Онлайн кітапты тегін оқу  Не идеальная пара для верховного мага

автор Стейша Март

Оглавление

Глава 1. В которой меня увольняют с небес, а ректор — козёл

Если бы мне, Алисе Морозовой, тридцати двух лет от роду, с ипотекой на двушку в спальном районе и бывшим мужем-абьюзером, сказали, что самый счастливый день в моей жизни закончится в кабинете сурового мужика в мантии — я бы покрутила пальцем у виска.

Но давайте по порядку.

Утро началось отвратительно. Я стояла в пробке на въезде в город, слушала по радио очередную порцию «позитивных» новостей и понимала, что опаздываю на совещание к генеральному. А Петр Сергеевич, наш дорогой руководитель, обладал уникальной способностью устраивать разнос ровно в ту минуту, когда ты меньше всего этого ждёшь.

Я — кризис-менеджер. Звучит гордо, а по факту — тётя, которая приходит в убыточный отдел и говорит: «Ребята, вы всё делаете не так. Давайте я вам покажу, как надо, а вы мне — премию». Меня не любили. Меня боялись. Но мои отделы начинали приносить прибыль.

Именно поэтому, когда я влетела в конференц-зал, запыхавшаяся и с остывшим кофе в картонном стаканчике, я ожидала чего угодно — но не того, что увижу пустое кресло Петра Сергеевича и толпу бледных коллег.

— Алиса Викторовна, — пролепетала секретарша Леночка. — Тут такое… Петр Сергеевич… у него сердце… «Скорая»…

Дальше я помню урывками. Суета, крики, мои попытки раздать указания, чтобы никто не запаниковал. А потом…

Потом я, кажется, споткнулась о чей-то портфель.

Резкая вспышка. Ощущение, будто меня выдернули из тела, как морковку из грядки. Дикая, нечеловеческая боль в висках — и темнота.

— —

Очнулась я на чём-то твёрдом и холодном. Каменный пол. Пахло пылью, старыми книгами и… магией? Нет, бред. Магия пахнуть не может. Хотя этот запах — смесь озона, корицы и ещё какой-то ерунды — определённо был не из нашего офиса. В офисе пахло остывшим кофе, бумагой для принтера и разочарованием.

Я попыталась сесть и поняла две вещи.

Первая: у меня болит всё. Так, будто меня пропустили через промышленную стиральную машину.

Вторая: это не моё тело.

Руки… Тонкие, с изящными пальцами, но без моего любимого перстня с аметистом. Вместо строгого костюма — какая-то хламида синего цвета, напоминающая мантию выпускницы Хогвартса. Я судорожно ощупала лицо: нос прямой, скулы выше, чем у меня, волосы длиннее и светлее.

«Так, Алиса, — сказала я себе мысленно. — Либо ты сошла с ума от стресса, либо это какой-то очень реалистичный сон. В любом случае — оцениваем обстановку».

Я подняла голову.

Кабинет. Огромный, с высоченными стрельчатыми окнами, за которыми виднелось небо неестественно синего цвета — словно кто-то выкрутил насыщенность в фотошопе на максимум. Вдоль стен — стеллажи с книгами в кожаных переплётах. Книги выглядели так, будто их ни разу не открывали, а держали исключительно для красоты и создания «атмосферы». Типичный кабинет большого начальника: всё дорого, богато, но абсолютно нефункционально. У Петра Сергеевича на столе хоть кактус стоял — и тот засох.

Посередине — массивный дубовый стол, за которым сидел ОН.

Мужчина.

Лет сорока на вид, хотя что-то в его глазах подсказывало: «сорок» — это очень скромная оценка. Тёмные волосы, тронутые благородной сединой на висках. Тяжёлый подбородок, нос с горбинкой, губы сжаты в тонкую линию. Одет в чёрную мантию с алым кантом, которая сидела на нём так, будто он в ней родился. Мантия была расшита серебряными рунами — явно не из масс-маркета, а от какого-нибудь магического «Бриони».

Он смотрел на меня сверху вниз. И во взгляде этом читалось всё: презрение, усталость, раздражение и лёгкая брезгливость.

— Адептка Алессия Винтер, — произнёс он ледяным тоном. — Вы не только провалили экзамен по основам стихийной магии, но и умудрились устроить взрыв в лаборатории, который едва не лишил нас восточного крыла. Я вызывал вас, чтобы сообщить о вашем отчислении. А вы… упали в обморок. Что, страшно стало?

Алессия Винтер? Отчисление? Взрыв?

Мозг, привыкший работать с информацией в режиме цейтнота, начал лихорадочно собирать пазл. Я — в чужом теле. В каком-то магическом мире. И меня только, что попытались уволить.

Ну уж нет.

Я медленно поднялась с пола, стараясь не показывать, как дрожат колени. Одернула дурацкую мантию, поправила волосы — на автомате, привычка, выработанная годами работы с клиентами. И посмотрела на мужчину прямо. Не снизу вверх, а как равная на равного.

— Во-первых, — сказала я спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле, — я не в обмороке. Я проводила экстренный анализ ситуации в горизонтальном положении. Очень эффективная методика. Во-вторых, взрыв в лаборатории — это не моя вина, а результат системной проблемы. Я готова предоставить отчёт.

Мужчина моргнул.

В его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее интерес. Но тут же исчезло, сменившись ещё большим раздражением.

— Отчёт? Вы, адептка Винтер, за четыре года обучения не сдали ни одного зачёта с первого раза. Вы не можете создать даже простейший светляк. Какой отчёт вы можете предоставить?

— Аналитический, — не моргнув глазом, ответила я. — С цифрами, фактами и предложениями по оптимизации учебного процесса. Но для начала мне нужно знать: вы ректор этой Академии?

— Верховный маг Дамиан Рейн, ректор Академии Стихий, — процедил он. — И я не понимаю, почему до сих пор трачу на вас время.

Рейн. Дамиан. Красивое имя. Звучит как название дорогого вина, которое я никогда не могла себе позволить.

Я незаметно огляделась. Кабинет ректора впечатлял. Потолок терялся в полумраке на высоте метров пяти — явно строили с размахом, а вот с отоплением, судя по сквозняку, были проблемы. По углам стояли напольные канделябры с магическими светильниками, которые нервно мерцали, словно лампочки в подъезде, когда соседи сверху опять включили сварочный аппарат. На стене висела карта мира — судя по очертаниям, местная Евразия страдала гигантизмом и была окружена тремя лунами.

— Очень приятно, лорд Рейн, — я чуть склонила голову. — А я… Алиса. То есть Алессия. И я предлагаю вам сделку.

Он приподнял бровь. Это выглядело так, будто статуя вдруг проявила эмоцию.

— Сделку? Вы, бездарная адептка, которая вот-вот будет выставлена за ворота, предлагаете мне сделку?

— Именно, — я обвела взглядом кабинет, ища, на что можно опереться, чтобы не упасть (ноги всё ещё были ватными). — Я вижу, что у вас тут… как бы помягче выразиться… управленческий хаос. Восточное крыло рушится от взрыва, который устроила девятнадцатилетняя девица. Это говорит о том, что техника безопасности в Академии — фикция. Уверена, если я покопаюсь в ваших документах, найду ещё с десяток дыр. Я предлагаю вам свои услуги.

— В качестве кого? — в его голосе появились нотки сарказма. — Шута?

— В качестве кризис-менеджера, — я улыбнулась своей фирменной улыбкой, от которой у Петра Сергеевича обычно начинался нервный тик. — Вы даёте мне доступ к хозяйственной части Академии. Я навожу порядок. Если через месяц вы не увидите результат — я уйду сама, без скандала. Если увидите — вы забудете о моём отчислении и дадите мне шанс сдать экзамены. По-честному.

В кабинете повисла тишина. Такая, что было слышно, как потрескивают свечи в канделябре. Точнее, не свечи — а какие-то светящиеся кристаллы, которые, кажется, работали на чистом магическом электричестве. Я мысленно поставила галочку: «Выяснить, сколько стоит один такой кристалл и нельзя ли их продавать на Авито».

Лорд Рейн смотрел на меня, и я физически ощущала, как его магия — а это была именно она, я теперь точно знала — давит на плечи, проверяя на прочность. Но я прошла огонь, воду и квартальные отчёты перед налоговой. Меня сложно напугать.

— Вы либо сумасшедшая, либо гениальная аферистка, — наконец произнёс он.

— Я профессионал, — поправила я. — Это хуже.

Он вдруг встал. Оказался ещё выше, чем я думала. Метр девяносто, не меньше. Обошёл стол, остановился в двух шагах от меня. От него пахло тем самым озоном и ещё чем-то терпким, мужским. Я непроизвольно втянула воздух и тут же себя одёрнула.

«Алиса, у тебя ипотека и никакой магии. Не отвлекайся на мужиков, особенно на тех, кто может испепелить тебя взглядом».

— Хорошо, адептка Винтер, — сказал он медленно, смакуя каждое слово. — Я дам вам месяц. Вы будете подчиняться непосредственно мне и заниматься… как вы выразились… хозяйственной частью. Должность — помощник ректора по административно-хозяйственной работе. Звучит достаточно унизительно для той, что мечтала стать великой волшебницей?

Я чуть не рассмеялась. Унизительно? Да я полжизни мечтала, чтобы кто-то назвал меня «помощником», а не «девочкой на побегушках».

— Звучит как вызов, лорд Рейн. Я принимаю.

Он кивнул и уже повернулся к столу, но вдруг замер.

— И ещё, адептка… Алиса, кажется? — он выделил моё настоящее имя, и по спине побежали мурашки. — В вашем мире, откуда бы вы ни явились, возможно, принято пить кофе в рабочее время. Здесь это считается дурным тоном. Оставьте свои… привычки за дверью.

Я опустила взгляд. На полу, рядом с тем местом, где я очнулась, валялся картонный стаканчик с надписью «Coffee Like». Видимо, он перенёсся вместе со мной.

Я медленно наклонилась, подняла стаканчик, сделала глоток. Кофе был ещё тёплым и отвратительно горьким.

— Лорд Рейн, — сказала я, глядя ему в глаза. — В моём мире говорят: хочешь изменить систему — начни с себя. Но кофе я вам менять не позволю. Это святое.

И вышла из кабинета, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину.

В коридоре я прислонилась к холодной каменной стене и выдохнула.

Коридор оказался под стать кабинету — длинный, гулкий, с высокими сводами и гобеленами на стенах. Гобелены изображали какие-то эпические битвы магов, но при ближайшем рассмотрении один из них явно был вышит криво — дракон больше напоминал перекормленную курицу. Я мысленно сделала вторую пометку: «Проверить тендер на поставку гобеленов. Кто-то явно пилит бюджет».

Мимо прошла стайка студентов в таких же синих мантиях, что и у меня. Они уставились на меня с любопытством и страхом — видимо, слухи о взрыве в восточном крыле уже разнеслись. Один парень, рыжий и конопатый, шепнул соседу: «Глянь, это та самая, которая чуть не разнесла лабораторию. Говорят, её теперь к ректору на ковёр каждый день таскают». Я усмехнулась про себя. Если бы они знали, что я не «та самая», а совсем другая «та самая» из другого мира, которая сейчас планирует провести аудит их стипендий…

Я сделала ещё один глоток остывшего кофе.

Так, Алиса. Ты в другом мире, в теле юной бездарной волшебницы, у тебя нет магии, зато есть долги в прошлой жизни и крайне раздражающий начальник. Академия, судя по всему, — это классическая бюджетная организация с раздутым штатом, неэффективным руководством и полным отсутствием KPI.

Ну что ж.

Я улыбнулась.

Этот магический мир ещё не знает, с кем связался.

Глава 2. В которой я получаю каморку под лестницей, а местный гном оказывается родственной душой

Я стояла в коридоре, прислонившись к холодной каменной стене, и допивала свой многострадальный кофе. Вкус был отвратительный, температура — чуть выше комнатной, но это был единственный якорь, связывающий меня с моим миром. С миром, где есть кофемашины, электросушилки для рук и люди, понимающие слово «дедлайн».

Здесь, судя по всему, не понимали ни первого, ни второго, ни третьего.

Я сделала ещё глоток и оглядела коридор. Высоченные своды терялись в полумраке — видимо, местные архитекторы считали, что чем выше потолок, тем ближе к магии. Стены украшали гобелены с эпическими сценами битв. На одном маг в звёздной мантии поражал дракона, который больше напоминал ожиревшую курицу с крыльями летучей мыши. На другом — прекрасная эльфийка взывала к силам природы, но при ближайшем рассмотрении у неё было такое выражение лица, будто она только что увидела счёт за коммунальные услуги.

«Интересно, — подумала я, — кто отвечает за закупку гобеленов? Наверняка чей-то племянник».

Мои размышления прервал звук шагов. Тяжёлых, уверенных, с металлическим позвякиванием. Я обернулась.

По коридору ко мне шёл… гном. Настоящий. Ростом мне по плечо, но шириной — как два меня. Одет в кожаную безрукавку поверх клетчатой рубахи, на поясе — связка ключей, которая позвякивала при каждом шаге. Борода — седая, заплетённая в две косы, перехваченные медными кольцами. Глаза — маленькие, цепкие, как у оценщика в ломбарде.

Он остановился в метре от меня, упёр руки в бока и оглядел с ног до головы. Я почувствовала себя старой мебелью, которую принесли на комиссию.

— Значит, ты и есть та самая Алессия, — прогудел он басом, совершенно не соответствующим его росту. — Которая взорвала восточное крыло, а потом уговорила Рейна не выгонять её пинком под зад. Я — Грон, комендант Академии. И, судя по приказу, который мне прислали десять минут назад, ты теперь моя головная боль.

Он достал из-за пазухи мятый свиток и помахал им перед моим носом.

— «Назначить адептку Алессию Винтер помощником ректора по административно-хозяйственной работе с испытательным сроком один месяц», — процитировал он с таким выражением, будто ел лимон. — Рейн что, умом тронулся? Девчонка, которая не может светляка создать, будет хозяйством заниматься?

Я допила кофе, аккуратно поставила пустой стаканчик на подоконник (привычка — мусорить в общественных местах не позволяло воспитание) и посмотрела на Грона сверху вниз. Благо рост позволял.

— Господин Грон, — сказала я спокойно. — Давайте сразу договоримся. Я не девчонка. Мне тридцать два года, и последние десять лет я занималась тем, что вытаскивала из долговой ямы компании, которыми руководили люди с магическим мышлением. Знаете, что такое магическое мышление в моём мире?

Он нахмурился.

— Это когда директор говорит: «Мы просто возьмём кредит, а потом что-нибудь придумаем», — пояснила я. — Или: «Рынок сам выправится». Или моё любимое: «Мы всегда так делали, и ничего». Так вот, судя по состоянию восточного крыла, у вас тут магического мышления — на целую Академию.

Грон помолчал, переваривая услышанное. Потом вдруг хмыкнул в бороду.

— Ладно, — сказал он уже другим тоном. — Посмотрим, чего ты стоишь. Пойдём, покажу твои хоромы.

И он зашагал по коридору, звеня ключами, как колокольчиками на рождественском олене.

— —

Хоромами оказалась каморка под лестницей.

Я стояла перед низкой деревянной дверью, покрашенной облупившейся зелёной краской, и молчала. Грон с явным удовольствием наблюдал за моей реакцией.

— Раньше здесь хранили мётлы, — сообщил он. — Потом мётлы перенесли в новую кладовую у западной башни. А это помещение… ну, оно просто было.

Я открыла дверь. Внутри пахло пылью, старой мешковиной и — почему-то — сушёной мятой. Комнатка была крошечной: метра два на три. У стены стоял колченогий стол, на нём — оплывший огарок свечи. Рядом — стул с продавленным сиденьем. У окна под самым потолком (а оно было крошечным, затянутым мутным стеклом) притулился пустой деревянный ящик, видимо, выполнявший роль шкафа. Пол каменный, холодный. На стене — одинокий крючок для одежды.

— Уютненько, — прокомментировал Грон с сарказмом.

Я вошла внутрь, провела пальцем по столу. Слой пыли был таким, что на нём можно было писать письма.

— Господин Грон, — сказала я, не оборачиваясь. — У меня к вам два вопроса.

— Валяй.

— Первый: у вас есть инвентаризационная ведомость за последние три года?

Он поперхнулся.

— Чего?

— Ин-вен-та-ри-за-ци-он-ная ве-до-мость, — повторила я по слогам. — Документ, в котором указано, какое имущество числится на балансе Академии, в каком состоянии и где находится. Надеюсь, у вас ведётся учёт? Или вы всё запоминаете? — я выразительно посмотрела на его связку ключей, в которой было не меньше полусотни штук.

Грон открыл рот, закрыл, потом почесал бороду.

— Ну… у меня есть записи, — сказал он осторожно. — В подвале. В сундуке.

— Записи, — кивнула я. — В сундуке. В подвале. Понятно. Тогда второй вопрос: где у вас можно раздобыть нормальный стол, стул, на котором не рискуешь провалиться в другое измерение, и — самое главное — где здесь варят кофе?

— Чего? — переспросил он опять.

— Ко-фе, — сказала я с расстановкой. — Напиток богов. Чёрный, горький, заставляет мозг работать, а людей — терпеть друг друга по утрам.

Грон вдруг усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Кофе у нас не варят, — сказал он. — У нас пьют травяные настои. Ромашка, мята, мелисса. Успокаивает нервы и способствует магической концентрации.

Я представила, как пытаюсь провести аудит на ромашковом чае, и меня передёрнуло.

— Господин Грон, — сказала я твёрдо. — Если я не найду кофе в течение ближайших суток, нервным и неспокойным стану не только я, но и все окружающие. А магическая концентрация в Академии упадёт до нуля, потому что я буду ходить и выносить мозг каждому встречному вопросом: «Почему у вас тут всё через одно место?».

Он хмыкнул.

— Ладно. Про стол и стул я подумаю. А насчёт кофе… — он понизил голос. — Говорят, у магистра Марты, которая травологию ведёт, есть запас. Она его из столицы привозит. Но просто так она ни с кем не делится.

— Магистр Марта, — повторила я, запоминая. — Спасибо за наводку. А теперь, господин Грон, давайте сделаем так. Вы даёте мне ключ от этой… каморки. Я привожу себя в порядок. А завтра с утра мы с вами идём в подвал, открываем сундук и начинаем разбирать ваши записи. Потому что магия магией, а инвентаризацию никто не отменял.

Грон посмотрел на меня долгим взглядом, потом вдруг снял с пояса один из ключей и протянул мне.

— Держи, — сказал он. — И знаешь что, девочка… Алессия?

— Что?

— Если ты и правда наведёшь здесь порядок, я, так и быть, попрошу Марту угостить тебя её драгоценным кофе.

— Договорились, — я взяла ключ. — И ещё, господин Грон.

— Ну?

— Не называйте меня девочкой. Я женщина. Взрослая. Уставшая. И очень злая, когда вокруг бардак.

Он хохотнул, развернулся и пошёл по коридору, звеня ключами. А я осталась стоять в дверях своей каморки, глядя ему вслед.

— —

Остаток дня я провела, пытаясь превратить каморку в подобие рабочего места. Первым делом я вытерла пыль. Всю. Ведро воды, найденное в конце коридора, стало мутно-серым уже через пять минут. Тряпку пришлось соорудить из старой мешковины, которую я обнаружила в углу. Зато теперь стол хотя бы не оставлял следов на рукавах.

Стул я осмотрела критически. Сиденье продавлено, ножка шатается. Подложила под ножку сложенный в несколько раз пергамент — единственное, что нашлось под рукой. Пергамент, кстати, был чистый, без записей. Видимо, в Академии не экономили на канцелярии. Уже плюс.

Окно под потолком почти не давало света, но я разглядела, что выходит оно во внутренний двор. Если встать на ящик и вытянуть шею, можно было увидеть кусочек неба и каменную стену соседнего здания. Романтика.

Я села на скрипнувший стул, достала из кармана мантии чудом уцелевший огрызок карандаша (нашёлся в складках — видимо, Алессия всё-таки иногда что-то записывала) и положила перед собой чистый лист пергамента.

«Итак, Алиса, — написала я печатными буквами. — План действий на завтра:

1. Найти магистра Марту и добыть кофе любой ценой.

2. Разобрать записи Грона и понять масштаб бедствия.

3. Осмотреть восточное крыло лично. Составить акт дефектовки.

4. Понять, кто в Академии отвечает за бюджет, и познакомиться с этим несчастным.

5. Выжить.»

Я перечитала список, хмыкнула и добавила шестой пункт:

«6. Не влюбиться в ректора. Он козёл.»

После этого я откинулась на спинку стула, и он предательски скрипнул, напоминая, что пункта «купить нормальную мебель» в списке нет, а зря.

В дверь постучали.

Я вздрогнула. Вечер уже сгустился за мутным стеклом, в каморке стало совсем темно — свечу я так и не зажгла, экономила. Кто мог прийти ко мне в первый же вечер?

Стук повторился. Торопливый, нервный.

Я встала, подошла к двери и открыла.

На пороге стояла девушка. Лет девятнадцати, в такой же синей мантии, как у меня. Русые волосы растрёпаны, глаза красные, заплаканные. Она кусала губу и мяла в руках край мантии.

— Вы… вы та самая Алессия Винтер? — спросила она дрожащим голосом.

— Ну, допустим, — сказала я осторожно. — А вы кто?

— Меня зовут Лира, — она шмыгнула носом. — Лира Олдридж. Я учусь на третьем курсе. И… мне сказали, что вы помогаете тем, кого несправедливо обвиняют.

Я моргнула. Кто сказал? Когда я успела?

— Кто сказал? — спросила я вслух.

— Все говорят, — она всхлипнула. — Вы взорвали восточное крыло, вас должны были отчислить, а вы вместо этого стали помощницей ректора. Говорят, вы можете убедить кого угодно в чём угодно.

«Отлично, — подумала я. — Сарафанное радио в магическом мире работает быстрее, чем в моём. Надо будет взять на заметку».

— Лира, — сказала я, отступая в сторону и пропуская её в каморку. — Заходи. Рассказывай, что случилось.

Она вошла, оглядела убогую обстановку, но комментировать не стала — видимо, её проблема была серьёзнее, чем отсутствие нормальной мебели у незнакомой адептки.

Я усадила её на колченогий стул (мысленно молясь, чтобы он выдержал), а сама осталась стоять, скрестив руки на груди.

— Меня хотят отчислить, — выпалила Лира и снова всхлипнула. — Говорят, что я украла артефакт из хранилища. Фамильный амулет рода Виндзор. Но я его не брала! Я даже не знаю, как он выглядит!

Я слушала и чувствовала, как где-то внутри просыпается знакомое чувство. То самое, которое возникало каждый раз, когда в мой кабинет приходил сотрудник с фразой: «Алиса Викторовна, меня подставили».

— Так, — сказала я. — Давай по порядку. Когда пропал амулет? Кто обвиняет? Есть ли свидетели? И самое главное — кому это выгодно?

Лира подняла на меня заплаканные глаза, и в них мелькнула робкая надежда.

Я слушала и чувствовала, как в голове вместо магических формул (которых я всё равно не знала) выстраивается привычная матрица: вводные данные, заинтересованные стороны, оценка рисков, прогнозируемый ущерб. Кража артефакта? Подстава студентки? Да это же классический случай корпоративного мошенничества, только вместо денег — магическая побрякушка, а вместо юристов — маги-стражи.

Ну что ж, Алиса. Ты хотела навести порядок? Получи, распишись. Складской учёт — это скучно. А вот внутреннее расследование — это уже интересно.

Я мысленно открыла свой список дел и дописала седьмой пункт.

«7. Провести внеплановый аудит человеческой (и не очень) совести. Выявить расхитителя фамильных ценностей».

А потом, усмехнувшись про себя, перечеркнула официальную формулировку и написала ту, что больше подходила для местного колорита:

«7. Доказать, что магический детектив — это тот же аудит, только с драконами».

Я вздохнула, мысленно попрощалась с планами на спокойный вечер и приготовилась слушать.

Магический мир определённо не давал скучать. Но, положа руку на сердце, скучать я и не собиралась.

Глава 3. В которой я провожу допрос с пристрастием, а ректор портит мне оперативную работу

Лира Олдридж оказалась классической жертвой. Знаете этот тип? Сидит, хлопает мокрыми ресницами, шмыгает носом и искренне верит, что если она достаточно сильно пожалеет себя, проблема рассосётся сама.

За десять лет работы кризис-менеджером я таких перевидала сотни. Хорошие девочки, которые никогда не спорят с начальством, берут на себя чужую работу и искренне удивляются, когда именно их делают крайними.

— Так, — сказала я, скрестив руки на груди. — Давай без соплей. Сопли — это не доказательство невиновности. Рассказывай факты. Только факты. Имена, даты, последовательность событий. Как на допросе.

Лира икнула и вытерла нос рукавом мантии.

— А вы… вы умеете утешать, — пробормотала она.

— Я умею решать проблемы, — отрезала я. — Утешать — это к магистру Марте. Говорят, у неё отличные травяные настои. А теперь — говори.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и начала.

Картина вырисовывалась следующая. Фамильный амулет рода Виндзор — древняя побрякушка, которая, по легенде, усиливала магию своего владельца, — хранился в малом хранилище Академии. Не в основном, где лежали опасные артефакты под семью печатями, а в малом — что-то вроде музейного запасника для ценных, но не боевых вещиц.

Доступ в малое хранилище имели: ректор (само собой), его заместитель магистр Корвин, комендант Грон (ключник) и… старосты старших курсов. По традиции, старостам доверяли проводить инвентаризацию раз в семестр.

— И ты — староста? — уточнила я.

— Да, третьего курса факультета природной магии, — кивнула Лира. — Мы проводили учёт две недели назад. Я лично отметила амулет в ведомости. Он был на месте. А вчера магистр Корвин объявил, что амулет исчез. И всё указывает на меня, потому что я последняя, кто его касался.

— Ты касалась амулета?

— Нет! Я просто записала его наличие. Я даже не брала его в руки. Он лежал в шкатулке под стеклянным колпаком.

Я задумалась. Стеклянный колпак. Это важно.

— А замок на хранилище? — спросила я. — Его взломали?

— Нет, — Лира покачала головой. — Магистр Корвин сказал, что замок цел. Открыли ключом. А ключ был только у меня, Грона, ректора и самого Корвина.

— И у кого из них есть алиби?

Лира растерянно моргнула.

— Я… я не спрашивала. А разве можно спрашивать алиби у ректора?

Я тяжело вздохнула. Святая простота.

— Лира, — сказала я медленно, как ребёнку. — Если ты не украла амулет, значит, его украл кто-то другой. У этого «кого-то» был ключ. И этот «кто-то» сейчас спокойно спит в своей постели, пока ты рыдаешь в каморке у незнакомой тётки. Тебе не кажется это несправедливым?

Она задумалась. В заплаканных глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее злость.

— Кажется, — прошептала она.

— Вот и отлично. Злость — это топливо. Жалость к себе — тормоз. Запомни это.

Я взяла со стола свой список дел и дописала восьмой пункт прямо под седьмым.

«8. Найти вора. Вернуть амулет. Показать Лире, что быть хорошей девочкой — не профессия».

— А теперь, — сказала я, поднимаясь, — веди меня в хранилище.

— Но… уже ночь, — засомневалась Лира. — Хранилище закрыто. И у меня нет ключа. Его забрал магистр Корвин.

— А у кого есть ключ? — я прищурилась.

— У Грона. Но он спит. И он страшный, когда его будят.

— Я страшнее, когда мне не дают работать, — отрезала я. — Пошли.

— —

Грона мы нашли в его каморке рядом с котельной. Точнее, сначала мы нашли дверь с табличкой «Комендант. Стучать громко. Не входить, если не готовы умереть», а потом уже самого Грона.

Он открыл после третьего удара, заспанный, в ночном колпаке, сжимая в руке маленький топорик. Борода была растрёпана, глаза метали молнии.

— Какого тролля?! — прорычал он. — Я только лёг! У меня был чудесный сон про пиво и жареного поросёнка!

— Господин Грон, — сказала я сладким голосом. — Мне нужен ключ от малого хранилища.

Он уставился на меня, потом на Лиру за моей спиной, потом снова на меня.

— Ты с ума сошла? Ночью? В хранилище? У тебя вообще инстинкт самосохранения есть?

— Атрофировался за годы работы с налоговой, — честно ответила я. — Давайте ключ. Это в рамках моего расследования.

— Какого ещё расследования? — он нахмурился.

— Того самого, которое поможет найти амулет Виндзоров и снять подозрения с невиновной студентки. Вы же не хотите, чтобы в Академии учился вор? Или, того хуже, чтобы вором оказался кто-то из преподавателей, а вы об этом не знали?

Грон почесал бороду, обдумывая услышанное. Я видела, как в его глазах борются два желания: послать меня куда подальше и лечь спать — и узнать, кто же всё-таки украл проклятый амулет. Любопытство победило.

— Ладно, — буркнул он. — Но я иду с вами. Если что-то пропадёт, я скажу, что вы меня загипнотизировали.

— Договорились, — кивнула я.

— —

Малое хранилище располагалось в подвальном этаже западной башни. Чтобы попасть туда, нужно было спуститься по винтовой лестнице, пройти длинный коридор, освещённый редкими магическими светильниками (которые, кстати, снова мерцали — надо будет разобраться с проводкой), и упереться в массивную дубовую дверь, окованную железом.

Грон долго возился со связкой ключей, бормоча под нос что-то про «никогда никакого покоя» и «лучше бы я пошёл в шахтёры, как мама хотела». Наконец замок щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась.

Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то сладковатым — не то ладаном, не то засохшими лепестками роз. Помещение было небольшим, метров двадцать квадратных. Вдоль стен стояли стеллажи со стеклянными витринами, в которых на бархатных подушечках лежали разные диковины: перстни, кулоны, статуэтки, свитки.

— Где лежал амулет? — спросила я Лиру.

Она указала на пустую витрину в центре зала. Стеклянный колпак был сдвинут в сторону, бархатная подушечка пуста. Я подошла ближе, стараясь ничего не касаться.

— Грон, — позвала я. — Посветите сюда.

Он поднёс магический светильник поближе. Я наклонилась и внимательно осмотрела витрину. Замок на стеклянном колпаке был цел. Более того — на нём не было царапин, характерных для взлома.

— Его открыли ключом, — констатировала я. — Причём аккуратно. Никаких следов спешки.

— Я же говорила, — прошептала Лира.

— Помолчи, я думаю.

Я обошла витрину кругом. На полу, у самого плинтуса, что-то блеснуло. Я присела на корточки.

— Грон, свет сюда.

В щели между каменными плитами пола застряла крошечная серебряная чешуйка. Я аккуратно подцепила её ногтем и поднесла к свету.

— Что это? — спросила Лира, заглядывая через моё плечо.

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Но выглядит так, будто кто-то поцарапал пол. Или обронил часть одежды.

Грон нахмурился, разглядывая чешуйку.

— Это не одежда, — сказал он медленно. — Это… ну, не знаю. Может, от перчатки? У магистра Корвина есть перчатки с серебряной вышивкой.

Я запомнила эту информацию и аккуратно завернула чешуйку в носовой платок (единственное, что нашлось в кармане мантии Алессии). Улика. Первая настоящая улика.

— Ладно, — сказала я, поднимаясь. — На сегодня достаточно. Завтра поговорю с магистром Корвином. Посмотрим, как он отреагирует на вопрос о своих перчатках.

Лира смотрела на меня с надеждой и страхом одновременно.

— Вы думаете, это он?

— Я думаю, что не стоит делать выводы до того, как соберёшь все факты, — ответила я. — Но то, что кто-то из своих открыл хранилище своим ключом и забрал амулет, не потревожив ничего вокруг, — это факт. А теперь — спать. Завтра тяжёлый день.

Мы вышли из хранилища, Грон запер дверь, и мы двинулись обратно по коридору.

И вот тут-то меня и накрыло.

В конце коридора, у подножия лестницы, ведущей наверх, стоял ОН.

Лорд Дамиан Рейн собственной персоной. В чёрной мантии, скрестив руки на груди, с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего. Свет магических светильников падал на его лицо, делая скулы ещё острее, а взгляд — ещё холоднее.

— Адептка Винтер, — произнёс он ледяным тоном, от которого у Лиры, кажется, душа ушла в пятки. — Что вы делаете в подвальном этаже в час ночи?

Грон за моей спиной издал звук, похожий на сдавленный хрип. Лира, кажется, перестала дышать. Я же мысленно досчитала до трёх, чтобы не ляпнуть что-нибудь нецензурное.

— Лорд Рейн, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Какая неожиданная встреча. А я как раз проводила внеплановую инвентаризацию малого хранилища. В рамках своих обязанностей помощника ректора по административно-хозяйственной работе. Вы же сами меня назначили. Помните?

Он приподнял бровь. Движение было едва заметным, но я уже научилась считывать его микроэмоции. Сейчас он был не столько зол, сколько… заинтригован? Нет, скорее, раздражён тем, что заинтригован.

— Инвентаризацию, — повторил он. — В час ночи. В сопровождении коменданта и заплаканной студентки. И вы хотите, чтобы я в это поверил?

— Я хочу, чтобы вы проверили отчёты, — парировала я. — Если амулет рода Виндзор действительно пропал, то это — дыра в безопасности Академии. И как ваш помощник по хозяйственной части, я обязана разобраться. Или вы предпочитаете, чтобы воры гуляли по вашей Академии, как по проходному двору?

В коридоре повисла тишина. Грон за моей спиной, кажется, молился всем гномьим богам разом. Лира тихо икала.

Рейн смотрел на меня. Я смотрела на Рейна. Воздух между нами, казалось, потрескивал от напряжения.

— Вы невозможны, — наконец произнёс он. — Абсолютно невозможны.

— Спасибо, — сказала я. — Я считаю это комплиментом.

— Это не комплимент.

— Я знаю. Поэтому и считаю.

Он шумно выдохнул через нос — жест, который у обычных людей означал бы раздражение, а у Верховного мага, вероятно, был предвестником магического взрыва.

— Завтра в девять утра, — сказал он. — В моём кабинете. С отчётом о том, что вы нашли в хранилище. И если я узнаю, что вы что-то скрыли…

— То что? — я невинно захлопала ресницами. — Отчислите меня? Так я и так на испытательном сроке. Хуже уже не будет.

Он прищурился.

— Будет, адептка Винтер. Поверьте, будет.

И ушёл. Просто развернулся и стал подниматься по лестнице — высокий, прямой, как струна, и чертовски раздражающий в своей уверенности, что последнее слово всегда должно оставаться за ним.

Я выдохнула только тогда, когда его шаги стихли наверху.

Грон рухнул на каменный пол, привалившись спиной к стене.

— Девочка, — прохрипел он. — Ты либо самая храбрая женщина из всех, кого я встречал, либо самая сумасшедшая.

— Это взаимодополняющие понятия, — ответила я. — Лира, иди спать. Завтра я поговорю с Корвином. А ты пока никому ни слова. Поняла?

Она кивнула, всё ещё бледная, как полотно, и поспешила прочь.

Я осталась в коридоре вдвоём с Гроном.

— Что ты нашла? — спросил он тихо.

Я достала из кармана платок с серебряной чешуйкой.

— Улику, — сказала я. — Маленькую, но, кажется, важную. Кто-то был в хранилище до нас. И этот кто-то носил вещь с серебряной отделкой. У магистра Корвина есть перчатки с серебром, говоришь?

Грон кивнул.

— И у него есть ключ, — добавил он мрачно.

— Вот именно, — я убрала платок обратно. — А теперь — спать. Завтра нас ждёт весёлый разговор с ректором. И, кажется, он будет ещё веселее, чем сегодняшняя ночная прогулка.

Грон что-то проворчал про «ненормальных баб» и поплёлся к себе.

А я пошла в свою каморку под лестницей, легла на жёсткую кровать (про матрас я в суете дня забыла) и уставилась в тёмный потолок.

Первый день в магическом мире. Академия, ректор-козёл, кража артефакта, подозреваемый зам и серебряная чешуйка неизвестного происхождения.

Ну что ж, Алиса. Ты хотела приключений? Получи и распишись.

Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. Завтра будет новый день. И новые проблемы.

А проблемы я любила. Они не давали скучать.

Глава 4. В которой я добываю кофе, слушаю сплетни и понимаю, что Академия — тот ещё серпентарий

Утро началось с осознания, что я сплю на досках. В прямом смысле. Кровать в моей каморке представляла собой деревянный каркас, на который кто-то заботливо положил то ли матрас, то ли мешок с опилками — тактильные ощущения не давали точного ответа. Спина ныла, шея затекла, а настроение было таким, что попадись мне сейчас лорд Рейн — я бы, пожалуй, рискнула испепелиться, но высказала бы ему всё.

Но лорда Рейна рядом не было. Зато был Грон, который встретил меня в коридоре с кружкой травяного настоя, благоухающего ромашкой так, будто здесь похоронили целое поле.

— Доброе утро, — прогудел он. — Как спалось?

— Как на допросе в налоговой, — честно ответила я. — Жёстко, тревожно и с ощущением, что тебя обсчитали.

Грон хмыкнул и протянул мне кружку.

— Попей. Ромашка. Успокаивает.

Я взяла кружку, понюхала и скривилась. Ромашка. Святая наивность. После десяти лет в корпоративном аду меня мог успокоить только двойной эспрессо. Или тройной. Или бутылка коньяка, но это уже по праздникам.

— Господин Грон, — сказала я, возвращая кружку. — Вы вчера обещали познакомить меня с магистром Мартой. Кофе, помните?

Он вздохнул с видом мученика, которого заставляют делать доброе дело против воли.

— Ладно, пошли. Только предупреждаю: Марта — женщина с характером. Если ты ей не понравишься, кофе не получишь. Даже если будешь угрожать, плакать или пытаться подкупить.

— Звучит как вызов, — улыбнулась я. — Обожаю.

— —

Кабинет магистра травологии находился в оранжерее на западной стороне Академии. Когда мы вошли, меня окутало влажное, густое тепло и запах сотен растений — мяты, мелиссы, розмарина, чего-то пряного и сладкого одновременно. Под высоким стеклянным куполом зеленели грядки, с потолка свисали кашпо с вьющимися растениями, а вдоль стен стояли стеллажи с банками, горшками и пучками сушёных трав.

За большим деревянным столом, спиной к нам, стояла женщина. Лет пятидесяти на вид, с коротко стриженными седыми волосами, одетая в простую зелёную робу с пятнами от земли и травяного сока. Она перетирала что-то в ступке, и звук этот был ритмичным, как метроном.

— Магистр Марта, — кашлянул Грон. — Я к вам… с посетительницей.

Женщина обернулась. У неё было лицо человека, который много знает и ещё больше молчит. Глаза — острые, серые, с прищуром, который обычно бывает у снайперов и школьных завучей.

— А, та самая Алессия, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом. — Которая взорвала восточное крыло, получила должность вместо отчисления и допрашивала Грона посреди ночи. Я о тебе уже слышала.

— Сарафанное радио в Академии работает отлично, — заметила я. — Надо будет взять на вооружение для оповещения студентов.

Марта хмыкнула.

— Что тебе нужно?

— Кофе, — честно сказала я. — Говорят, у вас есть.

Она отложила ступку, вытерла руки о передник и подошла ближе. Смерила меня взглядом с ног до головы — как тогда Грон, но гораздо более проницательным.

— Кофе у меня есть, — подтвердила она. — Но просто так я его не даю.

— Я готова заплатить. Информацией, помощью или просто деньгами, если в этом мире они вообще имеют ценность.

Марта усмехнулась.

— Деньги имеют ценность везде, деточка. Но мне интереснее другое. Говорят, ты из другого мира.

Я бросила взгляд на Грона. Тот сделал невинное лицо и уткнулся в кружку с ромашкой.

— Не смотри на него, — сказала Марта. — Он ни при чём. У меня свои источники. Так это правда?

— Правда, — признала я. — Мой мир — без магии. Зато с кофе. И я очень хочу вернуть хотя бы один пункт из этого списка.

Она помолчала, разглядывая меня. Потом кивнула каким-то своим мыслям и жестом пригласила за стол.

— Садись. Угощу.

Через пять минут в моих руках дымилась чашка. Кофе был не такой, как дома — без кофемашины, сваренный в турке, с пряным привкусом кардамона и ещё каких-то трав. Но это был кофе. Крепкий. Горький. Настоящий.

Я сделала глоток и едва не застонала от удовольствия.

— Магистр Марта, — сказала я. — Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь — считайте, что вы её уже получили.

— Легко ты покупаешься, — усмехнулась она, но в глазах мелькнуло что-то похожее на симпатию.

Следующие полчаса мы пили кофе и разговаривали. Марта оказалась кладезем информации. Она преподавала в Академии уже двадцать лет, пережила трёх ректоров и знала о здешних порядках всё.

— Рейн — четвёртый ректор за мою бытность, — рассказывала она, помешивая ложечкой в чашке. — Самый молодой. Ну, условно молодой — ему за четыреста, но выглядит как раз на сорок. Назначили десять лет назад, после того как предыдущий ректор… скажем так, ушёл на покой не по своей воле.

— Что случилось? — спросила я.

— Финансовые махинации, — Марта усмехнулась. — Кто-то годами воровал из бюджета Академии. Когда вскрылось, предыдущий ректор подал в отставку. Но слухи ходили, что он был не один. Что у него были сообщники среди преподавателей.

Я навострила уши.

— Кто именно?

— А вот это хороший вопрос, — она отпила кофе. — Официально обвинили только двоих — ректора и завхоза. Но я всегда считала, что третий ушёл незамеченным.

— Третий?

Марта посмотрела на меня долгим взглядом.

— Магистр Корвин, нынешний заместитель Рейна. Он тогда был простым преподавателем кафедры артефактов. Но очень… близким к ректору. И когда грянул скандал, Корвин каким-то чудом оказался ни при чём. Более того — ему досталась должность зама.

Я отставила чашку и подалась вперёд.

— Расскажите мне о Корвине.

Марта пожала плечами.

— Скользкий тип. Вежливый, обходительный, всегда с улыбкой. Из тех, кто говорит «моя дорогая» и «как я вас понимаю», а сам в это время прикидывает, как бы тебя использовать. Рейн ему доверяет — они старые знакомые. Но я бы на месте ректора проверяла, куда Корвин тратит бюджет кафедры артефактов.

— Почему?

— Потому что денег у него всегда больше, чем должно быть, — сухо сказала Марта. — Ты же у нас специалист по финансам? Вот и посчитай.

Я сделала себе мысленную пометку.

— Ещё вопрос. О серебряных перчатках. У Корвина есть такие?

У Марты дрогнула бровь.

— Есть. Фамильная вещь, кажется. Он их носит почти постоянно — говорит, что они усиливают чувствительность к магии артефактов. А что?

— Просто любопытно, — уклончиво ответила я.

— Ну-ну, — Марта хмыкнула. — Любопытство, от которого у тебя глаза заблестели, как у ищейки, взявшей след. Ладно, не хочешь говорить — не надо. Но совет дам: будь осторожна с Корвином. Он не любит, когда кто-то суёт нос в его дела.

— Я не сую нос, — возразила я. — Я провожу аудит.

— Это одно и то же, — отрезала Марта. — Особенно если аудит ты, а суёт нос — в его бюджет.

Мы допили кофе, и я поднялась.

— Спасибо, магистр Марта. За кофе и за информацию.

— Заходи, — она кивнула. — Если будут ещё вопросы — задавай. И помни: здесь не любят чужаков. Но ещё больше не любят тех, кто задаёт правильные вопросы. Так что будь готова.

— Я всегда готова, — сказала я. — Это моя работа.

— —

Из оранжереи я вышла с твёрдым намерением найти магистра Корвина и посмотреть на эти пресловутые перчатки. Но судьба, как всегда, распорядилась иначе.

В коридоре меня перехватила Лира. Выглядела она чуть лучше, чем вчера — слёз не было, но глаза всё ещё красные, а лицо бледное.

— Алессия! — выдохнула она. — Я вас ищу. Ректор прислал записку. Он ждёт вас через час.

— Через час? — я нахмурилась. — Он же сказал — в девять утра.

— Уже девять, — сказала Лира. — Вы разве не заметили?

Я бросила взгляд в окно. Солнце стояло высоко. В оранжерее время текло иначе.

— Проклятье, — сказала я. — Ладно. У меня ещё есть время. Где кабинет Корвина?

— На третьем этаже восточной башни, — ответила Лира и вдруг побледнела ещё сильнее. — Но… вы не пойдёте к нему прямо сейчас?

— Именно сейчас.

— Но он знает, что вы меня защищаете. И он… он не обрадуется.

— Я не за тем иду, чтобы его радовать, — сказала я. — Всё, Лира, спасибо. Жди меня в моей каморке. У меня будет к тебе ещё пара вопросов.

И я зашагала к восточной башне.

— —

Кабинет Корвина находился в конце длинного коридора, украшенного портретами преподавателей прошлых лет. Портреты, кстати, следили за мной глазами — буквально. Видимо, магия. Один старик в золотой мантии неодобрительно покачал головой, когда я прошла мимо.

— Слышь, дедуля, — пробормотала я под нос, — ты не знаешь, кто украл амулет? Молчишь? Ну и ладно.

Дверь кабинета была приоткрыта. Я уже хотела постучать, когда услышала голос. Два голоса.

Первый — вкрадчивый, мягкий, с нотками превосходства:

— …не понимаю, Дамиан, почему ты вообще позволил этой выскочке остаться. Она — бездарность. Её место — за воротами Академии, а не в хозяйственном управлении.

Второй голос — резкий, холодный, знакомый:

— Мои решения я не обсуждаю даже с тобой, Корвин.

Я замерла. Рейн был внутри. С Корвином. И говорили они обо мне.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Я сделала шаг назад, чтобы не быть замеченной, но в этот момент портрет дедули в золотой мантии громко чихнул.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял мужчина. Высокий, худощавый, с бледным лицом и тёмными, зализанными назад волосами. Одет в строгую серую мантию, расшитую серебряными нитями. На руках — серебряные перчатки с тонкой вышивкой.

Те самые.

— А, — произнёс он, и его тонкие губы растянулись в улыбке, которая не коснулась глаз. — Адептка Винтер. А мы как раз о вас говорили.

За его спиной я увидела Рейна. Тот стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с выражением, которое я не смогла расшифровать.

— Доброе утро, лорд Рейн, магистр Корвин, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Прошу прощения, если прервала.

— Нисколько, — пропел Корвин. — Мы как раз обсуждали ваши… успехи. Лорд Рейн говорит, вы взялись расследовать кражу амулета. Это весьма… амбициозно.

Он сделал паузу перед словом «амбициозно», и я услышала в нём то, что осталось невысказанным: «глупо», «самонадеянно», «опасно».

— Я просто выполняю свою работу, — ответила я. — Как помощник ректора по хозяйственной части.

— Конечно, — Корвин улыбнулся ещё шире. — Что ж, не буду вам мешать. Дамиан, мы продолжим позже.

Он скользнул мимо меня — и на секунду я почувствовала странный запах. Не магия. Что-то другое. Что-то сладковатое, напомнившее мне о хранилище. Ладан? Засохшие розы?

Дверь за ним закрылась. Я осталась с Рейном вдвоём.

— Вы опоздали, — сказал он.

— Я была в оранжерее, — ответила я. — Добывала кофе. И информацию.

Он приподнял бровь.

— И что же за информацию вы добыли?

— Пока не уверена, что стоит делиться, — честно ответила я. — Гипотезы — не доказательства. А я предпочитаю работать с фактами.

— Факт номер один, — произнёс Рейн ледяным тоном. — Вы обещали отчёт о ночной вылазке в хранилище. Я слушаю.

Я вздохнула, собралась с мыслями и начала рассказывать. Про целый замок. Про стеклянный колпак, открытый ключом. Про серебряную чешуйку. Про то, что кто-то из «своих» украл амулет.

Рейн слушал молча, не перебивая. Когда я закончила, он долго смотрел на меня, и в его глазах читалось что-то, чего я раньше не видела. Не раздражение. Не презрение. Скорее… оценка. Так смотрят на неожиданно ценную находку.

— Вы неплохо поработали, — сказал он наконец. — Не ожидал.

— Это почти комплимент.

— Почти. Но у меня вопрос.

— Слушаю.

— Вы подозреваете магистра Корвина?

Я выдержала его взгляд.

— У меня нет доказательств. Только улики. Но если бы у меня было расследование и четыре подозреваемых, трое из которых — вы, Грон и студентка — я бы начала с четвёртого.

— Почему не со студентки? — прищурился он.

— Потому что студентка рыдает в каморке и не похожа на человека, способного провернуть кражу и не оставить следов. А магистр Корвин — ваш зам, и у него есть серебряные перчатки.

Рейн помолчал.

— Осторожнее, адептка Винтер, — сказал он тихо. — Вы играете с огнём.

— Я знаю, — ответила я. — Но я из тех, кто носит с собой огнетушитель. В переносном смысле.

Он хмыкнул — почти усмехнулся, хотя на его лице это выглядело как лёгкое подёргивание уголка губ.

— Свободны. Но держите меня в курсе.

— Обязательно, лорд Рейн.

Я вышла из кабинета и только в коридоре позволила себе выдохнуть.

Корвин. Серебряные перчатки. Странный запах. И слова Марты о финансовых махинациях.

Дел становилось всё больше.

А кофе, кстати, уже закончился.

Глава 5. В которой я охочусь за документами, а магистр Корвин пытается меня переиграть

После разговора с Рейном я чувствовала себя выжатой, как лимон, который пропустили через соковыжималку дважды, а потом ещё и скалкой прошлись. Верховный маг обладал уникальной способностью вытягивать из человека все силы одним только взглядом. И если бы этот взгляд можно было конвертировать в электроэнергию, Академия забыла бы о магических светильниках навсегда.

Но у меня не было врем