Глава 2
Убежище

Внутри ангара Жук устроился совсем неплохо, видно давно здесь обитает. Сколотил несколько деревянных стеллажей, где свалено много чего добытого. Кроме пригнанной трофейной «газельки» имелось собственное транспортное средство – видавший виды ГАЗ-69 с металлической кабиной, слегка укрепленной листовым металлом.

– Если у тебя «газик» в наличии, чего пешком ходишь: на нем ведь побольше можно увезти, чем на собственном горбу?

– Любой немного отъевшийся урод разнесет эту лоханку в два счета и меня вместе с ней. В одиночку шансов никаких. Если вдвоем и приделать крупный ствол сверху кабины – можно попробовать; ты стрелять хорошо умеешь?

– Спрашивал уже; не снайпер – это точно, но попасть куда-нибудь смогу, если повезет.

– Ладно, если все нормально сложится, вернемся из стаба, покумекаем над этим вопросом. Вдвоем у нас должно неплохо получиться, ты правильно говоришь – на машине добычи гораздо больше можно взять.

Через два дня пребывания в убежище у Жука все было готово для поездки в стаб. Загрузили в «газельку» предназначенные для продажи вещи, саму машину Жук тоже собрался продать, как не подходящую для вылазок за добычей. Мотор слабоват и подвеска тоже; лучше подкопить и приобрести мощный «Стиксмобиль», бронированный и с пулеметом. Добираться до стаба Жук планировал на обеих машинах, а на газике вернуться назад.

– А чего ты в стабе не устроишься, ты говорил там вроде безопаснее, чем здесь?

– Дорого там жить, да мне и здесь удобнее, место хорошее, скоро сам убедишься. Пошли, кстати, глянем на представление, а то пропустим все, мы ж не просто так два дня здесь сидели.

– Чего пропустим?

– Увидишь. Иди за мной след в след, в сторону ни-ни, уяснил?

Пришлось послушаться, Жук зря предупреждать не будет, явно у него тут понатыкано всякого вокруг. И действительно, метров через четыреста тот остановился, приказал стоять на месте, а сам скрылся в кустарнике.

– Растяжка тут у меня, снял пока, на обратном пути верну на место. Недалеко уже, скоро будем на месте.

Местом оказалось большое дерево с большой развесистой кроной. Жук принялся карабкаться вверх, перебираясь с ветки на ветку по явно отработанному маршруту. Видно было, что не первый раз туда лезет. Бомж взбирался следом, ставя ноги на те же ветки и хватаясь руками там, где только что была рука напарника. Уселись рядом на толстой ветви, откуда сквозь густую листву открывался неплохой вид на широкое поле.

– Подождем немного, скоро должны проехать.

– Кто?

– Колонна из стаба, к городу поедут, там перезагрузка вот-вот начнется.

– Так скоро? Была ведь недавно совсем.

– Нет, тут не все так просто. Та, что была, в которую ты угодил, это «локалка», есть в том месте такая причуда у Улья: одна небольшая часть городишки вашего часто перезагружается, причем в самых разных местах и временных промежутках – хрен угадаешь. А раз в год весь город сразу; вот в этом случае из стаба большая колонна и идет, да несколько раз туда-сюда успевает смотаться, пока все интересное не выгребут.

– А мы что, не будем участвовать?

– Не для нас этот «праздник жизни», одиночкам и мелким группам без серьезного прикрытия там делать нечего, если конечно, суицидальные наклонности не проявились. Туда сейчас рванут серьезные парни и с нашей человеческой стороны и с противоположной. Соваться нельзя, уроют мигом, даже свои могут, чтобы под ногами не путались и лишних проблем не создавали.

– Так чего мы-то сюда приперлись?

– Слушай и учись. Когда колонна идет, ей останавливаться незачем, время дорого: чем быстрее доедут, тем быстрее вернутся, пока там в городе обстановка еще не сильно накалилась. А твари (не все, конечно), те, кто постарше и поумнее, в сторонке от колонны держатся, а прочие, которые поглупее, параллельно ей бегут, им тоже в город нужно попасть, за вновь прибывшим «свежаком». Если близко приблизятся или, не дай Стикс, на колонну прыгать вздумают, тут их на ходу и валят. Валят и дальше едут; тормозить нельзя, я уже говорил. Тварь остается бесхозно валяться, а там спораны и прочие нужные штуки пропадают – это непорядок. Вот я и прибираю за ними, один раз даже рубера начинающего успокоили, так я с него хорошо поимел, жемчужины правда не нашел, но прочего разного добра поимел немало.

– То есть, падальщиком заделался?

– Какая разница, как ты свой горох добыл. Мне самому-то не то, что рубера – лотерейщика или даже бегуна подросшего не завалить. Не тот у меня калибр, а спораны очень нужны, без них сдохнешь, так что не брезгую. Только такая удача редко выпадает, приходится покупать спораны в стабе, а цены там не малые, про горох вообще молчу, редко его могу себе позволить. Вдвоем оно, конечно, сподручнее было бы.

– Это типа приглашение что ли? Ты ж вроде любитель в одиночку промышлять?

– Так-то оно так, одному вроде неплохо было: ни от кого не зависишь, никто не подведет в трудную минуту; но если хорошо поразмыслить, то вдвоем промышлять – есть в этом свои преимущества. Главное – чтобы человек был хороший, надежный. Ты вроде ничего парень. Так что смотри: первое время пока не оботрешься, опыта не поднакопишь, можем вместе промышлять, а потом сам решишь, как тебе дальше быть. Во, слышишь? Едет вроде колонна, ты сиди спокойно, не дергайся, а то у них там датчики разные имеются, еще причешут ненароком из пулемета. Да и тварям большим показываться не стоит: снимут нас с дерева, у них не заржавеет.

Колонна оказалась немаленькая: впереди шли два БТР восьмиколесных с пушечными башнями, за ней несколько грузовиков, ощетинившихся стволами из прорезанных в металлических кузовах бойниц, следом тягач с прицепленной платформой, на которой стоял танк. Судя по внешнему виду ходовой части, самостоятельно боевая машина двигаться была уже не способна: гусеницы отсутствовали, корпус намертво приварен к платформе. А вот башня с орудием казалась вполне боеспособной.

– Это у них против самых крупных тварей приготовлено, если снаряд в такую попадет, то той точно не поздоровится, только попасть трудно, слишком подвижные эти твари, хорошо хоть, что здесь редко встречаются. Ближе к Пеклу, говорят, их полно, но я сам элитника ни разу не видел, да и слава Стиксу.

– Значит, здесь элитники не водятся, а почему?

– Географическое положение особенное: «чернота» с двух сторон, туда никто не сунется по доброй воле, да и без нее тоже, там кроме смерти ничего не светит и техника в тех местах не работает. С запада быстро перезагружающийся кластер дорогу перекрывает, попасть в нем под откат – дураков нет. Остается возможность только со стороны Стаба зайти. А там всю территорию Варнак контролирует, тот, что Хмурый держит, ну, это куда мы двинем чуть позже. Чтобы до элитника дорасти, много жрать нужно и конкуренция в этом деле большая, да и не даст Варнак им такой возможности, отстреливает слишком заматеревших тварей постоянно. Потому и не водятся в наших местах слишком опасные тварюги, но и жемчуга тоже не добыть, такой вот житейский компромисс.

За платформой мчались еще два БТР. Все машины прошли подготовку по моде Стикса – покрыты торчащими во все стороны приваренными к корпусу стальными шипами и густо обмотаны колючей проволокой.

– Это чтобы мелочь всякая, если прыгнет, в ней запуталась или на шип накололась; против отожравшихся не сильно помогает, так, притормозит немного и то хорошо. А вот и они нарисовались, замри, у них слух и обоняние, охренеть какие чуткие, в момент срисуют.

По полю параллельно движению колонны бежали несколько больших тварей. Это явно были как раз те, кто поумнее, потому что держались от проходящей колонны на большом расстоянии и сближаться не собирались. Особо матерых заметно не было, в основном середнячки, не отличавшиеся большим видовым разнообразием. Через несколько минут поле опустело, колонна и сопровождавшие ее твари исчезли из поля зрения.

– Ну вот, теперь порядок. Можно двигать, жаль, что никто из тварей на колонну не рыпнулся, видать ученые уже, что ж, не подфартило на этот раз. Зато теперь до стаба доедем более-менее спокойно, все здоровые твари убрались в город, а с мелочью сами справимся. Я «газельку» поведу, ты на газике поедешь, держись за мной и делай как я, вперед не лезь, особенно перед стабом, там ребята меня знают и палить, не разобравшись, не будут.

Перед воротами стаба «Хмурый», напоминавшего внешне грубо сработанную крепость из многочисленных постапокалиптических поделок Голливуда, «газелька» притормозила, Жук пошел договариваться с охранниками. Пока шли переговоры, стволы крупнокалиберных пулеметов, торчащие из амбразур бетонных укрытий, держали обе машины под прицелом. И ежу понятно, что опасности они никакой не представляют, но раз так заведено, пусть потешатся. Неуютно сидеть и ждать, ощущая на себе прищуренные глаза пулеметчиков, готовых открыть огонь, если им вдруг чего такое привидится. Жук минут пять болтал с вышедшим из блокпоста мужиком, размахивал руками, иногда поворачиваясь назад и показывая пальцем в сторону Бомжа. Мужик кивнул головой и вернулся назад в укрытие, стальные заграждения вручную оттащили в стороны, пропуская машины на охраняемую территорию. Пропетляв по не слишком гармонично застроенному поселению, остановились около невзрачного двухэтажного дома.

– Выходи, здесь остановимся. Недорого и пожрать на месте можно, без риска отравиться. Нам сальмонеллез не страшен, только говно жрать все равно неохота. Устроимся, пообедаем, что Стикс послал, потом я смотаюсь к нужным людям – товар продам, а ты посиди в номере и не шастай по городу без меня.

Вернулся Жук через несколько часов, не в слишком приятном расположении духа, выдул с ходу остатки водки, что Бомж не успел лично оприходовать, прямо из горлышка и уселся на кровать.

– Суки барыжные! За споран удавятся, чуть не осип с ними торговаться, аж устал. Посижу немного, а после к знахарю двинем. Продал я все-таки, все что было, даже «газельку» пристроил, пусть и не дорого. Не то, чтоб много получилось, я на большее рассчитывал, но на первое время хватит и на знахаря, и на ментата, кое-что и на кармане останется. Я всю выручку у себя пока подержу, если не возражаешь, ты в здешних экономических особенностях пока что плохо разбираешься.

Глава 3
Врачебная тайна

К знахарю попали практически в конце «рабочего дня», хоть тот у него и не нормированный, работает на дому по мере подхода клиентов. «Доктор» планировал уже было закрывать лавочку по причине отсутствия страждущих, а тут вон – сразу двое пожаловали. Жук пошел первым, Бомж ждал своей очереди на скамейке в «предбаннике», где даже гламурных журнальчиков не было разбросано на столике. «Таинство» врачевания продолжалось где-то часа полтора, он уж совсем заскучал от ничегонеделания. Как обычно захотелось выпить, но пока держался. Жук вышел и впрямь помолодевшим; похоже, здешняя медицина творит чудеса. Теперь его очередь. Знахарь, мужик лет сорока, на первый взгляд, точный возраст трудно определить; здесь все выглядят в среднем на тридцать-сорок, даже те, кому давно за шестьдесят было в прежней жизни. Внутри ничего особенного – кушетка, стол со стулом, «больной ложитесь, на что жалуетесь», начал водить ладонями над головой и остальными частями тела, экстрасенс, бляха-муха. И вдруг все изменилось, Бомж прямо ощутил возникшее напряжение в атмосфере приемной. Лекарь внезапно отодвинул стол от кушетки и присел за стол.

– Давно сюда попал?

Что-то не нравится Бомжу его голос: странный какой-то, настороженный.

– Как ощущения были в первое время? Тошнило, голова кружилась, живчик принимал?

Рассказал в общих чертах краткую историю своей здешней жизни с требуемыми подробностями, знахарь задумался.

– Ты – очень необычный пациент, я б даже сказал уникальный. Я просто не верю, что такое в принципе возможно, но факты говорят об обратном. Мне надо подумать и посоветоваться кое с кем. Полежи пока здесь, не уходи никуда, я скоро вернусь.

Знахарь направился к двери, но далеко не ушел – та распахнулась, в проеме стоял Жук, держа в руке пистолет. Ствол направлен прямо в грудь лекарю. Это что еще за хрень? Пациент начал приподниматься с кушетки.

– Лежи спокойно, не дергайся, нам с товарищем дохтором поговорить нужно об очень важном деле. Садись-ка назад на стул и руки на виду держи, не нервируй меня.

– У меня оружия нет. Знаешь, что за такое бывает – знахарю стволом угрожать, это не самая лучшая твоя идея.

– Я законы не хуже тебя знаю, но здесь случай особый, сам понимаешь.

– Подслушивал за дверью?

– Естественно, я ж парня не просто так к тебе приволок, тоже не дурнее паровоза, кое-чего соображаю. Давай, рассказывай, что да как с ним.

– Сам наверно уже догадался?

– Не дурак и не слепой, тут только полный идиот бы не заметил.

– Что там со мной не так, чего вы так встрепенулись?

– Помолчи пока, видишь, люди разбираются с ситуацией. Давай, знахарь, не томи.

– Как ты уже понял, он не заражен, в смысле – он не иммунный и не зараженный; он остался таким, каким был в прошлой жизни. Такого просто не бывает. Заражаются все, а потом как повезет: или в твари, или в наши ряды; а этот – ни туда, ни сюда, – нет в нем паразита.

– Значит, я все правильно подметил: живчик не пьет и не тянет на него; рана на руке долго не заживает и нагноилась слегка; полное отсутствие привычных для обычного иммунного изменений в организме. Да, дела творятся нынче чудные. Вопрос: что теперь с этим всем делать? Ты ж понимаешь, что я за ствол не просто так взялся, проблема у нас нарисовалась. И вариантов для ее решения, по моему мнению, у меня два. Знают про это пока что двое: за себя я ручаюсь, а вот насчет тебя не уверен; потому первое решение – уменьшить количество посвященных на одну единицу.

– Последствия для тебя будут не слишком радужные.

– Да я в курсе, что валить придется быстро и как можно дальше отсюда, в любой приличный стаб мне ходу больше не будет. Это если не догонят и не завалят в самом начале, но шанс у нас есть, пусть и небольшой.

– Слушайте, вы чего так напряглись? Ну не заразился я вашей этой инфекцией, ну и что такого?

– Я тебе сказал, помолчи, ты же не соображаешь, в какое дерьмо вляпался, пусть и не по своей воле. Не мешай посвященным тебя от смерти спасать или от чего похуже. Ну и второй вариант – поверить в святость врачебной тайны, как эти идиоты в тайну исповеди верят и надеяться, что все будет хорошо. Ты бы на моем месте как поступил?

– Насчет врачебной тайны – это ты зря.

– Да что ты говоришь! Помнишь: «нет такого преступления, на которое не пошел бы капиталист, если это принесет триста процентов прибыли», так вроде, у товарища Маркса было сказано. А у нас не триста процентов и даже не тысяча, а гораздо больше.

– Эй, парни, я, между прочим, тоже здесь и очень хочу принять участие в дискуссии, или хотя бы понять, о чем весь кипишь. Короче: или вводите в курс дела, или я пошел, сам разберусь.

– Я бы на твоем месте не дергался, хотя, если настаиваешь, вот тебе ствол, сам застрелись, и это будет не худший вариант в твоем случае, по крайней мере, мучиться долго не будешь.

– Что, так все серьезно?

– Ты даже не представляешь как.

– Жук, в общем-то, это его проблема, не твоя; спокойно можешь отвалить и тебе ничего не будет.

– У меня есть три возражения на эту тему. Он новичок, мой крестник и он мне жизнь спас, так что не прокатит твое предложение.

– Я все еще жду разъяснений.

– Я сейчас схожу кое-куда, а гражданин доктор тебе подробно, пока я не вернусь, объяснит проблему. Только есть одна неувязка, сбежать он может раньше времени, посторожишь? Слушай крестник, ты наверно уже понял, что шутки кончились, очень нужно, чтобы ты мне поверил и сделал, как я скажу, иначе все – хана тебе, ну и мне заодно.

– Что делать?

– Я сейчас лекаря к стулу привинчу, а ты посторожишь, чтобы меня дождался. Держи ствол, он хоть и без глушителя, но если придется стрелять – не раздумывай. Потом вали быстро, где схрон мой – знаешь, только придется туда пехом топать. Если фартанет, я подтянусь, если нет, дальше ты сам по себе. Я табличку твою, доктор, переверну на двери, типа закрыто, если ты не возражаешь, нам лишние свидетели не к чему.

Минут через сорок Жук вернулся и не один: пришел с ним хмурого вида человек, как ни странно, в летах, по крайней мере, внешне. Волосы с сединой, взгляд из-под бровей, прямо следователь НКВД на пенсии. За это время знахарь, не делая при этом ни малейших попыток освободиться, рассказал Бомжу про все, что тот хотел узнать. Самое главное – про его неимоверную ценность для внешников. Самая большая проблема для этих высокоразвитых козлов, свободно шастающих туда-сюда в Стикс и обратно, не заразиться здешним паразитом. Поэтому они предпринимают для этого все самые строгие предосторожности с полной изоляцией от атмосферы Улья, а это очень сильно ограничивает их функциональность. Приходится поневоле взаимодействовать с мурами, местными бандитами и отбросами общества, что не слишком приятно, а иногда и вовсе проблематично. Так что перспектива получения возможности свободно находиться в Улье и не заразиться, для них имеет охренительную ценность. Это возможность тотальной экспансии и взятия Стикса внешниками под полный контроль. Вот почему изучение особенностей его организма, отторгнувшего паразита напрочь, и использование полученных результатов так заманчивы для них. За эту возможность внешники дадут такую цену, что отказаться будет практически не возможно.

– Вопрос у меня к тебе такой: Знахарь узнал от нас очень важную тайну, я хочу знать: сохранит он врачебную тайну или решит поделиться этим знанием еще с кем-нибудь?

– Цену ты знаешь.

– Я согласен, а можно часть споранами, а то немного не хватает?

Новоявленный «экстрасенс» взялся обрабатывать Знахаря, подержал ладони лодочкой у его головы с умным видом и глаза при этом забавно жмурил. Отошел, Жук протянул ему два мешочка.

– Можете его отпустить, он сохранит тайну.

Ментат вышел за дверь, больше не произнеся ни слова. Жук вздохнул и принялся отвязывать лекаря, сделав при этом виноватую рожу.

– Прощения прошу за созданные неудобства, готов возместить моральный ущерб насколько смогу.

– Если бы я не был в курсе, что происходит, то тогда – непременно, а так, учитывая сложность проблемы, считай, что забыли. Только больше стволом в меня не тычь! Заплатишь мне двойной тариф за «неудобства», спораны остались еще? Ладно, потом занесешь, когда разбогатеешь.

* * *

Вернувшись в гостиницу, отправились ужинать и непременно принять на грудь после всех дневных волнений.

– Ты теперь в курсе, что да как, что скажешь?

– Знахарь пообещал, Ментат подтвердил, вроде нормально все.

– Я бы не был так уверен. В общем, я с тобой согласен: мыслишь правильно, но слишком уж цена за тебя большая светит. Ну, не бывает при таких ценниках все хорошо. Был такой алмаз (не знаю, как он в твоем мире назывался, но это и не важно), огромной ценности был камешек, потому что большой и уникальный. Так вот, все, кто им владел, быстро клеили ласты и не вполне естественным способом. Короче, валить надо отсюда не задерживаясь и прямо сейчас, пока не опомнились.

Заплатили за ужин остатками наличных средств (осталось их после всех операций лишь минимум) и, погрузившись в «газик», покатили к воротам. Момент истины наступает: если притормозят у ворот, то все – трандец. Напряжение нарастало, подъехали медленно, встали у заграждения, Бомж сжимал в руках автомат, готовясь продать жизнь подороже. Жучара изобразил на роже безмятежность и пошел договариваться с охраной.

– Жучара, куда поперся на ночь глядя, до утра нельзя было подождать?

– Дело срочное нарисовалось, сам не рад, честно говоря.

– Да не трынди, какие у тебя дела? Дохлых бегунов потрошить и магазы на окраине обносить. Новичка, смотрю, с собой тащишь, он в курсе с кем связался?

– Слышь, Порох, ты сам-то давно в рейде был, вон какой мамон нажрал, сидя на жопе, он еще и умничает.

– Ладно, валите, если приспичило; а в рейд меня сами не берут. Варнак говорит, что я слишком много места занимаю, двоих можно заместо меня взять.

Покатили в темноту, перевели дух, вырвались! А может и не вырывались вовсе, может и не знает кто лишний про чудеса моего организма, верить надо людям. Минут через пять Хмурый, вместе с его тусклыми фонарями по периметру, скрылся в темноте после очередного спуска в ложбину.

– А не опасно вот так по темноте ехать, я смотрю, ты и фары не включил?

– Не опасно, а очень опасно, только мы не поедем никуда, здесь заночуем в леске; далеко от стаба отъезжать сейчас неразумно, если что – успеем вернуться под его защиту. Я посторожу, ты спи, мои способности чувствовать опасность, надеюсь, не подведут. Рассветет – сядешь за руль, а я покемарю; конвои днем сейчас часто ездят в этом месте, пристроимся сзади и проскочим вместе львиную долю пути, а там уже и недалече будет. Если их, конечно, не предупредили уже на наш счет, тогда даже не знаю что и делать.

В убежище Жука было по-прежнему все спокойно, похоже, за это время никто не покусился на его добро. Закатили машину внутрь, ворота прикрыли.

– Что теперь делать будем?

– Сидеть на жопе ровно и ждать.

– Чего ждать?

– Если пойдет не так как хотелось бы, то нас найдут и выколупают отсюда. Спрятаться или сбежать не получится. Так что остается только ждать и надеяться, что пронесет.

– Жук, а тебе не стоит прислушаться к совету Знахаря? Ты сам по себе, я сам, мои же проблемы, мне и выпутываться, ты ж вроде не при делах.

– Думаешь, я сильно жажду с тобой нянчиться? У меня просто выхода теперь другого нет: тебя если достанут, то меня тоже, мы теперь повязаны прочно. Кто ж меня теперь отпустит, знаю слишком много, завалят без разговоров, нет человека и проблемы нет? Так что мы вместе теперь при любом раскладе. Не чуял я тогда негатива от лекаря, напрягал дар насколько мог, но так и не почувствовал никакой опасности от него исходящей.

– А ментат не выдаст?

– А я почем знаю.

– А сам?

– Чего сам?

– Ты меня сдать не хочешь? Сам же говорил, что награда будет огромная, до конца жизни хватит ничего не делая жить припеваючи.

– Думал, конечно, очень я тебе скажу заманчиво, но прикинул все и понял, что не стоит.

– Что так?

– Не мой уровень. Не прокатит. Найти большое богатство – не главное, главное удержать и при этом выжить, а у меня – никаких шансов. Ни положения, ни связей нужных. Тут даже Варнак не стал бы связываться, а у него силы немалые имеются; тебя приберут, а его раскатают в пыль. Чтобы такие сделки проворачивать, тут человечек покрупнее требуется, Князь, к примеру: этот, наверное, потянул бы; у него, слыхал, связи неплохие в муровском вышаке имеются, хотя такое сильно и не приветствуется. Рассказывал я тебе про муров? Не помню. Короче, бандиты это здешние, последняя падаль, какая только может быть, но если приспичит с внешниками законтачить, то только через них; они у них как псы цепные, наших ловят и на органы, а потом их внешникам толкают. Князь этот у здешних стронгов за главного. Про стронгов тоже не рассказывал? Ты ж брошюрку читал? Должен знать вроде, кто такие. Вот Князь, пожалуй, мог бы встречу организовать и обменять тебя на награду, без риска оказаться в пролете. Короче, сидим и ждем, если в течение недели не заявятся, то будем считать, что повезло и лекарь с ментатом не скурвились. Да, недельку протянем, тебе живчик без надобности, а мне хватит, если не напрягаться, на крайняк, парочка споранов заначенных на черный день, присутствует на кармане. Хавчик есть, вода тоже, продержимся.

Глава 4
Князь

– Эй, Жучара! Вылазь давай, только без нервов, а то причешу из КПВТ. Оружие внутри оставляем, руки на виду держим, выходим без задержки, люди важные ждут, да и мне некогда, дел невпроворот, как обычно. Жук, ты меня знаешь, шутить не буду и ждать долго тоже, решай быстрее, пять минут тебе, после газ пускаем и берем тепленьких без лишних затей.

– Это кто?

– Варнак, твою мать, дождались! Все-таки продали, суки, кто б сомневался, за такие деньжищи-то, кто б устоял.

– Чего делать будем?

– А чего делать? Выходить будем, не хочется, а придется, другого выхода-то все равно нет. Варнак церемониться не будет – пустит газ, а от него отходняк знаешь какой? Лучше тебе не знать, я уже пробовал, очень не понравилось.

Вышли друг за другом, руки «в гору». Крупнокалиберный пулемет присутствовал, не соврали, прямо напротив входа поставили, направив ствол на ворота. Человек десять бойцов при полном вооружении, одиннадцатый – самый крупный – тот самый Варнак, который за главного.

– А чего танк не подогнали, нас аж целых двое с одним автоматом, не боитесь?

– Ладно, Жук не бухти; мне самому не в радость, но люди серьезные попросили, отказываться не с руки было, вредно для бизнеса и здоровья. Нам, в принципе, только парнишка твой нужен, ты можешь оставаться, на тебя заказа не было.

– Я без него не поеду.

– А кто тебя спрашивать будет?

– А вот у нее спроси, – на, лови колечко.

– Ты чего сука удумал! Гранату отдай!

– Короче: или мы вместе с Жуком едем, или я ее отпускаю. Мертвый я вам без надобности, и «серьезные люди», уверен, очень огорчатся, нет?

– А сам-то Жук захочет ехать, у него спросил? Ему-то на хрена такие приключения? Сидит здесь нормально, без лишних проблем, коптит небо потихоньку.

– Я поеду.

– Ну, как знаешь, хочешь – поехали, места хватит. У тебя парень сейчас гранатку примут осторожненько, ты главное не дергайся раньше времени. Да не ссы ты, Варнак слово держит, ничего с твоим дружком не будет. По крайней мере, с моей стороны – точно. Мне заказали взять и доставить парня в целости, а если к нему бесплатное приложение полагается, ну ладно, нам не тяжело.

– Внутрь только не лезьте, чревато для здоровья.

– Да кому твое нищебродское барахло нужно, Жучара, нечего нам там делать, успокойся. Связывать вас потребуется, сдрыснуть не планируете?

– От вас, пожалуй, сбежишь.

– Вот и хорошо, двинули.

– Вы бы тут поаккуратнее шлендрали, а то подорветесь невзначай, а мне потом предьявы.

– Не парься, у меня человечек имеется, пройдем как по бульвару, он все твои секретки видит. Как ты думаешь, мы сюда смогли так незаметно подойти? Понатыкал ты, конечно, в этих местах изрядно всякой всячины, времени смотрю много свободного, от безделья маешься? Так шел бы ко мне в бригаду, у меня текучка приличная, хорошие люди постоянно требуются.

– Потому и не иду, что «текучка», к руберу на обед что-то пока не тянет.

– Да ладно, я тебя сильно беречь буду; с твоим-то талантом будешь сидеть за броней в самом безопасном месте.

– Ты откуда про мой дар знаешь, я вроде не распространялся?

– А, ты про это. Информацию про вас заказчик дал, у него сам и спросишь, откуда он ее взял.

– Вот тут я не понял, совсем. Кроме нас двоих никто больше ведь не знал, но мы вряд ли бы растрезвонили. Пояснишь?

– Приедем к заказчикам, там пояснят, а я правда не знаю, как они узнали, есть наверно способы, нам простым смертным неизвестные. Кстати, про твой дар предупредили, а зачем им «свежак» этот потребовался, не сказали, попросили просто взять и доставить, остальное не мое дело.

– А кто заказчик?

– Приедем – увидишь. А насчет моего предложения подумай: если живым останешься и туго по жизни будет – приходи, приму на хороших условиях.

* * *

Когда выбрались из ложбины, увидели, что здесь их дожидаются два БТР с заглушенными движками, контролирующие окрестности пулеметными спарками. Загрузились, поехали, судя по направлению – к Хмурому. Доехали без приключений, все более-менее крутые зараженные отирались пока что в городе, доедали, что осталось. Через блокпост проехали без остановки и покатили дальше вглубь городка.

– Вылазь, приехали, дальше сами – вон в ту дверь.

Домик приличный, один такой в округе, типа элитная гостиница для состоятельных гостей. У входа два мордоворота с автоматами, причем снаряженными и готовыми к бою, что вроде бы не приветствуется внутри стаба, но им, наверное, можно. Пропустили внутрь без проволочек, один пошел следом проводить.

– Здравствуйте гости дорогие, проходите к столу, располагайтесь, выпить-закусить не стесняйтесь.

– Здравствуй, Князь, что-то ты слишком приветливый нынче, не к добру это.

– Не к добру, это ты точно подметил, скорее к большому добру, для меня и для вас тоже, но про дела потом поговорим, время не жмет, сегодня отдыхаю. Давай накатим за встречу.

– Может, все же сначала поговорим, просветишь, зачем нас сюда с таким почетным караулом притащили? Обсудим все, да мы пойдем себе, не будем мешать отдыхать уважаемому человеку.

– Нет, это вряд ли. Идти вам теперь некуда, потому как дело у меня к вам имеется; предложение, от которого отказываться не стоит. На меня теперь будете работать.

– Выбора у нас, я так понимаю, нет?

– В точку! Выбора нет. Но ты как услышишь, что я предлагаю, так сразу повеселеешь, я тебе говорю!

– Это – Князь, главный у стронгов в наших местах, про них я тебе уже говорил. Большой человек по местным меркам, а это вот – Бомж, крестник мой.

– Ну, вот и познакомились, давайте за знакомство и будущее плодотворное сотрудничество.

– За знакомство можно, а насчет сотрудничества даже не знаю: не нравится мне, когда выбора не оставляют.

– Нравится – не нравится, не повезло тебе Жук с крестником, неудачный выбор, а может и наоборот повезло сильно, это как повернется.

– Князь, кончай тумана напускать, выпили, закусили – давай за дело поговорим.

– Хорошо, давай к делу. Не умеете вы парни расслабляться и мне не даете. Выпили бы еще, в баньку сходили, да к девкам, а?

– Князь!

– Ладно, ладно, шутки в сторону, поговорим серьезно. Короче, рассусоливать долго не буду, перехожу сразу к сути. На крестника твоего внешники виды имеют и очень большие, про это вы, я думаю, уже и сами догадались. Как я этих тварей и прихвостней ихних муров люблю, всем известно. Если ты чего-то сильно хочешь, то обязательно за этим придешь, прямо сейчас или немного позже, но придешь, а мы встретим.

– Я так понимаю, ты решил мышеловку соорудить и нас в качестве приманки приспособить?

– Грубо, конечно, но суть угадал правильно. Поставлю около вас охрану, лучших ребят своих, спрячу подальше, но эти все равно узнают где, попробуют достать, тут капкан-то и захлопнется. Как вам идея? Вас на полное обеспечение, жрите, пейте, сколько влезет, все ваши проблемы позади.

– Платить сколько будешь?

– Ну, ты, Жучара, и наглая зараза! Я тебе – полный пансион, защиту, жилье, а ты еще и навариться хочешь. Ладно, по окончании охоты каждому по жемчужине выделю, от щедрот моих, идет?

– Приманку чаще всего съедают в процессе охоты, на хрена нам тогда жемчужина, кстати, красная или черная?

– А ты какую хочешь?

– Красную, естественно, белая-то у тебя вряд ли имеется, а если есть, то ты тратиться на нас точно не захочешь.

– И тут ты угадал, белая и самому пригодится, а вам по черной отсыплю, красную – жирно будет.

– Давай, сразу обе и договорились.

– Слушай, жук навозный, я с тобой здесь не договариваюсь, а привлекаю к нужной мне работе, так что завязывай с торгом, не путай кислое с холодным. Ладно, я сегодня добрый, наверно от предвкушения удачной охоты, дам вперед одну черную, только немного попозже. Тебе одну – лично, охламону твоему она без надобности. Я в курсе – чего и как, глаза можешь не пучить; вторую – по окончании. Все, разговор закончен, как и чего делать, это теперь у Беса будете спрашивать, он главный по охране и по всем прочим делам. Бес! Зайди, забирай голубчиков, надоели они мне, не пьют толком, только языками чесать могут, принимай, короче, под свое крыло.

– Последний вопрос.

– Я ж вроде сказал, торг закончен, чего не понятно?

– Ты только скажи, кто нас сдал, знахарь или ментат, я должен знать.

– Ни тот, ни другой, успокойся, они не при делах.

– Я что-то не совсем понял, кроме нас с Бомжем знали про это только те двое, а ты говоришь – они не причем, это как?

– Ты же в Улье, Жучара, здесь и не такие чудеса происходят, пора бы привыкнуть. Ладно, поясняю для тех, кто не в теме. Слышал поговорку, кажется немецкую: что знают двое, знает и свинья? В наших условиях можно перефразировать так: что знает один ментат, знают и все остальные. Короче, здешний этот из Хмурова, как узнал про тему, так сразу сильно заволновался, да так, что круги пошли во все стороны по-ихнему ментатскому морю: всем мозгоправам вокруг весточка пришла. А что конкретно, выяснить не сложно, если имеется ментат покруче вашего, а такой у меня есть, так что – вот так как-то. В общем, ты на них не гони, они даже не в курсе, что их, как там эти задроты говорят, а – «хакнули». Сняли информацию, а те даже не почувствовали ничего, вот такие дела творятся.

Вошедший на зов хозяина парень крупным телом не выделялся, скорее, наоборот – был высок и худощав, но отсутствие у него телесной мощи было обманчивым. Выдавали глаза, серые, даже скорее, стального оттенка, и манера движений, которые не оставляли сомнений, что он гораздо более опасен, чем оба мордоворота-охранника, вместе взятые. Тем не менее, опасности исходящей от него Жук не почуял, по крайней мере, в отношении них с крестником; равнодушие машины, выполняющей свое предназначение, не более того. Вышли вместе, отставив Князя допивать в одиночестве, и, следуя указаниям Беса, проследовали вверх по лестнице на второй этаж.

– Здесь поживете какое-то время: окон нет, вход один, это рация – что понадобится, сообщите по ней. Баб и разносолов не будет, по крайней мере, пока, а там посмотрим. Борзеть с заказами не советую, меня охранять вас поставили, а не нянчиться, так что могу и в рыло, если потребуется. Задача моя – вас сохранить живыми, а про поддержание целостности организмов приказа не было, это понятно? Контакт только со мной и с Хилым, его позже представлю. Кроме нас двоих ближе пяти метров к вам никому приближаться не позволено, так что если полезет кто – валите смело.

– Чем валить, дубиной по башке?

– Держи «макаров» и запасной магазин и не вздумай в меня палить, я этого не люблю. В общем, если что – стреляй, не задумываясь, лучше в голову, внизу броник у него может быть. И слово запомните: «не стоит»; если меня возьмут под контроль, поймете по нему, что это случилось, тогда валите и меня. Вопросов нет? Остальное по ходу дела прояснится.

– Может, икры закажем и ананасов?

– Икра, если ее тебе в жопу станут засовывать, еще ничего, а вот с ананасом могут быть проблемы. Для жопы. Так что лучше водки и огурцов, так оно спокойнее будет. Ну, и шашлык; с шашлыком, наверное, здесь не так сложно.

* * *

Жрали, спали, отдыхали, на третий день это стало надоедать. Оказывается, сидеть в безопасности и ни хрена не делать – не так уж и легко. Попросили карты у охраны – помогло, но ненадолго. Я не большой любитель в картишки резаться, а Жук вообще в первый раз в руки взял. Оставалось бухать до слюней изо рта и валяться на кровати. Благо, Жука похмелье не мучило по причине особенностей организма иммунных, а я вообще привычный, да и водка хорошего качества. Бес на следующий день привел сменщика своего, зовут Хилый, внешне сильно отличаются: этот здоровенный бугай и, судя по имевшему место разговору, умом не обижен. Бес сообщил, что скоро переезжаем, куда и когда, точно не сказал, все шифруются стронги, игру свою ведут.

Глава 5
Похищение

Среди ночи нас разбудили громкие звуки снаружи. Несколько раз бухнули разрывы, слышались многочисленные автоматные и пулеметные очереди. Судя по интенсивности стрельбы, бой там шел нешуточный, доигрались стронги. Тут предполагать долго не требуется, понятно, что по наши души муры пожаловали или даже сами внешники – эх, не своего уровня оппонентов выбрал себе Князь. Звуки стрельбы слышатся уже на лестнице, садят длинными очередями, патронов не жалеют. У Жука «макар» в руке, держит дверь под прицелом, та распахнулась, Бес на пороге, в полной выкладке и с автоматом.

– Не стрелять! За мной быстро! Наверх на крышу бегом, сейчас «вертушка» подлетит, нас заберут.

На площадке у двери двое с пулеметом залегли, поливают пространство внизу, нас прикрывают.

– Граната!

Бес ужом изогнулся, успел поймать подарок и вернул отправителю. Внизу грохнуло, стрельба на несколько секунд прекратилась. Бес потащил нас к чердачной лестнице, прикрывая сзади собой. Позади опять застучал пулемет, теперь уже короткими, по три патрона, очередями. Дверь заперта на простую защелку; открыли, выбрались на плоскую крышу. Бес тут же проскочил вперед и опустился на колено, выставив оружие перед собой.

– Сидите тихо, ждем вертушку.

– Они же ее завалят в пять секунд.

– С вами не завалят, Бомж им живой нужен, главное – чтобы сюда долетела.

Выстрелов никто не услышал, но Бес вдруг вздрогнул и стал медленно заваливаться набок, а Жука, сидевшего чуть позади, обдало брызгами крови и мозгов из его простреленной головы. В середине крыши прямо из воздуха материализовались четыре фигуры, облаченные в снаряжение, как из фантастического фильма. Жук выхватил пистолет и успел даже пару раз выстрелить в быстро приближавшихся «космодесантников», правда, безрезультатно: тот, в кого попал, лишь на мгновение замедлился, но не остановился. Жить Жуку оставалось несколько секунд. Как только те убедятся, что я вне зоны поражения, его завалят, как и Беса – лишний балласт им совсем ни к чему. У Беса на разгрузке гранаты были, это Бомж запомнил, потому было у него время снять одну и выдернуть кольцо. Зажал спусковой рычаг в кулаке и поднял гранату над головой, как уже однажды делал, тогда сработало.

– Забирайте нас обоих, живыми, или я всех повзрываю!

Парни соображали быстро и русским явно владели, кивнули утвердительно, двое из них Жука подхватили под локти и потащили за собой, а один из оставшихся медленно протянул руку в перчатке, зажал мое запястье и, отобрав гранату, сразу же отшвырнул ее за срез крыши. Там бухнуло, впрочем, в звучавшем там тарараме лишний взрыв не слишком выделился. Бомжа подхватили, так же как и Жука, потащили вслед за ушедшими вперед, только вот куда непонятно. Их, кстати, видно уже не было, словно испарились. Все понятно стало, когда добрались до середины крыши и вошли как бы под купол невидимости – очередное чудо Стикса? Тут стоял футуристический агрегат, похожий на небольшой звездолет из тех же фильмов. Жук и сопровождающие его лица уже скрылись внутри транспортного средства, поднявшись по небольшому трапу, сейчас настала и их очередь. «Звездолет», так и оставаясь невидимым, мягко и беззвучно поднялся, заложил вираж и быстро полетел прочь, немного разминувшись с подлетавшим вертолетом. Жука, находящегося в бессознательном состоянии, уже успели привязать ремнями к боковому лежаку, в шею Бомжа ткнулся инъектор, укол и сознание стало стремительно меркнуть.

* * *

– Объект приходит в себя. Константинус приказал незамедлительно сообщить ему сразу же, как только это произойдет.

– Уже вызываю.

Зрение восстановилось пока что не в полную силу, поставляя мозгу лишь размытую картинку окружавшей меня обстановки. Уши слышали звуки смутно, словно туда напихали по куску ваты. Похоже, химией какой-то напичкали. Из того, что сумел разглядеть сквозь визуальный туман – помещение похоже на больничку или скорее лабораторию, судя по количеству стоящей повсюду аппаратуры. Жук помню, рассказывал, что таких, как мы, внешники тут же пускают на органы, но я вроде пока что целый, руки-ноги на месте, живот похоже не разрезали, так что надеюсь, почки еще при мне.

Появился еще один персонаж вдобавок к тем трем, что уже присутствовали. Этот, правда, в белый балахон одет, а те в сиреневых, так что, похоже, начальство какое важное прибыло. Вряд ли теперь меня в ближайшее время станут потрошить, начальству такие зрелища без интереса, они предпочитают поболтать. Все люди одинаковы и внешники тоже, какие бы они там не были технологично продвинутые, все мы обыкновенные человеки. Точно, подошел к моей лежанке, кресло подкатил под жопу, явно собирается беседы вести, а не скальпелем махать, это обнадеживает. Опустил шторку, какую-то хитрую, прозрачную, помещение видно, а все внешние звуки тут же пропали.

Глава 6
Институт

– Я хочу поговорить с тобой парень. Можно я буду тебя называть просто парень, эти ваши уголовные клички мне как интеллигентному человеку сильно претят.

– Мне рассказывали, что вы людей живых на части режете для изготовления лекарств своих, живодеры вы, а не интеллигенты!

– А, так ты думаешь, что попал к так называемым «внешникам»? Они действительно занимаются подобными вещами, я очень сильно это не одобряю, но это их дело и нас, в общем-то, не касается.

– И кто вы тогда, если не внешники?

– А рассказывали тебе про такую организацию как «Институт»?

– Что-то вроде слышал.

– Давай я тебе расскажу все по порядку, ты просто слушай, а вопросы свои оставь напоследок, хорошо? Организацию «Институт» создали в далеком прошлом довольно-таки умные люди; один из них был профессором социологии, а не какой-то другой точной науки, не технарь, одним словом, второй – биохимик. Попав в Стикс, они сумели выжить и, когда первые потрясения прошли, поняли, что для существования в этих сложных условиях людям просто необходимы знания об этом странном мире. Первые шаги, естественно, оказались очень не простыми: были удачи и совсем наоборот; но как вода постепенно точит мешающий ее свободному течению камень, так и они вместе со своими единомышленниками создали то, что сейчас известно как «Институт». Сейчас их уже нет: у одного была болезнь, которую даже Стикс не смог вылечить, второй оказался в ненужном месте в ненужное время. Однако дело их не умерло, а продолжает жить и развиваться. Мы стараемся понять, что же это за феномен такой – Стикс, кто его создал и для чего. Надо честно признаться, что особых подвижек в раскрытии всех особенностей этого мира мы пока не достигли, хотя и собрали о нем огромное множество интересной информации».

Часть первая. Отцы-основатели. Расстрел

– Выходим по одному, морды вниз, по сторонам не смотреть! Ногами шевелим, не ссыте. Недолго вам осталось небо коптить, интеллигенты сраные. По мне так вы все – контра недобитая, буржуи недорезанные, профессора разные, все кровь трудового народа долго сосали, ничего, сейчас мы это дело исправим. Семенченко, глядеть в оба! Туман спереди плотный натягивает, как бы не разбежалась контра по кустам. Взвод, штыки примкнуть! Если начнут дергаться – колите на хрен уродов.

Внезапно сгустившийся неподалеку плотный туман явно настораживал командира расстрельного взвода. На рассвете в здешних местах такое явление не редкость: утренние, осенние заморозки частенько вызывают белую мглу; но сегодняшний был не обычный, странный он был какой-то. Командир прошел горнило Гражданской войны в полном объеме, да и на Германской побывать пришлось, так что чутье на опасность у него имелось. Потянуло кислятиной, похожей на тот газ, который немцы пускали на русские окопы, такой же был белый дым и запах имел противный. Успел тогда хапнуть, пока противогаз натягивал, чуть потом легкие не выкашлял, еле отошел. Войны-то вроде нет, откуда газы? И противогазов у них не имеется, не положено; спина похолодела и покрылась испариной, но паники не было, мозг лихорадочно искал выход. Остальные не понимали опасности происходящего: солдатики недавнего призыва, что в боевых действиях не участвовали, они и стреляли-то только на стрельбище, ну и конечно расстреливали приговоренных к смертной казни. Привыкли уже, а то раньше случались проблемы; пришлось даже парочку поставить рядом со смертниками и дать залп поверх голов, чтобы дошла революционная необходимость до самой печенки у слюнтяев. На заключенных плевать, им и так жить осталось полчаса, только чтобы до косогора дойти, а у него и бойцов его дел впереди еще невпроворот. Мировая революция скоро грядет, люди преданные партии очень нужны, чтобы гидру капиталистическую окончательно задушить по всему миру. Может кончить буржуев прямо здесь и скомандовать бегом, прочь от подозрительного тумана? Потом правда придется тела перетаскивать за километр, подвод-то у завхоза не допросишься, а носилками их по одному таскать замучаешься.

Откуда здесь газ? Тайга ведь вокруг непролазная, узкоколейка, по которой заключенных и грузы подвозят, да лагерь. Сибирь бескрайняя. У них и побегов-то не бывает. Куда бежать? На тысячу верст – тайга, зимой – снег да мороз, летом – болота, комарье, да зверье разное. Бежать тут бесполезно.

Туман уже плотно окружил отряд со всех сторон, бежать от него теперь бессмысленно, в горле совсем не першит, может и пронесет. Пожалуй, зря он мандражирует, вроде как обычный туман, только кислятиной сильно пахнет.

– А ну, гады, сели все на землю, морды вниз! Замерли, кто шевельнется – приколем штыками. Взвод! Портянки запасные намочить водой из фляжек и на морду, дышать через них.

Сам присел на кочку, одной рукой прижимая к лицу мокрую тряпку, другой сжимая «наган». По-хорошему надо бы и глаза прикрыть, газ – он такой, выест, тут же ослепнешь, но нужно следить за заключенными, те уже поняли, что последний парад для них наступает, могут кинуться, терять-то им теперь больше нечего. Вроде не щиплет глаза, может газ другой, на глаза не действует. Минут двадцать просидели в облаках газа-тумана, смертники не дергались, никто не кашлял и не чихал, а у них тряпок не было рожи свои прикрыть, вдыхали полной грудью заразу – и ничего, ни один не сдох. Туман вдруг быстро рассеялся, как и не было его; командир построил людей, похоже ничего с ними не случилось, все как обычно. Случай странный; конечно, командир это нутром чуял, но это не повод возвращаться, двинулись вперед, как ни в чем не бывало. До отведенного места расстрела топать еще полчаса и так времени много потеряли, должны уже были назад возвращаться.

– Ускорить шаг!

Солдаты, конечно, могли идти и быстрее, но зеки после нескольких месяцев на здешнем «курорте» еле ноги передвигали, даже пинки и тычки прикладами не могли заставить их ускориться. Пришлось послать солдатика в лагерь, сообщить о происшествии и связанной с этим задержкой. Иначе начальник лагеря выслал бы отряд для выяснения, а потом прогрыз бы ему всю плешь за то, что не доложил. Посыльный убежал, придерживая болтавшуюся за спиной винтовку, остальные продолжили движение.

Подошли к краю глубокого оврага, высота тут метров двадцать, внизу озерцо приличное набралось от стекавших туда грунтовых и дождевых вод. Выстроили смертников в ряд у кромки, те обреченно опустив головы, топтались на месте.

– Именем революции.… За контрреволюционные выступления и саботаж… Взвод готовсь, пли!

Залп смел людей, сбросив тела вниз, впрочем, не всех: не хватило пули из винтовки посыльного, отправленного в лагерь. Один из расстреливаемых, раненый лишь в руку, упал на колени и истошно орал, зажимая рукой кровоточащее плечо; командир, на ходу вытаскивая «наган» из кобуры, подошел к нему. Вдруг за спиной послышалась нестройная винтовочная стрельба, крики и рычание. Командир резко обернулся и тут же вскинул «наган», увидев, что на солдат сзади неожиданно напали какие-то звери и рвали тех на части. Кто-то пытался отбиваться штыком, некоторые лихорадочно передергивали затворы и стреляли, а кое-кто уже улепетывал со всех ног. Таких зверей командир раньше никогда не видел. В полтора человеческих роста с огромными зубастыми пастями и длинными когтями на передних и задних конечностях, перевитых узловатыми мышцами. Пусть их было всего двое, но сразу было понятно, что шансов у солдат против них не было. Винтовочные пули (те, что умудрились попасть в цель) вреда никакого чудовищам не принесли, как и штыковые удары. Махая наотмашь страшными лапами с когтями-кинжалами, монстры кромсали тела солдат на куски. Командир выпустил все шесть пуль. Без толку. Все закончилось за несколько минут; один зверь помчался догонять убежавших, а второй повертел головой и заметил стоящего поодаль командира, лихорадочно трясущимися руками набивавшего барабан «нагана» патронами. Зверь двинулся в его сторону. Командир швырнул в него бесполезное оружие и, теряя патроны на землю, бросился прочь. Повернувшись, наткнулся на, по-прежнему стоящего на коленях, раненого зека, перелетел через него и покатился вниз по склону. Кувыркался до самого низа. Там влетел в воду, подняв кучу брызг, и тут же, не обращая внимания на холод, отчаянно махая руками, поплыл к противоположному берегу, пытаясь отталкиваться ногами от вязкого дна.

Раненый так и остался стоять в той же позе, скованный страхом. Монстр, проводив взглядом ускользнувшую добычу, перевел взгляд на него. Зек не шевелился, смирившись с неминуемой смертью еще до начала нападения зверей, он впал в прострацию и совсем не обращал внимания на то, что творится вокруг него. Монстр повернулся и пошел к валявшимся на земле телам солдат, где начал их методично поедать. Вернулся второй с перепачканной кровью мордой и присоединился к собрату. Появились еще трое монстров, поменьше первых двух, встали в сторонке, не решаясь приблизиться к пирующим гигантам. Внезапно один из мелких схватил зубами валявшееся в стороне одно из тел и потащил в сторону. Гиганты не обратили внимания на воришку, пищи было более чем достаточно, не было смысла отвлекаться от еды и прогонять мелких наглецов. Постепенно раненый приходил в себя и начал осознавать происходившее. Монстров пока что его тело не интересовало, вот когда мясо закончится и им потребуется еще, тогда дойдет очередь и до него. Зек в отчаянии посмотрел назад, туда, где командир уже подплывал к дальнему берегу, скинув по дороге мешавшую ему кожаную куртку и сапоги. Медленно, стараясь не привлекать внимание и не обращая внимания на раненую руку, которая, впрочем, уже не сильно беспокоила – пуля лишь чиркнула по плечу, разорвав мышцу, но не задела кость, – зек лег на живот и, пятясь задом, сполз за край. Съехал на пузе по земляному склону до самой кромки воды, а там, перебравшись через лежавшие тела расстрелянных, вошел в воду и побрел по горло в воде вслед за командиром.

Пока старшие братья насыщались, мелочь кружила вокруг на безопасном, по их мнению, расстоянии, в конце концов, один из них заметил внизу целый пиршественный стол. Уходившего вдаль зека они тоже заметили, но гнаться за ним не стали. Вода не самая дружественная для них среда, учитывая полное отсутствие способностей к плаванию, а оббегать карьер по берегу, когда прямо тут лежит столько вкусного свежего мяса, не имело смысла.

– А ну стоять! Ко мне быстро, шевелись зараза!

Окончательно измучившийся и потерявший последние силы зек выполз на берег и упал на песок. Мочи нет подняться, да и намокший ватник тянет вниз пудовым весом. Кое-как пополз в ту сторону, откуда послышалась команда. Таежные заросли подходили почти вплотную к водоему и деревья там росли плотной стеной. За одним из них затаился командир.

– Давай быстрее, заметят!

Зек все-таки смог из последних сил преодолеть оставшиеся до укрытия метры и скрыться за кромкой леса. Окончательно обессилев, упал там на спину.

– Ботинки снимай! Идти надо, а я сапоги потерял в этой луже.

– Нет.

– Что ты сказал? Да я тебя сейчас!

– Испугал. Что вы сейчас? Застрелите? На шум сразу же эти твари прибегут, давайте, стреляйте.

Командир задумался. Действительно шуметь не стоило, да и все равно стрелять не из чего, «наган» остался там, возле пирующих зверей.

– Да и не подойдут вам мои ботинки, размер у меня маленький, на вашу ногу не налезут. Идите лучше, сапоги доставайте, там не глубоко.

– Нашел дурака, ты как со мной вообще разговариваешь контра, совсем страх потерял?

– В свете произошедшего нам не собачиться нужно, а уходить отсюда и побыстрее. Вдвоем это будет сделать легче. И насчет контры – вы зря, ничего плохого я вашей революции не делал. Не поддерживаю то, что происходит сейчас в стране – это верно, но это мое личное мнение и я держу его при себе. Так что держите себя в руках и лучше придумайте, как уходить будем, у меня никакого опыта в подобных делах, а вы, скорее всего, воевали?

– На Германской побывал и Гражданскую почитай всю прошел, два ранения имею. Тут ты пожалуй прав, контрик, уходить надо, а то эти тварюги скоро доедят и за нас примутся. Только вот как без сапог-то?

– Почва здесь мягкая, лесная, ноги тряпками какими можно обмотать, тогда сможете дойти, тут километра три всего. Портянки хоть сохранили?

– Уплыли, вместе с сапогами. Только не три километра нам придется топать, это по прямой три, а в обход – все десять будет.

– Что ж делать, придется пройти и десять, господин комиссар.

– Какой я тебе «господин»?

– Ну, не товарищ, это точно, вы же людей убиваете, – в большинстве своем невинных.

– Это не тебе решать, кто виновен, а кто нет, – суд разобрался и постановил.

– И суд ваш такой же, как и все остальное. Ладно, спорить не будем, ни времени, ни желания нет.

Командир, при всем прочем, не зря вшей кормил в окопах и с беляками сражался на всех фронтах, опыта разного поднакопил за эти годы немало. Нашелся у него и ножик складной и моток бечевки. С молчаливого согласия зека отрезал рукава у его ватника и как сумел, примотал к ступням ног. Надолго не хватит, но им хотя бы километра два отойти от этого места, затеряться в тайге, там что-нибудь придумают.

Самодельные обмотки держались плохо, приходилось часто останавливаться и перематывать. Зек с тревогой прислушивался к шуму тайги вокруг, но пока что ничего подозрительного не услышал. Когда уже сильно потрепанная обмотка в очередной раз слетела с ноги командира, решил, что уже хватит, пора передохнуть, прошли достаточно. Присели, одежда уже успела высохнуть при ходьбе, кроме ватника, тот был слишком толстый и пропитался основательно, да и в ботинках еще слегка хлюпало.

– Полчаса отдохнем и дальше, до темноты надо успеть, ночью похолодает, замерзнем.

– Костер разожжем.

– Нельзя костер, звери дым сразу почуют.

– В яме разожжем и сухими дровами – не заметят.

– Огонь можно скрыть, но дым не спрячешь, у зверей нюх отличный.

– Что это за звери такие, ты же профессор, должен знать.

– Я профессор социологии, а не натуралист.

– Я твоих мудреных слов не понимаю, объясни человеческим языком.

– Я изучаю отношения между людьми, а в животном мире разбираюсь, постольку-поскольку, так что в зверях я не специалист. Вот Арсений Яковлевич, которого вы сегодня расстреляли, хорошо разбирался в животных, он бы точно сказал, кто это был. Я же могу только предположить, что это могли быть динозавры. Они, правда, вымерли все и очень давно, но здесь же реликтовая тайга, вдруг каким-то чудом смогли сохраниться и до наших дней. Из существующих сейчас видов, подобные животные науке неизвестны, по крайней мере, мне точно.

– Доберемся до лагеря, организуем отряд и вычистим гадов. Против пулемета никакая зверюга не устоит.

– Я бы не был так уверен. Насколько я знаю, в пулеметах используется тот же патрон, что и в винтовках. Солдаты ваши стреляли в них и не по одному разу, что-то не очень им это помогло.

– Да просто запаниковали. Там обстрелянных, почитай, и не было ни одного. Свежий призыв, небось, вот и не попали ни разу. Хотя я точно попал, все шесть пуль, а ему хоть бы хны, может, ты и дело говоришь. Ничего, свяжемся с городом, пусть у них насчет этого дела голова болит; пока войска с пушками пришлют, за стенами отсидимся. Нам бы только до лагеря добраться побыстрее, на хрена я только сапоги скинул? Растерялся, признаюсь. На фронте так не боялся, как в этот раз.

– Можно спросить? У вас случайно еды никакой не имеется? Нас с утра не кормили.

– Найдется немного.

Как бывалый солдат, командир всегда имел с собой минимальный набор необходимого, мало ли что могло неожиданно случиться в его неспокойной жизни. Достал завернутые в промасленную бумагу два куска хлеба, слегка подмокшего, и ломоть сала размером с ладонь. Посмотрел на все это богатство оценивающим взглядом, располовинил ножиком сало и протянул зеку, положив на хлеб. Не то чтобы он сильно заботился о его здоровье, но в сложившихся обстоятельствах он нужен был ему в работоспособном состоянии, а не валящимся с ног от голодухи. Идти еще далеко, да по труднопроходимой тайге, причем без сапог, почитай босиком. Мало ли что может случиться, ногу можно подвернуть или еще какая напасть приключится. В одиночку не выберешься, а вдвоем можно. Естественно, если неприятность произойдет с зеком, он его на себе тащить не собирается, а вот если наоборот, то помощник ему очень пригодится.

– На, запей, только пару глотков, не больше, а то свалишься с непривычки.

– Это что, водка?

– Она самая, согреешься изнутри, да и я приму для профилактики. Босиком, считай, что иду, как бы не простудиться. Как зовут тебя, кстати, профессор?

– Сергей Николаевич Артюхов, в деле же все есть.

– Да разве вас всех упомнишь. А меня Николай Сергеевич, вот ведь совпадение какое. Значит, ты Серега будешь? Возраста мы примерно одного, ты с какого года?

– Тысяча восемьсот девяносто третьего.

– А я девяносто пятого. Ты, выходит, на два года постарше, а уже целый профессор. Мне вот некогда было науки постигать, с малых лет работаю. Потом забрили в армию, а там и война подоспела. На японскую я маловат еще был, а к германской – как раз поспел. Потом вашего брата-буржуя порубать пришлось немало. Так что не было у меня времени учиться. Грамоту, правда, постиг, но это уже потом, на гражданке, на рабфаке, там и считать научился, но на этом все. Вот теперь вместо этого, как его – «образования» – приходится врагов народа сторожить и в расход пускать. Что-то я разболтался, от нервов, наверное. Давай подымайся, двинули.

Полдень уже наступил. Солнце стало пригревать. Засиживаться дальше нельзя, топать придется еще километров восемь, по самым скромным прикидкам. Прошли примерно половину этого расстояния, как командир внезапно замер.

– Тихо! Слышишь? Кажись стрельба. Со стороны лагеря, похоже, значит недалеко уже, только что там за стрельба такая непонятная?

– Можно предположить, что наши звери туда пожаловали, вот их и встречают. У вас, кстати, голова не болит? Мне вот пить очень хочется и подташнивает.

– Сало было свежее и несоленое.

– Нет, я не про это, это еще до приема пищи началось, только сейчас еще больше усилилось.

– Болит голова немного, но я привычный, на – глотни еще и все пройдет.

Они успели до дна опустошить фляжку командира, но жажда не отступала. Наткнулись на лесной ручеек, наполнили пустую флягу и пили, пока пузо чуть не треснуло. Немного полегчало, но не надолго. То, что это не простая жажда, Сергей Николаевич догадывался, но валил все на возможную простуду. Дошли до опушки леса, дальше начинался открытый, вырубленный недавно участок, доходивший прямо до стен лагеря. Оттуда слышался непонятный шум, крики и отдельные выстрелы. Возвышавшиеся над лагерем охранные вышки пустовали. На ближайшей к ним торчал, задравшись в небо, ствол «максима», но самого охранника видно не было. Командир нахмурился, звуки из-за стены ему очень не нравились; нетрудно догадаться, что там творится что-то страшное, слишком ужасными были крики людей, явно принимавших там лютую смерть. И еще это непонятное рычание или скорее урчание, прежде им не слышанное и совсем не похожее на издаваемые обычными зверями звуки.

Часть вторая. Отцы-основатели. Лагерь

– На вышку нам надо забраться. Там пулемет, да и сверху видно будет, что там происходит. Через стену не перелезть, высоко и все проволокой опутано. Через ворота надо идти.

– А если заметят?

– Да вроде некому там замечать, никакого движения у проходной не видно. Пошли, другого пути все равно нет.

Крадучись, пригнувшись к земле, перебежали открытое пространство и прижались спинами к стене у самых ворот. Командир осторожно толкнул дверь на проходную. Естественно, заперто изнутри. Переместился к воротам – не поддаются – вернулся.

– Подсади, помоги залезть на столб, попробую перебраться и открыть изнутри.

Единственный момент, когда отсутствие сапог на ногах оказалось полезным: босые ноги по деревянному столбу не сильно скользили, командир, кряхтя от натуги, сумел вскарабкаться наверх. Медленно высунул голову, осмотрелся и перевалил тело через ворота, оказавшись внутри лагеря. Минут пять возился в караульной комнате, затем дверь отворилась, пропуская Сергея Николаевича внутрь. Командир был уже в чьих-то сапогах и с трофейной винтовкой в руках.

– Если желудок слабый, внутрь караулки лучше не заглядывай. Я-то привычный и то чуть не вывернуло. Страшные дела здесь творятся, я тебе скажу. Я уже глянул через окошко, ужас там просто, сам щас убедишься. Возле ближней вышки парочка гадов ошивается, нужно их успокоить и тихо, а то остальные всполошатся, тогда нам точно хана.

– Что там происходит, в общих чертах?

– Помешались там все, похоже, жрут друг друга, как звери дикие. Здесь жди, не шуми только. Держи сидор, я набрал чего смог на скорую руку; как увидишь, что я полез наверх, тут же беги следом и лезь за мной. Не зевай только, иначе сожрут.

Командир взял винтовку с примкнутым штыком наизготовку и шагнул за дверь, оставив Сергея наблюдать через узкое окно, вырезанное в двери. Две фигуры, одетые в красноармейские шинели, топтались на одном месте возле вышки, стоя спиной к воротам и потому не видели бегущего к ним командира. Не выглядели эти двое бывших солдат обычными людьми, да и были они уже не людьми, а кем-то другим, пока непонятным. Командир на бегу бросил взгляд на внутреннюю площадь лагеря, обнаружив там множество похожих на этих двоих и не виданных им ранее существ, так их наверно теперь нужно называть. У большинства лица и особенно рот перепачканы в крови и чья это кровь, догадаться не трудно – повсюду валялись обглоданные до костей тела. Некоторые в такой же красноармейской форме, а многие и в зековской рванине, но участь их постигла одинаковая – сожрали их, и именно те, что сейчас стоят и раскачиваются в различных местах внутри лагеря. Живых здесь уже не осталось, кроме него и того зека, что с ним пришел.

Командир подбежал, стараясь при этом не топать, и с разбегу вонзил штык под углом снизу вверх в основание черепа стоящему слева «красноармейцу». Трехгранный штык легко пробил череп и, не застряв, выскочил наружу. Второй свихнувшийся услышал шум и успел повернуться. Вторым ударом командир воткнул тому штык в грудь, но, к его удивлению, это не слишком огорчило бывшего солдата. Свихнувшийся попер на командира, растопырив пальцы на кистях вытянутых вперед рук и не обращая внимания на торчащий в груди острый предмет. Пришлось отпрыгнуть назад, одновременно выдергивая штык. Людоед недовольно заурчал. Среди стоящих поблизости его собратьев тут же началась движуха в их направлении. Стальной набалдашник приклада сбоку врезался в висок бывшему солдату, прям как на учениях по штыковому бою, голова благополучно проломилась. Тот свалился наземь и, дернувшись пару раз, затих.

Не теряя времени, командир закинул винтовку за спину и бросился к лестнице, ведущей на вышку, сходу начав быстро карабкаться наверх. Успел ли зек выскочить из караулки и лезть за ним сзади, он не видел – все внимание направлено вверх. Только бы успеть, только бы подоспевшие свихнувшиеся не схватили его за развевающиеся полы шинели и не стянули вниз. Деревянная лестница дополнительно завибрировала, кто-то лез следом, командир на долю секунды бросил взгляд через плечо – зек с мешком за плечами лихорадочно перебирал руками и ногами, а у лестницы уже стояли первые из подоспевших людоедов и тянули к нему жадные ручищи. Командир забрался на площадку и сразу кинулся к пулемету – лента не вставлена, откинул крышку стальной коробки, выхватил ленту из короба и стал лихорадочно заправлять в пулемет.

– Не надо стрелять!

– Что!?

– Они сюда не смогут залезть, а выстрелы привлекут других, тех больших, что у оврага были.

Часть лестницы с пятью ступенями на самом верху была сделана так, чтобы ее можно было поднять вверх и не допустить несанкционированного доступа на площадку, хотя, судя по поведению свихнувшихся внизу, это бы и не потребовалось. Похоже, мозги у них совсем перестали работать. Иначе как объяснить, что те бестолково топтались возле лестницы, злобно урчали при этом, не делая ни малейших попыток подняться. Командир передернул затвор, приведя пулемет в готовность для немедленной стрельбы, и опустился на пол, усевшись там, опираясь спиной на сшитые гвоздями доски.

– Верно говоришь, стрелять не стоит. По-тихому надо валить гадов. Я вроде старался не шуметь и то заметили; слух у них видно как у собаки; ну точно в зверей превратились. Как так можно а, профессор?

– Понятия не имею, может эпидемия какая случилась или вирус просочился из древнего могильника. Такое вполне могло произойти, если уж здесь динозавры объявились. Могу только предполагать, естественно. Слишком мало информации у меня пока что. Что делать дальше будем?

– Дальше предлагаю поесть. Там, в сидоре глянь, я успел прихватить в караулке немного харчей. Знакомец там мой еще был, объеденный сильно, но я по «нагану» его узнал. Именное оружие, за храбрость получил. Прихватил с собой, патроны, правда, есть только в барабане, шесть штук всего; обойма в винтовке на пять патронов – вот и весь боезапас. К пулемету три ленты, но его с собой не потаскаешь, тяжелый зараза, только если отсюда бить. На других вышках ленты тоже имеются, но туда хрен добежишь; видишь, какой внизу митинг собрался – не прорваться.

– Комиссар! Николай, смотрите туда!

Командир подскочил, как ужаленный, впился взглядом в том направлении, куда зек указывал и похолодел. К лагерю огромными прыжками неслись те две давешние зверюги, что сожрали его расстрельный взвод и зеков у оврага. Немного в отдалении виднелись твари поменьше, было их там пять или шесть – на таком расстоянии не разобрать. Командир бросился к пулемету, разворачивая его в сторону ворот. Твари были уже совсем рядом. Одна с ходу врезалась в створку ворот, круша дюймовые доски из лиственницы и разрывая проволочное заграждение. Ворвавшись внутрь, звери резко затормозили, вспарывая землю огромными когтями толстых лап, остановились, принюхиваясь и изучая обстановку. Передний поднял свою уродливую голову вверх, сразу же поняв, с какой-такой важной целью у вышки собралась целая толпа свихнувшихся. Застучал пулемет. Одной длинной очередью, не останавливаясь, командир поливал свинцом самую большую зверюгу, стараясь попасть в наиболее, по его мнению, уязвимую часть – голову. Зверь тут же прикрыл передней конечностью свою башку, совсем по-человечески, защищая ее от жалящих кусочков металла. Пулемет не утихал, лапа твари не смогла полностью закрыть огромную голову: несколько пуль угодили в самое незащищенное место – в глаз – и разнесли там внутри все, рикошетируя от прочных стенок черепа. Тварь грохнулась на землю, командир тут же перевел огонь на второго зверя, яростно вбивая свинец в тело зверюги, пока патроны в ленте не закончились. Командир потянул вторую ленту из коробки, явно не успевая перезарядить до начала атаки, но, к счастью, второй громадный зверь внезапно принял решение немедленно ретироваться. Наверное, судьба сородича так на него повлияла – они же считали себя полностью неуязвимыми, а тут такая неприятность. Тварь резко повернулась и такими же огромными прыжками понеслась назад к лесу, причем уходила зигзагами, что, несомненно, указывало на наличие у нее некоторых умственных способностей. Командир наконец-то вставил ленту и подтащил пулемет к самому краю вышки, опустив ствол вниз.

– Ленту держи! Смотри, чтобы не перекосило! Нам теперь скрываться не от кого, смотри, как улепетывает!

Пулемет застучал экономными короткими очередями, кроша головы и тела плотно столпившихся у основания вышки свихнувшихся. Когда лента закончилась, ствол пулемета так накалился, что вода в кожухе стала закипать. Стрельбу пришлось прекратить. Командир заправил последнюю пулеметную ленту, передернул затвор, подхватил винтовку и полез по ступенькам вниз.

– Смотри в оба и башкой крути во все стороны: если прибежит здоровенный – прикроешь. Там просто все: держишь за ручки, жмешь на гашетку. Остыть ему нужно; без особой нужды не стреляй, заметишь кого, крикни просто, я быстро вернусь.

– Куда вы?

– Кое-что доделать требуется, я скоро.

Пока Сергей Николаевич исправно бдел, снизу слышались смачные удары штыка и более глухие – приклада, затем прозвучали выстрелы из «нагана». По лестнице застучали сапоги, командир поднялся, держа в запачканной кровью руке «наган», который тут же принялся набивать добытыми где-то патронами. Вместо шинели на нем была одета кожаная куртка, явно снятая с чужого плеча.

– Вот, разжился у Санька, другана бывшего, самолично башку ему прострелил, только не Санек это уже был, а зверь лютый. Что ж это творится профессор? Что с людьми сделалось? Ведь хорошие были товарищи, преданные нашему делу, а тут такое расстройство. А винтовке хана. По черепушкам пока охаживал живоглотов – переломилась, не выдержала. Крепкие у них черепушки и, похоже, боли совсем не чувствуют. Я ему штык в брюхо, а он винтовку схватил и тянет к себе, до меня, чтоб, сука, добраться. Я ему дырку во лбу высверлил из «нагана», только тогда утихомирился, зараза. Винтовку вытянул, а она на половину в крови и кишках, в руки брать противно. Выпить мне надо, хорошо выпить и забыть это все, хоть ненадолго. Башка еще трещит как с большого бодуна, ослаб я что-то, сил нет никаких. Сам-то как?

– Я тоже нехорошо себя чувствую, и чем дальше, тем хуже.

– Захворали мы с тобой Серега, чую, что захворали, как бы тоже в такую тварь как эти не перекинуться. Ты, ежели чего такого в себе или во мне заметишь, говори сразу, не таись, а то после еще хуже будет. У меня сил, чтобы застрелиться хватит, а вот в тебе не уверен. Я тебе скажу – лучше пулю себе в башку, чем такое, согласен?

– Мы бы давно уже стали такими, как они. Наше недомогание другого рода, так что насчет превращения в людоедов можно не беспокоиться.

– Хорошо, ежели так. Надо бы осмотреться здесь получше. Стреляли же, значит, могут быть и другие выжившие. Очень надеюсь, что смог кто схорониться. Сейчас передохну немного и схожу. Ты оставайся здесь. Задача прежняя: наблюдать и, если что, – предупредить. Здоровый сбежал, но может и вернуться. Там за оградой еще паслись несколько зверюг, что помельче, так что расслабляться нам рано. Пулемет остывает вроде, водички подлить надо бы в кожух, там уже, поди, половина выкипела.

Часть третья. Отцы-основатели. Илко

Командир начал было уже спускаться, как вдруг замер и тут же запрыгнул назад, выхватывая «наган».

– Рюсский, не стрэляй, не надо, моя памагай пришел. Рюсский – великий воин, убил большого зверя. Никто не мог, а рюсский убил. У меня лекарство есть, вы болеть, я помогай. Нэ будешь стрэлять?

– Это кто? Ты кто там?

– Судя по произношению, это кто-то из малых народов, чукча или эвенк.

– Нэненцы мы. Шаман сказал: надо идти предупрэдить. Однако олень нет – зверь сожрал, всэх сожрал, пешки шел, пешки долго, нэ успэл. Я памагай, нэ будешь стрэлять?

– Там, похоже, что живой человек, говорит, помочь пришел, я думаю, пусть выходит. Нынче все, кто живые – на нашей стороне. Может, действительно у него какое снадобье имеется, а то мне совсем худо уже.

– Да, башка так не трещала с самой лютой похмелюги. Эй, как там тебя? Забирайся сюда!

Абориген появился, вроде как из неоткуда, то ли в тени бревенчатой стены прятался, то ли еще как скрывался от их взора. В руке копье, наконечник там, похоже, вообще каменный, мешок за спиной из шкур сшитый, грубой работы. Полез наверх.

– Русский откуда знаешь?

– Цар присылал людей, ссыльный прозываются, учыл, мэня учыл, других учыл, хороший чэловэк был, помер только, давно помер. Вот бэри, пыть нада, не много, однако. Много пыть – болэть будэшь.

– Что это за дрянь?

– Лэкарства, шаман дэлать, все пыть, нада.

– Ну что, профессор, поверим местному населению?

– Пусть сам глотнет.

– Эта можна, толко мала-мала, болэть не хочу, идти нада, далеко, сила нада многа.

– Куда идти-то?

– Здэсь плахое мэсто, звэрь придет, всех сожрет, зверь хитрый, сидит в лесу, ждет. Рюсский один убил, это хорошо, второй остался и еще малый звэр есть, тоже ждет, не уйдет. Придут вместе сожрут нас, идти нада.

– Так ты не сказал, куда идти. Там безопасно, что ли? Сюда скоро поезд придет, солдаты с пушками, по телеграфу в горком сообщили наверняка уже, подождем здесь. Пулеметы исправны, патронов достаточно, прокормиться найдем чем. Поищем живых, кто-то из них должен же еще остаться.

– Идти нада, быстро-быстро, расу мало, нет расу – все болеть. К шаману нада, он расу делать, люди не болеть.

– Что еще за расу такое?

– Вот, расу, пить нада, не много.

Ненец протянул командиру емкость, тоже вроде как из кожи сделанную, пахло от нее точно не фиалками. Тот взял, понюхал, поморщился и все же глотнул немного.

– Ну и отрава, твою мать, вы ее из оленьей мочи, что ли гоните?

– Нэт алень, савсем нэт, расу шаман делать, из чего нэ говорить. Лэкарство эта, башка балеть? Пить, однако, нада – чтоб башка савсем нэ болеть.

– Слушай, профессор, а ведь действительно отпускать стало, давай-ка тоже прими грамм пятьдесят, только выдохни сперва и не нюхай, а то сблеванешь еще с непривычки, не дай Бог. Еще то зелье, но вроде действительно помогает. Слушай паря, ты стрелять умеешь из винтовки?

– Ружжо нельзя, савсем плохо, русские сказали нэненцам нельзя ружжо, наказать будут, копье есть, нож есть.

– Твоим копьем только ворон пугать. Я – русский, великий воин, я тебе говорю – винтовку можно, теперь можно. Нет царя больше, запреты прежние отменяются, теперь тебе можно оружие иметь, ты тоже вроде как трудовой элемент. Значит, из наших. Держи, да не тушуйся, привыкнешь быстро. Патронов пока не дам, пусть вместо копья твоего будет. Тут штык стальной, покрепче будет твоего каменного набалдашника. Вон профессор, хоть и буржуй, а ничего, пулемет освоил, не стрелял пока правда, но держится за него уверенно. Тебя как звать-то паря?

– Илко, звать. Копье зря ругаешь, Хорошее копье, наконечник из клыка зверя делать, лучше железа будет.

– Идем, Илко, осмотрим вместе территорию, а профессор нас прикроет; хотя нет, отбой, темно уже, с утра пойдем, как рассветет. И вот еще что: сейчас забираем барахло – все, что есть – и перебираемся на другую вышку. Там три ленты к пулемету должны быть, да отсюда захватим ту, что осталась.

Чтобы добраться до другой вышки, пришлось идти прямо по телам, густо усеявшим подножие их первого убежища. Занятие не из приятных. Сергей Николаевич старался не смотреть на размозженные пулями черепные коробки, понимая при этом, что только так можно было остановить свихнувшихся. Даже перебитый позвоночник не являлся для них смертельной травмой: свихнувшиеся продолжали ползти в сторону добычи, волоча за собой парализованные ноги. Но это уже в прошлом; в настоящее время живых свихнувшихся здесь уже не было, остались только мертвые тела. Когда проходили мимо убитого большого зверя, Илко остановился, достал нож и принялся копаться в затылочной части его головы. Сергей Николаевич и Командир переглянулись понимающе – дикарь, прости Господи. Известное дело, чем только они не занимаются. Разворотивший затылок зверя Илко выскреб оттуда какую-то мерзость и сложил всю эту мерзость в кожаный мешочек на поясе. Заметив подозрительно уставившихся на него русских, принялся объясняться на ходу, как обычно сильно коверкая русские слова.

– Это нечаво. Шаман говорил нада брать и ему нести, сильно нужная вещь, однако. Ему очень нада, зачем не говорит.

– Ну, нада, значит нада, нам не жалко, главное, чтобы эти потроха вонять не начали. Завоняют – отберу и выкину подальше, усек?

– Моя понимай, нет вонять, хароший вещь, не пахнет совсем.

Залезли на соседнюю вышку, там все было так же, как и на прежней – никого нет наверху, зато стоит «максим» без защитного кожуха с тремя коробками пулеметных лент в комплекте. Командир осмотрел пулемет, заправил ленту и приготовил оружие к стрельбе.

– Сейчас пожрем и на боковую, устал я что-то сегодня, с фронта так не уставал. Дай-ка нам еще глоточек твоего варева, басурман. Хорошая штука оказывается, хоть и дрянь редкостная на вкус. Значит так, я воевал в одиночку, устал. Паря, который Илко, долго шел, сюда добираясь, думаю, тоже устал, а ты профессор, как и все буржуи, сидел на жопе, так что тебе первому и дежурить. Чукча, тьфу, Илко, пусть спит, а меня через три часа разбудишь, сменю. Вот держи часы мои, командирские, видишь написано – «за храбрость», сломаешь – пришибу, смотри не потеряй. И смотри в оба, луна сегодня полная, небо чистое, видно вокруг хорошо; смотри не засни на посту, пущу в расход немедля.

Командир, подложив сидор под голову, шинелькой прихваченной по дороге прикрылся и тут же захрапел, хорошо хоть негромко. Сергей Николаевич тоже не прочь был поспать, день выдался насыщенный; теперь, когда все затихло, он начал «плавать», глаза слипались, приходилось часто встряхивать головой, прогоняя сонливость, и крепче, до боли, сжимать ручки пулемета. Илко тоже прикорнул, но заметно было, что спит в полглаза и готов подорваться с первыми же признаками опасности. Луна действительно была нынче на загляденье: залитая сумрачным светом территория за стеной проглядывалась далеко, до самого леса. Вроде спокойно и тихо там было, но Сергею Николаевичу вдруг стало что-то там мерещиться, вроде бы он заметил какое-то подозрительное движение прямо у самой опушки леса. Бинокль бы. Вглядывался пристально, до боли в глазах, наверно показалось, решил командира пока что не будить. От кромки леса до стены расстояние приличное, как бы быстро звери не бегали, он успеет заметить и разбудить остальных. По крайней мере, он так думал. Откуда появился брат-близнец убитого «динозавра», Сергей Николаевич так и не сумел заметить. Только что вокруг все было пусто и безжизненно и вдруг вот он, возник прямо перед воротами и несется прямо на вышку. К счастью, на покинутую уже ими вышку. Сергей Николаевич надавил на гашетку, стараясь поймать в прицел голову стремительно бегущего зверя. Тот передвигался огромными скачками, сделать это было практически невозможно. Пули с чмоканьем врезались в почву, поднимая фонтанчики земли, крошили в щепки деревянную обшивку стен, только в самого зверя, похоже, ни одна так и не попала. Внезапно Сергей Николаевич оказался отброшен в сторону сильным толчком.

– Проспал, сука! Убью!

Командир подхватил ручки пулемета и повел стволом, стреляя на упреждение. Зверь с разбегу врезался в вышку, ломая и с треском опрокидывая ее на землю. Притормозил. Это дало возможность командиру прицелиться получше. Пули застучали зверю в спину, заставив понять, что настоящие противники находятся совсем в другом месте. Развернулся и, зарычав, бросился к ним. Патронов командир не жалел, с ужасом понимая, что лента не бесконечная и скоро закончится, а перезарядить он не успеет. Профессор, дубина, пол-ленты высадил в «молоко»! Пулемет зажевал последние патроны и замолк. Ну все, хана! Командир стал лихорадочно менять ленту, чувствуя, что все равно не успевает, но вдруг зверь заревел диким голосом и споткнулся. Завертелся на месте, присев на перебитую лапу – из мощной мышцы его левой нижней конечности торчало невесть откуда взявшееся копье. Зверь покрутил головой, ища взглядом обидчика и принюхиваясь, старался определить, где тот находится. До вышки ему оставалось добежать метров двадцать, не расстояние для пулеметного огня. «Максим» застучал, густо нашпиговывая зверя пулями, считай, что бил в упор. Можно было даже не целиться – промахнуться было почти невозможно. Если корпус твари был практически непробиваем для пуль, то про опорные конечности такого сказать было нельзя, особенно о поврежденной левой. На ней и сосредоточил огонь командир, выбивая оттуда куски кровавой плоти и осколки костей. Конечность подломилась, увлекая зверя вниз. Он завалился набок, рыча и загребая почву второй когтистой лапой, оставляя на ней огромные борозды. А пулемет все бил и бил, теперь стараясь пробить костяную защиту головы, попасть в пасть или в глазные отверстия. Монстр вдруг дернулся и затих. Затих и пулемет. Командир с трудом разжал пальцы, намертво, до судороги, стиснувшие рукоятки пулемета. В углу возился оглушенный ударом о стенку вышки профессор. Внизу у самой головы поверженного зверя стоял Илко, непонятным образом там очутившийся. Рывком дернул на себя древко копья, торчавшего из затылка зверя, и принялся чистить его наконечник зажатой в руке охапкой сушеного мха.

– Ну, ни хрена себе! Слышишь профессор? Илко Зверя завалил. Простым копьем угробил. Я две ленты расстрелял и толку – пшик, а этот копьем его. Слышишь профессор? Живой? Ты давай без обид, тогда не до политесов было, сильно я тебя? Заснул, что ли?

– Да, не спал я, хотелось очень, но не спал. Он вдруг так неожиданно появился, мистика какая-то. Пусто было в поле, никого, это я ясно видел, и вдруг он уже возле ворот.

– Хорошо, что мы ушли с той вышки. Он, видимо запомнил, откуда его брательника привалили, и решил поквитаться. Думал, мы по-прежнему там сидим. А вот хрен он угадал! Если бы сидели, он бы нас доедал сейчас. А этот, как он его копьем! Вот тебе и дикарь! Опять ковыряется в потрохах! Прям как этот, как его?

– Некрофил?

– Некро… чего? Не знаю, тебе виднее, только мне кажется, привычка эта вредная и слово какое-то обидное. Илко, ползи сюда, ты водку пьешь?

– Коренных народов Севера не рекомендовано спаивать спиртными напитками, у них отсутствует к ним предрасположенность.

– Не знаю, кто там к чему расположен, но парень заслужил свои наркомовские сто грамм, даже двести заслужил, если не больше. А что до спирта, то я тебе вот что скажу: то пойло, что у него с собой, точно на спирту забодяжено, ты уж мне поверь. Не знаю, какие его шаман туда травки добавляет, но в основе там точно имеем спирт голимый.

Илко вместе со своим чудо-копьем забрался наверх.

– Ну, ты герой! Молодец, только мне вот что не понятно, как ты там оказался так быстро и при этом зверь тебя не заметил и подпустил так близко? Ты же здесь был, рядом с нами?

– Моя умей подкрадываться к зверь.

– Может твоя и «умей подкрадываться», только почему-то тебя при этом даже я не видел.

– Шаман говорит, у зверя большой гриб растет на голове. Хочешь если зверь убивать – бей в гриб копьем, стрелой, палка можно, там слабый место совсем.

– А чего ты там копошился, что искал?

– Гриб ломать, там хороший вещь добывать, шаман нести, однако нада.

– Ну-ка покажь, что ты там надыбал.

Илко достал мешочек свой, высыпал на ладонь добычу: какие-то, то ли ягоды сушеные, то ли орехи и немного больших крупинок желтого сахара. Командир взял одну продолговатую горошину покатал между пальцев, положил обратно.

– Это все у зверя в башке было?

– Гриб расти, тама внутри есть такой вещь, большой звер – много вещ, малый звер – мало вещ. Бывал совсем пустой гриб, нет ничего.

– Ладно, убери пока, отдашь своему шаману, когда встретишь.

– Вместе нада идти, здесь нельзя. Расу мало, однако, шаман только делать, нада идти или болеть будем.

– Мне кажется, Николай, он дело говорит, напиток этот убрал все симптомы болезни, но его действительно осталось немного.

– Так может он нас уже вылечил, а Илко?

– Нада расу пить немного, каждый раз пить или болеть будешь.

– Он говорит, что пить этот напиток требуется регулярно, но понемногу.

– Да понял я. Далеко племя твое сейчас?

– День идти, еще день идти, тогда прыйдешь.

– Это километров двадцать в лучшем случае, а то и все тридцать по тайге топать. Поезд сюда скоро подойдет, мне встретить его требуется, объяснить, что случилось.

– Когда он должен прибыть?

– Если телеграф работал, когда это все случилось, и успели послать телеграмму, то пока разберутся, пока согласуют и отправят – дня три-четыре, не меньше.

– До племени два дня добираться, два дня обратно, значит, успеем вернуться к приходу поезда, если он вообще придет.

– Это ты о чем?

– Вы заметили, гражданин начальник, что случилось с людьми? Это явно эпидемия, причем довольно необычная, по крайней мере, мне подобные случаи неизвестны. Заразились все кроме нас, но мы отсутствовали в лагере в момент заражения, это может как-то объяснить то, что мы до сих пор здоровы. Эти звери еще невероятные для здешних мест. И вероятно, что зараза не может распространяться воздушно-капельным путем.

– Каким путем?

– По воздуху, через дыхание. С остатками зараженных нам лучше не контактировать, я имею в виду голыми руками не трогать.

– Ага, это ты Илке расскажи, который, как я заметил, совсем не «контактировал» с ихними телами, только в башке немного покопался немытыми руками и все. Да и я, когда оружие добывал с провиантом, тоже кантовал трупы, а помнишь, сколько кровушки на меня пролилось, когда я им бошки прикладом крошил и штыком тыкал? Шинель даже пришлось сбросить, перед у ней весь кровью пропитался. Так что насчет «контактов» можно не беспокоиться, получается не заразные они, просто мозги совсем свихнулись.

– У всех одновременно?

– Это ты у нас профессор, я просто факт констатирую, хорошее слово, мне сразу понравилось, на митинге одном запомнил. Только опять ты прав, похоже, надо идти. Затаримся у шамана зельем, вернемся и на дрезине рванем в районный центр, если наши не подоспеют. Тут дрезина имеется, я говорил? Щас рассветет, осмотрим тут все, может, живых кого найдем или дуриков этих недобитых. Всех оставшихся надо до конца уничтожить, ежели кто остался, а то вдруг без нас товарищи прибудут и по незнанию глупо попасться могут.

Часть четвертая. Отцы-основатели. Вениамин Яковлевич

До самого рассвета никто уснуть уже не смог, даже бывалый командир, да и оставалось до восхода солнца часа два – не больше.

– Там еще эти, мелкие, должны бегать, старших ихних братьев мы общими усилиями завалили, так что если мелюзга эта не совсем умалишенная, то сюда не полезет. А ежели полезет, у меня винтовка, у Илки копье его смертоносное – справимся. Потому предлагаю идти всем разом и тебе тоже, профессор, – ноги разомни, а то отсидел уже, поди.

Большинство бараков и служебных помещений оказались пустыми, что и не удивительно: свихнувшиеся предпочитали мясо трескать снаружи, а не сидеть внутри и с голодухи пухнуть. Так что практически все кто был в лагере – и живые, и не очень – оказались на улице и в настоящий момент уже не опасны. Все, да не все: в дальнем углу лагеря, в штрафбараке, все складывалось по-другому. Режим там был не в пример остальным, гораздо строже: входная дверь постоянно должна быть заперта изнутри, штрафников держали в клетке за решеткой, что их в итоге и спасло, хоть и не всех. Командир заглянул в забранное решеткой оконце, приложив ладони к глазам на манер шор от света.

– Вроде пусто, а в камере есть кто-то, лежит на полу, может живой?

– Дверь заперта.

– Засов там крепкий, подорвать бы, да гранат нет, здесь их иметь не положено. О, идея нарисовалась, в мастерской домкрат имеется винтовой, помню как щас; притащим, решетку с окна выдавим, а через него и внутрь попасть можно.

Тяжеленный домкрат привезли на тачке, найденной там же в мастерских. Лом еще прихватили и топор, да несколько стальных крючьев. О том, кого на эти крючья могли подвешивать, профессор старался не думать. Зацепили решетку, предварительно разбив стекло, стали отжимать. Первый раз крюк соскочил, перецепили и продолжили. Решетка выломилась не без труда – крепилась она к толстым деревянным бревнам. Ломом еще, вдобавок, поддели и тогда вытащили окончательно. Командир подтянулся, внутрь заглянул и, перевалившись через подоконник, помогая себе ногами, забрался внутрь. Сразу же загремел отодвигаемый засов, дверь распахнулась. Командир показался в проеме и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как резким рывком назад исчез внутри. Оттуда послышалось утробное рычание, раздались звуки борьбы и отборный мат. Дважды бабахнул выстрел и неожиданно командир вылетел наружу, только уже без куртки и фуражки, но с «наганом» в правой руке. Кувыркнулся через голову и попытался подняться с земли, но не успел. Из дверей за ним вывалилось нечто медведеобразное, как показалось в первый момент остальным. Вернее не остальным, а лишь Сергею Николаевичу. Аборигена рядом уже не было, его вообще нигде не было. По крайней мере, он его не видел. Напоминавшее медведя существо встало на задние лапы и бросилось на командира, не успевшего еще подняться. Но сделав лишь пару шагов, оно громко зарычало и, как бы налетев на невидимую преграду, остановилось, рухнуло на колени и стало заваливаться вперед, упав на живот и скребя передними лапами по земле. Из его спины торчал окровавленный наконечник копья. Командир, не растерявшись, подскочил к поверженному зверю сбоку и, вложив ствол «нагана» в некое подобие уха, дважды выстрелил. Зверь дернулся и затих окончательно. Командир посмотрел на торчащий наконечник, затем на Сергея Николаевича.

– Илко где?

– Там.

– Где там?

– Внизу, под ним.

Командир поморщился и, опустившись на колени, заглянул под тушу.

– Лом тащи, он его придавил, зараза, резче давай, профессор.

Перевернуть многокилограммовую тушу зверя оказалось не просто, даже при помощи лома. Пока Сергей Николаевич, бледнея и обильно исходя потом, держал лом, которым удалось немного приподнять тело «медведя», командир уже подсовывал туда притащенную им длинную толстую доску. Совместными усилиями, наконец, получилось отвалить тушу с лежащего под ней Илко, не подававшего уже признаков жизни. Получается, что он сделал все, как при охоте на медведя с рогатиной: упер копье в землю и встретил зверя наконечником в грудь, который своим весом на него и нанизался; прием действенный, но рискованный. Рогатина способна остановить падение тяжелого тела, застревая в нем. Копье же пробило тушу насквозь, удачно пройдя сквозь сердце зверя. Медведь, как и напоминавший его зверь, весит немало и способен опасно придавить охотника к земле своей тушей, нанося тому серьезные травмы.

– Нельзя его трогать, командир. У него может быть поврежден позвоночник, носилки нужны и переносить необходимо очень осторожно.

– Где я тебе возьму носилки?

– Медпункт здесь есть?

– Есть больничка, точно же есть, щас сбегаю, ждите здесь.

Просто так сидеть и ждать возле тела, смысла не было, помочь он ему все равно ничем не мог. Сергей Николаевич решил по-быстрому осмотреть барак, куда они стремились попасть. Там внутри, в клетке, командир вроде бы видел чье-то тело, целое, не объеденное, а по нынешним временам – это уже немало. На полу барака лежали три полностью обгрызенных костяка, судя по сохранившимся обрывкам формы, бывшие охранники. В клетке действительно находились тела: три тела, если быть точным. Связка ключей от двери валялась рядом с одним из бывших охранников. Скорее всего раньше висела у того на поясе. Осмотрел двоих – мертвы, а вот один еще дышал, пусть и слабо. Живой – это главное. Снаружи послышался раздраженный голос командира.

– Где тебя носит? Что там, есть кто?

– Один живой, но при смерти, думаю, долго не протянет, ему надо бы помочь побыстрее.

– Поможем, только сначала Илке, он нам сегодня второй раз жизнь спас, его спасаем в первую очередь.

– У него сильные повреждения, могут быть переломы, даже внутреннее кровотечение. Боюсь, тут только опытный доктор способен, что-то сделать, и то я не слишком уверен.

– Не ной, профессор, давай на носилки его аккуратно кладем и понесли, больничка тут недалеко, там и лекарства всякие имеются.

Осторожно перекатили аборигена на брезентовые носилки, тот находился без сознания и на эти манипуляции никак не отреагировал. Потащили, стараясь идти в ногу, чтобы не тревожить пострадавший организм. На стол положили, не снимая с носилок, мало ли что, вдруг позвоночник действительно сломан или ребра – не хватало еще, вдобавок, легкое проткнуть.

– Крови во рту нет, значит, внутреннее кровотечение отсутствует, будем надеяться, что внутренности не слишком пострадали и легкие не задеты.

Раздевали бедолагу очень осторожно, хорошо хоть в бессознательном состоянии пребывает, а то орал бы благим матом от боли. Часть одежды командир решил срезать ножом, просто снять ее оказалось невозможно, намертво прилипла к телу.

– Ну и вонища, они что не моются совсем?

– Северные народы не практикуют мытье тела водой, считая это вредной для здоровья процедурой. У них имеется другой способ очищения – потеют в одежде у костра и затем скребут друг друга костяными скребками, а затем мажут кожу жиром.

– Понятно, прищепку бы на нос найти, а то стошнит сейчас.

– Помогите мне только раздеть его, дальше я сам. Рука левая сломана, без сомнения, часть кости из-под кожи виднеется, нужно на место поставить и шину наложить. Поищите подходящие досочки и бинт из шкафчика достаньте, пожалуйста. Ребра сломаны, причем несколько штук, но, слава Богу, обломки не торчат, остались на своих местах. Ноги целые, очевидных повреждений я не вижу. Что с тазобедренной областью и позвоночником не скажу, тут рентген требуется.

– Про эту вашу штуку не знаю, а зелье это ему надо бы ему влить и побольше. Если нас так быстро на ноги поставило, то и ему должно помочь.

– Пока в себя не придет, напоить мы его все равно не сможем, давайте сходим за тем человеком, которого в бараке нашли. Для Илки мы все равно больше ничего сделать не сможем, а тот скоро умрет без нашей помощи.

Перед уходом дверь в медпункт командир запер на висячий замок, так ему было спокойнее. Вроде все осмотрели, не должно быть тут больше свихнувшихся, но лучше поостеречься. Выживший в штрафбараке зек признаков жизни почти уже не подавал. Лежал на полу в стороне от решетки, за которой раньше бесновался зараженный, успевший сожрать своих бывших товарищей-охранников и стремившийся добраться до следующей порции мяса. Ума отпереть дверь в камеру у него, по-видимому, уже не хватало, а сил выломать решетку еще не было. Услыхал, что командир дверь отпер, и прыгнул на него сзади, схватил за кожанку. Тот «наган» выхватил, смог отбиться и вырваться. Зараженный рванул за ним наружу, тут его Илко с копьем и встретил, – так, получается, все и было. Двоих свихнувшихся трогать не стали, один, похоже, перекидываться начал и был вовремя застрелен охранниками, второй обгрызен немного и горло разорвано, успел видно напасть, пока пуля не остановила. Лежавшего на боку и еле-еле дышавшего зека положили на вторые носилки, что из медпункта принесли. Положили оба тела рядышком на соседних столах. Илко еще в сознание не пришел, но дышал уже ровнее. Второго пришлось тормошить и по щекам хлопать, нельзя ему так вот валяться, без сознания, – помрет. Вроде очухался, захлопал глазами, явно не понимая, где он и что вокруг. Застонал. Колотить его начало тут же, похоже, отходит бедолага, отмучился.

– Попробуем его напоить. Нужно хотя бы пару глотков влить внутрь, он обезвожен сильно.

– Подожди профессор, его так трясет, что расплескаем только все, я держу, неси воды, попробуем вместе напоить.

Действительно, вода помогла, болезный пил жадно, полкотелка выдул, расплескивая жидкость вокруг себя, пил бы еще, но уже не лезло. Вроде успокоился, трясучка немного отпустила, прилег.

– Эй, не спать! Ну-ка давай подымайся зараза!

– Ну, зачем вы так Николай, он же еле живой.

– Отрубится – точно копыта откинет, трясет его, видишь ли. Меня тоже трясучка начала донимать, пока Илко зелье свое не дал выпить. У него то же самое. Вот вольем в него, хоть немного, потом пусть дрыхнет.

Растолкали. Командир ему еще похлопал по щекам и уши потер ладонями. Дали хлебнуть лекарства из кожаного мешка. Тот первый глоток принял с трудом, чуть не выплюнул, а потом присосался, не оторвешь, инстинкты не обманешь, пришлось вырывать, а то все бы выглохтал. Через пару минут бледность от щек стала быстро уходить, лицо стало приобретать здоровый цвет. Сергей Николаевич покопался в медицинском шкафчике и сделал ему укол, после чего тот заснул. Теперь Илко. Здесь дела были гораздо хуже. Шину наложили, ребра тугой повязкой стянули, что еще сделать не знали. От медицины оба далеки, знаний в этой области у обоих маловато, остается только ждать и надеяться. Перекусили. Начало ко сну клонить, ночью ведь не спали практически, Сергей Николаевич так вообще глаз не сомкнул. Командир препятствовать не стал, пусть интеллигент покемарит, а то совсем с ног свалится с непривычки. Сам вышел на улицу, прислушался: тихо вокруг, только издалека доносится привычный шум тайги, там ветер качает верхушки деревьев, какие-либо подозрительные звуки отсутствуют – ну и ладно.

Несколько часов прошло, пока, наконец, Илко очнулся, застонал, Сергей Николаевич тут же проснулся, подошел глянуть. Приподнял лежачему голову, поддерживая ее одной рукой, во второй держа емкость с зельем, дал глотнуть несколько раз. Илко с благодарностью глянул на него, опустил голову на подушку и закрыл глаза. Найденный в штрафном бараке зек продолжал спать, лекарство действовало, Сергей Николаевич вышел на крыльцо.

Часть пятая. Отцы-основатели. Лекарство

– Выспался?

– Илко очнулся, дал ему питья этого, уснул. Выпейте глоток, не больше; нас теперь четверо, придется экономить.

– Вот что я думаю, профессор: противоядия этого надолго не хватит, у нас двое больных, им больше требуется, дня три протянем, не больше, а что дальше делать, я пока не представляю.

– К шаману пойти мы теперь не сможем, вернее Илко не сможет, а самим нам его не найти, да и оставлять их беспомощных нельзя.

– Поезд должен скоро подойти, у них должно быть лекарство от этой хвори.

– Может и подойдет, но я бы на это не слишком рассчитывал. Посудите сами – два дня прошло уже, как с лагерем никакой связи, а поезда все нет; тут ехать часов пять не больше, давно бы здесь были.

– Скорее всего, там тоже не все в порядке, телеграф молчит; я мало разбираюсь, но когда он совсем не работает, понять могу, так он похоже вообще мертвый. Лампочка светится, гудок в наушнике слышен и все, больше ни-гу-гу, может ты лучше разберешься, профессор?

– Мои познания в телеграфии не больше Ваших, наверняка на том конце провода нет никого, потому он и молчит – это самое простое объяснение.

– Ладно, предположим, что помощи из города не будет, до шамана и лекарства его нам не добраться, так что теперь ложиться и помирать?

– Единственный вариант – изготовить его самим.

– Ты ж вроде говорил, что не доктор и не шибко в медицинских делах соображаешь?

– Да, я не аптекарь и даже не химик, но пока есть хоть какая-то надежда – ложиться и умирать не собираюсь. Не думаю, что состав ингредиентов в этом лекарстве такой уж замысловатый: там присутствуют, скорее всего, природные вещества, травы, корешки какие-нибудь или ягоды. У шамана из племени просто не может быть редких химических веществ и, тем более, сложного научного оборудования. Все подобные лекарства обычно получают на основе приобретенного опыта и, кстати, один из ингредиентов нам уже известен – алкоголь.

– Точно, спиртяга там имеется, разбавленная только, вполовину где-то, а то и больше.

– Ну вот, не так уж все и сложно: осталось понять, что еще шаман туда добавляет. Слышите, шум какой-то из дома, идемте, посмотрим.

Как оказалось, источником шума оказался новый член команды, проснувшийся после окончания действия препарата и пытавшийся понять, где это он очутился. Вошедших встретил настороженным взглядом, особенно командира.

– Потрудитесь объяснить, что здесь творится.

– Сначала вы, пожалуйста.

– Ну, моя история будет короткой – попал в штрафной барак, поиздевались над нами, конечно, дружки этого «товарища», правда недолго. Утром что-то случилось со всеми: и с «товарищами», и с теми, кто со мной в клетке сидел. Как-то они неожиданно заболели что ли – я сразу и не понял – все кроме меня. Я же ничего необычного в себе не чувствовал, но что спрятаться нужно, сообразил быстро. Слишком необычное действо вокруг творилось: один сосед по камере вдруг бросился на другого, драться начали, а глаза у него такие страшные, белесые и без зрачков почти. Охранник сперва заорал, чтобы прекратили, потом выстрелил прямо через решетку; я под нары заполз, чтобы в меня не попал. Эти на пол свалились, одному пуля позвоночник перебила, долго еще ворочался, у второго горло перекусано, весь в крови, он сразу помер. Я под нарами два дня так и просидел, слышал все, что творится в бараке, только не видел ничего, да и слава Богу. Там такое творилось, что лучше и не вспоминать: один охранник сожрал двух других, прямо так вот и сожрал, сырыми. Я уже подумал, что все, конец, пришла моя очередь, а он решетку трясет, рычит, рожа страшная, вся в крови, а просто открыть замок он почему-то не додумался. Ключи – вон они лежат, только от решетки слишком далеко, мне не дотянуться, а ему только руку протянуть и взять, только он как идиот стоит и решетку трясет, кошмар какой-то. Так и сидел там сутки еще. Плохо мне стало, голова болит, слабость, аж тошнит, и пить очень хочется, а где ж ее взять, решетка-то заперта. Оно может и к лучшему, этот сумасшедший никуда ведь не исчез, а все рвался ко мне вовнутрь. Что делать? Я и кричал – звал на помощь, только все без толку, не пришел никто. Совсем плохо мне потом стало, сознание ушло, только здесь вот и очнулся. Может, вы лучше знаете, что здесь случилось?

– Я предполагаю, что произошла некая техногенная катастрофа, появился некий болезнетворный газ, нас тогда вели… на прогулку, отравились все, кроме нас с Николаем.

– Вы ему доверяете?

– Другого выхода нет. Из живых здесь только мы четверо и он в том числе, так что прежние разногласия придется на некоторое время забыть. Вон там Илко лежит, он из местных народностей, его помял тот самый охранник или кем он там теперь стал, который рвался в вашу камеру. Когда мы открыли дверь барака, он на нас бросился, а Илко сумел его остановить, но сам при этом сильно пострадал. Вы случаем не врач?

– Профессор биохимии, Санкт-Петербургский университет, так что в медицине постольку-поскольку.

– Во! еще один профессор, везет мне на них в последнее время.

– Давайте без оскорблений, «товарищ».

– А я еще не начинал, шкура!

– Успокойтесь, прошу вас! Оба успокойтесь. Вас как называть прикажете?

– Вениамин Яковлевич.

– Вениамин Яковлевич, мы сейчас все в одной лодке, так сказать, и потому вынуждены совместно сосуществовать, чтобы выжить. Трагические события последних дней к этому обязывают. Николай, уверяю вас, довольно неплохой человек, без него никому бы из нас выжить не удалось, Вам в том числе. При всех имеющихся между нами противоречиях, мы в настоящее время – одна команда, потому прекратите склоки. Тем более что у нас имеется более насущная проблема, требующая скорейшего решения, возможно вы сможете нам помочь.

– Если это в моих силах, я готов. И это, господин… товарищ… как Вас, Николай, будем считать, что я не держу на вас зла, согласны? Итак, я Вас слушаю.

– Как я уже сказал, произошло заражение, отравление неизвестным газом, он заставляет людей сходить с ума и низводит их до уровня примитивных животных, у которых остается лишь одно стремление – жрать. Все равно кого.

– Поподробнее, что за газ, какие имелись признаки?

– Консистенция довольно плотная, примерно как у природного тумана и довольно-таки сильный кислый запах. Довольно быстро рассеялся без следа, минут за двадцать примерно.

– Хм, маловато у нас данных для идентификации, тут необходим химический анализ, впрочем, на боевые отравляющие газы – те, к примеру, что немцы во время войны использовали, – не похоже. Хлор имеет ярко-выраженный зеленый цвет, какой цвет был у вашего газа?

– Никакого, обычный туман, белесый.

– Значит не хлор – это однозначно, фосген имеет запах заплесневелого сена.

– Нет, сеном точно не пахло, кислятиной несло, а гнилое сено я бы сразу учуял.

– Спасибо товарищ. Значит не фосген, что еще может быть?

– Вениамин Яковлевич, не так уж важно, что это был за газ, тем более что противоядие у нас уже имеется, благодаря Илке, про него я вам говорил, он из местных и принес его с собой. Вот про это лекарство я и хочу поговорить. Действие его очень эффективно, принимая в день совсем немного, можно снять все вредные последствия отравления, беда лишь в том, что запас его ограничен и осталось его совсем немного. По словам Илко, делает этот препарат шаман из его племени, рецепт ему неизвестен, секрет знает только сам шаман, а добраться до него и пополнить запас сейчас не представляется возможным. Нам необходимо научиться изготавливать его самим, вот с этим я и прошу вас помочь, как специалиста-химика. Одна составляющая рецептуры нам известна – это алкоголь в разбавленном виде.

– Как специалист могу сказать, что присутствие алкоголя в фармацевтических препаратах обычно носит вспомогательный эффект и не является активным элементом. Алкоголь – хороший растворитель и консервант, потому-то его и применяют для изготовления различных лекарственных настоек. Можно мне взглянуть поближе на это противоядие? Кстати, противоядием оно, скорее всего, не является, у него может быть иной эффект. В этом нетрудно убедиться, учитывая, что я не принимал это средство почти двое суток после заражения и при этом остался нормальным человеком в отличие от многих других. Прием средства позволил мне лишь вернуть силы и улучшить самочувствие, потому я считаю, что лекарство нейтрализует последствия отравления лишь у некоторых счастливчиков, сумевших сохранить свой разум и чувства в неприкосновенности. Очевидно, что некоторые избранные люди обладают неким врожденным сопротивлением заражению, своеобразным иммунитетом к первичной атаке вредоносных микроорганизмов и для последующей борьбы с ними организму требуется только подпитка – это самое лекарство. То, что это биологическое воздействие, а не химическое, догадаться нетрудно; действие неорганических ядов носит немедленный характер и редко оказывает продолжительное действие. С биологическим заражением как раз все наоборот. Это всего лишь мои измышления, основанные на слишком малом объеме полученных от вас полезных сведений, но нам придется отталкиваться от этого минимума.

– Вот что робяты, вы тут поговорите по-свойски, а я пойду, лучше делом полезным займусь, я в вашей научной болтовне все равно ничего не петрю, аж голова заболела вас слушать.

– Предлагаю перейти к практической части, время не терпит, если через два-три дня у нас не будет лекарства, самочувствие наше начнет резко ухудшаться.

– Под практические действия неплохо бы подвести теоретическую базу, только зная точный состав лекарства можно его изготовить, иначе чепуха получится. Что мы имеем в настоящее время?

– Я согласен с вашим выводом, что это некие вещества, настоянные или растворенные в спирте. Что может использовать простой шаман не отягощенный фундаментальными научными знаниями? Только то, что может дать ему природа: травы, корешки, ягоды, наконец.

– Одно из правил медицины – лечи подобное подобным. Болезнь эта необычная, я о таком ранее никогда не слышал, а вы?

– Соглашусь, подобных прецедентов раньше не случалось.

– Поэтому вряд ли племенной лекарь смог бы эффективно использовать обычные ингредиенты. Нужные снадобья получаются у них в результате многочисленных опытов с различными растительными веществами, в подавляющем большинстве случаев их слепое применение не приносит нужных результатов. Для достижения успеха требуется время, много времени. Потому предлагаю обратить внимание на что-то необычное, выходящее за обыденные рамки. Может вы заметили нечто подобное?

– Выходящее за рамки? Пришлось мне лицезреть, очень я вам скажу нелицеприятную картину – этот абориген, Илко, прямо на моих глазах потрошил ножом одного из поверженных зверей. Правильно сказать обоих, их же двое было, у них на затылке имелся нарост не совсем обычный, напоминавший древесный гриб-паразит. Так вот он этот нарост разрезал и выгреб оттуда некие предметы, сказал потом, что это очень важные вещи и их нужно отнести шаману.

– Мне кажется мы на правильном пути, коллега; любопытно было бы взглянуть на эти предметы, где они находятся в настоящий момент?

– У него на поясе были, по-моему, в кожаном мешочке. Я видел, как он их туда прятал, сейчас посмотрю.

Илко не спал, лежал на спине, уставившись открытыми глазами в потолок. Скосил глаза на подошедшего.

– Илко, выпей лекарства.

– Раса мало уже.

– Ничего, мы потерпим, а тебе нужнее.

– Нада шаман идти, раса брать, болеть будем, умрем потом.

– Как идти? Тебе вставать даже нельзя, а без тебя мы твое племя в тайге не найдем.

– Завтра вставать, потом идти, можна.

– Давай без глупостей – «завтра»! Тебе недели две лежать, позвоночник может быть поврежден, а доктора у нас здесь нет, точно сказать про твое состояние никто не может, так что лучше поберечься и полежать подольше. Болит спина-то?

– Болит, везде болит, сильна.

– Вот видишь, а ты вставать. На, глотни, да поспи немного. Видишь, мы еще человека нашли живого, он ученый, хочет взглянуть на эти штуки, что ты добыл из зверя, можно?

– Можна, верни только, шаману нада потом нести, он очень просил.

– Отнесешь, конечно, мы только глянем и вернем назад.

– Очень необычные предметы, коллега, вот это напоминает виноградную ягоду, только высушенную до каменной крепости, а эти кристаллы похожи на коричневый сахар. Здесь еще нити какие-то, ничего подобного я раньше не видел, уверяю вас. Предлагаю провести эксперимент, попробуем опустить каждую из этих штук в спирт и посмотреть, что из этого получится. Их здесь довольно много, если используем всего по одной, надеюсь, что шаман на нас не слишком обидится.

– У Илки спросить надо, это его вещи.

– Спросите, конечно.

– Порядок, он не возражает, спирта вот принес, медицинского, разбавлять будем?

– Нам же его не пить, а для химического опыта он лучше подойдет в концентрированном виде. Нам потребуется три отдельные емкости, для каждого вида, начать предлагаю с кристаллов, они наиболее подходят для приготовления раствора.

Вениамин Яковлевич бросил один кристалл в емкость со спиртом, никакой реакции, кристалл медленно опустился на дно, оставаясь там спокойно лежать. Теперь настала очередь зеленой «виноградины», а вот здесь все прошло с гораздо большим успехом. «Виноградина» секунд десять поплавала на поверхности, затем стала постепенно крошиться, растворяясь и образовывая белые хлопья по всей поверхности банки. На полное исчезновение ушло минуты две не больше.

– Налейте-ка мне, голубчик, ваше «лекарство» в эту банку, попробуем сравнить с тем, что получилось. В оригинале никаких хлопьев я не наблюдаю, а на цвет вроде похоже. Нужно отфильтровать жидкость. Думаю, сложенная в несколько слоев марля подойдет, да, и достаньте, будьте любезны, кристалл из спирта, раз он в нем не растворяется, значит, придется попробовать что-то другое. Так, разбавляем полученный продукт, думаю, один к четырем будет нормально, пробуем на вкус. Несколько отличается, но не критично. На ком будем испытывать? Ладно, успокойтесь, я провожу эксперимент, мне и пробовать. Одного глотка надеюсь, будет достаточно?

– Илко говорил, что много нельзя принимать, может наступить отравление.

– Вы знаете, прошло уже пять минут и никаких признаков ухудшения самочувствия я не ощущаю, скорее даже наоборот, легкая эйфория и прибыток жизненных сил, неужели вот так сразу получилось?

Часть шестая. Отцы-основатели. Попытка покинуть лагерь

Вернулся командир, притащил ящик патронов к винтовке и мешок с продуктами, в основном консервы.

– Пулемет с первой вышки ни к черту. Сверзнулся с верхотуры и все, амба ему, починить можно, только некому. Сверху посмотрел, пусто вокруг: ни людей, ни зверей, а телеграф молчит по-прежнему. Зато дрезина в полном порядке, ставь на рельсы и вперед. У вас чего?

– Вы, товарищ комиссар, сапоги бы в прихожей скинули, медпункт все-таки, а вы в грязной обуви. Новости же у нас хорошие: смогли изготовить лекарство, аналогичное прежнему, абориген наш быстро идет на поправку, прямо не верится. Лекарства этого теперь можно сделать в большом количестве, так что срочная необходимость идти искать племя и шамана отпадает. Выздоровеет Илко, тогда и подумаем над этим.

– Пусть отлежится, а мне нужно в Центр, одному дрезину тяжело толкать, кто со мной? Хотя, чего я спрашиваю? Кроме профессора некому. Он один на ногах. Остальные немощные, лечитесь, давайте.

– Нельзя их оставлять одних, а вдруг вернутся звери. Был бы Илко здоров, тогда можно, было бы.

– Был бы здоров, я его бы взял, а не тебя, профессор, от него толку больше. Доложить я обязан в райком о том, что здесь произошло, да и без помощи из города нам не обойтись. На улице уже попахивает неслабо и чем дальше, тем больше будет вонять. Так и до эпидемии какой-нибудь недолго, а закопать сил не хватит. Мало нас, а там их столько навалено – ужас! Так что, профессор, хочешь, не хочешь, а ехать надо; не выжить нам здесь без помощи, зима скоро.

– Может, просто подождем? Хотя бы несколько дней. Илко поднимется, все вместе поедем, в такой ситуации разделяться – неверное решение. А там глядишь, и сами товарищи прибудут на паровозе и нам ехать не придется.

– Да меня из партии могут исключить за малодушие и несознательность. Надо ехать, хотя пара дней все равно ничего не решит, ладно, подождем. Илко же все равно за два дня не подымется.

– Да он уже встает, похоже, с позвоночником у него все в порядке, а ребра срастутся.

Лето уходить, похоже, и не собиралось, дни стояли теплые, почти без дождей, что способствовало разложению трупов и скоро смердеть в лагере стало совсем уже невыносимо. Через три дня Илко сообщил, что «болеть хватит, идти можна к шаман». Вениамин Яковлевич осмотрел пациента, крякнул, потер нос в глубокой задумчивости и сделал вывод: «практически здоров, хоть это и невероятно». Сидеть в этой вони, от которой было не спрятаться даже внутри помещения с плотно закрытыми окнами и дверью, не было больше никакого терпения. Теперь все были бы рады отдалиться от этого места подальше и побыстрее. Загрузили дрезину припасами на дорогу. Размер у нее был приличный, места хватило всем. Командир еще пулемет установил спереди, мало ли что. Тронулись, через несколько минут атмосфера очистилась от миазмов, дышать стало комфортно. Илко по причине «реберной немощи» к движущей ручке не допускался, поставили впередсмотрящим, тем более что зрение у него, как у охотника, отличное. Профессора дергали ручку в паре с командиром, каждый по очереди. Отмахали километров десять, вокруг – никаких признаков живого, тайга по бокам узкоколейки издавала свой обычный шум, Илко оставался спокойным.

– Стоять нада, быстро нада.

Командир бросил рукоятку и вцепился в тормозной рычаг, дрезина со скрежетом железа по железу стала замедлять ход.

– Что там Илко? Чего увидел?

Командир уже лежал за пулеметом, напряженно вглядываясь вперед и ничего там необычного не наблюдая.

– Рельса конец, савсем канец. Путь нет.

– Рельсы что ли кончились? Такого быть не может, разве только пути размыло, давайте потихонечку качайте вдвоем, профессора, посмотрим, что там наш охотник впереди разглядел.

Рельсы действительно кончились, словно их обрезали чем-то острым, узкоколейка теперь упиралась прямо в стену леса, непонятно как выросшего на пути. Это что-то совсем уж непонятное; командир дорогу эту помнил хорошо, не раз ездил здесь и никакого леса, тем более в этом месте, раньше не было. Кстати, провод телеграфа, закрепленный на стоящих вдоль узкоколейки деревянных столбах, тоже заканчивался в этом месте и лежал оборванный на земле. Присмотревшись, командир заметил, что стена леса не совсем сплошная в том месте, где рельсы неожиданно обрывались. Как бы в продолжение пути тут смутно виднелась двухколейка-грунтовка, почти уже заросшая травой и явно давно не пользованная, уходившая в лес как бы продолжением железной дороги.

– Илко, что скажешь, знакомые места?

– Моя не знать, савсем незнакомые, куда идти не знать.

– Ну что, дальше пешком, товарищи профессора, тут уже недалеко, километров двадцать, к вечеру доберемся, вон и дорога в том направлении имеется.

– Вы уверены? Не лучше ли нам вернуться назад; понятно ведь, что здесь произошло что-то из рук вон выходящее.

– Ладно, можете оба здесь сидеть, все равно пулемет нам через тайгу не протащить. Мы с Илкой смотаемся, глянем, что там впереди и вернемся. Дня через три вернемся; если нет, ждите еще день и валите обратно в лагерь. Дальше уже сами как-нибудь. Как из пулемета стрелять, я тебе показал, по сторонам глядите, спите по очереди, держите уши на макушке. Давайте, надеюсь, свидимся.

Глава 7
Корнелиус

– Вам бы романы писать с вашей-то манерой речи.

– Признаюсь, есть у меня такая слабость – люблю витиеватый слог, однако считаю, что это гораздо лучше, чем странная приверженность здешнего населения к полублатным оборотам речи, которые режут слух воспитанному человеку. Ну, так вот основная цель существования нашей организации становится понятной – сбор и последующее использование полученных знаний о Стиксе. Кстати, его еще называют Ульем, мы трактуем эти понятия по-своему: Улей – это территория, состоящая из кластеров, ну как поверхность Земли, к примеру; а Стикс – это общая совокупность всего, что здесь находится: весь мир Стикса, включая его обитателей и законы существования. Одно из наших достижений на этом этапе – мы поняли, насколько это возможно, сам механизм заражения переносимых сюда существ, включая, естественно, и людей.

– Я прошу прощения, что перебиваю, но я так понимаю, что то, что вы мне планируете рассказать, имеет слишком важное значение. У нас на такое тут же налепили бы гриф «совершенно секретно», а носители такой информации обычно долго не живут. Так может не нужно меня посвящать? В фильме, если к заложнику похитители заходят в маске, то шанс выжить у него имеется, а если с открытым лицом, как вы сейчас, то конец у парня однозначный.

– На этот счет не беспокойтесь, мы все предусмотрели и сделаем так, что поделиться этой информацией впоследствии без нашего разрешения у вас не получится.

– Память мне что ли сотрете?

– Вижу, фантастики вы действительно насмотрелись в свое время. Память стереть, в принципе не трудно, однако сделать это можно лишь полностью, выборочно не получится. Ну, а превращать вас в пускающего слюни идиота в наши намерения не входит. Имеется возможность заблокировать отдельный информационной участок мозга, так чтобы информация в этой области сохранилась, но при этом не была вам доступна. Начальный маркер я установил, закончим разговор, установлю конечный и все: подробности нашего разговора будут сохранены в вашей памяти, но вы до определенного момента не сможете ими воспользоваться, даже не вспомните, о чем мы беседовали.

Так что, продолжим? Считается, что каждый попавший сюда живой организм, имеющий достаточную массу и размеры, тут же заражается спорами специфического местного грибка. И для всех них имеются два различных способа дальнейшего существования: стать «зараженным» с последующей постепенной эволюцией во все более развитые формы этого вида или остаться человеком, так называемым «иммунным», но, тем не менее, все равно находящимся под определенным влиянием того же самого грибкового организма.

Почему так происходит? Это один из самых интересных вопросов для изучения. Наши сотрудники занимались поисками ответа достаточно долго и не безуспешно, скажу я вам. Не могу уверять, что точный ответ найден, имеется лишь теория, впрочем, вполне уже подтвержденная многочисленными успешными экспериментами. Мы пришли к заключению, что в мире Стикса кроме уже известных споров грибка-паразита существуют некие другие организмы. Мы назвали их ЭКС. Энергетические корреляционные существа. Почему так? Потому что эти, скажем так, «организмы» не имеют биологической структуры, они даже не вещественны в нашем понимании. Это скорее энергия в упорядоченном своеобразном «живом» виде. Информационно-энергетическая матрица, не обладающая свойствами, присущими обычным материальным объектам. Предполагается, что они способны временно концентрироваться и существовать в общем пространственно-временном континууме и специфически эволюционировать. То есть у них наличествуют явные признаки живой материи. Почему корреляционные? Потому что нам так и не удалось их каким-то образом зафиксировать. Судить об их деятельности мы способны лишь по косвенным проявлениям этой самой деятельности, в большинстве случаев эфемерным и трудноуловимым. Многие верят, что Бог существует, но в реальности его увидеть никому пока что так и не удалось; тем не менее, многие жизненные процессы связывают как раз именно с его «происками». В нашем случае история аналогичная. По каким-то известным лишь ЭКСам признакам они «определяют» – кому оставаться человеком, а кому становиться зверем. Ни одно из проведенных нами многочисленных исследований не смогло выявить никаких признаков так называемого «иммунитета» к заражению ни в одном из попавших в Стикс организмов. Ваш случай уникален тем, что вы остались человеком в принципе. Споры грибка не стали или не сумели внедриться в ваш организм по неизвестной причине. Обработка множества анализов, взятых из вашего тела, и тщательное их изучение всеми известными на сегодняшний момент способами не дали ответа на вопрос: «почему это произошло»? Нет в вас ничего необычного, но все же вы не заразились. Почему? Единственное объяснение – вмешательство ЭКСов.

– Очень удобно. Можно все непонятное, да и все собственные неудачи валить на мифических существ. Где-то я подобное уже слышал. А, точно: это же любимый прием церковников – валить все необъяснимое на Господа.

– Если у тебя имеется иное разумное объяснение – я слушаю. Но его, я уверен, у тебя нет. Вернее оно, разумеется, существует, просто наш уровень развития и имеющиеся в нашем распоряжении технологии не позволяют в настоящее время найти правильный ответ. Потому приходится пользоваться искусственными теориями, дающими хоть какое-то объяснение, как это часто случалось в прошлом. Взять, к примеру, теорию эфира, широко распространенную в девятнадцатом веке и многие другие подобные ей. Кстати, ты знаешь, почему оказался у нас? Внешники чрезвычайно заинтересовались твоим случаем, очень им хочется выяснить: как можно находиться в Стиксе и при этом не заразиться. Для них эта информация очень важна, потому как возможности открываются невероятные. Представляешь, сколько они тратят усилий для защиты своих людей от заражения? Признаюсь, именно по их просьбе мы захватили и доставили тебя в наш Центр для изучения и последующей передачи полученных знаний, да и тебя самого в их распоряжение.

– Так вы ж вроде ничего путного так и не узнали?

– На сегодняшний день у нас имеется только лишь предположение, по какой причине это могло произойти. Как в классическом детективе – причина, возможность, мотив, что там еще? Возможность создания подобной аномалии имеется только у ЭКСов. Мотив, как говорится, только ЭКСам известен, пути их неисповедимы, а вот насчет причины произошедшего казуса – можно немного порассуждать. Если что-то происходит во Вселенной, значит это кому-то нужно, в нашем случае пресловутым ЭКСам, попробуем предположить – для чего именно. Законы логики и дедукции одинаковы для всех более-менее живых существ и для них в том числе. По крайней мере, я на это надеюсь. У всего всегда есть исключения, как правило, – это единичные случаи по сравнению с основным потоком происходящих событий. Как раз твой случай – ты исключение из правил, тот самый уникальный случай. Что является совершенно невозможным и невероятным для любого обитателя здешних мест? Правильно – возможность вернуться назад в свой мир, к своей прежней жизни. Считается, что такого способа просто не существует, но как оказалось, даже из этого правила есть исключение. У тебя, я так понимаю, такая возможность в перспективе имеется, как бы невероятно это не звучало.

– Внешники же запросто шастают туда-сюда? Для них вернуться в свой мир особых проблем не составляет, как я понимаю. Не знаю, портал у них какой-то там имеется или еще какая технология, только выходит, что вернуться домой не так уж невозможно, просто не у всех этот портал в наличии имеется.

– Ты конечно не в курсе, что «портал» – это изобретение нашей организации?

– Так это по вашей милости у них имеется возможность сюда пролезать?

Часть шестая. Отцы-основатели. Продолжение

В суматохе последних дней особо обращать внимания на странности окружающего мира времени ни у кого не было, а они присутствовали. Теперь, когда повседневные заботы ненадолго отошли на второй план, не заметить их было просто невозможно. Во-первых – заход солнца, казалось бы, обычное дело, давно обыденное явление, но только не здесь. Когда они находились в лагере, там солнце садилось за лес и скрывалось за верхушками деревьев, еще не коснувшись своим краем горизонта, здесь же лесная просека, прорубленная для строительства железной дороги, позволяла наблюдать за ним до полного его исчезновения. Закат был совершенно необычный. Светило постепенно чернело, медленно расползаясь темными пятнами, и в таком ненормальном виде, в конце концов, опускалось за линию горизонта. Это можно было бы списать на оптическую иллюзию, вызванную неким испарением из разлома земной коры, образовавшим в свое время тот странный туман, из-за которого все началось. Но как объяснить полную неразбериху на ночном небе, где напрочь отсутствовало знакомое с детства расположение звезд и созвездий? Отсутствовала даже «Большая медведица», что уже вообще ни в какие рамки не лезло. Вениамин Яковлевич не преминул поделиться своими наблюдениями с коллегой, на что тот, на удивление безразлично, ответил: «странностей разных в этом месте превеликое множество, разбираться со всем этим будем постепенно, думаю, времени на это у нас впереди будет предостаточно».

– Сергей Николаевич, может, поедем уже, четвертый день пошел. Комиссар как говорил: три дня ждем, потом можно ехать.

– Он сказал три дня, потом день ждем и тогда можно отправляться. Если не объявятся, завтра с утра тронемся в обратный путь. Что, соскучились по трупному запаху?

– Нет, конечно, только неуютно мне тут посреди леса торчать, а там все-таки какой-никакой, а дом.

– Пулемет надо бы переставить. Его раньше в ту сторону направили, где неизвестность, теперь опасность может быть уже в другом направлении.

Ночь прошла. Ушедшие в тайгу спутники так и не объявились. Решили больше не ждать. Если все-таки когда-нибудь вернутся, доберутся сами; дорога одна – не заблудятся. Хотели оставить послание, только писать не на чем, да и нечем, воткнули в землю срубленные ветки в том месте, где узкоколейка обрывалась, тронулись в обратный путь. Ехали медленно – не было больше с ними здоровенного мужика командира, что за двоих на рукоятке работал, да и зоркий впередсмотрящий отсутствовал. Проехали с километр, затем остановились отдохнуть – силы профессорские уже не те, да и здоровье подорвано от лагерной жизни. Тихо вокруг, зверья не видно, птицы, правда, присутствуют, мелкие зверьки шебаршатся в траве, а кого-нибудь из крупных зверей ни разу не видели: ни волка, ни лося какого – как вымерло все в тайге. Так с частыми остановками и докатили к вечеру до лагеря. Ветер в их сторону дул, так что узнали о приближении к нему заранее, по запаху.

– Вы Вениамин Яковлевич, дальше сами толкайте рукоятку и не торопитесь, я за пулемет, мало ли кто набежал за это время внутрь, надобно поостеречься.

– А вы из пулемета стреляли уже?

– Один раз стрелял. Правда, никуда не попал.

– Я так и думал. Хотя из нас двоих, у вас все равно получится лучше. Слышите, шум какой-то?

– На звериное рычание похоже, если еще большие звери пришли, тогда нам с ними не справиться, даже этот пулемет нам не поможет. Я видел, как тогда зверь вышку свалил одним ударом, командир по нему из пулемета, а тому нипочем.

– Давайте быстрее помогайте, поедем сейчас же назад!

– Не успеем, рукоятка стучит громко: услышат – догонят враз, у них слух хороший. Единственный шанс – на дальнюю вышку забраться, там пулемет есть, и высоко, сразу не залезут, а если потихоньку и не шуметь, сможем дождаться, когда уйдут.

– Как вы собираетесь туда добираться, вокруг стены?

– Говорите тише; вдоль стены далеко, стемнеет скоро. Предлагаю подобраться к воротам и посмотреть, что там на самом деле творится. Если это не самые большие звери, а те, что поменьше, может пулемет нам и поможет, главное, умудриться в них попасть. Придется вам Вениамин Яковлевич тягловой лошадью поработать, слезайте и толкайте дрезину сзади, только не спешите.

– Если бы даже захотел, эту здоровенную штуку с места-то с трудом сдвинешь, тут не разгонишься.

Импровизированный «бронепоезд» с торчащим впереди стволом «максима» медленно вкатился в открытые ворота лагеря. Сергей Николаевич с огромным напряжением всматривался в открывавшееся перед ним внутреннее пространство лагеря, сжимая в потных ладонях рукоятки пулемета. Вениамин Яковлевич пыхтел сзади, изо всех сил толкая дрезину вперед.

– Стоп! Достаточно.

Зверей было около десятка. Во внешнем их виде просматривались признаки собачей породы, то ли стая волков, начинавших уже изменяться, то ли собаки. Скорее всего – собаки, вероятно бывшие сторожевые овчарки из лагеря, брошенные своими прежними хозяевами и вынужденные добывать пищу самостоятельно. Пища, конечно не ахти, подванивает сильно и полуразложившаяся, но с голодухи и не такое сожрешь, тем более что добывать пищу в дикой природе они давно разучились. Разбившись на двойки и тройки, бывшие сторожевые псы увлеченно перерабатывали челюстями мясо, стараясь выбирать куски посвежее, отыскать которые было довольно таки затруднительно. Теплая погода и полчища мух хорошо способствовали скорейшему разложению, в большинстве валявшихся повсюду тел уже копошилось множество белесых червей. На медленно выкатившую дрезину собаки пока внимания не обращали. Вениамин Яковлевич стараясь не шуметь, подобрался к лежащему за пулеметом спутнику, с противоположной от собак стороны дрезины. Говорили шепотом.

– Что делать будем?

– Начну стрелять, они тут же разбегутся и потом нападут с разных сторон. Учитывая, какой я стрелок, это однозначно конец.

– Может, испугаются выстрелов и убегут?

– А если не испугаются? Эх, нам бы на вышку, оттуда мы их понемногу всех достанем, а им до нас не добраться будет.

– Туда нам незаметно не пройти, даже вокруг стены. Она там сплошная и высокая, нам с вами не перелезть.

– Берите винтовку, Вениамин Яковлевич, вон дверь в караулку, давайте туда, дверь там крепкая, окошки узкие, не пролезут. Только в рост не вставайте, на корточках!

Подождав, пока спутник его скроется внутри помещения, Сергей Николаевич навел ствол на самое большое скопление зверья и утопил пальцами гашетку. Ничего не произошло, кроме того, что один из зверей, на секунду отвлекшийся от своих гурманских утех, заметил боковым зрением поворот пулеметного ствола. Сергей Николаевич замер, затаив дыхание. Собака-мутант, не замечая больше никаких подозрительных движений, вернулась к трапезе. Что не так? Сергей Николаевич лихорадочно думал, вспоминая, чему его учил командир про стрельбу из пулемета. Лента на месте (ее еще командир вставил); гашетка щелкает, значит, не заело, что еще может быть? Тут же все просто, чуть сложнее механизма винтовки. Там как, вставил обойму, снял с предохранителя, а здесь предохранитель – вот этот рычаг, надо его поднять и теперь попробовать снова. Сергей Николаевич сам не ожидал, что все так просто, пулемет неожиданно застучал, посылая пули в сгрудившихся зверей. Первые прошли стороной, никого не задев. Растерялся в первую секунду горе-пулеметчик, слишком задрал ствол вверх. Звери от такого громкого шума резко встрепенулись, завертели головами по сторонам. Сергей Николаевич тут же исправился, навел ствол в нужном направлении. Два зверя, тут же получившие несколько попаданий завертелись на месте, завывая от боли. Остальные испуганно рванули в разные стороны. Сергей Николаевич жал на гашетку, не отпуская, поливал свинцом все вокруг, изо всех сил стараясь целиться в убегающих со всех ног бывших собачек. Кое-кому из них все же перепало вдогонку. При таком плотном огне промахнуться было не просто. Итог: два зверя наповал, это те – первые, попавшие под раздачу; три зверя копошились немного поодаль, двое из них раненые, с перебитыми ногами, ползали по земле и скулили. Пулемет замолчал, кончилась лента, ствол дымился; пулеметчик с трудом разжал онемевшие кисти рук, присел на боковину дрезины, свесив ноги вниз. Из дверей караулки осторожно выглянул Вениамин Яковлевич, держа винтовку за цевье, как простую дубину.

– Как все прошло?

– Нормально. Тех двух надо бы добить, скулят очень жалобно, прям как собаки, справитесь?

– Может вы сами? Вам как-то сподручнее будет, а то я совсем…

– Ладно, сейчас. У вас закурить не будет, Вениамин Яковлевич? Страсть как курить хочется, прям мочи никакой нет.

– Может, водки?

– Водки, наверное, можно. Принесете? C этим, надеюсь, справитесь? И это… лекарство у вас? Дайте его хотя бы сначала хлебнуть, голова что-то очень тяжелая.

– Собачки разбежались, ну и слава Богу, только я уверен, что вернутся ночью, когда все затихнет. Главное, что мы их слегка напугали, показали свои зубы, они теперь осмотрительнее будут и нагло напролом не полезут. Тут другой вопрос наметился, Вениамин Яковлевич, что дальше? Как нам теперь быть и что делать? У меня мыслей разных полна голова и вопросов среди них гораздо больше, чем ответов. Зверюшек этих странных мы пока что разогнали, больше везением, чем умением. Устроиться мы здесь сможем на первое время. Караулка прочная, просторная. Печка имеется. Зверь, если не слишком большой, в окно не пролезет. Только дальше то что? Скоро зима. По правде говоря, дотянуть до весны у нас шансы неплохие, провианту для двоих достаточно, мука, крупы, консервов на складе много, с дровами тоже проблем не будет. Все хорошо, если только по наши души никто не заявится.

– Это вы про положительную сторону нашего здешнего пребывания сейчас рассказали. Давайте назовем отрицательные моменты. Помощи нам ждать в ближайшее время, скорее всего, не стоит, потому рассчитывать можем только на собственные силы. Постоянный бич северных территорий – цинга, месяца через два она примется за нас. Свежих продуктов, я так понимаю, у нас в наличии не имеется, их по узкоколейке подвозили, они быстро портятся. Не сохранить их в здешних условиях.

– Есть несколько мешков картошки, если ее правильно хранить, против авитаминоза поможет, да и хвойный завар с ней неплохо справляется, так что с цингой мы сдюжим.

– Консервы – хорошо, но свежее мясо нам тоже необходимо, вы охотились когда-нибудь?

– Боюсь охотник из меня никакой, да и опасно в тайгу выходить. Помните, какие твари там могут повстречаться? Скорее мы станем добычей, чем наоборот.

– Понятно. Запас спирта достаточный, я проверял, его и шариков этих для изготовления лекарства более чем достаточно. Надо выбрать барак наиболее подходящий из имеющихся и подготовить его к зимовке. Перетащить туда все запасы, чтобы потом по морозу не бегать, да и растащить продукты может зверье всякое, особенно муку и крупу. Дрова-то им без надобности, но поленницу сложить рядышком с жильем просто необходимо. Тут такие снегопады бывают, так занесет, что из избы не выйдешь, потому, кстати, все двери здесь в Сибири вовнутрь открываются.

Закончился первый осенний месяц, а лето и не думало уходить. Температура если и упала, то не намного, такие прохладные, дождливые дни и в июне случаются. Погода совершенно не напоминала осеннюю, обычно холодную и промозглую в здешних широтах. Звери действительно ночью наведывались несколько раз, пока не очистили все костяки от остатков мяса, потом пропали. Все четыре недели время попусту не теряли, спешили воспользоваться благоприятной погодной аномалией для подготовки к зиме. Работали посменно: один два часа торчит на вышке, сторожит окрестности, другой – трудится, затем меняются. Как, оказалось, сторожить не было никакой необходимости, вымерло все вокруг – никого крупнее зайца, реже лисицы, так ни разу и не заметили.

– Замечаете, Сергей Николаевич, какие погоды нынче стоят дивные. Казалось радоваться бы нужно и господа благодарить за такой подарок, а на душе не спокойно. Неправильно это все, не по-божески. В это время в прежние года здесь уже снег первый выпадал, да заморозки ночные случались, про листву вообще молчу. Листопад к октябрю уже заканчивался, деревья голые стояли и зайцы шубки белые одевали. А сейчас гляньте, ничего подобного и в помине нет: солнышко жарит как в июле, тайга вся зеленая – это я не про елки с соснами да кедрами, а про лиственные породы. Похоже, лето уходить никуда не собирается, вас такие чудеса не удивляют?

– Согласен, необычные природные выверты присутствуют, вдобавок к уже имеющимся странностям.

– Давайте уже признаем, что случилось что-то из рук вон выходящее, я бы даже сказал, что необычайная природная катастрофа произошла в здешних местах. Не знаю, какая территория охвачена этим катаклизмом, надеюсь не планетарного масштаба, но по приблизительным подсчетам – не менее ста километров в диаметре от лагеря нашего, если его принять за центр этого воображаемого круга. Многое из того, что мы успели увидеть, можно объяснить. Не просто это будет сделать, но попытаться можно. Даже появление посреди тайги некоего подобия древних животных, вымерших миллионы лет назад, в принципе, если постараться, под гипотезу более-менее правдоподобную подвести можно. Но вот объяснить, как на пути недавно построенной железной дороги вдруг неожиданно вырос вековой лес, я никак не могу. Не может такого произойти в нашей обыденности, просто никак не может, потому считаю что произошедшее – событие исключительное, ранее никогда не происходившее и требующее тщательного изучения.

– У нас же у обоих ученые звания имеются и времени свободного предостаточно, спокойно можем учредить свою научную организацию по изучению необычного феномена. Университет можем учредить, кто нам помешает?

– Насчет университета это вы, батенька, перегнули, может, для начала назовем просто – Институт?

Глава 8
Корнелиус. Продолжение

– Спрос, знаете ли, рождает предложение, взаимовыгодный обмен, так сказать.

– И что же такое ценное вам эти уроды предложили за человеческие сердца, почки и прочие части тела?

– Высокотехнологичные изделия, сверхточные приборы, энергетические элементы огромной емкости и еще много чего, очень нам необходимого.

– Суки вы!

– Я бы не судил нас так строго, мы трудимся не для того, чтобы получить для себя больше средств, власти или других общественных благ, вернее, не только для этого. Наша работа необходима для всего населения Стикса, невольно оказавшегося здесь. Основная наша цель – сделать здешние условия жизни комфортными для человека, хотя признаюсь это очень не просто. Для этого нам требуется хотя бы на элементарном уровне понять, что вообще это такое – Стикс; из того, что нам за все время удалось узнать, – это лишь крохи необходимой информации.

– Портал-то зачем внешникам отдали, неужели было непонятно, что они сюда полезут не за ягодами и грибами, а с другими целями?

– В каких целях они собирались использовать технологию перехода, мы в то время понятия не имели, но, честно признаться, даже если бы знали, то ничего бы не изменилось. Они нам (я имею в виду не только Институт – всем нам, обитателям этого проклятого места) жизненно необходимы. Казалось бы – парадокс, жертвам для существования необходимы те, кто их убивает, но вспомните, как называют этих безжалостных хищников-волков: «Санитары леса» – и это не просто красивое название. Убивая ослабевших и больных и добывая таким жестоким образом себе пропитание, они поддерживают существование и здоровых особей.

– Это вы стронгам расскажите лучше, они этих «Санитаров леса» лупят почем зря везде, где встретят – и я с ними полностью солидарен, «невзирая на их жестокие методы».

– Поддерживание баланса – неотъемлемая часть существования, это касается не только Стикса, но и остальных обитаемых миров тоже.

– Из таких как вы гвозди бы делать – стальные и несгибаемые. Как вы просто рассуждаете про «баланс» и все такое, а это ведь жизни человеческие в немалом количестве.

– Ну, и что вы, в таком случае, сами-то предлагаете?

– Я что-то не пойму, если у вас завелся портал и возможность свалить отсюда, так почему же вы им не воспользовались, а просто отдали этим уродам?

– Сейчас объясню. Я не слишком крупный специалист в науке пространственно-временных перемещений. У меня скорее административно-распорядительная функция в организации, потому глубокого погружения в теоретические аспекты не обещаю. Первое – почему нельзя воспользоваться порталом для, так сказать, «возвращения домой»? Потому, что никто из тех, кто попал сюда не по своей воле, не сможет определить, где этот дом в настоящее время находится. Для перемещения отсюда необходимы точные пространственно-временные координаты входа и наличие сохраненной виртуальной индивидуальной матрицы организма в памяти портала. Внешники, отправляясь сюда, имеют возможность соблюсти эти условия и, значит, могут вернуться в то же место, откуда стартовали. У всех остальных, включая меня и вас, такая возможность отсутствует, по причине хаотичного способа входа в Стикс – отсутствие фиксации стартовой точки. Фарш обратно в кусок мяса не провернешь, а если аккуратно разобрать предмет на части, то впоследствии его можно собрать в прежнем виде – как-то так, если на примитивном уровне объяснять.

– Я слышал, что если внешник здесь заразится, то назад для него дорога будет закрыта, несмотря на все ваши матрицы-шматрицы и координаты.

– Здесь тоже не все просто, как считается. Следующая информация будет действительно очень секретная. Знают про это очень немногие, нам бы очень не хотелось, чтобы она стала доступной посторонним. Зараженными оказываются все, теперь уже почти все, кто сюда попадает, в самый первый момент входа. Только заражение это – разное. Исключение составляют лишь те, кому суждено в будущем не погибнуть и вернуться назад. Этот объект остается «прежним», без изменений, споры гриба его не «трогают». Почему? Для этого расскажу немного о том, что из себя представляют ЭКСы, естественно в пределах того, что нам удалось про них узнать. Хорошо известно, что очутившиеся в Стиксе организмы делятся после попадания в него на две категории: так называемые «зараженные», потерявшие разум и сохранившие лишь несколько основных жизненно важных инстинктов, превращенные в носителей чужеродных организмов – грибков-паразитов, и «иммунных», остающихся по-прежнему разумными существами. Это относится не только к людям, но и к некоторым животным, имеющим достаточный уровень массы тела. У «зараженных» присутствуют явные признаки биологического заражения: мозг практически перестает выполнять свои функции, отравленный ферментами спор. В затылочной области постепенно прорастает тело гриба. У «иммунных» последствия заражения происходят совершенно по-другому: они остаются практически неизменными в физиологическом смысле. Их интеллект не затронут, появляется лишь зависимость от необходимости приема блокирующего отравление раствора, сделанного на основе продуктов, создаваемых в процессе жизнедеятельности гриба. Какой вывод можно сделать из вышесказанного? Если признаки и последствия «болезни» различны, выходит и источник ее разный: первые поражены грибом, а вторые – чем-то другим. И все эти россказни про какой-то мифический «иммунитет для избранных» – это все глупости и выдача желаемого за действительное. Мы исследовали не один десяток тел – и тех, и других – и ничего не нашли. А возможности для тщательного и всестороннего химико-биологического анализа у нас имеются. И что удивительно, не нашли ни малейших признаков пресловутых спор гриба. Нет их ни в организмах «зараженных», ни в атмосфере – вообще нет нигде. Потому что появляются они только лишь при «перезагрузке» кластера, вместе с «кислым туманом» и после окончания процесса исчезают бесследно.

– Выходит, что все заражаются в «кисляке» только в самом начале?

– Именно так. Мы считаем, что споры гриба могут существовать только лишь в подходящей для них среде, и этот ваш «кисляк» как раз ею и является. Внутри носителя внешняя среда им уже не страшна. Внедряясь в свежий организм, они быстро прорастают (два или три дня на это уходит), затем берут носителя под контроль, – ну а дальше ты знаешь. С «иммунными» все происходит совершенно по-другому.

– Погодите, получается если спор в воздухе нет, то внешники зря на себе свои скафандры таскают? Никто их заражать не собирается?

– Ты немного опережаешь события, но абсолютно прав: угроза заражения спорами гриба внутри Стикса полностью отсутствует для всех, и для внешников в частности. Ты только им не рассказывай, ни к чему им про это знать, баланс сил необходимо поддерживать.

– Шутите? Вы же мне память потом сотрете, кому я чего расскажу.

– Да-да, это я попытался слегка пошутить. Это как раз и есть та самая «сверхсекретная информация», про которую я в начале нашей беседы говорил.

– Мне мой товарищ рассказывал… кстати, как он? Вы его, случайно, не сдали на органы?

– Нормально все с ним, тоже прошел обследование: ничего интересного, все как у всех, здесь он неподалеку находится.

– Так вот, он мне говорил, что если внешник костюм свой защитный порвет и вдохнет здешний воздух, то все, кранты ему, переходит в разряд «зараженных» со всеми вытекающими, врал что ли?

– Не врал, просто он не совсем понимает всей сути происходящего. Немного странно для тебя будет звучать, постарайся принять на веру. Внешник, считающийся «зараженным», хотя таковым в реальности не являющийся, не сможет вернуться назад в свой мир, его свои просто не пустят в портал. Переход в категорию «невозвращенцев» автоматически подразумевает немедленное его «заражение».

– Что-то я запутался: вы ж сказали, что без «кисляка» заразиться невозможно?

– Невозможно заразиться спорами гриба-паразита ввиду их отсутствия, но я же уже говорил, что существует другой вид «заражения», результат воздействия иных существ – ты просто поспешил и не дал мне рассказать все по порядку. Второй вид «заражения» (хотя такой термин здесь не совсем к месту) – «дело рук» существ, которых в нашей внутренней терминологии называют ЭКСами. С ними все гораздо сложнее. Даже споры гриба нам изучить не удалось, только лишь последствия их внедрения в носителя. Во время их появления вместе с туманом новоиспеченным посетителям Стикса не до научных исследований, они вообще не понимают, что происходит, а нам лезть в перезагружающийся кластер – стопроцентное разрушение мозга, без вариантов. Почему, пока не выяснили – таков видать механизм перезагрузки, не терпит присутствия «старожилов». В принципе, возможность захватить споры существует, можно попробовать засосать туман в защищенный контейнер или придумать нечто подобное. Пока не получилось, но работа в этом направлении продолжается. В общем, это дело времени и определенных усилий, а вот с ЭКСами у нас вообще почти нулевой результат. Мы можем фиксировать только косвенные последствия их деятельности и то больше на гипотетическом уровне. Мы думаем, они вообще не материальны – это какой-то вид энергии, обладающий чем-то вроде разума, точнее сказать не могу. Основы теории существования ЭКСов на сегодняшний день – энергетические образования нашими техническими средствами не фиксируются, логика действий непонятна, причины взаимодействия с живыми организмами не выяснены. Это отрицательные моменты. Теперь то, что нам удалось установить. ЭКСы не способны надолго концентрироваться в локальной точке пространства-времени. То есть они одновременно существуют на всей протяженности временной линии и трехмерного пространства.

– Для тех, у кого нет научной степени, можно попроще объяснить?

– Обычные для нас материальные объекты – например, мы с вами – существуют в каждый определенный момент, в определенной точке временной линии и движутся по ней от прошлого к будущему, это понятно? Соответственно с положением в пространстве та же картина, например, сейчас мы с тобой в этой комнате находимся, значит в определенном локальном месте. ЭКСы же как бы «размазаны» по всему объему пространства и по всей временной линии тоже. Они одновременно и в прошлом – у начала времен, и в будущем – у их конца. Невероятно? Другого объяснения у нас нет, а эта гипотеза неплохо объясняет многие проявления их «жизнедеятельности». Возможно, мы им как раз и интересны тем что, используя «иммунных», они способны локализоваться в континууме. По каким критериям они выбирают объект для контроля – точно неизвестно, имеются лишь предположения. Возможно, это те, кто наиболее жизнеспособен, кто сумеет неплохо приспособиться к здешней жизни. Вот такие люди и получают пресловутый «иммунитет» к заражению спорами гриба-паразита.

– И как это они успевают: и нужных выбрать, и иммунитет им приделать до начала перезагрузки и появления «кисляка»?

– Я ж тебе уже говорил про их особенность существования во времени – будущее им известно, потому успевают и выбрать нужных, и предохранить. Кстати, вот мы и к главной для тебя новости подошли: ты потому «чист», что им известно, что в будущем ты сумеешь вернуться домой, поэтому тебя и не «трогают», как мне думается. Внешники ведь возвращаются в свои миры – их не трогают; значит, причина не в тебе, а в твоей судьбе – ты точно вернешься. Так что внешникам ты, выходит, на самом деле не интересен, причин передавать тебя им у нас уже не имеется.

– Обидеться могут: вы ж им обещали, сил столько на нас потрачено и все впустую?

– Отдать им «пустышку» принесет гораздо больше неприятностей, да и не слишком мы опасаемся их мести, есть у нас козырь – и немаленький. Если ты передаешь потенциальному противнику ценную технологию, я портал имею в виду, то обязательно должен подстраховаться, добавить туда предохранитель, чтобы в нужный момент его активировать. Ведь, в случае конфликта между нами порталы неожиданно могут прекратить работать.

– Уверен, они давно уже скопировали ваши установки и сделали собственные.

– Здесь в Улье их пока что нет, мы это контролируем, а развертывание новых потребует времени и немалых усилий с их стороны, учитывая наше им в этом противодействие, да и не только наше. Стронги ведь появились здесь тоже не просто так.

– Опять ваша работа?

– Перманентный баланс сосуществования между всеми обитателями Улья должен непременно поддерживаться, это для них жизненно необходимо.

– Повторяетесь.

– Верно. Пора заканчивать.

– У меня еще пара вопросов. Я так понял, раз я внешникам теперь без надобности, так вы меня отпустите восвояси? Так что там насчет моего напарника: его тоже, надеюсь?

– Да, для нас он совершенно бесполезен, а вот для тебя имеет особую ценность, так что отпустим. Отвезем подальше и отпустим обоих. Подальше от территории, контролируемой внешниками, я хотел сказать. Не получив тебя от нас, они явно не успокоятся и попытаются сделать это через других – лучше этого не допустить.

– Тогда последний вопрос: для чего вы мне это все рассказали?

– Скажем так – в гуманитарных целях. Часть памяти, где хранится все, что с тобой здесь происходило, будет заблокирована; блок будет снят, только когда ты покинешь Улей и вернешься домой. Для чего это все? Чтобы ты донес до жителей своего мира, что им может грозить, и чтобы они смогли, хотя бы теоретически, к этому подготовиться. Понимаю, звучит наивно, просто так принять такое невероятно трудно. Вряд ли кто просто так тебе поверит. Раз уж тебе предначертано, так принеси хотя бы пользу другим людям. Напиши книгу. Снять фильм на эту тему тебе вряд ли позволят. Не сомневаюсь, внешники в твоем мире тоже имеются и обладают достаточными возможностями, чтобы помешать. Найди способ донести до людей, что такое Стикс, спрячься за псевдонимом, каким-нибудь простым, Иванов, Петров, Каменев. Используй общественные информационные сети, должны же у вас быть такие. Всерьез, скорее всего, сразу не примут, но кое-что все равно в памяти осядет. Знают же люди по фильмам что делать, если зомбиапокалипсис вдруг начнется. И в случае, если в Стиксе окажутся, смогут быстрее адаптироваться и не растеряться в первые часы. Многие тогда смогут благодаря тебе выжить, если быстро поймут, где очутились, и что они про это место что-то такое раньше слышали.

– Вам-то от этого какая польза? Столько усилий приложено, чтобы где-то в одном из многочисленных миров узнали заранее про Стикс и вряд ли бы тут же в такое поверили. Ну, спасется пара человек от того, что я расскажу, – это ж капля в море, на общую статистику практически не повлияет.

– Пара человек – это две жизни, разве этого мало? А я уверен, что их будет гораздо больше. Древний человек в начале своего существования не был доминирующим видом на Земле, однако прошло время и все изменилось. Чем больше здесь нормальных людей, тем больше у них будет возможностей противостоять тварям. Надеюсь, в будущем и в Стиксе произойдет то же самое, что и на древней Земле – люди постепенно загонят тварей в Пекло, где им самое место, и приспособят этот мир для себя. Мне очень бы хотелось, чтобы в этом была и часть нашей заслуги.

– Ну, вы, блин, и утописты-моралисты с автоматами наперевес; а куда обычно приводят людей благие намерения – в курсе?

– Поживем, увидим, кто прав окажется.

– Ну, и самый-самый последний вопрос: вы не в курсе случайно, как мне отсюда выбраться? Может способ какой знаете хитрый, секретный, лично для меня?

– Уверяю тебя, не знаем; если бы мы владели такой информацией, разве бы мы тут сидели? Кое-какими соображениями могу поделиться, ничего конкретного, так, мои личные размышления на досуге. Подобное тянется к подобному. Ты же личность уникальная для наших мест, про Скребберов слыхали? Это тоже уникальное образование для Улья, никакой правдоподобной информации про них не существует, проверяли. Только слухи и придуманные россказни разных психически неуравновешенных личностей, которые с ними вроде как контактировали даже или просто видели издалека. Все это глупости: ни одного живого «контактера» нам обнаружить не удалось, хотя желание пообщаться с реальным свидетелем имеется немалое. Есть у меня мысль, что ваше «возвращение» может быть связано как раз со Скреббером. Вы с ним две сильно выпадающие из повседневной реальности сущности, между вами может существовать некая взаимосвязь. Обратите внимание на это при случае, если вдруг выпадет возможность с ним встретиться, хотя я лично бежал бы от него со всех ног и как можно дальше.

Глава 9
Стаб «Хмурый»

Жук очнулся первым, он все-таки «ветеран» Стикса, а не то, что этот, валяется на кровати в полной бессознанке, но вроде еще дышит. Не окочурился пока. Куда это интересно их притащили странные парни в футуристическом прикиде и, главное, для чего? То, что внешники это были, Жук не сомневался, а кто еще способен в суперброню облачаться и на «невидимом звездолете» рассекать? В живых оставили, на запчасти не почикали – и на том спасибо. Отпустили просто так и без потерь среди внутренних органов? Что-то на них это не похоже. Обычный гостиничный номер: в меру чистый, без изысков каких, главное – не палата по извлечению почек и прочей требухи из любимого организма. Опасности Жук никакой не чувствует в окружающей обстановке, но расслабляться рано. Не понимает он совсем, что происходит, и это немного нервирует. Глянул в окошко, там, похоже, стаб какой-то, только незнакомый. Вроде ничего особенного, все, как и везде: люди ходят, мастерские шумят, обстановка спокойная снаружи. Крестника решил не будить, сам очнется, когда время придет. Проверил дверь – не заперто, охрана отсутствует, уже хорошо. Спустился по лестнице вниз, как оказалось – прямиком в бар. Здесь пусто, только двое за столиком в дальнем углу пиво тянут, похмеляются, наверное, после вчерашнего. Бармен за стойкой, стаканы протирает. Вот Жуку всегда было интересно – это они от нечего делать такой хренью занимаются или фишка у барменов такая: кто-то жвачку жует, кто-то четки перебирает, а эти – стаканы полируют.

– Здрасьте! Я стесняюсь спросить: это что за город за окошком виднеется, не подскажете?

– Стаб Летний, вы из какого номера?

– Слушай, я на номерок-то не посмотрел: по лестнице наверх, вторая дверь по левой стороне вроде.

– Восьмой, ну тогда понятно; вам просили передать, когда очнетесь, что за проживание и питание уплачено за три дня. Один, кстати, уже прошел, а дальше сами вертитесь, так и сказали.

– Кто сказал-то, мил человек?

– А я знаю? Люди какие-то, которые вас к нам вчера притащили, по виду парни серьезные, с такими не забалуешь.

– А как они выглядели, во что одеты?

– Пить будешь что-нибудь? Трехразовое питание оплачено, но выпивка не в счет.

– Пива набулькай, хорошего только, не разбавленного.

– Другого не держим.

– Ну-ну.

Жук тут вспомнил, что за пиво платить нужно будет, похлопал по карманам – в левом кармане куртки что-то присутствовало. Обнаружил там мешочек со споранами и немного гороха. Мешочек его собственный, но содержимого прибавилось: видать неведомые благодетели на первое время от щедрот досыпали. Хватало на пиво и на бутылку «живчика».

– Про стаб такой не слыхал? «Хмурый» прозывается, неподалеку от Николаевска расположенный, далеко до него отсюда?

– Не слыхал, и про Николаевск тоже, это который на Волге?

– Да нет, не было там никакой волги, что еще за волга такая?

– Река такая, очень большая, не слыхал про такую, что ли?

– Не было там никакой реки, тем более большой – другое это место. Далеко видно нас занесло от «родных» мест, если даже бармен про них не слыхал. Слышишь, пивка еще плесни; а эти, которые притащили, они еще чего сказали?

– Больше ничего, заплатили и уехали; броневик у них, кстати, вещь знатная, на таком можно по округе рассекать, не боясь. Элитник матерый его, конечно, располосует, но тем, что помельче, такой не по зубам. На внешников смахивали очень, только никаких масок и прочей ихней хрени, так что не внешники это были, да и далеко отсюда до ихних баз, вряд ли они сюда доберутся. Рейдеры это были, сильно забуревшие, или те, кому удача резко улыбнулась, упакованные по полной; я ж говорю, парни – палец в рот не клади.

– Ладно, хрен с ними, ты лучше скажи мил человек, как здесь у вас с работой?

– Вам с риском для жизни или чего попроще?

– Лучше конечно с риском, мы привычные, да и платят там, скорее всего, побольше.

– Тогда вам к Стену: он стаб держит, ему люди всегда нужны, естественная убыль, знаете ли, вечная текучка кадров.

– Текучка чего и для чего?

– У него сам и спросишь; налево по улице два квартала, потом направо метров двести, там увидишь. К обеду не опаздывай.

Штаб Стена Жук нашел легко. Ничего необычного – двухэтажное здание приличных размеров, собранное из панелей на бетонном основании. Половину занимали склады, рядом стояли в ряд несколько грузовиков со следами поездок по Стиксу. Несколько штук стояли в боксах, оттуда слышался обычный авторемонтный шум и нередкий матерок автомехаников. У входной двери – караульный, похоже, чисто для вида, потому что никого не тормозил и не проверял, да и автомат висел за спиной в небоевом положении. Над дверью красовалась вывеска с коротким и емким словом – «Стен», не оставлявших сомнений, что Жук заявился точно по адресу. Выразив уважение охране короткой фразой – «к Стену», претендент на занятие вакантной должности толкнул дверь внутрь. Не страдающая разнообразием мода на одеяния не обошла стороной и будущего работодателя, одетого в набивший оскомину камуфляж и сидевшего в кресле в традиционной американской позе – ноги на столе. Ладно, хоть сапоги чистые.

– Садись, чего хочешь?

Про миллион долларов и яхту с красивой бабой Жук решил умолчать.

– Работа нужна, сами мы издалека, никого в ваших местах не знаем, а кушать и, естественно, выпить, по-прежнему хочется. Бармен посоветовал к вам обратиться из этой, блин, название-то я не посмотрел, короче, из гостиницы в трех кварталах отсюда.

– Что за работа, в курсе?

– Думаю, что ничего нового в ваших местах придумать не догадались, кроме как сбиться в стаю и отправиться потрошить недавно перезагрузившийся кластер, как и во всех остальных местах этого проклятого мира, или я не прав?

– В общем и целом в точку, но как ты про «все» догадался, ума не приложу, ты наверно экстрасенс?

– Не, таланты у меня другие.

– И какие, интересно? Вопрос не праздный, кстати.

– Опасность чувствую.

– На сколько метров?

– Сто – сто пятьдесят, если горохом подкормиться, могу дальность увеличить.

– Дар полезный, нам подходит, считай, что принят; гороха не получишь, у нас его раз-два – и обчелся. Споранов в счет будущей доли могу отсыпать немного.

– Пока есть немного, спасибо. Только я не один. Крестник мой в гостинице остался, без него я никуда.

– А у него какие способности?

– Дар у него один, но очень редкий – нет вообще никаких способностей, здоровья никакого и устает быстро.

– Так на хрена мне такое чудо?

– Так мы ж только комплектом, но согласны на одну долю на двоих.

– Он вообще хоть что-то умеет, стрелять, например?

– Стрелять может, только попадает редко, а вот машину вести сможет.

– Ладно, возьмем водилой. Личной безопасности вам не гарантирую, за крестником своим сам следить будешь. Подходите завтра к девяти утра на инструктаж, снарягу заодно получите, потом из доли вычтем, если выживете. Выдвигаемся вечером, чтобы к утру на месте оказаться.

К моменту возвращения Жука Бомжара успел очнуться и уже сидел в баре с початой бутылкой водки на столе. Чем он собирался рассчитываться за выпивку, непонятно, так как вся наличность осталась у Жука в кармане. Жук подсел, тоже налил себе рюмку, их рядом с бутылкой было как раз две штуки. Крестник явно его поджидал.

– Рассказывай, давай, где мы и что вообще вокруг происходит, а то бармен этот меня послал: сказал, что тебе все уже рассказал, и по второму разу ему лень.

– Рассказывать мне особенно-то нечего: притащили нас сюда какие-то четко упакованные ребята, похоже, те же, что нас у Князя из-под носа уволокли. Оставили в номере, за три дня заплатили, ты обедал уже? Сейчас мы это исправим, тем более что за питание добрые дяди уже оплатили. Сколько времени прошло после нашего похищения я не представляю: может сутки, может месяц – тут хрен разберешь; щетиной обрасти сильно не успели – значит немного. В этих местах про Хмурый даже не слыхали, далеко от родных мест уволокли ироды, знать бы еще зачем. То, что из-за тебя заморачивались – это понятно, я-то им на хрен не сдался, чего с меня взять. Органы вроде на месте, шрамов новых не добавилось, зачем эту кутерьму было затевать – не понимаю. И как теперь домой добираться тоже не знаю, даже в какую сторону двигать не представляю. Одно направление, правда, отпадает само собой: в сторону Пекла в здравом уме никто переться не захочет, а у меня мозги вроде не пострадали. Ты сам-то как, нормально?

– Вроде ничего, не помню ни черта только, но нутром чувствую, что держали нас не день и не два, а гораздо больше и бросили здесь, потому что все, что им нужно было, они получили. Странно только, что не пристукнули, так проще ведь, чем тащить сюда и еще за постой оплачивать. Щетина на мордах не отросла – это правда, хотя это ни о чем не говорит, могли просто побрить в тамошней цирюльне забесплатно.

– Они еще споранов нам подкинули и даже гороха немного. Тебя, кстати, на «живчик» не тянет? Ну, значит, ничего не поменялось, все осталось, как и раньше; а я уже надеялся, что исправят тебя, приведут в нормальный вид. Я насчет работы, кстати, уже договорился, завтра утром пойдем устраиваться. Нас через два дня из гостиницы выкинут, а платить за жилье и хавчик почти нечем, запас споранов на критическом уровне, для «живчика» нужно поберечь. За пузырь заплатим и все, придется на время завязать, пока не разбогатеем.

– Что за работа?

– Обычная: немного поездить, много пострелять, постараться не отбросить копыта – ничего нового. Я сказал, что ты грузовик умеешь водить. Умеешь?

– Ни разу не водил, максимум «газельку».

– Вот блин, опростоволосился, я-то думал…, ладно, придумаем, чего-нибудь.

Встретили их по прибытии на инструктаж совсем не так, как они рассчитывали. Жуку всегда не нравилось когда в него автоматными стволами тычут и заставляют топать в неизвестном направлении. Сопротивляться смысла нет, с голыми руками против автоматов не попрешь: надейся, что хоть не расстреливать тащат, вроде не за что, не успели пока что набедокурить в здешних местах. Привели, похоже, в обитель ментата, ее ни с чем не спутаешь. Слава Стиксу, а то он уже подумал, что местные рейдеры совсем лохи педальные; таких как они сразу надо было тащить на проверку. Ментат «шаманил», как обычно, руками водил, делал умное лицо, потом обоих выставили за дверь под бдительную охрану, один внутри остался, видно кто-то из старших. Вышел он минут через десять, их повели назад под конвоем. Перед приемной Стена – та же процедура, старшой зашел внутрь, их оставили в коридоре.

– Жук, что происходит, по-твоему?

– Сам-то как думаешь? Притащили нас сюда неизвестно откуда какие-то подозрительные ребята, кто мы такие, чего здесь забыли? А мы еще в рейд запросились, тебе это не показалось бы подозрительным? Мне, например, даже очень, я еще раньше удивился, чего это нас сразу же, по прибытии, к ментату не отправили. Щас узнаем, правильно я домысливаю или как.

Старший выглянул в дверь, кивнул головой, обоих завели внутрь, усадили на стулья. Двое встали сзади, контролируют, чтобы лишних движений не делали, Стен в прежней позе за столом, ботинки опять чистые: моет он их что ли каждый день? Старшой пристроился рядом со Стеном, опустив задницу на подоконник.

– Мутные вы ребятки какие-то, оказывается. Давайте излагайте поподробнее, кто такие, откуда – врать при этом не советую.

– С момента рождения рассказывать или как?

– Ты давай не умничай, момент твоего зачатия и появления на свет мне не сильно интересны, а вот похождения ваши, особенно в последнее время, надо бы прояснить. И сообщника твоего это тоже касается.

Выслушав получасовой рассказ, Стен покосился на старшого, тот кивнул.

– Вроде все верно, но меня больше интересует промежуток между тем, как вас забрали у Князя, и как вы очутились в Летнем.

– Нас тоже интересует, но, увы, это тайна покрытая мраком.

– Оба не помните? Похоже на работу внешников, только они способны так мозги откомпостировать. А это означает, что вы ребята можете оказаться слишком геморройными, потому я сейчас мучаюсь вопросом: что с вами теперь делать? Самое простое решение проблемы – пристрелить и закопать, я к нему склоняюсь все больше. Должны сами понимать – вы побывали в лапах внешников и они вас вот так просто отпустили? Мне, например, в такие чудеса не очень верится. Тем более, про то, что с вами там творили, даже ментат ничего не смог узнать, засада, какая-то, в общем. Не хотелось бы от вас подлянку неожиданно получить в спину, причем в самое неподходящее время.

– Я ж говорю – не внешники это были, без намордников, да и они так далеко вглубь не забираются.

– Хочешь сказать – муры? Бармен говорит, прикид у них был знатный, мурам такой и не снился, опять же, броневик. Мой «зверь» от зависти бы сдох. Мне доложили, что стремные чужаки объявились, но я как-то мимо ушей пропустил, тем более что сообщили, когда те уже благополучно свалили. И не сразу сообразил, что это именно вас те парни сюда зачем-то приволокли. А вы типа, сами не в курсах? Ох, не нравятся мне эти непонятки.

– Так может, мы просто пойдем себе, куда подальше? И вам спокойнее и нам для здоровья полезнее.

– Может и так, но что-то мне подсказывает, что отпускать вас не стоит.

– Что-то или Дар?

– Ладно, проницательный ты наш, угадал, есть у меня такая фишка, предвидеть кое-какие события. Не так хорошо, как бы хотелось, но уж что Стикс дал, то дал, – жаловаться грех. Чувствую, что отпускать вас не стоит, с собой надо взять, а логика кричит – «пристрели и не мучайся», такая вот дилемма.

– Сердце слушай командир, оно не обманет.

– Оружие не получите, сидеть в машинах и не рыпаться, приглядывать за вами будут и если что – первая пуля ваша.

– Стен, ты уверен?

– Нет, но чуйке своей я доверяю. Этот постарше – твой, а ко второму приставь кого понадежнее.

Колонна выдвинулась с наступлением ночи. Обычно в темное время суток по Стиксу предпочитают не передвигаться, тем более на автомобильном транспорте, шум от которого далеко слышен и обязательно привлечет непрошеных гостей. Только в здешних местах условия сильно отличались от привычных для Жука. Задворки великого Улья – своеобразная глубинка, где людские поселения далеко друг от друга разбросаны по обширной стабильной территории. Перезагружающиеся кластеры вообще редкость. В общем, забытая Стиксом окраина «цивилизованного мира». Жука, немного подумав, Стен усадил рядом с собой в свой персональный броневик, возглавлявший колонну. Следом шли два БТР – древние и латаные-перелатанные в местных мастерских машины. За ними пяток разномастных тентованных грузовиков почти без внешней защиты, с бойцами в кузове. Их предназначение – людей везти, а не оборону держать. Тем более что обшивать их броней дорого и непрактично – грузоподъемность и скорость падает, а надежной крепости на колесах, не способной противостоять даже немного отъевшемуся руберу, все равно не получится. Здоровенных смертоносных тварей, которыми кишат Пекло и его окрестности, в этих забытых Стиксом местах почти не водилось. Шелупени помельче – хоть отбавляй, в основном недалеко ушедших от пустышей и не приносивших никакой значимой добычи. Так, пара десяток споранов в затылочном мешке – и то в радость. Основной источник поступлений – такие вот рейды во вновь перезагрузившийся кластер, но и здесь не все так однозначно. Кластер с небольшим городом на его территории, раз в три-четыре месяца перезагружавшийся, был единственным имевшимся в достижимой близости от Летнего. В городе был средней руки камвольный комбинат, где трудилось подавляющее число жителей и куча торговых точек, разбросанных по всему городу. Рассчитывать на приличную добычу там не приходилось. Имелось там, правда, одно интересное для мародеров местечко – стоянка для дальнобоев, где обычно скапливались на отдых несколько десятков фур, следовавших транзитом. Вот в их прицепах можно было поживиться. Находящиеся там грузы представляли главный интерес для Стена и его команды, но, к сожалению, не для них одних. Кроме Летнего в радиусе ста километров располагались еще два подобных ему Стаба, между ними шла непримиримая борьба за ресурсы. Пока тряслись на неровной дороге, Стен все эти местные особенности подробно обрисовал сидящему на соседнем месте Жуку.

– Представляешь, эта борзота из Холодного в прошлом году нас решила списать вчистую. Собрали толпу придурков, шесть броневиков, пушку даже приволокли – где взяли, понятия не имею, – но выстрелить смогла. Пару раз. Потом мы ее подорвали. Вот на хрена это надо было делать? Что, нельзя было встретиться, поговорить, порешать все по-людски? И че? Закон наступательного боя – у нас тридцать два трупа, не считая раненых. Те все поправились, немного погодя, так что потерями не считаются. А у них – больше сотни, правда, считая вместе с теми подранками, что уйти не смогли. Тех мы потом оприходовали. Вот ты мне скажи, это надо было? Кому от этого лучше стало? Количество ртов сократили? Так бабы еще нарожают, а из-за этой глупой войнушки мы перезагрузку пропустили. После этого в округе серьезные твари расплодились, еле всех перебили, так при этом еще с десяток наших полегло. Дебилы, бля, одним словом. Мы-то быстро очухались. Следующая перезагрузка у нас в рабочем режиме прошла, а эти только сейчас, вроде, собрались поучаствовать. Хреново у них там, в Холодном и со жратвой и с «живчиком». Сами, впрочем, виноваты. Теперь эти, из Раздольного, вот тоже ума не занимать: в прошлый раз пальбу устроили – это что-то страшное. У нас, правда, только раненые, а те пару жмуров домой повезли. Стоянку дальнобоев делили: мы с этой стороны подошли, они с другой, причем одновременно, – тут и понеслось веселье. Эти, которые зараженные, с перепугу кто куда, даже про голод свой вечный позабыли. Повезло же им попасть под перекрестный огонь. Половину перебили, конечно: кто не спрятался – мы не виноваты. Ну и че? Патронов пожгли, мама не горюй, а у нас здесь поблизости оружейных складов немае и ксеров тоже в наличии нет, патроны, чтоб клепать. Где новые брать-то? И главное, чего палить-то не разобравшись? Потом, естественно, успокоились, стоянку поделили по-честному, почти поровну, товар собрали и разъехались, сразу нельзя вот так по уму было сделать? Короче, вот такая у нас здесь веселая жизня. Я тебе для чего это рассказываю? Не для того, чтобы время скоротать, если ты так подумал, а для дела. Кто-то из этих зараз повадился партизанщину здесь устраивать. Думаю, это из Холодного ребята, силенок пока не имеют, вот и занимаются таким подлым непотребством – засады устраивать. Подкарауливают нас в городе, из засады шмаляют из РПГ и ходу. РПГ у них, конечно говно, самопал чистый: труба, пороховой заряд и граната; но прилетает знатно – расстояние-то всего ничего. Один выстрел – и машина в дрова, а если в несколько машин попадут, то можно смело сворачивать рейс. Такая вот беда. Так вот я и хочу твой дар к этому делу приспособить, чтобы ты нам на этих стервецов указал еще до подхода на расстояние прицельного выстрела. Я ребят пошлю, сзади обойдут, скрутят паразитов, вот и поймем, откуда эти поганцы, узнаем тогда, кому предъявить. Если действительно из Холодняка, напрягусь, но снесу на хрен этот клоповник, людей тамошних, кто захочет, к себе заберем, остальных – в расход.

– Ты не горячись, может не стоит такую кучу народа убивать.

– Да нет, конечно, только тех, кто там верховодит и воду мутит, тех обязательно. А, вот и приехали.

Табор, возле которого притормозила колонна, что-то не очень был похож на настоящий блокпост. Три броневика с пулеметами совсем не промышленного производства, расставленные треугольником, прикрывают направление, в котором они двигались. Несколько палаток с камуфляжным тентом и разношерстная команда, вооруженная таким же оружием. Короче, кто во что горазд. Стен выбрался из кабины, потянулся, разминая затекшее тело, пошел разговаривать с встречающими.

– Много вышло?

– Трое в этот раз, больше никто не появлялся. Двое вместе были, парень с девушкой. Повезло ей, пацан сумел отбиться и ее довел. Да, мужик еще один, говорит, что мент, с автоматом прибежал, правда, с пустым, все расстрелял по дороге. Так-то он вроде ничего, должен вписаться в нашу реальность, отдыхают вон там, в палатках, отходят после пережитого.

– Пусть пока с вами побудут, введите в курс дела, пристройте к работе какой, пусть начинают живчик отрабатывать, привыкают к новой жизни. На обратном пути с собой заберем, девушка – это хорошо.

– Здесь переночуем, завтра двинем дальше.

– А что это за стойбище?

– Наш ПНП. Передвижной наблюдательный пункт, без него никак нельзя, позже расскажу, если интересно.

«Выгрузка» много времени не заняла, весь транспорт оставили как есть. Все вылезли и толпой направились к грубо сколоченным столам, где уже приготовили нехитрый ужин. Для десятка обитавших на ПНП бойцов такое количество установленных палаток было явно избыточным, они явно предназначались для вновь прибывших, прибытия которых здесь ждали и к этому заранее готовились.

– Не бывал ни разу в тех местах, откуда вы явились, у вас там, наверное, все по-другому устроено. В нашем же «колхозе» имеются свои нюансы. Смотри – вот территория, где происходит периодическая перезагрузка кластера в его центральной части, причем не всей нестабильной местности, а лишь отдельного ее куска, причем хрен заранее угадаешь, в каком точно месте это произойдет и когда. Вокруг территория стабильная, черноты поблизости нет, по крайней мере, я не слышал, чтобы кто-то про такое рассказывал. Точно известно только то, что перезагрузка происходит раз в три месяца, плюс-минус дня три, в остальном – полный хаос. Может сам город со всем, что там есть, грузануться, а может просто поле голое, с которого фиг что поимеешь. Самый редкий случай – когда часть военная сюда попадает. Сама часть так, ерунда, там человек пятьдесят трудятся, половина вольнонаемные, а вот то, что они охраняют – это вещь для нас очень ценная. БТРов несколько штук стоят в ангарах, барахло всякое-разное военное, форма, радиостанции мобильные. В общем, много там всякого барахла на складах пылится без дела, и главное – патроны и оружие. Все конечно, устаревшее и давно списанное, но для нас и такое сойдет, мы не гордые. Жаль только, что не часто нам такая удача выпадает, да и город через раз прилетает, а стоянка с фурами еще реже, но бывает. С этого и живем. Толкаться по территории, где запросто можно попасть под откат, в здравом уме никто не будет, но когда и в каком месте перезагрузка произойдет в очередной раз, нам знать нужно обязательно, такие случаи упускать никак нельзя. Вон «холодняки» довыпендривались: два раза уже пропустили свой выход, а это чревато. Скиснуть может Холодный без регулярной подпитки, а мы, если что, поможем, потому что нефиг. Ну и вот, чтобы заранее определить, где и когда – такой ПНП и нужен. Они на колесах, шастают вокруг, бдят насчет признаков приближения момента и как что – нам «тук, тук» по рации, тут уже мы все резко подтягиваемся.

До окраины Славска – так городишко с населением около тридцати тысяч человек прозывался – оставалась еще пара километров. С вершины холма, откуда им предстояло спуститься и попасть в город, хорошо заметно было, что территория, на которой располагался город и часть прилегающей к нему местности, как бы вырезали и вставили, не совсем четко вписав ее очертания в существующую поверхность. Дорога, ведущая в город, на этом стыке меняла покрытие и немного направление, хотя прилегающие к городской территории лесные массивы и поля совпадали хорошо, имеющиеся нестыковки были почти не заметны. Стен с помощником своим долго рассматривали город в бинокли, оставив Жука сидеть внутри броневика, впрочем, выйти ноги размять разрешили под присмотром одного из бойцов. Бомж тоже высунул голову в окно из душной кабины; во время движения стекла опускать запрещено, а теперь можно и подышать свежим воздухом. В городе шла обычная послеперегрузочная жизнь – иногда слышались редкие выстрелы, в основном из охотничьего оружия, судя по доносящимся звукам. По хорошо видимым в бинокль городским улицам в поисках пропитания двигались одинокие фигуры «зараженных». С момента перезагрузки прошло несколько дней, у жителей было достаточно времени определиться на какой они стороне. Стен пытался рассмотреть, где могли прятаться «гранатометчики». Учитывая неприятные сюрпризы, полученные от них во время прошлых рейдов, терять транспорт и бойцов ему не хотелось. Уверен был, что они обязательно будут их караулить. Однако супостаты не показывались. В окулярах бинокля пробегали открытые окна, темные подворотни и прочие потенциальные укрытия, но диверсанты, похоже, хорошо спрятались и ничем себя не выдавали. Основную надежду он возлагал на дар Жука, не зря же его с собой тащили. На таком расстоянии он пока бесполезен, придется поближе подъехать – и уже там разбираться.

– Мы едем первыми, ты только не ссы, «Зверь» у меня не простой, его из ихнего «самопала» так просто не пробить. Двойная броня, накладки внешней защиты, мешками с песком еще прикрыли сверху до кучи, – считай, что неуязвимые мы, тем более не из армейского же РПГ по нам палить будут. Твоя задача – нащупать козлов и по возможности заранее, до того, как они выстрелить смогут. Справишься, считай, что долю свою отработал.

– Так мы одни поедем, без грузовиков?

– Нет, колонна сзади за нами пойдет, вся полностью; там же не дураки, догадаются, что подстава, и слиняют, потом в другом месте подкараулят. Здесь их надо брать, при въезде и быстро, пока сдрыснуть не успели. За нами следом, видишь – грузовик идет, так там твой дружок за баранкой, первая граната ему достанется, если пропустим момент выстрела, ты это учти и постарайся такого безобразия не допустить, усек, о чем я?

Колонна двинулась вперед в обговоренном порядке. Шли, как обычно, типа ни о чем не догадываются. Скорость, правда, держали небольшую, в разумных пределах, естественно, чтобы встречающие ничего такого раньше времени не заподозрили. Втянулись на городскую территорию, на встречавшихся по пути пустышей внимания не обращали, не останавливаясь и не отвлекаясь от основной задачи. Матерых зараженных здесь быть не должно, «старичков» всех перебили раньше, а «свежаки» не успели еще отъесться и набрать мощь. Некоторые, наиболее настырные, пытались добраться до пищи, пытаясь забраться на грузовики сбоку. Приподняв тент, таких сбивали топориками на длинных ручках, «клювами» и другими подходящими инструментами. Никто не стрелял, патроны жалко и шуметь не стоит. Пустыши хоть и «безобидные» твари, отбиваться от них предпочитали по-тихому: если набежит на звуки выстрелов приличная толпа, то могут быть проблемы. Движение может застопориться, да и кучей могут кого-нибудь из бойцов зацепить в суматохе и утащить, так что лучше не шуметь, и так на рев двигателей их все больше и больше стало появляться на пути колонны.

– Стой!

– Тормози! Замерли все, Жук учуял чего-то.

– Есть, чувствую я какую-то опасность впереди, дальше нельзя.

– Точнее показать можешь?

– Я тебе что, рентген? Одно знаю, двинемся дальше – будет хреново. Что именно, точно не знаю, может, колесо проколем, а может там Элитник нас ждет или эти твои супостаты-гранатометчики.

– Ладно, понял я, здесь сиди, не высовывайся. Игореша, давай выводи своих, двигайте на параллельную улицу, затаитесь и ждите, связь по рации условными фразами, у тех тоже рации имеются, чтоб не раскусили нас раньше времени.

– Не раскусят, на наших шифратор стоит.

Сам Стен уже был в каске и бронике, вместе с тремя бойцами, пригибаясь, продвигались вдоль стены дома, выдвигаясь вперед по ходу движения. Сунувшегося на них было сбоку из переулка зараженного, тут же успокоили «клювом» по башке и откинули в сторону. Шедший первым боец опустился на колени, снял каску, лег набок и осторожно высунул голову из-за угла дома.

– Здесь он, сука! Дом торцом стоит, там балкон имеется, а дверь на него открытая – охрененная позиция. Оттуда стрелять очень удобно. Если бы выкатились, точно бы огребли, так что Жук молодец, не подвел.

– Степа, понял расклад? Занимай позицию со своей дурой, брякнешь, когда будешь готов.

Снайпер отошел куда-то в сторону, двигаясь практически бесшумно. Через пять минут рация пискнула.

– Игореша, как кутерьма начнется, резко выдвигайтесь и обходите дом, что стоит на перекрестке с балконом на торце, возьмете внизу тех, кто линять оттуда будет. По машинам парни!

Броневик Стена заурчал двигателем и медленно покатил к перекрестку. Остальной транспорт тронулся следом. Как только выползли на открытое место, бабахнул выстрел из мощной винтовки, через несколько секунд коротко простучали автоматы из-за дома.

– Твою мать! А живым взять не судьба было?

– Так они же палить сразу начали, вон Саньке фуфайку попортил, весь броник обстучал, по-другому не получилось.

– Зараза! Эти дохлые, второму Степа дырку во лбу просверлил, короче, одни трупы и спросить теперь не с кого. Тащите их в грузовик. Поехали! Жук, ты не расслабляйся, тут и другие ухари могут шхериться.

До стоянки фур добрались без приключений. Пересекали городские улицы, давили голодающих обитателей, которые лезли под колеса как умалишенные, привлеченные ревом двигателей. Отпихивали пытавшихся забраться на автомобили, ломая монтировками кисти рук и раскалывая черепа особо рьяным. Скорость колонны увеличилась, толпа страждущих отстала, но продолжала упорно двигаться следом.

– Шевелиться придется быстро, минут двадцать у нас будет, потом нахлынут, задолбаемся отбиваться. Не впервой, прорвемся, ребята опытные, дело свое знают. Ты главное не пропусти этих с гранатометами, вот они действительно могут нам неприятностей доставить.

– Пока ничего не чувствую, наверное их двое всего было.

– Будем надеяться. Ты главное из машины не вылазь, без тебя все сделают как надо.

Действительно, видно было, что приехавшим бойцам Стена опыта в подобных делах не занимать. Не успели машины остановиться, как выпрыгнувшие из кабин парни резво разбежались кто куда: забираясь в кабины фур, заводя двигатели и тут же выводя тяжелые грузовики со стоянки на трассу, попутно кроша черепа повылазившим отовсюду бывшим дальнобойщикам и их пассажирам. Броневики рассредоточились, занимая позиции для прикрытия грузового транспорта от уже видневшейся вдали приближающейся толпы зараженных. Надеялись на быстроту действий личного состава, стрелять собирались только в крайнем случае: патронов немного, тратить их на пустышей последнее дело. Успели. Последняя захваченная фура вырулила на дорогу. Броневики задним ходом стали отъезжать под напором подступившей почти вплотную огромной толпы зараженных. Броневик Стена развернулся на месте, выпустив густое облако вонючего дыма из выхлопной, и рванул прямо на толпу, сминая и давя тела широкими ребристыми колесами. Пройдя «катком» по переднему фронту отступавших БТРов, он дал им возможность развернуться и покатить вслед за набиравшими скорость на трассе грузовиками. Успевших забраться на броню нескольких шустрых зомбаков выбравшиеся из открытого верхнего люка бойцы посшибали на землю. Кого огрели монтировкой по башке, кого просто оттолкнули и сбросили вниз приспособлением, напоминавшим швабру на длинной ручке. Без стрельбы все же обойтись не удалось, некоторые из зараженных вцепились «граблями» в различные торчащие из брони части и никак не хотели по-хорошему отцепляться. Пуля в башку – лучший способ им помочь. Отъехали километров пять от стоянки, теперь можно остановиться и осмотреть добытое. Зомбаки теперь не страшны, теряя добычу из виду и при отсутствии внешних раздражителей, они обычно быстро успокаивались и оставались на месте, не двигаясь, просто раскачиваясь телом назад-вперед.

Глава 10
Старые «друзья»

– Стен, там, кажись, катит кто-то.

– Раздольневские пожаловали, что-то припозднились они нынче, пойду, поболтаю с ними немного. Степа, ты меня давай прикрой, у нас с ними хоть и мир, тишь да гладь и божья благодать, но кто их знает, только не отсвечивай.

Стен вытащил пистолет из кобуры, отдал ближайшему бойцу и, демонстративно ее не застегивая, пошел навстречу приближавшейся навстречу колонне. Та остановилась метрах в ста: пулемет, торчавший из башенки переднего БТР, задрал ствол вверх; сидевшие на броне стрелки автоматы держали за спиной на ремнях – в общем, все выражали своим видом крайне миролюбивые намерения. Из люка выбрался здоровенный детина с бородой и черных очках, прям моджахед какой-то, еще кепи на голове не хватает для полноты картины и пулеметными лентами крест-накрест опоясаться. Поднял руку в приветственном жесте и двинулся навстречу Стену. Бойцы с обеих сторон наблюдали за встречей двух предводителей с показным равнодушием, но бдительности не теряли. Степа держал на прицеле вражеского вождя и Стен, зная это, старался не закрывать тому линию прицела. То, что его тоже кто-то с той стороны выцеливает через оптику он, естественно, догадывался, но держался уверенно. До стрельбы вряд ли дойдет, новый конфликт никому не нужен, договоренности со стабом Раздольное они не нарушали, так что все обойдется. Снайпера – это так, на всякий случай. Обниматься и целоваться не стали, но руки пожали крепко, по-мужски, встали боком к своим, чтобы снайперам было легче прицеливаться.

– Здорово, Стен, смотрю, вы уже отстрелялись, нам там что-нибудь оставили?

– Обижаешь, Серый, мы договор чтим, лишнего нам не надо, ваша половина стоянки ждет не дождется.

– Там и стоянка прилетела в этот раз? Весть добрая, а склады воинские не зацепило?

– Все-таки дает о себе знать твое хохлятское прошлое, жадность вперед тебя родилась; ему еще и склады до кучи подавай, ничего не треснет?

– Можно подумать у тебя происхождение не такое, как у меня: ты че, с благородных? Ладно, патронов нам пока хватает, е трохи, но тилькэ до сэбэ, може настепным разом? Как сам, как жена, дети?

– Как заведу, сразу сообщу. Вы это, на стоянку сразу не надо переться: мы там нашумели немного, так там со всего города толпа зомбаков собралась, – объедете сторонкой, там шумните, пусть туда слиняют, потом можно.

– Спасибо за предупреждение. В дальнейшем, как по договоренности: южная половина за нами, север – вам?

– Если с Холодного не подтянутся, то да. Кстати, о «холодняках»: у тебя проблем в последнее время с ними никаких не случалось? Непоняток странных, ничего такого?

– Ты чего имеешь в виду?

– В прошлый раз какая-то зараза мне два грузовика подорвала на обратном пути, мы тогда через город уходили. Теперь вот здесь решили объехать, по окружной. Дальше, но как-то спокойнее.

– А я думаю, чего вы здесь забыли, совсем страх потеряли, переться по чужой территории как у себя дома.

– Чей-то ты окружную трассу к «своей территории» приписал? Здесь места общего пользования, так что не надо на себя лишнего тянуть.

– Да не, я без претензий, просто неожиданно было вас здесь повстречать, теперь понятно стало. Нет, все вроде путем у нас. За стрельбу на Холодный думаешь?

– Если не они, тогда кто? Давай-ка вот что, сходи, глянь на пару жмуриков у меня в грузовике, я здесь подожду, ребята покажут.

– Заложника будешь изображать? Ну-ну, – это правильно.

Вернулся Сергей минут через пятнадцать. Все это время Стен стоял на месте в расслабленной позе, тем не менее, нутром ощущая на себе перекрестие прицела снайперки.

– Не, не наши это, и в Холодном я их тоже вроде раньше не наблюдал – чужие какие-то. Одного вообще хрен разглядишь, полморды разворотило.

– Степа приласкал из своей дуры и хорошо, что первый выстрелил, – это ж тот самый гранатометчик, который нас караулил.

– Второго вроде видел где-то, но врать не буду. Точнее сказать не могу, но не наши – это точно. Хочешь – верь, хочешь – нет, но мне с вами собачиться незачем и такими подлянками заниматься не с руки.

– Да я понимаю расклад, для тебя смысла никакого не вижу для таких дел. Значит, все-таки Холодный? Мстит за то, что мы им тогда наваляли?

– Так и у нас же с вами раньше терки были, даже со стрельбой и жмурами, мы ж обиды не держим, порешали и все нормально, дальше живем-можем. Может, кто еще объявился? Слыхал, к вам какие-то мутные наведывались, упакованные по-взрослому, даже брешут, вроде как внешники?

– Были кадры непонятные, привезли двоих и оставили, свалили быстро, я даже познакомиться не успел. Только не внешники это были. Где мы и где внешники? Они ж без своих скафандров шагу ступить не могут, заразиться боятся пуще смерти, а эти с открытыми мордами были. С лощеными толстыми мордами, но без намордников, так что не внешники, это точно.

– А эти двое, которых оставили? Говорят, один из них сенс?

– Типа сенс. Дар у него просто интересный имеется, чует опасность на расстоянии, правда небольшом, он нам, кстати, гранатометчика этого и вычислил. А второй – вообще ни о чем, пустое место, даже стрелять толком не умеет. Я, Серый, вот что сказать хочу: сдается мне, что завелся в нашей богадельне лишний Игрок, очень беспокойный, житья от него не стало; а добро на двоих делить как-то проще, да и прибыток больше. Че думаешь?

– Вместе – можно попробовать, в одиночку, думаю, хрен чего выгорит. «Холодняки» ведь на тебя тогда поперли только потому, что пушку откуда-то надыбали. И кстати, у них могло получиться, если бы у этой древней дуры на втором выстреле не разорвало ствол.

– Ты-то откуда можешь знать, как там все было, ваших вроде поблизости тогда не было? Или были?

– Не наезжай попусту. То, что нашим не повезло лично лицезреть, как вы с «холодняками» схлестнулись, еще не значит, что я не в курсе, как и что. Земля, как говорится, слухами полнится. Вот мне, например, очень интересно, откуда взялось орудие, да еще с целой кучей снарядов, а тебе нет? В воинской части такого добра вроде отродясь не было.

– Узнаю, обязательно поделюсь. Насчет того, что в одиночку к ним лезть не стоит, согласен, там у них тот еще укрепрайон.

– Можно подумать, у тебя двери нараспашку, понатыкал вокруг дотов да минных полей, хрен кто пройдет.

– Ну, это ж ты у нас невинная овечка; говорят Раздольный можно за пять минут голыми руками захватить, никто даже сопротивляться не будет.

– Обломись, можешь, кстати, рискнуть, если здоровья не жалко.

– Так я и говорю, если решим с Холодным кончать, то разом нужно, по одному там делать нечего, раскатают в пыль.

– В пыль не в пыль, но потери будут серьезные, силенок у нас с тобой маловато для успешного штурма собственными силами, сообща – шансов не в пример больше, согласен.

– Ну, давай затаривайся спокойно, да подумай. Будешь готов – встретимся, обсудим.

– Я тебя понял, покумекаю над этой проблемой на досуге.

Город пришлось объезжать вокруг по разбитой давно не ремонтировавшейся дороге, времени потеряли много и добрались до ПНП только к вечеру. Глянули по-быстрому, что за улов им попался на этот раз. Бытовая техника особой ценности не представляла. С электричеством в стабе вечные проблемы: работающей электростанции поблизости не имелось, напряжение создавали персональные генераторы, пожирающие немереное количество топлива, потому запускали их лишь в случае крайней необходимости. Имелись ветряки, капризные к наличию ветра, с часто выходящими из строя ведущими подшипниками. Оригинальный на замену найти было трудновато, потому в основном приспосабливали наиболее подходящие аналоги, а те работали недолго, а менять их – работа трудоемкая, так что всякие стиральные машины и пылесосы широкого применения не находили. А вот тарахтящему компрессором рефрижератору очень обрадовались. Говяжьи полутуши в замороженном виде – приобретение хорошее, как и сам рефрижератор. В каждом доме по вышеизложенным причинам холодильник не поставишь, а продукты уберечь от порчи где-то нужно. Для этих целей как раз и использовали подобные рефрижераторы. За определенную плату там можно было свои продукты положить на хранение, этим пользовались практически все; лишним дополнительный точно не будет, вдобавок к нескольким уже имеющимся. Кроме одежды и обуви в прицепах обнаружилось еще множество полезных и не очень вещей. В хозяйстве все пригодится. Водители и охрана, отужинав, завалились спать. Спиртное в рейде запрещалось очень строго, так что обошлось без традиционной обмывки удачной операции; ничего, в стабе по прибытии наверстают. Стен удобно устроился под личным навесом, себе-то он позволял пару глотков коньяка из фляжки помимо традиционного «живчика». Командиру можно. Жук, спросив разрешения, уселся на складном стуле рядом.

– Не помешаю?

– Садись, выпить хочешь?

– Так вроде же нельзя?

– Кому завтра в дорогу – этим нельзя, а мы можем позволить себе расслабиться, нам здесь еще несколько дней сидеть, без спиртного с тоски помрешь.

– А мы что, не поедем в стаб?

– Вижу, ты «живчик» регулярно хлебаешь, как и все остальные, знаешь, откуда он берется?

– Ты мне прописные истины хочешь рассказать? Я же вроде не «свежак», эту науку давно усвоил.

– Скажи, много споранов мы сегодня взяли, как думаешь?

– Откуда ж здесь спораны? В «пустышах» их отродясь не было, а других тварей я что-то не заметил.

– К тому и веду. Одежда, мясо, прочее барахло – это хорошо, оружие – еще лучше. Пусть в этот раз нам с этим и не повезло, а вот «живчик» – это штука необходимая постоянно, без нее никак. А веду я к тому, что теперь второй этап у нас впереди – спораны добывать будем, для этого и остались.

– Что-то я не совсем понял суть идеи.

– Да ничего сложного: сидим, ждем несколько дней, пока на «ферме телятки не подрастут», потом едем и берем свое.

– Хочешь сказать, в городе вскоре должны появиться твари более продвинутые, со споранами и горохом, откуда?

– Откуда и все остальные, эволюция брат, от простого к сложному.

– Я так понял – мы ждем пока там кто-то из «пустышей» отожрется до «бегуна» или «горошечника», потом на них охоту будем устраивать?

– Все правильно, тут главное зайти вовремя – не раньше, и не позже. «Рубера» нам не завалить с нашим-то оружием, скорее он нас размажет, а за пустышками гоняться, себе дороже выйдет, так что ждем. Стакан давай подставляй. Грузовики нам теперь не нужны, пусть катят в стаб, моего «зверя», трех БТРов и десятка бойцов будет достаточно, дело-то отработанное. И ты у меня теперь есть, практически – локатор, наведешь на нужное место и предупредишь, если что не так пойдет. Так что охота намечается славная.

– А почему не помогаете иммунным, которые в городе остались? Там их, наверное, немало, почему не спасаете?

– А нам они не нужны. Кто сумел выжить – тот годится, а остальной балласт мы себе на шею взваливать не можем; ресурсов мало, потому и количество населения стаба ограничено. Тут два варианта: первый – это те, кто смог из города самостоятельно выйти, а в каком направлении бежать, догадаться несложно, из города три дороги ведут, выбирай любую; и второй – кто в самом городе выжил и нас дождался, таких, если находим, берем с собой без разговоров. Жесткий подход, я понимаю, но здешняя непростая жизнь диктует свои условия.

– Крестника моего тоже с собой возьмем.

– Да на хрена он нужен, пусть в стаб валит, там безопаснее.

– Это не вопрос был, я ж сразу предупредил, мы идем только вместе или я тоже сваливаю.

– Еще ты согласился на одну долю на двоих, как я помню.

– Так я и не отказываюсь.

– Ладно, пусть едет с нами, только он – это твоя забота, оружия никому из вас не дам, не заслужили пока. Ты того козла, конечно, четко срисовал, хвалю, но оружие все равно тебе рановато доверять, а ему тем более. Пусть внутри под броней сидит и без приказа не высовывается, причем поедет в другом БТРе, не с нами, так мне спокойнее будет. Устраивает такой расклад? Ну и ладно, давай по грамульке, за удачу.

– Я вот чего еще спросить хотел, ты на боковую не собираешься? Нет, ну тогда ответь мне на такой вопрос – там, откуда я «родом», от прежних имен сразу же отказываются «по прибытии», прозвища берут, а у вас здесь Коли-Васи, как изначально, почему так?

– Так я вас «городских», вообще не понимаю. Суеверными все вдруг сразу же становятся; откуда эта мулька пошла – ума не приложу – имена менять на клички блатные. Такое ощущение, что все вновь прибывшие зону топтали не один год и поголовно крупные спецы в тюремной фене. Понты это все, как мне видится, причем дешевые, такое мое мнение.

– Я стесняюсь спросить: это мама тебя при рождении Стеном назвала, наверное, в честь английского пулемета?

– Не, не пулемета, по-гречески это вроде бы означает «сила»; на этот счет имеется одна давняя история, это я сам себя так назвал, еще до Улья. Короче, я тогда еще в школе учился, ну и был, не постесняюсь сказать, парнем со всех сторон уважаемым, настоящим авторитетом в своей, естественно, возрастной группе. С теми, кто постарше, старался особо не конфликтовать. Пацаны уважают, девчонки внимание обращают, мне – приятно. Порядок иногда приходилось, конечно, наводить и ставить на место претендентов на мое место – блин, каламбур получился. Вот однажды я сцепился с одним чудиком из параллельного, он недавно в нашу школу перевелся из другого района, здоровенный такой. Короче, решил, как я понял, проверить меня на прочность. Поначалу только языком молол всякую обидную для меня хрень, типа провоцировал; пацаны слушают, посмеиваются втихаря, в открытую ссат, боятся, что огребут, но нос по ветру держат: прикидывают за кого встать, если что. А тут кино еще по ящику прошло, название не помню, там тетка здоровенная и зять у нее был, плюгавенький такой мужичонка, она его все время третировала, а он постоянно отбивался. И звала она его – Стасик. Блин, как того таракана, их же «стасиками» называют, если ты не в курсе. С фильмами тогда у нас было не густо, иностранных почти не показывали, а если наше новое выходило, то смотрели всем колхозом. Я тебе сейчас вещь одну скажу, иначе ничего не поймешь, ты только про нее забудь сразу, не вздумай ляпнуть где, особенно при моих ребятах. В общем, звали меня тогда Стасом; ты про имя мое, полученное при рождении спрашивал, так вот это оно и есть. Короче, прихожу утром в школу, я еще когда кино смотрел, как-то мне тревожно стало на душе и получается не зря. На перемене пошел за школу, пацаны стоят, курят, поглядывают искоса, этот там же заливает что-то, меня увидел. «– А, вот и Стасик заявился, и солнце его не пугает, ваш же брат вроде света сильно боится. И еще тапка, так и разбегаются на кухне, когда свет зажжешь». На такую заяву, понятное дело, ответить требуется: авторитет, все такое, пацаны опять же смотрят, не просто так собрались. «– Говоришь, тараканы у тебя на кухне водятся? А в постели, наверное, клопов немерено, они вроде ж друг с другом не уживаются, но для тебя видно сделали исключение?» «– Смотрите пацаны – говорящий «стасик», первый раз такое вижу, надо, наверное, за тапкой идти». «– За дустом сходи, на голову себе высыпешь, клопы от него быстро дохнут». Понятно, что дело идет к мордобою, «таракан» против «клопа», – кто проиграет, того так и называть будут впоследствии, так что проигрывать никак нельзя. Пацаны фишку сразу просекли, начали смотровую площадку занимать вокруг бойцовской арены. Драться раньше нам обоим уже приходилось и не раз, так что опыта не занимать. Куртки, рубахи сняли, приготовились, тут не до первой крови, здесь драка серьезная: кто кого. Подробностей рассказывать не буду, да и не помню я их, взаправдашняя драка – это тебе не киношная акробатика показушная, тут не до красивых прыжков и ударов с разворота в стиле Ван Дамыча, слыхал про такого? В общем, он мне пол-уха откусил, еле кровищу потом остановили, и, два передних зуба вышиб, а у него рука оказалась сломанной в запястье. Честно говоря, это меня тогда и спасло, еще по яйцам он знатно огреб, короче, с девками у него потом проблемы были. Я тогда, помню, поднялся весь в крови и грязи, со страшной рожей и выпученными глазами. Сереге приложил с ноги из последних сил, чтобы не вздумал подниматься (его Сергеем звали, забыл еще сказать), и пацанам говорю: «– Если какая сука его «клопом» обзовет, получит от меня лично по полной, все усекли?» Короче, «великодушный победитель не хочет опускать поверженного противника ниже плинтуса». А на хрена мне, чтобы он злобу затаил, в следующий раз мне может и не повезти. «– И еще, меня теперь зовут Стен, все слышали? Повторять, надеюсь, для отдельных тормозов не потребуется? А то я могу». Сказать, чтобы мы после этого стали друзьями, не могу, скорее, держали нейтралитет. Он, вроде как, смирился с ролью «второго парня на деревне», хотя я в это не сильно верил – ждал он просто своего часа и сейчас еще, думаю, ждет. Мы ж оба из Славска, оттуда в Улей загремели, обоим повезло стать иммунными. Теперь вот потрошим родной городишко вместе почем зря.

– Я так понял этот главный из Раздольного и есть тот самый Сергей?

– Теперь он – Серый, причем в школе еще так повелось, раз я Стен, то он теперь – Серый, такая вот история из моей прошлой жизни.