Оглавление

Глава 1. Снег, сталь и тишина

Сибирь дышала ледяным покоем. Не тем, что приносит умиротворение, а тем, что предвещает бурю. Мороз в тридцать градусов сковал всё вокруг, превратив воздух в колючую пыль, а снег — в хрустящую под ногами крошку. Городок Верхнеозерск, затерянный среди бескрайней тайги, словно впал в спячку. Дым из печных труб поднимался столбами в безветренное небо, не шелохнувшись, будто застывшие души. Улицы были пустынны; лишь изредка проскрипит убириющий снег трактор или промчится старая иномарка на шипованной резине.

По такой улице, обходя рытвины и сугробы, полз «Соболь». Не новый, не яркий, цвета грязного снега с проступающей ржавчиной на порогах. Но двигатель его, старый дизель, урчал ровно и покорно, как верный пес. За рулем сидел Алексей Горчаков. Бывший старший сержант спецназа ГРУ, а ныне — просто Лекс, водитель-развозчик местного небольшого склада стройматериалов.

Его руки в потертых перчатках уверенно лежали на руле. Руки знали свое дело. Они помнили не только пластик баранки, но и холодную сталь автомата, шершавую рукоять ножа, упругое сопротивление тетивы лука. Но это было давно. В другой жизни. Теперь их работа заключалась в том, чтобы аккуратно объезжать ямы и вовремя доставлять коробки с гвоздями, мешки с цементом и рулоны утеплителя по адресам.

Лицо Алексея, обветренное и жесткое, с сетью мелких морщин у глаз, выдавало в нем человека, многое повидавшего. Взгляд — спокойный, внимательный, но без огня. В нем была усталость. Та самая, что копится не за день, а за годы, оседая на дне души тяжелым шлаком. Он смотрел на дорогу, на заснеженные крыши, на редких прохожих, кутающихся в одежду, и в его глазах не было ничего, кроме сосредоточенности на маршруте.

Радио, залитое шепотом диктора, вещало о чем-то малозначимом. Алексей выключил его. Он предпочитал тишину. Тишина была его старым товарищем. В ней не было места воспоминаниям, которые он тщательно запирал в самом дальнем чулане сознания. В тишине был только гул мотора, скрип подвески и свист шин по укатанному снегу.

Сегодня у него был последний рейс. Небольшая партия товара для строящегося на отшибе коттеджа некоего Артема Сергеевича. Нового русского, как его звали за глаза. Человека, который свалился в Верхнеозерск, как метеорит, и начал строить тут свою маленькую империю. Легальную — сеть автозаправок и магазин стройматериалов, и не очень — поговаривали, что все местное воровство и рэкет крутится вокруг его фигуры.

Алексей старался держаться подальше от таких тем. У него была своя вселенная, свой маленький космос, который он оберегал пуще зеницы ока. Двухкомнатная хрущевка на окраине, где его ждали жена Светлана и семилетняя дочка Машенька. Они были его единственным и самым уязвимым местом. Анкером, который удерживал его в этой жизни, и одновременно причиной той осторожности, что граничила с паранойей.

«Соболь» выкатил за город, на проселочную дорогу, ведущую к сосновому бору, где и возводился новый дом Артема Сергеевича. Снег здесь был чище. Лес по обе стороны дороги стоял черный и молчаливый, как стена. Сумерки сгущались быстро, окрашивая белоснежные просторы в синеватые, а затем и в фиолетовые тона. Алексей щелкнул переключателем, и дорогу вперед осветили фары, выхватывая из мрака снежные вихри и стволы деревьев.

Он не любил эти поездки на отшибу. Слишком много укрытий. Слишком много неконтролируемого пространства. Старые инстинкты, дремавшие где-то глубоко, шевельнулись, заставив его бросить взгляд в зеркало заднего вида. Дорога была пуста.

Вот и поворот. Новый, еще не обкатанный колесами, ведущий к стройплощадке. Алексей свернул, и «Соболь», кренясь, пополз в гору. Стройка предстала перед ним в виде остовов двух коттеджей, занесенных снегом, и нескольких вагончиков. Ни души. Видимо, рабочие уже разошлись.

Он заглушил двигатель, и тишина, настоящая, гробовая, обрушилась на него. Только уши слегка звенели от недавнего гула. Алексей вышел из машины, холодный воздух обжег легкие. Он потянулся, кости хрустнули. Нужно было разгрузить несколько коробок с сантехникой и оставить их в вагончике прораба, как было оговорено.

Открыв заднюю дверь «Соболя», он принялся за работу. Действия его были выверенными, экономичными. Ни одного лишнего движения. Через десять минут коробки были сложены в указанном месте. Алексей уже собирался сесть обратно в кабину, когда его взгляд упал на его же собственные следы, ведущие от машины к вагончику. И рядом с ними — другие.

Свежие. Не его.

Кто-то подходил к «Соболю» пока он был внутри. Два подхода. Один — к задней двери, другой — к переднему пассажирскому колесу. И затем — один уход, более глубокий и торопливый, в сторону леса.

Сердце Алексея, привыкшее за годы мирной жизни биться ровно, дрогнуло и заколотилось с той самой предательской частотой, что хорошо знакома любому, кто хоть раз смотрел смерти в лицо. Адреналин, старый и забытый яд, ударил в кровь. Он не подал вида. Не замер, не стал озираться. Он медленно, как ни в чем не бывало, прошелся вокруг машины, делая вид, что проверяет колеса.

У переднего правого колеса он присел, будто разглядывая протектор. И увидел. Крошечный, не больше спичечного коробка, магнитный «жучок» -трекер, прилепленный к стальной части амортизатора. Аккуратный, профессиональный.

«Гонители», — прошелестело в его сознании старым, пыльным страхом. Но нет. Слишком чисто. Слишком технологично для местных уголовников.

Затем он подошел к задней двери. Замок был чист. Ни царапин, ни следов взлома. Но его пальцы, скользнув по нижнему краю порога, нащупали едва заметную шероховатость. Капля какого-то клея, почти незаметная. Кто-то очень аккуратно вскрыл дверь, не повредив механизм.

Алексей открыл дверь снова и заглянул внутрь. Ничего. Грузовой отсек был пуст. Но что-то было не так. Воздух. Пахло не соляркой и старым железом, а слабым, едва уловимым ароматом нового пластика и… озоном.

Он провел рукой по полу, по внутренним панелям. Его пальцы, воспитанные годами поиска мин-ловушек и тайников, нашли его. Под пассажирским сиденьем, в нише для инструментов, где у него лежали буксировочный трос и домкрат, был закреплен небольшой, плоский металлический кейс. Матово-черный, без опознавательных знаков. Замок на нем был электронный, с клавиатурой.

Алексей вытащил кейс. Он был тяжелее, чем казался. Вес говорил о плотной начинке, не о бумагах.

Он стоял на морозе, в темноте, с непонятной находкой в руках, и понимал — его только что втянули в какую-то игру. Игру, правила которой он не знал, а ставки, судя по трекеру и профессиональной работе, были очень высоки.