автордың кітабын онлайн тегін оқу  Огонь для Водолея

Анна Лучок

Оглавление

Глава 1. Отъезд

Я быстро собирала вещи в небольшой чемодан, который мне с барского плеча пожертвовала семья Шульц. Мои биологические родители, родные сестра и брат относились в лучшем случае, как к живучему таракану. И новость об обучении пусть и в маленькой, отдалённой академии была хорошим шансом уехать подальше. И никогда больше не встречаться с семьёй Шульц.

Клаус, биологический отец, конечно, продолжал рассказывать сказки. Мол если с отличием закончу академию и докажу свою нужность, то меня признают частью семьи. Помогут с работой, землями, возможно, даже подберут подходящую партию. Вот только это были волшебные сказки для маленькой девочки, которой я давно не была. После происшествия пришлось быстро взрослеть, в том числе научится молчать и держать все желания под семью замками.

Здесь любые мои слова оборачивались против и всегда делали хуже. Я ненавидела смирение, но только оно гарантировало, что день может пройти спокойно, без лишних проблем.

Всё время было до слёз обидно, что эта семейка садистов и лицемеров — мои настоящие родственники. А ненавидят только из-за рождения под неугодным знаком и луной. Будто я ещё в утробе матери это своевольно решила. Будто это мой выбор отличатся от них полностью и внешне, и внутренне.

Всё в семье Шульц статные, высоки брюнеты. Я же низкая, бледная поганка, с безжизненными серыми глазами. Я, проклятая, совершенно не вписываюсь даже знаком в родовую книгу. Они же словно коронованные боги, самолично решат судьбу остальных.

Старый чемодан недовольно скрипел и сопротивлялся попыткам спрятать побольше нужного. Личных вещей в этом доме почти не выдавали, но было так много записей, которые жизненно необходимо забрать с собой. Внезапный крик сжал всё моё существо в точку, замерла, не в силах пошевелиться от нахлынувшего страха.

— Анна!

Из коридора слышались грузные шаги, они долбили в самые уши и не сулили ничего хорошего. Это Виктор. Клаус уехал из дома ещё ранним утром, он не стал бы заниматься проводами проклятой дочки. С таким важным заданием, как отправить клеймо семьи Шульц в академию, справится любимый старший сын. Поспешно укутала дневники в одежду, старательно укладывая на самое дно чемодана. Дверь моей маленькой комнаты с грохотом открылась.

— Ты, что, оглохла? Или решила, что манеры больше не для тебя?

Лопатками чувствовала, как брат закипал, горел почти физически. Любимый сын, наследник рода, ещё до того как Виктор научился ходить, ему надели на голову корону. А с годами лев только креп внутри него. Брат больно дёрнул меня за локоть, поднимая на ноги.

— Извините, я почти закончила с вещами, только закрою чемодан.

Я схватила Виктора за руку и попыталась вырваться из клещей, но он оскалился и тряханул словно тряпичную куклу. Зажмурилась. Обычно после этого следовала пощёчина, а если брат или отец считали, что этого недостаточно, то добавляли ещё. Но удара не последовало, вместо этого барабанные перепонки сотряс грозный крик на грани рычания.

— Ты должна была быть готова ещё утром, когда отец покидал поместье!

— Господин Клаус не сообщал мне такого. Насколько знаю, он, наоборот, хотел отправить меня даже втайне от местных слуг.

Последнее было явно лишним. Я прищемила нежную гордость брата, и он ударил меня по щеке. Кожа сразу же больно вспыхнула, на глаза проступили слёзы. Последний день здесь, скоро я покину это ужасное место. Эту жестокую семью. Сжала кулак, впиваясь ногтями в кожу, нужно остановить слёзы, это всегда только раззадоривает Виктора. Прикусила язык, лучше помалкивать. Кто знает, может он в силах отменить поездку, и тогда этот ад в семье Шульц продолжится.

Почувствовала, как брат отпустил и тут же упала на колени. Сложила руки в мольбе. Его это всегда забавляло, чувство власти и полного превосходства. Запомни, проклятый лев, ты видишь меня на коленях последний раз!

— Прошу простить, господин, была неосторожна в своих словах. Сейчас я полностью собрана и готова отправляться.

— Так бы сразу, — хмыкнул Виктор и кивнул в сторону двери, — Иди за мной и не отставай.

Всего несколько секунд, чтобы закрыть чемодан, ручка держалась на соплях, поэтому нести пожитки придётся просто на руках. Брат уже вышел в коридор и оттуда снова крикнул в нетерпении.

— Вечно ты нерасторопная, пошевеливайся, иначе выйдешь через окно!

— Прошу прощения…

Сунула чемодан подмышку, благо вещей немного, и он был лёгкий. Поспешила за Виком. Тот шёл вразвалку по крылу для слуг, сейчас в самый разгар рабочего дня здесь никого не было. У лестницы на первый этаж нас встретило два рыцаря — верные слуги Виктора. Они поклонились ему и двинулись следом, словно конвой. Будто я могла куда-то сбежать.

Наша небольшая процессия вышла через чёрный ход, где уже ждала простенькая и закрытая карета, запряжённая худющей серой кобылой. Я не рассчитывала поехать под семейным гербом, но сейчас вообще засомневалась, что доберусь до ворот из столицы. Верные слуги Вика отошли в разные стороны, а он сам дёрнул меня за локоть, притягивая и ставя на колени.

— Благодари до конца жизни мать, если бы не она ни о какой академии даже и речи не шло.

Его шёпот обжигал, а рука медленно нагревалась, кажется, ещё секунда и кожа покроется волдырями от ожогов. Прикусила губу и закивала.

— Я ежедневно молюсь за госпожу Викторию и всю семью Шульц.

— Молодец…

Он швырнул меня к карете, едва удержалась на ногах и всё-таки поклонилась Виктору. Кучер, избегая прямого взгляда, принял мой чемодан. Уже давно перестала винить случайных людей, никто не может помочь безродной, бездарной девушке. В этой стране никто даже не смеет спорить с семьёй Шульц, и они этим пользуются на максимум. Мне очень нужно стать сильнее, только так я смогу избавиться от их влияния и зажить своей жизнью. Не пресмыкаясь, не боясь делать то, что хочется самой.

Виктор сверлил взглядом, но больше не собирался ничего говорить. Лишь передал кучеру мешочек с монетами и кивнул своим рыцарям, пошёл обратно к поместью. Вот и всё, я больше никогда их не увижу. Очень на это надеюсь. В груди вместо ожидаемой лёгкости лежал огромный булыжник и давил всем своим весом к земле.

Окинула взглядом поместье, величественное здание, которое в первый раз показалось прекрасным замком. А позже стало личной тюрьмой, местом, где за один неверный взгляд ждала порка. Клаус считал, что только полная покорность может загладить моё рождение. В окне третьего этажа стоял знакомый силуэт. Виктория, мама, которая с первого дня даже не пыталась помочь своему ребёнку, а лишь откупалась дорогими подарками.

Она чертила странные символы на окне. Чтобы не пыталась сделать эта женщина, сейчас это уже абсолютно неважно. Всякое её внимание возвращалось мне стократной болью от Виктора или ещё хуже, если это была Гретта. Сестра, несмотря на миловидную внешность, в душе была изобретательным дьяволом. Быстро отвернулась и забралась в карету.

Кучер захлопнул дверь, и на удивление мы довольно резво двинулись прочь. Ещё долго смотрела на удаляющийся дом Шульцев и совершенно не сдерживала слёзы, которые градом лились из глаз.

Я оплакивала саму себя похороненную в этой тюрьме, выпускала всю боль и горечь, которая накопилась за долгие, мучительные годы. Сердце разрывалось не то от остаточной магии Виктора, не то от противоречивых эмоций из ярости, сожаления, страха и обиды.

Глава 2. Кошмар

Бабуля всегда старалась будить меня в одно и то же время, приучая к дисциплине, сразу после того, как приготовит завтрак. Но в этот день должны были привезти подарки от тёти Виктории, и от волнения мне совершенно не спалось всю ночь. Я вскочила с кровати прямо в сорочке и сбежала по лестнице. По всему дому уже расползался аромат блинчиков, а под самым потолком клубился дымок от жарки. Вдохнула запах всем телом, медленно расправляя руки в стороны, и улыбнулась.

— Ба!

— Ой, зайчик мой, напугала меня.

Бабуля со сковородкой в одной руке и деревянной лопаточкой в другой, вздрогнула и развернулась широко улыбаясь. Я потянулась маленькими ручками к ней в объятья. Бабуля отложила всё в сторону и подняла на руки, позволяя взглянуть на кухню с высоты.

— Ты сегодня рано.

— Не могу дождаться подарков от тётушки.

— Вот как, — тяжело вздохнула, — думаю, они скоро будут, а пока давай позавтракаем.

Внутри так и бурлила энергия, и усидеть на стуле было просто невозможно. Постоянно болтала ногами в воздухе, чем изрядно раздражала бабушку. Этим утром она тоже была на взводе, будто предчувствуя неладное. Уплетала блинчики, чередуя чёрный джем рогозы и белый, почти прозрачный, терна, в тарелке все цвета смешались и стали неприятно серыми. Смешанный вкус мне совершенно не нравился, кисло вязал во рту, и сладость блинчиков не могла перекрыть эту досаду. Скривилась и отставила тарелку в сторону.

Бабушка снова тяжело вздохнула и подвинула мне маленькую чашечку с нарисованной синей птичкой. Это тоже был подарок от тёти Виктории, один из первых и поэтому самый любимый. Всегда старалась пить только из этой резной белой чашки и при этом вести себя максимально элегантно, как самая настоящая леди. Бабушка, конечно, всегда просила не ёрничать за столом, но я всё равно продолжала.

Сделав всего один глоток чая, услышала, как во входную дверь постучали. Тут же вскочила со стула, но бабуля легонько коснулась моего плеча, не позволив убежать навстречу к гостям. Её лицо было ещё более хмурым, сердце неприятно кольнуло.

— Подожди тут, зайчик, я сама всё принесу. — В проёме она добавила, — не выходи из кухни.

Бабуля ушла, а я, переминаясь с ноги на ногу, всё пыталась выглянуть из комнаты. Медленно двигалась к коридору, держалась за столешницу, словно так не нарушала запрета. Я слышала какую-то перебранку, но слова долетали искажённые, будто через кисель или толщу воды. Щурилась и подставляла в сторону двери то одно, то другое ухо, ничего не помогало. Наоборот, голоса становились едва различимыми, пока в абсолютной тишине не грянул крик бабушки.

Пронзительный, он наотмашь ударил, и я зашаталась, отпустив столешницу. Послышался странный грохот, словно у входа перевернули комод и сдавленный стон. Ноги тряслись и плохо слушались. Сама не заметила, как стала часто и коротко дышать, будто задыхалась. Сердце болело, грудь неприятно сдавило, на цыпочках прокралась к двери и схватилась руками за шершавый косяк. Перед глазами плыло, я боялась выглянуть в коридор, где стало слишком тихо.

— Там кто-то есть.

До меня дошёл незнакомый шёпот, хриплый, мужской. И это стало необходимым толчком. Выбежала в коридор и застыла, расставив руки в сторону. Бабушка лежала на полу у самого входа, не шевелилась и даже не дышала. Трое мужчин стояли над ней и теперь ошарашенно смотрели в мою сторону.

— Нет… — упала на колени и схватилась руками за голову, — Нет-нет-нет!

Крик разнёсся по коридору, оглушая, стёкла треснули, весь дом содрогнулся, и тело бабушки стало медленно исчезать прямо на глазах. Вскочила и бросилась к ней, но ноги совершенно не слушались, увязали в каком-то болоте. Меня всю тянуло вниз, куда-то под пол, в землю, а барахтанья только ускоряли погружение. Сделала рывок из последних сил и, наконец, выпуталась из кошмара.

Всё тело дёрнулось, рука ударила в дверь кареты, зашипела от неприятной боли и тут же схватилась за пальцы. Глаза опухли от обилия слёз, даже во сне не было никакого покоя, кошмар восьмилетней давности всколыхнул детский страх потери. Прикоснулась к груди, где сердце выплясывало чечётку, снова задыхалась от паники.

На руке засветился сапфир и меня стало медленно поднимать. Упёрлась ладонями в потолок и попыталась дышать медленнее, вдумчивее, но становилось только хуже. Глаза шарили по карете, но не могла найти ничего в помощь.

— Нет-нет-нет, — замотала головой и снова заплакала, — да, что ж я такая нюня!

Голос дрожал, грудь содрогалась от всхлипов. Действие амулета прижало меня к самому потолку, где свернулась калачиком. Подарок от Виктории стал проклятьем, после моей истерики синяя бусина на красной ниточке превратилась в неогранённый сапфир, который прирос к моему запястью. Никакими чарами и силой невозможно его снять, а уж поверьте, Клаус пытался и потратил на это немало золота. Бусина была слабым амулетом левитации и должна была защищать меня от падений, а после того хаоса, что я устроила, она изменилась с точностью до наоборот. Теперь при каждом волнении камень медленно поднимал в воздух, и остановить это можно было, только успокоившись или применив противоположное заклинание.

Правда, кроме обратной магии, сапфир хранит в себе много секретов, которые только предстоит узнать. Почему-то для меня камень был безграничным кладезем силы, никто из придворных магов, изучавших браслет, не заметил ничего кроме изменённого заклинания. Очень надеюсь, что лаборатория академии поможет пролить свет на этот странный амулет.

Глава 3. Врата перемещений

Одно было хорошо, под самым потолком меня не так трясло на кочках. Кажется, прошло не меньше часа, прежде чем камень решил, что больше ничего не угрожает и можно отпустить хозяйку на землю. Глаза страшно болели от обилия слёз и явно опухли, наверное, я была похожа сейчас на жертву каких-то болотных мошек. Сглотнула вязкую слюну и глубоко вздохнула. Надо вспомнить простое тонизирующее заклинание, сейчас меня всё равно никто не видит.

Тихо произнесла необходимые слова, по телу прошла лёгкая сизая дымка. Вместе с ней кожа отзывалась и в некоторых местах неприятно покалывало, но, когда действие заклинания закончилось, пришло облегчение. Глаза больше не болели, горло не саднило и на душе было намного спокойнее.

Понятия не имею, сколько ещё предстоит быть в пути, но насколько я помню, Клаус приказывал лишний раз не задерживаться. Постучалась в маленькое окошко к кучеру, тот не сразу, но открыл его и недовольно буркнул:

— Чего изволите?

— Извините, а сколько нам ехать до академии?

— Куда?

Он опустил голову на уровень окошка, и я рассмотрела маленькие тёмные глаза с сеточкой морщин, лицо было почти бурого цвета. Несколько секунд кучер смотрел прямо, не моргая, с явным недовольством, а после пожал плечами и с тем же нежеланием в голосе добавил:

— Я отвезу вас только к вратам перемещений, на границе столицы, больше никаких распоряжений от господина не было.

Не успела ничего ответить, как мужчина закрыл окошко. Плюхнулась на лавочку и сложила руки в замок. Значит, Клаус оплатил телепортацию в дальний город, удивительное расточительство для проклятой дочери. Хотя возможно, мне придётся самостоятельно оплатить переход из денег, выделенных в поездку.

Сунула руку в потайной карман юбки и вытащила маленький мешочек с большой серой заплаткой. Деньги вытряхнула рядом на лавку и внимательно пересчитала: пятнадцать медяков, восемь серебряных и пять золотых. Вик говорил, что на большее не стоит рассчитывать. Если проживание и питание в академии бесплатное, то вряд ли потрачу хоть что-то из этого.

Монеты быстро нагревались от пальцев, а когда я уже прятала мешок с деньгами обратно в потайной карман, карета резко остановилась. Послышался крик кучера, но очень неразборчивый, сердце снова зашлось чечёткой, камень амулета слабо засветился, чувствуя беспокойство.

Медленно дыша, выглянула в окно кареты. Высокие стены столицы, вокруг было мало людей, а вдали светились ворота перемещений. Дверь резко открылась, кучер уже вытащил мой чемодан и теперь просто ждал, когда я уйду восвояси.

Придерживаясь за стенки, спустилась. Мужчина в полном нетерпении подвинул меня в сторону и захлопнул дверь. Коротко кивнул и в следующую секунду поспешил скрыться. А я так и осталась на небольшой площади врат перемещений. Всего их в столице было три, на каждую крупную область королевства.

Прямо передо мной стоял стол и невысокая арка с надписью: «западные врата перемещений». Подхватила чемодан и двинулась вперёд. За столом, подперев подбородок, сидел средних лет мужчина, с кепкой, надвинутой на самые глаза. Прочистила горло, привлекая внимание. Он чуть дёрнулся и глянул на меня.

— Куда собираетесь?

Замялась. Клаус не называл, где находится академия или какое у неё название. И я не была уверена, на чьё чьё имя было оплачено перемещение, если вообще было оплачено. Смотритель склонился над небольшой тетрадью на столе и застыл с ручкой в ожидании.

— Дело в том, что я не знаю…

Лицо мужчины резко вытянулось, медленно откинулся на спинку стула. Глаза проходились по моему лицу, телу, чемодану. Наконец, он приоткрыл рот, затем закрыл, мотнул головой и всё-таки решился сказать:

— То есть как?

— Возможно, у вас есть оплаченное перемещение? На семью Шульц?

Он нахмурился и не сразу потянулся за желтоватой папкой на краю стола. Несколько минут, шепча себе что-то под нос, мужчина водил пальцем по строчкам, слюнявил его, переворачивал страницы и снова утыкался в написанные буквы. Руки затекали и страшно потели, я боялась, что это не поездка в академию, а какой-то изощрённый способ выкинуть неугодную дочь на улицу.

— Нет, ничего такого.

Мужчина резко захлопнул папку и опёрся на неё локтями. Его тёмные глаза, очень похожие на кучера, снова уставились в лицо. Вздохнула и произнесла последний вариант:

— Возможно перемещение для Анны Крамм?

— Девушка, может, вы не будете мне морочить голову? Платите десять золотых и называйте город!

— Очень вас прошу…

Сердце снова застучало как сумасшедшее где-то в горле. Я резко отпустила чемодан и схватилась за край стола, амулет снова пытался меня спасти от стыдливой ситуации и унести к облакам. Мужчина нахмурился и нехотя снова отправился изучать пожелтевшие страницы журнала. Он то и дело проговаривал моё имя на разный манер и всячески растягивал буквы.

— Ан-на… Кр-а-ам-м… Да, есть такая.

Наконец, прозвучали заветные слова, резко выдохнула, камень прекратил попытки унести меня подальше от недовольного мужчины. В ногах появилась необычайная лёгкость, отчего я сделала несколько шагов в сторону, не сразу вспомнив про лежащий на земле чемодан.

— Так куда я отправляюсь?

Прервала затянувшееся молчание и снова ухватилась за вещи, покрепче прижимая к груди. Мужчина сделал несколько пометок в журнале, встал из-за стола и только после этого соизволил ответить:

— В приграничный городок Монханд. Идите за мной.

Он махнул рукой и прошёл через арку к воротам перемещений. Портал выглядел словно водоворот, который плавно закручивался и переливался разными синими оттенками, рядом с ним стояла тумба, к ней и отправился мужчина. Откинул какую-то крышку и стал долго нажимать и водить пальцами внутри, периодически бормоча себе что-то под нос. Вместе с его движениями синий водоворот то темнел, то светлел. Иногда даже казалось, что в самом центре магия рассеивается и я вижу другие цвета или кусочки пейзажей.

— Когда-нибудь пользовались вратами?

— Что?

Мужчина закатил глаза и тяжело вздохнул. Я так засмотрелась на портал, что прослушала его вопрос и теперь заливалась краской.

— Прошу, простите.

По страшной привычке опустила взгляд в пол и едва не поклонилась, чем изрядно удивила и, похоже, задобрила смотрителя врат. На его лице всего на секунду промелькнула довольная улыбка, а после он закашлялся и, прикрыв рот рукой, повторил вопрос:

— Я говорю, перемещались когда-то?

— Нет, это первый раз.

— Понятно, на той стороне вас встретит принимающий. Вам повезло, Монханд достаточно крупный город и у них есть свои врата.

Мужчина кивнул в сторону воронки, и сам подошёл поближе. Ноги в мгновение стали ватными, вот он момент, которого я ждала последние восемь лет, о котором неустанно молила по ночам. На негнущихся ногах подошла к смотрителю.

— Внутри врат перемещения лучше закройте глаза, после какое-то время можете ощущать головокружение и слабость, но это быстро проходит. Возьмите чемодан за ручку.

— Н-но…

Я повернула чемодан к смотрителю, кивая на хлипкую ручку. Он вздохнул и махнул рукой.

— Ладно, но вам нужно освободить одну руку и держать её вытянутой для принимающей стороны.

Прижала чемодан левой рукой, а правую освободила и протянула к порталу. Возле самой воронки витал морозный холодок, и на запястье тут же кожа покрылась мурашками.

— Да, так пойдёт. А теперь закрывайте глаза и делайте большой шаг вперёд.

Глава 4. Монханд

Я зажмурила глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Подняла ногу, но почему-то не могла сделать шаг, будто всё тело в секунду задеревенело и теперь не хотело двигаться. Открыла глаза и взглянула с мольбой на смотрителя.

— Не бойтесь, это не больно, — зачем-то сказал он и снова кивнул на портал.

Поджала губы, резко выдохнула и, наконец, сделала шаг вперёд. Вместо твёрдой земли или хоть чего-то под ногой оказалась только пустота. В уши ударили потоки ветра, оглушая и бросая из стороны в сторону. Я не падала, но явно где-то парила. Вытянутая рука быстро замерзала в потоках ледяных и совершенно недружелюбных ветров.

Когда пальцы уже начали подрагивать, я протянула руку чуть дальше и всем телом поддалась вперёд, в надежде, что это поможет выбраться быстрее из странного места. Меня коснулся кто-то очень горячий, в голове промелькнули страшные ассоциации с Виктором и чисто инстинктивно попыталась отдёрнуть ладонь.

Однако этот кто-то был куда проворнее и, схватив за запястье, резко выдернул на землю из бушующего шторма. В ушах неприятно звенело, ноги чуть подрагивали, хотя и стояли, наконец, на чём-то устойчивом и твёрдом. Я боялась открывать глаза или как-то шевелится, сердце секунду назад замершее словно кролик перед удавом, бросилось галопом.

Амулет не нужно было просить дважды, он слабо светился ещё перед вратами в столице, а теперь принялся медленно поднимать меня. Пытался перевернуть ногами кверху. Прикусила язык, как всегда, не вовремя.

— Ой-ой, мисс, вы куда!

Меня схватили за плечи и прижали, крепко обнимая. В нос ударил приятный цветочный запах, чуть приоткрыла глаза. Молодой парень пытался удержать моё тело от очередного полёта, его взгляд лихорадочно осматривали странную гостью. Коротко взглянула на амулет, он меня когда-нибудь погубит. Щека потёрлась о грубую, колючую ткань рубашки, и это странным образом отрезвляло.

— Извините, это мой амулет.

Прикрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула и окончательно пришла в себя. Не сразу, но парень отпустил, всё ещё не веря, что я не собираюсь больше никуда улетать.

— Странный у вас амулет.

Лишь виновато улыбнулась. Кроме семьи Шульц, никто не знал о нём и до этого момента совершенно не задумывалась, как объяснить вросший сапфир. Подтянула рукав пониже, стараясь скрыть амулет. Но смотритель не собирался меня расспрашивать, подал руку и провёл к почти такому же, как в столице столу.

— Как вы себя чувствуете?

Пошевелила плечами, опустила на землю чемодан и потёрла ладони друг о друга согревая. Ноги, руки на месте, лёгкая слабость присутствует, как и обещал тот мужчина, но в остальном всё нормально.

— Просто прекрасно, — широко улыбнулась.

Парень просиял в ответ и кивнул, он раскрыл папку, очень похожую на ту, что уже видела. Я украдкой взглянула внутрь, ровно расчерченная таблица на четыре столбца: дата, место перемещения, имя и подпись. Изящным почерком смотритель вывел дату и поднял на меня глаза:

— Откуда вы к нам?

— Из столицы меня зовут Анна Крамм.

Снова внимательно уставилась, как он записал моё имя и развернул журнал для подписи. Не сразу приняла ручку и, склонившись вывела две буквы, обведя их в кружок. Раньше я никогда не ставила подписи в документах, только благодаря найденным дневникам в поместье узнала об этом. Очень долго думала и выбирала свой вариант, но остановилась на простом сочетании. Гретта всегда говорила, что у меня кривой и непонятный подчерк и чем проще, тем лучше для меня самой.

Смотритель кивнул и забрал папку. Глянула по сторонам. Врата в Монханде находились, как и в столице, на самом выезде. Мимо проехали несколько закрытых повозок, людей почти не было видно, только в глубине города слышались детские крики и смех.

— Извините, — взглянула на парня, — а вы не подскажите, где у вас здесь академия?

— Академия? — смотритель ответил мне удивлённым взглядом.

Прикусила язык, я задала странный вопрос, он теперь решит, что прибыла какая-то сумасшедшая. Может, даже не ответит ничего. Молчание затягивалось, уж думала попрощаться, сказать, что неудачно пошутила и просто скрыться, но смотритель всё-таки ответил:

— В самом городе нет, но вот на севере есть. Возможно, вы об этом.

— Да наверное, — с облегчением выдохнула.

— Вам лучше взять карету, туда пешком пару дней добираться, а так быстро домчите, за часа три.

Кончиком ручки указал в сторону ворот, где как раз в ряд выстроились несколько карет. Мужчины, внешне очень похожие на кучера из столицы, стояли в кругу и что-то громко обсуждали, иногда заливаясь заразительным смехом и сгибаясь пополам. У самых ворот скучали трое стражников, они откровенно зевали и лишь иногда поглядывали по сторонам.

— Вам нужна деревня Фаявальд, — смотритель откинулся на спинку стула, — я уже и забыл, что в нашей округе есть такое.

— Большое спасибо.

Поклонилась и, подхватив чемодан, поспешила к кучерам. Только сейчас во всём теле появилась долгожданная лёгкость, а голову заполнила дурманящая свобода. Всеми лёгкими вдыхала воздух, чуть прикрывала глаза от удовольствия. Здесь, вдали от Шульцев, даже солнце светило как-то по-особенному тепло.

Глава 5. Академия

В пути, несмотря на тряску, даже умудрилась немного вздремнуть. Кучеры были готовы подраться за внезапный, пусть и дальний заказ. Мне это было только на руку, мужчины спорили между собой кто дешевле и комфортнее довезёт до места. В итоге за восемь серебряных отправилась в путь.

Всё время смотрела в окно на проносящиеся пейзажи, чем дальше от города, тем темнее и загадочнее выглядела местность. Но меня это совершенно не волновало. Здесь не было Шульцев, а значит, уже было безопаснее в разы.

Когда карета въехала в совсем маленький город Фаявальд, солнце клонилось к горизонту. Кучер замедлился, а я внимательно осматривала небольшие двухэтажные домики. Снующих туда-сюда жителей. Среди них не было ни одного похожего на аристократа, и это как-то странно успокаивало. Почти над каждым окном висела табличка с именем мастера и родом занятия, а иногда попадались резные досочки с названием кабаков и магазинчиков.

Наконец, показалось здание академии, окружённое витиеватым чёрным забором, оно выглядело как тёмный страшный замок из детских сказок. Всё здание слеплено из разных по форме камней, отчего у стен не было чётких линий. Всего три этажа, вытянутые в виде прямоугольника и две пузатые башни по сторонам, на целых шесть этажей. Справа от академии сиротливо стояло двухэтажное здание из красного кирпича. Оно выглядело совсем инородно, странно рядом со старой академией.

Мужчина открыл дверь и широко улыбаясь, подал мне руку. Он очень сильно мельтешил, подхватил чемодан под мышку и, прокашлявшись, предложил:

— Позвольте вас провести, мисс.

— О… Не стоит.

Я протянула руки к своим вещам, кучер явно смутился и не сразу отдал. Какое-то время он переминался с ноги на ногу и словно ждал чего-то. Слегка улыбнулась и сделала несколько шагов к академии.

— Спасибо.

— Не за что, — он в удивлении приоткрыл рот и когда я почти дошла до ворот, крикнул, — Мисс, а деньги?

— Ой…

Густо залилась краской. Вот дурёха, я ведь не расплатилась и собиралась просто уйти. Быстро нашарила в кармане мешочек с деньгами и извлекла восемь прохладных серебристых монет. Мужчина с широкой улыбкой принял их, пересчитал и, пожелав хорошего вечера, уехал.

Приложила руки к щекам, как же стыдно, чуть не обманула бедного мужчину. Несколько минут в голове роились хаотичные мысли, которые изредка прерывались язвительным голосом Гретты: «Да тебя, даже если навоз отправить убирать, всё равно ничего путного не выйдет». Я краснела всё больше, до самых кончиков ушей и даже не думала, наконец, сдвинуться с места и войти в академию. Наверное, так бы и стояла, грызя себя изнутри, пока какой-то скрипучий старческий голос не окликнул:

— Девушка! Вы чего там рассматриваете на земле?

Ко мне бодро шагала высокая и сухонькая женщина. Бледная кожа, редкие седые волосы были забраны в тугой пучок. Несмотря на явно преклонный возраст, она очень быстро оказалась у ворот академии и открыла калитку.

— Телец, что ли?

Уставилась на женщину не моргая, она же осматривала, чуть прищурившись меня в ответ. Цокнув, стянула со лба узенькие очки с тонкой золотистой рамой и надела на самый кончик носа.

— Нет, — мотнула головой, — овен.

— В-водолей… — тихонько проблеяла, сомневаясь в верности ответа.

— Ну почти угадала.

Тонкие губы вытянулись в ниточку-улыбку. Женщина шире открыла калитку и махнула рукой, приглашая внутрь. Как заворожённая сделала несколько шагов и только после вспомнила о своих вещах. Развернулась, пнула чемодан, который плюхнулся набок и неприятно скрипнул. За спиной снова послышался недовольный цок. Быстро схватила чемодан, крепко прижав к груди, и повернулась к женщине.

Щёки снова пылали. В семье Шульц я почти ни с кем не общалась, мне запрещали выходить во время приёмов, всячески пресекали любые контакты с прислугой. Клаус боялся, что буду направо и налево рассказывать о своём происхождении. И тем самым подставлять его.

— Ну что ж, я так понимаю, ты приехала поступать?

— Да, меня зовут Анна Крамм.

— Анна, говоришь? — женщина недоверчиво зыркнула, — ну пойдём, ректор тебя уже заждался.

Она двинулась к большим деревянным дверям в тёмном здании академии. Я попыталась закрыть калитку, но та по волшебству сама захлопнулась, больно стукнув по ладони. Шикнула и, тряся рукой, поспешила за женщиной.

В пузатых башенках и красном кирпичном здании постепенно зажигался свет. Мелькали силуэты, и теперь всё казалось не таким странным и безжизненным. Задрав голову, рассматривала последние этажи и чуть было не врезалась в свою провожатую. В огромных воротах оказалась обычная человеческая дверь, которую женщина и дёрнула на себя. Со скрипом та поддалась.

— Заходи.

Послушно ступила внутрь, пригнув голову. Дверь казалась такой маленькой, словно вход в кроличью нору, а вот внутри было куда просторнее, чем я себе представляла. Огромный коридор с высоченными потолками. По стенам висели разного вида гобелены и тёмные картины, попеременно между ними горели факелы. Приоткрыв рот, смотрела по сторонам. Всё выглядело так же старо и величественно, как и снаружи.

— Иди за мной.

Пока я считала ворон и всматривалась в картины, провожатая давно пошла по коридору. По каменному полу наши каблуки отстукивали нечёткий ритм, и он разносился эхом по стенам. Внутри академия выглядела почти не жилой и, даже помня силуэты в окнах всё равно, удивлялась почему вокруг так пусто и тихо.

Глава 6. Ректор

Женщина прошла в самый конец коридора, справа и слева было по лестнице. Скорее всего, вторая вела в башню, она резко закручивалась по спирали и скрывалась за деревянным настилом. Моя провожатая двинулась к первой. Внимательно смотрела под ноги, ступени были со слизанными границами, и я шагала всё медленнее и медленнее, боясь запнуться. Так, что женщине ещё пришлось подождать меня на третьем этаже. Её недовольный цок сработал не хуже плётки. Я резко выпрямилась и больше не собиралась отставать, хотя и не уверенная, что здесь меня тоже будут бить.

Первый этаж слишком отличался от остальных, во-первых, невероятно высокими потолками. Во-вторых, разнообразными картинами, которых больше нигде не было. Более того, на остальных этажах был деревянный пол, который недовольно скрипел под ногами. Здание академии не было похоже ни на, что.

Дом бабушки помнился небольшим, несмотря на два этажа. С такими же скрипучими полами и странными картинами, которых, впрочем, было в разы меньше. Абстрактные пейзажи, одинокий портрет девушки, висевший в спальне бабули, который я рассматривала, иногда часами слушая лекции о магии.

Дом Шульцев, в его официальной части, ослеплял своим великолепием. Картины в основном были портретами семьи или предков, на гобеленах же изображались великие сражения прошлого, в котором участвовали воины дальние родственники.

Мне не разрешали покидать крыло для прислуги, да даже комнату, без сопровождения, а в остальной части дома я чаще была под присмотром Гретты, и для всех я была на уровне личного слуги. А уж она не позволяла мне праздно рассматривать картины или прикасаться к другим предметам роскоши. Будто даже моё присутствие проклинало всё вокруг.

Идти, впрочем, пришлось недолго, женщина остановилась у самой обычной двери с табличкой: «ректор». Ручка, раньше бывшая тёмно-коричневого цвета в тон дереву, теперь лоснилась облезшим боком. Провожатая гордо выпрямилась, бросила на меня изучающий взгляд и постучалась. С той стороны послышались шаркающие шаги, чирканье спички и слегка хриплый голос:

— Входите.

— Чемодан можешь мне оставить.

Женщина протянула руки и попыталась взяться за хлипкую ручку, но я лишь отступила. Внутри, кроме обычной одежды, лежало очень много личных вещей, а также не моих дневников, которые ни в коем случае нельзя показывать. Никому. Провожатая удивлённо вздёрнула бровь.

— Ну как знаешь.

Отмахнулась и открыла дверь к ректору. Свободной рукой взяла меня за плечо и втолкнула внутрь. На город уже опустились сумерки, и в комнате единственным источником света была небольшая свеча в руках мужчины. Он приподнял огонь ближе к лицу и улыбнулся. На вид ему было лет сорок, как Клаусу.

— Добрый вечер, вы к нам поступать?

Ответила не сразу, заворожённая смотрела на ректора и замечала всё больше морщинок. Уставшие серые глаза, которые очень выделялись на добродушном лице. Хотя правильнее сказать я не уверена, что ответить.

— Д-да…

Света было так мало, что я не видела в комнате ничего, кроме ректора, как заворожённая рассматривала невысокого мужчину. На нём были коричневые прямые брюки, белая рубашка, выправленная и застёгнутая не на все пуговицы, а на ногах красовались тапочки грязно розового цвета.

Ректор кивнул в сторону своего рабочего места в центре комнаты. Это было очень похоже на кабинет Клауса, хотя и на несколько уровней дешевле. Два стола выставили в форме буквы «т», два самых обычных стула друг напротив друга. По стенам кабинета стояла пара книжных шкафов, они были полупустые и по большей части заполненные бумагами.

Ректор зажёг ещё несколько свечей на столе и присел на своё место, стул под ним скрипнул. Последовала примеру и расположилась напротив, продолжая прижимать к себе чемодан. Собирая вещи, совершенно, не подумала, как буду прятать их. Клаус говорил, что академия давно не пользуется популярностью и из года в год здесь очень мало обучающихся. Чаще это были самые обычные люди, не имеющие достаточно денег, но желающие развить свои магические навыки. Несколько похожих академий королевство спонсирует для поддержания баланса населения, хотя в записях дома Шульц это называли «бесполезная трата ресурсов».

— Сейчас уже поздно, поэтому принять экзамен у вас не смогут, но давайте хотя бы запишем кто вы и откуда.

Ректор, широко улыбаясь, подвинул к себе стопку листов, вооружился ручкой и уставился на меня в ожидании. Смотрела в ответ и совершенно не понимала что нужно. Клаус говорил, что я уже принята, и даже та женщина сказала, что ректор давно ждёт. В доме Шульцев я изучала только теорию, практиковала очень лёгкие и простые заклинания. Даже не знаю, что должен уметь маг моего возраста, обычный человек, не гений семьи Шульц. Минуты тишины затягивались, и мужчина кашлянул:

— Давайте для начала познакомимся. Я ректор этой академии Вильгельм Штальберг. Так как вас зовут?

— Анна Крамм.

Глаза мужчины резко расширились, он виновато засмеялся, тут же отложил в сторону листы с ручкой и стал перебирать другую стопку. Что-то судорожно бормотал себе под нос, периодически почёсывая то подбородок, то затылок.

— Да-да, Анна, конечно, сейчас-сейчас. Где-то здесь же было.

Мужчина судорожно по второму кругу перебирал записи, внимательно всматривался, иногда поднося ближе к свечам. При этом продолжая успокаивать не то меня, не то себя. Наконец, на третьем кругу он торжественно поднял нужный лист.

— Да, вот ваша анкета. Простите мою бестактность, Анна, господин Шульц, конечно же, предупреждал о вашем приезде. Я сейчас же распоряжусь, чтобы вас заселили в башню. К сожалению, в этом году среди воздушных и огненных знаков большой наплыв так, что одну я вас оставить в комнате не смогу. Вы уж передайте господину Шульцу мои извинения.

Он сделал несколько пометок в анкете и вскочил со стола, схватил подсвечник и в мгновение ока оказался рядом со мной. Ректор как-то странно улыбался, переминался с ноги на ногу и явно нервничал. Лишь однажды видела, совершенно случайно, как, похоже, увивался за Клаусом какой-то человек. Тот молил о пощаде, цеплялся за ботинки и постоянно норовил упасть на колени для извинений. Отец морщился и смотрел с таким отвращением, которое даже меня редко касалось. Вот только почему ректор вёл себя так со мной, было неясно.