Оглавление

Часть первая. «Обитель боли»

Глава 1

Ближе к полудню небо над Подмосковьем полностью очистилось от туч, предвещая несколько спокойных дней. Часовой на деревянном помосте за высокой бревенчатой стеной, глянул на небо, снял трубку военного телефона, висящего на стене и несколько раз провернул ручку вызова.

— Алло! — произнес часовой. — Это второй пост. Небо расчистилось полностью, можно менять режим патрулей. Да, хорошо, понял.

Одет он был в камуфляж фабричного изготовления, а на ремне через плечо у него висел карабин СКС в гражданской комплектации без штыка.

Мощная стена из бревен в полтора обхвата окружала большое селение, состоящее из нескольких бревенчатых теремов в два, а то и в три этажа, за которыми, словно горох, рассыпались одноэтажные избы, окружавшие довольно высокий холм. Из холма торчали поросшие мхом бетонные трубы вентиляции, а сбоку высился свод главного транспортного шлюза, обращенный в ту же сторону, что и ворота в бревенчатой стене. Судя по тщательно убранной траве у шлюза и недавно отремонтированной бетонной площадке бункер продолжал функционировать.

За ним было меньше жилых строений. Ближе к стене тянулись деревянные ангары складов и мастерских, а между ними раскинулся широкий луг, на котором паслись лошади, коровы и козы. Между ангарами лежали на земле яркие прошитые полотнища из тонкой ткани, похожие на парашюты или крылья парапланов. Молодые женщины, усевшись прямо в траву, подшивали к ним крепления для строп. Одна, на вид ей было лет восемнадцать, одетая в грубые штаны и полотняную рубашку, работой не занималась, а лишь ходила между швеями и раздавала указания.

Со стороны терема к женщинам на черном коне подъехал всадник. Одет он был в камуфляж, к седлу приторочен автомат старого времени, а на широком кожаном поясе крепилась сабля.

— Дарья! — позвал он.

Девушка, раздававшая указания, испуганно оглянулась, и словно сделалась ниже ростом.

— Да, Шамиль! — сказала она, подбежав к всаднику и опустив глаза.

Остальные женщины уткнулись в работу, боясь поднять голову.

— Дарья, зачем ты тут? — с недобрым прищуром спросил Шамиль. — У меня пять бойцов мутировало на прошлой неделе. У Хабиба шесть. Кто новых пилотов будет учить тележками управлять? С тряпками другие управятся. Ты должна работать на полигоне.

— Меня сюда Муха послал, на полигоне Мурзу оставил.

— Кого? Мурзу? Зачем Мурзу? Мурза две недели назад в стропах путался, кайт на дерево уронил. Какой Мурза?

Шамиль все больше распалялся, конь под ним начал переступать ногами, давя траву.

— Я Муху не просила, — сказала Дарья. — Он сам.

— Сказал почему?

— Нет.

— Эх! — Шамиль развернул коня, и помчал за ангары.

Там, в дальней части поселка, была раскатана ровная площадка примерно двести на двести метров. Над ней парили в воздухе яркие полотнища буксировочных кайтов, такие же, какие ремонтировали женщины под руководством Дарьи. Тонкие стропы от парящих змеев вели вниз, к боевым тележкам, которыми управляли совсем молодые, еще необстрелянные пилоты. Время от времени буксировочные кайты в неумелых руках теряли ветер и падали на траву, тогда начальник полигона Мухаммад по прозвищу Муха, помогал неудачливому пилоту снова поднять матерчатое крыло в небо. Муха был из долгожителей, ему на вид было лет двадцать пять. У некоторых пилотов управлять получалось получше, и кайт, подхватив высокий ветер, начинал уверенно тянуть тележку, разгоняя до приличной скорости. Но смена галсов не давалась почти никому, один раз кайты столкнулись, запутались стропами и рухнули под громкие ругательства Мухи.

Шапиль подъехал, спешился у края площадки и окликнул Муху. Тот подскочил, подобострастно присев, и глядя на Шамиля снизу вверх.

— Зачем Дарью отправил к портнихам? — строго спросил Шамиль.

— На нее все пацаны пялятся! Никакой учебы! Не о стропах думают, а о женских прелестях. Нельзя тут молодой девке работать!

— Ты рехнулся, Муха? — осторожно поинтересовался Шамиль. — С прошлой сменой она работала, с позапрошлой она работала. Ты не знаешь, кто у нее мать? Не знаешь, откуда у девки умение управлять кайтом? Мурзой ее решил заменить? А ну говори, в чем дело?

— Да я правду говорю! Раньше женщин в селении было больше, ты же сам знаешь. У каждого пилота по жене, вот они и не пялились. А теперь что? Никто из этих мальчишек голой женщины ни разу не видел, да и одетых только издалека. А Дарья красавица, и никакой учебы ни у кого на уме. Пусть лучше командует портнихами. Она в кайтах лучше всех разбирается, и в управлении, и в пошиве. Управлению не получится учить, пусть учит шить.

— Это я без тебя, болван, решу. Если твой Мурза испортит хоть одно крыло, я в эту ткань его вместо савана заверну. И тебе не поздоровится.

Шамиль вскочил в седло и пустил коня галопом до самого высокого терема. Это было жилище Юсупа, нынешнего главы поселения. Шамиль спешился, небрежно бросил поводья одному из двух охранников у входа и взбежал по лестнице. Перед массивной дубовой дверью второго этажа Шамиль остановился, одернул камуфляж, и решительно постучал в дверь.

— Кто? — раздался изнутри голос Юсупа.

— Шамиль.

— Заходи!

Шамиль толкнул дверь и оказался в просторной горнице терема, в середине которой располагался прямоугольный стол, вокруг которого валялись звериные шкуры и подушки кустарного изготовления. На подушках, одетый в расшитый халат, возлежал Юсуп в окружении трех обнаженных молодых женщин, покуривая кальян старого времени. Шамиль тут же направил взгляд в пол, показывая, что не намерен глазеть на женские прелести. Юсуп выждал секунду, затем щелкнул пальцами, и тут же послышался топот босых ног по полу — женщины убежали в другую комнату и закрыли за собой дверь. Только после этого Шамиль поднял взгляд.

— Садись, дорогой, — произнес Юсуп, указывая на шкуру рядом с собой. — Что случилось?

— Есть проблема. Я сначала подумал, что Муха с полигона умом тронулся, но потом понял, что он прав. Он отправил Дарью руководить портнихами. Говорит, пацаны на нее пялятся, им не до обучения. Девок мало, жен на всех не хватает. А у меня с пилотами туго. Муха Мурзу поставил тренером, но какой из Мурзы тренер? Лучше Дарьи тренера нет, она как родилась с кайтом в руках.

— Откуда ее умения, мы с тобой хорошо знаем, — Юсуп остановил Шамиля жестом. — Но проблема есть, ты прав. Женщин мало, парни только об одном думают. Но эту проблему просто решить.

— Как? — удивленно спросил Шамиль.

— Объяви на вечерней смене, что я беру Дарью четвертой женой. Завтра свадьба. И пусть после этого кто-то попробует на нее посмотреть, как на женщину.

— Мудро! — оценил Шамиль. — Ты хороший вождь.

— Ступай, льстец! — велел Юсуп, затянувшись кальянным дымом и выпустив большое облако изо рта.

— Погоди, Юсуп.

— Что еще?

— Инга, мать Дарьи. Ты же знаешь, какое влияние она имеет на многих в Крепости. Я боюсь, ей твое решение не понравится.

— Молодец, дорогой! — воскликнул Юсуп. — Что-то я Ингу упустил из внимания. Молодец. Тогда так. До вечерней смены Ингу, тихо, чтобы никто не видел, арестуй и запри в ангаре для боевых тележек. И четыре человека охраны поставь. Потом объяви о свадьбе. А после свадьбы старая ведьма уже ничего сделать не сможет.

— Она символ, — осторожно заметил Шамиль.

— Знаю! Поэтому сказал, что арестовать ее надо тихо, чтобы никто не видел. Ясно?

— Да, понял. А Дарье где ночевать?

— В девичьем доме. Не выкинет она ничего без совета с матерью, а потом поздно будет. И нельзя грубо нарушать традиции. Но охрану тоже поставь. Не много, чтобы внимания не привлекать. Так, на всякий случай.

— Да, верно. — Шамиль поднялся и, коротко поклонившись, покинул помещение.

Спустившись по лестнице, он велел увести коня, а сам направился к казармам, набрать бойцов для предстоящего дела. Само дело Шамилю откровенно не нравилось. И хотя идея Юсупа взять Дарью в жены была, действительно, здравой, но арест Инги мог иметь далеко идущие и неприятные последствия. Инга действительно была символом, символом старых, совсем других порядков. Теперешние порядки, установленные после прихода к власти Юсупа, нравились далеко не всем, а женщин они и вовсе не приводили в восторг.

«Бабьего бунта нам еще не хватало», — с неприязнью подумал Шамиль.

Но спорить с Юсупом было абсолютно непродуктивно. Он прав, если сделать все тихо, может и не произойдет ничего дурного. Вот только как Ингу арестовать тихо, а потом тихо, под конвоем, перевести в ангар для тележек через все поселение? Только если обманом.

В казарме Шамиль выбрал четырех отъявленных головорезов, и велел им спрятаться внутри ангара для боевых тележек и ждать приказаний. Сам он, вернувшись в техническую зону за бункером, добрался до небольшого строения, сложенного, в отличие от других, из камня. Этого требовала пожарная безопасность. Из тех же соображений дверь внутрь вела железная, снятая со входа в подъезд городской многоэтажки. Охраны у двери не было, пришлось звонить в электрический звонок. Через минуту дверь открыла сама Инга, женщина, на вид около сорока лет, одетая в синий технический комбинезон фабричного пошива. Почему она не мутировала, как все, не знал никто, даже врачи из бункера.

За ее спиной в довольно большом блиндаже под фундаментом здания располагался отдел технологических разработок, начальником которого уже два десятка лет работала Инга. Она, как человек, живший в старое время, одна из немногих зараженных умела обращаться с электричеством, компьютерами, 3D-принетерами и программируемыми фрезерными станками. Наличие этого отдела было одной из двух причин отличия людей Крепости от одичавших племен в округе. Второй причиной были чистые в бункере, вступившие с зараженными в некое подобие симбиоза. Как минимум, они делились электричеством, без которого отдел технологических разработок функционировать не мог. За спиной Инги мерцало несколько мониторов, визжали фрезерныестанки, подвывали приводами принтеры. В воздухе пахло, на взгляд Шамиля, неприятно и чуждо — разогретым пластиком, наэлектризованной пылью и веяло нездоровым теплом. Машины в блиндаже, защищающем оборудование от возможного пожара, производили необходимые детали для кустарного оружия, сборки боевых тележек и много чего полезного, что руками не сделаешь.

— Шамиль? — удивленно произнесла Инга.

— Да, дело есть срочное. Ребята прикатили снаружи тележку. Не нашу. Непонятно чью. Не посмотришь?

— Ого! — заинтересовалась Инга, не заподозрив подвоха. — У кого-то в округе налажено производство? Может еще один бункер?

— Или как те. — Шамиль с хмурым видом повертел над головой указательным пальцем, изображая вертолетный винт.

Инга тоже нахмурилась, вспомнив, как откуда-то с северо-запада неожиданно появились два вертолета и сразу, без предупреждения, открыли огонь по стенам. Выручили чистые, выпустив из бункера четверых бойцов в защитных костюмах и с ПЗРК. Двумя точными выстрелами они уничтожили вертолеты, рухнувшие по обе стороны от дороги, ведущей к воротам, после чего сразу убрались обратно, под защиту бетона. Затем они вышли на связь и велели Инге, как представительнице старого времени, обследовать упавшие машины. Там много чего нашлось интересного, говорящего о существовании полноценной цивилизации с заводами, фабриками, и людьми с нормальной продолжительностью жизни. Одному пилоту было под сорок на вид, другому около пятидесяти, а восемь бойцов оказались молодыми ребятами. Зачем они прилетели, почему начали стрелять, оставалось загадкой. Ясно лишь было, что им как-то удалось победить заражение. На них не было защитных костюмов, но они без всяких сомнений принадлежали к какому-то очагу цивилизации. Очаг этот, судя по полетным картам, располагался на острове Готланд в Балтийском море.

— Идем! — Инга решительно перешагнула порог, и заперла металлическую дверь на ключ. — Куда закатили тележку?

— В ангар, естественно. — Пожав плечами, Шамиль направился в нужную сторону.

В это время часовой на стене заметил возвращающийся из города отряд. Это были пять боевых тележек под кайтами и одна конная повозка. С первого взгляда было понятно, что рейд оказался удачным — в повозке можно было заметить пятерых связанных девушек.

— Пулеметчикам готовность! — приказал часовой. — Караульным открыть ворота!

Шесть человек, по три на огромную сворку, отворили ворота. Пулеметчики на помосте изготовились для стрельбы на случай погони или внезапного нападения. Пилоты боевых тележек опустили кайты на землю, наспех сложили их, и руками вкатили тележки в пределы крепости. Следом, пофыркивая, пара лошадей вкатила повозку с пленницами. Со стен послышался одобрительный гул. Так было заведено, что захваченные женщины доставались обычным бойцам, а не главарям Крепости.

С повозки соскочил парень, на вид едва восемнадцати лет.

— Где Шамиль? — спросил он у караульного на воротах.

— Представления не имею. Спроси у охранников Юсупа, он был там недавно. А у тебя что, такое важное донесение?

— Конечно важное, пять девок взяли без боя.

— Как без боя?

— Да вот так. Может беглянки из какого-то племени. Прятались в пустых высотках, Шакал их заметил в бинокль, ну, мы и поохотились.

— Везунчик ты, Лис, — с одобрением произнес караульный. — По закону ода из них твоя, другая Шакала.

— Это я еще подумаю, — Лис усмехнулся. — Мне ни одна не понравилась.

— Гонишь? Мне бы любая пошла, лишь бы живая и теплая.

— Мне наши нравятся.

— Это ты, Лис, махнул. На наших ты рангом не вышел.

— А я молодой еще, выслужусь, — отшутился Лис.

Жестом показав вознице, чтобы гнал повозку к терему для девиц, Лис направился к жилищу Юсупа. Охранники у входа сообщили, что Шамиль, оставив коня, ушел в казарму. Пришлось искать там.

— Мне нужен Шамиль. — сказал Лис дневальному у входа. — Нужно доложить ему о результатах рейда.

— Эй, дежурный! — крикнул дневальный вглубь казармы. — Тут Лис, командир следопытов, вернулся из рейда, ищет Шамиля.

— Он сказал, что будет в ангаре для боевых тележек! — донесся изнутри голос.

— И как прокатились? — спросил дневальный у Лиса.

— Пятерых девок поймали! — с довольным видом сообщил тот.

— Да ну!

— Вот тебе и ну. Лучшим бойцам отдадут, так что неси службу, может и тебе достанется.

Обогнув холм бункера, Лис направился через луг к ангару для боевых тележек. Ворота, как обычно, были приоткрыты, он заглянул внутрь, но глаза не сразу привыкли к полумраку.

— Кого тут носит шайтан? — донесся из полумрака голос Шамиля.

— Это я, Лис, вернулся из рейда.

— А, понятно. И как?

— Потерь нет, есть добыча, — доложил Лис. — Поймали пять девушек. Я пока не велел их развязывать, сказал разместить в девичьем тереме. В девятом секторе нашли заправку, нетронутую, полные резервуары бензина и солярки. Там же троллейбусный парк. Если сухая погода продержится, туда есть смысл наведаться. Электрических моторов полно, и, кажется, несколько генераторов в консервации. Но я в этом не очень понимаю, надо туда Ингу доставить, если продержится пара сухих дней.

Глаза его привыкли к сумраку, и он разглядел Шамиля, Ингу и четверых бойцов.

— Как ты узнал, что они в консервации? — спросила Инга.

— Они в ящиках. Ящики сгнили, но моторы обмотаны такой как бы бумагой, пропитанной черной смолой.

— Это важно? — покосившись на Ингу, спросил Шамиль.

— Судя по описанию, очень. Возможно, там бензиновые моторы, не нуждающиеся в профилактике, которые можно запустить, — ответила она.

— Тогда готовься к рейду, если дождь не пойдет, — произнес Шамиль, направляясь к выходу. — Но пределов ангара пока не покидать.

Охранники остались с Ингой, а Шамиль выбрался из ангара, жестом пригласив за собой Лиса.

— Что ты задумал, Шамиль? — крикнула Инга вслед.

Шамиль не удостоил ее ответа.

— Молодец, хорошо рейд провел, — похвалил Шамиль Лиса. — И наложницу заслужил. Выбрал уже?

— Ну… Пока нет. Они грязные, смотреть страшно.

Шамиль хмыкнул.

— Ну, так распорядись отмыть, и выбери, — велел он. — Хорошие бойцы должны быть вознаграждены лучшим образом.

Лиса так и подмывало спросить, почему Ингу оставили в ангаре с охраной, но, подумав, он решил лишних вопросов не задавать. Он направился в девичий терем, организовать помывку и размещение пленниц. Но думал он не о них. Его интересовала совсем другая девушка — главный тренер по управлению кайтами, дочь самой Инги.

Ближе к вечеру провыла сирена рабочей смены. Обычно этот сигнал у большинства жителей Крепости вызвал заметное воодушевление, так как почти для всех означал конец работы и начало незатейливого отдыха. На службу по этому сигналу заступали лишь ночные охранники в технической зоне и несколько патрулей жилой зоны для обеспечения порядка. По традиции, начатой еще предшественником Юсупа, народ собирался на площади перед воротами и выслушивал благодарность главы поселения за проделанную днем работу. Это, собственно, и назвалось «сменой» или «сдачей смены». Обычай был не праздным, так как в своей речи при сдаче смены Юсуп озвучивал доклады командиров рейдов, доводил до всеобщего сведения результаты работы на разных участках, что, в не малой степени, поднимало общий дух. Все понимали, насколько их жизнь отличается в лучшую сторону от жизни одичавших племен. Со временем даже пленницы, ставшие женами рядовых представителей мужской части Крепости, понимали, что день пленения можно считать вторым днем рождения, в новом, куда лучшем мире.

Но в этот раз Юсуп, поднявшись на караульный помост, не только поблагодарил народ за дневной труд, но и сообщил, что намерен взять еще одну жену, в качестве которой выбрал Дарью. Толпа тут же откликнулась одобрительным гулом так как каждая свадьба правителя сопровождалось пирами по всей Крепости, а так же различными послаблениями режима.

Но сама Дарья известием оказалась шокирована. Она, конечно, изобразила улыбку, и ответила поклоном, когда толпа расступилась в стороны, образовав коридор между женихом на помосте и невестой внизу, то внутри словно ледяной ком образовался. Лишь понимание недопустимости прилюдно нарушать обычаи, удержало слезы, навернувшиеся на глаза.

«Вот и мой черед настал», — подумала Дарья.

Она всегда понимала что чего-то подобного не миновать, что или Шамиль ее женой возьмет, или Муха, или Рамзан, заведующий снабжением Крепости. Но что это произойдет так скоро, и что ее возьмет Юсуп, у которого уже три жены, Дарья не ожидала. Она поискала глазами в толпе Ингу, но не нашла. Ей это показалось странным, ведь смена в отделе технологических разработок, как и у всех, заканчивалась по общей сирене. Дарью охватила тревога, которую она не имела права показывать, рлка не станет ясно хоть что-то. Но за Юсупом не заржавеет, он мог запереть Ингу, чтобы отложить ее возмущение ситуацией. А после свадьбы будет поздно.

Едва держась на ослабевших ногах, Дарья увидела, как четыре старших женщины, каждая почти на пять лет взрослее ее, подошли и жестом пригласили пройти в девичий терем. С этого момента, согласно обычаю, все контакты с парнями становились запретными до свадьбы, после которой Дарья приобретет статус жены, другие права, чем сейчас, и другие обязанности.

Лис, находясь вне зоны всеобщего внимания, на краю толпы, сжал кулаки, наблюдая всеобщее воодушевление по случаю предстоящего праздника.

«Не успел выслужиться», — подумал он.

В этой мысли была не только горькая ирония, но и добрая часть настоящей досады. Лис действительно надеялся, что сможет за год дослужиться до ранга повыше Мухи, стать рейдовым командиром, заместителем самого Шамиля. Чего, вдруг, Юсупу приперло? Да и Инга вряд ли порадуется…

Вспомнив про Ингу, Лис осекся. Так вот почему Шамиль приставил к ней охрану и велел не покидать ангар! Он хотел без нее сыграть свадьбу, а потом поздно будет возмущаться.

Когда женщины увели Дарью в девичий терем, Лис призадумался. А что если хотя бы попытаться расстроить свадьбу? Хуже-то не будет! Ну, что он потеряет, если сообщит кому-то о запертой Инге? Ничего! Главное сделать все тайно, чтобы никто не понял, откуда ноги растут.

Инга символ становления Крепости, поэтому мало кому понравится, что Юсуп ее под замком держит. Народ точно взбунтуется, и придется Ингу выпустить. А если ее выпустить, она без труда могла повлиять на Юсупа, побудить его тихо и мирно взять другую невесту, которая будет рада поселиться в роскошной горнице. В руках Инги было множество ключей к благосостоянию Крепости, к ее нарастающей технической оснащенности. Убери Ингу, что останется? Чистые в бункере? Так от них не много видали. Ну, снабжают кое-чем, знаниями, в первую очередь, но никто из них, как Инга, не станет писать программы для станков и возиться с непонятными машинами. Чистым от Крепости нужна была сама Крепость, не более, чтобы дикие племена не атаковали шлюз непрерывно, грозя вывести его из строя. Без Крепости и Юсупа чистым пришлось бы тратить огромные ресурсы на оборону и восстановление, а так они живут за стеной, в ус не дуя. За это они делятся электричеством, знанием, кое какими машинами. Но, по большому счету, на техническую оснащенность Крепости им плевать, и делают они лишь то, что для них не особо обременительно. Все остальные технологии целиком на Инге, и если ее вывести из себя, это ничем хорошим для Юсупа не кончится. Отменить брак после свадьбы и ей не по силам, но вот саму свадьбу расстроить она бы смогла, если бы захотела. А там, год после такого шумного инцидента, вряд ли найдутся женихи. Лис был уверен, что года ему хватит, за год получится поднять свой социальный статус на уровень, соответствующий возможности взять в жены местную женщину, а не пленницу.

Оставалось понять, как провернуть это дело анонимно, не вызывая подозрений. Потому что если Шамиль или Юсуп узнают, кто стал причиной всеобщего недовольства, Лису головы не сносить. Действовать надо было предельно осторожно, и опираться только на тех, кто не подведет.

Наблюдая за Дарьей во время отдыха, он заметил, что больше других она общалась с полненькой девушкой Таней и хрупкой Варей. Лис понял, что в любом случае начать лучше с них. Конечно, их силами не поднять народное возмущение, но они, получив информацию, смогут разнести ее там, где от нее будет самая большая отдача, и куда у самого Лиса доступа не было — в девичьем тереме.

Согласно обычаю, ночь перед свадьбой являлась частью двухдневного праздника, и многие режимные ограничения на это время снимались. Народ собирался группами, девушек не отделяли от парней, как обычно, и, пользуясь этим, Лис прошмыгнул через толпу, отыскал глазами Таню и, приблизившись, произнес:

— Я тебя знаю, ты Таня.

— И что? — нарочито грубо ответила она. — Тоже в женихи метишь?

— Мечу, но сейчас есть дела поважнее, иначе невесту у меня уведут.

— Смеешься? — не скрывая иронии, спросила Таня. — Ты что ли, из Дашкиных воздыхателей?

— И много их у нее? — осторожно уточнил Лис.

— Все парни Крепости, — хмыкнув, ответила Таня. — Иди к казарме, там пиво скоро начнут раздавать.

— Слушай, хватит надо мной смеяться, я по делу. Ингу заперли в ангаре для боевых тележек.

— Шутишь? — На всякий случая просила Таня.

— А ты глаза раскрой, — поддел ее Лис. — Юсуп Дарью объявил невестой, а мама ее где?

— Вот черт! Ты откуда знаешь?

— Сам видел. Шамиль при мне Ингу оставил в ангаре с четырьмя головорезами Филина. — Он хочет ее там продержать, пока свадьба не закончится, а потом поздно будет.

— Так, хорошо. И что ты хочешь?

— Я? Я Дарью хочу. Если свадьба расстроится, ее потом год никто в жены не возьмет, это же будет, как у Юсупа кусок выхватить. Я за это время выслужусь, и сам на ней женюсь.

— Мечтатель. — Таня небрежно отмахнулась. — Я не о тебе. От меня ты чего хочешь?

— А ты не догадываешься? Сама подумай, если женская половина Крепости узнает, что Ингу заперли, какие дела начнутся? С мужской половиной я сам поработаю, но начать надо с женской.

— К замужним меня не пустят, — прикинула Таня.

— А тебе и не надо. Ты расскажи в девичьем тереме. Девчонок, у кого есть мамы в замужнем доме, туда пускают. От тебя услышат, мамам расскажут. И пойдет дело. Надо только быстро. А я в казарме слух пущу.

— С казармой ты погоди, а то наломаешь дров! — Таня остудила его пыл. — Сначала надо у самой Дашки узнать, хочет она за Юсупа или нет. И пока не узнаю, держи язык за зубами. Ясно?

— Ясно, ясно, не кипятись.

Оставив Лиса, Таня, стараясь не привлекать излишнего внимания, решила провести разведку и выяснить, где разместили Дарью, и можно ли с ней вообще перекинуться парой слов. По обычаю никакой охраны к ней приставить не должны были. Невестам выделяли отдельную комнату для предсвадебной ночи, но в контактах не ограничивали. Впрочем, уже на подходе к девичьему терему стало понятно, что дела обстоят не совсем обычно. У крыльца Таня разглядела одного охранника, тот стоял, переминаясь с ноги на ногу и пялился на входящих и выходящих девчонок. Еще один сидел на лавочке по другую сторону улицы. Делая вид, что не обратила на них внимания, Таня спокойно вошла в терем, поднялась на второй этаж и направилась в свою комнату, которую делила с Варей, Змейкой и Дарьей.

Как ни удивительно, Дарья оказалась на месте. Она сидела на кровати и плакала.

— Все ясно, — без обиняков произнесла Таня. — Ты тут ночуешь?

— Нет, конечно. Это замужние мне дали час времени вещи собрать. Ночевать я буду одна, в торцевой горнице. И маму не смогла найти.

— Маму ты не найдешь, — огорошила ее Таня. — Шамиль ее запер в ангаре для боевых тележек.

— Что?! Откуда ты знаешь?

— Ты только без нервов, пожалуйста, а то наломаешь дров. Я узнала от парня, он сам все видел.

— От какого еще парня?

— Ну, Лис, командир следопытов.

— Фи! — Дарья поморщилась. — Пялился на меня все время. Жаль, что он. А то бы помог при побеге за обещание секса. Нужен парень, но этого я не хочу.

— Помог при чем? — Таня вытаращилась на подругу. — Э, подружка, в себя приди! Какой побег? Куда? К диким в лапы? Совсем рехнулась? Есть план получше.

— Какой? — Дарья шмыгнула носом и глянула на Таню без особой заинтересованности.

— Можно бучу поднять в замужнем доме. Сказать, что Ингу заперли, это мало кому понравится. И тогда Юсуп ничего сделать не сможет. У мамы твоей реальная власть, она технологиями заведует, ее некем заменить. Юсуп отступит, сто пудов.

— Не пустят в замужний дом ни тебя, ни меня.

— Зато Варю пустят, у нее там мама.

— Так найди ее!

— Зачем? — удивилась Таня. — Ты думаешь, она сама не придет с тобой поговорить? Я первая добралась, но скоро тут и Варя, и Змейка будет, не сомневайся. Ты же наша подружка.

— Да, ты права. — Дарья вытерла рукавом слезы. — Спасибо.

Долго ждать не пришлось. Минут через пять Варя и Змейка просунули головы в дверную щель.

— О! Застали! — обрадовалась Варя, и бросилась Дарье на шею. — Как ты?

— Хреново, — призналась Дарья. — Неожиданно, неприятно. Юсуп мерзкий, а у него еще три жены. И маму заперли, чтобы избежать народного недовольства.

— Ни хрена себе! — Змейка села на край соседней кровати. — Чем больше времени проходит со дня прихода к власти Юсупа, тем хуже становится в Крепости. Надо поднять бунт, сказать, что маму твою заперли, и под шумок свинтить.

— Еще одна! — возмутилась Таня. — Куда бежать? К диким? Так у них там и свадеб нет. И они не моются даже. Отымеют грязными писюнами и будешь им рожать, пока не мутируешь.

— Лучше бы Юсуп мутировал, — пробурчала Варя.

Она разулась и забиралась на свою кровать с ногами.

— От него дождешься, как же! — ответила Дарья. — Таня предлагает рассказать женщинам, что маму заперли. Возможно, она права. Начнутся волнения, Юсуп отступится.

— Я бы могла пустить слух в женском доме, — прикинула Варя. — Меня туда пустят.

— Я из этого как раз исходила. — Таня кивнула.

— Боюсь, как бы хуже не вышло, — призналась Варя. — Бунт могут подавить, пострадают люди. Это раз. А два — Дарью все равно отдадут Юсупу, а вот Инге не поздоровится.

— В ее руках все технологии, — возразила Таня. — Кишка тонка на нее у Юсупа.

— Это так только кажется, — возразила Варя. — У Инги в отделе работают три девчонки и три парня. Они во всем разбираются и сразу не мутируют. Если Юсуп поставит задачу, каждый из них выучит еще по пять человек. И ничего тогда не станет с технологиями.

— Что ты предлагаешь? — Таня нахмурилась.

— Змейка права, валить надо из Крепости. Самым жестким образом и без оглядки. Еще год, и тут совсем станет худо.

— Куда?! — потеряв всякое терпение, снова спросила Таня.

Варя молча повертела над головой пальцем, изображая вертолетный винт. Все притихли, даже Дарья перестала шмыгать носом.

— Ты серьезно? — осторожно спросила она.

— Самое время для шуток, — ответила Варя. — Ничего смешного в создавшейся ситуации нет, так что вопрос дурацкий. Пойми, у тебя только эта ночь. Завтра тебя так будут охранять, что уже не выберешься.

— Это точно, — поддакнула Змейка. — По мне, так реально терять нечего. Что нас тут будут драть во все дыры, пока не мутируем, что дикие, если к ним попадемся…

— Про диких я даже думать не хочу! — остановила ее Таня. — Но насчет этих, на летающих машинах, мысль как минимум интересная. Только про них ничего не известно.

— Это вам про них ничего не известно, — хмыкнув, сказала Дарья. — Кто обследовал вертолеты, когда их сбили?

— Инга! — с довольным видом ответила Варя. — Она тебе рассказала что-то?

— Она мне рассказала все. И откуда они, и что они не мутируют.

— Как не мутируют? Прямо как Инга? — заинтересовалась Таня.

— Мама сказала, что они нашли антивирус, живут, не мутируют, частично восстановили цивилизацию. Об этом многое ей сказало из вещей, найденных в вертолетах. И там была карта. Они с острова Готланд летели. Это огромный остров, как вся Москва или даже больше. Они его, скорее всего, полностью очистили от мутантов.

— Офгеть! — присвистнула Таня, и уселась на свою кровать, отчего та скрипнула под ее вестом. — Чего же наши туда не двинули? Это же рай.

— Потому что мама не всем рассказала правду. Ей не нравится Юсуп, и она не хотела, чтобы он двинул туда орду.

— Думаешь, нас примут на острове?

— Мы молодые и сильные. Девушки, — ответила Варя. — Мы — ценный ресурс.

— Быть ресурсом мне не очень улыбается, — призналась Таня.

— А мне не улыбается быть ресурсом тут, — ответила Варя. — Каждый день ждешь, что или сама мутируешь, или кто-то из близких. Снаружи мутанты, внутри мужики, которые думают только как тебя насадить. Впереди участь быть инкубатором. Рожать, рожать, рожать до самой мутации. Лучше сдохнуть. Ну, чем мы рискуем? Любая из нас завтра может мутировать. Любая из нас может погибнуть во время побега. Разница в чем?

— Но если доберемся до Готланда, там антивирус, — добавила Дарья. — Тут моя участь понятна. Не хочу так. Там еще неизвестно, что будет. Со мной вы ил нет, а я драпаю.

— Но как? — осторожно спросила Змейка.

— Понятия не имею. Надо бы маму вызволить, она точно что-то придумает.

— Ну, это попроще, — прикинула Таня. — Терем двое парней охраняют, а нас четверо.

— Только они с оружием, а мы нет. — Змейка вздохнула. — И у парней Филина руки не пустые.

— Смотря что считать оружием, — уклончиво ответила Таня.

Глава 2

Спокойные майские сумерки над подмосковным лесом медленно сгустились до темной ночи, каких не видывали вблизи мегаполисов люди старого мира. На востоке, из золотистого зарева, всходила полная луна. Но она не могла погасить сияния поразительно ярких звезд, как это делали когда-то огни городов.

Дарья отошла от окна вглубь полутемной комнаты часть которой занимала одноместная кровать, и задумалась, усевшись на грубо сколоченный табурет. Конечно, шансы на побег были бы намного выше у одного человека. Сама по себе Дарья могла бы соблюдать режим тишины очень долго, можно было выбраться через окно, пробежать босыми ногами по крыше почти до самой стены, и оказаться за воротами, убив одного, максимум двух, охранников. Так стоило ли девчонок втягивать? Дарья вздохнула, подумав, что действительно можно просто свинтить одной, и все дела.

С другой стороны, «свинтить» в данном случае означало то же самое, что «бросить». Бросить тех, кого ты сама же на побег и подбила, внушив надежду на какую-то иную судьбу, кроме очевидно отпущенной. Антивирус Готланда, даже на уровне подсознания, способен был кого угодно склонить к необдуманному риску. Это ведь целая огромная жизнь, обычная, человеческая, вместо нескольких лет в страхе перед неизбежной мутацией. Вряд ли девчонки решились бы на побег, если бы не остовы двух вертолетов в лесу за стеной, если бы не рассказ о Готланде обетованном.

Впрочем, у них, конечно, был путь назад. Ну, если не делать шаг вперед, то и шага назад не потребуется. Дарья усмехнулась. А она сама чем отличается? Она тоже могла не делать никакого шага, лечь спокойно спасть, завтра надеть свадебную накидку, бусы, серьги, остричь волосы, такие же длинные, как у мамы, и выйти замуж за Юсупа. Тихо, спокойно, без соплей и крови. Как говорила Машка перед своей свадебной ночью, писька не сотрется, у нее в критический момент коэффициент трения понижается. Грамотная, в мамином отделе работала. Мутировала, пару месяцев назад, оставив младенца. Но дело, конечно, было не только и не столько в необходимости терпеть секс с нелюбимым мужчиной. Куда больше пугала необходимость прожить и без того короткую жизнь с этим нелюбимым мужчиной, да еще в качестве его официальной собственности.

Как ни крути, Дарье не так много осталось ходить по земле, и у нее не было никакого желания провести эти годы в гареме Юсупа. Хоть он и царь Крепости, хоть его жены и купаются в роскоши и комфорте. Какой сейчас прок от побрякушек и завистливых взглядов? Вот если бы свежей печеной козлятины каждый день к ужину, это было бы ценно. Но женам Юсупа жрать от пуза все равно не дают, чтобы не жирели.

Мама тосковала в Крепости еще сильнее, чем новые поколения, но виду не подавала. Она ведь помнила совсем другую жизнь, и старый мир, рассказы о котором можно слушать, как сказку, и эпидемию, внезапно поразившую все человечество. О заражении она рассказывать не любит. А вот о том, как люди летали в космос и опускались в глубины морей, рассказывала часто.

Собственно, именно мысль о маме и заставила Дарью отказаться от побега в одиночку. Маму в Крепости оставлять было нельзя. Даже если бы она не захотела уходить, пришлось бы увести ее силой. Потому что, после бегства дочери, всю ответственность перед Юсупом придется нести ей. В этом случае ничего бы не помогло, ни возраст, ни опыт, ни знания, ни умения. А раз нельзя было оставить маму, то побег без подруг отпадал по факту. Ведь вдвоем с мамой выбраться незаметно уже не получилось бы, а значит, не избежать боя, а в бою чем больше союзников, тем лучше. В общем, действовать пришлось по разработанному с девчонками плану, а все сомнения решительно отбросить.

Ночью свободные перемещения в пределах Крепости были запрещены, да и выйти из трехэтажного бревенчатого здания, выделенного под отдельное жилье незамужним девушкам, тоже не получилось бы запросто. Но внутри, по коридорам, никто бродить не запрещал, хотя бы потому, что в комнатах не было туалета и емкостей с водой. Такие удобства имелись лишь на этажах, и находилось они в общем пользовании. Такой возможностью свободного перемещения внутри терема грех было не воспользоваться, поэтому она и легла в основу плана, предложенного Таней.

Хотя, планом это сложно было назвать. К наступлению ночи идея побега как была голой теоретической выкладкой, так и осталась таковой. Она была подкреплена только жгучим желанием уйти из Крепости и найти на Готланде лекарство против мутации. Так что все, абсолютно все, было вилами на воде писано.

Не смотря на спешность сборов и скудность возможностей, Дарья была полна решимости. Вздохнув, она поднялась с табурета, открыла замок на двери, и выскользнула в полутемный коридор, освещенный лишь светом восходящей луны через прорубленный оконный проем.

Оказавшись у двери своей старой комнаты, Дарья тихонько поскребла пальцем по косяку. Девушки ждали сигнала, приоткрыли дверь, и впустили Дарью.

— Готовы? — спросила она.

— Заждались уже, — пробурчала Таня, поигрывая скрученной мокрой простыней.

Змейка держала в руке дубинку, сделанную из ножки сломанного табурета.

— Один охранник на крыльце, в входа, — предупредила Таня. — Надо его отвлечь, чтобы он гарантированно отвернулся от двери, когда мы выскочим. Второй, сменный, спит на лавке, я проверила. Чтобы его не разбудить, действовать будем тихо. Варя, ты самая хрупкая, от тебя в драке без оружия толку не будет. Разорви свое ожерелье, и кидай через окошко бусины как можно дальше. Затем сразу вниз. Поняла?

— Да, — ответила Варя, заметно побледнев.

Но, совладав с собой, она сняла с шеи ожерелье, разорвала нить, и высыпала бусины в ладонь.

— Я готова!

Таня, Дарья и Змейка, неслышно ступая босыми ногами, спустились по лестнице.

Варя не подвела, вскоре по крыше соседнего терема, звонко щелкая, прокатилась бусина. Охранник, услышав странный звук, поднялся на ноги, чтобы присмотреться. В этот момент из темноты дверного проема со свистом вылетел конец предварительно намоченной простыни, и моментально обвернулся вокруг его шеи. Бросала Дарья, а Таня одним прыжком оказалась рядом с охранником, схватила свободный конец жгута, и они с Дарьей потянули в разные стороны изо всех сил. Чтобы не упасть от рывка, Дарье пришлось обкрутить конец простыни вокруг пояса и схватиться одной рукой за дверной косяк, пока Таня, кряхтя и упираясь, тянула свою часть удавки. Она была крупной, а проще говоря, толстой, и сама это понимала прекрасно, но среди подруг сразу возникло негласное соглашение, никогда ее фигуру не обсуждать. Зато физической силой Таня не была обделена с детства. В десять лет она освоила арбалет, и во время нашествия мутантов, после дождей, вместе с парнями дежурила на стенах. В пятнадцать ей уж доверили длинный лук. К сожалению, при достижении восемнадцати лет девушкам уже нельзя было нести службу с парнями, но навыки Таня не растеряла, а сил у нее с возрастом стало больше.

Охранник ни звука не издал, рухнул как подкошенный почти сразу, сраженный не только и не столько асфиксией, сколько переломом шейных позвонков.

В качестве трофеев девушкам досталось острое, как бритва, мечете в ножнах, сплетенный из кожи кнут с свинцовым грузиком на конце, штык-нож от автомата старого времени, ракетница с двумя патронами, четыре шумовых гранаты и короткий, кустарно изготовленный дробовик с десятком самодельных картонных патронов. Оружие совсем уж ближнего боя, но это на момент побега не имело значения, так как стрелять без необходимости все равно было нельзя, чтобы не нарушать преждевременно режим тишины.

Подкравшись к спящему на лавке охраннику, Таня решительным ударом отсекла ему голову. Мачете через позвонки прошло легко, с едва слышным хрустом, и стукнуло режущей кромкой о лавку, как топор о колоду мясника. Голова. как и тело, осталась на лавке. В траву обильно потекла кровь.

В проеме двери появилась Варя и, окрыленная первой победой, храбро перешагнула через труп первого охранника, под которым уже разливалась заметная лужа мочи. Дарья выдала ей кнут, себе взяла нож, Тане оставила мачете, а дробовик, вместе с наказом не стрелять без команды, достался Варе. Такой выбор тоже был неслучаен — Варя была тихоней и трусихой, а потому не пустит оружие в ход без крайней необходимости или приказа. За это ее называли тормозом, но иногда сдержанность бывает не менее ценной, чем быстрота реакции, тогда как несдержанность и необузданные рефлексы, способны навредить чему угодно.

Дальше надо было освободить Ингу. Путь до ангара с тележками был опасным, среди изб не только шастали патрули, но и со стен моли заметить беглянок. Поэтому до бункера двигались перебежками, в тени стен, а ближе к бункеру пришлось ползти, вжимаясь в землю при приближении патрулей. Благо, трава уже поднялась, а яркий свет взошедшей луны оставлял густые тени, в которых было удобно прятаться.

Наконец, впереди показался бревенчатый сруб ангара для боевых тележек. Девушки, почти не дыша, дождались, когда мимо протопает ночной патруль. Затем Дарья взяла у Змейки кнут, так как, на ее взгляд, он лучше всего подходил для снятия часового, а сама Змейка, похоже, еще не была готова к убийству человека, не угрожавшего ей оружием.

Человеческое восприятие так уж устроено, что невозможно держать в зоне внимания весь окружающий мир. В каждый момент времени человек фокусируется на том, что представляет, на его взгляд, либо повышенную ценность, либо повышенную опасность. Часовой у ворот ангара был выставлен с четкой и конкретной целью — не дать пленнице выбраться наружу. На этом он и был сосредоточен. Могло ли ему прийти в голову, что на него могут напасть с другой стороны? Нет, разумеется. Ведь он был за стенами Крепрости, а внутри нет врагов.

Двигаясь вдоль стены к охраннику, сидящему у входа в эллинг и поглядывающему на звезды, Дарья думала, что и сам Юсуп, конечно, не ожидал ни подвоха, ни бунта, ни, тем более, бегства выбранной им невесты. Ведь никто никогда ничего подобного не предпринимал. Интересы всех живущих в Крепости всегда совпадали, даже если Крепостью считать еще и бункер, расположенный внутри ограждения. Бункер получал от зараженных все, до чего его обитателя сами не в силах были добраться, а ядерный реактор, являвшийся частью подземной лаборатории, давал достаточно энергии для всех. С годами этот симбиоз не разрушился, а наоборот, в значительной мере окреп, и приобрел еще большие взаимосвязи.

Но время все же изменилось — выросло и достигло зрелости новое поколение, не знавшее ужасов первых лет после заражения. Некоторые из них начинали мечтать о другой жизни, не той, что уготовили им старшие, пережившие падение цивилизации. Именно поэтому Дарья теперь кралась с кнутом в руке вдоль деревянной стены ангара. Она рассуждала иначе, чем основатели Крепости двадцать восемь лет назад. Даже иначе, чем ее мама, запертая теперь внутри.

Охранник не ожидал нападения, а стройная и ловкая Дарья двигалась почти бесшумно, что позволило ей подобраться на дистанцию удара, не покидая глухой тени от яркого лунного света. Она замахнулась кнутом, воздух коротко свистнул. За счет хлесткого удара свинцовый грузик на конце плети разогнался до огромной скорости, пробив череп охранника, почти как пуля. Парень пошатнулся и начал валиться на стену, но второй удар Дарья нанесла ему по горлу, кнут обмотался вокруг шеи и не дал телу рухнуть. С едва слышным хрипом охранник медленно опустился на подкосившихся ногах.

Где-то под стеной засвистел сверчок, сверху слышались неразборчивые голоса наблюдателей и арбалетчиков, а в лесу, за воротами, вовсю заливались ранние соловьи.

От этого охранника трофеи достались куда более ценные. С его пояса Дарья сняла отлично сделанную казачью шашку старого времени, что говорило о его боле высоком статусе, чем у первого.