инна кабыш

AVE EVA

Стихи, пьесы, эссе

МОСКВА 2023

ИНФОРМАЦИЯ
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Оформление — Дария Сахарова

Фото автора на обложке — Максим Земнов

 

Кабыш, И. А.

Ave Eva : Стихи, пьесы, эссе / Инна Александровна Кабыш. — М. : Время, 2023. — (Поэтическая биб­лиотека).

ISBN 978-5-9691-2430-1

В современной русской поэзии одно из самых ярких имён — Инна Кабыш, по слову Евгения Евтушенко — «редкостное крупное дарование», поэтому неслучайно каждая её новая книга неизменно привлекает внимание и литераторов, и всех тех, кому интересны стихи нашего времени. В её поэтике изящно переплетены лиризм и тонкая ирония, высокий трагизм и бытийность, а кажущаяся простота строки достигается виртуозным владением словом. Инна Кабыш удостоена Пушкинской премии фонда Альфреда Тёпфера (Гамбург), премии Дельвига, премии «Московский счёт», Ахматовской премии. В книгу вошли новые стихи, пьесы, а также эссе «Ave Eva», где автор обращает взгляд к истокам своей творческой природы.

 

С каждым днём счастливее…

Инна Кабыш — редчайшее, самобытное явление в русской поэзии. Погружаться в её стихи — как плыть в прозрачной реке со множеством подводных течений и ощущать то толщи нежащегося на солнце тепла, то внезапную ледяную струю. Очередная драгоценная строка (а их так много в книге «Ave Eva»!) — и вздрагиваешь от удивления, от узнавания привычных вещей, поданных с непривычного, свежего ракурса. Это поэтика художественно убедительного парадокса, сращения чувственного и духовного, земного и надмирного, бытового и бытийного.

Как говорит сам автор: «Ведь образ — это, с одной стороны, реальное, а с другой — запредельное. И кто такой поэт, как не тот, кто сопрягает то и другое?»

Поэтический жест Кабыш экспрессивен без эксцентричности, пронзителен без надрыва и чист без патетики. Он органично сочетается и с интонацией, и с графикой текстов. Когда перед тобой подлинное искусство, даже не хочется думать, вникать, разбирать на составные части, потому что понимаешь: это настоящее чудо, тайна, не поддающаяся рациональному объяснению.

 

Суженый, путь мой сужен,

мне ведь никто не нужен:

Бог меня создал целым —

теломдушоюделом,

дал мне не просто много —

всё.

Возропщу ль на Бога,

давшего только счастье

тем, кого создал частью?..

 

В стихотворениях Кабыш столь мощное преодоление трагизма существования, что в некотором смысле чтение даёт ощутимую психотерапевтическую помощь.

 

Как говорит соседка моя баб-Люся:

«Я с каждым днём счастливее становлюся…»

(Хоть ни кола, ни двора у ней, ни скотины —

только и есть одна у ней гильотина,

что от всего отсекает дурные части,

преображая любое несчастье в счастье.)

 

И в это баб-Люсино счастье веришь прямо так, сразу: тут и судьба (потянет на целый роман), и христианское мироощущение, и мудрость приятия жизни. А всего-то шесть строк!

И ещё есть в книге чудесная баб-Ева (эссе «Ave Eva»), которая была поэтом, «поэтом, не писавшим стихов». Она «не была привязана ни к Польше, ни к Украине, ни к своему дому на улице Горького — только к языку: он был её родиной». Эссе, посвящённое бабушке автора, удивительно светлое и тёплое, особенно актуально сегодня в связи с событиями на Украине, ведь «русский и украинский — это просто два размера одной силлаботоники».

Одно из ключевых понятий книги — счастье. И для Инны Кабыш оно растворено буквально во всём, если всмотреться в мир с нежностью и сочувствием.

Есть в поэтической поступи Кабыш изящество, особая поэтическая грация, порода. Этого поэта ни с кем не спутаешь. У Инны всё своё: лично ею добытые смыслы, своя любовь, своё страдание, своя осень.

А любимый месяц — октябрь.

 

Октябрь. Внезапная свобода.

Трещит затопленная печь.

Ещё день-два — отключат воду,

и русская умолкнет речь,

и все разъедутся отсюда —

в Москву, в Москву,

как три сестры,

лишь я останусь — делать чудо:

косить траву и жечь костры…

 

В книге, кстати, довольно много стихотворений, в которых присутствует этот месяц.

 

Ты не веришь мне на слово,

ты не веришь, а зря:

я действительно счастлива

на краю октября…

 

Дорогого стоит особая новорождённость мироощущения Инны Кабыш. Трудно не устать от мира, от быта, от житейских проблем и забот. Но ещё труднее сохранить способность удивляться и любоваться. А Кабыш умеет и абсолютно искренне!

 

Почему так всегда умиляет

первый шаг?

Это ж было вовек!

Почему так всегда удивляет

первый снег?

И врасплох почему меня снова

застаёт первый лёд?

и я думаю про рыболова:

он по водам идёт…

 

И ты будто и сам идёшь по водам: по водам новых смыслов, новых переживаний, новых прекрасных строк…

Есть в книге и пьесы. Больше всего меня тронула «Шубка». Здесь есть всё: и ирония, и юмор, и печаль. И хорошая убедительная концовка, что встретишь нечасто. Пьеса необычная и по форме, и по содержанию. В ней и острая социальность, и сюжет, и любовь, и новогоднее чудо, и муки совести. А вообще она вся про совесть. Про то, как трудно жить на свете совестливому человеку и как важно не растерять это чувство, поддавшись соблазнам…

Читать Инну Кабыш радостно, щемяще и немного страшно. Но во время чтения что-то с тобой происходит волшебное, отчего становится грустно-грустно и одновременно радостно-радостно и ещё сильнее хочется жить. И ощущать счастье на вкус и на цвет, и нежить его, как младенца, и уже никогда не расставаться с ним.

 

Анастасия Ермакова, поэт, прозаик,

заместитель главного редактора «Литературной газеты»

СТИХОТВОРЕНИЯ

***

Если смерти — то моментом

(так прошу свою судьбу),

чтоб спасти кого при этом,

чтоб не больно,

чтоб не летом,

чтоб красивой быть в гробу.

***

Сергею Луконину

 

Была твореньем — не творцом,

была безмолвною моделью,

была я попросту лицом,

картонкой,

краскою,

пастелью.

И появившаяся связь

меж мной и этою картонкой,

где я сегодня родилась,

была «властительной и тонкой».

И обозначилось родство

меж мною и моим портретом,

и приближалось Рождество

по всем земным его приметам.

Стоял мороз на свете злой,

я шла своим каким-то курсом,

всё меньше делаясь землёй,

всё больше делаясь искусством.

***

Для кого-то умер Евтушенко —

ну поэт, ну больше, чем поэт, —

для меня ж — пошла на стенку стенка,

рухнул мир

и выключился свет.

Никогда его не будет больше —

хоть чини его, хоть не чини.

Ну и боль! — о Боже, ну и боль же! —

я не виновата — извини…

***

Это смерть — а она не жена,

и играть с нею незачем в прятки.

Я пришла — потому что должна,

и плевать мне на ваши догадки.

Что там жёны, мужья, сыновья —

много званых, а избранных мало.

Я пришла, потому что лишь я

научилась вытаскивать жало.

Это ведь не намного страшней,

чем в руке или в пятке заноза.

Вот и всё, мой родной.

И бог с ней!..

Ни к чему эти слёзы и розы.

Превратятся рыдания в смех,

ветер жаркие губы остудит:

я тебя поцелую при всех —

и пусть кто-нибудь только осудит!