной, ни моральных ценностей, ни воображения — а все туда же, так и норовят укусить побольнее.

— Кстати, вашей жене очень повезло. Вы, наверное, постоянно водите ее по таким интересным местам на свидания. Поэтому и рассказ у вас вышел столь пылким, не так ли?

 

Пять месяцев назад, в феврале этого года, Сучхан, недовольно поджав губы и скрестив руки на груди, сидел на вводной встрече для абитуриентов. Выскочка, представившийся старостой факультета, объяснял правила университета и требования к студентам, периодически косясь на Сучхана, который единственный сидел отдельно от других и усиленно делал вид, будто его не задевает, что никто не захотел занять место рядом с ним. Если вернуться домой в таком настроении, жена сразу раскусит его. Что будет дальше, ежу понятно: начнет брюзжать, что предупреждала не заниматься глупостями на старости лет. Сучхан попробовал утешить себя тем, что это совершенно нормально: да, естественно, молодежь общается только между собой. Ну и что с того, что они будут изучать искусство, нечто столь возвышенное? По молодости все такие. Если уж на то пошло, эти ребята не так уж далеко ушли от школьников, которых он учил всю свою жизнь. «Я на вас посмотрю, когда вы прочитаете мой роман. Сразу по-другому запоете», — мысленно уверил он себя и пришел в благостное расположение духа.

Ближе к середине встречи задняя дверь в аудиторию слегка приоткрылась. За порогом показалась женщина с растрепанными волосами, на вид примерно ровесница Сучхана. Она осторожно высунула голову и неловко улыбнулась старосте факультета, который годился ей в сыновья.

«Ну что за неряшливое создание? Уборщица, что ли?» — подумал Сучхан.

 

— Я уже говорила об этом на занятии, но хочу еще раз повторить: мне правда очень понравился ваш рассказ. Не только ведь молодежь читает книги. Нужны и такие истории, которые больше по душе людям нашего возраста.

— И все же хорошие книги неподвластны времени, — заметил Сучхан, накладывая салат в тарелку Эчжин.

— Какой вы внимательный! — восхитилась та и подцепила вилкой зелень.

Сучхан без аппетита жевал разрезанные на две половинки томаты черри. Вместе с ними он пытался прожевать выражение «людям нашего возраста», но оно оказалось слишком жестким, чтобы его проглотить. Как Эчжин может считать его ровней себе? По его мнению, этой женщине отлично подошла бы роль упрямой старухи во второсортном телевизионном сериале. Он же был совсем другим. Все, что он культивировал в себе, никаким образом не пересекалось с Эчжин. И особенно новая жизнь в качестве знаменитого писателя, о которой он так мечтал...

— Ох, как неудобно есть без палочек. Я почти не бываю в подобных местах, наверное, по мне заметно. Такая неуклюжая... Интересно, если попросить принести палочки, они дадут?

Пока Сучхан на мгновение ушел в свои мысли, Эчжин успела вывалить щедро политые соусом спагетти на стол. Он сделал глубокий вдох и быстро натянул на лицо фальшивую улыбку. Ему предстояло многому научить Эчжин.

Сучхан уверился, что даже появись жена здесь прямо сейчас, она бы не заподозрила его в измене. Что такого в том, что он обедает с другой женщиной, если в ней, как ни старайся, не разглядишь ни проблеска сексуальности? И что в ней только муж нашел?

Кстати, интересно, что он за человек — ее супруг? Если подумать, Эчжин ни разу не упоминала о нем на занятиях. Когда одногруппницы, ровесницы ее дочери, представляли свои рассказы о любви, ненависти и конфликтах между матерями и дочерьми, она частенько начинала свой комментарий со слов: «Как мать двоих детей, я считаю...» Эчжин незаслуженно расхваливала на все лады напыщенные, поверхностные, злобные тексты этих детишек. В ее отзывах не было ни научной лексики, ни объективного анализа. Вместо этого она неустанно трындела о том, что скажет сегодня своему сыну после прочитанного рассказа. Или вспоминала о том, как училась в женском училище, как ее в юности унижали на работе или как ей однажды пришлось убегать из дома посреди ночи с новорожденным ребенком на руках. А в конце она непременно добавляла, что с удовольствием прочитала рассказ и благодарила автора за то, что он так чутко описал скрытые эмоции и травмы людей. Сочинение первоклассника, не иначе... Сучхан считал, что такие комментарии может делать кто угодно. Что поведение Эчжин не соответствует образовательным стандартам. Возьми любую женщину среднего возраста на улице, и она скажет тебе то же самое.

Вот жена Сучхана отличалась от своих ровесниц. Даже сейчас, когда ей уже перевалило за пятьдесят, она все еще носила сорок четвертый размер одежды и оставалась настоящей интеллектуалкой, отлично разбирающейся в устройстве мира. Они встретились, когда Сучхан был е