Анастасия Логинова

История о том, как победить страх писать

Москва
МИФ
2025

ИНФОРМАЦИЯ
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Публикуется впервые

Логинова, Анастасия

Дух чернильницы. История о том, как победить страх писать / Анастасия Логинова. — Москва : МИФ, 2025.

ISBN 978-5-00250-203-5

Макс ненавидит писать сочинения. Всё меняется, когда он находит чернильницу, внутри которой живёт дружелюбный дух. Теперь Макс может с лёгкостью написать любой текст! Вот только вместе с новыми возможностями приходят и сущие неприятности…

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Глава 1

Блины со вкусом зубной пасты

Каждое утро начиналось одинаково. В комнату к Максу заходила мама, раскрывала шторы, впуская солнечный свет, обнимала его, целуя в макушку, и говорила: «С добрым утром, зайчик! Пора вставать!» А Макс натягивал одеяло на голову и отворачивался к стене.

Во-первых, он не выспался. Во-вторых, он не зайчик. Ему уже двенадцать лет! В шестой класс ходит! Какие могут быть зайчики? А в-третьих, не хватало ещё вскакивать с кровати, чтобы бежать в школу…

Нет, так-то школа у него неплохая. Хорошая даже. Друзья, учителя — всё устраивало Макса. Почти всё. Кое-что всё же портило ему жизнь. Уроки. И Захар Мамаев.

Они с Максом были знакомы ещё до школы и с тех самых времён и недолюбливали друг друга. До драк, конечно, дело не доходило, но Захар постоянно пытался поставить Макса в дурацкое положение, а Макс за это его высмеивал и поддевал.

Но если Захара Макс мог игнорировать, не реагировать на его подколки и подставы, то с уроками такой фокус не проходил. А жаль! Вот, скажем, может человек обойтись без математики в жизни? Да легко! Но почему-то никакая школа без неё не обходится!

Ну ладно математика, но география? Серьёзно? Кому она сегодня нужна? Век Великих географических открытий давно кончился!

Ещё в их школе ввели странный предмет «мышление», но этот урок Максу даже нравился: там ничего не надо было писать, только рассуждать, а в этом деле он профи!

А хуже всего был русский. Макс ненавидел этот урок просто от всей души! В принципе и русский можно было бы терпеть, если бы не сочинения. Спроси его сейчас, как он провёл лето, рассказывал бы часа три, не меньше. Но писать… Ну почему рассказывать настолько легче, чем писать?

Макс повернулся на другой бок, ещё плотнее закутываясь в одеяло. Получился то ли кокон, то ли доспехи. Жаль, нельзя взять одеяло с собой на урок. Замотаться бы в него, и пускай пытаются вызвать к доске или заставить писать сочинение.

Макс бы ещё долго оставался не в духе, но вдруг вспомнил, что сегодня в школу придёт Леся. И настроение немедленно поползло вверх. Лучшую подругу он не видел уже целую неделю, а ведь она жила в соседнем подъезде и училась в параллельном классе! Но расписание Леси было плотно забито. Дополнительные занятия, кружки, конкурсы. Можно было подумать, что Лесю интересовали только успехи в учёбе и на соревнованиях, но разве Макс подружился бы с такой девчонкой?

Нет, Леська любила исследовать мир и находить приключения ничуть не меньше, чем Макс. Вместе они постоянно попадали в какие-то истории. Чтобы перенаправить энергию Леси в мирное русло, родители и записали её во все кружки, какие только смогли найти: танцы, художественная школа, занятия по продвинутой математике, шахматы и корейский язык.

Лесе вполне нравилось рисовать и танцевать, на остальные занятия ходила без особого удовольствия. Но как-то она поделилась с Максом: самой большой её мечтой было играть в театре. Вот только театральной студии у них в городе не было. Может, это и неплохо? И без того Макс Лесю видел слишком редко. А с другой стороны, Макс, конечно же, хотел, чтобы мечта подруги сбылась. Если ты настоящий товарищ, то всегда поддержишь друга. А Макс с Лесей совершенно точно были настоящими друзьями.

С кухни донеслось угрожающее: «Максим Волгин! Ты сам встанешь или тебе помочь?» Макс резко соскочил с кровати. Если мама называла его полным именем, да ещё и с фамилией, это значило, что её терпение закончилось. И больше испытывать его не стоит.

Доносившийся с кухни запах блинчиков обрадовал Макса. А потом расстроил: времени на завтрак не осталось нисколько. Пришлось жевать блин, запихивать вещи в рюкзак и чистить зубы. Причём одновременно. После этого зубную щётку было проще выбросить, чем отмыть, а у Макса появилось стойкое отвращение к мятному вкусу. Никогда не ешьте блины с зубной пастой — это редкая гадость!

Завязывая кроссовку, Макс опять подумал о том, когда он увидится с Лесей. Её класс сегодня будет на выезде в каком-то музее, так что они встретятся только после уроков. И вот тогда-то он её ошарашит новостью, что у него есть целая коробка сокровищ!

На выходных мама пошла на блошиный рынок и Макса с собой потащила. Он ужасно не хотел идти. Что там делать? На всякий хлам смотреть? Но внезапно для него разглядывать старьё оказалось очень увлекательным делом. В результате мама накупила всяких странных штук себе. Ну и ему, Максу, тоже перепало. У какой-то тётки мама целиком купила коробку со старинными принадлежностями для письма. Там были слегка облезлые перья, желтоватая бумага, странная полукруглая штука, которая, по словам мамы, называется «пресс-папье», шикарная чернильница и ещё много всякой мелочовки.

Макс до ночи перебирал свои сокровища, представляя, что они принадлежали его прабабушке, а потом, попутешествовав по миру, загадочным образом попали в руки к нему, её правнуку. Прабабушка была известной писательницей. Все говорили, что умение сочинять истории на ровном месте у Макса именно от неё. И он бы сам в это поверил, если бы умел эти истории записывать. Но, увы, кажется, ему перешёл только талант рассказчика, но не писателя.

В школу всю коробку, конечно, не потащишь: слишком громоздкая. Но хоть что-то нужно же показать Лесе? Макс рванул обратно в комнату — эх, всё равно опаздывать! — и решил взять самое интересное: чернильницу из зелёного стекла в узорной медной оправе. А остальное рассмотрят потом, когда Леся наконец дойдёт к нему в гости.

Стоило коснуться стенок чернильницы, как по пальцам пробежал слабый разряд электричества. Макс усмехнулся: если бы это была медная лампа, он бы подумал, что в ней пробудился джинн. На всякий случай решил загадать желание. Есть магия или нет магии — это ещё неизвестно, но хуже точно не будет! Самое плохое, что может случиться, — желание просто не исполнится.

Так что Макс сжал чернильницу в кулаке, закрыл глаза и подумал: «Пусть со мной случится что-нибудь интересное!» Открыл глаза, сунул чернильницу в рюкзак. Надел вторую кроссовку. И побежал в школу. Со всех ног!

Глава 2

Макс и «тайная комната»

Макс почти не опоздал. Влетел в класс через минуту после звонка. Сегодня первым уроком было «мышление» — любимое занятие Макса. Повезло, что учительницы пока в классе не было. Наверное, вышла в учительскую за журналом. Неважно, главное — успеть добежать до парты, достать учебник и тетрадку, до того как она появится.

Макс рванул к своему месту. И добежал бы, если бы не Захар Мамаев, который воспользовался возможностью сделать гадость и поставил ему подножку. Так что Макс запнулся, потерял равновесие, замахал руками и случайно толкнул парту Пашки Бокина.

Пашка на первый взгляд совершенно обычный. Пухленький, невысокий, с круглым лицом, в больших очках, аккуратный до нудности. Но у него была одна страсть — химия. Про неё он был готов рассказывать часами, тайком читал книги про какие-то эксперименты во время других уроков и, кажется, вообще не умел разговаривать о чём-то другом.

Макс с ним почти не общался. Не дружил, но и не враждовал. Он считал Пашку слегка странноватым. Чаще всего тот вёл себя нормально, но иногда начинал чудить.

Вот и сейчас он пытался подхватить раскатившиеся карандаши, которые сложил по линеечке от самого длинного до самого короткого. До того как Макс врезался в его парту, Пашка старательно переписывал текст с черновика, где исправления, зачёркнутые слова и стрелки в разные стороны напоминали схему сложного химического опыта. От резкого толчка парта дёрнулась, рука Пашки соскользнула, и поперёк листа, на котором он писал, появилась длинная жирная полоса, а сам лист оказался измят и надорван.

Макс хотел извиниться, но не успел. Пашка вскочил, сжимая кулаки и яростно тараща глаза. Макс аж отшатнулся немного: никогда он не видел одноклассника в таком бешенстве.

— Да ты хоть представляешь, сколько я это писал!

— Да я не виноват…

Пашка дрожащими пальцами разглаживал страницу, как будто это помогло бы её восстановить.

— Может, заклеить скотчем? — предложил Макс.

Пашка метнул в его сторону яростный взгляд.

— Ну нет так нет, — пожал плечами Макс. — Значит, перепишешь заново.

— В тебе нет ни грамма уважения к чужим трудам! — взорвался Пашка. — Из-за таких, как ты, Лавуазье гильотинировали!

Желание объясниться испарилось, как капля воды на раскалённой сковородке.

— Из-за таких, как я? Ну я-то хоть нормальный, а не такой зубрила, как некоторые!

— А я, значит, зубрила ненормальный? Получи!

И красный от злости Пашка вскочил и сильно пнул стоявший на полу рюкзак Макса. От удара тот отлетел, раскрылся и из него выпали учебники и тетради. Макс окинул взглядом рассыпавшиеся вещи и пихнул со всей силы Пашку в плечо. Тот пошатнулся и неловко завалился на свой стул, окончательно сбивая всё со своего стола.

И надо ж было именно в этот момент войти учительнице!

— Это что ещё такое?

С места вскочил Захар Мамаев:

— Мария Ивановна, а Бокин с Волгиным обзываются, вещи раскидывают и вообще дерутся!

Учительница «мышления» была классным руководителем 6-го «А», в котором учился Макс. Она была очень молоденькой, и между собой ученики звали её Маша Ивановна. Сама она своего возраста стеснялась и старалась укрепить свой авторитет строгостью. Временами даже ненужной. Но её всё равно все любили. Чувствовали, что она за своих учеников переживает и старается воспитывать их правильно.

Маша Ивановна никогда не выходила из себя и не ругалась, пока не выслушает, что случилось. Но сейчас она не смогла сдержаться, увидев, какой разгром учинили Макс с Пашей. И не стала слушать их оправданий.

Через три минуты оба стояли за дверью класса, сжимая в руках свои вещи, которые не успели сложить в рюкзаки.

— Это из-за тебя! — пропыхтел Пашка.

— Да почему из-за меня-то! — возмутился Макс. — Я же не специально! А ты взбесился из-за этой ерунды!

Пашка обречённо махнул рукой. Видя, что Пашка не на шутку расстроен, Макс почувствовал свою вину.

— Слушай, извини. Я споткнулся, не удержал равновесие и толкнул твою парту. Много придётся переписывать? — кивнул Макс на порванный лист, который Пашка всё ещё сжимал в руке.

— Да переписать не проблема… Это ж специальный бланк.

И Пашка развернул сложенный лист. Это оказалась анкета. Выходит, Пашка хотел подать заявку на отбор в какую-то там «ЭВРИКУ».

— Не «в какую-то там», — сердито перебил Пашка, — а в «Экосистему Вдохновляющих Решений, Интеллектуальных Концепций и Анализа».

— И что там? — почесал в затылке Макс.

— Между прочим, это научно-исследовательский лагерь для одарённых детей, увлекающихся наукой. И попасть туда не так-то просто! Сейчас идёт набор на новую смену. И чтобы войти в команду химиков, надо поставить принципиально новый эксперимент. Это не считая того, что надо заполнить анкету и написать мотивационное письмо! А ты мне бланк запорол! Знаешь, как сложно его было достать? Теперь надо будет идти просить новый…

— Извини, — повторил Макс. — Не хотел. Ну хоть урок прогуляем.

Пашка скривился:

— Ага, да только отработка никуда не денется.

Макс лишь вздохнул. Маша Ивановна и впрямь сказала им подойти после уроков. Она собиралась выдать им задание, чтобы отработать пропущенное занятие. Эх, если бы не Захар, то ничего бы и не случилось. Но Макс не собирался жаловаться на одноклассника, он с ним потом поговорит. Без учителей.

Кинув последний мрачный взгляд на Макса, Пашка пошёл налево по коридору. Из чувства противоречия Макс развернулся и пошёл направо.

Ничего интересного там не было, коридор заканчивался широкой лестницей вниз. На первом этаже был почти незаметный снаружи закуток: пространство под лестницей было отделено от холла перегородкой, за которую можно было протиснуться, если знать где. Внутри получалось крошечная, но уютная комнатка. В ней было даже окошечко, сделанное, видимо, для вентиляции, так что внутри было не темно. Вдоль стены шёл выступ, на котором можно было сидеть, и кто-то даже сумел затащить внутрь фанерный куб.

Те, кто знал про этот отсек, называли его тайной комнатой. Туда-то Макс и направился.

А что, прекрасное у него убежище на ближайшие полчаса! Тесно, тихо, немного пыльно… и смертельно скучно! Макс порылся в рюкзаке. Эх, сегодня с утра так быстро собирался, что не положил в сумку ничего интересного. Ни комиксы, ни кубик Рубика, ни… И тут Макс нащупал что-то непонятное: круглое, холодное, с неровной узорчатой поверхностью. Чернильница из его коробки с сокровищами!

Макс достал чернильницу и стал вертеть её в руках, разглядывая. Красивая, ничего не скажешь! Тяжёлая, сделанная из тёмно-зелёного изумрудного оттенка стекла, оплетённая узором из медной проволоки. Сразу видно, что старинная и, кажется, дорогая. Плотно подогнанная крышечка чернильницы не сдвинулась ни на миллиметр, когда Макс попытался её открыть.

— Наверное, чернила высохли и присохли, — пропыхтел Макс.

Зачем он это делал? Видимо, просто от скуки. Ну что можно было обнаружить внутри чернильницы, которой не пользовались уже как минимум лет пятьдесят? В лучшем случае чайную ложку чернил. Если они каким-то чудом не высохли и не испарились. Но Макс сильно ошибался в своих предположениях.

Глава 3

Неприятности множатся

Крышка чернильницы долго не поддавалась, проскальзывала, не сдвигаясь с места. Макс всерьёз задумался, получится ли зажать крышку плоскогубцами или тисками, как вдруг — бац, рывок! В левой руке Макса осталась крышечка, цепочкой прикованная к чернильнице, а в правой — сам сосуд. От инерции рука Макса дёрнулась вместе с чернильницей — и из неё вылилось… вытекло… появилось что-то непонятное.

Это было похоже на странное облачко. Вроде ваты, но плотнее. Как желе, но разреженнее. Оно было полупрозрачным, переливалось всеми оттенками синего и колыхалось при каждом движении руки Макса, зажимающей чернильницу.

Макс осторожно отпустил крышечку чернильницы, и та повисла, покачиваясь на цепочке. Попытался дотронуться до облачка пальцем, но оно отодвигалось, как будто ощущая тепло тела.

— Что же ты такое? — пробормотал Макс.

Он наклонился поближе к чернильнице, широко раскрыв глаза и затаив дыхание. И в тот момент, когда он почти вплотную приблизился к этому странному облачку…

— А-а-а-а-а!!! Ты чего?! Что это за дрянь!

То, что у облачка вдруг прорезались глаза, Макс ещё мог отнести к игре воображения, но тонкая струйка какой-то жидкости, которой пакостная дымка плюнула ему прямо в левый глаз, почудиться никак не могла. Макс выронил чернильницу и схватился за глаз. Щипало просто невыносимо.

Когда жжение немного утихло и Макс убрал руки от лица, ему захотелось выругаться. На ладонях остались тёмно-синие пятна. Чернила? Тьфу ты! Выходит, и под глазом у него теперь расплывается синее пятно.

Макс как можно осторожнее подошёл к углу, куда закатилась чернильница. Полупрозрачное нечто явно пыталось вползти внутрь. Получалось неважно: облачко двигалось рывками, то и дело останавливаясь и бурно колыхаясь. «Как будто пытается отдышаться», — подумал Макс и неожиданно для себя усмехнулся одним уголком рта.

Он поднял чернильницу и, держа её на вытянутой руке — не хватало ещё получить плевок чернилами и в правый глаз, — аккуратно потряс сосуд. Облачко провалилось внутрь. Макс шумно выдохнул с облегчением, и ему послышалось, что изнутри чернильницы слабым эхом донёсся выдох. Но ведь наверняка послышалось, правда? Облачка же не умеют дышать? Ага, и плеваться тоже не умеют…

Второй рукой Макс подхватил болтавшуюся на цепочке крышечку от чернильницы и плотно припечатал её на место.

Как Макс ни пытался отмыть чернила, до конца это сделать не удалось. И если на руках следов почти не осталось, то вокруг глаза пятно расплылось таким причудливым образом, что было похоже на фингал.

Когда Макс появился на следующем уроке, украшенный синяком, мокрый после попыток отмыться от чернил, над ним сразу стал издеваться Захар:

— Ого, ничего себе! А что с Пашкой? Он сейчас на костылях приковыляет?

Все рассмеялись, но Макс ничего не ответил. Даже не стал пытаться объяснить, что они не дрались. Сейчас Пашка придёт в класс — и так всё станет понятно. Но тот не пришёл. Ни на первый урок, ни на второй, ни на какой другой. Так до конца дня и не появился. И смешки над Максом постепенно сменились подозрительными взглядами и перешёптываниями. Но не могли же они подумать, что Макс и впрямь что-то сделал с Пашкой? Или могли?

Последний урок сегодня был на первом этаже, так что можно было бы сразу идти в раздевалку и собираться домой. Если бы не эта противная отработка по «мышлению»! Нужный кабинет был на третьем этаже, так что Макс забросил рюкзак в «тайную комнату», чтобы не тащить наверх. Но перед этим почему-то достал из него чернильницу, задумчиво повертел в руках.

В чернильнице не было заметно ничего подозрительного. Так и не скажешь, что внутри есть что-то странное и живое. Почему-то оставлять её без присмотра не хотелось, так что Макс засунул загадочный предмет в карман пиджака. И поплёлся наверх. Получать свою отработку.

До сих пор Максу ни разу не назначали отработку, и поэтому он не представлял, в чём она может заключаться. Пока он поднимался на третий этаж, предположения одно невероятнее другого мелькали у него в голове. Заставят подметать школьный двор? Отжаться пятьдесят раз? Сдать деньги на ремонт класса? Нет, это вряд ли: иначе получится, что будут наказаны его родители, а не он сам. Так и не придумав ничего утешающего, Макс вошёл в класс.

— Заходи, Максим, — кивнула ему Маша Ивановна. — Ты за отработкой? Чтобы отработать пропущенный урок, тебе надо будет написать эссе.

— Да лучше бы пятьдесят отжиманий! — в сердцах воскликнул Макс. — Что ещё за эссе? Это вообще что такое?

— А это, Максим, такой вид сочинения, в котором автор выражает своё мнение по какой-нибудь проблеме.

Макс почесал в затылке:

— Похоже на сочинение вроде…

— Похоже. Но если в сочинении обычно требуется провести анализ, обсудить какую-то книгу или тему, то эссе — более свободный жанр. Я думаю, тебе понравится его писать. В нём важно объяснить свою точку зрения, привести примеры и сделать вывод. Оно похоже на размышление вслух, но написанное на бумаге. Главное — выражать мысли ясно и интересно, а это ты умеешь.

Макс тяжело вздохнул. Ну ладно бы устный доклад. Порассуждать на какую-нибудь философскую тему он любит. Но писать сочинение, пусть даже короткое… Это просто удар под дых!

— На какую тему? — угрюмо буркнул Макс.

— Точную формулировку темы выбери сам. Напиши что-нибудь про то, как нужно выстраивать общение, совместную работу и помощь в команде. Запомнишь? Или запишешь?

Как классный руководитель, Маша Ивановна, конечно, знала все слабые стороны своих учеников. И постоянно давала Максу письменные задания. Но что-то это совсем не помогало. Как Макс ненавидел писать два года назад, когда Маша Ивановна стала их классной руководительницей, так и до сих пор ничего в этом смысле не изменилось.

Макс достал тетрадь и начал записывать задание на отработку. В это время телефон учительницы пиликнул: сообщение. Краем глаза Макс видел, как она разблокировала телефон, прочитала сообщение, резко выпрямилась в кресле и вперилась взглядом в Макса.

— Макс, а где Паша?

— Бокин? Не знаю, — пожал плечами Макс. — Я его не видел с «мышления».

— Максим, я очень прошу тебя, скажи мне правду!

— Так я и говорю…

— Только что пришло сообщение от родителей Паши. Его везут в больницу! В больницу! Ваша ссора закончилась дракой? Что с ним? Перелом? Ушиб? Рассказывай всё как есть.

Макс только ошарашенно хлопал глазами. В больницу? Пашку? Но почему все думают, что это из-за него?

— Ма… Мария Ивановна, но я честно говорю: мы с ним не дрались и даже вообще почти не разговаривали, после того как вы нас… как мы вышли из класса. Мы просто разошлись в разные стороны. Я его и пальцем не тронул!

Макс даже не подозревал, до чего бывает обидно, когда говоришь правду, а тебе не верят! Конечно, Маша Ивановна не могла обвинить его напрямую. Доказательств у неё не было. Но Макс чувствовал её немое осуждение. И как её переубедить?

Глаза Маши Ивановны метали молнии:

— Значит, так. Прямо сейчас ты сядешь и напишешь объяснительную записку, в которой расскажешь, что у вас такое случилось, что, после того как ты его «не тронул пальцем», Пашу везут в больницу!

Макс чуть не застонал вслух. Мало того что ему придётся писать эссе, теперь ещё и объяснительная! А что тут объяснять-то? Ничего же не было! А все думают, что он виноват! Эх, не зря Макс с утра проснулся с плохим настроением! Как чувствовал, что ему подсунут самое ненавистное задание — писать что-то.

Маша Ивановна ушла по своим учительским делам, а Макс сел за свою парту и уронил голову на руки.

Глава 4

Ожившая плесень

К тому моменту, когда появилась Леся, Макс уже успел испортить кучу листов бумаги, побиться головой о парту, покачаться на стуле, чуть не упасть с него и поиграть в футбол бумажными шариками, сделанными из испорченных черновиков объяснительной. В общем, работа кипела, но не спорилась.

Леся просунула в дверь кудрявую голову, оглядела класс.

— Вот ты где, — сказала Леся со вздохом.

Она зашла в класс, глядя в пол, прошла к задней парте и села рядом с Максом. У Макса аж челюсть отпала: что случилось с его всегда жизнерадостной и энергичной подругой?

— Как конкурс? — осторожно рискнул спросить он.

— Хорошо, — вздыхая, ответила Леся. — Наша команда победила.

— Ну ура же? — неуверенно предположил Макс.

— Ну да, ура, — грустно протянула Леся.

— А что ты тогда такая убитая?

— Эх, Макс, не в конкурсах счастье…

Макс аж засмеялся. Леся всегда употребляла эту фразу из старого мультфильма, немного изменяя её под нужную ситуацию. И Макс ответил так же, как говорили мультяшные герои:

— Ты что, с ума сошла? А в чём же ещё?

— Театральную студию у нас не откроют.

— Театральную студию? — посерьёзнел Макс. — А собирались?

— Не то чтобы собирались. Но рассматривали этот вопрос. У школы появился спонсор. И он предложил оплатить какой-то факультатив. Выбирают между продвинутой математикой и театральной студией.

— И что, уже приняли решение?

Леся неопределённо пожала плечами.

— Пока не приняли. Но все родители голосуют за математику.

— И твои? Ты же и так ходишь на такой кружок.

— Мои тоже за. Сейчас хожу за пять кварталов от дома, а потом кружок прямо у нас в школе будет, — ответила Леся со вздохом.

Макс с сочувствием посмотрел на подругу. Они помолчали. Макс всей душой хотел помочь Лесе, но тут бы хоть со своими проблемами разобраться. У него и это не слишком хорошо получается. Но он мог хотя бы попробовать утешить подругу:

— Вообще-то нам и так достаточно математики. Той, что по программе.

— Да пусть подавятся своей математикой! — внезапно разозлилась Леся.

Вот теперь Макс снова узнавал свою маленькую боевую подругу. Она распрямилась во весь свой невеликий рост, сложила руки на груди, глянула на Макса и ахнула.

— Что с тобой? Откуда синяк?

Потом она обвела взглядом класс, парту, на которую Макс вывалил всё содержимое своего рюкзака, замусоренный бумажными комками пол.

— Что тут вообще случилось?

Максу пришлось снова излагать всю историю. Опаздывал, споткнулся, поссорился, выгнали, разошлись, Пашку везут в больницу, а он, Макс, — подозреваемый.

Леся постучала пальцем по кончику носа: значит, задумалась.

— В целом всё понятно и объяснимо. Но откуда у тебя такой фингал?

Макс поморщился. Объяснять не хотелось: кто бы в такое поверил?

— Ну что молчишь?

— Это сложно объяснить, — буркнул Макс почти себе под нос.

— А ты попробуй.

Макс поколебался ещё мгновение и решился. Если уж и доверить тайну, то только лучшей подруге.

— После того как нас с Пашкой выгнали с урока, я пошёл в «тайную комнату». Там я и получил… «фингал».

Макс залез в карман и достал оттуда чернильницу.

— Какая красивая! — невольно воскликнула Леся, но тут же нахмурилась. — И при чём тут это?

— У меня под глазом… это следы от чернил.

— Ты решил умыться тем, что было под рукой?

— Ха-ха. Очень смешно. Дело в том, что в этой чернильнице…

Макс поколебался. Ну как подберёшь слова, чтобы описать такое?

— Ладно, смотри сама. Только отойди подальше. Оно… плюётся.

Леся поколебалась, но всё же сделала шаг назад. Макс поставил чернильницу на парту и осторожно снял крышечку. Во второй раз это оказалось уже легко. Небольшое усилие — и чернильница открылась без всякого рывка. Макс даже засомневался, что они увидят что-нибудь.

Какое-то время и правда ничего не происходило. Леся подошла к парте. Вопросительно уставилась на Макса.

— Ты знаешь, там было что-то…

Макс замялся, подбирая слова.

— Что-то странное, полупрозрачное и с глазами? — почему-то шёпотом уточнила Леся.

— Да! — воодушевился Макс. — А откуда…

И тут он догадался посмотреть на парту. Из горлышка чернильницы уже свисала знакомая туманность, моргая круглыми глазками.

— Макс, а что это? — всё так же шёпотом спросила Леся.

Макс думал об этом целый день, поэтому у него уже был готов ответ.

— Я думаю, это что-то типа плесени. Ожившей. Сначала я подумал, что это иллюзия. Что-то вроде галлюцинации… Но иллюзии не умеют плеваться чернилами.

Он невольно потрогал «синяк» под глазом.

— Ожившая плесень, говоришь? — задумчиво произнесла Леся.

При этих словах плесень возмущённо заволновалась, забулькала.

— А что она умеет? Может жить вне чернильницы? А если сунуть палец, что будет? Она окрашивает поверхности? А ты пробовал её кормить?

— Стоп-стоп-стоп! — Макс поднял руки, успокаивая подругу. — Я не знаю, что это. И что оно может, не знаю. И как размножается, тоже не спрашивай. Сегодня я в первый раз открыл чернильницу и обнаружил там… вот это. А потом оно в меня плюнуло.

— Надо его исследовать! Поставить эксперименты, сделать замеры…

Макс вздохнул:

— Не могу. Мне надо написать объяснительную.

— Так пиши скорей!

— Да я пробовал! Уже раз десять.

Леся с сочувствием посмотрела на Макса. Знала, как тяжело ему давались подобные задания. Она положила перед Максом чистый лист бумаги и предложила:

— Напиши правду, но не всю. Про ожившую плесень и впрямь писать не стоит. Представь, что ты видишь эту ситуацию… ну как будто одним глазом. Скажем, левый глаз у тебя отвечает за всё непонятное, а правый видит только те факты, которые можно объяснить. Вот и опиши то, что видит твой правый глаз.

Макс послушно закрыл левый глаз, правым глянул на чистый лист бумаги. Конечно же, ничего не изменилось. Затем он зачем-то закрыл правый глаз, посмотрел на лист левым — и аж вздрогнул. Открыл оба глаза — наваждение исчезло. Закрыл правый — снова появилось!

— Ле-е-е-есь, посмотри сюда. Левым глазом.

Леся недоверчиво посмотрела на Макса, взяла лист бумаги. Посмотрела сначала двумя, потом левым, затем правым глазом.

— Нормальный листок, не капризничай. Ничего на нём нет. Пиши давай.

Макс таращился одним глазом на лист, повернув голову набок и развернув её в сторону парты. Он напоминал слегка безумного филина, который пытается что-то разглядеть на белоснежной бумаге.

— Когда смотришь левым глазом, появляется схема!

Леся засмеялась:

— Какая схема? Метрополитена? Схема эвакуации при пожаре?

— Нет же! Хотя я бы сейчас отказался эвакуироваться отсюда… Схема объяснительной записки!

Глава 5

«Волшебный» глаз

Когда Макс смотрел на лист левым глазом, то видел полупрозрачную голубоватую разметку. Лист был как будто расчерчен на блоки, и в каждом было пояснение, что здесь следует написать.

Можно было поразмыслить, что за чудеса происходят, но Макс боялся отвлечься. Вдруг моргнёшь — и всё исчезнет? Где тогда ему брать подсказки, как написать эту дурацкую объяснительную? Нельзя так рисковать!

Кому? Кто должен прочитать документ? Укажи фамилию, имя, отчество (можно инициалы) и должность.

Напиши название документа:

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

Что произошло?

Кратко опиши суть случившегося.

В чём причина?

Объясни, почему это произошло.

Какие можно сделать выводы?

Поясни, что ты сделаешь, чтобы ситуация в будущем не повторилась.

Дата, подпись.

Очень аккуратно, едва дыша, жмуря несчастный правый глаз так, что он едва не слезился, Макс опустил лист на парту, схватил ручку и, не открывая правый глаз, начал заполнять своим почерком намеченные полупрозрачной линией блоки.

Учителю школы № 1308

Сорокиной Марии Ивановне

От ученика 6-го «А» класса

Волгина Максима

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

Сегодня утром я торопился в класс на урок мышления, так как опаздывал. И по пути я споткнулся и толкнул парту Пашки Бокина. У него разлетелись карандаши, помялись записки и немного порвалась книга. Из-за этого он разозлился и пнул мою сумку.

В чём причина?

Объясни, почему это произошло.

Какие можно сделать выводы?

Поясни, что ты сделаешь, чтобы ситуация в будущем не повторилась.

Дата, подпись.

Леся наблюдала за Максом, стараясь не дышать. Вдруг спугнёт? Ведь обычно Макс даже простые записки пишет раза с пятого, а уж про более сложные сочинения и говорить нечего! На них он обычно тратит все силы, сколько есть.

А тут он бодро начал писать — сам, без колебаний, мучений, просьб о подсказках или жалоб. Написал лучше, чем смогла бы это сделать Леся! С первого раза! Что же он такое разглядел своим левым «волшебным» глазом?

Макс и сам поражался тому, насколько просто оказалось писать что-то, когда знаешь, какой раздел идёт за каким. Но дело застопорилось, когда он добрался до разделов «в чём причина» и «что ты пообещаешь, чтобы тебя простили» — именно так Макс для себя перевёл слова подсказки «какие можно сделать выводы».

— Что там? — шёпотом спросила Леся.

— Здесь надо написать, почему произошла эта ситуация. А ниже — как сделать, чтобы больше такого не было.

— Ну так напиши правду. Всё произошло случайно, больше не повторится.

Наверное, Маша Ивановна хотела бы увидеть в объяснительной что-то другое, но если уж писать правду, а не додумывать, то Макс действительно мог написать только это. И он так и сделал.

Учителю школы № 1308

Сорокиной Марии Ивановне

От ученика 6-го «А» класса

Волгина Максима

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

Сегодня утром я торопился в класс на урок мышления, так как опаздывал. И по пути я споткнулся и толкнул парту Пашки Бокина. У него разлетелись карандаши, помялись записки и немного порвалась книга. Из-за этого он разозлился и пнул мою сумку.

Всё это произошло случайно. Я не хотел обидеть или разозлить Пашку. Он тоже потом признался, что был неправ и просто расстроился из-за книги. После того как нас попросили покинуть класс, мы не стали продолжать ссору и разошлись в разные стороны. И потом я Пашку больше не видел.

Я был неправ в том, что сильно торопился и толкнул парту Пашки. Я постараюсь выходить из дома пораньше, чтобы таких ситуаций больше не повторялось. А больше я ни в чём не виноват. И что случилось с Пашей, не знаю.

23 октября

Максим Волгин

Пока Макс писал, Леся внимательно наблюдала за его «волшебным» глазом. Может, при активации из него вырывается луч света? Меняется цвет зрачка? Глаз увеличивается?

Но нет, ничего такого. Глаз как глаз, если не принимать во внимание фальшивый фингал. Кстати, а не включает ли магию это пятно от чернил?

Когда Макс закончил писать, у Леси уже было готово объяснение.

— Я поняла, что случилось! Это плесень!

— В смысле? — потряс головой Макс.

Он всё ещё не верил, что у него получилось что-то написать быстро и без усилий. Он держал перед собой лист с объяснительной запиской так, как будто боялся, что тот сейчас исчезнет, растворится, как туманная дымка.

— Ну то есть не плесень… Я так думаю, что это дух чернильницы! Чернильный дух!

Леся с опаской и любопытством протянула палец в сторону полупрозрачной плесени.

— Не трогай! Говорю же: оно плюётся!

— Да! Так ты и получил свою суперспособность!

Макс невольно потрогал «фингал» под глазом.

— Думаешь, это из-за того, что мне в глаз попали чернила?

Макс прищурился. Левым посмотрел на парту, на доску, по сторонам.

— Ничего.

— Конечно ничего! Ты что сейчас собирался написать?

— Я? Написать? Ничего, конечно же! Я только что накатал целый лист объяснительной!

— В этом всё и дело! Ты ни-че-го не хочешь написать! А как только захочешь, сразу увидишь, как это можно сделать! Ну вот давай, захоти!

— Что значит «захоти»? — возмутился Макс. — Я не хочу хотеть писать! Я хочу домой!

И он схватил стопку тетрадок со стола, чтобы запихнуть их в рюкзак. Леся схватилась за них с другой стороны и потянула на себя.

— Успеешь домой! Сначала давай потестируем «волшебный» глаз!

Макс с силой дёрнул на себя тетради:

— Каким образом?

— Запиши всё, что произошло, в подробностях! — всё так же не выпуская тетради из рук, ответила Леся.

— Зачем это? — подозрительно прищурился Макс.

— Для истории!

Леся так рванула на себя пачку тетрадей, что Макс неожиданно выпустил их из рук. Леся не удержала равновесие и невольно разжала руки. Тетради рассыпались по полу.

Присев на корточки, друзья стали собирать вещи Макса. Леся продолжала уговаривать друга:

— Вот потом учёные захотят изучить твой феномен…

— Вот ещё!

— Да, учёным, пожалуй, лучше ничего не говорить. Начнут ещё эксперименты над тобой ставить…

Макса аж передёрнуло:

— Спасибо, не надо! Можно обойтись без экспериментов?

— Можно. Но записать всё равно придётся. Не для учёных, так для потомков! О, это же…

Глава 6

Зачем нужен пустой дневник?

Леся держала в руках блокнот с яркой надписью: «Копилка ежедневных чудес». Она пролистала блокнот — все листы в нём были безупречно чисты. Не тронуты карандашом или ручкой. Девочка с упрёком посмотрела на друга:

— Я же тебе подарила этот дневник, чтобы ты писал короткие заметки! — Макс неопределённо пожал плечами. — И где? Где хоть одна?

Макс почесал в затылке:

— Да как-то руки не дошли…

— Руки не дошли?! — Возмущению Леси не было предела. — Эти руки даже не вынули этот дневник из рюкзака ни разу! Ты его просто таскаешь с собой! Вместо того чтобы использовать по назначению!

— А я использую его по назначению! У него какое было назначение? Сделать мне приятное, показать, что ты заботишься обо мне. И я каждый день думаю об этом, когда натыкаюсь на дневник! Значит, я использую его по назначению!

— Нет, — жёстко отрезала Леся. — Другое у него назначение. Садись, открывай пустую страницу и смотри на неё «волшебным» глазом. И думай о том, что ты хочешь записать всё, что случилось сегодня.

— Для потомков? — скептически подняв бровь, уточнил Макс.

— Для потомков, — кивнула Леся. — И для учёных. И для учёных потомков тоже. Но прежде всего — для тебя самого.

— Да мне-то это зачем? — пробурчал Макс себе под нос.

— Затем! — отрезала Леся. — Ты так классно рассказываешь! Я хочу, чтобы ты записывал то, что придумываешь.

— Чушь всё это, — пробормотал изрядно смущённый Макс.

— Вовсе и не чушь. Потом откроешь свои записи через пять лет — а у тебя почти готова книга. Назовёшь её «Дух чернильницы», издашь, прославишься. И меня прославишь. Ты же не забудешь упомянуть в своих записях лучшую подругу?

Леся умильно посмотрела на Макса и похлопала глазками.

Он аж рассмеялся над Лесиными планами. Взял в руки дневник, открыл на пустой странице. При виде чистого разворота он передёрнулся от неприятного ощущения. Всё же чистый лист бумаги внушал ему почти мистическое отвращение. Ну теперь у него есть тайное оружие, которое поможет сделать чистый лист не таким уж чистым. И Макс прищурил правый глаз.

Прищурил — и вздрогнул. Ну как можно привыкнуть, что у тебя в глазу засел нанолазер, показывающий разметку будущего текста? Правда, на этот раз разметка выглядела по-другому. Чётко закреплённое поле в этой схеме было только одно — дата и день недели. А остальные элементы были подвижны: медленно плавали вокруг самого большого с надписью «Главное событие дня», иногда увеличиваясь или уменьшаясь.

— Ну это логично, — начала вслух размышлять Леся, когда Макс рассказал ей о том, что он увидел на этот раз. — Всё же в дневнике каждый пишет то, что ему важнее. Иногда это что-то интересное и важное, что произошло за день, а в другой день может быть важнее выписать свои эмоции. А иногда — построить планы на следующий день.

Пока Леся говорила, Макс не открывал второй глаз, наблюдая за тем, как вела себя подсказка от «волшебного» глаза. И стоило Лесе сказать, что главной в дневниковой записи может стать описание чувств, как соответствующий кружок распух и потеснил кружок с событием дня, заняв место в центре. А потом то же самое сделал кружок с надписью «Выводы и планы».

Макс открыл прищуренный глаз и поморгал, сбрасывая напряжение. Леся придвинула ближе к нему дневник:

— Ну? Пиши!

Макс взял блокнот в руки, полистал, а потом решительно закрыл и засунул в рюкзак.

— Макс, ну ты чего? — растерялась Леся.

— Потом напишу.

— Когда потом?

— Вечером.

— А почему не сейчас?

— Не хочу.

Макс не мог сам толком разобрать, что он чувствовал, поняв, что у него есть «волшебный» глаз. Тут были и восторг, и любопытство, и сомнения (а вдруг мне чудится?), и ещё много чего. Но больше всего в нём сейчас было страха. Это был не страх за себя, хотя, возможно, другой на его месте начал бы сомневаться, не заболел ли или что-то в таком духе. Нет, больше всего Макс боялся потерять эту замечательную способность. А вдруг это закончится? Вдруг «волшебный» глаз «выветривается» от частого применения? Ему ведь ещё предстоит написать какое-то эссе для Маши Ивановны. Может, не стоит лишний раз включать свою суперспособность? На всякий случай.

Леся, внимательно наблюдавшая за ним, похоже, сделала какие-то выводы.

— Ах, не хочешь? Боишься? Ну хорошо. Тогда… тогда я сама это сделаю!

И Леся бесстрашно наклонилась над чернильницей. Что она задумала? Решила сама обзавестись «волшебным» глазом? А вдруг это опасно?! За себя Макс не боялся, а вот за подругу стало страшно. Макс дёрнулся к ней, чтобы спасти от плевка невиданной плесени, но Леся уже и сама отшатнулась.

— М-м-макс! У н-н-него г-г-голова!

Леся от изумления даже начала заикаться. Макс вытаращил глаза. И впрямь, полупрозрачная масса немного загустела и оформилась. Теперь у плесени была голова на тонкой шее, ротик, которым она издавала высокие невнятные звуки, и маленькие бугорки, похоже, заменяющие ручки.

— Почему оно изменилось? — потрясённо повернулась к нему Леся.

— Не знаю. Давай уже пойдём отсюда.

Он аккуратно поднял чернильницу и потряс её. В прошлый раз этого было достаточно, чтобы плесень провалилась внутрь. Но сейчас она цеплялась своими ручками-огрызками за края чернильницы и что-то возмущённо пищала.

Макс с отчаянием посмотрел на Лесю:

— Как думаешь, как это запихать обратно в чернильницу?

Подруга не подвела. Она взяла со стола ручку. Осторожно поддевая плесень за огрызки, отцепила её от сосуда, и непонятное существо наконец провалилось внутрь чернильницы. Макс тут же захлопнул крышку и выдохнул с облегчением. Чернильницу он засунул в карман.

— Как ты думаешь, Клякс опасный? — задумчиво спросила Леся.

— Кто-кто? — округлил глаза Макс.

— Кляксик, — хихикнула Леся. — Он похож на большую чернильную кляксу в вакууме. Ну был похож, пока голову не отрастил.

— Вообще на слишком опасного не смахивает. Но что мы знаем про чернильных духов?

— Ничего. Вообще никогда о таких не слышала.

— Вот-вот. Ладно, разберёмся. С твоим… Кляксиком.

Под бурчание Леси, что Кляксик, к большому сожалению, не её, Макс положил листок с объяснительной запиской на учительский стол и сокрушённо вздохнул.

— Ну написал я то, что, как ты говорила, видит мой правый глаз. А толку? Всё равно не поверят.

— Могут и не поверить.

Леся постучала пальцем по кончику носа.

— Значит, надо найти доказательства того, что ты не виновен. Мы должны выяснить, что на самом деле случилось с Пашкой.