Глава 1

Габби Косетт разгладила ладонью скромное нежно-голубое открытое платье, которое так тщательно выбирала для этого вечера. Она изо всех сил старалась не выдать своего волнения. ещё не хватало, чтобы её ненароком стошнило!

Расположившись за столиком в глубине зала, Габби окинула взглядом единственный итальянский ресторан Редвуд-Риджа. Хорошо, что для вечернего столпотворения ещё слишком рано. Она выбрала прекрасное место. Правда? Не такое простенькое как «Шутерс» — бар, куда они часто ходили с друзьями, — но и не пафосное вроде рыбных ресторанов, которые буквально усеяли их прибрежный городок в штате Орегон. На ступень выше забегаловки, куда приходят выпить кофе или пива, но и не из тех, один вид которых способен вогнать в тоску.

Столик в самом углу — это слишком банально? И не переборщила ли она с макияжем? Может, стоило заколоть волосы, а не оставлять их распущенными?

Нет, нет! Она намеренно выбрала непринуждённый и естественный образ. Габби прожила в Редвуд-Ридже всю жизнь и вряд ли могла кого-то удивить своим платьем и лёгким макияжем. Кто на неё обратит внимание? Она — безнадёжный случай.

Просто… Габби уже год не ходила на свидания. Целый год!

Чтобы немного успокоиться, она глубоко вздохнула и стала сосредоточенно разглядывать скатерть в красную клетку. На подоконнике справа мерцала свеча в стакане, её пламя отражалось от тонированного стекла. За окном виднелась большая парковка, но машины того мужчины, на свидание с которым она пришла, пока не было.

Глупо так сильно переживать из-за первого свидания, тем более с Томом. Они учились вместе и в начальной, и в старшей школе. Его родители по-прежнему жили на одной с ней улице. Странно, но Том никогда не проявлял к ней никакого интереса как мужчина — и вдруг на этой неделе пригласил на свидание.

Впрочем, Габби почти для всех в городе была милой девчонкой, этакой всеобщей подружкой. Поэтому и ни одного свидания за год. Парням не приходила в голову мысль поцеловать её и тем более представить в своих фантазиях обнажённой, ведь у неё буквально на лбу крупными буквами написано: «Исключительно платонические отношения».

Официантка в фартуке и с блокнотом в руке неспешной походкой подошла к её столику.

— Ждёшь кого-нибудь, милая?

— Да. — Габби улыбнулась и взяла со стола мобильный. Том опаздывал на пять минут. — Он будет с минуты на минуту.

— Ой, так у тебя свидание? — Мэвис подбоченилась и усмехнулась, от чего морщинки вокруг её глаз стали похожи на трещины. Габби точно не знала, сколько Мэвис лет, этого не знал никто, но, кажется, она совсем не постарела с того времени, когда Габби была ещё ребёнком.

Габби открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент увидела Тома — он быстро шёл к ней, огибая столы, и наконец плюхнулся на сидение напротив.

— А я тебя в баре искал. Не ожидал, что ты за столик сядешь.

Было ещё рано, и посетителей в «Ле Италия» собралось немного, особенно для вечера пятницы. Неужели её оказалось так сложно найти?

— Дайте нам минуточку, — сказала она Мэвис и подождала, пока официантка уйдёт.

У Тома были светлые волосы, слишком — на её вкус — коротко подстриженные, и тонкие губы. Он обвёл ресторан невыразительными карими глазами и снова посмотрел на Габби. Даже не попытался извиниться за опоздание и выглядел так, словно только что пришёл с работы. Джинсы и футболка все заляпаны краской — издержки работы на фирме отца, производившей лаки, краски и кровельные материалы.

— Спасибо, что согласилась встретиться. — Том снял бейсболку и почесал затылок.

Почему он говорит так, словно речь идёт совсем не о свидании?

— Эм… всегда пожалуйста. Как дела на работе?

Её взгляд упал на его руки — выглядели они не лучше, чем одежда. Возможно, стоило всё-таки выбрать «Шутерс».

Живот свело от какого-то нехорошего предчувствия. И это никак не было связано с волнением. Габби в растерянности стала вспоминать их с Томом разговор, состоявшийся в начале недели, когда он привёл свою собаку в ветклинику, где она работала. Расплачиваясь, он вдруг с беспокойным видом повернулся к ней и спросил, не сможет ли она с ним встретиться.

— Хорошо. На работе всё хорошо. — Он надел бейсболку и посмотрел в окно. — Потеплело, вот и дел прибавилось.

Наверное, он тоже волновался. Эта мысль её немного успокоила.

Вернулась Мэвис и предложила сделать заказ.

Том отмахнулся от неё.

— Спасибо, мне ничего не нужно. Я ненадолго. Сегодня вечером играю с ребятами в покер. ещё надо успеть принять душ.

Натянутая улыбка, которую Габби так старалась изобразить, начала таять, словно мороженое под августовским солнцем. Что значит, он ненадолго? Почему он пригласил её на свидание в тот же вечер, когда собрался играть в карты? И получается, ради друзей он готов принять душ, а ради неё — нет?

Мэвис посмотрела на них по очереди, приподняв брови с удивлённым и раздражённым видом. Когда пауза стала затягиваться, она постучала ручкой по блокноту и спросила:

— А ты что-нибудь будешь? — С этими словами она уставилась на Габби таким взглядом, что та просто обязана была что-то заказать.

— Мне сладкий чай. Спасибо.

Когда официантка ушла, Габби взглянула на Тома. Он раскинул руки, положив их на спинку диванчика, и вытянул ноги. Над столом разнёсся аромат растворителя для краски.

— Ну и?..

— Да, да. — Том наклонился вперёд и скрестил руки. — Спасибо, что разрешила мне сделать это лично.

Габби замерла на месте.

— Что сделать? — Теперь у неё почти не оставалось сомнений, что ни о каком свидании речи не шло.

Внутри её всё холодело, кожа начала гореть, и она надеялась, что щёки не покроются румянцем — Габби была бледной от природы и быстро краснела от смущения. Эту свою черту она ненавидела ещё сильнее, чем алгебру в десятом классе. Математика ей никогда не давалась.

Том напряжённо рассмеялся, — хотя его смех больше напоминал грубый гогот, — и сидевшие за соседними столиками люди невольно обернулись.

— Понимаешь, по телефону об этом не очень удобно говорить.

Нет. Она не понимала.

— Может, ты мне просто всё расскажешь?

Он крутил в пальцах шейкер с пармезаном и старался не смотреть ей в глаза.

— Весь город обсуждает, как Рейчел бросила Джеффа.

Габби нахмурилась, не в силах уловить логику в его сбивчивой речи. её старшая сестра встречалась с Джеффом всего несколько недель — по меркам Рейчел такой срок тянул на полноценный брачный союз. Рейчел всегда была человеком лёгким: легко расставалась с мужчинами и так же легко раздвигала ноги перед очередным парнем.

Габби тут же почувствовала укол совести за мерзкие мысли, хотя и понимала, что это правда. Они с Рейчел были разными. Рейчел — надменная и сексуальная. Габби — обыкновенная девчонка. Рейчел мужчины желали. От Габби им нужно было только её плечо, чтобы поплакаться после того, как сестра их отвергнет.

Она стала накручивать на палец прядь волос, чтобы немного успокоиться, и постаралась не ёрзать на месте.

— Не понимаю, какое Джефф и Рейчел имеют отношение к этому… — Она так и не смогла закончить фразу, поскольку просто не знала, к чему к «этому», и махнула рукой.

— Ну-у-у, — протянул Том таким застенчивым голосом, что Габби захотелось заскрипеть от злости зубами, — теперь Рейчел свободна, и я подумал, может, ты замолвишь за меня словечко? — Он моргнул и с надеждой уставился на неё.

Несколько секунд Габби ошарашенно глядела на него.

Смысл происходящего стал постепенно проникать в её разум. Внутри всё опустилось куда-то до уровня лодыжек. Когда в начале недели в клинике Том пригласил её встретиться, он имел в виду вовсе не свидание. Всего лишь дружеские посиделки в пятницу вечером. А она дура, полная дура, решила, что он хочет с ней встречаться. Как же! Кого она может заинтересовать, когда есть её сестра, унаследовавшая самые лучшие гены родителей и без репутации всеобщей подружки? Доброй подружки Габби.

— Это было не свидание, — пробормотала она, не столько для утверждения очевидного, сколько заставляя себя спуститься на землю.

— Что?

Закрыв глаза, Габби покачала головой, показывая Тому, что не стоит придавать значение её словам. Для него они точно не имели никакого смысла. Ведь ему нужна не она, так зачем усугублять разочарование? Том не виноват, что она так глупо обрадовалась этой встрече.

Боже, какая же она идиотка!

В сердце больно кольнуло, когда надежда умерла мучительной смертью. Но чему она удивляется? Уже не в первый раз её пытались использовать в качестве посредника. Если не в отношении сестры, то кого-нибудь из подруг. И всё же Габби с таким нетерпением ждала этого вечера, надеялась, что Том наконец-то внесёт хоть какое-нибудь оживление в её полностью заглохшую личную жизнь.

В горле образовался комок, а к глазам подступили слёзы. Она осмотрелась по сторонам, стараясь обуздать жалкие эмоции. За то время, что она здесь находилась, многие столики уже заняли посетители. И если она сейчас расплачется…

— Что скажешь? — Том отставил в сторону шейкер. — Поможешь другу?

Другу. Она едва не подавилась этими словом, но откашлялась и заставила себя улыбнуться. Кто она такая, чтобы вставать на пути у, возможно, настоящей любви?

— Конечно. Завтра с ней поговорю.

Его нервная улыбка стала шире и теперь выглядела более искренней. Взгляд Габби невольно упал на два немного кривоватых передних зуба.

— Габби, ты лучшая!

Угу. Разумеется. Она с трудом удержалась, чтобы не похлопать саму себя по плечу.

Хотела бы она на самом деле начать отношения с Томом? Может, и нет. Он не был классическим красавчиком, но достаточно обаятельным. Впрочем, внешний вид мужчины не имел для Габби большого значения, главное, чтобы у него были доброе сердце и чувство юмора. Ей нужен человек, к которому бы её тянуло.

Но сегодня вечером ничего подобного ей не грозило.

Том встал и приподнял козырёк своей бейсболки таким жестом, словно это ковбойская шляпа.

— Спасибо тебе большое. Ну, я пойду.

Конечно. Снова одна. Возможно, стоит начать писать стихи? Хемингуэю это в своё время помогло.

Она кивнула и проводила его взглядом до двери, а затем посмотрела на бар, подумав, что рюмочка текилы поможет немного утешиться.

Флинн стоял, прислонившись к барной стойке, и не сводил с неё взгляда. На нём по-прежнему был синий медицинский костюм, а поза — как всегда, вальяжная и расслабленная. Вот и по-настоящему привлекательный мужчина. Достаточно высокий, так что Габби макушкой доставала ему до подбородка, с поджарым мускулистым телом атлета. Широкие плечи, узкая талия.

Все три брата О’Грейди были хороши, причём каждый по-своему. Но они росли вместе с Габби, поэтому ни о каком сексуальном притяжении не могло быть и речи. Кейд — самый младший из братьев — пару месяцев назад обручился с их офис-менеджером, а старший, Дрейк, несколько лет назад овдовел. Габби не могла представить, чтобы он снова начал с кем-нибудь встречаться. По крайней мере, в ближайшее время. У Флинна тоже пары не было.

Но какое это имело значение? Она работала у Флинна и его братьев в их ветеринарной клинике, так что — никаких романтических отношений.

Он прищурился и кивнул в сторону двери, словно спрашивая: «Куда это пошёл твой парень?»

Флинн был глухим, и за эти годы Габби научилась легко понимать его без слов. Настолько хорошо они друг друга знали. Ведь они были не только друзьями, но и много лет работали бок о бок.

Она пожала в ответ плечами, не скрывая разочарования. Какая же она неудачница!

Он нахмурил брови, распрямился и уже собрался отойти от бара, когда бармен похлопал его по плечу. Флинн жестом поблагодарил его, забрал пакет с едой навынос и направился к её столику — поставив на него пакет перед тем, как сесть.

Взгляд его зеленовато-карих глаз в обрамлении преступно длинных ресниц скользнул по её лицу.

Что случилось? — спросил он на языке жестов. — Я думал, у тебя свидание.

По давней привычке она ответила, сопровождая свои слова жестами.

— Я тоже. Но, оказывается, Том хочет встречаться с моей сестрой. — Увидев его хмурое лицо, она пожала плечами. И без того было стыдно и совсем не хотелось продолжать этот разговор. — Сама виновата. Я придала нашей с ним встрече слишком большое значение.

Флинн с недоумением посмотрел на неё и покачал головой. На его красивом с резкими чертами лице появилась возмущённая гримаса, полные губы изогнулись. Он пригладил ладонью тёмно-пшеничные, слегка волнистые волосы. Флинн часто забывал их вовремя подстригать.

Мэвис вернулась к их столику. Она бросила пристальный взгляд на Флинна.

— Решил здесь поесть?

Он по привычке посмотрел на Габби. Флинн мог читать по губам, но иногда люди говорили слишком быстро, или он недостаточно хорошо видел их лица, чтобы уловить сказанное. Габби жестами передала ему вопрос Мэвис.

Он усмехнулся и кивнул, к нему снова вернулось благодушное настроение.

Что ж, со свиданием ничего не вышло, но провести вечер с Флинном ей будет даже приятнее, чем с Томом.

Габби обратилась к официантке:

— Принесите ему разливное пиво, а мне самую большую порцию тирамису, какая только найдётся.

— Хорошо, милочка.

Габби проводила её взглядом, а затем выдохнула, освобождая грудь от накопившегося напряжения. Когда она снова взглянула на Флинна, то по выражению его лица поняла, что он терпеливо ждал, пока она снова сосредоточит на нём своё внимание.

Он наклонился вперёд, словно желая подчеркнуть особую значимость своих слов.

Он — засранец.

Габби рассмеялся.

— Разве они не все такие?

Вовсе нет. — Он вытащил из пакета пенопластовый контейнер с лазаньей, открыл его, взял вилку Габби, подождал, пока она не отнимет её обратно, и жестом предложил: — Угощайся.

Флинн взял свою вилку, положил в рот кусок лазаньи и с удивлением посмотрел на Габби, заметив, что она просто ковыряет еду вилкой.

Эй, с тобой всё хорошо?

— Да всё будет в порядке. Но не сегодня. Сегодня я расклеилась. — Флинн был одним из немногих, кому она могла в этом признаться, и, поскольку его взгляд стал мягче, а лоб тревожно нахмурился, она всё же заставила себя съесть кусочек. — Спасибо, Флинн.

Он кивнул, не сводя с неё глаз.

Давай посмотрим кино? У меня дома. Можешь выбрать фильм.

Почему, чёрт возьми, у него нет девушки? Нет, серьёзно!

Печальная правда заключалась в том, что женщины не обращали на Флинна внимание из-за его особенности. Точно так же, как мужчины не обращали внимание на Габби из-за того, что она была их другом. Люди — такие мерзкие существа.

— Может, нам стоит заключить договор? Ну, знаешь, что-то вроде: если никто из нас не вступит в брак до тридцати, мы с тобой поженимся. Флинн слегка изогнул бровь — обычно он так говорил: «С ума сошла?»

Мне уже тридцать, а тебе будет тридцать через пару недель. Поезд ушёл.

Его плечи дёрнулись от беззвучного смеха.

Она улыбнулась.

— Ладно, а если я выберу слезливую мелодраму?

Флинн пожал плечами.

На время спрячу свою лицензию настоящего мужчины. Говори, что за фильм.

Прикрыв лицо ладонями, она засмеялась — и смеялась, пока не заболела грудь. Отдышавшись, Габби вдруг поняла, что настроение улучшилось. Слава Богу, что есть настоящие друзья.

— За это я поделюсь с тобой тирамису.

Идёт. — Флинн продолжил есть лазанью, затем его взгляд стал серьёзнее, а улыбка уже не такой широкой. — Между прочим, я бы заключил с тобой такой договор.

Она подпёрла подбородок рукой и ответила:

— У нас были бы очень милые дети.

Точно! Теперь ешь, не то опять заставлю тебя смотреть «Крепкого орешка».

Габби подцепила вилкой вкусную сырную корочку. В такой дурацкий день нет смысла считать калории.

— Какого из них?

Он посмотрел на неё с таким видом, словно хотел спросить: «Как какого?»

Все сразу.

Умереть от просмотра фильмов с Брюсом Уиллисом? Это ещё не самое ужасное.

Глава 2

Флинн едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Они устроились на кушетке у него в гостиной, Габби положила свои босые ноги ему на колени и смотрела самый слащавый ромком на свете, а Флинн мысленно отсчитывал минуты, когда наконец этот нелепый фильмец закончится. Единственным приятным моментом стала сцена, в которой Мег Райан изображала оргазм. Было чертовски смешно.

Даже не глядя на Габби, которая сидела рядом, откинувшись на спинку дивана, Флинн знал, что её глаза покраснели от слёз «счастья». Любят всё-таки женщины романтику. Но, по крайней мере, Габби отвлеклась от своего несостоявшегося свидания. Флинн с радостью съездил бы Тому по физиономии за то, что тот смотрел на Габби таким понурым взглядом.

Она постучала его ногой по груди.

— Скажи, я страшненькая?

Рука Флинна, массировавшая её стопы, замерла. Как бы он ни ответил на вопрос, всё равно чувствовать себя будет паршиво. Солгать и сказать ей, что она некрасива, означало вогнать Габби в ещё более глубокую депрессию по поводу её женской несостоятельности. Если же он скажет всё честно, то невольно разбудит те чувства, которые давно скрывал даже от самого себя.

На самом деле Флинн всегда был немного в неё влюблён. Ничего серьёзного и значительного. Никаких страданий. Просто… так случилось, что где-то в самой глубине души она всегда была ему небезразлична.

Началось всё ещё в детском саду, а потом, в старших классах школы, он заставлял себя игнорировать эти чувства. Впервые эта белокурая фея с состраданием во взгляде покорила его, когда им было по пять лет, она тогда уговорила родителей отвести её после школы в развивающий центр, чтобы научиться языку жестов, ведь в её классе учился глухой мальчик. Габби всегда думала о других. По этой же причине Флинн старался всеми силами подавить свою влюблённость в неё. Она и так была готова на всё ради него и постепенно перестала обращать внимание на других парней. А подобные всплески чувств могли разрушить их дружбу.

Габби убрала ноги с его коленей, выпрямилась, а выражение её лица говорило о том, что, не услышав его ответа, она сделала свои выводы. Чёрт возьми.

Он решил отшутиться.

Ты просто жуть. От одного твоего вида меня начинает тошнить.

Её хорошенькие розовые губы изогнулись в усмешке. Но в светло-голубых прищуренных глазах радости не было.

— Я серьёзно.

Я тоже. Ну вот, нужно в туалет, а то меня сейчас вырвет!

Она вздохнула. Флинн этого не услышал, но почувствовал, как тёплое дыхание коснулось его щеки. Да что с этим Томом, чёрт побери, не так? Габби раз в десять лучше своей сестры. Сегодня он пришёл на свидание с самим совершенством, как можно было просто взять и уйти?

Флинн слегка дёрнул Габби за хвостик, в который она собрала волосы, когда приехала к нему домой. Габби переоделась из платья в его старый спортивный костюм. Ей пришлось три раза подвернуть резинку на талии, чтобы штаны не спадали.

Ты очаровательна. — Благоразумный ответ, но она и в самом деле была такой. Очаровательной.

— В том-то и проблема. — Габби энергично взмахнула руками, словно пытаясь вызвать бурю. — Милая малышка Габби. Такая очаровательная!

Он не увидел в её словах какого-то противоречия, поэтому промолчал.

— И никому эта милашка не нужна! Неужели у меня больше никогда ни с кем не будет секса?

Эту… щекотливую тему Флинну хотелось затрагивать меньше всего. Он поднял руку, жестами показывая Габби, что она ещё обязательно встретит подходящего парня, но её это не успокоило.

— Ну правда, я хочу, чтобы мужчина смотрел на меня так же, как Кейд смотрит на Эйвери. — её лицо смягчилось, на нём появилось странное умиротворённое выражение, словно в эту минуту в мире своих грёз она представила себе брата Флинна и его невесту. — Как будто она для него всё. — Она снова взглянула на Флинна с грустью и отчаянием. — А я никогда ни для кого не буду всем.

Самая первая мысль? Романтические фильмы вредны для психики.

Флинн сдержался и не стал отвечать, что для него она как раз и есть всё. Такой ответ — как запрещённый удар, хотя и совершенно искренний. Она была его лучшим другом, помогала сохранить здравый рассудок, работала его ассистентом в ветеринарной клинике, поддерживая порядок в деловой сфере. В этом не было ничего романтичного, но он прекрасно понимал, как много она для него значит. Впрочем, в его спальне тоже не наблюдалось особого ажиотажа, не говоря уж о признаниях в вечной любви.

Хочу принести тебе извинение от лица всего мужского рода.

Она улыбнулась, но глаза у неё по-прежнему были невесёлыми.

— Ты как раз не самый плохой экземпляр. Так что прими и мои извинения — от всего женского рода.

Ага. Вот это ему так и нравилось в Габби. Она понимала всё, даже когда он не озвучивал ей своих жалоб. Флинн готов был поклясться, что в большинстве случаев она могла читать его мысли.

Он пожал плечами, как будто его это совершенно не волновало.

— Не понимаю, почему все женщины не набрасываются на тебя?

Её вопрос был риторическим и обращенным даже не совсем к нему. Она прекрасно знала ответ. Внешне Флинн был таким же привлекательным, как и два других его брата, но ни одна женщина не захотела бы вступить в длительные отношения с тем, кто не сможет её услышать.

Все обращают внимание на парней, которые кричат, но игнорируют тех, кто шепчет.

Её плечи поднялись и опустились от тяжёлого вздоха. Во взгляде было столько понимания, что ему захотелось поскорее сменить тему. Флинн взглянул на телевизор и понял, что фильм закончился. Время близилось к полуночи, но на следующее утро они оба не работали. Интересно, захочет ли Габби посмотреть ещё какую-нибудь женскую киношку, или она уже утешилась и поедет домой.

Лежавший у камина золотистый ретривер Флетч поднялся, подошёл к Габби и положил голову ей на колено.

Её губы растянулись в улыбке. Она почесала пса за ушами и заговорила с ним, но Флинн не смог разобрать ни слова. Пряди её волос цвета карамели выбились из хвостика и падали на шею.

Её нельзя было назвать чувственной или сексуальной, но был в ней какой-то особенный внутренний свет. Теплота, которую большинство людей принимали как должное и не обращали внимания. У неё была такая прекрасная душа, что внешний вид не имел особого значения. Но страшненькая? Габби? Нет!

Может, он и глухой, но все остальные мужчины в городе оказались просто слепыми.

— Твой пёс согласился на мне жениться.

Габби, как всегда, удалось его рассмешить.

Признайся. Ты подкупила его беконом?

— Просто он оценил мои достоинства.

Здесь он ничего не мог возразить. Достоинств у неё было в избытке.

Мы это уже обсуждали. Если выйдешь замуж за моего пса, меня придётся взять в придачу.

Разговор казался Флинну ужасно нелепым, но он чувствовал, что сегодня ей как раз и нужно поболтать о всякой чуши.

Она скользнула по нему взглядом, как будто… оценивая. Через мгновение Габби отвернулась, так и не дав Флинну понять, к какому выводу она пришла.

— С кем пойдёшь на свадьбу Кейда?

Его брат и Эйвери собирались пожениться в конце следующего месяца. Для Эйвери это был уже второй брак, ей не хотелось привлекать к церемонии слишком много внимания, и они решили устроить скромный праздник в доме матери Кейда, жившей неподалёку от Флинна. Дома Дрейка и Кейда стояли вдоль одной лесной частной дороги. Однако «Железные леди», как Кейд называл свою мать и двух тёток, узнав обо всем заранее, превратили семейное торжество в настоящий цирк. Теперь местом проведения стал ботанический сад, и на свадьбу пригласили почти весь Редвуд-Ридж.

Флинн даже не думал, кто станет его спутницей на этом мероприятии. Когда они с Габби ни с кем не встречались, то обычно выручали друг друга и приходили вместе. Если так подумать, то с ней он выходил в люди намного чаще, чем с кем-либо ещё.

Можешь пойти со мной, если к тому времени тебя не подцепит какой-нибудь очередной неандерталец.

— Почему бы и нет? Всё равно на церемонии будем держаться вместе как друзья жениха и невесты.

Ещё один повод для легкого беспокойства. Даже можно сказать сильного.

— Что такое? — Габби перестала гладить Флетча (к большому неудовольствию пса) и уставилась на Флинна своими голубыми глазами. Этот взгляд всякий раз завораживал его. По цвету — нечто среднее между васильковым и сапфировым, а когда она так на него смотрела, Флинн готов был рассказать ей всё, что на душе.

Он вздохнул.

Ещё ведь и во время свадебного танца нужно будет танцевать?

Габби нахмурила лоб.

— Да. — Она внимательно посмотрела на него. — Мы ведь с тобой раз сто танцевали. На выпускном, на всяких городских праздниках.

Он уставился на неё с тоской в глазах, пока она не поняла свою ошибку. Много времени на это не потребовалось.

Габби медленно кивнула.

— Но нам ещё не приходилось танцевать медленный танец, и чтобы все на нас смотрели.

Да. Одно дело наблюдать за окружающими людьми и подражать их жестам и движениям, и совсем другое — пытаться воспроизвести сложный танец под музыку, которую он не слышал.

Габби вытащила телефон и быстро что-то написала, отправила сообщение и уставилась на экран, ожидая ответа.

Кому ты пишешь?

— Бренту. Он знает, какую песню Эйвери выбрала для танца.

Брент был фельдшером Кейда в клинике и помогал Эйвери с организацией свадьбы. Но какая разница, что это за песня?

Пальцы Габби быстро мелькали над экраном телефона, пока она набирала ответ. Затем она открыла Ютьюб и подвинулась поближе, принеся с собой лёгкий медовый аромат.

— Мы будем танцевать под Thinking Out Loud Эда Ширана. Тут есть и текст песни.

Если он будет знать текст, то сможет уловить и настроение музыки. Флинн посмотрел на Габби и, наверное, уже в миллионный раз подумал: что бы он без неё делал. Ему не хотелось совершить какую-нибудь глупость, например, поцеловать её в знак благодарности, поэтому он сосредоточил внимание на экране телефона.

Читая строчки песни, Флинн не мог отделаться от мысли, что они точно выражали его чувства к Габби. Разумеется, с дружеской стороны. Он не собирался пересекать черту в отношениях с ней. Своей спокойной, размеренной и наполненной хоть каким-то смыслом жизнью он был обязан их крепкой дружбе. И если что-то окажется у этой дружбы на пути, его мир рухнет, в этом он не сомневался.

Когда клип закончился, она отложила телефон и встала. Одолженные ею спортивные штаны Флинна свисали с её бёдер, рискуя в любой момент упасть. Старая футболка скрывала гибкую фигуру. Она протянула ему руку.

Что?

— Давай потренируемся, вот что. — Она взяла его за запястье и рывком заставила подняться. Точнее, он позволил ей стащить себя с дивана.

Флинн был на фут (примерно на 30 см) выше и на девяносто фунтов (примерно на 40 кг) тяжелее её. Оглядевшись по сторонам, Габби поджала губы, как будто пыталась найти наиболее подходящее для «тренировки» место.

После окончания ветеринарного колледжа Флинн с братьями построили себе по дому на принадлежащем их семье обширном лесном участке на окраине города. Дом Флинна смотрелся достаточно скромно в сравнении с домами братьев — одноэтажное ранчо с тремя спальнями и кухней вполовину меньше кухни Кейда. В самом большом доме жил Дрейк — они с Хизер мечтали иметь много детей, но несколько лет назад она умерла от рака. Вкусы у братьев в плане дизайна были очень разные, но обстановка всех трёх домов отличалась простотой и явным мужским началом: огромные каменные камины, деревянные полы, берёзовые балки на потолке, окна во всю стену и ничего лишнего.

Габби взяла телефон и отвела Флинна на свободное пространство между гостиной и кухней, где они не могли случайно споткнуться о ковёр. Деревянные доски под ногами были холодными, хотя в город наконец-то пришло весеннее тепло.

Она что-то поискала в телефоне, затем взяла его за руку.

— Чувствуешь вибрацию?

Совсем слабо. Басы из динамика он ощущал намного лучше. Флинн покачал головой.

Она ещё немного повозилась с настройками и посмотрела на него.

— А теперь?

Да, вибрации стали сильнее. Он почувствовал слабый пульсирующий ритм в руке и кивнул.

Габби сунула телефон в нагрудный карман его футболки, и басы застучали ему в грудь. Его правую руку она положила себе на талию, а левую взяла в свою. Он не ожидал, что они окажутся так близко, её сладкий медовый аромат окутывал его. Он ощущал тепло её тела, которое так и манило к себе.

Флинн замер, по шее пробежали мурашки. Он не думал, что Габби сможет его как-то смутить, но чувствовал себя ужасно неловко от того, что оказался так близко к ней, и…

Чёрт. Он постарался сосредоточиться на своём дыхании.

— Я поставлю песню на повтор. Не будем торопиться. — Она улыбнулась, подбадривая его, и в этот момент сердце перевернулось у него в груди.

Когда он не двинулся с места, Габби наклонила голову набок и сказала:

— Нам ничего особенно не нужно делать, просто покачиваться из стороны в сторону. Если хочешь выучить основные движения, начинай с левой ноги и следуй за мной.

Ему трудно было читать по её губам, когда кровь с рёвом неслась по венам, а перед глазами всё расплывалось. Теперь он боялся, что не выдержит и просто убежит в холодном поту.

Боже, это же Габби!

Она осторожно заставила его сдвинуться с места — всего один шажок влево. Он последовал за ней. Но когда, по её замыслу, ему нужно было сделать шаг назад, Флинн шагнул вперёд и столкнулся с ней. Да ещё и наступил ей на ногу. Сильно.

Флинн зажмурился. Это было глупо. Никто даже не обратит на них внимания на свадьбе в роскошно убранном зале и с такой прекрасной невестой, как Эйвери. Поэтому неважно, умеет он танцевать или нет.

Его грудь завибрировала от смеха Габби. Она так крепко сжала его пальцы, что он послушно открыл глаза.

— Расслабься.

Как будто он не пытался сделать именно это.

Прости, — прошептал он губами.

Она покачала головой, словно хотела сказать: «Бедняга», и положила свободную руку ему на затылок. Жар от её пальцев пробежал по позвоночнику, опускаясь туда, куда совсем не следовало. Но не успел он отогнать опасения, что желание возобладает над разумом, как она осторожно поставила свои крошечные ступни на его, прижавшись к нему грудью, так что они оказались практически на одном уровне. Так маленькая девочка может танцевать со своим отцом, только вот… он её отцом не был.

В комнате вдруг стало тяжело дышать.

Флинн уже очень давно не занимался сексом.

Габби откинула голову, посмотрела на него и весело улыбнулась, даже не догадываясь о том, как далеко зашли его мысли.

— Теперь ты мне больше не наступишь на ногу. Куда пойдёшь ты, туда и я.

Он никогда прежде не обращал внимания на крошечный круглый шрам над её бровью. Вероятно, остался после ветрянки, которой они оба переболели во втором классе. Однако все эти годы он его не замечал. Совсем чуть-чуть светлее её молочной кожи, едва заметное пятнышко.

Они стояли так близко, что он чувствовал, как её теплое дыхание щекочет ему подбородок. Флинн готов был поклясться, что вкус её кожи так же приятен, как и исходящий от неё аромат. Запах лета, мёда и сладости…

Блин. И ещё раз блин!

Нельзя так возбуждаться. Всё это не имело никакого отношения к женщине, с которой он танцевал. Самая обычная биология. Она прижалась к нему. Естественная реакция на такой близкий контакт. Ничего более.

Усилием воли представив свою двоюродную бабушку, Флинн подавил в себе эту реакцию, пока Габби ничего не заметила. Он продолжил покачиваться — без ритма, без цели, просто чтобы двигаться.

Они стали медленно продвигаться по комнате, и всё это время она стояла у него на ногах. Он подхватил Габби за спину, чтобы она не потеряла равновесие. И так они поворачивались и бродили, пока у обоих не закружилась голова и Флинн не перестал чувствовать себя грязной скотиной за свои дурные мысли.

Когда он остановился, хватая ртом воздух, Габби откинула голову назад и рассмеялась. Резинка соскочила с хвостика, волосы перепутались. Он убрал пряди с её лица, с трудом подавив желание провести большим пальцем по подбородку. Щеки Габби раскраснелись, глаза сияли, и её нельзя было назвать просто очаровательной. На ум Флинну пришли совсем другие определения, но он отогнал их подальше. И очень надеялся, что его лицо оставалось абсолютно невозмутимым. Во всяком случае, он старался.

Улыбка вдруг исчезла с её лица, а во взгляде появилось… понимание? Пальцы ещё крепче вжались ему в затылок. Она замерла и через пару мучительных мгновений высвободилась из его объятий. А затем стала старательно поправлять слишком длинную футболку, которую он ей одолжил, глядя по сторонам и намеренно избегая его взгляда.

Стремительным жестом, словно опасаясь обжечься, Габби вытащила свой телефон из кармана его футболки.

— Встретимся завтра в «Шутерс» с ребятами?

Они договорились о встрече сегодня днём, зачем напоминать ему об этом? Флинн кивнул, но ему не понравилась такая странная перемена настроения.

Я приду.

— Мне пора… — Она указала большим пальцем на дверь. — Спасибо, что поддержал меня.

Он едва не ответил жестами: «Тебе спасибо за урок танцев», но сдержался.

Глава 3

Субботними вечерами в «Шутерс» всегда было людно и шумно. Из динамиков на потолке гремела рок-музыка. Несколько посетителей танцевали на импровизированной сцене в глубине зала. Стук шаров на бильярдных столах тонул в грохоте. Воздух пропитал запах дешёвых духов и какой-то безысходности.

Габби, сидевшая за столиком в углу, ковыряла этикетку своей бутылки с пивом, пока Эйвери жаловалась на Железных леди, которые постоянно вмешивались в организацию её свадьбы.

— А теперь Мэри сказала, что будет весело, если мы сначала разрежем торт, а потом бросим его друг другу в лицо.

Мэри, мэр города и тётка братьев О’Грейди, была самой старшей из тех, кого Кейд называл Железными леди. Она, сколько Габби себя помнила, постоянно вмешивалась в жизнь обитателей Редвуд-Риджа.

Габби пожала плечами и сказала:

— Мне кажется, это мило. Кейд — весёлый парень. Почему нет?

Эйвери убрала с лица прядь волнистых каштановых волос.

— Я не спорю. Но, по-моему, это какой-то цирк. Мы хотели скромно отметить. А вместо этого они превратили все в какой-то филиал сумасшедшего дома!

Брент рассмеялся и театрально взмахнул руками.

— Да, куколка, ты попала в сумасшедший дом. Смирись с этим.

Флинн встал со своего места и показал на пустую бутылку, словно спрашивая, не желает ли кто-нибудь повторить. Половина сидящих за столом подняли руки, и Флинн ушёл к бару.

Кейд поцеловал Эйвери в щёку.

— Все так рады, что ты уломала меня сделать тебе предложение. Никто и не думал, что этот день когда-нибудь настанет. Вот увидишь, всё будет замечательно.

Эйвери прищурилась и спросила:

— Уломала сделать предложение? ещё неизвестно, кто за кем бегал!

Кейд рассмеялся лёгким весёлым смехом, от которого все женщины просто сходили с ума.

— Это я образно выражаясь.

Дрейк — самый старший из братьев О’Грейди — поставил стакан на стол и взглянул на Кейда.

— Моё предупреждение в силе. Если хотя бы секунду вашего брака она будет несчастна, пеняй на себя.

Габби усмехнулась. Пока Эйвери не переехала в Редвуд-Ридж, Кейд слыл городским плейбоем и просто не знал, что такое верность одной женщине. Дрейк, овдовев, до недавних пор почти не выходил в люди, но в последнее время очень сдружился с Эйвери и старался оберегать ее, хотя Кейд был хорошим парнем и его братом.

Эйвери пнула Дрейка ногой под столом.

— Успокойся!

Один уголок рта Дрейка слегка приподнялся — лишь некое подобие улыбки, но Габби уже давно не видела, чтобы он улыбался. Он поднял свой стакан в шутливом приветствии.

Габби бросила взгляд на бар, проверяя, не нужно ли помочь Флинну принести их напитки. Он стоял спиной к их столику, облокотившись о стойку, даже не подозревая, что рядом с ним на барном стуле расположилась привлекательная рыжеволосая женщина в чёрном платье, едва прикрывавшем её прелести. Габби женщину не узнала, решив, что это туристка.

Так, так, может, сегодня Флинну повезёт? Эта мысль ей настолько не понравилась, что внутри всё сжалось. Как глупо. Ей ведь хотелось, чтобы он нашёл себе кого-нибудь и был счастлив. Правда?

Внезапно Габби вспомнила один момент из их вчерашней встречи у него дома и тут же достала телефон, чтобы отвлечься от этих воспоминаний. Ей просто показалось, что она увидела огонёк желания в его глазах. Она убеждала себя в этом всю ночь после того, как уехала от него. И даже если у неё у самой тогда приятно свело живот и порозовели от страсти щёки, это тоже какая-то ошибка.

«Позади тебя потрясающая красотка».

Она видела, как Флинн достал телефон, прочитал сообщение, оглянулся, отыскал взглядом Габби и только после этого посмотрел на длинноногую рыжеволосую особу. Он заразительно рассмеялся и кивнул.

Зоуи, грумер ветеринарной клиники, опрокинула свою рюмку и взглянула на Габби.

— Как прошло твое свидание вчера вечером? — Она заправила за ухо прядь зелёных волос. Год назад Зоуи начала краситься в неестественные оттенки. Никто не знал причины, но и не спрашивал.

Габби собралась уже ответить ей, но вдруг поняла, что не сводит глаз с Флинна. Получится ли у него на этот раз довести дело до конца? Она давно уже не видела, чтобы он уходил домой в компании какой-нибудь девушки. Рыженькая облокотилась на стойку рядом с ним. Он кивнул в ответ на её слова и улыбнулся своей фирменной улыбкой.

Кажется, у них всё хорошо складывалось. Откуда же тогда этот неприятный тугой узел в животе?

Флинн положил руки на уши, показывая, что он глухой. Пульс Габби отбивал бешеную чечетку — так сильно она за него переживала, надеясь, что эта женщина окажется не совсем уж поверхностной и недалёкой. Но через мгновение рыжеволосая распрямила спину, взяла свой напиток и ушла прочь от бара. Габби со злостью скрипнула зубами.

— Габби?

— Что? — Она взглянула на Зоуи. — Ой, прости. — Габби допила пиво, поставила бутылку и мысленно втянула свои выпущенные было когти. О чём они там говорили? Ах, да. — Оказалось, что это вообще никакое не свидание. Мне пришлось смотреть кино и есть тирамису, чтобы хоть немного утешиться.

Дома у Флинна. Где она учила его танцевать медленный танец, а в итоге уехала домой окончательно сбитой с толку.

Флинн вернулся за столик и принёс напитки. Всем остальным он, вероятно, казался таким же, как всегда: внимательным, беззаботным, расслабленным. Но Габби хорошо изучила его — они столько лет дружили и работали вместе, что она в совершенстве знала язык его тела. Ссутуленные плечи говорили о том, что он потерпел поражение.

Чёрт. Как же ей хотелось броситься через весь бар к этой мисс Маленькое чёрное платье и сказать ей, какая она пустоголовая дура!

— Кхм! — Брент многозначительно поднял брови. — Как случилось, что свидание вдруг превратилось в не-свидание? Объясни мне, сладкая булочка!

Для неё это было делом обычным. Даже сейчас, когда она была в окружении, наверное, половины холостых обитателей Редвуд-Риджа, большинство обладателей Y-хромосомы не обращали на неё никакого внимания и смотрели только на Зоуи.

— Просто случилось недопонимание.

— Так-так. — Брент скрестил на груди руки. — И что же, во имя Гуччи, на самом деле произошло?

Эйвери поперхнулась своим напитком.

Габби наконец сдалась.

— Его интересует кое-кто другой. — Она бросила быстрый взгляд на Флинна и тут же отвернулась. Как же ей надоело, что мужчины в упор не желали её замечать! И её попытки утешиться в компании Флинна ничего не меняли. — Может, мне стоит напиться в стельку и станцевать на барной стойке? Думаю, после этого парни перестанут смотреть на меня как на хорошую девочку?

Кейд почесал шею.

— Но ты в самом деле хорошая девочка.

Она сложила руки на груди.

— Я могу быть и плохой.

По правде говоря, как раз этого она и не могла.

Брент рассмеялся.

— Сладкая булочка, мы очень по-разному понимаем, что такое плохо.

Дрейк уставился в потолок — казалось, в эту минуту ему хотелось оказаться где угодно, но только не здесь, а потом провёл ладонью по лицу, словно пытаясь избавиться от какого-то неприятного образа.

— Я могу. Могу станцевать на барной стойке. Двигаюсь я не хуже Мика Джаггера. — Она улыбнулась своей шутке, надеясь, что никто не предложит ей подтвердить слова делом, иначе она целый год от стыда не сможет выйти из дома. И тогда им придётся просить соседей навещать её, чтобы узнать, жива ли она ещё.

Пора действительно стать плохой девчонкой и прекратить жалеть себя. И дело даже не в отсутствии сексуальной жизни. К этому она уже привыкла. Но жалость к себе совершенно непродуктивная штука.

Брент нарочито покачал головой.

— Двигаешься ты как зомби из «Ходячих мертвецов», но мы всё равно тебя любим.

Она засмеялась.

— Ну ладно. Так и быть, на стойке танцевать не буду. — Она сделала ещё один глоток и посмотрела поверх стакана на Брента. — Может, стоит начать играть за другую команду?

— Прямо так и вижу. — Дрейк потёр лоб.

У Зоуи глаза полезли на лоб от изумления.

— По статистике, мужчины начинают представлять женщин обнажёнными через пять минут после знакомства.

Дрейк пригвоздил её взглядом, полным безграничного страдания.

— Мы познакомились ещё детьми. — Он указал большим пальцем на Габби. — её я увидел в первом классе.

Зоуи равнодушно пожала плечами.

— Значит, вы очень рано начали.

Эйвери наклонилась вперёд.

— Со мной вы познакомились всего несколько месяцев назад.

Дрейк бросил на неё быстрый взгляд, словно хотел сказать: «А ты не помогай», отчего улыбка Эйвери стала ещё шире. Понимая, что спор ему не выиграть и что Зоуи подтрунивает над ним, Дрейк поднял глаза к потолку, словно умоляя о чем-то высшие силы, и благополучно промолчал.

Габби смеялась, пока у неё не заболел живот, а затем поймала на себе весёлый взгляд Флинна, сидевшего напротив неё.

— Что думаешь?

Уголок его рта дрогнул.

Я не думаю. Я просто любуюсь.

Кейд хлопнул ладонью по столу.

— Вот о чём я и говорил.

***

Флинн отвёз Брента домой, и не потому, что его приятель напился, просто в «Шутерс» его привезла Эйвери, и он был без машины. Во время этой короткой поездки Флинн изо всех сил старался прогнать из мыслей образ Габби, смеющейся вместе с друзьями, и не думать о том, как ей удалось завести его намного сильнее, чем игривой рыжеволосой девице у бара.

Они с Габби дружили без малого уже тридцать лет, и всего один неуклюжий урок танцев похоронил эту дружбу ко всем чертям. Да, за эти годы подобные мысли не раз приходили ему в голову. Но они были такими мимолётными. Не сравнить с тем, что случилось недавно. С тем, что случилось прошлой ночью.

Хотя ничего особенного не произошло. Ничего. Ему просто нужно перестать вспоминать об этом и не думать о Габби больше, чем обычно. И начать думать головой, а не головкой. И то, что у него на неё встало, не давало права пустить всё коту под хвост.

Он свернул к жилому комплексу, где обитал Брент, — преимущественно коттеджи, напоминавшие своим видом пряничные домики, и кедры вдоль тротуаров, — а потом поехал к концу улицы сквозь пелену тумана. Когда они оказались на подъездной дороге около дома Брента, Флинн с удивлением заметил, что глаза фельдшера злорадно блестят, и начал с тревогой ожидать какого-нибудь шокирующего откровения, которые Брент любил выдавать во время самых обычных дружеских бесед.

Брент включил верхний свет, чтобы Флинн смог читать по его губам. Он знал язык жестов, но Флинну также было известно, что для многих слов, которые использовал Брент, просто не было подходящих аналогов среди жестов.

— Почему вы с Габби так и не замутили?

Первая мысль была: «Вот чёрт!» Неужели это так очевидно, что все обратили внимание? Флинн быстро подавил в себе эту мысль. Ведь он вёл себя как обычно. Может, Брент просто напился и несёт чушь. На всякий случай он решил не отвечать.

— Вы двое не можете нормально друг без друга жить. Мне кажется, в этом есть смысл.

Флинн задержал дыхание.

О чём ты вообще говоришь?

Он прекрасно обходился без Габби. Как и она без него.

— Неужели ты