— Дозвольте мне, барышня! Мне, мне дозвольте! Одну маленькую дозу-дозоньку? — он тянет ко мне сухие длинные руки, затянутые мутной плёнкой глаза молят о помощи. — Разве ж я не достоин? Разве ж я хуже? Чем я провинился, барышня? Позвольте и мне хотя бы чуть-чуть, капельку, крошечку, крохотулечку… счастья!
Я просыпаюсь. Сквозь окно сочится серый свет. На улице дождь. Ничего нового. Дождь в нашем городе идёт всегда. Если капает лениво, то его предпочитают не замечать, не удостаивая даже словом «изморось». Говорят просто: «Хорошая погода».
Во вселенной Стругацких существовал похожий город. В нём тоже всегда шли дожди. Представился Гера с его кривой улыбкой. «Молодец, девочка, правильно говоришь! Вселенная! У настоящих писателей всегда так. Написанное переплетается между собой: идеи, мысли, герои, места. Они всегда демиурги, настоящие писатели. Есть и другие. У тех просто книги».
Виски заломило. Не могу думать о нём, не могу. Слишком больно. Начинаю вспоминать. В том, сотворённом братьями городе, жили мокрецы из-за которых дожди не хотели останавливаться. Кто принёс дожди в наш город? Быть может, люди, отрицающие счастье? Люди, которых боготворит Гера? Кажется, мокрецы были неплохими. Просто другими. За это их и невзлюбили, как не любят и боятся отличных
... 
