Глава 1
В книгах мы жадно читаем то, на что не обращаем внимания в реальной жизни.
© Эмиль Кроткий.
Это был канун 31 октября. Канун того праздника, что ежегодно будоражит детские умы не только таинственными и неизъяснимо зловещими чарами, но ещё и захватывающими картинами, рожденными живостью детского воображения и сказок на ночь перед сном. Весь город суетился в предпраздничной атмосфере. Молчаливая и спокойная Анока погрузилась в океан предвкушающего волшебства.
День Всех Святых обещал быть идеальным — стоило лишь взглянуть на пузатых лавочников с недавно купленными тыквами на коленях, что полушутя покрикивали на грузчиков, заносящих в ларьки тонны и тонны сладостей да полюбоваться малышнёй, что уже во всю готовились к полюбившемуся празднику, как по этому поводу не возникало и сомнений.
Владельцы конфетных лавок заказывали сладости полными газелями, пожилые соседи доставали громадные пыльные замки из подвалов, дабы провести следующий нескончаемый вечер в покое, а дети во всю готовили свои костюмы и маски, чтобы вновь похвастаться перед своими одноклассниками новенькими обновками.
Народ, то и дело, скупал все самые последние жуткие аксессуары и сувениры с витрин, а продавцы, с натянутой улыбкой, провожали их растерянными взглядами, получая в ту же секунду новый вихрь покупателей — готовых разнести пол магазина в три щелчка пальцами.
С этим хаосом способен сравниться лишь хаос в частных домах. В одних семья украшала окна гирляндами со страшными мордашками, и клеила устрашающие таблички на двери, в других же бедные родственники школьников во всю строчили наряды для назойливых и вечно кричащих детей, особенно возбужденных в этот вечер.
А в американской мазанке Норманов вовсе всё смешалось: старшее поколение ныло по поводу грядущего беспредела, среднее гладили костюмы на утро, а младшее вырезали глаза и рты на тыквах. Каждому досталось по персональному заданию на вечер.
Правда вот кто-то отлично справлялся с работой, а кто-то…
— Ай!!
— Софи, не умеешь орудовать ножом, не берись за дело! — тут же вспыхнул долговязый парень, что уже закончил уродовать третью тыковку.
— Умею я, — обиженно шмыгнула она носом. — Он просто соскочил…
Девочка заплаканными глазами уставилась на свой порезанный палец: сквозь плотную пелену набравшихся слёз заметила лишь нарастающее красное пятнышко на кончике.
— Вот и доигралась, — он вздохнул, многозначительно подкатывая глаза, присуще большинству мальчишек, но всё же отложил ножик в сторону. — Кровит?
— Ага…
