Классика. Мы потомки крепостных крестьян склонны сострадать и сожалеть чужому горю, но если вдуматься в то, что в тоже время на другом континенте наши собственные прабабушки и прадедушки редко вели более сносное существование, но в нашей культуре нет должного внимания трагедии крепостничества, вопросам угнетенных поколений. Мы об этом стыдливо молчим, вместе с тем понятно, почему книга входящая в школьную программу Штатов помогла вырастить совершенно иных людей верящих в свободу и истину.
Сильная, нужная, правдивая. Может и слишком слащавый конец, в стиле Джейн Остин, но надо понимать в каком году это написано, писалось женщиной, но сквозь строки можно разглядеть все, безнаказанность действий одних людей над другими, насилие расчетливое и методичное.
О, эти мелочи повседневной жизни: холодные, жесткие, властные, неумолимые, – как безжалостно топчут они драгоценнейшие чувства нашего сердца! Приходится есть, пить, приходится спать, приходится даже просыпаться! Нужно покупать, продавать, спрашивать, отвечать на вопросы.
Я часто удивлялся, что люди, имеющие право сказать «моя жена», «мой ребенок», могут желать еще чего-нибудь другого. У нас нет ничего, кроме наших рук, а между тем я кажусь себе сильным и богатым. Мне нечего больше желать.
Те, которым приходилось видеть это выражение на любимом лице, навсегда запомнили это нечто неописуемое, убивающее надежду, не оставляющее сомнений, что любимое существо уже не принадлежит вам…
