ГЛАВА 2. ВОВЛЕЧЕНИЕ РОСТИСЛАВА
<…>
Шаттл «С-Алинь», ведомый с диспетчерской станции «Яранга-5», неторопливо пристанционился, погасил огни сопел, отключил бесшумный двигатель и шипящие стабилизаторы. Пилот Хатын, взглянув на трисоюз на приборной панели, вдруг прочувствовал редкостный исторический момент: давно в приюпитерианских ангарах не объявлялся символ космоцива «Евразийский Союз».
Кондиционеры на шлюзе «Восход», судя по перепаду звука, заработали с удвоенной силой. А из просторного ангара в антураже легкого беспорядка с недоверчивыми оглядками выходили люди в скафандрах разного покроя и сварки.
Не тронулась со своего места только семерка юношей и девушек в силуэтных скафандрах фиолетово-пурпурной палитры с эмблемами «СВС.[Периметр]». К удивлению выглядывавшего через лобовое стекло кабины Хатына, оперативники из этого самого СВС пристально рассматривали и пришельцев из обветшалой терракратии, и друг друга.
Камера нашего внимания чуток взлетает вверх, будто на кране телерадиокомпании…
Вице-уполномоченный Президента Евраса Велслав, в сопровождении своей свиты из ЕСБ.[Гвардии] в черных скафандрах со светло-серыми трисоюзами на груди, подошел к семерке молодых людей с ЭПТ «Айсджамп»… Бойцы СВС, без видимого желания, с одолжением, выстроились перед гостями, со скрещенными руками на груди у каждого второго.
Шептание… Шептание…
Даже с пустыми оружейными слотами бойцы своим стойким и прожженным видом подпитывали настойчивость Велслава.
Шептание… Шептание…
Выходцы же с ЭПТ «Айсджамп» противостояли настойчивости уверенностью за масками безразличиями…
Шептание… Шептание…
И вот камера нашего внимания в секундном падении занимает пространство между ними, захватывая то самое разногласие.
Ведущий коллектива с «Яранги-5», как бы заигрывая, старательно отводил глаза, сохраняя при этом общее умиротворение в речи:
— Сожалею. Но даже краткосрочное развертывание спутника для функционирования национального публично-властного интерфейса строго воспрещено.
Велслав снисходительно и демонстративно выдохнул:
— Вы понимаете, что, в соответствии с обычным правом межцивилизационных сношений, я имею право запустить микроспутник на расстоянии не ближе 10 километров от «Яранги». Даже в страдающей шпиономанией Поддагомейской Реставрации это в порядке вещей.
«Даже». Дмитрию уже стало не по себе: преимущество ясно, но не до презрения же.
— А почему, собственно, господин вице-уполномоченный, так удивляетесь? Международное, межгосударственное, межкосмогосовское право и их суррогат «переходное обычное право межцивилизационных сношений», — СВСовец произнес почти на распев. — Эти выгораемые останки сжаты в действии планетами, планетоидами и их орбитами. Космос очищен от соглашений компромиссов и безответственности. И распространяются они только на прислужников терракратии. Да и как же не вспомнить слова Вашего Президента.
Тут же юноша, которому лучше всех шло светло-пурпурное армированное обмундирование, показательно задрал указательный палец вверх:
— «В заповеднике у Юпитера ничто государственное не в почете». Подавно не хочется идти навстречу посланцу, чей суверен неподобающе кличет публичный порядок на ЭПТ «Айсджамп» «заповедником», — в стремлении выразить гнев высокопарные слова как нельзя кстати.
«Посланцу». У Дмитрия душа ушла в пятки… Это не то… Это не тот тон, не те манеры… Не в той ситуации…
— А мне и всем прочим цивилизованным мирам представляется, что лучше термина для вашей территории и не сыскать. Сами космические государства приложили максимум усилий, чтоб уберечь вашу публичную идею и менталитет от «заражения» земными формами власти и кооперации. Вы и есть подлинный заповедник. Вы оазис в этих космических пустошах. А ежели «заповедник» синонимичен вам с загоном — это не наш личный комплекс.
Стоявший подле Велслава генерал-лейтенант Дмитрий Кизляров не выдержал. И от смятения и неудобства только импульсом опустил забрало шлема. А от автоматически запущенной видеотрансляции Дмитрий просто закрыл глаза: «Я это не вижу. Если он сорвет что-то, я этого просто не видел».
У ведущего группы аборигенов в глазах блеснул гнев от Велслава и удивление от ЕСБшника подле него. Но он, поймав щур от девушки позади справа, сделал два шага назад, уступив ей последнее слово.
— В любом случае развернуть спутник публицивинтерфейса «РосТрон» каждый кассумкрат не даст. Уповайте на врожденное зрение и память. Тем более интерьер сотовых кают и помещений сносный. К слову, Комиссионер Вас ждет.
Семерка сотрудников СВС.[Периметр] с увесистыми кислородными агрегатами и обвесами сменилась другой группой в скафандрах с эмблемами «СВС.[Центр]»: также стеснительных в символике, но со значительно облегченными контейнерами с дыхательной смесью.
В секунды этой ротации Велслав, сын Павла и Юлианы, только и успел украдкой шепнуть Дмитрию:
— Эх, а я в школьные годы читал сказки-утопии далекой древности… У Бэкона в «Новой Атлантиде» подплыл к христианской утопии, да нарвался на груду золота, богатства и помпезный прием. А тут…
Дмитрию же вообще было не до этого, он почти выл сквозь зубы по связи:
— Ты же не дома… Да и зачем так накручивать на себя внимание?
Оправданию не суждено было раздаться. Пять оперативников СВС.[Периметр] с доброжелательными лицами и откинутыми «забралами», вежливо, по заранее обыгранному регламенту, пригласили Велслава и Дмитрия:
— Пройдемте в периметральную капсулу.
<…>
В прогулке от шлюза на условном востоке станции «Яранга-5» до пересадочно-узловой зоны гости завидели за иллюминатором две станции-побратимы — «Ярангу-6» и «Ярангу-7». А сотовых станций у Юпитера немного, хотя взглядом все разом и не окинешь: уж больно разбросаны по орбите газового гиганта.
Очаровательное засматривание Велслава на Юпитер и примазавшиеся к нему инженерные конструкции, кто бы сомневался, опять прервалось: на секунду скачком электричества.
На эксцесс один из несмутившихся «конвоиров» отреагировал:
— Не волнуйтесь, это поток барж перехватили.
— А можно вопрос? — вицеуп Президента Евраса опять заставил нервничать Дмитрия.
— Слушаю.
— А вот мне всегда было интересно, что в действительности происходит с не перехваченными на «Док-Ра-8», «Док-Анголе» и «Док-Мал» баржами? — Велслав как бы ведал ответ, но ему было важно разгадать уровень истинности ответов на месте.
— Им вдогонку шлется крепкий разрядный луч из экс-телескопа «Ру». Уж лучше несчастные умрут мгновенно от облучения, чем от истощения и поедания друг друга.
В этих словах новый стражник в светло-пурпурном антикосмическом одеянии даже не колебался ни минуты в ответе. Дмитрия поразило, что боец СВС говорит об этом так спокойно и естественно, а также не идет на опережение с оправданиями перед гостями, как принято в таких случаях.
Вот только Велслав вряд ли задумывался о таких параллелях:
— Много барж выскользнуло от ваших уловителей?
— Не свыше двенадцатой части.
— А можно филологическое вопрошание?
В ответ молчаливый кивок.
— А почему ваши инженеры нарекли границы собственного физического поля концентратора «Яранга» «бордером»? Великодержавное «граница» не модно?
Страж СВС.[Центр] всхихикнул:
— Нет, что Вы. Это для упрощения взаимопонимания. «Граница» по-здешнему — это расстояние в 900 километров по радиусу от станции, ну, а «бордер» Вы знаете.
На этих словах Велславу опять поплохело.
— Если задуматься, то так столько языкотрения экономится — не надо контекст припоминать каждый раз.
— Ясно.
«Ясно». Ясно стало и Дмитрию, что периметральный лифт не особо торопился. Посему умопомрачительная пейзажность, монументальность местного мирка быстро приелись гостям, и вицеуп Президента Евраса ждал как спасения скорейшей встречи на высшем уровне.
По выходу из периметрального лифта гостей поджидало еще полчаса неторопливой ходьбы по узким пролетам и коридорам… Полчаса гравитации… Полчаса сладостного притяжения к одной линии пространства после месяца перелета вперемешку с гравитацией и невесомостью. Сотовые колонии при этом были развернуты под стать гравитации Юпитера и уловителями как бы подтягивали ее к себе, посему не испытывали трудностей с поддержанием притяжения, вернее, на ее доведение до земных или марсианских привычных параметров (на каждой станции принято по-своему).
Велслав поначалу много спотыкался, и его в последний момент удерживали бойцы ЕСБ от падения на случайных прохожих… Но как только СВС заметно снизило темп, Велслав зааккуратничал и возглавил делегацию теперь уже молча и без происшествий… У Дмитрия от сердца отлегло, но он все равно хмуро брел, глубоко погруженный в себя. А его ЕСБшники с интересом рассматривали номера барж с до боли знакомыми сигнатурами принадлежности: 66frCA, 80frDRC, 9frLUSIO, 10frRONA, 121frIPC, 2frBU, 5frPH, 66frPIN, 67frPIN и многие другие.
И всюду скорое умиротворение…
И за ним впереди их дожидался сияющий неоном во всех проекциях модуль-штаб…
Цифровые гербы и флаги… Фонтаны голограмм… Непробиваемые двери отсеков и ангаров, отдающие серебром поверх неблагородных защитных материалов… Обмундированные горделивые гвардейцы атлетического сложения, вольные силой мысли активировать плечевые ракетометы, а электрическими кастетами выворачивать тебя в шашлык… Гуманоидного каркаса роботы, брезгливые к мясу и равнодушные к атмосферным средам… Суета Высшего Командного Поста: подтянутые и статные юноши, неприлично-привлекательные девушки, преисполненные ответственности и уверенности, контролируют мельчайшие процессы жизнедеятельности международной колонии… Всюду сигнальные крики света, манящие чары компьютерных компонентов, нескончаемые реки и водопады йоттабайт технической и служебной информации.
Такой антураж накручивают себе обыватели с Земли, Луны да даже и Марса о дальней территории у Юпитера, пребывающей под плащом дозволения полноценных публичных суверенитетов.
Граждане, подданные и прочего рода обнасильствованные суверенитетом невинны, что пятнадцатью годами ранее режиссер Зенит Курганов и сценарист Мик-аэль Свен пожадничали вычеркнуть из своей жизни 47 дней путешествия первым классом туда-сюда повидать истинную картинку на ЭПТ «Айсджамп», отдавшись образам серверных постов командования космическими сооружениями у себя под носом. А ведь 2306 год мог им столь впечатлений навязать…
А меж тем в суровой неромантической действительности:
— Будем у Комиссионера уже через 10 минут. Недолго осталось.
— Хорошо бы. Надоело переступать через порожки, — Велслав откровенно ныл, укрепляя неуважение к себе от подчиненных, хотя при это явно целился на внимание к оперативниками СВС.[Центр], которого и не дождался.
Но даже эти 10 минут перехода были полны впечатлений для ЕСБшников и немного выплывавшего из глубин себя Дмитрия. Они завидели увлеченную группу лиц без предварительного сговора у перехода на ВВ-уровень. Компания копошилась в начинке черно-голубого шлема скафандра, очевидно устраняя неисправность. Бегавший среди синих и красных микросхем наноробот-многоножка очевидно пережег не тот контакт и, вместо долгожданного полноценного ремонта, заработали только динамики.
Транслируемая из шлема передача по всем признакам походила на местное «радио», в токе которого вещал диктор с бодрым, не скованным эмоционально голосом: «По факту этот таран чуть не прищучил „Док-Ра-8“. Каждый кассумкрат на переднем краю поисково-спасательной операции сообщает о неисчислимых трупах. Тем не менее на данный момент двух потерпевших, вчерашних индотеров из Шестиполисного Союза, спасти удалось. „Нинель“ из сетевых советов убеждена, что выжившие индотеры по выздоровлении успешно вольются в кассумкратскую среду и очистятся от скверны терракратии…».
Делегация вице-уполномоченного Президента Евраса и нетюремного конвоя из СВС.[Центр] не останавливались ни на секунду.
И звуки приюпитерианской информационной культуры уже затухали где-то позади с каждым шагом.
И уже в бескомпромиссной тишине «черная команда» из Дмитрия и прочих трех телохранителей ЕСБ.[Гвардии] и «светло-пурпурный конгломерат» бойцов СВС.[Центр] остановились за 20 метров от люка целевого отсека.
<…>
В гордом одиночестве Велслав ступил в каюту местного «владыки». Въедливо огляделся, «почавкал»:
— Нероскошно, непомпезно. О!
Вицеуп в черном скафандре с темно-зелеными полимерными наплечниками, уральско-славянским узором на груди снял темно-зеленую перчаточку да провел слабомозолистой ладошкой по стенке:
— Пыль. Обстановка «вчера въехали — завтра съезжаем». Неужели в огражденном от скопления цивилизаций станционном букете не нашлось места элементарному облагораживанию властных кабинетов? Не витает здесь мощь Службы Внешних Сношений экспериментальной публичной территории «Айсджамп», оплота внешних сношений философов и инженеров кассумкратии, — сказал Велслав с ехидным прищуром и укоризной.
Комиссионер ЭПТ «Айсджамп» Ростислав Вентеров, пребывавший в скафандре потрепанном, но строго белом, под стать монотонной цветовой грамме его отсека-кабинета, в сотые доли секунды преисполнился чувством «опять эта паскуда с замашками провокации» и выдал старому знакомому:
— Мои полномочия, «терракрат», аннигилируют через полтора месяца. Посему убиваться ради невыпрошенных ассигнований на обустройство и ремонт робота-пылесоса не стану. Сдам коды новому назначенцу и улечу восвояси.
А Велслав заглянул под стол Ростислава:
— О! — выпалил он со снисходительным восхищением. — А я гляжу, компьютерные системы-то у тебя нового образца. А я думал, что вы тут выкручиваетесь б/у компьютерными центрами Восточного Нек-Рапта.
— Да. Нового образца. На жидких кристаллах. Я даже принцип работы этих жидких кристаллов знаю, — Ростислав уже чего-то завелся.
На это Велслав пробубнил себе под нос:
— Они растекаются по компьютерным компонентам, словно по трубам газораспределительных систем. И тем самым голубые жидкости наполняют мощью технокомпоненты для выполнения задаваемых пользователем задач.
А Комиссионер Ростислав, терракратский айсджампец, пристально уставился на Велслава, подвигал скулами в обработке памяти своей и вопросил:
— Не пора ли конкретизировать цель визита?
Президентский вицеуп облизнулся, подобно находчивой лисе, и предложил условному хозяину сыграть в угадайку.
— Тебя сместили с поста за пьянство и разврат да спихнули на дипломатическую службу на дальние окраины, поскольку мразь мразью, а с номенклатуры выдачи нет?
— Нет.
— Неужто ты прилетел мне на смену?
— Мысли реальнее и нестереотипнее.
— Сдаюсь.
— Чайком не угостишь?
— Не выращивают.
— Как же вы двигаетесь без него? А дело вот в чем…
