ЭССЕ — 2020 — часть Первая — Огл-е в цитатах из текста
— Спор и идет о том здесь:
— Кто, собственно, Автор?
И каждое предложение этого Текста — говорят ни ОБА. Но!
Без деления одного предложения на два законченных. Диалог находится в монологе. Шифр?
— Читатель.
— Нам нужны примеры ГЕРОЕВ, — однако, — Нового Завета в литературе!
— Нельзя увидеть истину просто так — можно — в этэньшен — с помощью:
— КНИГИ.
Для ее же чтения и нужен этот Самый-Самый:
— Homo Sapiens.
— Ну, ладно Чацкий дурит людей его окружающих, но зачем обманывать Зрителей, что Фамусов, Скалозуб и даже Лица — и на-те вам могут петь голосом Чацкого. Но вот именно, что сами разделились почти в себе:
— Играют сие непотребство для своих же друзей-недругов актеров, как для зрителей, находящийся тока-тока:
— В нарисованном на стене Сцены зрительном заль-чике.
Почти, так сказать, зайчике, за которого Белинский и обругал Грибоедова, что он, видимо, так мало каши ел в детстве, что вот именно этого слона и не заметил:
— Не может Фамусов, Лиза, и уже тем более Скалозуб, — и так быстро:
— Перестроиться на лад себялюбца Чацкого, — без знаков вопроса и даже восклицания.
Вот и вся проблема:
— Никто не хочет включать ЧИТАТЕЛЯ в систему КНИГИ.
Как и Человека в Жизнь Вечную, — точнее:
— Именно поэтому.
— СЛОВО, — то, на чем еще только будут развиваться события жизни на Земле.
Это — решающий момент.
Что и значит, Происходящее Сейчас — это только Фон Того, что:
— БУДЕТ.
Иначе его, этого Хэппи-Энда нельзя увидеть.
Чтобы жениться на Маше Дубровскому, как Ромео на Джульетте — нужна вот именно:
— Вторая Скрижаль Завета, — которую все они и дожидались.
Нужна Сцена театра, — как Реальность, а не просто так:
— Так нам вас лучче видно.
— Зачем думать, как произошла жизнь, если так и так окажется из простых молекул химии. Ну, солнце, вода, ветер — туда-сюда, — а:
— Что еще-то надо человеку, чтобы жить, — ась?
Вот Новый Завет утверждает, что нужен еще:
— ТЕКСТ, — отвечают — в очень мягком варианте, — что очень сомневаются.
— Неужели это противоборство Теории Относительности и Букваря так обязательно?
Обычно думают:
— Ну, мы так и чувствуем себя, участниками действия спектакля.
Ошибаются, ибо участник спектакля — это совсем другой человек! Можно сказать — если вы Фигаро, то выйти на Сцену должны в роли:
— Графа.
Именно об этом пьеса Гамлет, — что:
— Без Посылки нельзя подняться — выйти — на Сцену.
Разница — как известно — между Отцом и Сыном — есть.
Не может Сын выйти в мир без Отца. Как и сказано:
— Видели Меня — видели и Отца Моего.
ПОДГЛЯДЫВАНИЯ Лермонтова в Герое Нашего Времени — это именно тоже:
— Деление в этом месте Текста на Сцену и на Зрительный зал.
Смена в одном предложении Джонсона на Макферсона, — идет диалог в пределах одного предложения. Ценность этого в том, что это и есть СУТЬ Евангелия — Завета Жизни:
— Именно ТАК устроенной.
Запрещен поиск реальной Лирики, Победы. И восклицают:
— Ну, покажите, кто, кто низ них этих героев победил, был и остался счастлив? Нэту.
И выдают за вдохновение, духовность человека его душевность, как только одно:
— Стремление умереть. — Ибо:
— Других вариантов и не существует.
Это не просто два разных Хэппи-Энда, а душевность Солженицына — это именно:
— Запрет на радость от Бога.
Бродский критикуется за Радость по Новому Завету, так как:
— Уничтожает Этим радость по Ветхому.
Солженицыну, как и Толстому — по сути — нужно только одно, что и расписал Пушкин в Истории Села Горюхина:
— Носы у всех повисли, так как радость исчезла — был отменен, следовательно, Хэппи-Энд, — так сказать:
— Враз и Завсегда.
Отменен — это не значит, что уничтожен, ибо и не может этого быть принципиально, по самому устройству Хэппи-Энда, — расписанному Пушкиным во всех Повестях Белкина, — так незаметного для постороннего взгляда, что никто даже не улыбнулся их — Повести Белкина — увидев.
Никто не видит их в Дубровском, и в Ромео и Джульетте Шекспира, и в Двух Веронцах.
Никто — это не значит, что вообще никто, так как можно не понять Шекспира так, как не понимают его здесь, — но!
— Существуют даже шифрованные записи текстов Шекспира, чтобы:
— Вот именно, не подглядели не те люди, такие, как Сол-н и еще похуже.
Следовательно, Бродского критикуют за отсутствие в его стихах счастья, чтобы:
— Запретить именно счастье.
Вот вся критика Солженицына, направленная против Бродского — это утверждение, что собачка Обязательно Должна Умереть!
Голливуд, распространяющий эту истину повсеместного интриганства — даже самого пространства и даже времени — есть не более того, как только:
— Развлекательные танцульки.
Обвиняют Голливуд в Я-коньи своими мозгами, как индивидуумов, — тогда, как:
— Индивидуум-то сохраняется как раз здесь, — как:
— Запаянный в ампулу реквием, — именно по Хомо Сапиенсу.
Поэтому и ошибочно спрашивают:
— Где, где это, покажите мне! — ибо:
— Дак ты же ж, мил херц, сие только что сделал САМ.
14.01.20 — Вечер
Говорится — Иван Толстой — Солженицын ищет в стихах Пушкина:
— Интерпретацию Христианства, — а до этого сообщалось мнение Пушкина, что в стихах больше ничего искать не надо, кроме стихов.
Но.
В стихах больше ничего искать не надо, — как в:
— ФОРМЕ, — как, имеется в виду, надо увидеть в стихах именно:
— СЛОВО, — а не просто этой формой содержание рифмуется и украшается.
Стихи — следовательно — как Форма тем отличаются от Содержания, что:
— Меняют его.
Мы не знали. Дак естественно. Ибо и сейчас смешивают интерпретацию содержания, как такого же без стихов только рифмованного.
СТИХИ — это Слово, которое невооруженным глазом невидимо. Все ошибки идут отсюда.
Запрет советской властью формы — это и есть запрет формы, как посылки. Как видения не одной части, — а:
— Что Сцена не просто так погулять вышла, чтобы с задних рядов видно было, — а:
— Она меняет содержание.
Но дело в том, что, да, Солженицын ужасает элементарной нелогичностью суждений, а так-то:
— По более запутанным вопросам, чем где, собственно, право, а где — и даже без, собственно:
— Лево.
И объяснил на эту тему обалдевшим американцам и европейцам, что именно поэтому им легко и хорошо живется, что Право и Лево у них и — вишь ты — всегда на одном и том же месте.
Истинное действие в художественном произведении — это НЕВИДИМОЕ действие, — как в самой Жизни — тоже. Вот он — ВЫМЫСЕЛ — про который Пушкин сказал, как счастье:
— Слезами обольюсь.
Именно божественному устройству мира.
И в этом Невидимом — вся разница между школьным учебником и художественной литературой, — как Всем Миром, и увиденным как раз Ромео для спасения своей Джульетты. А также и очумевшим от такой радости Королем Лиром.
Здесь, что в школе, что в театре — песня одна и та же — только учебная. Не только цели нет ни перед кем чинной и благородной, но и:
— Самого мира, созданного Богом — тоже.
И поэтому Сол-н имеет ценность, как кардинальная разница между прямым эфиром и фанерой над Парижем.
Всё самое главное — так сказать — и на-те вам:
— Вырезано.
Когда я эту передачу дослушаю до конца — неизвестно. Ибо это всё равно, что вести спор За:
— Теорию Относительности и Великую теорему Ферма, — с теми, кто пришел на этот диспут нарочно даже без логарифмической линейки, — только вот с этими пресловутыми счетам у классной доски. Но:
— Значит это кому-то до сих пор не надоело.
В Библии, в Евангелии этот спор не ведется — просто Иисус Христос высказывает свое видение мира — а:
— Люди только открывают рты от удивления, — еще не веря, но все удивлены Его — так сказать:
— Железной логикой!
— Всё дело решается одним — можно сказать — простым росчерком пера, как это и понял Ромео в Ромео и Джульетте Шекспира:
— Весь мир театр, — что значит невероятное — Зритель или Читатель:
— Имеет не только право, но и возможность — не только наблюдать происходящее на Сцене, — но и:
— Принять участие в самом спектакле.
Против чего и идет вся война. Не Академик еще, — как и Ромео — а вишь ты чё надумал:
— Я свяжу Сцену и Зрительный зал пониманием своего Разума!
Смыл везде один и тот же:
— Не допустить ЧЕЛОВЕКА до управления миром.
КНИГИ Жизни нет без ее чтения Человеком.
Ни одного Хэппи-Энда в Повестях Белкина не получится, если разорванные связи не сомкнет Читатель. И так во всех произведениях Пушкина, так же как и Шекспира.
И именно этого не увидел Солженицын у Бродского, что:
— Идет СПЕКТАКЛЬ.
Мир Театр — значит, держится он только на честном СЛОВЕ:
— Бога.
Холодность возникает потому, что Сол-ни не видит ни вообще, ни в частности:
— Героя.
Б. П. критикует Сол-на, как товарищ по пайтии, — только журит дружески, мол, давай, давай, запевай и дальше — ничего не бойся. Только забыл, что это место уже занято Василием Теркиным в роли Твардовского.
Нельзя искать в стихах ничего, кроме стихов — Завет Пушкина, — говорит Б. П., — какой уже раз, если я каждый день начинаю всё сначала.
Но Сами Стихи — это и есть Форма, Сцена, именно то, что названо:
— Сначала было СЛОВО, — а речь — тем не менее, сейчас идет о содержании, которое за счет этой формы, именно потому, что Содержание произнесено на Сцене, на Форме, — не просто меняется — как в Ромео и Джульетте, — а кардинально:
— Она оживает-т.
Не общество меняет мир, а форма, именно стихи, — как СЛОВО,
Я так никогда не закончу — тень на плетен идет буквально девятым валом.
Б. П.:
— Сказать Сол-ну о Бродском нечего — всё невпопад.
Но в том-то и дело, что есть! Ибо есть позиции, которая стоит в фундаменте советского литературоведения, которую нельзя считать полностью надуманной, так как именно о ней и говорится в Библии:
— Не будьте Фарисеями, — а это не просто демагогия вместо правды, — а ответ Иисусу Христу на Его правду:
— Нэт правды на Земле, — авось и даже выше.
Ответ Шекспиру на его вечную жизнь Джульетты:
— Только в сказке, — что и зафиксировал Лев Толстой, как свою последнюю инстанцию:
— Писят лет — представляете не мычал, не телился, а только думал:
— Почему все любит и понимают Шекспира, — а я:
— Нет!
Б. П. сейчас:
— Вот — вроде бы — серьезная претензия Солженицына к Бродскому:
— Бродский неправильно применил падеж в стихе.
Повторю еще раз специально для Бориса Парамонова это открытие Зощенко:
— Сама Земля вопиет от нелогичности, от искажения и царапания ФОРМЫ:
— Сцена — СЛОВО — сам текст настолько встает на дыбы, что не только содержание извивается как уж от творимого балагана, — что вот и приходится применять даже:
— Обратную перспективу.
А тут про падежи заикаются, когда еще так и не поняли:
— Зачем вообще говорят.
А то еще и присовокупляют:
— Читаю, пишу, перевожу, — и вот последнее, авось и правильно, если иметь в виду:
— На Ту сторону Стикса.
Б. П.:
— Какие идеи могут быть в перспективе смерти? — Никаких.
Но вот Шекспир и ответил Ромео и Джульеттой:
— Новый Завет уже тут, а вы его не замечаете.
И именно об этом написали Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Грибоедов, Достоевский.
Приводятся слова Солженицына, что Чехов плохо писал о русской деревне. Повторю:
— В художественном произведении изображение переворачивается, как в фотоаппарате.
Как только у читателя возникает это видение — на миг — что идет кино, спектакль, что на столе лежит КНИГА, — так события, видимые невооруженным глазом — значит — закрывают события реальные.
Как разговор Сильвии с Протеем в Двух Веронцах Шекспира, как в Дубровском:
— Надо, чтобы все думали:
— Они расстались не солоно хлебавши, — чтобы под прикрытие этой целомудренности — никто так никого и не трахнул:
— Герои были счастливы, — пусть без вас.
Поэтому:
— Мы и так живет плохо — зачем нам, следовательно, еще и социализм, — а:
— Дядя Мистер Икс.
Стр. 120 в тексте Corbel, 12
Б. П. опять повторяет, что в перспективе смерти идей нет. Но Человек, увы:
— Умирает, — и, поэтому Евангелие устроено именно на перспективе Этой идеи.
Но и Б. П., как обычно может сказать:
— Реальность мы не обсуждаем, — ибо Евангелие — это и есть Реальность, но именно:
— Вместе с Человеком, — как и о чем написан и Воображаемый Разговор с Александром 1 Пушкина — СПЕЦИАЬНО.
Опять Борис Парамонов:
— Солженицын правильно понял, — что?
Не имеет значения, ибо Солженицын ценен только тем, что абсолютно ничего — как специально — понять не может. Это его априорное везет ничего не понимать, и дало ему право:
— Культивироваться, — а не Аксенову, например, или еще кому-нибудь такому же, — ибо:
— Аксенов, хотя и не был писателем художественной литературы — если не считать ее советского балагана, — но от здравого смысла решил не отказывать, как грится:
— Враз и завсегда.
И вот Б. П. мечтает, что Сол-н перекрыл своим колодезным бормотаньем — как Лео Иль своим тарахтеньем трактора — хоть здравый смысл.
Нет, здравый смысл встал над художествами Сол-на пирамидой Хеопса.
Чехов — певец интеллигенции, — говорится. И:
— Так можно сказать, если иметь в виду, что все остальные знают, да, но к сожалению, не все буквы в Алфавите.
Тем не менее, наверно намекается, что Чехов чё-то такое про себя думал излишнее, а сам только и делал, что трахал Кувырка и ей подобных — так сказать:
— Буржуазных интеллигенток.
Сол-н:
— У Чехова народных выражений — шаром покати, — но не знал, этот лауреат, что Химера под названием:
— КАК БЫ ЭТО МОГЛО БЫТЬ — литературой не называется.
Счет в Евангелии идет не для того другой, чтобы зашифровать какое-то происшествие, а именно:
— Сам этот СЧЕТ и является Новым Устройством Мира.
Новый Мир — это, следовательно, не новый по сравнению с:
— Революционным 17-м годом больших-больших крайностей, — а именно:
— Новый по сравнению со всё тем же До-революционным, — освободившим людей от абсолютного рабства.
Хотя вот так — по забывчивости — можно и ужаснуться, как фигурации Ан. Стреляного, заявившего на весь мир:
— Я еще и даже никогда в жизни не видел Мыслей на Лестнице!
Но! Весь Голливуд, мерседесы, тойоты и бентли — это они именно и есть:
— Мысли на Лестнице, — что значит — как в Ромео и Джульетте Вильяма Шекспира:
— Даже смерть Джульетты можно исправить на Жизнь!
И более того, только так — после этого Исправления:
— Они и смогли пожениться, — как — чтобы не думали:
— Только в Англии можно одно и то же повторять два раза:
— Маша смогла женить на себе Дубровского.
Игорь Померанцев — получается — хочет уговорить нас:
— Я был, есть и буду счастлив и:
— ТАК.
Что значит:
— Без исключения из правил.
И именно так — без исключений из правил — Белинский читает и Гоголя, и Грибоедова.
Удивляет, что здесь — в 17-м году — именно СИЕ и было провозглашено местной демократией:
— Можно ВСЁ! — но:
— Вот только без Исключений из правил.
И:
— Как на подбор — все работники Радио Свобода этому Приговору закономерно:
— Под-чи-ня-ют-ся-я.
От-Души.
Абсолютно отсутствует взгляд Художника, — как именно:
— ПОДЛИННИК.
Поэтому сегодня и видно, что это:
— Можно ВСЁ, — оказалось НИЧЕГО, — без:
— Субъективного — только-только На Лестнице уже:
— Взгляда Человека, — Пушкина.
Ибо:
— Чертог-то сиял — тока-тока — тоже:
— На Лестнице. — Что значит:
— На Сцене театра.
Как и разъяснил Екклесиаст:
— Это театр, — ибо остальное-то уже:
— Было, было, было.
Повтора — вот — еще не было. Поэтому покупайте билет-ики пока еще не совсем поздно.
— — — — — — —
Видение Хэппи-Энда Дубровского — это и есть Видение:
— Бога.
30.01.20
Время Свободы за 29 января:
— Неброский гений — 160 лет А. Чехову.
Так-то написано правильно, что концы убраны в воду, — но не знают до сих пор, что этот Брод:
— Берецца-а!
Не видно этой победы Чехова над Не-Радостью специально, — ибо иначе:
— Сожрут почти заживо, — как и хотели князья и графы, чтобы им обязательно подали, как у Владимира Сорокина:
— На блюдечке, — любимую девушку Ромео, его прекрасную не только умом, но и сердцем:
— Джульетту.
Здесь:
— Считают недозволенным литературным хамством трахать хоть кого-то втихаря, — чтобы:
— Дураки, или просто, еще недостаточно умные, такие, как царь Агриппа, — что:
— Да, не видно, — но, знаете почему, — как возрадовался Тарас Бульба у Гоголя, найдя это таинственное место, где можно делать почти всё, — в том числе и:
— Наслаждацца-а!
И это, мало кому видимое место, — как сделал открытие еще раньше Гоголя Ромео в виде Вилли Шекспи:
— СЦЕНА.
На Ней и только на ней происходят все невидимые для Непосвященных события, — как-то — еще до Чехова и Шекспира:
— Пенелопа мрачно бродит, как тень Отца Гамлета, — но!
Только в воображении тех, кто еще до сих пор не знает, что параллельно почти своему замужеству за Одиссеем очень далеким:
— Владеет своим личным публичным — так сказать — домиком, где собрались люди, его посещающие, — тоже:
— С соображением, что можно:
— Честным человеком быть, а всё равно не только мечтать, но даже на самом деле думать о красе ногтей.
Ибо:
— И бесполезно спорить с Теорией Относительности и — также — Великой теоремой Ферма:
— Деспот пространства и времени — это только человек, — но:
— Почти сознательно неумный.
Коего Субъетума нам и продолжают показывать сейчас по РС в виде:
— Чехова.
Не замечают — следовательно — что Гомеры, — а и в:
— России еще были, были, были.
Если сравнить с Евангелием, — то:
— Предлагается Человеку быть настолько хорошим, что даже веселым, — но обязательно:
— Лично.
В Евангелии только вместе с Богом.
А так как в 17-м году бога запретили, как:
— Посылку любого утверждения, — то и будьте любезны:
— Чехов сразу потерял все свои причандалы.
Можно думать, что люди до сих пор смотрят спектакли Чехова, — но!
К сожалению, это сомнительно.
Так только по привычке:
— Авось сёдня пойму чё-нибудь.
Заменяют радость мира — по Чехову — радостью понимать игру актеров, — как:
— Их персональное дело.
Продолжает удивлять только одно — на этот раз, как противоположность Канта и Гегеля:
— Как могли додуматься запретить здесь бога?
Может быть, указание было не снизу, а, наоборот, с самого верха, — ибо:
— Иконы у всех висят — до 17-го года, — а толку всё равно мало, ибо даже Белинский очень, очень сильно обознался в Чацком Грибоедова — уже когда! — Что, возможно, и Чехова не поняли даже до советской власти, — что:
— Ее и послали сюда для Этого, — раз так думаете, что у Чехова всё грустно — посмотрите теперь вокруг себя, — так сказать — уже по:
— Новому, — и:
— Неужели так и не крякнется?
И вот никак не получается, что по Радио Свобода нарочно врут лабуду, чтобы мы здесь хоть чуть-чуть очухались:
— Ну, что вы, что вы, у Чехова как раз всё хорошо, — у нас:
— Плохо.
Радио Свобода? Да, тоже наша.
Не зря Шекспир и Пушкин только и занимались тем, что разъясняли Новый Завет — но вот так получается именно в предположении, — что:
— Никто всё равно не поймет ничего.
Тем не менее, очевидно, что это не так, — ибо:
— Иначе не будут так увлеченно запрещать Его:
— Новый Завет.
Лучший запрет — это разрешать, но совсем не То.
Тут вполне можно думать, что Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Грибоедов, Гоголь — и:
— Сделали эту революцию 17-го года, — что значит:
— Оборзел народец до такой степени, что и на самом деле может поверить в Бога, — надо, следовательно, приготовить ему Закругляш.
Поэтому уже и побоялись даже думать и гадать, что Чехов пел о радости, но скрытой, — ибо:
— Только она и может быть по-настоящему реальной.
А не потому, что хорошее надо скрывать, чтобы не отняли раньше времени. Ибо сам смысл:
— Человек сам должен увидеть Хэппи-Энд Дубровского, — такой же, как он Машей славного.
Как и сплошное веселье Чехова. Но вот именно, что:
— Неопровержимое уже.
Вот сейчас идет кино Гайвер в переводе Андрея Гаврилова, и девушка Там так сладко мечтает-улыбается, — что:
— Там, даже на берегу неизвестного моря, — а всё равно можно заняться этим дело почти полного счастья, — а именно:
— Шоп-пингом-м!
Здесь, несмотря ни на что, — мечтали при Советской Власти — только об этом же.
Почти.
Поэтому, да, советская власть хороша, — но:
— Шоппинг лучше.
Именно об этом же рассказал и Чехов:
— Не успел закончить еще одну трудолюбивую пьесу, а уж тащит Кувырка — и не только ее, но и подругу — тоже:
— На Юга, где пляж, где море, секс, разумеется, без специальных норма-тив-офф, — но вот и скумбрия была еще, скорее всего, — о чем так печально рассказал Валентин Куба:
— Бычки в море и то радость, — ибо в томат и так уже всех закатали.
— — — — — — — — — — — —
Обычная ошибка:
— К Человеку приходит помощь, правильное решение, когда он и сам выбирал Одно из Двух, — но!
Радостный начинает его ПРОВЕРЯТЬ.
Ошибка в том, что пришло к нему ЕГО же решение, но уже, — как:
— Отфильтрованное Медиумом.
Проверка — следовательно — это ДРУГОЕ решение.
Вот — следовательно — люди любили Бога, — что, как Пушкин не побоялись войти с Ним в КОНТАКТ именно тот, что называется
— Двумя Скрижалями Завета.
Не просто нельзя проверять утверждение Боа, — а это будет уже именно логическая ошибка.
— Оба героя — и Джонсон и Макферсон ведут диалог в пределах на внешний вид:
— Одного предложения.
— Стоит дать Читателю право быть участником событий Художественного Произведения — все — может быть, исключая только некоторых — все всё поняли.
— Это были именно не его Стивена Кинга, а наши:
— Золотые Годы.
Ибо в экономике и никогда ничего сознательно хорошего здесь в России не было, то в литературе Земля крутилась иногда и в нашу сторону:
— Пушкин, Лермонтов, Грибоедов, Гоголь, Достоевский — это чистое золото мирового богатства ума и способности к честности Человека Разумного.
— - Ибо в экономике и никогда ничего сознательно хорошего здесь в России не было, то в литературе Земля крутилась иногда и в нашу сторону:
— Пушкин, Лермонтов, Грибоедов, Гоголь, Достоевский — это чистое золото мирового богатства ума и способности к честности Человека Разумного.
— — — — — — — — — —
Ибо в этой великой битве участвуют боги, а они:
— Как расписал Амон-Ра — однозначно:
— Невидимые.
Как давно люди ЭТО знали! Что, вот в 17-м году всё-таки решили проверить, — вопрос:
— Зачем?
Только один смысл получается:
— Чтобы явились видимые.
Это и будет конец света, ими до сих пор удерживаемый.
— — — — — — —
18.02.20
Уже сорок минут, как 18-е. Открыл интернет на вопросе о размерах Ковчега Завета. И вот самое и
