Оглавление

«История России еще не написана. И, несмотря на блестящие имена наших историков, все же история России писалась по образцам западноевропейской историографии. Могучие силы народа, его дыхание не в достаточной мере присутствуют в почтенных томах наших историков, для которых часто наше прошлое было оружием полемической борьбы с самодержавием. Пример тому — искажение великой эпохи Ивана Грозного, где Грозный — только кровожадный тиран, а Курбский пример либерализма и свободомыслия. Ощущение Родины — это сознание связи своей с историей своего народа. Человек, не знающий прошлого своей Родины, — человек, не помнящий родства. В лучшем случае он может ощутить себя „гражданином кантона Ури“, но выше ставрогинского космополитизма он не поднимается. Широта подлинного всечеловеческого сознания, присущая коммунизму, воспитывается на молоке матери — родины. Чтобы быть искренним гуманистом, нужно нести в своем сердце большие чувства любви, долга и самоотвержения. Мать у колыбели сына поет ему родные песни, рассказывает древние сказки и были, и плох тот сын, который вырос и не захотел знать свою мать. Познание истории — долг каждого».

А.Н.Толстой

Никитский храм в с. Елизарово на территории вотчины бояр Басмановых. Вид на старый шатровый храм XVI века с колокольни (звонницы), 1.01.2022 г. Все фото, использованные в книге, принадлежат автору.

Однажды, вьюжной февральской ночью

Моей единомышленнице и соавтору Алле Суонинен и моему переславскому Хранителю Марине Арнольдовне Дорофеевой с благодарностью, которая не измеряется поэтическими словами. За всё, что было прожито, пережито и пройдено вместе по «Дороге Фёдора Басманова». Любая дорога заканчивается! Но остаются те, кого ты встретил на своём Пути.

Однажды, вьюжной февральской ночью, близ города Переславля-Залесского в семье русского воеводы Алексея Даниловича Басманова, храброго воина, участника множества битв, случилось долгожданное пополнение. Зажглась на переславском небосводе яркая улыбчивая звездочка. Сын родился! Первенец.

Может, ангелы пели в ту ночь, благословляя родителей, уже не чаявших познать простое человеческое счастье. Может черти жребий бросали, чтобы выяснить, кому впоследствии достанется эта странная душа. Однако ночь, когда мальчик появился на свет, выдалась особенной. Тихой, звёздной и безмятежной. Плыл над Переславлем дым, а из сине-чёрного расколотого небосвода сочилась густая млечность. В такие ночи время застывает, воздух становится стеклянным, а небо бесконечным. В такие ночи граница между Мирами исчезает.

Новорождённого нарекли Феодором, Фёдором. Фёдор — значит дар Божий, дар Господень. Очень может быть, в честь христианского святого Феодора Стратилата. В наше время несправедливо забытого, но особо почитаемого русским средневековым воинством. Кто знает, не святой ли Феодор Стратилат помог верному рабу своему вымолить это чудо, словечко за него замолвив. Заслужил!

Ребёнок случился поздний. Когда Господь осчастливил Алексея Даниловича и супругу его Арину, воевода находился в годах солидных даже по меркам современным. А уж по меркам века шестнадцатого ему не детей, а внуков впору было нянчить. Сажать малых на колени да терпеть, когда за бороду тянут. Внуки — это внуки! Рассказывать о легендарных битвах с татарами, ливонцами и прочей нечистью заморской. Кому, как не Алексею Басманову, знать про такое? Кому, как не Алексею Даниловичу, передавать опыт молодым? На лошадь сажать, сабельку в руку вложив.

Отличился воевода и на Судбищах, и под Казанью. На город Юрьев ходил, Ругодив брал. Благословение на подвиги получал от самого Никиты святителя Новгородского. Хлебнул трудностей походных сполна, пуд соли съел, цену побед честных и поражений горьких изведал. Храм построил в память о собственных воинах, что полегли под Казанью от рук нечестивцев. Умел ценить жизнь человеческую — жизнь простого воина. Ибо знал, благодаря кому победы возможны. Нигде и никогда не отсиживался. Не посрамил род Плещеевых! Тех самых, что несколько веков оставались для русских государей опорой. Опорой крепкой, надёжной. Плещеевы у трона стояли, но скромно, чуть в стороне. За славой и почестями поперёк остальных никогда не лезли, локтями расталкивая. Зачем? Почёт и слава сами придут после дела доброго. Служба! Слово-то, какое правильное, хорошее. Делай что должен. И будь что будет.

Алексей Данилович, бесстрашный воин и талантливый воевода, лучшее от рода взял да преумножил. Выше других вознёсся, не возгордившись притом. Но тягучее, липкое проклятие, невесть откуда взявшееся, много лет следовало за ним. Сам вырос без батюшки, даже взгляда весёлого не запомнил. Один за другим умирали его малолетние дети, не дожив до возраста, который назывался отрочеством. И вот… отступило проклятие? Растаяло? Сын родился! Первенец. Желанный. Наследник! Увы, лишь затаилось проклятие. Предоставило воеводе и его семье небольшую передышку, чтобы много позже ударить с новой силой. Низвергнуть Басмановых в пучину человеческой злобы.

Все прекрасно знают, что поздние дети особо любимы. Баловни! Даже если родители уже неоднократно познали счастье отцовства и материнства. Алексею же такое счастье предстояло узнать впервые.

Любовь к сыну воевода доказал не пустой звягой, а делом истинным. Испытав все горести тяжёлого продвижения по службе, познав, каково это, ждать милость судьбы, не иметь возможностей показать на что способен, Басманов стал тем самым человеком, который дерзнул изменить служебные механизмы эпохи. Железным кулаком он сломал систему и поднялся на недосягаемую высоту. Заодно обеспечил собственному сыну и другим талантливым молодчикам блестящее будущее, почётные должности и безбедную жизнь. Много или мало оставалось сделать самому Фёдору Басманову? Забегая вперёд, приоткрою тайну: много!

Удержаться на шаткой небесной лестнице и не упасть с высоты на земную твердь, утыканную кольями, а то и просто к ногам вчерашних собратьев, тут же превратившихся в шакалов и готовых разорвать на куски, сложно. Фёдор рос в молодом средневековом мире, где талантливым быть мало. Нужно каждый день доказывать, что лучший. Нужно уметь выживать. Нужно каждый день доказывать, что ты лучший, сильнейший. Первый среди таких же зубастых.

Поздние дети любимы, но любовь эта порой представляет странное сочетание баловства и повышенной требовательности. Ты родился и теперь многое должен. Роду, отцу, государю, Отечеству. Нелегко приходилось юноше в шестнадцатом веке, а сыну такого отца вдвойне тяжелее. Быть не хуже. Быть ровней, стать лучше. Сделать то, что не сделал он, Алексей Данилович. А Басманов на недосягаемую высоту поднялся! Политик, воин, дипломат. Государев советник. Да какого государя! До сих пор об Иоанне IV Грозном спорят до хрипоты, копья ломают. Силу и ум, порядочность, упрямство, характер, военную доблесть, отвагу и смекалку — всё это Алексей должен был передать своему сыну. Позднему, любимому, желанному. Сын же всё это принять, усвоить и соответствовать.

Яблоко падает от яблоньки недалеко. Но красивые, румяные и сочные яблоки желанная добыча червяков и всякой нечисти. Не знал Алексей Данилович, сколько горестей ему достанется. Ещё больше свалится на юную голову, вихрастую. Взбалмошный сын получился, с норовом. Даже в час собственной гибели, не пожелал покинуть грешную землю, раствориться в небытии, характер решил показать. Потягаться решил со смертушкой, с забвением, отринул дары её. Не захотел в безмолвие вечное уходить.

Фёдор Алексеевич Басманов-Плещеев родился под счастливой звездой и с «золотой ложкой во рту». Это позже настанут дурные времена: молодого мужчину, воина, полного сил и нереализованных талантов, предадут, оболгут и добьют где-то в сырых тюрьмах северного Белозёрского края. Разлучат перед этим с маленькими сыновьями, заставят лицезреть падение любимого отца. Единственного друга его и наставника. А других друзей и не было у него… Их не бывает у тех, кто находится на подобной высоте. Уничтожить, спесь сбить, гонора поубавить. Отнять всё то, к чему Фёдор привык с детства. Лишить даже отпевания, могилы и достойной памяти.

Это потом писатель А. К. Толстой напишет про сына воеводы «…отверженный Богом Басманов». Создаст художественный образ глупца и подлеца, которому все поверят, приняв за действительность. А уважаемый Н. М. Карамзин, который завещал нам защищать мёртвых, оставит на измученной душе, скитающейся по свету, несправедливое и лживое клеймо отцеубийцы, пересказав своим читателям сплетню одной из самых желчных и злобных персоналий XVI века.

Это потом, в наше время, юный защитник Рязани, отогнавший от стен осаждённого города полчища татарвы, станет объектом развлечений поклонников альтернативной истории, скучающих домохозяек и любителей жарких сплетен. Будет испачкан грязными руками, будет зваться не по имени-отчеству, как должно звать предков, а «Федькой», «царской Федорой», «Федюшей».

А тогда… пыхтели зимней ночью дымницы и время стыло. В доме воеводы разразилось первым криком долгожданное счастье.

Звезда Фёдора Басманова набирала силу, освещая в одиночку небо заснеженного Переславля-Залесского и блуждая по кромке Плещеева озера.

Сопереживание — основа познавания истории

Данная книга, посвящённая истории семьи Басмановых-Плещеевых, не претендует на новизну исследования и на исторические открытия. В качестве вектора движения для своей работы я взяла принцип, сформулированный советским учёным Р. Г. Скрынниковым: «Перед исследователем открыты два пути. Он может обнаружить в архивах неизвестный ранее пласт архивных документов. Применительно к русскому средневековью такие находки очень редки. Вражеские нашествия и пожары безжалостно уничтожили почти все древние русские архивы. Поиски архивных документов требуют упорного труда. При этом нет никакой уверенности, что труд принесет плоды. Другой путь — новые интерпретации известных ранее документов. Те, кто избрал этот путь, могут рассчитывать на серьезные открытия, если им удастся разработать новые методы критики источников, неодинаковые для разных видов документов. На оценку опричнины решающим образом повлияли два открытия: во-первых, находка в архивах поземельных кадастров и, во-вторых, реконструкция исчезнувшего опричного архива… Исход архивных разысканий зависит не только от меры затраченного труда, но также от интуиции и удачи. Самое важное — найти путеводную нить, верное направление поиска. Можно провести в архиве полжизни и ничего не обнаружить. Чаще всего верный путь помогают найти противоречия, обнаруженные в источнике».

Передо мной стоят две цели и обе они имеют полное право считаться новыми. Цель первая — собрать под одной обложкой все существующие на данный момент сведения о представителях семьи Басмановых для воссоздания максимально объективной картины жизни и характеров главных опричников Ивана Грозного. Грамотно скомпилировать информацию для широкого круга читателей и сделать это максимально этично. Отделив зёрна от плевел, а правду от грязных сплетен, жертвами которых Басмановы стали несколько веков назад. «Если историки, как Костомаров, превращались ради Грозного в беллетристов, то и поэты, как Г. Майков, превращались ради него в историков и приводили в восторг настоящих историков…»[1].

Опричнина как политический проект до сих пор вызывает горячий интерес и споры. Но, несмотря на этот интерес, в современной историографии не существует подробной работы, посвященной отцу-основателю опричнины А. Д. Басманову и его сыну Фёдору — талантливому и перспективному молодому военному. Несколько кратких статей (посвященных битвам, в которых А. Д. Басманов принимал участие, а не изучению его биографии) не заполняют информационный вакуум, существующий вокруг Басмановых, и не пытаются продемонстрировать читателю Басмановых так, как они того достойны. Более того, некоторые статьи полны ошибок, ещё больше путают и вводят читателя в заблуждение. Нет там ни анализа, ни попыток разобраться. Уж тем более авторы статей далеки от переживаний относительно репутации Басмановых. Чаще всего информация подана небрежно (ошибки встречаются даже в отчествах главных героев) или имеет пропагандистский оттенок. Вектор работ зависит лишь от целей и взглядов того или иного автора.

Алексей и Фёдор воссияли над Русью тёмной полынной звездой и оставили после себя славу неоднозначную. Крест отца — тяжёлый крест политика первого эшелона. Крест в некотором смысле благородный. Это та ответственность, которую человек берёт на себя сам, выбирая жизненный путь. Берёт добровольно, с полным осознанием последствий. Но сын, похожий на тонкую гибкую вербу, призрачный, мерцающий в своём отчаянии, принял груз непосильный и незаслуженный.

Фёдор и Алексей Басмановы по определению удобная и соблазнительная мишень для отравленных стрел. Тот, кто не умеет стрелять, может попробовать воткнуть нож в спину или просто плюнуть с безопасного расстояния. И вот здесь необходимо сказать о второй цели, которую я поставила перед собой. Пронзительную мысль высказал в одной из своих работ замечательный современный историк Дмитрий Михайлович Володихин: «Русские полководцы времен Московского царства безгласны. В подавляющем большинстве случаев неизвестны какие-либо документы, написанные ими, послания, тем более мемуары. В допетровскую эпоху мемуаров не писали… Они не были летописцами. Они не были публицистами. Они не писали воинских повестей. Они только сражались за отечество»[2].

Наши предки (не только грозненские воеводы) действительно не могут подняться из курганов, чтобы молвить краткое, ёмкое, суровое слово. Они не могут защититься, ответить на клевету. Они не могут наказать за неё. Это настолько очевидно и настолько болезненно для тех, кто привык любить не только себя, что самая первая моя статья, посвящённая Фёдору Басманову, написанная до знакомства с трудами Д. М. Володихина, называлась «Фёдор Басманов. Пять веков без права голоса». Истерзанный и измученный скучающими людьми юноша, прожил слишком мало, чтобы сухие канцелярские строки из Разрядных книг рассказали широкой аудитории о прекрасном молодом русском воине, коим он, без сомнения, был. Художественное слово сильнее. До сих пор в души проникает яд, сочащийся из мемуаров иностранцев и предателя князя А. М. Курбского, сводящего счёты с советниками Грозного, путём создания литературных мифов и мифологем. Мифов, которые оказались чудовищно живучими. Чтобы понять беду человека, его боль, высоту полёта и размах последующего низвержения, необходимо перелопатить десятки документов, источников и проанализировать информацию, касающуюся не только единственной персоналии, но и всей эпохи. Тяжёлая работа. Курбский или иностранные пропагандисты в XXI веке куда лучше отвечают запросам непритязательной публики, любящей остренькое. До сих пор Басмановым нечего было противопоставить в ответ. Да и кто их спрашивал? Кто хотел прислушиваться, чтобы услышать? Право слова (пусть и чужими устами) юный боярин и опричник Фёдор Алексеевич Басманов дожидался почти пять веков. «Есть ли что-нибудь, столь же сильно разжигающее интерес к личности, как сопереживание?» — вопрошает Д. М. Володихин. Именно сопереживание чужому человеку, погибшему по ложному доносу, подвигло меня в 2020 году создать историко-литературный интернет-проект «Дорога Фёдора Басманова». Изначально проект представлял собой цикл парных художественных и документальных статей, задачей которых являлась популяризация истории семьи Басмановых. В основу проекта легла «экологичная» (как сейчас модно выражаться) подача реальных исторических фактов, позволяющих посмотреть на Басмановых с совершенно новой стороны.

Во избежание недоразумений и разочарований, стоит уточнить «на берегу»: автор книги не историк, а литератор, поэт-почвенник, которому не чужды такие понятия, как Родина, Отечество, память и уважение к истории. Искренне уверена, что история и литература не могут и не имеют права враждовать по причине своего духовного родства. Даже самые профессиональные историки не всесильны. Это обычные люди, у них есть слабости, предпочтения и пристрастия. Более того, многие являются носителями определённой идеологии и под неё выстраивают концепции, подтягивают факты, подают информацию так, чтобы информация работала на «линию партии» или на личную идею автора. Кроме «линии партии» и собственного интереса, существуют ещё и пресловутые запросы публики. О неприхотливости и всеядности коей говорил С. Б. Веселовский: «Широкие круги читателей не интересуются „кухней“ исторической науки и нередко проявляют наклонность относиться с пренебрежением и полным неуважением к неблагодарному труду ученых, посвящающих свои силы разработке источников и технике научного исследования. Читатель требует от историка широких обобщений, ярких характеристик лиц и событий, категорических суждений и эффектных в соответствии с темой картин. Историки поддались соблазну выполнить „заказ“ читателя, не тратить свои силы и время на неблагодарный труд фактического исследования прошлого и спешили дать читателю эффектные, мнимонаучные обобщения и концепции»[3].

В результате совокупности перечисленных факторов историк (как и литератор, собственно!), который берётся прописывать портрет той или иной личности «под запрос», может серьёзно навредить чужой репутации. Если ослабевает рука историка, его собрат литератор может и должен прийти на помощь. Искусство популяризирует науку. Искусство может помочь, стать адвокатом и защитником того, кому это нужно. К сожалению, Басмановым не повезло как с историками, так и с авторами. Справедливая кара за жестокую опричную деятельность? Вряд ли. «Свои поэты» приходят даже к злодеям. Ведь «обеление» не всегда является целью и задачей. Гораздо важнее показать антидуализм человеческого характера, в частности русского человека, в душе которого одновременно способны уживаться монашество и разбой.

Идея создания данной книги появилась в 2021 году, уже после, того как интернет-проект дал первые ростки и стало ясно, что моя задумка не пустая. Вокруг — странное и тяжёлое время, время передела мира, время, когда кто-то очень настойчиво пытается взрастить новую равнодушную нацию, которой плевать на всех. Таким человеком, «Иваном без родства», управлять намного проще. Время социальных потрясений, время осмеяния человеческих ценностей, культуры и истории. Время, когда из каждого тёмного угла, нас призывают «стыдиться» своих предков и «каяться» за их деяния. Либо, жить сытой и довольной жизнью потребителя, которому плевать на всё и всех. В этих морально-нравственных условиях, когда обращение к образу героического предка, является духовным спасением для русского человека, Фёдор и Алексей Басмановы с лёгкостью могли бы пополнить пантеон русских героев. Алексей Данилович — мудрый, храбрый и находчивый воин. Человек, который многократно спасал отчаянное положение, когда полк находился на краю гибели. Ситуации, в которые он попадал, требовали не только отваги. Но и хитрости, ловкости ума, сообразительности. Свидетель явления святого Никиты Новгородского, ктитор Никитского храма в селе Елизарово, он был человеком настолько широкой души, что при строительстве данного храма завещал вечно поминать собственных боевых холопов. Случай уникальный для шестнадцатого века. Кем были для статусного аристократа его воины? Посоха! Холопы. Пыль. Но не для Басманова. Отец опричнины, которого у романистов почему-то принято изображать садистом и жестоким чудовищем, думал о каждом своём воине и в своей духовной грамоте просил молиться об убитых во время «казанского взятия» людях до конца времен. Участник битвы при Судбищах, герой штурма Казани, обороны Рязани, взятия Нарвы… Умный и талантливый дипломат, идеолог. Он сумел подняться, участвуя не в дворцовых интригах, а занимаясь «прямым делом». У нас нет никаких свидетельств жестокости Басманова, кроме желчных плевков диссидента А. М. Курбского, зато есть масса примеров военного героизма и человеческого благородства. Отец и сын Басмановы могли бы для нас, живущих в двадцать первом веке, стать прекрасным образцом военной доблести и достойного отношения к собственному Отечеству. Именно сейчас необходимо вспомнить сильных и крепких государственников, «псов государевых». Именно сейчас, когда расплодились новые трусы и «бегуны», вроде князя Курбского. Но имена этих людей забыты и заляпаны грязью. Читателю необходимо перелопатить все исторические работы, посвящённые опричнине, чтобы собрать по жемчужине сияющее, при этом благородное «басмановское ожерелье». Знания не бывают лишними, но чего наглотается неподготовленный читатель по пути, пытаясь составить объективную картину? Тропа, ведущая к истинной истории пятерых ярких мужчин рода — тропа не из лёгких. За пять веков она поросла всеми видами колючих и ядовитых растений. А по мере исследования не иначе как сам лукавый будет подсовывать неискушенному человеку мороки, миражи и иллюзии самого разного характера, старательно уводящие от первоначальной цели. Тропа, ведущая к настоящим, историческим Басмановым, напоминает путешествие за цветущим папоротником в самую страшную Купальскую ночь. Вы отыщете сплетни, мифы и зубоскальство на любой вкус. Гнусную и грязную клевету в адрес сына Алексея Даниловича, не имеющую ничего общего с правдой, но способную оттолкнуть. Оскорбления и одностороннюю подачу искаженной информации. Логические нестыковки в работах профессиональных историков. Единственное, чего вы не найдете, это любви, уважения и попыток посмотреть на историю этих людей, отодвинув в сторону то, что в процессе работы над темой я назвала «проклятие Фёдора Басманова». Очень точно высказался историк А. И. Филюшкин: «Курбский отомстил своему врагу, Ивану Грозному, прежде всего тем, что сумел навязать читателям свой взгляд на русскую историю 16 века, который до сих пор определяет оптику нашего видения эпохи царя Ивана Васильевича. Вот уже несколько столетий мы смотрим на русский 16 век через очки, надетые Андреем Курбским на историков»[4]. Это высказывание стоит дополнить характеристикой С. Б. Веселовского: «В нашей отечественной историографии очень рано утвердилось обыкновение подхватывать и принимать на веру всякую ложь и клевету на нашу родину, в особенности же на её правителей, которую историки и читатели находили у иностранцев, писавших о России»[5].

По какой-то неведомой причине мы любим смотреть на свою историю и самих себя водянистыми глазами нечисти. Иностранцы, даже в современном мире, умудряются лепить на коленке произведения о «православном русском царе», изображая липкий порок и собирая под обложкой самые грязные сплетни. А мы, русские, этим восхищаемся и словно папуасы продаемся за бусы из цветного пластика. О, посмотрите! Какой восторг! Про нас написал иностранец! Поглядите, какое чудо! Иностранец, принял православие и возлюбил Россию! И всё равно, что под обложкой романа такого «автора», живет настоящая клевета и оскорбления. Даже сейчас процветает дело предателя А. М. Курбского, многократно обсмеянного учёными за невероятное количество лжи, которое он породил. Беглый князь, сводил счёты не только с государем, но и с кругом новых советников Ивана. Сбежавший князь вступил в сговор с Сигизмундом, натравил на русских татар, а после вернулся на бывшую Родину с мечом, сжигать храмы. Этого ли человека мы слушаем пять веков подряд, когда речь заходит о Грозном или о Басмановых? Может быть, всё же стоит остановиться и задуматься?

Не нужно считать, что опричники из шестнадцатого века далеко от нас. Чужих предков не бывает. История — это всеобъемлющая система кровеносных пульсирующих сосудов. Проблема такого опричника запросто может стать нашей общей проблемой. Если учёные относятся к А. Д. Басманову пренебрежительно, то с сыном Фёдором сложилась совсем печальная ситуация. Юноша, отстоявший Рязань от татарвы, получивший крупное воеводство в Калуге, опасную должность кравчего, отец двоих сыновей, потомок святителя митрополита Алексия, мог бы остаться в памяти людей защитником русских городов. Стать идеалом доблести, примером подражания для юношей. Он мог быть тем, в кого влюбляются девушки. Но вместо этого, оболганный своими современниками, Фёдор попался «на перо» нечистоплотных представителей искусства. Сплетни о порочном окружении Иоанна, выдержали определённый срок консервации, и в XXI веке случился взрыв. В умелых руках литераторов сплетни, пущенные о Басмановых врагами государства, дозрели. А в момент слияния литературы и кинематографа приобрели особо аморальный вид. Имя молодого боярина, аристократа Фёдора Басманова — отпрыска славного и величественного рода, словно кость собакам, бросили на потеху толпе беснующихся подростков во главе с недалёкими взрослыми. Именно работа над «басмановской темой» внезапно показала мне, что за последние годы умудрились сделать с сознанием подрастающего поколения. Обманутым детям под видом сладкого (потому что запретно!) продали порок третьего сорта, что само по себе омерзительно. И произошло это не с помощью придуманных героев, а за счет издевательства над памятью настоящего человека. Вместо настоящей русской истории, мы имеем созданный на основе нескольких книг и фильмов фандом (фэндом, субкультуру, «басмановское комьюнити», «опричная семья/фэмели»), где взрослые создают для детей (школьников) грязные картины на фоне древнерусских декораций. Ни государство, ни родители не могут объяснить детям самых элементарных вещей. И я сейчас даже не про то, что желательно было бы объяснить подростку отличие летописи/документа от художественного романа. Хотя это тоже было бы неплохо. Я про то, что взрослые словно перестали рассказывать детям о самых важных, при этом самых элементарных вещах. О необходимости памяти, уважения к истории и предкам, о недопустимости глума. Мы находимся в сердцевине нового разлома, к которому большинство людей, даже настроенных патриотически, готовы не были. Поэтому именно сейчас я считаю особо важным закончить данную книгу и уже передать её в руки читателей, заинтересованных в поиске истины. Взрослых, детей, подростков — неважно. Знания должны быть доступны всем и каждому.

Данила, Алексей, Фёдор, Иван, Пётр — несколько имен, которым я посвятила себя и свой поэтический голос. Имена, которые ныне произношу с трепетом. Это и мои предки — не по крови, но по духу и характеру. Ими хочется гордиться, хочется восхищаться, хочется любить такими, какими они были. Не искривлённых прозрачных и ходульных мороков А. К. Толстого или С. М. Эйзенштейна, а обычных настоящих русских мужчин. Нет, отнюдь не белых, не пушистых, не безгрешных. Возможно, даже порочных, но настоящих. Все знают о существовании «актёров одной роли». Пока я занималась изучением истории рода Басмановых, вывела новый «тип»: превратилась в «поэта одного персонажа». Быть актёром «одной роли», говорят, трагедия. Для литератора, человека зависящего лишь от капризов вселенной, любить, быть влюблённым в того, о ком пишешь, — удивительное счастье, хотя иногда счастье трудное и капризное. Взявшись за книгу, я долго и мучительно искала ответ на вопрос, насколько я могу себе позволить быть пристрастной и эмоциональной? Может ли пристрастным быть историк? Вопрос дискуссионный.

«Задача историка не оправдание политических деятелей и не их осуждение. Цель истории, по словам Спинозы, «не плакать и не смеяться, а понимать»[6] — считает С. Г. Елисеев. Правильной подход, но, увы, остаться в этих рамках сложно. Однако, я не историк. Я всего лишь использую исторические факты и привожу их в должный вид. Я — поэт. Ошибка, а то и моральное преступление поэта может быть в том, что он берётся писать о тех, кто не вызывает ту самую «бурю эмоций». В частности, эмоций положительных: любви, сострадания, уважения. Может ли поэт позволить себе равнодушие? Нет. Иначе, в чем смысл его работы? Да и слишком долго, почти пять веков, эти замечательные, стоящие внимания герои, оставались без любви.

Полный вариант данной книги, состоит из трех частей. Первая часть — самая важная и основная. Она представляет собой ряд документальных статей, расположенных в логическом порядке. Начиная от истории рода Плещеевых и заканчивая статьей о гибели Алексея и Фёдора, а также нескольких статей общего характера. В первой части я предлагаю скрупулезный анализ, варианты реконструкции событий с учётом различных обстоятельств. Вторая часть посвящена разбору художественных произведений о Басмановых.

Третья часть — художественная. В неё вошли мои стихи, стихи и несколько художественных эссе, которые когда-то были написаны для проекта «Дорога Фёдора Басманова».

Вот этот, бумажный вариант, который вы держите в руках, сокращенный. Здесь расположилась самая главная, основная историческая часть. Надеюсь, что вторая часть «Басмановы. Черная мифология» также будет издана (но отдельно). Третья же, художественная, уже нашла своё новое обличие в виде поэтического сборника «Сын воеводы/невечерний мой свет», куда вошли мои лучшие (любимые) стихи из трех циклов, посвященных Фёдору Басманову. Бумажный вариант сборника можно заказать на любой платформе, включая Ридеро.

Скачать полный электронный вариант книги «Фёдор и Алексей Басмановы. Пять веков без права голоса» можно в интернете.

Несколько лет, посвящённых Басмановым. И всё-таки… За эти годы я не научилась отвечать на самый популярный вопрос: почему именно Фёдор? Его отец безусловный герой. Начав изучать биографию Алексея, сложно не увлечься. Сын Фёдора Пётр Басманов — блестящий политик эпохи Лжедмитрия. Любимец современников, Романовых, драматургов, щёголь и красавец. Сколько раз меня спрашивали «почему Фёдор»? А я всегда молча улыбаюсь в ответ, вспоминая странное начало долгого пути. В те времена я не могла даже слово «опричнина» произнести без ошибок. Самое верное процитировать А. К. Толстого. Да, того самого, который прошёлся грязными сапогами по Басмановым. Но и у Толстого были герои, которым он сопереживал и которых слышал: «Царь Борис не только посещает меня, но сидит со мной неотлучно и благосклонно повертывается на все стороны, чтобы я мог разглядеть его. Увидев его так близко, я его, признаюсь, полюбил»[7].

Предупреждаю сразу — это очень пристрастная книга!

 Михайловский Н. К. Сочинения. Т. 6. 1897. С.30.

 Володихин Д. М. Воеводы Ивана Грозного/ Д. М. Володихин. — М.: Вече (от Руси к империи), 2014. С. 3.

 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. Издательство академии наук СССР. М., 1963. С. 34.

 Филюшкин А. И. Андрей Курбский. М., 2008. С.9.

 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. Издательство академии наук СССР. М., 1963. С. 56.

 Лурье Я. С. Переписка Грозного с Курбским. Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Изд-во Наука. Л., 1979. С.219.

 Толстой А. К. Драматическая трилогия/ Вступ. ст. Н. Колосовой. Прим. И. Ямпольского. — М.: Правда, 1987. С.3.

Слова благодарности

Считать книгу результатом труда одного человека нельзя. Один в поле не воин. Эту мудрую поговорку, хорошо знали наши предки. Те высшие силы, которые вели и ведут меня по «Дороге Фёдора Басманова», не поскупились на волшебные встречи и события. Люди, встреченные по пути, — вот самое главное сокровище и самая главная награда за всё, что я сделала или сделаю. Я искренне благодарю всех, кто поддерживал, содействовал, направлял, защищал, окрылял и заземлял. Благодарю тех, кто ещё до выхода книги, на этапе существования самых первых наивных статей, нашёл в себе желание, силу и мудрость, прислушаться к моим словам. Поверить и довериться, чтобы подойти к краю тёмного озера времени и увидеть там отражение юноши, которого я назвала «русской опричной Жар-птицей». Благодарю Вас за терпение, понимание, единомыслие и тонкий слух. А главное — за человечность.

Моя главная благодарность не только Марине Арнольдовне Дорофеевой, но и всей её семье. Низкий поклон самому тёплому Дому города Переславля-Залесского, ставшего для меня за несколько прошедших лет родным. Эта книга — самое малое, чем я могу отблагодарить Вас за удивительные дни, проведенные в Междумирье Переславля!

От всей души благодарю

Нила Филимонова за редкое единомыслие и понимание. За поддержку и веру в мои силы. А также, за бесценную помощь в самом начале Пути. Когда никто из нас даже не представлял, что моя странная затея будет жить и принесет плоды!

Елену Константиновну Шадунц за терпеливые консультации, отзывчивость и стремление помочь. Светлой памяти хранителю города Переславля-Залесского. Я счастлива, что наше знакомство успело случиться.

Галину Игоревну Разумовскую за неоценимую моральную поддержку и мудрые советы!

Научного сотрудника музея-усадьбы Ганшиных Ольгу Владимировну Тювину. Встречи, которые случаются в Рождественскую ночь в храме Басмановых, не заканчиваются просто так. Они вообще не «просто так». Хоть и есть силы, которым эта книга не нужна, мы сделаем то, что обещали молодому русскому воину с «белыми колоколенками в глазах». Ибо всё, что загадано в Рождественскую ночь, непременно сбывается! Пусть и не сразу.

Настоятеля Свято-Троицкого Данилова монастыря г. Переславля-Залесского, игумена отца Пантелеимона (Королёва) за интереснейшую беседу, за понимающий взгляд и несколько ярчайших поэтических образов (дерзких и смелых) про переславские закаты! А также, всех прихожан и обитателей Данилова монастыря, с кем мне выпало взаимодействовать.

Татьяну Борисовну Гусеву за человеческую теплоту и участие, неоценимую помощь и новый дом для нашей выставки, посвященной военным подвигам Басмановых, Нину Павловну Тимофееву за предоставленную уникальную информацию этнографического характера, которая (я уверена!) еще сыграет свою роль. Сердечная благодарность всему коллективу библиотеки поселка Рязанцево! А также, Илье Белову за неоценимую житейскую помощь в делах, с которыми я сама не справилась бы!

Марину Александровну Веденину и коллектив центральной библиотеки имени А. П. Малашенко (Переславль-Залесский). Юлию Сергеевну Тотьмянину и коллектив библиотеки имени Александра Невского (Переславль-Залесский), весь коллектив библиотеки им. М. М. Пришвина и колледж имени Александра Невского, в частности Ольгу Силаеву. Ценю вашу помощь и наши с вами встречи!

Сотрудника Никитского монастыря г. Переславля-Залесского Татьяну Аркадьевну Ценеву. Низкий мой Вам поклон за всю вашу неподдельную доброту и отзывчивость! Руководителя Воскресной Елизаровской школы при Никитском храме (с. Елизарово) Елену Викторовну Евдокимову, участников Воскресной школы и жителей села Елизарово, настоятеля переславского Никитского монастыря отца Димитрия (Храмцова) за полученное в начале пути благословение.

Сообщество гидов и экскурсоводов города Переславля-Залесского за ваш интерес, воодушевление, стремление разобраться.

За одну из самых профессионально подготовленных встреч и возможность поработать со школьниками (что особенно важно!) сердечная благодарность городу Александрову! Коллективу библиотеки имени Н.В.Гоголя, в частности, Маковеевой Светлане Викторовне и Аксеновой Александре Андреевне за ваш редкий (повторюсь!) профессионализм, покоривший моё сердце! С трепетом благадарю директора филиала музея-заповедника «Александровская слобода» Марину Константиновну Рыбакову и весь коллектив музея за возможность взаимодействия с вами. Говорить о Басмановых в «опричной столице» сам Бог велел и это о справедливости, которую Басмановы так долго ждали.

Сердечный поклон моей любимой, изящной, праздничной и женственной Коломне, которую я нежно и трепетно любила еще до встречи с моим «кармическим Переславлем». Благодарю Светлану Яхновскую и коллектив музея-усадьбы купцов Лажечниковых за одну из красивейших встреч! А также, Александра Ермакова и коллектив библиотеки И.И.Лажечникова. Отдельная, особенно теплая благодарность моей слушательнице Александре Селивановой. Благодаря Вам, Коломна заиграла для меня новыми красками, а вышеупомянутая встреча состоялась намного раньше, чем могла бы. Но главное, знать и понимать, что ты, будучи поэтом, смог кого-то увлечь за собой по тропам истории и художественного образа. Именно благодаря таким встречам и знакомствам, начинаешь понимать и чувствовать, то всё не зря, а все трудности, это всего лишь временный этап, который проживается ради того, что сияет впереди.

Благодарю выпускника Литературного института им. Горького, поэта Сергея Шкарпету и заведующую библиотекой 234 (Москва) Александру Процкую! Рада, что вы со мной, а я с вами уже столько лет. И рада тому, что именно у вас прошла путь от самого первого своего поэтического выступления до самой первой лекции о Басмановых в Москве. Подарить именно вам первые экземпляры моего поэтического сборника «Сын воеводы/Невечерний мой свет» было самым правильным из всего возможного.

Благодарю коллектив Музея ратной истории на Крутицком патриаршем подворье (Москва) за возможность восстановления исторической справедливости, качественно организованную встречу и грамотных, подготовленных слушателей, с которым возможен не монолог, а диалог! В частности, Светлану Колмакову. Мне было очень приятно оказаться в самом начале воплощения в жизнь нового для музея лекционного формата мероприятий!

Историка А. Манохина и сотрудника МГУ Елизавету Арапову за первичные консультации. Олега и Елену Шутовых, Сергея Решетникова за бесценную организационную помощь в самый критический момент. Ольгу Филинову и Ирину Андреевну Осипову не только за поддержку, но и консультации по вопросам издания. Один в поле не воин. Я благодарна всем тем, кто просто поддерживал меня прошедшие годы. Иногда было тяжело. И мне и вам. Благодарю дорогую мою Татьяну Шкиряк и всю ее семью! Единомышленника, поэта, прозаика, постоянного читателя Игоря Ташина, который также был со мной в самом начале этого пути, подарил много важных идей, на которые я сама могла не решиться. Друга, единомышленника, поэта Андрея Пшёнова. Жаль, что я никогда уже не смогу подарить тебе эту книгу или другую. Но где бы ты ни был, я помню и ценю всё, что ты для меня сделал. Игоря Онищенко за многолетнее единомыслие и поддержку! Татьяну Чугунову за дружеское участие! Ольгу Олеговну Оленеву — за то, что вы слышите то, что не слышат другие и видите больше других и освещаете путь, за то, что услышали того, о ком я так много говорю, того, кому так важно быть услышанным. Низкий поклон моему литературному мастеру Геннадию Николаевичу Красникову. Спасибо за вашу Веру в мой поэтический путь!

Особая благодарность Александру Кузнецову и всем кто принял финансовое участие в создании книги и организации мероприятий, необходимых для сбора соответствующего материала.

Благодарю сердечно тех, кто в январе 2025 года помог с организацией историко-просветительской экспозиции «Бояре Басмановы — несколько веков служения Отечеству» на подворье Никитского монастыря в с. Елизарово. В частности, Андрея Алексеевича Дорофеева и жителя с. Елизарово Сергея Мацнева за техническую помощь, а также гида Наталью Ермакову за помощь в организации группы переславских экскурсоводов.

Дорогие друзья! Вы помогли и помогаете не лично мне. Проделанная нами совместная работа — это вклад в фундамент исторической справедливости. Пять веков без права голоса подошли к концу.

БОЯРЕ ПЛЕЩЕЕВЫ. ИСТОРИЯ РОДА

Старомосковский аристократический род Плещеевых, от которых позже отделятся Басмановы, несколько веков верой и правдой служил Московскому княжеству и русским государям. Представители Плещеевых занимали весомые должности при дворе, административные посты на самом верху управленческой иерархии, получали крупные военные назначения и думные чины, становились наместниками. Плещеевы назначались туда, где особенно требовались такие качества, как ответственность и вассальная преданность. Как отметил В. И. Вишневский, Плещеевы являлись «доверенными лицами великих князей и царей» со времен Василия Второго Тёмного и Ивана Третьего. Высокую степень доверия представителям рода подчеркивает и Ю. Г. Алексеев. Русские государи всегда могли рассчитывать на поддержку Плещеевых и верную службу. В том числе в моменты самых страшных политических потрясений.

Основатель рода боярин Фёдор Иакинфтович (вероятно, Акинфович) Бяконт служил черниговским князьям. В промежутке между 1294–1300 гг. Бяконт и его супруга Мария вместе «со всем родом», домочадцами, слугами и рабами покинули Чернигов[1], чтобы обосноваться на территории Северо-Восточной Руси. Скорее всего, переезд был связан с переделом сфер влияния между ордынскими ханами. Во второй половине XIII века черниговский стол занимали князья Брянского княжества — Роман Михайлович, а затем его сын Олег. В ту пору власть брянских была наиболее могущественной на Черниговской земле. После пострижения Олега в монахи, брянский и черниговский столы остались вакантными, а сам Брянск перешёл под власть смоленских князей. Вероятно, не без участия в этом мероприятии Орды[2]. Роман и Олег являлись сторонниками Ногая, а передача Брянска представителям смоленского княжеского дома, прямым соблюдением интересов Тохты, а не Ногая.

Перебравшись из Чернигова в Москву, Фёдор Бяконт поступил на службу к князю Даниилу Александровичу (младшему сыну Александра Невского), настроенному «проногаевски». Неизвестно, были они знакомы до этого или нет, но князь сразу пожаловал Фёдора в бояре и наделил вотчинами. Судя по дальнейшей служебной биографии Бяконта, основатель рода и далёкий предок Басмановых обладал невероятно сильным духом, твёрдостью характера и энергией, необходимой для того, чтобы двигать горы. На плечи Бяконта легли обязанности, связанные с наведением порядка на рубежах и организацией защиты от внешних угроз. Боярин благополучно отлаживал погранично-сторожевую службу на Мысе, создавая надёжный оборонительный пояс на холмах северной припахринской гряды. Занимался устроительством Ордынской дороги[3], пролегающей через древнее становое село Васильевское-Загорье. Примерно с XIII века данное село располагалось при впадении реки Лопенки в Пахру — важный стратегический пункт. Именно здесь несколько позже образовалось поселение Захарьино, которое Бяконт получит за службу. В дальнейшем Васильевское станет переходить от одного аристократического семейства к другому. Во времена Фёдора Бяконта Васильевское представляло ценность как стратегический объект. Возможно, черниговский боярин был наместником Васильевского.

Вверенная Бяконту Ордынская дорога связывала становые сёла Коньково, Тёплый Стан, Ясенево, Чермнево и Молодцы и шла в сторону нынешнего Зарядья, где располагался Ордынский посольский двор. Какие привычные для нашего слуха названия! В сознании современного человека тут же возникает разноцветная схема московского метро. А тогда это были окраинные, отдалённые от столицы поселения.

Для понимания степени оказанного Бяконту доверия, необходимо знать, что во времена ордынского ига устройству дорог уделялось особое внимание. Этого требовали завоеватели, приезжающие за данью на коннице. На абы кого такие обязанности возложить не могли. Ордынская дорога шла на Замоскворечье, где располагались слободы татар и, возможно, Ордынский посольский двор (а за пределами города Крымский и Ногайский торговые дворы). Одним словом, это были места, где закладывались дипломатические контакты Москвы и Орды.

Кроме этого, Фёдор Бяконт занимался мытным сбором в пользу князя и производил досмотр проезжающих торговых караванов. Участвовал в сыскных мероприятиях, направленных на поиск разбойников и беглых, что тоже относится к обеспечению внешней и внутренней безопасности страны (в данном случае — княжества). А когда князь уезжал по делам в Орду, боярин часто оставался в качестве московского наместника.

Даже в глубокой старости боярин Фёдор Бяконт не удалился доживать свой век тихо и мирно. Покой — это не для Плещеевых! Находясь в почтенном возрасте, боярин получил должность городского головы в Москве. По родословным книгам, при великом князе Иване Даниловиче Калите (и Юрии Даниловиче Калите) «за ним была вся Москва». Фёдор Бяконт успешно возглавил московское ополчение «тысячу» и в статусе тысяцкого занял одно из первых и наиболее почётных мест в Боярской Думе[4]. Управлял делами городского хозяйства, участвовал в деятельности посольской и налоговой служб.

Сила, верность, корневая мощь. Потомки боярина Бяконта займут самые престижные места в администрации Великого московского князя, станут важными лицами церковной иерархии. Первая поговорка, которая приходит на ум, когда говоришь о Плещеевых «кровь не вода». И мы вспомним эту поговорку на страницах этой книги много раз. Ю. Г. Алексеев справедливо назвал род Бяконта одним из «самых влиятельных в окружении великих князей Московских со времен Ивана Калиты»[5]. В дальнейшем, даже после страшной опалы Басмановых, Плещеевы своих позиций не сдадут.

Какими бы воинскими и человеческими качествами ни обладал Бяконт, время беспощадно, время сильнее всех. Сведений об этом ярком человеке могло не остаться, но судьба распорядилась иначе. В истории имя Фёдора Бяконта осталось и закрепилось благодаря одному из его сыновей — человеку, сыгравшему колоссальную роль в жизни нашего Отечества — митрополиту Алексию. Крупнейшему церковному деятелю. Первое упоминание о Бяконте, появляется именно в начальной редакции Жития Алексия, составленного после смерти святителя (около 1378 г.). Литературный памятник «Рассказ об Алексее митрополите» сохранился в составе летописей, восходящих к общерусскому своду начала XV века.

Мальчик появился на свет в селе Захарьино, после переезда Бяконта и его супруги Марии в Московское княжество. Его крестным отцом стал молодой княжич Иоанн Калита. Согласно легенде, однажды отрок Алферий решил отдохнуть после установки приспособления для лов­ли птиц и задремал. Во сне он явственно услы­шал го­лос, который предрёк: «Что на­прас­но тру­дишь­ся? Ты бу­дешь ло­вить лю­дей».

Пройдет несколько веков и так можно будет сказать про его отчаянно известного правнука (необходимо присовокупить множество приставок «пра») Фёдора Алексеевича Басманова. Опричника и воина, личность которого странным образом будет притягивать человеческие души, проверяя их на прочность, на порядочность и человечность.

В 1320 го­ду отрок принял постриг под именем Алексий в Богоявленском мо­на­стыре Москвы за Торгом в Китай-городе. Первоначальным настав­ни­ком и ру­ко­во­ди­те­лем будущего митрополита оказался ста­рец Герон­тий. Выбрав путь служения Господу, Алферий не искал благостного уединения, чтобы усердно молиться в каком-нибудь далеком скиту. Наоборот. Человеком «практического склада» называет его Р. Г. Скрынников. Истинный сын (не только по крови, но и духу!) Фёдора Бяконта искал активного взаимодействия с окружающим миром. В лице Алексия церковная система получила деятеля, который всю свою жизнь потратил на благоустройство и разрешение церковных и государственных вопросов. Своим подъемом, Московское княжество во многом обязано сыну черниговского боярина.

Приняв постриг, Алексий погрузился в водоворот столичных забот. Феогност при­бли­зил молодого человека к се­бе и поручил управ­ле­ние су­деб­ны­ми де­ла­ми Церк­ви в зва­ни­и на­мест­ни­ка мит­ро­по­ли­та. С подачи всё того же Феогноста получит сан епископа Владимирского, а позже сменит своего наставника на должности митрополита. Несколько раз Алексий бывал в Константинополе, в том числе в феврале 1354 года с подорожной грамотой на проезд от ханши Тайдулы[6] (ханша официально приказывала ордынским властям не чинить святителю никакого вреда) для решения вопросов Московской митрополии. После 1358 года, попав в эпицентр религиозно-церковных распрей, он будет взят под арест, и проведет в киевском плену почти два года. Мытарства и издевательства не сломят духа Алексия и не изменят деятельной натуры. Едва оказавшись дома, он займется распределением епископов по местам, пустующим после моровой язвы. И будет активно добиваться того чтобы ярлык на Великое княжество Владимирское после смерти Ивана II достался двенадцатилетнему Дмитрию Ивановичу Донскому. Для того чтобы доказать свою преданность правящей династии, ему придется максимально проявить дипломатические таланты, преодолеть боярские распри, которые возникли вокруг несовершеннолетнего кандидата (на фоне смуты в самой Орде!) и ддобиться через московских послов пересмотра дела. Он же поспособствовал заключению крайне полезного для нашей страны брака Дмитрия Ивановича с Евдокией Суздальской — дочерью Дмитрия Константиновича, суздальско-нижегородского князя, которому изначально и был вручен ярлык.

Поскольку Алексий являлся сторонником традиционной политики, централизации Русского государства и укрепления власти Московского великого князя, он уделял много внимания разрешению междоусобных конфликтов и устранения последствий родственной вражды. Для этого Алексий использовал авторитет церкви и сам ловко лавировал между сторонами, поворачивая ситуацию так, чтобы Москва получала наибольшую выгоду. Потрудиться пришлось знатно, междоусобица есть междоусобица. Однако благодаря усилиям святителя Алексия, преподобного Сергия Радонежского и князя Дмитрия Донского власть Москвы признали, что стало началом сплочения русских княжеств и платформой для будущей победы на Куликовом поле.

Кроме дел великих и глобальных, святитель занимался устройством иноческих обителей и храмов. В том числе развивал монастыри общежительного типа. Возвращаясь в 1356 го­ду из Константинополя, Алексий и его люди попали в страшную бурю. Оказавшись на волоске от гибели, присутствующие спаслись святой молитвой. Буря прошла стороной, не зацепив корабль. Алексий дал обет устроить храм во славу божию и славу Святого дня, когда всё это случилось (день празднования Спаса Нерукотворного). И в результате через год основал московский Спасо-Андроников монастырь на Яузе. Согласно преданию, примерно в 1358 (по другим версиям в 1360/61 гг.) Алексий по просьбе сестёр Иулиании и Евпраксии создаёт Ново-Алексеевский Зачатьевский девичий монастырь на Остоженке. Принято считать, что это был один из первых женских общежительных монастырей в Москве, а Иулиания приняла сан настоятельницы. В 1362 го­ду свя­ти­те­лем основан Введенский Вла­дыч­ный мо­на­стырь под Серпуховом. Кроме строительства новых, Алексий неоднократно восстанавливал обители, пришедшие в упадок. В число таких спасенных обителей входят Благовещенский монастырь в Ниж­нем Нов­го­ро­де и Кон­стан­ти­но-Елен­ской во Вла­ди­ми­ре. В обоих введено общежитие. Между 1375–1377 гг. Алексий обустроил Симонов монастырь, столь востребованный в опричную эпоху. Возможно, именно Алексий воздвиг над могилами своих сестер церковь Неопалимой Купины[7]. А вот с устройством Чудова монастыря в Хонех (1365 г.) связана трогательная история. Настал момент, когда рассказы о чудесах творимых Алексием, достигли Орды. Произошло это по воле Господа в тот самый момент, когда любимая супруга хана Джанибека заболела. Болезнь Тайдулы оказалась тяжёлой и привела к слепоте. Тогда хан обратился к Алексию за помощью. Естественно, обратился так, как мог обратиться хан. Выбора у святителя не оставалось. Либо согласиться помочь, либо… Долго Алексий не думал, сразу стал собираться в дальний путь. Согласно легенде, накануне отъезда во время службы сама собой за­жглась све­ча при гро­бе чу­до­твор­ца Пет­ра. Алексий разделил эту свечу на множество частей и раздал всем присутствующим, а из остатков слепил маленькую свечку, которую прихватил с собой в дорогу. 18 ав­гу­ста 1357 го­да Алексий покинул Москву, а в это же время ханша Тайдула видела чудесный сон, предвещающий скорое выздоровление. Прибыв на место, митрополит от­слу­жил над бо­ля­щей мо­ле­бен, используя ту самую свечу, прочитал все необходимые молитвы и окро­пил женщину свя­той во­дой. Было ли это чудо мистического характера или обладающий знаниями Алексий применил какие-то медицинские навыки, необходимые для исцеления, легенда умалчивает. Главное, Тайдула пошла на поправку. Растроганный хан отблагодарил Алексия и преподнёс в подарок ханский перстень. Тайдула пожаловала участок на территории Московского Кремля, ранее принадлежавший ордынскому посольскому двору. На этом участке Алексий и построил храм во имя Чуда Архангела Михаила в Хонех, на основе которого позже будет организован Чудов монастырь, нежно любимый митрополитом. Но самое главное, что в лице Тайдулы Русь обрела надёжную заступницу. В дальнейшем, Алексий, сохраняющий с Ордой дипломатически хорошие отношения (худой мир лучше доброй ссоры!), неоднократно прибегал к её помощи.

Кроме всего перечисленного, Алексий причастен к устройству каменного Кремля. Именно он посоветовал Великому князю отстроить Кремль в камне, чтобы усилить защиту от пожаров и вражеских набегов.

Митрополит Алексий вошёл в историю как человек жёсткого нрава. Наличие характера даже среди служителей культа, — черта Плещеевых, которая будет передаваться из поколения в поколение. А как иначе добиться успеха в свершениях, которые числятся за Алексием? Не просто молитва и упование на Бога, а характер, сила воли, недюжинный ум, целеустремленность, сделали Алферия, сына черниговского боярина, человеком столь незаменимым для нашего Отечества. До последнего вздоха Алексий заботился не только о делах митрополичьего дома, преумножении его богатств и владений, но и о пастве. Наставления его отличаются живостью слова, способного проникать в души людей (и действительно их «ловить») и высокой художественной образностью, лишённой сухой догматики. Церковь же, поэтично и возвышенно называет его «пи­та­тель вдов, и си­рот отец, по­мощ­ник су­щим в скор­би все­из­ря­ден, пла­чу­щим уте­ше­ние, пас­тырь и на­став­ник всем за­блуж­да­ю­щим», «цер­ков­ная кра­со­то», «ве­ли­кий чу­до­тво­рец», «све­ти­ло всея рос­сий­ския мит­ро­по­лии», «зла­то­зар­ная рос­сий­ская звез­да». Звезда златозарная! Так можно сказать про каждого из Плещеевых.

Кроме Алексия у боярина Фёдора Бяконта было две дочери, которых мы упомянули и четыре сына. Нас с вами интересует судьба детей младшего сына Фёдора Бяконта Александра по прозвищу Плещей. Именно он считается основателем ветви, которая несколько позже отринет фамилию Плещеевы и превратится в Басмановых. Именно наследники и потомки Александра поднимутся на самый верх карьерной лестницы, займут самые почётные посты при великокняжеском дворе и отличатся преданным служением на военных, наместнических и дипломатических постах.

Про самого Александра Плещея известно крайне мало. Он был воеводой и боярином Дмитрия Донского[8], входил в число думных людей и отвечал за вверенную ему Кострому[9]. В 1375 году трагически был разбит ушкуйниками[10]. Либо биография Александра вышла достаточно скромной, либо время уничтожило ряд фактов. Почему он получил прозвище «Плещеей», неизвестно. На лекциях меня часто спрашивают о связи фамилии с переславским Плещеевым озером. Ответить на этот вопрос — затруднительно. Возможно, основой для прозвища послужили особенности внешности. А возможно, Александр получал какие-либо поручения в Переславле, в районах ближайших к озеру. В двух этих вариантах, нет ничего фантастического, оба они имеют право на жизнь. Подтвердить их или опровергнуть, возможным не представляется.

О его единственном сыне Данииле — тоже практически ничего не известно. С. Б. Веселовский считал, что Даниил являлся боярином великого князя Василия Дмитриевича. В свою очередь, у Данилы Александровича было три сына: Борис, Иван и Фёдор Сильный. Интересующая нас ветвь берет своё начало от старшего сына — Бориса Даниловича, боярина Великого князя Василия Тёмного. У Бориса Даниловича тоже было три сына: Михаил, Семен (от него берут начало Очины-Плещеевы) и Иван, убитый в 1445 году в Суздальском бою. Здесь хочется (и нужно!) оговорить, что охватить историю каждого из Плещеевых сложно. Увы! Книга должна быть в два раза толще, а это значительно отвлечёт читателя от основных героев, ради которых книга и затеяна. Однако Михаил Борисович Плещеев (будущий инок Мисаил), еще одна «звезда златозарная», человек, заслуживающий отдельного слова. Правнук Александра Плещея, был одним из самых видных служилых аристократов сложного, полного политических пертурбаций периода. Во время раскола Московского княжеского дома, в процессе кровопролитной и тяжёлой междоусобицы, Плещеевы активно поддержали Василия Второго Тёмного и помогли ему взойти на престол. Подобная услуга вассала, оказанная монарху — бесценна во все времена. В декабре 1446 года Михаил Борисович Плещеев находился во главе тверской рати, поддержавшей Василия. Захватив людей Дмитрия Шемяки в тот момент, когда городские ворота были открыты, Михаил практически без боя овладел Москвой[11], а после привёл подданных к «целованию» за Великого князя Василия. В дальнейшем, он оставался его верным помощником в борьбе с «княжатами». Своими грамотными действиями, Михаил Борисович значительно укрепил положение Плещеевых при дворе. На представителей этого рода государи и раньше могли положиться, но Михаил вовремя напомнил о «плещеевской преданности». В перечне бояр князя Ивана III от 6970 года он стоит на первом месте[12] и является основным лицом государства после правителя. Михаил вошёл в число старейших[13] бояр, имел непререкаемый авторитет и принимал участие в решении самых разных государственных вопросов. Женат Михаил был дважды. От первого брака с Соломонидой имел трёх сыновей: Андрея, Тимофея Юрло и Петра. И четырех от второй супруги Марии: Вениамина[14] (в 1480–1490-е гг. игумен Троице-Сергиева монастыря), Григория Охоту, Ивана Сухого и Федора Мешка[15]. Перед смертью воевода принял постриг в Троице-Сергиевом монастыре под именем Мисаил и передал монастырю некоторые из своих земель.

Плещеевы обладали разными талантами. Они не только уверенно обращались с оружием, защищали рубежи страны и шли в бой с врагом, расчищая путь для своих государей, но и являлись культурной элитой своего времени. Поколение, появившееся на свет благодаря Михаилу Борисовичу, проявило себя на дипломатическом поприще. В дальнейшем, дипломатические таланты проявятся у Алексея Басманова, который будет полноправным участником важнейших переговоров наравне с таким крупным специалистом как дьяк И. М. Висковатый. Сыновья Михаила Пётр Михайлович и Андрей Михайлович Плещеевы в эпоху Ивана III станут крупными представителями русской дипломатии: будут трудиться послами в Валахии (1482 — 1483 гг.), Польше, Литве. Сын Петра в 1495 году будет сопровождать княгиню Елену в Литву.

Нас же, больше всего интересует старший сын Михаила и Соломониды — Андрей Михайлович Плещеев. Дедушка Алексея Даниловича Басманова и прадед Фёдора Басманова — ещё один юноша, который родился под счастливой звездой и уже при рождении получил массу возможностей…

Практически каждый из Плещеевых вложился в то, чтобы укрепить честь рода, увеличить материальные богатства и преумножить престиж. Поэтому, каждому последующему поколению приходилось одновременно и легко и тяжело. Каково это, находиться в тени подвигов собственных отцов и дедов? Жить с пониманием, что ты обязан не посрамить род, а еще лучше, прыгнуть выше. Быть не просто успешным и достойным, быть не хуже остальных — вот что требовалось от душ, которые по воле Бога приходили в этот род. Все ли выдержат? Плещеевы выдерживали.

Карьера Андрея Михайловича Плещеева отличается интересной особенностью, которая роднит его с Фёдором и Алексеем Басмановыми. Большую часть жизни Андрей Михайлович Плещеев занимался тем, что исполнял особые поручения государя, которые поручишь не каждому. Уже в 1446 году юноша он назначен сеунчем и с радостной вестью об освобождении князя из татарского плена[16] послан в столицу. В ноябре 1475 года сопровождает государя в новгородском походе, цель которого — ликвидация новгородской боярской олигархии[17]. Во время конфликта c братьями в 1479/80 гг., Иван III посылает во Ржев именно А. М. Плещеева. Судя по всему, Андрей был не просто талантливым дипломатом, способным вести официальные переговоры на посольских съездах, но и хорошим психологом, умеющим налаживать мир в тех случаях, когда требовалось деликатное вмешательство в дела царственной семьи. Перед ним стояла непростая задача провести переговоры с бунтовщиком Лыком Оболенским, который поддерживал представителей удельного княжества. Поскольку попытки подавления бунта не увенчались успехом, Андрею предстояло уговорить Лыко сдаться, а не брать его силой. А в случае же неповиновения, уговорить князя Бориса Волоцкого выдать укрывшегося в удельном княжестве бунтовщика. В 1480 году Андрей сопровождает на Белое озеро[18] бабушку Ивана Грозного княгиню Софью Палеолог, семью и казну великого князя, во время ожидания вторжения Ахмата. Данные меры были приняты на случай прорыва татарами оборонительных линий на Оке и Угре перед знаменитой битвой. Вместе с братом Петром Андрей ездил за невестой великого князя Ивана Молодого — Еленой Волошанкой. Они провели затруднительные переговоры, касающиеся этого брака и именно благодаря братьям, брак состоялся.

Примерно в 1476 году Андрей Михайлович получил чин окольничего, а в 1485 году, во время похода Ивана III на Тверь, он упоминается в думном (боярском) чине. Будучи человеком уже пожилым, Андрей участия в этом походе не принимал. По мнению Ю. Г. Алексеева, он был оставлен в Москве и заседал в составе боярской коллегии, созванной для решения неотложных дел во время отсутствия государя. В июле 1490 года столица встречала посла от короля Римского Максимилиана. В Посольской книге осталось подробное описание комплекса встреч, посвящённых этому событию. В том числе описание встречи посла Георга фон Турна (Юрия Делатора), прибывшего вместе с русским послом Юрием Траханиотом. Именно боярин А. М. Плещеев встречал посла перед самыми «своими дверями, перед палатою малою».[19] Эта встреча в историографии считается важнейшим дипломатическим событием. Государь Руси вёл переговоры с главой европейских монархов о династическом и политическом союзе. Во время переговоров Андрей Михайлович был удостоен чести стоять ближе всех к своему государю.

В промежутке между 1485 и 1490 гг. А. М. Плещеев занимается судебно-административной деятельностью. К сожалению, данный период почти не отражён в источниках. Но есть свидетельства подтверждающие, что А. М. Плещеев выступает как представитель судебной коллегии при великом князе Иване Ивановиче. И, согласно грамоте некоего Василия Аврамьева[20], является наместником Переяславля.

Андрей Плещеев умер до августа 1491 года[21]. Уходил не человек — уходила эпоха. Не столь мрачная, как время Иоанна Грозного. Не столь суетливая, как эпоха княжеской раздробленности. Эпоха глобальности, важных битв и блестящих дипломатических побед.

Женат Андрей Михайлович был на дочери Якова Ивановича Казака (из рода Кошкиных) Алёне (Елене). Это породнило Плещеевых с ещё одним древним и знатным родом, которому предстояло сыграть особенную роль в истории России. Минует время, и правнучка Захария Ивановича Кошкина Анастасия Романовна Захарьина станет первой царицей российской — любимой (как принято считать) супругой Иоанна Грозного. А далёкий потомок Михаил Фёдорович Романов займёт престол в 1613 году.

Андрея и Елену, Бог наградил сыновьями, но из всех только Михаил Андреевич станет крупным политиком. Иван Адреевич Суббота найдет себя на дипломатическом поприще. Погибнет рано, при осаде Выборга в 1495 году. О Фёдоре Андреевиче есть всего одно упоминание, связанное с литовским походом 1500 года. Афанасий Андреевич примет постриг в Кирилло-Белозерском монастыре. А Пётр Андреевич выберет военную карьеру, станет участником походов и новгородским наместником, однако проживет жизнь тихую и спокойную, без крупных взлетов и падений.

Ну и… настало время познакомиться с нашим первым героем из числа главных. Данилой Андреевичем Плещеевым. Именно Данила, сын Андрея Михайловича Плещеева, получит загадочное прозвище «Басман». Прозвище, которое навсегда отсечёт от Плещеевых одну из ветвей рода. Но перед этим разговором, стоит подытожить историю ранних Плещеевых и попробовать порассуждать о происхождении загадочного прозвища «Басман» вместе с моей единомышленницей из Финляндии, филологом Аллой Суонинен, любезно предоставившей для моей книги свою статью.

***

В истории нашей страны сложно найти род, члены которого не прочувствовали на себе все прелести государевой немилости и дальнейшей опалы. Плещеевы не исключение. Однако эти опалы были недолгими и общее положение рода не пошатнётся. Земля не задрожит под ногами Плещеевых даже после низвержения Алексея и Фёдора. Басмановы, а также их опричный единомышленник и близкий родственник Захарий Очин-Плещеев утянут за собой в пропасть «коллег по опричнине», но не родственников. В ходе расследования «новгородской измены» пострадают лишь несколько Плещеевых, проживающих в Великом Новгороде, на который и обрушился гнев царя. Но даже после трагических новгородских событий и московских казней 1570 года, Плещеевы по-прежнему будут занимать высокие посты, и получать почётные должности. Погибнет самая загадочная, самая сильная, самая яркая, но при этом самая «вымороченная» ветвь, точно отринувшая «плещеевскую» природу, потеряв вместе с этим мистическую, древнюю, корневую защиту.

Прозвище «Басман», инородное, похожее на машкерную маску, прикрывающую истинное лицо, выплывет из темноты и создаст вокруг Басмановых мрачную воронку драматических событий. Масок в истории Фёдора Басманова и его отца очень много. Этот злой символ (который использовал в своем фильма «Иван Грозный» С.М.Эйзенштейн), прикроет настоящих Басмановых на несколько веков, прирастёт к своим жертвам и сделает их истинную суть невидимой для человеческого взгляда. Долго потомки будут смотреть на Басмановых через мутное искривленное «стекло».

В целом блестящее фаворитство Плещеевых за всё время существования рода ослабло лишь однажды, во время правления Василия III. Глобальных последствий ситуация за собой не повлекла, трагедий тоже. Причины опалы учёные не выяснили. Скорее всего, роль сыграла близость Плещеевых ко двору удельного князя Юрия Дмитровского. В. Д. Назаров полагает, что в немилость Плещеевы могли попасть после побега Ивана Тимофеевича Юрло (внука Михаила и Соломониды) в Литву в 1510–11 гг. После этого побега, его брат Василий оказался в Кирилло-Белозерском монастыре, но был ли постриг насильственным или добровольным, сказать невозможно. Согласно ещё одной версии, сыграло роль другое пострижение: Афанасия Андреевича Плещеева (сына Андрея Михайловича). Афанасий постригся добровольно, но при этом прибился к Вассиану Патрикееву — лидеру нестяжателей. Такой выбор не мог не бросить тень на членов семьи. Расположение Василия III Плещеевы вернули после появления на свет наследника — Иоанна Васильевича.

Седая старина уходила, превращалась в дым. Догорали костры княжеской раздробленности, даже битвы меняли формацию: необходимость кормиться и выживать, сменялась необходимостью повышения престижа. Возникали острые религиозные вопросы, требующие разрешения. В такие времена мироздание часто ставит людей «на паузу», чтобы дать им возможность поменять оперение, понять собственное предназначение и набраться сил перед новым скачком. По определению А. А. Зимина: «В XV веке на смену прежнему «родовому» принципу назначения на должности постепенно приходит «семейный принцип, основанный на личной преданности». Басмановы-Плещеевы, готовые не выпускать сабли из рук, мчаться туда, куда пошлёт божий помазанник, спустить шкуру с того, на кого он укажет, выпрыгнут на историческую сцену, словно молодые хищники, полные сил и энергии. Безусловно, Плещеевых невозможно упрекнуть в недостаточной преданности. Отечеству они послужили славно. И всё же времена меняются. Независимые, не зависящие ни от кого громогласные Басмановы (звучащие точно сурна), осознавали собственную силу, мощь. Они бросят вызов всему окружающему миру. Будут не просто служить государю, а возьмут (по крайней мере, попытаются) взять управление политическими процессами в свои руки.

Торжество Плещеевых продлится несколько веков. В период правления царя Фёдора Ивановича в Думе будут главенствовать Никита Иванович Очин, младший брат Захария и Ивана Плещеевых, казнённых в результате расследования новгородского заговора. При Борисе Годунове и Отрепьеве громко заявит о себе сын и внук наших главных героев — Пётр Фёдорович Басманов. Молодое поколение Басмановых не будет походить на Мисаила или Андрея Михайловича. Шумные (или наоборот, умеющие таиться точь хищники), амбициозные, знающие себе цену и понимающие, что эта цена невероятно высокая.

А вот дальше род постепенно исчезнет с политического Олимпа. Он больше не явит миру военных или политиков. Зато засверкают новые грани Плещеевых, ибо новых талантов требовало само время. Среди Плещеевых окажутся поэты и литераторы, купцы и предприниматели. Многие представители рода поддержат после раскола старообрядцев. Самое удивительное заключается в том, что род Плещеевых во все времена сохранит заряд энергии старой, той самой забытой Руси: без новин, причуд, диковинности и суеты. Той Руси, где начало начал есть традиция и служение идеалам, которые ты выбрал сам. По собственной воле. И не просто так на гербе Плещеевых изображено сердце пламенное, полыхающее, охваченное огнём.

Прежде чем мы двинемся дальше, необходимо немного поговорить о происхождении фамилии «Басмановы». Как показал мой личный опыт, вопросы «почему Басмановы? А есть ли в происхождении фамилии татарские корни? Были ли у Фёдора «татарские бабушки, о которых судачат в интернете? Связаны ли Басмановы с Басманными улицами Москвы?» с искренним интересом наиболее часто задаются на лекциях в любом месте, любой аудиторией.

Говоря о Басмановых, необходимо понимать две вещи. Во-первых, Басмановы — это Плещеевы. Род, о котором я уже рассказала немного, но это достаточно, чтобы понимать, никакие татары там и не «проходили». В частности, родители Данилы, который и получил это прозвище, известны. Андрей Плещеев и Елена Кошкина. И у нас нет никаких оснований подозревать наличие в этих двух семьях каких-то «татарских бабушек или дедушек».

Во-вторых, никто из членов рода Плещеевых не занимался выпечкой особого хлеба «басмана» или ремеслом, связанным с тиснением «басмой». Никто не держал лавок на территории московской Басманной слободы. В принципе это не представлялось возможным. Плещеевы — это род служилой аристократии. Во времена, о которых мы говорим, профессиональные разграничения выдерживались очень чётко. Ты либо ремесленник, либо воин. Плещеевы ремесленниками не были. Без всяческих исключений.