Глава 2

Не родись красивой, а родись богатой. Но помни – богатые тоже плачут

Просто удивительно, какие чудеса творят с женщинами салоны красоты. Ровно через пять часов после знаменательного разговора я выползла (в буквальном смысле) из салона красоты. Еще через три часа я, увешанная пакетами с одеждой из бутика, вваливалась в свой подъезд, измотанная, но очень собой довольная.

Немного повозившись с замком (он иногда заедал), я наконец-то оказалась в квартире. Темный коридор сегодня не освещал даже свет уличного фонаря, обычно проникавший через окно. Странно, не помню, чтобы перед уходом задергивала шторы. Видимо, в спешке на автомате дернула портьеру. Вздохнув, кое-как нащупала на стене выключатель и щелкнула кнопкой.

Истошный вопль разрезал ночную тишину. Я даже не сразу поняла, что сама ору на весь дом. Да и кто бы не орал, если бы, вернувшись ночью домой, обнаружил в квартире труп, восседающий в кресле? В том, что парень мертв, сомнений не было. Об этом свидетельствовали и синюшный цвет его лица, и открытый рот, и вывалившийся из него язык.

Что же делать? Нужно звонить в полицию. Где телефон? Ну, конечно, возле кресла, где же ему еще быть? Стараясь не смотреть на мертвого господина, я принялась тихонечко красться к трубке.

– Ам-м-м, – труп неожиданно открыл глаза и звучно щелкнул зубами. Я же в ответ не нашла ничего более уместного, как грохнуться в обморок.

– Вот ведь какая чувствительная, – голос Степанова (а это, как выяснилось, был именно он) звучал откуда-то издалека, – давай просыпайся, спящая царевна.

– Красавица, – машинально поправила я.

– Что? – По голосу я поняла, что напугавший меня господин опешил.

– Не царевна, а красавица, – пояснила я и резко встала. Ощупав кости и убедившись, что все они вроде бы целы, осмотрелась по сторонам. То ли мой обморок продлился совсем недолго, то ли Степанов просто не озадачился заботой о моем комфорте, но я все еще валялась на полу, аки бревно. Мог бы на диван, что ли, перетащить.

– Хотя царевна тоже, кажется, была, – продолжила я литературные изыскания. – Точно! У Пушкина, – тоном первооткрывателя поведала я Степанову важную весть. Вот далась же мне эта царевна дробь красавица. – А что вы здесь, собственно говоря, делаете? И почему то живой, то мертвый? – задала я наконец-то соответствующий случаю вопрос.

Степанов хохотнул.

– Да живой я, живой. Долго ждал, вот и задремал.

Ничего себе, он дремлет. Страшно подумать, как он выглядит, когда спит.

– А ты, кстати, что-то задержалась. Где была?

Интересно, это нормально, что, воспользовавшись услугами парикмахера, косметолога и визажиста, я обязана отвечать на все вопросы своего благодетеля?

– Торговый центр «Столица», слышали, может? – Я приняла правила игры.

Мужчина присвистнул.

– А ты быстро учишься, как я посмотрю. До сегодняшнего дня ведь наверняка и не слышала об этом магазине. Не зря говорят, деньги быстро меняют людей. Но чтобы настолько… – Степанов осмотрел меня с ног до головы. – Совсем другой человек, – вынес наконец он свой вердикт, – и не только внешне. Вон как смотришь. Настоящая царица! И отнюдь не спящая.

Степанов (я никак не могла вспомнить его имя-отчество) снова хохотнул. Веселый он все-таки парень. Правда, уже в следующий момент его лицо сделалось серьезным. Я бы даже сказала, жестким и злым.

– Ладно, ближе к делу, – мужчина взял быка за рога. – У меня, – продолжил он, – вернее, у меня и моего шефа будет к тебе отдельное поручение. Не оговоренное, ммм, так сказать, условиями контракта. Деликатное дело, маленький пустячок. Уверен, выполнить его тебе труда не составит.

Я вопросительно взглянула на неожиданного собеседника. Тот выдержал театральную паузу и наконец произнес:

– Ты должна будешь соблазнить Карасика.

– Что? – Не то чтобы я не расслышала, что сказал мужчина… Просто смысл сказанного доходил до меня с трудом.

– Соблазнить господина Карасика А. В., – спокойно вымолвил парень. – Услышала или по буквам повторить?

– Не надо, – произнесла я хмуро. – Просто не до конца поняла суть, ммм, «задания».

– Ну, ты даешь! – Степанов изобразил искреннее удивление. – Большая вроде девочка, а не знаешь смысл слова «соблазнить». У тебя словарь есть? Или Интернет? Последний даже больше подойдет, там тебя быстро всему обучат, продемонстрируют, так сказать, все секреты в действии. – Степанов откровенно издевался. Похоже, все происходящее доставляло ему удовольствие.

– Видите ли, Игорь Михайлович, – то ли от злости, то ли от испуга я вспомнила наконец-то не только имя, но и отчество сидящего передо мной господина. Тот тут же перебил, великодушно разрешив называть его по-свойски.

– Можно просто Игорь, – пояснил он, – свои же люди.

– Так вот, Игоре-е-ек, – я пропела последний слог, с наслаждением заметив, как вытянулось лицо моего собеседника. – Мне не нужен толковый словарь, чтобы понять смысл слова «соблазнить». Вот только вряд ли в Интернете я отыщу ответ на вопрос – ЧТО, черт возьми, здесь происходит? И почему, – я сорвалась на крик, – вы считаете, будто вправе вламываться в мой дом и предлагать ТАКОЕ?

Моя эскапада не произвела на Степанова никакого впечатления. Он смотрел на меня, как на панду в зоопарке, мол, надо же, какой забавный зверек.

– Да, ты действительно не понимаешь, – проговорил он. – Никто тебе ничего не предлагает. Все предложения были высказаны утром. И ты согласилась. Теперь же я просто более подробно излагаю суть задания. Извини, но в моем мире нарушение достигнутых договоренностей жестоко карается. Да и вообще такие, как ТЫ, не отказывают таким, как Я.

Возмущению моему не было предела! Да что он себе позволяет? За кого принимает? Кем возомнил? Минуты две я хватала воздух ртом, будто выброшенная на сушу рыба, и наконец смогла выдавить из себя:

– Что-то я не помню, чтобы подписывала какие-то бумаги. Да и речь, насколько помню, шла совсем о другом.

– Что ж, память тебе не изменяет. А вот логика определенно, – теперь Степанов разговаривал со мной как с ребенком. Усталым тоном он растолковывал неразумному дитяти очевидные, по его мнению, вещи. – Ты же не настолько наивна, чтобы решить, будто кто-то станет с тобой возиться лишь для того, чтобы получить интервью у прославленного миллионера? – Игореша посмотрел на меня с сочувствием. Практически искренним. – Сама подумай, столько мороки ради того, чтобы в вашем, э-э-э, журнале, – Степанов брезгливо поморщился, – появилась статья о том, как тяжела и неказиста жизнь российского олигарха. Нет, дорогая моя, цель куда интереснее. Хотя сам Карасик о ней, разумеется, догадаться не должен.

– И как же я могу его соблазнить, чтобы он даже не догадался об этом?

Теперь взгляд Игорька демонстрировал брезгливость. Из милой панды я неожиданно превратилась в противного таракана.

– Да уж! – произнес он, разведя руками. – Мне характеризовали тебя как умную и перспективную журналистку, а на поверку ты оказалась непроходимой тупицей. Или прикидываешься? Послушай, у меня нет ни времени, ни сил, ни желания вести эти словесные баталии. Упражняться в остроумии, аргументировать, доказывать – все это не по адресу. Я сейчас изложу тебе несколько вариантов развития событий, а ты сама решишь, какой из них является более перспективным.

Итак, вариант первый. Ты соглашаешься и через неделю летишь с нами на острова. Летишь, заметь, на частном самолете в один из самых дорогих отелей мира. Вряд ли когда-то еще тебе выпадет такая возможность. Там ты отдыхаешь, загораешь, купаешься и наслаждаешься обществом богатых и знаменитых. Один из них – небезызвестный тебе Карасик, тот еще дамский угодник, сердцеед и обольститель. Так что общаться с ним одно удовольствие. По крайней мере, противно точно не будет. А дальше все просто. Тебе нужно обольстить этого мачо. Это вообще нетрудно, а для тебя так и вовсе пара пустяков.

Я недоуменно уставилась на Степанова. О чем это он? Я, конечно, особа привлекательная, но пока мне удалось соблазнить только несколько прыщавых юнцов, у которых гормоны в крови бушевали так, что они переспали бы и с крокодилом. Прочтя в моих глазах невысказанный вопрос, Игорек пояснил:

– Мы ведь далеко не случайно выбрали именно тебя. Дело в том, что у Карасика когда-то давно случилась несчастная любовь. Было это еще до того, как он стал тем, кем является, – в этот момент Степанов напомнил мне старуху-рассказчицу из старых сказок. Я так и представила, как он произнесет сейчас сакраментальное: «Долго сказка сказывается, да не скоро дело делается». В общем-то, я почти угадала. – Был он истово влюблен в одну девушку. Назовем ее Юля, – вещал Игорек, – а она возьми и предпочти нашего героя другому – более успешному и состоятельному. Вероятно, не будь этой истории, не состоялся бы и сам Карасик. Ну, ты понимаешь. – Я кивнула. – Юлю ту он, кстати, потом отыскал, когда разбогател. Кто его знает, зачем. Вероятно, думал вернуть былое, а может, еще по каким причинам. Только приехал, посмотрел и уехал, так как встретила его Наташа Ростова спустя десять лет замужества. Но первая любовь, как известно, на то и первая, что незабываемая. Потому питает наш Карасик слабость к определенному женскому типажу. Все пытается взять реванш. Вот потому мы тебя и выбрали из сотен претенденток. Мы пол-Москвы обегали, разыскивая подходящую особу, пока один из моих помощников случайно не наткнулся на тебя в редакции. Просто парадоксально, до чего ты похожа на ту самую Юлю. В прежнем варианте, разумеется, еще до апгрейда. – Степанов хохотнул, радуясь своей шутке. – Конечно, кое-какие изменения все же пришлось внести – отсюда и твоя блондинистость, и макияж – парикмахеры и стилисты, как ты понимаешь, заранее были проинструктированы. Зато теперь вы будто сестры-близнецы. Я поражен! – Мужчина поднял вверх обе руки, будто сдаваясь на милость победителю. – Уверен, – продолжил он, – это обязательно «сработает».

Обрушившаяся на меня только что информация определенно требовала осмысления. Но это все потом, сейчас меня мучил куда более насущный вопрос.

– Зачем вам все это? – выдавила я из себя.

Степанов усмехнулся:

– Ты права – у нас в этой истории свой интерес. Разумеется, все это мы затеяли вовсе не для того, чтобы уважить друга и партнера по бизнесу. Наш подарок – это «троянский конь», – сравнение с конем мне не особенно льстило, но озвучить свое мнение на этот счет я не решилась. Степанов между тем продолжил: – Наша «разведка» донесла, что на Канары Карасик летит не просто так. Бизнес-форум лишь прикрытие. У него на островах вилла, охраняемая так, что… Короче, настоящий Алькатрас. Проникнуть туда незамеченным даже нашим спецам не удастся. И вот, представь себе, в этой крепости состоится очень важная для нас встреча. Разумеется, тайная, секретная. Сама понимаешь – нам позарез необходимо узнать предмет предстоящих переговоров. Вот для этого нам и нужна ты.

Я недоуменно уставилась на Степанова. Интересно, он идиот или только прикидывается?

– Вы что же, всерьез полагаете, будто Карасик станет делиться со мной своими секретами? Я, конечно, что-то такое слышала про Мату Хари, но я точно не она.

– А ты и впрямь юродивая, – Игорек сочувственно покивал. – Разумеется, мы понимаем, что Карасик не дурак и не станет болтать о важных делах в постели. На самом деле твоя задача куда проще. Тебе и делать-то практически ничего не придется. Всего-то пронести на виллу один маленький «жучок». Вернее, сначала тебе предстоит сделать все для того, чтобы попасть в эту охраняемую крепость, а уже там в определенном месте в определенный час нужно будет установить подслушивающее устройство.

– Всего-то?! Всего-то?! – Я была поражена. – А в космос для вас за чем-нибудь сгонять не нужно? А что? Судя по тому, что вы обо мне думаете, вполне могла бы! – Я возмущенно фыркнула.

Степанов сверкнул глазами. Было видно, что он еле сдерживается, чтобы не ударить меня.

– Короче, так, – проговорил он сквозь зубы, – повторяю в последний раз для особо тупых. Я говорю, ты слушаешь! И не перебиваешь! – Он отдышался, пытаясь успокоиться, и продолжил уже ровным тоном: – Как я уже говорил, у Карасика исключительно сильная служба безопасности. Поэтому она ежедневно, – здесь он сделал выразительную паузу, – проверяет жилище на наличие различных несанкционированных устройств. С появлением постороннего на территории (то бишь тебя), думаю, бдительность усилится. Поэтому тебе нужно будет установить «жучок» непосредственно перед началом переговоров. А потом ты незаметно заберешь оборудование.

Я молчала. Не то, чтобы у меня не было вопросов – как раз наоборот, но задать их я не решалась, так как помнила, что говорить мне разрешено только в исключительных случаях.

– Конечно, задача непростая, – подытожил Игорек, – но вполне осуществимая. Особенно под нашим чутким руководством. И помни, деточка, – чудеса происходят лишь с теми, кто не знает, что чудес не существует.

Вот, гад, афоризмами заговорил.

Я вновь промолчала, так как понимала, что никакие мои аргументы не убедят Степанова в абсурдности его идеи. Раз они проделали такую работу по поиску «лже-Юли», раз не поскупились на приведение меня, как он сам выразился, в «приличный вид», очевидно, что все уже оговорено, обдумано и взвешено. Решение принято, и от меня даже согласие не требуется. Хотя о чем это я? С какой стати этот человек так легко распоряжается моей судьбой? Кто он такой, в конце концов? Гнев придал мне храбрости, и я выпалила:

– А если я откажусь? – И смело взглянула в глаза Степанову, изображая Зою Космодемьянскую. Во всяком случае, именно так, по моим представлениям, должна была выглядеть гордая, не сломленная фашистами особа.

На Игорька мое театрализованное представление не произвело ровным счетом никакого впечатления. Он лишь равнодушно пожал плечами.

– Помнишь, в самом начале разговора я упомянул, что есть несколько сценариев развития событий? – Я утвердительно кивнула. – Так вот, если ты откажешься, дела пойдут иным, менее приятным для тебя, путем. Во-первых, ты вылетишь с работы с «волчьим билетом». Я лично прослежу, чтобы тебя не взяли ни в одно издательство. Даже в воронежскую «Вечерку». Пойдешь на улицу пирожками торговать. Разумеется, тоже не в столице.

Холодок пробежал по моей спине. Я была уверена – Степанов свое слово сдержит. С особым удовольствием испортит мне жизнь.

– А во‑вторых? – поинтересовалась я.

Степанов уставился на меня так, будто впервые видел.

– А тебе мало во‑первых? Что будет во‑вторых, я не придумал, но не сомневайся, надо будет, сочиню и во‑вторых, и в‑третьих, и в‑четвертых. Фантазии у меня хватит.

Отчего-то я ему верила.

– Знаешь, почему я – это я, а ты – это ты? – Игорька потянуло на философствование. – Потому что я не боюсь решать сложные задачи, а ты привыкла действовать наверняка. Так и будешь до старости свои гороскопы писать? Ты только подумай, какие перспективы перед тобой открываются! Ведь, если все выгорит, Селиверстов тебя щедро наградит. Очень щедро. Поверь, его возможности безграничны. И человек он не жадный. Хочешь, прямо сейчас подпишем контракт, что по возвращении в Москву тебе подарят квартиру и машину, а на твой счет перечислят 20 тысяч долларов?

Щедрость Степанова не произвела на меня никакого впечатления. В данный момент меня интересовало совсем другое.

– А что будет, если дело не выгорит? Что, если меня раскроют?

Игорек вновь пожал плечами:

– Конечно, такой вариант развития событий нельзя исключить. Хотя и допускать все же не стоит. Для нас это будет означать неприятности. Стандартные и вполне решаемые. А вот что будет с тобой, даже думать не хочу. Это я не для того, чтобы запугать, но исключительно, чтобы простимулировать. В твоих же интересах сделать все, чтобы тебя не разгадали.

Меня передернуло. Этот гад даже не скрывает, что кинет меня при первой же возможности на съедение волкам.

– Хорошо, – я зловеще улыбнулась, – а если я перейду на сторону врага? Возьму и «солью» вас Карасику. Сам же отмечаешь его сентиментальность. Влюблю этого типа в себя, а потом душу раскрою. В ноги бухнусь. Бес, мол, попутал, Селиверстов запугал. Не боитесь, что из-за моей откровенности весь ваш план накроется медным тазом?

Если честно, я ожидала от Степанова какой угодно реакции, но только не такой. Неожиданно для меня парень расхохотался. Он смеялся так заразительно, что при других обстоятельствах я бы непременно к нему присоединилась. Однако сейчас мне было явно не до веселья. Наконец, вдоволь нахохотавшись, Игорек достал из кармана пачку сигарет, извлек из нее одну и принялся разминать между пальцами.

– Деточка, какая же ты наивная и неискушенная! – Эти слова мужчина произнес едва ли не с умилением. – Пожалуй, в этом и заключается твоя сила. Но, видишь ли, это же является и твоей слабостью. Будь у тебя чуть больше жизненного опыта, ты бы знала, что когда дерутся титаны, людям лучше не вмешиваться. Тебя растопчут, словно букашку. Пойми, если выяснится, что за всей этой историей стоит Селиверстов, для него это не будет означать ровным счетом ничего. Еще одна неприятная ситуация, которых в его жизни были тысячи, если не миллионы. Коммерческий шпионаж – дело нечистое, но в МОЕМ мире никого этим не удивишь и не шокируешь. А вот ты дело иное. Как Карасик отреагирует на известие о поруганном большом и светлом чувстве, никто не знает. Предположим, звезды сложатся в твою пользу, и Андрей проявит благосклонность, отпустит тебя на все четыре стороны. Но ведь есть же еще мы, – Степанов хищно оскалился. – Сама понимаешь, что будет дальше: ночь, улица, фонарь, пирожки. И все это где-то на окраине Воронежа.

Мужчина потянулся и демонстративно посмотрел на часы.

– Ну что, будем продолжать перебирать варианты или достаточно? – произнес он.

Что мне оставалось? Глотая слезы, я смогла выдавить из себя только одно слово:

– Вполне.

– Ну, вот и славно. – Степанов поднялся. – А то я порядком утомился этой историей. Столько усилий ради очевидного исхода, – он театрально зевнул. – Ладно, пора и честь знать.

Я сидела в оцепенении, уставившись в одну точку. И только когда хлопнула дверь, возвестив об уходе Степанова, пришла в себя. Мне вдруг стал ясен смысл выражения «абсолютно пустая голова». По идее, должен был сработать инстинкт самосохранения, заставив мозг лихорадочно работать, выдавая одну гениальную идею за другой. Ан нет. Мыслей не было вовсе. Никаких.

Наконец я встала и пошла в ванную. Разделась, включила воду, встала под душ. Вода стекала по волосам, смывая остатки гелей, муссов и лаков, делавших мою прическу безупречной. Я надеялась, что жидкость, подобно селевому потоку в горах, унесет с собой в канализацию и весь негатив встречи со Степановым. Увы, все, что могла сделать живительная влага, – это смыть с лица дорогие тушь, тени и пудру. Да и то не до конца. Мой взгляд поймал искаженное отражение на хромированном «барашке» смесителя, и я расхохоталась, увидев то, во что превратилась буквально за полчаса. Мокрая курица – вот выражение, которое метко описывало мой внешний облик. Вселенская дура – фраза, соответствующая внутреннему содержанию.

Глядя на размазанную под глазами тушь и слипшиеся пряди волос, я вдруг осознала, что пришло время, и прекрасная принцесса превратилась даже не в Золушку, а в пустую тыкву. Фея на поверку оказалась злобным колдуном, а принц – реальной угрозой не то что благополучию, но и жизни.

Я не ошиблась лишь в одном – все происходящее действительно напоминало сказку, только очень страшную и современную. Ту, где вполне возможен и даже весьма вероятен плохой финал.

Взяв пену для умывания, чтобы смыть остатки косметики, я обнаружила, что флакончик пуст. Более того, пена закончилась уже очень давно, а я все забываю купить новую. Пришлось использовать обычное мыло. Стоит ли упоминать, что оно тут же противно стянуло кожу?

Ну и пусть, упрямо подумала я. В конце концов, зачем сохранять красоту, молодость и свежесть? Вполне возможно, жить мне осталось недолго.

Очень хотелось реветь, так как слезы наверняка бы принесли реальное облегчение, но их не было. Впрочем, как и сил «травить» себе душу, сознательно вызывая бурные эмоции.

Глава 3

Заочное знакомство с жертвой обольщения

Неделя прошла как в тумане. Степанов больше не объявлялся. На работе меня освободили от всех обязанностей, даже гороскопы передали Наде из отдела писем. Сначала я еще исправно появлялась по месту службы, но потом, поняв, что никто там меня не ждет, попросту перестала выходить из дома.

Целыми днями я торчала в Сети, по крупицам выискивая те сведения о Карасике, которые могли мне пригодиться с учетом изменившихся обстоятельств. Вообще информации об этом господине в Интернете было много, но вся она носила «официально-прилизанный» характер и не могла быть интересна с точки зрения потенциальной обольстительницы. Статьи, будто писанные под копирку, рассказывали об активах, росте благосостояния и успехах миллионера. Кое-где встречались данные о его возлюбленных. Я всматривалась в фотографии сопровождавших его моделей, пытаясь понять, что именно он предпочитает в женщинах. Но безуспешно: все спутницы Карасика были типичными для мужчины его круга – гламурные красотки, словно сошедшие с обложки глянцевого журнала. Ничего общего со мной. И никакие стилисты, визажисты и парикмахеры не смогут это изменить. Такими, как они, следует родиться.

С другой стороны, вероятно, именно в этом несоответствии и кроется моя сила? Может быть, Карасик устал от «Барби» и его потянет на обычную девушку? Если честно, в этот бред верилось с трудом. Такое возможно разве что в «мыльных операх». В реальности миллионеры предпочитают совершенно определенный типаж. И, хотя встречаются исключения, они столь редки, что лишь подтверждают общее правило.

Поэтому мне лично оставалось надеяться на то, что Степанов окажется прав и я действительно напомню Карасику его старую любовь. Мои «хозяева» сделали на это ставку, а им все же виднее. По моему мнению, это было рискованное и сомнительное мероприятие – как раз из тех, которые обречены либо на громкий провал, либо на ошеломительную победу. Вот только я и в том, и в другом случае оказываюсь в проигрыше.

Если верить СМИ, свободное от зарабатывания миллионов время Карасик проводил на своей яхте, где предавался чтению русской литературы. Еще моя потенциальная жертва любила футбол и горные лыжи.

Я составила список главных интересов Карасика, указав напротив каждого занятия свои размышления на этот счет. Вот что получилось:

• Классическая литература – «плюс», ибо я достаточно хорошо в ней разбиралась, чтобы поддержать беседу.

• Футбол – «минус», так как о нем я знала лишь то, что это командный вид спорта и что главной целью игры является забивание мяча в ворота противника. С другой стороны, это может быть и «плюс», ведь ничто не заводит мужчину, как возможность рассказать о любимом хобби заинтересованному и несведущему слушателю.

• Горные лыжи. Без комментариев. Как относиться к этому увлечению Карасика я так и не поняла, ибо в горы меня загнать нельзя было даже под дулом пистолета. Я отчаянно боюсь высоты. У меня даже при одной мысли о предстоящем полете живот скручивало в тугой клубок.

• Рок-музыка. «Плюс». Выяснилось, что у нас с Карасиком примерно общие музыкальные пристрастия. Мне тоже нравились и Red Hot Chili Peppers, и Garbage, и Motley Crue, и The Doors.

• Дайвинг. Неоднозначно. Я никогда не спускалась на глубину, но всегда очень хотела попробовать. Возможно, Карасик будет пленен моей неопытностью и попробует себя в роли инструктора. Это могло бы нас сблизить. А возможно, его будет раздражать путающаяся под ногами особа. Что ж, тогда я просто не стану этого делать. Жили мы без морских глубин без малого двадцать пять лет и еще проживем.

Помимо этого, миллионера периодически замечали на балете, театральных представлениях, в опере и т. п. Правда, трудно понять, что из этого его действительно интересовало, а что было частью имиджа. Я решила не забивать голову размышлениями на этот счет. Балет и оперу я никогда не понимала, и сейчас было поздно что-то менять. Вряд ли за одну неделю я смогу стать экспертом в этих областях.

Дни тянулись бесконечно. Не то, чтобы я очень мечтала о предстоящей поездке. Напротив! Но пусть уж лучше все скорее случится и произойдет. В то же время меня бросало в дрожь от каждого телефонного звонка, всякого стука в дверь. Я все ждала еще какой-то пакости от Степанова и его хозяина. Но они по какой-то причине решили оставить меня в покое, ничем не напоминая ни о себе, ни о своем поручении.

Глава 4

В самолете с врагом

Как известно, все когда-нибудь заканчивается. Вот и мое томительное ожидание подошло к своему логическому завершению. В понедельник (не зря этот день окрестили тяжелым) рано утром за мной приехало черное авто. Ни больше ни меньше. Хорошо хоть, не воронок. Вообще же тачка знатная. Даже я, человек, который нисколько не разбирается в машинах, осознала всю крутизну транспортного средства.

В другие времена поездка в подобной «карете» доставила бы мне немало удовольствия, но не сейчас. Сегодня, садясь в салон, я испытывала эмоции, аналогичные тем, которые, по моему мнению, испытывали Анна Болейн, Мария-Антуанетта или Мария Стюарт, отправляясь на эшафот. Вряд ли им было важно, какой экипаж везет их к месту казни.

Когда мы приехали в аэропорт, меня трясло мелкой дрожью. Это мое обычное состояние перед экзаменом и полетом. Сегодня же оба события соединились воедино, так что волнение я испытывала двойное.

Таможню я прошла. Быстро и без особых хлопот. Документы (паспорт и визу) мне передал водитель, а затем автомобиль подъехал к самому трапу летательного судна.

Здесь меня встречали улыбчивые стюардессы. Обычно в этом месте следовала проверка билетов и документов, но этот рейс трудно было назвать обычным. Барышни поприветствовали меня и пригласили пройти в салон. Еле передвигая негнущимися ногами, по слегка раскачивающимся ступенькам я поднялась на борт.

Представшая моему взору картина разительно отличалась от самых смелых фантазий относительно того, как должен выглядеть салон частного самолета.

Сдержанное великолепие – вот как можно было охарактеризовать увиденное одной фразой. Строго и лаконично, хотя и отнюдь не аскетично. С одной стороны, никакого золота и бриллиантов. Даже стразов Сваровски не наблюдалось. С другой – интерьер салона был выверен до мелочей. Чувствовалось, что над его созданием тщательно потрудились дизайнеры.

Справа располагался длинный мягкий диван приятного кремового цвета. Слева – два кресла, расположенных друг напротив друга. Между ними – небольшой столик. На нем – ноутбук все с тем же надкушенным яблоком на крышке: похоже, в этом мире техника прочих марок просто не признавалась. Рабочая зона включала в себя также широкий комод с расположенной на нем оргтехникой.

В хвостовой части, по всей видимости, располагались обеденная зона и зона отдыха: несколько кресел, стол, сервированный на четыре персоны, огромная плазменная панель и еще один диван. За перегородкой, как я поняла, располагались технические помещения.

Из пассажиров я прибыла на самолет первой, что, в общем-то, вполне объяснимо, учитывая мой статус. Я не знала, какое из мест мне положено занять. Удивительно, но с первого раза вот так и не разберешь, где тут место «хозяина». Каких-то особых отличий заметно не было.

Справедливо рассудив, что это не мои проблемы, я уютно расположилась в кресле, выбрав, правда, самое дальнее и одиноко стоящее. Хотя рассчитывать на то, что этот шаг спасет меня от неминуемого общения с «честной компанией» не приходилось. В конце концов, они решили взять меня с собой в этот полет вовсе не по доброте душевной. Насколько я поняла, САМ собирался меня о чем-то таком проконсультировать и проинформировать. А это значит, что прямого контакта с ним избежать все равно не получится.

Ждать пришлось недолго – очень скоро на борт поднялись остальные пассажиры, хотя самого главного среди них не оказалось.

Первым вошел, как всегда, безупречный в своей изысканной красоте Игореша. Мой «любимый» мужчина сегодня был в черном костюме безукоризненного кроя, сидевшем на нем, словно влитой. Под стать одежде оказалась и обувь – казалось, ботинки только что извлекли из коробки – их даже пылинка не коснулась.

Степанов был не один – его сопровождала длинноногая девица из тех, чьи фото сочтет за честь разместить на своей обложке любое престижное издание. Из тех, до кого мне не дотянуться, даже если над созданием образа станут трудиться все парикмахеры, стилисты и визажисты мира. И дело было не во внешности – она-то как раз дело «наживное» – чего только не сотворят пластические хирурги и фитнес-тренеры. Дело в спокойной уверенности, которую, казалось, излучала эта барышня. Чувствовались порода и класс, которыми может наградить исключительно матушка-природа. Каждый жест, каждый взгляд демонстрировал – красавица знает себе цену, она отлично осознает свою исключительность. Все это, безусловно, передавалось и окружающим. Только теперь мне стал понятен смысл выражения «глаз не оторвать». Я не просто любовалась девушкой, мне хотелось разгадать секрет ее красоты, понять, что же она представляет собой на самом деле. Уверена, то же самое испытывал всякий, кому доводилось с ней сталкиваться. И, если уж на меня она произвела такое впечатление, представляю, какой эффект она производит на сильный пол. Следовало отметить, что со Степановым они составляли прекрасную, прямо-таки безупречную пару.

– Привет, – Игореша продемонстрировал мне тридцать два белоснежных зуба. Похоже, у него всегда отличное настроение. С другой стороны, чего ему унывать? В конце концов, не ему же предстоит изображать из себя Мату Хари. – Уже освоилась? – Степанов задал вопрос вовсе не для того, чтобы получить на него ответ. Я это поняла, так как он тут же перевел разговор. – Василиса, – пафосно начал он, – разреши мне представить тебе Наталью. Она будет сопровождать нас в этой поездке. Вам, девочкам, наверняка найдется, о чем побеседовать. – Игорек расплылся в довольной улыбке, а «мисс Вселенная» (именно так я сразу же окрестила про себя красотку) грациозно разместилась в кресле напротив.

– Надо же, какое красивое и необычное имя, – девушка ослепительно улыбнулась мне.

– Угу, – промямлила я, не найдясь что ответить. Наконец до меня дошло, что девица наверняка ждет ответной похвалы, и я брякнула: – Да, у вас тоже. Я знаю, что за рубежом это имя считается самым русским женским именем. Как Иван, скажем, у мужчины. – Протараторив это, я тут же прикусила язык, так как комплимент получился весьма сомнительным. Но Наталья не обиделась, а лишь рассмеялась в ответ.

– Да, я действительно что-то такое слышала. Но не всем же выпадает счастье быть Василисой, – девушка задорно подмигнула.

– Честно говоря, не знаю, насколько это счастье, но имя не выбирают. Просто у нас в семье традиция, – неизвестно для чего пустилась я в пространные объяснения, – мальчиков называют Василиями, а девочек – Василисами.

– О, значит, вы Василиса Васильевна, – удивленно вскинув брови, произнесла Наталья.

– Слава богу, нет, – на этот раз пришел мой черед весело смеяться. – Семейное имя досталось папиному старшему брату. Но детей у того не было, так что пришлось мне отдуваться за весь род.

– Потрясающая история! – улыбнулась Наташа.

Я, откровенно говоря, не видела в ней ничего особенно выдающегося, но реакция девушки мне польстила.

– Александр Константинович, – Степанов вскочил, приветствуя вновь прибывших. Я едва ли не с открытым ртом наблюдала удивительную метаморфозу – хозяин жизни на моих глазах неожиданно превращался в подобострастного раба.

Селиверстов даже бровью не повел. Он, видимо, привык к подобной реакции подчиненных. Холодный взгляд, лишенный малейшего интереса, скользнул по мне и чуть дольше задержался на моей новоиспеченной «подруге». На борт мужчина поднялся не один – его сопровождал высокий широкоплечий парень. Охранник – догадалась я.

Готовясь к полету, я изучила не только Карасика. Немало времени провела я в Сети, рассматривая и своего нового хозяина. И вот теперь мне предстояло сравнить его фотографический образ с реальным. Не красавец, конечно. Черные холодные глаза, длинный крючковатый нос. Худощав. По мне, так даже слишком – явно не проводит в спортзале дни и ночи напролет. Сомневаюсь, что вообще его посещает. Миллионер-интеллектуал, делающий ставку исключительно на силу ума.

И все же было в нем что-то притягательное. Блеск в глазах выдавал в Селиверстове человека, наслаждающегося каждым днем, жарко любящего жизнь и знающего ей цену.

«Хозяин» не обращал на меня ровным счетом никакого внимания, и потому я беззастенчиво продолжала его рассматривать.

Удивительно, несмотря на свою тщедушность, Селиверстову каким-то непостижимым образом удалось заполнить все пространство вокруг себя. Он не был красив, но обладал таким же магнетизмом, что и сидевшая напротив Наталья. Про таких парней обычно говорят, что у них мощная харизма. Я много раз слышала это выражение, но его смысл стал понятен мне только теперь.

Бортпроводницы закрыли люки, экипаж поприветствовал гостей и пожелал приятного полета. Никакого обязательного в таких случаях инструктажа не последовало – лишь вежливая просьба стюардесс пристегнуть ремни, которая тут же была всеми неукоснительно выполнена. Похоже, Селиверстов был сторонником порядка и дисциплины.

Шины зашуршали по асфальту – самолет выруливал на взлет.

Я уже упоминала, что отчаянно боюсь летать? В любом случае напомнить об этом будет нелишним. Мой совершенно иррациональный страх не поддавался никаким уговорам и объяснениям. Его не волновали многочисленные доводы о безопасности полетов, не убеждали данные статистики о том, что самолет является самым безопасным видом транспорта, не трогала описываемая романтиками радость полета. Что поделать, если я никогда ее не испытывала? Все, что мне было знакомо во время воздушных путешествий, – это панический ужас человека, находящегося в замкнутом пространстве, из которого нет выхода. Обычно на взлете я, вцепившись в ручки кресел, отчаянно молилась, закрыв глаза. Нервы, скрученные в тугой комок, пульсировали в это время где-то в животе.

Но на этот раз все было иначе. Всю неделю я испытывала животный ужас от одной мысли о предстоящем полете, и вот теперь неожиданно смогла расслабиться. Слишком много навалилось на меня в эти семь дней. Но помирать мне, видимо, было все же рановато, так как взлет прошел успешно. Стальная птица быстро набрала высоту и легла на курс. Пассажиры защелкали ремнями, появилась приветливая стюардесса.

На такое количество присутствующих обслуживающего персонала было многовато, но у богатых свои причуды. Одна бортпроводница «взяла» на себя Степанова и «хозяина». Другая занялась мной и Натальей.

– Кофе, чай, вино, коньяк, виски? – перечисляла она напитки.

– Ром с колой, если можно, – попросила я.

– Мне то же самое, – Наталья улыбнулась приветливой улыбкой, – от газировки, правда, появляется целлюлит, – девушка склонилась ко мне в доверительной беседе, – но иногда можно, ведь правда?

– Вам, конечно, – так же доверительно прошептала я.

– Ой, ну что вы. И вам тоже, – великодушно заметила красотка. – У вас безупречная фигура. Не модельная, конечно, но это и не главное. Я, наоборот, отчаянно завидую девушкам с формами. Мне в силу профессии эта роскошь непозволительна. Но ничего, вот уйду с подиума, обязательно наберу килограммов пять.

Надо сказать, комплимент показался мне сомнительным, и в другой раз я наверняка сочла бы его за издевку, но, похоже, Наталья говорила совершенно искренне и без намерения меня обидеть.

Я взяла принесенный бортпроводницей стакан, надеясь, что никто не заметил, как дрожат руки, зубами вцепилась в трубочку и жадно втянула темную жидкость. Пропорции алкоголя с газировкой оказались соблюдены идеально. Приятное, но не обжигающее тепло тут же разлилось по телу. Видимо, на высоте скорость обменных процессов значительно увеличивается, так как уже через несколько минут я почувствовала слабость в руках и ногах, а вместе с ней по телу разлилось некое подобие ощущения спокойствия и умиротворения.

Наталья недолго пробыла в моей компании и вскоре пересела к мужчинам. Сейчас они о чем-то оживленно болтали с Селиверстовым. Хотела бы я тоже свободно общаться с такими субъектами. Одного взгляда на этого парня было достаточно, чтобы понять – он относится к тому типу личностей, общество которых мне не доставит никакого удовольствия. В присутствии ему подобных я всегда боялась допустить какую-нибудь оплошность и сморозить глупость. Даже на расстоянии чувствовалась исходящая от Селиверстова внутренняя уверенность. Про таких, как он, обычно говорят «человек со стальным стержнем». Наталья же, напротив, не испытывала никакой неловкости. Она весело смеялась над какими-то остротами своего собеседника, кокетничала и флиртовала напропалую. Вид самого Селиверстова оставался при этом крайне серьезным. Он вообще не производил впечатления человека, способного искрометно шутить. Оставалось только гадать, как именно он относится к этому сеансу обольщения. То, что это было именно обольщение, не заметил бы разве что слепой. По всей вероятности, мужчина не имел ничего против, ведь он мог одним словом или даже жестом прекратить происходящее. Ан нет, он вполне благосклонно относился к разыгрываемому Натальей спектаклю, из чего я сделала вывод, что все мужики, в сущности, совершенно одинаковы. Даже этот, который поначалу производит впечатление неприступной крепости, на поверку оказался типичным самцом.

Только не надо думать, будто я завидую! Ну ладно, ладно, так и есть. Но я же не виновата! Наши чувства не всегда поддаются контролю. По крайней мере, мои. Да, я завидовала умению Натальи так непринужденно и искусно вести игру. Лично я в этом деле была так же искусна, как средневековая дама в пользовании Интернетом.

Даже странно, почему Степанов для обольщения искушенного ловеласа Карасика выбрал именно меня. Та же Наталья наверняка бы справилась с этой ролью куда лучше. Хотя, возможно, они просто сделали ставку на романтику.

Странно, но настроение мое менялось, подобно направлению флюгера на ураганном ветру. Вот и сейчас ко мне неожиданно вернулась вера в светлое будущее. А вместе с ней и мой аппетит. Алкоголь придавал храбрости, и я обнаглела настолько, что попросила стюардессу принести что-нибудь поесть. Та если и удивилась, то виду не подала. Вернувшись через минуту, девушка предоставила меню. Настоящее, в кожаной папочке с золотым тиснением. Вот это да! Вот это сервис! Конечно, по меркам любого ресторана, список предлагаемых блюд казался скромным, но, учитывая, что мы находились в тысячах километров над земной твердью, даже он поражал своим разнообразием.

Заказав салат из морепродуктов и пасту с ними же, я задумалась над выбором десерта. С одной стороны, от него, наверное, надлежало отказаться – фигура и все такое. С другой – сладкое ведь улучшает настроение.

– Тирамису и кофе, – добавила я, чуть подумав.

– Мне все то же самое, что и барышне, – произнес рядом низкий хриплый голос. Подняв глаза, я увидела перед собой господина Селиверстова А. К.

– Не возражаете, если я присоединюсь к вашей трапезе? – спросил он, буравя меня пронзительным взглядом.

Интересно, а если возражаю? Неужели голодным останется? Однако проверять это предположение на практике у меня, разумеется, духу не хватило. Поэтому я только кивнула головой в знак согласия.

Селиверстов тоже молчал, внимательно и откровенно меня рассматривая. Сличает с портретом первой любви Карасика – догадалась я.

Официантка, тьфу ты, стюардесса принесла две тарелки величиной с колесо. Шустро, ничего не скажешь. Салат оказался довольно простой, приготовленный, что называется, на скорую руку, но тем не менее это ничуть не мешало ему оказаться удивительно вкусным. С жадностью я принялась за еду. Селиверстов задумчиво водил вилкой, даже не пытаясь попробовать восхитительное яство. Видимо, совместная трапеза – не более чем предлог для того, чтобы познакомиться со мной поближе. Хотя это странно, учитывая, что он хозяин не только всего этого, но и положения. Сеньору ведь не нужен повод для беседы с собственным вассалом. Хотя, возможно, он просто хотел расположить меня к себе, поманить пряником после того, как я уже отведала степановского кнута.

– Нравится? – поинтересовался мужчина после того, как стоящее передо мной блюдо опустело.

– Да, очень вкусно, спасибо.

– Не за что, – Селиверстов улыбнулся, и я удивилась, почему он так редко это делает. Улыбка преобразила его лицо до неузнаваемости, сделала мягче, человечнее, моложе, интереснее. Но уже через секунду он вновь вернулся к своему мрачному образу. Я поняла, что роль злого повелителя судеб нравилась парню куда больше. – Скажите, Василиса, вам ясна поставленная перед вами задача? – поинтересовался он наконец.

– Более чем, – медленно проговорила я.

– Как думаете, справитесь? – задал Селиверстов следующий вопрос, который откровенно вывел меня из себя.

– А у меня есть варианты? – едко спросила я.

Мужчина улыбнулся. Нет, определенно ему следовало бы делать это почаще, так он хоть на человека похож.

– Варианты есть всегда, – ответил он мягко.

«У таких, как ты, конечно», – подумала я про себя, разумеется, не решившись озвучить эту мысль вслух.

– И у всех, – как будто прочитав мои мысли, добавил он.

– Ну да, в моем случае их два: либо я выполняю ваше поручение, либо нет. При втором варианте развития событий мне, я так понимаю, не поздоровится.

Селиверстов удивленно вскинул брови.

– О чем это вы?

– О том, что господин Карасик сильно не обрадуется, узнав о предательстве его новоиспеченной любови.

– Не обрадуется. Это да. Вас это беспокоит?

Он издевается?

– Разумеется! – с жаром воскликнула я.

– Вы так близко к сердцу принимаете судьбу незнакомого вам человека? Похвально.

«Да, и тебе не мешало бы хоть изредка задумываться о том, как твои поступки отражаются на жизни других людей», – подумала я, но вместо этого пояснила, что на самом деле близко принимаю к сердцу свою собственную судьбу.

– Вот как? И что, по-вашему, сделает Карасик, когда узнает всю правду?

– Мой инстинкт самосохранения заблокировал часть мозга, отвечающую за планирование будущего. Чтобы с ума не сойти. У меня богатое воображение, и рисуемые им картины одна страшнее другой.

На этот раз Селиверстов не улыбнулся. Он расхохотался. Вот ведь гад, еще и веселится.

– Послушайте, Василиса, уж не знаю, что вам наговорил мой помощник, – Селиверстов кивнул в сторону Степанова, – но слухи о кровожадности Андрея Вениаминовича сильно преувеличены. Поверьте, он не акула и даже не щука, он – Карасик.

Надо же, балагур какой. Эстрада лишилась великого юмориста. Ему бы сценарии для «КВН» писать.

– Вас успокоит, если я скажу, что лично выступаю гарантом вашей безопасности? Каким бы образом ни завершилась наша авантюра, всю ответственность за нее я беру на себя. Вам не угрожает ровным счетом ничего, – Селиверстов ослепительно улыбнулся и поднял вверх правую руку, прижав левую к груди.

Как ни странно, я ему поверила. Может, и зря, конечно, но в свете моего недавнего решения смотреть в будущее с надеждой это обещание пришлось как нельзя кстати.

– А теперь обсудим детали, – этот человек явно не привык тратить время понапрасну.

«Садись, мил человек, о делах наших скорбных покалякаем», – неожиданно всплыла в памяти цитата из фильма. Хотя какой из меня Володя Шарапов? Зато Селиверстов на роль горбуна подходил идеально.

Инструктаж занял довольно много времени. В какой-то момент мне пришлось даже взять блокнот и ручку, чтобы записать наиболее значимые моменты. Многое из того, что говорил собеседник, мне было известно из изученных ранее материалов. Другое – стало настоящим открытием. В любом случае личность Карасика открывалась мне все больше. Заядлый игрок, страстный любитель женского пола, он был склонен к широким жестам и неожиданным порывам. Щедр, чем часто пользуются его пассии. Именно это должно в первую очередь отличать меня от них. Мне не следует принимать никаких подарков. Во всяком случае, до тех пор, пока наши отношения не достигнут нужного уровня. Что это значит, я уточнять не стала. В конце концов, не маленькая, прекрасно понимаю, о чем речь.

– Скоро мы приземлимся в Южном аэропорту Тенерифе. Оттуда отправимся в отель «Плайя де Лос Америкас», где будет проходить бизнес-форум. Там я представлю вас Карасику. Но встреча, на которую вам необходимо будет попасть, состоится не в отеле. И даже не на Тенерифе. У Андрея есть вилла на острове Ла Гомера. Именно там, по нашим данным, и пройдут переговоры, содержание которых нам жизненно необходимо узнать. Для этого вам предстоит стать для Карасика неприступной крепостью. Только так вы сможете возбудить его интерес. Он должен испытывать потребность в вашем постоянном присутствии. Это единственный способ проникнуть в его «замок Иф», – указания сыпались из уст господина Селиверстова, как зерно из порвавшегося мешка. – Вопросы есть? – подытожил он, обозначая окончание нашей беседы.

Разумеется, у меня были вопросы. Один даже неотступно преследовал меня в самых страшных кошмарах. Вот только задать его было очень непросто. Наконец я решилась и смогла выдавить из себя:

– Скажите, а в какой момент я должна буду… – в этом месте я запнулась, – ну… вы понимаете? – Произнести это слово вслух мне так и не удалось.

Кажется, Селиверстов не сразу понял, о чем идет речь. А когда понял, то очень удивился.

– Помилуйте, Василиса, – развел он руками. – Об этом вас никто не просит. Карасик – натура увлекающаяся. Он быстро загорается и так же стремительно гаснет. Самый верный способ остудить его пыл – это сразу же с ним переспать. Вот почему вам надлежит держать оборону до последнего. А там уж на ваше усмотрение. Увлечься Андреем вполне реально. Я, разумеется, не имею никаких возражений на этот счет. И гарантирую, что сохраню в секрете истинные мотивы вашего к нему интереса, – на этих словах мой собеседник поднялся. Похоже, мое мнение на этот счет его не волновало. Он сказал все, что хотел, и теперь предпочел откланяться. Так оно, собственно, и оказалось. – Прошу меня извинить, – Александр Константинович лучезарно улыбнулся, – дела не ждут. – Мужчина удалился, оставив на обеденном столе посуду с трапезой, к которой он так и не притронулся.

В голове моей будто стадо слонов потопталось. Мысли путались. Кто кого не понял? Я Степанова или он своего шефа? Или мы вкладываем разные смыслы в слово «соблазнить»?

Оставшееся время полета я провела в гордом одиночестве. Наталья в «мужской зоне» наслаждалась оказываемым ей вниманием. Надо сказать, его было немало – из всех присутствующих на борту представителей мужского пола один только Степанов остался равнодушным к ее чарам. Остальные с явной охотой участвовали в беседе. Не зная, чем заняться, я решила притвориться спящей и, закрыв глаза, неожиданно для самой себя вырубилась по-настоящему. Скорее всего, сказалось напряжение прошедшей недели, а возможно, и выпитая «чарка вина» сыграла свою роль.

Разбудила меня стюардесса, настойчиво просившая пристегнуть ремни, так как самолет заходил на посадку. Воздушным лайнером, по всей видимости, управляли настоящие профессионалы, так как более мягкого приземления мне испытывать не доводилось. Правда, и летать на подобных судах тоже.

Глава 5

Воздух, солнце и вода – радуйся жизни, а я не хочу

Выйдя из самолета, я полной грудью вдохнула горячий влажный воздух. Когда мы улетали из Москвы, столица изнемогала от аномально (по мнению СМИ) жаркого лета. Но только здесь я поняла, что такое настоящее пекло.

Нещадно палящим солнцем нас, разумеется, не удивишь – температура в главном городе России действительно была высока. Иное дело, что здесь воздух буквально пропитан соленой водой и потому был очень тяжелым. Настолько, что его, казалось, можно резать ножом. С непривычки я как-то сразу обмякла и ослабла. Захотелось улечься под ближайшей пальмой и предаться счастливому ничегонеделанью. Эх, если бы было возможно послать всех этих Карасиков, Селиверстовых и иже с ними куда подальше!

Но мечтать не вредно. Надеяться на то, что они оставят меня в покое, увы, не приходится.

У трапа самолета нас встречал огромный лимузин. Дивной красоты юноша выскочил из него сразу, как только показалась фигура Селиверстова. Александр Константинович, похоже, предпочитает окружать себя исключительно привлекательными людьми. Или это простое совпадение?

Встречавший представился Виктором Волковым, и был он еще одним помощником босса. Парень мне сразу понравился, и, хотя я понимала, что и эта овечка могла иметь волчью сущность (вон и фамилия подходящая), он как-то сразу меня к себе расположил. И это несмотря на то что он не отличался многословностью – за все время, что мы ехали до гостиницы, он ограничился лишь парой фраз, пояснив, что его «приставили» лично ко мне и что он должен будет проследить за моим заселением в номер, доставкой багажа и прочими организационными моментами.

Еще юноша поспешил меня обрадовать тем, что уже составил мой распорядок дня на ближайшие несколько дней. Похоже, распоряжаться чужими жизнями в этой компании обычное дело.

– Карасик на месте? – поинтересовался Селиверстов, когда все уселись в автомобиль.

– Да, встречаемся завтра вечером. Паш, – Виктор обратился к широкоплечему парню, которого я приняла за охранника, – Василису я поручаю тебе. Если вам что-то понадобится, – а эта фраза адресовалась уже мне, – сообщите Паше, и он все сделает.

Очутившись в номере, я даже не стала его осматривать, отметив краем сознания, что он слишком велик для одного человека. Но, видимо, у богатых принято баловать «жертвенных девственниц». Несмотря на искренние заверения Селиверстова о моей безопасности, я по-прежнему готовилась к закланию. Страха, правда, уже не было, но и эйфория, накрывшая в самолете, тоже куда-то улетучилась. Пустота – вот слово, которое лучше всего подходило для описания моего теперешнего состояния.

В подобных случаях лучшим средством для меня всегда была горячая ванна. Вдоволь напарившись и нанежившись в пене, я нацепила гостиничный махровый халат, повесила на ручку двери табличку «не беспокоить» и брыкнулась в кровать. Сон сморил еще до того момента, как голова коснулась подушки.

Проснулась я уже затемно от настойчивого стука в дверь. Понятно, что так тарабанить персонал бы себе не позволил, значит, это кто-то из своих. Вздохнув, поплелась к двери и, проходя мимо зеркала, не преминула бросить в него беглый взгляд. Да уж, видок тот еще: на щеке рубец от подушки, волосы, которые я не удосужилась высушить, высохли сами, полностью игнорировав какой-либо порядок. А, ну и пусть! В конце концов, до встречи с Карасиком я еще успею обрести достойный вид, а на остальных мне откровенно плевать.

Щелкнув замком, распахнула дверь визитерам. На пороге стоял Павел.

– Я пришел сопроводить вас на ужин, – сообщил он серьезным тоном.

Ничего себе! А я-то была уверена, что времени у меня «вагон». И что теперь? Как быть?

Я вновь посмотрела на себя в зеркало. Да уж, ну и рожа у тебя, Шарапов. Куда уж с таким свиным рылом в калашный ряд соваться?

Паша засмеялся, снова угадав терзавшие меня сомнения.

– Не переживайте, вы очень мило выглядите. Уверен, на фоне искусственной красоты посетительниц здешнего ресторана будете приятно выделяться природным обаянием.

Второй раз за день меня награждают комплиментом весьма сомнительного свойства, и второй раз это даже не царапает мое самолюбие.

– Сколько вам нужно времени на сборы? – добавил он уже более серьезно. – Полчаса хватит?

– За глаза.

Парень удалился, пообещав скоро вернуться, а я принялась за дело.

Багаж был доставлен в номер еще до моего заселения, но, утомленная перелетом, к чемоданам я даже не притронулась. Теперь же мне предстояло отыскать в их недрах подходящую одежду и косметику. Было бы совсем неплохо, если бы по какому-то невероятному стечению обстоятельств я сумела обнаружить там еще и заколку. На худой конец – резинку для волос. На укладку не было ни времени, ни сил. Но и шокировать народ прической в стиле «я пережила удар молнии» как-то совсем не хотелось.

Чтобы найти необходимое, мне пришлось вытряхнуть содержимое баулов прямо на кровать. Справедливо рассудив, что развесить вещи можно и потом, тут же принялась за макияж. Много времени на его создание не потребовалось. С одеждой тоже расправилась быстро: все купленные мною в Москве наряды были достойны этого вечера, поэтому мне оставалось выбрать наиболее удобный и наименее пафосный.

В итоге взору Павлу я предстала в чудесном брючном костюме кремового цвета, как нельзя лучше подчеркивающем все достоинства моей фигуры и надежно скрывающем ее недостатки.

Спустившись в холл, мы нашли там Селиверстова с Натальей. Я внимательно присмотрелась к девушке и сразу же все поняла. То, как она держалась и как смотрела на своего спутника, красноречивее всяких слов свидетельствовало о переходе их отношений на качественно новый уровень. Когда только успели?

Интересно, какова роль девицы во всей этой истории? На секретаря или помощника смахивает слабо. И вообще заметно, что она в этой компании человек новый. Так же, как и я. Но ведь зачем-то они притащили ее на остров? Странно, что этот вопрос не посещал мою голову раньше.

Вместе с тем долго гадать не пришлось. Решение лежало, что называется, на поверхности. Меня неожиданно осенило, что Наталью взяли для сопровождения Селиверстова. Во всяком случае, именно такой вывод напрашивался сам собой. Действительно, не может же знаменитый миллионер путешествовать без спутницы, соответствующей его статусу. Фу, как противно. Что же за мир такой, где мужчины с такой легкостью покупают женщин? И угораздило же меня в него попасть!

Мы вчетвером направились в ресторан, где уютно расположились за лучшим (кто бы сомневался!) столиком.

Несмотря на то что вечер был ощутимо свеж, мы приняли решение расположиться на открытой террасе. Отсюда открывался великолепный вид на море. Приятно шумел прибой, теплый бриз ласкал кожу. Абсолютный покой и гармония! В какой-то момент я даже ощутила благодарность Селиверстову за то, что он подарил мне возможность побывать здесь. И пусть моя дальнейшая судьба покрыта туманом, сегодня небо над головой радовало своей безоблачностью.

Погруженная в свои мысли, я совершенно не слушала, о чем говорят мои спутники, справедливо полагая, что на этом празднике жизни мое присутствие было совершенно лишним. Бал правил, разумеется, Селиверстов. Павел тем не менее также держался весьма уверенно, что, к слову, выгодно отличало его от того же Степанова, чье подобострастие заметно было невооруженным глазом. Отлично чувствовала себя и Наталья. Истинная женщина, она демонстрировала именно ту толику ума, которая необходима, чтобы не сойти за полную кретинку, но и не нанести удар по мужскому самолюбию. Меня же матушка-природа этим даром не наградила, и потому я предпочла держать рот на замке, дабы не брякнуть что-нибудь лишнее.

Сделав заказ, мы продолжили начатую беседу. Вернее, это они продолжили, я по-прежнему предпочитала не открывать рот без крайней на то необходимости и от нечего делать принялась разглядывать посетителей. Среди них попадались весьма занятные типажи.

Неожиданно мой взгляд наткнулся на красивого испанца, который внимательно меня рассматривал. Смутившись, я быстро отвела глаза, но через какое-то время любопытство взяло верх, и я вновь взглянула в сторону мужчины. Тот по-прежнему смотрел на меня, а потом вдруг подмигнул и улыбнулся. Я невольно улыбнулась в ответ. Мне было лестно внимание парня, тем более что Наталья также сидела в зоне его видимости, и тот факт, что он предпочел заигрывать со мной, внушал пусть слабую, но все же надежду, что и я могу привлекать внимание мужчин.

Правда, веселью оказалось не суждено продолжаться долго. Мой молчаливый флирт не укрылся от внимательного взора Селиверстова и очень тому не понравился. Видимо, по его мнению, ничто не должно отвлекать меня от данного мне задания. Даже на такое пустячное проявление свободы я не имела никакого права.

Александр Константинович одарил меня таким взглядом, что я тут же вспомнила и свое место, и цель нашего визита на остров. И хотя соблазнение местных аборигенов в мои планы и так не входило, теперь я даже и думать об этом не смела. Пришлось демонстративно отвернуться от испанца и вперить свой взгляд в тарелку. Как говорится, от греха подальше. Кто знает, вдруг мне вообще не разрешено смотреть по сторонам.

И все же я недооценила наблюдательность господина Селиверстова – моя обида явно не укрылась от его взора. Наверное, именно поэтому он и решил «подсластить пилюлю», включив меня в общую беседу.

Я тяготилась внезапным вниманием. Во многом еще и потому, что не могла разгадать его природу. Как женщина, я Селиверстова не интересовала – это факт. В то же время тема его беседы оказалась далека от порученной мне миссии. Он расспрашивал меня о работе в журнале, о планах на будущее (как будто я могла планировать что-то дальше завтрашнего дня), о книгах, которые читала.

Наверное, вся эта информация должна была как-то помочь в создании плана по охмурению Карасика, но прямую связь мне никак не удавалось установить.

Поначалу у меня получалось ограничиться односложными ответами, но постепенно я втянулась в беседу и даже стала получать от нее удовольствие. Разговорчивая по природе, в последнее время я испытывала дефицит общения и теперь жадно ухватилась за возможность его компенсировать.

Селиверстов оказался очень интересным собеседником. Он умел слушать (редкое качество для людей его положения), умел рассказывать о себе без ноток превосходства и кичливости. Очень быстро я начала испытывать к нему искреннюю симпатию. Хотя и за версту видно, что парень далеко не так прост, как хочет казаться. Отдавая себе отчет в том, что подобные ему субъекты способны с легкостью расположить к себе любого и что за этой добродушной маской наверняка скрывается опасная личность, я все равно, как бабочка, летела на огонь.

Меня даже не смущало присутствие посторонних. Наталья с Павлом внимательно прислушивались к нашему разговору. Но я не переживала по этому поводу, так как выворачивать душу все равно не входило в мои планы. Мы беседовали о книгах, фильмах, музыке – о том, о чем обычно разговаривают малознакомые люди, желающие узнать друг друга лучше.

Очень скоро выяснилось, что точек соприкосновения у нас немного. Куда меньше, чем с тем же Карасиком. Я ничего не слышала об уважаемых Селиверстовым авторах. Он же, в свою очередь, в пух и прах разнес любимых мною писателей, фактически обозвав мои литературные предпочтения банальными и продиктованными веяниями моды. Не скрою, меня это задело, и я стала с жаром отстаивать свое право читать все, что пожелаю. В итоге, разойдясь не на шутку, в какой-то момент даже перешла опасную черту, намекнув собеседнику, что он просто сноб. Но, испугавшись, тут же прикусила язык. Как ни странно, гром не грянул, молнии не сверкнули. Селиверстов только усмехнулся. Похоже, моя горячность его забавляла. Точно так же, как веселят взрослого, умудренного опытом человека рассуждения подростка. Неожиданно это оказалось обидно. Конечно, правильнее всего в подобной ситуации было бы замолчать, но, видимо, особым умом я не отличалась, так как продолжала спорить и доказывать. Мне вдруг стало важно, какое впечатление я произведу на этого человека, захотелось вызвать его интерес и симпатию.

Глава 6

Миссия начинается

На следующий вечер за мной зашел Павел и лично (!) отобрал наряд для предстоящего ужина. Выбор парня пал на простое и строгое платье, лишенное малейшего намека на романтику. Он еще раз напомнил, что я не должна предпринимать никаких активных действий и вести себя строго и по-деловому. Нужно разжечь интерес Карасика, и верный способ все испортить – это перейти в наступление. Юноша также уведомил, что на первой нашей встрече меня будет сопровождать Селиверстов – босс лично представит меня «объекту». После ужина мне следовало отправиться в свой номер и ждать дальнейших указаний, не ложась спать, так как позднее меня пригласят к шефу, чтобы обсудить результаты вечера. Иными словами, планируется «работа над ошибками».

Стоит ли говорить, что в ресторан я отправилась в самом гнустном и паршивом настроение, какое только можно вообразить. Ощущая себя подопытной крысой, которой, судя по всему, и была, покинула я в тот вечер номер.

Среди нарядных красавиц и пафосных кавалеров я ощущала себя, мягко говоря, не особенно уютно. Но очень скоро поняла, что никому нет до меня ровным счетом никакого дела, и потому немного успокоилась. Тем более что и ждать пришлось совсем недолго: в зале появились Карасик и Селиверстов с Натальей. Мужчины о чем-то оживленно беседовали, казалось, совсем не замечая присутствие дамы в их обществе. Не случайно та искренне обрадовалась, заметив меня. Она принялась отчаянно махать мне руками, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба.

Телодвижения девицы не остались незамеченными: Карасик проследил за направлением ее взгляда и увидел меня во всей красе.

Наверное, именно на такую реакцию и рассчитывал Селиверстов, затевая эту историю «с переодеванием». «Объект», до этого что-то весело рассказывающий своему спутнику, вдруг замолчал и даже на мгновение остановился. Однако реакция у этого господина оказалась что надо, так как он тут же взял себя в руки и вернулся к беседе. И все же ожидаемый эффект был произведен. И я, и Селиверстов это определенно заметили.

Подойдя к моему столику, мужчины галантно усадили даму и сели сами, после чего последовало короткое представление нас друг другу, сопровождаемое шуткой Селиверстова о «будущем отечественной журналистики».

В жизни Андрей Вениаминович оказался даже интереснее, чем на фото. Это был молодой, импозантный, подтянутый мужчина, над которым одинаково хорошо потрудилась и природа, и пластические хирурги – в прессе я находила упоминания о перенесенной Карасиком ринопластике. Правда, в других источниках писали, что то была вынужденная мера: якобы миллионеру повредили нос на ринге, но, как бы то ни было, красивый профиль Карасика имел «искусственное» происхождение.

– Так это вы будете моей неизменной спутницей в ближайшие две недели? – спросил он сразу после того, как формальная процедура знакомства была завершена.

Я скромно улыбнулась в ответ и, потупив глаза долу, промолвила:

– Ну, что вы! Я должна стать вашей тенью, но ни в коем случае не спутницей. Напротив, нашим читательницам куда интереснее узнать обо всех, – на последнем слове я сделала ударение, – аспектах вашей жизни. В том числе, и особенно, о личной ее составляющей. Поэтому вы можете не обращать на меня никакого внимания. Представьте, что я просто ваш секретарь.

– Скорее уж летописец, – Карасик хохотнул.

– Можно и так, – я снова обворожительно улыбнулась. Если и дальше так пойдет, к вечеру у меня скулы сведет от напряжения.

Селиверстов с Натальей сидели молча, внимательно наблюдая за ходом беседы. Мне показалось, девушка чем-то недовольна. Наверное, непривычно оказаться вдруг не в центре внимания. Что ж, добро пожаловать на борт корабля под названием «ничего-ничего, я тут сбоку притулюсь». Хотя, с другой стороны, она на этом судне пассажир совершенно случайный и долго уж точно не пробудет. Это мне плыть по жизни на этой посудине. Что же касается Селиверстова, то я давно уже уяснила – этот господин умеет скрывать свои истинные мысли и чувства, так что определить, что он думает, даже и не пыталась. Так ли я все делаю, правильный ли стиль поведения выбрала? Не слишком ли много улыбаюсь? Найти ответы на эти вопросы, опираясь на его реакцию, затея зряшная, заранее обреченная на провал.

Как ни странно, особых переживаний по этому поводу я не испытывала. Карасик относился именно к тому типу мужчин, с которыми любому человеку легко и свободно. Несмотря на его высокий статус, он оказался демократичен и прост в общении. В свое время мне выпало счастье (или несчастье) убедиться в том, что и Селиверстов мог быть таким, но это скорее исключение, нежели правило. Карасик же дело иное – он сразу располагал к себе собеседника, вызывая его симпатию и доверие.

Если бы не присутствие рядом шефа, зорким глазом следящего за каждым моим жестом и чутким ухом ловящего каждое слово, я бы наверняка расслабилась и получила удовольствие от беседы.

Увы, Александр Константинович сидел рядом и уходить никуда не собирался. Именно ему я была обязана своей зажатостью и скованностью. А ведь эти качества отнюдь не способствовали решению поставленной передо мной задачи, в чем очень скоро мне и удалось убедиться. В какой-то момент Карасик, уставший от моего неестественного смеха и кратких междометий в качестве ответов, потерял интерес к моей персоне и переключился на Наталью, чему та несказанно обрадовалась. Подобная рокировка не могла остаться незамеченной Селиверстовым, но, как ни странно, нисколько его не тронула. Хладнокровию этого парня мог бы позавидовать даже сам Джеймс Бонд. Мой босс, казалось, не видел недвусмысленных знаков внимания, оказываемых его спутнице посторонним мужчиной. Или у них, у миллионеров, так принято? Чего доброго, еще преподнесет девицу в дар. А что? Дарят же высокопоставленным чиновникам борзых щенков. Судя по всему, к возлюбленным в этой среде примерно такое же отношение.

Только одно непонятно: на кой черт Селиверстов притащил с собой эту девицу? Ведь с самого начала было ясно, что там, где она, мне мужское внимание и не светит.

Но времени на размышления не оставалось. Такими темпами мне на Ла Гомера не попасть никогда, так что пришлось перейти в наступление. Взяв со стола стакан с водой, я поднесла его к губам и «нечаянно» опрокинула себе на грудь, затем охнула и вполне натурально покраснела. Особенно притворяться не пришлось – мне и впрямь было стыдно за подобные маневры. Но на войне как на войне. Ткань тут же промокла и облепила девичью грудь, являвшуюся, между прочим, предметом особенной моей гордости. Куда там Наталье с ее модельными пупырышками. У меня же было на что посмотреть. Кружевной лифчик лишь добавлял пикантность общей картине.

Так. Теперь важно не переборщить.

– Извините, я такая неловкая, – пролепетав, я принялась салфеткой убирать излишки воды, в результате чего все взоры присутствующих невольно обратились к моей груди. Цель оказалась достигнута – я заметила, как Карасик сглотнул слюну. Интересно, эта моя часть тела также напоминает ему о первой любви? Хотя какая разница – в данный момент я играла по своим правилам, делая ставку не на сходство с какой-то там Юлией. Василиса Ложкина вполне может очаровать мужчину самостоятельно. Мне очень хотелось гордо вскинуть голову и бросить победоносный взгляд на Селиверстова, но случаю приличествовало совсем иное поведение.

– Прошу прощения, но, пожалуй, мне стоит переодеться, – снова пролепетала я, изображая крайнюю степень смущения, – «и отдышаться» – добавила уже про себя. Виновато улыбнувшись, я поднялась и направилась к выходу, грациозно покачивая бедрами.

Разумеется, видеть, что происходит за моей спиной, я никак не могла, но пятой точкой чувствовала взгляд Карасика до самой двери. Переодеваясь, на этот раз я выбрала блузку с глубоким декольте – стилисты стилистами, но я лучше знаю, как завоевать внимание мужчины. Полученный результат предстояло закрепить и приумножить.

По возвращении в зал мне сразу бросилось в глаза, что расстановка сил вновь изменилась, и на этот раз явно в мою пользу. Карасик чуть из штанов не выпрыгнул при моем появлении, даже не пытаясь скрыть опять появившийся интерес. Правда, пока его больше интересовала глубина выреза моей блузки, а не души, но начало положено, а там разберемся.

Теперь главное расслабиться и вспомнить все, что я выудила об этом господине в недрах Интернета. Залпом осушив бокал вина для храбрости, я принялась перебирать важную информацию. Чем он там у нас увлекается? Литературой? Хорошо! Даже отлично, но как начать об этом беседу? Извините, а не скажете, какую книгу вы читаете в данный момент? Более идиотской идеи и не придумать. Может, о футболе поговорить? Ага, и как на это вывести разговор? А вы знаете, что мяч круглый? С горными лыжами и дайвингом тоже незадача.

Что ж, похоже, остается музыка. О ней мы, пожалуй, и заведем беседу. Эх, полюбить, так королеву, проиграть, так миллион.

– Представляете, – закатив глаза, доверительным шепотом сообщила я интересную новость, – проходила в холле и слышала, как одна дама рассказывала другой, будто где-то здесь на днях на частной вечеринке будут выступать Red Hot Chili Peppers. Вот бы попасть на их концерт, – тут последовал тяжкий вздох, – в Москве мне так ни разу и не удалось вырваться. Подруга ходила, говорит – незабываемые впечатления.

– Вам нравятся «Перцы»? – Карасик проглотил приманку.

– О, я их обожаю. Потрясающий драйв и энергия. – Здесь мне даже притворяться не пришлось – говорила то, что чувствовала.

– Надо же! – Мужчина заметно воодушевился. – Я тоже люблю эту группу. Не знал, что они тут будут давать концерт. Как думаешь, кто их мог пригласить? – На этот раз Карасик обращался к Селиверстову.

Тот с любопытством наблюдал за всем происходящим и ответил не сразу.

– Я, – наконец вымолвил он, и мы оба – Карасик и я – чуть не упали со своих стульев. Ничего себе поворот сюжета. Про выступление «Перцев» на частной вечеринке я выдумала, что называется, на ходу, даже не задумываясь, что буду делать, реши Карасик проверить преподнесенную «дезу». Хотя тут все было просто – мало ли что тетки в холле болтают, не могу же я отвечать за чужие фантазии. Теперь же, похоже, Селиверстову придется как-то спешно договариваться о приезде знаменитых музыкантов, а я даже не была уверена, что они выступают на частных вечеринках. Но, даже если и так, представляю, во сколько обойдется моему шефу их визит. Надеюсь, он не обвинит меня в своих непомерных тратах? Если так, мне лучше сразу пойти утопиться в море. С другой стороны, с чего мне задумываться о суициде? В конце концов, его никто за язык не тянул. Мог и промолчать, выкрутилась бы как-нибудь сама. Александру Константиновичу о моих душевных терзаниях было неведомо, поэтому он продолжил совершенно спокойно: – Вообще-то это был сюрприз для моего друга. Знал, как ты их любишь, решил тебя порадовать. Да вот Василиса меня раскрыла.

– Ну-ну, – Карасик примирительно поднял руки, – не ругай ее. Она же не нарочно. «Перцам» я рад при любом раскладе. Тем более что на этот раз буду наслаждаться их творчеством в компании очаровательной барышни, которая разделяет мои музыкальные пристрастия. Такого еще не было. Ты же знаешь, у нынешнего поколения свои кумиры. Нечасто встретишь среди молодежи человека, который бы ценил хорошую музыку.

– Не нужно преувеличивать! – Наталья слишком долго не участвовала в беседе и теперь решила взять реванш. – Среди нас очень много меломанов. Я, например, люблю Высоцкого и Окуджаву.

Эх, зря она так. Тут девица явно дала маху. Лет эдак на двадцать. Карасик, разумеется, старше нас, но во времена Окуджавы еще и не родился. Наталья же взяла, да и причислила его к поколению своих родителей, если не бабушек с дедушками.

Вряд ли Карасик сильно комплексовал по поводу своего возраста, но подобное сравнение ему все же не понравилось.

– Да, Окуджава и Высоцкий – это классика. Впрочем, как Шаляпин, Бернес или Вертинский.

Не уловив сарказма в голосе парня, вдохновленная тем, что нить разговора снова оказалась у нее в руках, Наталья принялась «топить» себя дальше:

– Конечно, вот было бы здорово пригласить и их на частную вечеринку!

Повисла неловкая пауза. Карасик недоуменно смотрел на красотку, будто пытаясь проникнуть в глубины ее сознания. Не преуспев в этом деле, он отвернулся ко мне и продолжил беседу:

– А что еще из музыки вы любите?

Так, осторожно Ложкина. Ни в коем случае нельзя выдавать полного совпадения музыкальных пристрастий. Это будет по меньшей мере странно. А нам ведь не нужны подозрения в заинтересованности, не так ли?

– Еще мне «Нирвана» нравится, – я знала, что Карасик не любит эту группу, считая ее творчество чрезмерно депрессивным, но была уверена – он не сможет не оценить мой выбор. Так, собственно, и произошло.

– Да, безусловно, сильный коллектив. Но не в моем вкусе. Кстати, не знаешь, можно ли пригласить Кобейна на частную вечеринку? – адресовал он вопрос уже Селиверстову.

Ха, похоже, он меня проверяет. Неужели я выгляжу настолько глупой, что стану оперировать названиями незнакомых групп, чтобы просто произвести впечатление?

– Я думаю, когда-нибудь нам всем представится шанс встретиться с этим легендарным музыкантом. Но лично я не тороплюсь – мне и на этом свете неплохо живется, – обворожительно улыбнувшись, выдала я.

Карасик рассмеялся. Даже Селиверстов, который, разумеется, разгадал игру обеих сторон, хмыкнул.

Вечер перестал быть томным. Охвативший меня дикий азарт позволил наконец-то расслабиться, и я «закусила удила». Теперь меня не остановить. И хотя путь мой скользок и опасен, я на него отчаянно ступила.

Остаток ужина мы провели, оживленно разговаривая с Карасиком о том о сем. Наталья периодически встревала в беседу, что не приветствовалось, но вежливо нами допускалось. Что касается Селиверстова, то он вообще не проявлял никакого интереса к происходящему, заняв типичную для себя позицию наблюдателя. Обычно под этим пристальным взглядом я чувствовала себя крайне неуютно, но только не теперь.

Как бы то ни было, но поставленная мною цель в итоге была достигнута – Карасик не просто заинтересовался моей скромной персоной. Он жаждал продолжить общение. Похоже, мне в первый же вечер удалось разжечь в нем огонь страсти. Это я поняла, получив приглашение на танец. Прижавшись теснее, чем того требовали приличия, мужчина нашептывал на ухо комплименты, довольно фривольные, а под конец и вовсе заявил, что был бы не прочь, если бы я сопровождала его круглосуточно. В его номере, мол, огромная кровать, на которой хватит места нам обоим.

Да, этот господин не привык тратить время даром, но в мои планы столь стремительное поражение не входило. Я понимала, что вряд ли смогу решить свои задачи, сразу же запрыгнув к Карасику в койку. Не говоря уже о том, что мне этого вовсе не хотелось. Парень он приятный, и даже очень, но и только. Во всяком случае, пока. Возможно, свою роль сыграли обстоятельства, при которых мы познакомились, но сексуального влечения я, увы, не испытывала. Увы, так как понимала, при таком развитии ситуации близости нам не избежать, и, по крайней мере, хотелось бы получить от нее удовольствие.

В любом случае до этого было еще далеко, а посему я сделала вид, что не разгадала намерения собеседника. Произнеся какую-то ерунду о том, что вряд ли смогу сохранять ясность ума и трезвость памяти в присутствии такого мужчины, как он, сослалась на профессиональную этику. Дескать, мне надлежит оставаться беспристрастной.

Карасик не скрывал разочарования, но дальше настаивать о встрече тет-а-тет не стал.

Ужин подошел к концу. Поздний час намекал присутствующим на необходимость отправиться в опочивальни, особенно учитывая тот факт, что с утра им предстояли официальные мероприятия, связанные с открытием бизнес-форума, но то ли миллионеры вообще не испытывают потребности в отдыхе, то ли мне просто попался редкий экземпляр, но Карасик настаивал на продолжении банкета. Он предложил отправиться в ближайший ночной клуб, чтобы, как он выразился, приятно провести время. Селиверстов с Натальей отказались, у меня же, как у летописца, выбора попросту не оказалось.

Нельзя сказать, что предстоящая перспектива так уж меня огорчила, так как я относилась к тем людям, которые, «заведясь», не могут остановиться.

Конечно, я понимала, что завтра буду чувствовать себя «вареным огурцом» и вообще явлю миру жалкое зрелище, но в данный момент меня это мало трогало. Меньше всего хотелось возвращаться в свой номер, и поэтому я с радостью ушла в отрыв с моим новоиспеченным другом.

В гостиницу мы вернулись только поздно ночью, вдоволь натанцевавшись и нарезвившись. Будучи изрядно навеселе, я голову все же не теряла, поэтому мне удалось отказать Карасику в прощальном поцелуе. Надеюсь, не переборщила, изображая из себя недотрогу – вряд ли моего кавалера мог заинтересовать «синий чулок».

Глава 7

Хозяин заявляет на меня свои права

В номер я буквально ввалилась, размышляя о том, стоит ли принимать душ или ложиться как есть. Судьба избавила меня от мучительных терзаний: кровать оказалась занята Селиверстовым – этот господин мирно спал, растянувшись поверх покрывала.

Растерянно застыв посреди комнаты, я размышляла, что бы это значило и как мне поступить. Но шеф то ли просто задремал, то ли притворялся спящим, так как вскоре открыл глаза. Потянувшись, он сел на кровати.

– Как прошел вечер? – спросил недовольным тоном. И почему он злится? Я ведь смогла заинтересовать Карасика, так что же ему еще нужно?

– Отлично во всех отношениях. – Мне стоило немалого труда говорить связно и членораздельно – язык заметно заплетался. – Кажется, все идет по плану. Рыбка на крючке, – я старалась не смотреть на Селиверстова и игнорировать его присутствие в моей постели. Если честно, удавалось с трудом. И без того богатое воображение под действием алкогольных паров разгулялось не на шутку, подкидывая сцены одна откровеннее другой. Так, Ложкина, соберись. Ты не забыла, что в твою задачу входит обольщение совсем другого миллионера?

Селиверстов выжидательно смотрел на меня и молчал. Надеюсь, он не умеет читать мысли.

– Что ж, – наконец проговорил он, – мне тоже так показалось. Ты преуспела.

Надо же, а я и не помню, чтобы мы перешли на «ты». Интересно, а мне тоже так можно? Или наши отношения только для Селиверстова перешли на новый уровень? Я, по крайней мере, особой близости между нами что-то не ощущаю. При мысли о близости меня снова бросило в жар. В комнате было довольно темно, но даже полумрак не мог скрыть мои пылающие щеки.

Мужчина пристально меня разглядывал, видимо размышляя, что меня так взволновало. И сделал ошибочные выводы.

– Я смотрю, Андрей вызвал у тебя живейший интерес. – В голосе Александра Константиновича на этот раз появились едкие нотки. Он явно был чем-то недоволен. – Наверное, трудно было удержаться и не пригласить его к себе в номер?

Вот ведь сволочь, еще издевается.

– Да уж, нелегко, но я смогла совладать со своими эмоциями.

Селиверстов хмыкнул.

– Что ж, Андрюша умеет расположить к себе барышню.

Я пожала плечами.

– О чем разговаривали? – продолжил допрос мужчина.

– Ни о чем таком. Коммерческие тайны он мне не раскрывал, бизнес-планами не делился.

– Не заподозрил в заинтересованности? Мне показалось, ты ее демонстрировала слишком явно. И вообще, что это за самодеятельность с водой на платье, глубоким декольте? Вся операция выверена до мелочей, и не тебе менять ее ход. – Селиверстов чеканил слова с металлом в голосе.

– Победителей не судят. – Меня начал утомлять разговор, и я даже не пыталась этого скрыть. – Вы же видели – в какой-то момент Андрей утратил ко мне интерес, времени на согласование нового плана не было. Пришлось действовать наверняка. Вам следует больше мне доверять. В конце концов, кое на что я способна.

Селиверстов зло оскалился. Его улыбка не предвещала ничего хорошего. Он скрипнул зубами, но, к моему удивлению, дальнейшую полемику на этот счет продолжать не стал, а задал совсем не тактичный, на мой взгляд, вопрос:

– Целовались?

Я опешила. Не удивлюсь, если по итогам «операции» я должна буду представить отчет о ночи любви, со всеми подробностями. Хотя нет! Придумала. На меня можно установить камеру, которая в режиме реального времени будет транслировать все происходящее. Представляю, как толпа мужиков наблюдает за нашим с Карасиком актом прелюбодеяния. Интересно, можно на голого человека нацепить записывающее устройство, чтобы никто не заметил? Уверена, Селиверстов со товарищи непременно что-нибудь придумают. Я вообще удивляюсь, как это они не сделали этого до сих пор.

Хорошо еще, что шеф даже не подозревал, куда меня завело мое воображение. Он по-прежнему ждал ответа на свой вопрос. Мне почему-то хотелось соврать, что мы не только целовались с Андреем, но и предавались страстной любви прямо посреди дискотеки, на глазах у удивленной публики. Вместо этого я выдавила только сухое «нет». Но такой ответ Селиверстова не удовлетворил. Он жаждал подробностей.

– Но ведь хотелось же? – продолжил он допрос с пристрастием.

– Кому? – Я решила на всякий случай уточнить.

– Тебе? Ему? – Босс заводился все больше. Решив его не злить, я предпочла отвечать на вопросы четко и не вдаваясь в подробности.

– Ему да.

– А тебе? – Селиверстов не отставал, и мое первоначальное намерение держать себя в руках неожиданно улетучилось.

– Господи, а это-то какое имеет значение? Вы так заботитесь о своих подчиненных? Вам так важно, чтобы они получали удовольствие от своей работы? Или боитесь наезда со стороны профсоюза? Торжественно клянусь – если меня вырвет от отвращения в нашу первую с Карасиком ночь любви, в комиссию по трудовым спорам обращаться не буду. И даже молоко за вредность не потребую!

Кажется, я перегнула палку. Забыла, что за человек находится передо мной. Селиверстов явно не привык, чтобы его рабы позволяли себе подобные речи. Теперь он не злился. Он был в ярости! Однако в чем в чем, а в выдержке этому человеку не откажешь. Он сумел сдержаться и не ударить меня. Даже на крик не перешел.

– Мне важно, чтобы ты не потеряла голову, – печатая каждое слово, произнес он. – Андрей может быть обворожительным, но бывает и крайне жестким. Не хотелось бы, чтобы ты испытала горькое разочарование.

– Ну да, куда лучше, если я буду преодолевать отвращение, ложась с ним в постель, – меня уже было не остановить. Когда я завожусь, я способна на отчаянные поступки самоубийцы.

– Никто про постель и не говорил. Я же сказал – это вовсе не обязательно.

– Очень интересно. Пылающий страстью мужчина везет меня в свое уединенное гнездышко. Я, заметьте на минуточку, не возражаю. И что потом? Неожиданно выясняется, что я мужчина? Или страдаю от редкого умственного заболевания, при котором человек не понимает очевидных вещей? «Извините, Андрей, – пропищала я тонким голосом, репетируя свой будущий разговор с Карасиком, – я неправильно вас поняла и вообще отправлялась сюда с намерением полюбоваться чудными цветочками в вашем саду. Не могли бы вы выкопать пару луковиц для моей мамы? Она будет так рада посадить их на своей даче под Воронежем».

– Перестань, – Селиверстов уже взял себя в руки и теперь говорил довольно спокойно, – ты же взрослая девочка! И не мне тебя учить, как можно избежать близости с мужчиной. Ты можешь сослаться на недомогание, критические дни. В конце концов, просто подсыпать снотворное.

Интересно, как часто с ним самим проделывали подобные трюки? Озвучить этот свой вопрос я не решилась. Лишь уточнила:

– Ага, а потом что?

– Ничего. Как только ты вернешься с виллы, сразу исчезнешь.

О как! Оказывается, все так просто. Вот только как быть с нюансами?

– И куда же интересно мне деваться? На дно морское или в землю сырую? Надеюсь, моя кончина будет быстрой и безболезненной? – Алкоголь не только развязал мне язык, но и наградил храбростью.

– Прекрати, – прервал мою эскападу Селиверстов. – Ты отлично поняла, о чем я. Отправишься в Москву, получишь все, что там тебе обещал Степанов. И даже больше.

Да мне повезло! У меня не шеф, а рыбка золотая, исполняющая желания. Вот только я хорошо знаю, что подобные сказки заканчиваются обычно разбитым корытом. Поэтому вовсе не планировала сдаваться так просто.

– И что? – решила я уточнить. – С Андрюшиными возможностями будет трудно меня отыскать в столице?

Селиверстов на это лишь неопределенно пожал плечами.

– Тебе что же, не доводилось отказывать мужчинам? Ты не сможешь популярно объяснить, что ошибалась в своих чувствах и человек тебя не интересует? – На этих словах он пристально вгляделся в мое лицо. – Или все же интересует? – продолжил допытываться он.

– Какая разница? Боитесь, что сами себя переиграете? Что я влюблюсь в Карасика и поведаю ему о ваших коварных планах? Напрасно! Если что-то и срастется у нас с ним, я первая буду заинтересована в том, чтобы обстоятельства… э… нашей любви оставались в тайне.

– Ничего я не боюсь. Это рядовая операция. Не получится так, выйдет иначе. Если мне нужна информация, я всегда смогу ее заполучить.

– Тогда что же? Чего это вас так интересуют мои чувства?

– Хотел бы я сам это знать, – пробормотал Селиверстов со злостью. Он резко подошел ко мне, обнял за плечи, притянул к себе и поцеловал.

Ноги сразу стали ватными, сердце ухнуло куда-то вниз и билось там так отчаянно, словно пойманная в силки птица. Я больше не контролировала свои мысли, чувства, тело. Этот человек, похоже, имел какую-то магическую власть надо мной, так как без особого труда сразу же подчинил себе. Это не имело ничего общего с игрой, которую я вела с Карасиком. Это вообще не было похоже ни на что, испытываемое мною ранее.

Казалось, скажи он сейчас пойти и спрыгнуть с балкона, я бы сделала это без колебаний. Жаль только, что это была игра в одни ворота, и сам Селиверстов ничего подобного явно не испытывал. Иначе как объяснить тот факт, что очень скоро он отстранился и без лишних слов покинул мой номер.

Ничего не говоря, не объясняя, оставил он меня одну посреди комнаты в самых что ни на есть растрепанных чувствах.

И тут меня охватила злость. В конце концов, что он себе позволяет? Что это, черт возьми, было такое? Проверка с целью выяснить, насколько я доступна? На вспышку неожиданной страсти, это, по крайней мере, не особенно похоже. Иначе он вряд ли бы так быстро остановился, ведь никаких препятствий с моей стороны не было.

Последнее меня особенно огорчало. Почему я так легко поддалась порыву? Ведь ясно же, что Селиверстов совсем не мужчина моей мечты. Жесткий, резкий, у нас даже вкусы ни в чем не сходятся. И все же меня отчаянно к нему влекло. Влекло на физиологическом, животном уровне. Как же так? Я ведь не животное? Я homo sapiens – человек разумный, со свободной волей. Никогда больше не поддамся силе его мужского магнетизма! Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Мне хотелось, чтобы они порвали кожу, проникнув в плоть. Пусть у меня останутся шрамы, напоминающие о данном только что самой себе обещании.

Правда, вспоминать о нем в ближайшее время мне все равно не пришлось – шеф больше не тревожил меня своим присутствием, предпочитая действовать через подчиненных.

Поведать же мне им было о чем. Наши отношения с Карасиком развивались довольно стремительно. Уж что там сыграло роль – мое ли природное очарование, о наличии которого я до последнего времени и не догадывалась, или портретное сходство с первой любовью Андрея, но парень, кажется, и впрямь не на шутку увлекся. Его напористость и страстность вызывали у меня серьезное беспокойство. Правда, стремясь в любой ситуации отыскать что-то положительное, я утешала себя тем, что пламя, разгоревшееся столь быстро, имеет шансы погаснуть без доступа кислорода. Иными словами, с глаз долой – из сердца вон. Не стану же я любовью всей его жизни в самом деле. Вот только бы дожить до счастливого момента, когда можно будет сбежать!

Лишь сейчас я отчетливо осознала смысл фразы: «Бойтесь своих желаний, они могут исполниться». У моих ног был самый блестящий кавалер, которого я когда-либо могла заполучить, – красивый, умный, богатый. Но теперь, когда в жизнь воплотились пусть не все, но многие из моих фантазий, меня это совсем не радует.

Но, как говорится, нет худа без добра. Зато теперь я точно знала – доведись мне когда-нибудь участвовать в конкурсе «Лучший заносводильщик парней», я реально имела все шансы на победу. Проявляемым мною чудесам изворотливости мог бы позавидовать сам Гудини. Если бы, конечно, ему пришло в голову удивить публику новым номером в духе, как избежать близости с парнем.

Мы с Карасиком уже несколько раз целовались (без особого удовольствия с моей стороны, но и без отвращения), и всякий раз, когда отношения угрожали перейти на иной уровень, в дело вмешивались те или иные обстоятельства. Например, однажды у нас ничего не вышло, так как в моем номере сработала пожарная сигнализация. А всего-то нужно было дождаться, когда парень отлучится в туалет, и поводить зажженной свечкой перед датчиками огня. Стоит ли говорить, что льющаяся с потолка вода и прибежавшая администрация отеля – не лучшие декорации для страстного любовного акта? В другой раз в самый ответственный момент, когда казалось, еще чуть-чуть и… мне позвонили из редакции с просьбой немедленно выслать уже имеющиеся наработки. Для этого мне потребовалось два телефона. Организовать звонок с одного на другой было просто. Ловкость рук, и никакого мошенничества. Конечно, Карасик был сильно разочарован, но работа есть работа, так что ему пришлось смириться.

И все же я понимала, что настанет день, когда меня никто и ничто не спасет. Что я буду делать, оказавшись на острове? Как стану оправдывать свое нежелание вступать в близость, учитывая недвусмысленные знаки внимания, оказываемые мною сейчас? Может, заявить, что я приняла обет не вступать в связь с мужчиной до свадьбы? Ага, и какого рожна я тогда поперлась с ним в его дом? О! А что, если сказать, что у меня редкое заболевание, при котором заниматься любовью можно исключительно при полной луне? Ну, или в ее отсутствие – в зависимости от того, что там у нас будет в тот момент твориться на небосводе. Да ну, бред, конечно! Или… Может, приступ эпилепсии изобразить? А что? Я бы наверняка сумела. Вот только тогда отправит меня Карасик на материк или куда подальше, и задание будет провалено. Не то чтобы меня это сильно волновало, но об угрозах Степанова я все же не забывала.

Решение никак не находилось, а Карасик с каждым днем становился все настойчивее. Еще и Селиверстов совсем не стремился мне помогать. От него не было ни слуху ни духу. С того памятного вечера, когда он меня поцеловал, я его вообще ни разу не видела.

А ведь именно он и был виноват в том, что я сейчас так мучительно искала выход из сложившейся ситуации. Меня никак не назовешь монашкой, и при других обстоятельствах я наверняка прониклась бы к интересному, умному и харизматичному Карасику симпатией, но в дело вмешался Селиверстов, и теперь все мои мысли были посвящены ему. Выкинуть из головы тот вечер мне не удавалось. Невозможно было не думать о том, что могло бы произойти, не прерви он тогда так неожиданно наш поцелуй.

Но дни шли, неминуемо приближая нас к «часу икс». Возвращаясь со всевозможных конференций, встреч, концертов и банкетов, я нередко заставала в своем номере людей Селиверстова. От своих визитеров я узнала, что встреча на Ла Гомера должна была состояться со дня на день. И хотя приглашения от Андрея не поступало, меня активно к ней готовили: вручили необходимое оборудование, показали схему дома с указанием мест, где его, возможно, придется установить. Задачу мне поставили непростую – «жучок» следовало установить за полчаса до встречи. Когда именно это произойдет, предстояло выяснить на месте. Павел, наверное, раз сто повторил, что очень важно сделать все своевременно. Ни в коем случае нельзя ставить камеру заранее, так как служба безопасности Карасика непременно проверит кабинет на наличие прослушивающих устройств. А вот забрать устройство я смогу и позже, так как следующая проверка будет уже плановой – примерно через неделю. Но в любом случае оставлять оборудование на месте нельзя. Это я уяснила четко.

Как именно я должна буду все это провернуть, мне не объяснили. «Разберешься на месте» – таков был ответ на этот вопрос. Операция с самого начала являлась полной авантюрой, но, по-видимому, именно на это и делалась ставка. По идее, вполне могло сработать.

Все бы ничего, если бы не Карасик. Эта рыбка никак не хотела заглатывать приготовленную для нее наживку. Мы строили планы относительно моих действий на вилле, на которую меня, между прочим, никто пока не позвал. И, хотя я стала практически тенью очаровательного миллионера, думаю, он вполне мог бы пережить нашу непродолжительную разлуку.

Самое обидное, что и Андрей разделял эту точку зрения, так как буквально накануне намеченной даты сообщил мне о нашем расставании. Утешало лишь то, что выглядел он при этом печально и даже удрученно.

– Что случилось? – Мне даже не пришлось разыгрывать огорчение – все планы летели в тартарары, а я неожиданно для себя увлеклась этой историей и болела душой за ее счастливое завершение.

– Мне нужно отлучиться по делам на пару дней, – с грустью в голосе поведал Карасик.

– Очень жаль, – я потупила взор, изображая, что старательно борюсь с подступившими слезами. Так, главное, не переиграть! Не на войну же я его, в конце концов, провожаю. – Надеюсь, ты скоро вернешься? – Звучавшая в моем голосе надежда оказалась столь искренней, что я всерьез задумалась об актерской карьере по окончании всей этой истории. А что? Мне бы подошла роль Кончиты в «Юноне и Авось». Остается только добавить: «Я буду ждать тебя вечно» и затянуть знаменитое «Ты меня на рассвете разбудишь».

– Да, как только улажу все дела, снова к тебе.

– Далеко отправляешься? – Грусть в моем голосе была уже запредельной. Таким тоном только надгробные речи вещать.

– Нет, тут рядом. У меня на соседнем острове есть вилла, – ха, а то я не знаю. – Вот нужно посмотреть, что да как там. Один из минусов нашей жизни заключается в том, что порой нет времени насладиться собственным богатством, – Карасик рассмеялся, – знаешь, я даже не во всех своих домах бывал!

Ой, сейчас расплачусь от жалости! Мне бы его проблемы!

– Бедненький, – я даже не испытывала трудностей, изображая сочувственный тон. Определенно по мне сцена плачет! – Эх, собственная вилла, – произнесла мечтательно, – это что-то из другой жизни. Я даже не представляю, как она может выглядеть. Нет, на фото видеть доводилось, но вот чтобы вживую…

Выпущенная стрела попала точно в цель! Да я просто гениальный манипулятор, иначе, как объяснить тот факт, что Карасик тут же предложил мне отправиться вместе с ним?

– А ведь и впрямь мы можем не расставаться, – воодушевился он новой идеей. Правда, потом заметно погрустнел. – Видишь ли, – пояснил он, – у меня на острове дела, так что вряд ли я смогу уделить тебе должное внимание, боюсь, как бы ты не заскучала.

– Что ты! – Так, Василиса, аккуратнее, не переиграй. – Обожаю уединение, – уже спокойным тоном произнесла я. – И потом, можно ведь проводить время на пляже? Там есть что-нибудь подходящее поблизости? – Разумеется, я знала, что вилла стоит прямо на берегу моря, но не могла же вот так напрямую продемонстрировать Карасику свою осведомленность. Приходилось действовать очень осторожно.

– Конечно! – Андрей раздулся от гордости. – Там есть собственный пляж! – Он уставился на меня, чтобы насладиться произведенным эффектом.

Пришлось изображать восторг и умиление. За последние дни я так привыкла играть, что это было совсем нетрудно.

– Вот здорово! – Я захлопала в ладоши. – Ты правда возьмешь меня с собой? В свой дом? С собственным пляжем? – Последние слова я произнесла, широко распахнув глаза, изображая благоговейный трепет.

Карасик довольно рассмеялся. Похоже, моя реакция полностью оправдала его ожидания.

– Значит, договорились? – Андрей хлопнул себя по коленям. – Тогда завтра отправляемся в путь.

Как завтра? Уже завтра? Мысли лихорадочно заплясали в моей голове. К столь стремительному развитию событий я оказалась явно не готова. Вот ведь, влипла ты, Ложкина, по самую рукоятку. Но на ходу с поезда не спрыгивают. Локомотив же несся вперед на всех парах, и мне оставалось, устроившись поудобнее в кресле, наблюдать за проносящимися за окном пейзажами.

Я поднялась.

– Во сколько и где встречаемся? – уточнила я деловым тоном.

Парень выглядел разочарованным, видимо, рассчитывал, что хотя бы сегодня я останусь на ночь. Тем не менее настаивать не стал. Понимал же, что на Ла Гомера мне уже не отвертеться.

Так что на этот раз мне даже удалось обойтись без трюков – Карасик отпустил меня даже без прощального поцелуя на ночь.

Увы! Покой в тот вечер мне только снился. Вернувшись в номер, я застала там Селиверстова. Собственной персоной. Похоже, бесцеремонно вторгаться в мой номер становится для него доброй традицией. С другой стороны, чему тут удивляться, учитывая, насколько грубо он ворвался в мою жизнь.

– Привет, – весело произнесла я, хотя на душе кошки скребли. Но твердое решение не поддаваться унынию и не доставлять радость «врагам», демонстрируя свою печаль, помогло скрыть испытываемые мною эмоции.

Селиверстов, по всей видимости, аналогичного решения не принимал, так как выглядел довольно мрачно.

– Слышал, у вас все срослось с Карасиком? – без обиняков приступил он к делу.

Я хмыкнула:

– Интересно, откуда такие сведения? Мы расстались не более пяти минут назад.

– Сорока на хвосте принесла.

– Догадываюсь, что за «сорока». Слушайте, если у вас столь широкие возможности, почему не можете установить прослушку и на вилле? Зачем я-то вам нужна?

– Мы это уже обсуждали. Там очень серьезная охрана, усиленная в связи с предстоящей встречей. Кроме того, проверка комнаты для переговоров (а мы до сих пор не знаем, в какой именно они будут происходить) будет проводиться непосредственно перед мероприятием. Даже если бы нам и удалось внедрить своего человека в команду Карасика, он все равно не смог бы объяснить свое присутствие там, где ему быть не полагается: у персонала всегда строго оговоренные функции и место нахождения. Ты – дело иное. Даже если тебя поймают на месте преступления, ты всегда сможешь прикинуться «тупой блондинкой», перепутавшей комнаты. Дом огромный, и заблудиться немудрено. Еще вопросы есть?

– Не-а, – я лениво потянулась, – у матросов нет вопросов, – самая обворожительная улыбка, на которую я только способна, была призвана продемонстрировать мою лояльность и понимание ситуации. На шефа она, по всей видимости, никакого впечатления не произвела.

– А вот у меня имеется к тебе один вопрос. – Селиверстов помедлил и наконец нехотя выдавил из себя: – Ты уверена в том, что… – он снова замялся, – в том, что… ну… хочешь оказаться на острове?

Вот уж чего не ждала, того не ждала. Удивлению моему не было предела. Надо же, какой уместный, а главное, своевременный интерес.

– Это имеет какое-то значение?

Селиверстов даже разозлился, хотя непонятно, почему:

– Конечно! Я с самого начала сказал, что ты вольна принимать решения и, если тебе эта история не по душе, можешь в ней не участвовать!

– А что, есть те, кому она может быть по душе? – снова удивилась я.

Шеф смотрел на меня так, будто видел впервые.

– Василиса, я, честно, тебя не понимаю. Игорь заверил меня, что ты с радостью воспользовалась предоставленной возможностью поучаствовать в предстоящей операции. Но теперь ты ведешь себя так, будто тебя насилуют. Есть что-то, что мне следует знать? – Мужчина внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.

Противоречивые чувства охватили меня в тот момент. Слабая надежда озарила душу. А что, если и впрямь он ничего не знал о действиях своих подчиненных? Что, если действительно думает, будто я спала и видела, как бы попасть в такой переплет? Что, если открыть ему душу, рассказать, что больше всего на свете мне бы хотелось оказаться подальше от Ла Гомера, Карасика и… его самого? Хотя, последнее, пожалуй, неправда. Но ведь так и будет. Стоит мне отказаться от операции, и я тут же отправлюсь домой. В свою маленькую, тесную съемную квартирку. И никогда больше не увижу этого человека. Нет, к подобному развитию событий я явно не готова. Кроме того, что бы там ни говорил Селиверстов, был еще и Степанов. Ему моя откровенность вряд ли придется по душе. Пожалуй, пусть все идет как идет.

Я пожала плечами:

– Да нет, Игорь Михайлович все правильно вам рассказал. Я действительно с радостью ухватилась за предоставленную мне возможность… э-э-э, изменить свою судьбу к лучшему. Ну, деньги, карьера, машина, квартира… В общем, вы меня понимаете.

Селиверстов взъерошил волосы. Он выглядел как человек, который силится разгадать какую-то загадку, но никак не может найти правильное решение.

– Странно, – пробормотал он. – Ты ведь совсем не похожа на Наталью и ей подобных.

Настал мой черед удивляться:

– А она-то какое отношение имеет к нашему разговору?

– Поверь, самое непосредственное. Ты не интересовалась, зачем мы привезли ее на остров?

Я удивленно уставилась на Селиверстова. Он определенно принимает меня за конченую кретинку.

– По-моему, это очевидно!

Мужчина выглядел озадаченным. Постепенно его шестеренки задвигались в нужном направлении, и до него наконец дошло, что именно я имею в виду.

– А, ты вон о чем, – шеф усмехнулся. – Да нет, все совсем не так. Сама подумай, зачем мне ехать в Тулу со своим самоваром? Просто мы не могли рисковать и делать ставку на одного человека. Идея с «первой любовью» была оригинальной, не спорю, но уж больно авантюрной. Конечно, мы решили подстраховаться. Степанов отыскал эффектную модель, из тех, мимо которых ни один мужик не пройдет, договорился с ней обо всем, и вот она на острове. Кстати, Наталья своей ролью наслаждалась и очень огорчилась, когда Карасик выбрал не ее. Еще бы! Такой удар по самолюбию.

Меня затошнило. Казалось, передо мной поставили тарелку с живыми тараканами и заставляют их есть. Так вот оно что! Они прилепили нам жетоны с номерками, выставили в начале трека и выстрелили из стартового пистолета. Лошадки понеслись, а господа преспокойно наблюдали, гадая, которая из гнедых первой придет к финишу. Победа осталась за мной. Вот только удовлетворения я почему-то не испытывала.

– А Наталья знала, что я тоже участвую в загоне?

– В чем ты участвуешь? – удивился собеседник.

– В загоне. А как еще это назвать?

Селиверстов, похоже, оскорбился.

– Во-первых, никто никого никуда не загонял, – чеканя слова, произнес он. – Ты добровольно согласилась на поставленные условия. За весьма щедрое, насколько я знаю, вознаграждение.

Интересно, о чем это он? О весьма туманных и нечетких обещаниях Степанова озолотить меня в случае успеха?

– А во‑вторых?

– А во‑вторых, выход есть всегда и у каждого человека. Ты вполне можешь отказаться, если затея тебе не по душе. Даже сейчас!

– Да неужели? Вот так просто? Столько усилий прахом, и я преспокойно выйду за эту дверь и отправлюсь в Москву?

– Именно так. Более того, я лично посажу тебя в самолет.

– Да нет, зачем же. Я только начала втягиваться в интересную жизнь российских миллионеров, – опершись о дверной косяк, я взирала на своего собеседника с иронией. – Разве можно упустить такую возможность? А вдруг Андрей и впрямь послан мне судьбой? Может, нам суждено быть вместе? Вы же умеете хранить секреты и не выдадите, если что, мою маленькую тайну?

Селиверстов криво усмехнулся:

– Это не в наших интересах. – И добавил, помолчав немного: – А ты быстро учишься.

– О, это еще не все мои способности! О многих вы даже и не догадываетесь. – Куда меня несет? Не иначе помутнение рассудка или аттракцион неслыханной храбрости. И уж совсем обнаглев, добавила: – И потом, грех жаловаться, с учителями крупно повезло. Каждый день обучения идет за три. Месяца.

– Спрашиваю последний раз: ты действительно хочешь пойти до конца? – Мужчина пристально посмотрел мне прямо в глаза, и меня вновь окатило горячей волной возбуждения. О визите на виллу Андрея в тот момент думать хотелось меньше всего.

– Несколько поздновато задаваться этим вопросом, не находишь? – Я совсем осмелела, перейдя с Селиверстовым на «ты», однако, поймав его удивленный взгляд, тут же исправилась: – Не находите?

Мужчина рассмеялся.

– Да ладно тебе, давай уж без лишних церемоний. Тем более что, хоть на брудершафт мы не пили, целоваться уже доводилось.

При воспоминании об этом щеки вновь вспыхнули – на этот раз от стыда. Если так дело дальше пойдет, в номере можно будет обходиться без электричества – света от меня уже вполне достаточно, чтобы книжку читать.

– Мы закончили или будут еще какие-то указания? – Может, и не самые емкие слова, но вполне подходящие, чтобы прекратить весь этот балаган. Если ему хочется развлекаться, пусть поищет себе другого шута с бубенчиками.

– Ты, похоже, меня гонишь? – Мужчина притворился огорченным, хотя было совершенно очевидно – этот субъект уйдет отсюда тогда, когда сочтет нужным.

– Не гоню, но тактично намекаю, что пора бы и честь знать. Мне завтра рано вставать, и вообще день предстоит насыщенный. Ты же не хочешь, чтобы я выглядела плохо и разочаровала Карасика? Еще, чего доброго, пыл угаснет, и придется мне махать ему платочком на берегу, как Пенелопа Одиссею.

– Да брось ты. Тебе ли об этом волноваться. – Селиверстов пристально на меня посмотрел. – Уверен, Андрюшу привлекает в тебе далеко не внешняя красота.

Я чуть не задохнулась от возмущения! Мало мне было унижений за сегодняшний вечер!

– Понимаю! Где уж нам уж. Мы только на сходстве с первой любовью и «выезжаем», а так не видать нам классных парней, как своих ушей.

– Ты что, обиделась? – Селиверстов выглядел искренне озадаченным. – И в мыслях не было тебя задеть. Напротив. – Однако ж странные у него представления о комплиментах. – Я, безусловно, нахожу тебя очень привлекательной, красивой девушкой, но в нашем с Карасиком мире этим никого не удивить. Красота продается и покупается, как и любой другой товар. И чем больше у тебя денег, тем более привлекательную женщину ты можешь себе позволить. Как бы цинично это ни звучало. А вот встретить интересную, умную и бескорыстную здесь практически невозможно.

Ой, бедненькие. Еле сдерживаю слезы от сочувствия! Прям прижала бы к груди и рыдала от жалости.

– А вы бы попробовали в другом месте поискать. Или по статусу не положено подбирать девушек с улицы? – Удержаться от ехидной реплики оказалось выше моих сил.

И снова игнор. И вновь никакой реакции на мое замечание. Четко проговаривая слова, будто пытаясь объяснить ребенку очевидные вещи, Селиверстов ответил:

– Ты провела с Андреем довольно много времени. Как думаешь, у него есть время заниматься поисками настоящей любви?

– Ой, да ладно. Вот только не нужно банальных разговоров в стиле «богатые тоже плачут». Ты еще расскажи мне о том, что с удовольствием бы поменялся местами с каким-нибудь простым парнем, счастливым отцом троих детей, выплачивающим кредит за нехитрую машину отечественного производства и испытывающим необычайную радость от семейных поездок на дачу с ящиком рассады в багажнике.

Селиверстов громко расхохотался и развел руками:

– Нет, такая картина счастливой семейной жизни, какую ты нарисовала, вряд ли меня привлечет. Да и вообще я не из тех, кто сетует на судьбу и гадает, что было бы, если бы да кабы. И все же порой мелькает, не скрою, зависть к моему шоферу, который после трудового дня приходит домой и может расслабиться, отключиться от забот и хлопот в семейном кругу. Но, если ты спросишь, хотел бы я оказаться на его месте, ответ будет однозначно отрицательным. Я вообще не об этом. Разумеется, нас окружает множество нормальных женщин немодельного типа, – Селиверстов улыбнулся, – просто все они так или иначе от нас зависят. Как ни крути, а это накладывает отпечаток на отношения. Ни мы их не воспринимаем как женщин, ни они нас как мужчин. Ты же вот тоже поначалу скованно чувствовала себя в моем обществе. Разве нет?

– Да и сейчас мне не удалось до конца расслабиться, – я даже сумела улыбнуться.

– Не скажи… Перемены в твоем поведении налицо. Появилась в тебе какая-то уверенность, граничащая порой с дерзостью. Поверь, мужчинам это очень нравится. Особенно вкупе с умом и шармом. Тебе же не занимать ни того, ни другого.

Хм. Кажется, я начала утрачивать смысл беседы. Конечно, мне было лестно слушать все это, но я откровенно не понимала, к чему этот разговор? Селиверстов ведь не из тех, кто тратит время на пустой треп. Какую-то цель он наверняка преследовал. Чтобы не гадать понапрасну, я решила спросить напрямик:

– Александр Константинович, к чему вы мне все это говорите?

Мужчина поморщился.

– Мы же вроде договорились перейти на «ты», – произнес он. – А зачем я все это тебе говорю, я и сам не знаю. Наверное, для того, чтобы ты наконец-то узнала себе цену. Ты интересная женщина и вполне можешь очаровать любого мужчину, даже самого успешного и искушенного. Поэтому не стоит хвататься за первый подвернувшийся вариант. Как знать, возможно, в твоей жизни будут и другие, более интересные предложения.

Я решила не доставлять Селиверстову удовольствия, сообщая, что продолжать отношения с Карасиком в мои планы не входит. Поэтому заявила уклончиво:

– Сердцу ведь не прикажешь.

– Ах, вон оно как! – Лицо Селиверстова окаменело. – Значит, уже все так далеко зашло. Ну, тогда, конечно.

Он решительно поднялся и направился к двери. Но потом, как будто что-то вспомнив, замер на пороге. Впервые за вечер самообладание его покинуло, и он нерешительно топтался у дверей. Затем, словно решившись на что-то, вернулся.

– Послушай, ты вольна поступать так, как тебе вздумается. И все же я несу некоторую ответственность за… – удивительно, но Селиверстов волновался! Оказывается, этот человек способен потерять самообладание, – за то, что… – он никак не мог подобрать нужные слова, – за происходящее, – ему наконец удалось закончить фразу. – Поэтому, если вдруг ты не захочешь, чтобы вы с Андреем… – да что это с ним – мямлит, как первоклашка, не выучивший домашнее задание. – В общем, вот, – он достал из кармана небольшой флакон и протянул его мне.

– Что это? – Удивление мое было неподдельным и искренним.

– Препарат, снижающий половую активность. У мужчин, – добавил он, заметив отразившееся на лице недоумение.

– ???

– Не бойся, – Селиверстов усмехнулся, – не навсегда. Но время с помощью этих таблеток тебе удастся выиграть. Одной пилюли будет достаточно, чтобы превратить самого пылкого любовника в кроткую овечку. Побочных эффектов не выявлено, даже аллергии не вызовет. И вообще через пару дней все придет в норму. Зато это предоставит отсрочку на случай, если она тебе понадобится. Не захочешь, можешь не использовать.

Я растерянно вертела флакончик в руках, не зная, что и сказать. Конечно, мне следовало поблагодарить моего начальника за столь щедрый подарок и неожиданное решение проблемы, еще несколько минут назад казавшейся неразрешимой. С другой – учитывая, кто является истинным виновником моих проблем, благодарить особенно не за что. Тем не менее я нашла в себе силы выдать хлипкое «спасибо».

Мой собеседник продолжал растерянно мяться у порога, как будто желая, но, не решаясь что-то сказать. Странно, робость никак нельзя отнести к достоинствам (или недостаткам, это уж кому как) данного господина. Но разгадывать причины столь необычного для него поведения я не имела ни желания, ни сил. Поэтому спокойно уселась в освободившееся кресло и теперь с любопытством взирала на мужчину, который заставлял мое сердце биться быстрее.

Наконец, видимо, приняв какое-то решение, он открыл дверь и вышел прочь, оставив меня одну в номере. Какое-то время я так и сидела, уставившись в ту точку, где он только что стоял, силясь силой мысли вернуть его в комнату и понимая, что это невозможно. Взгляд упал на оставленный Селиверстовым пузырек. Внимательно осмотрев его, я попыталась отыскать хоть какие-то надписи или опознавательные знаки, но не обнаружила ровным счетом ничего. И тут меня посетила страшная, но такая очевидная мысль – а что, если там яд? Вдруг, Селиверстов решил моими руками убрать с дороги «злейшего» друга.

Да нет, что-то не похоже. Зачем так усложнять ситуацию? Если бы Саша действительно захотел убить Карасика, он наверняка поступил бы так, как принято в его мире, – нанял киллера. В этом случае его самого и близко не оказалось бы рядом с предполагаемым местом преступления. К исполнителю однозначно не вело бы ни единой ниточки, так как в таких случаях принято действовать через посредников. Нет, наверное, я зря паникую, и во флакончике действительно препарат, снижающий потенцию.

Все последние дни, отчаянно барахтаясь и плывя против течения, в тщетных попытках выбраться из стремительного потока, неотвратимо несшего меня в постель к Карасику, я прикидывала разные варианты для того, чтобы выбраться из «стремнины».

И вот теперь появился шанс без особых хлопот оказаться «на суше». В конце концов, разберемся на месте, стоит его использовать или нет, хотя подобная перспектива казалась весьма заманчивой.

Поэтому я на всякий случай положила флакончик в потайной карманчик чемодана. Туда, где уже лежало микроскопическое устройство, которое мне предстояло установить в переговорной комнате. Вещи также были собраны заранее, как говорится, на всякий пожарный случай. Осталось с утра положить в сумку мобильник, зарядное устройство к нему и зубную щетку.

Решив, что темные круги под глазами вряд ли являются достойным украшением женщины, я наконец-то легла спать.

Глава 8

Беспокойная ночь и не менее тревожное утро

Уснула сразу и спала как убитая, хотя и очень беспокойно. Мне снились странные сны. В одном из них я занималась любовью с Карасиком, который почему-то выглядел как Селиверстов. В другом я, напротив, отбивалась от посягательств Андрея и даже ударила его подсвечником по голове. Под утро мне и вовсе привиделся человек в черном. Был он в маске на манер тех, которые носят сотрудники органов правопорядка во время силовых операций. Истошный вопль не разрубил ночную тишину исключительно потому, что таинственный посетитель закрыл мне рот рукой. Этот сон оказался настолько реалистичным, что даже после пробуждения я все еще ощущала характерный запах кожи от перчатки, которую он прижал к моим губам.

Учащенное сердцебиение успокоить удалось далеко не сразу. В толкование снов я никогда не верила, в знаки судьбы также как-то не особенно, но зато точно знала, что во сне подсознание посылает нам определенные сигналы. Для разгадки их способностями медиума обладать совсем не обязательно. Все до скучного очевидно.

В любом случае радовало то, что через пару дней эта история закончится. Мне же оставалось только гадать, каким будет ее исход, надеясь, что для меня он окажется вполне благополучным.

До Ла Гомера мы добиралась на яхте. Карасик не обманул – он действительно был счастливым обладателем белоснежной красавицы. Несмотря на то что мой спутник не преминул извиниться за ее небольшие размеры, по всему было видно – судно являет собой предмет его особой гордости.

Морская прогулка доставила мне незабываемое удовольствие, хотя и не заняла много времени. Очень скоро мы прибыли на пристань.

Яхта произвела на меня столь сильное впечатление, что на виллу эмоциональных сил уже попросту не осталось. Видимо, я потихоньку начинала привыкать к роскоши, поэтому в обморок при виде загородного дома не грохнулась и даже глаза не закатила.

Отчасти из вежливости, отчасти потому, что Андрей этого ждал, я все же выразила соответствующие случаю восторги.

Дом располагался на самом берегу, на вершине скалистого утеса, к которой вела вырубленная прямо в камне лестница. Это была настоящая крепость, с одной стороны надежно защищенная хорошо просматриваемым морем, с другой – огромным глухим забором. Подозреваю, что то были далеко не все меры безопасности, так как когда мы проходили по лужайке, мне удалось хорошо разглядеть небольшое здание с глухими ставнями. Оттуда вышел поприветствовать нас человек в черном костюме (и это, несмотря на палящее солнце), к уху которого тянулся спиралевидный шнурок. Это, а также косая сажень в плечах и немного глуповатый вид выдавали в парне профессионального телохранителя. Мои догадки подтвердились, когда Карасик представил нас друг другу:

– Миша, это Василиса. Василиса, это Миша – мой начальник службы безопасности.

– Очень приятно! Михаил… э-э-э… как вас по отчеству? – любезно поинтересовалась я.

– Юрьевич, – подсказал мужчина.

– Как поэт? – Я почему-то обрадовалась.

Начальник службы безопасности устало улыбнулся. Подозреваю, реакция на его имя-отчество была традиционной и порядком мужчине надоела. Мне ли это не понимать?!

– Ага, – произнес он, – моя мама преподавателем литературы в школе работала. А ваша, не иначе, воспитателем в детском саду? – В глазах Михаила Юрьевича заплясали веселые искорки.

– Почему? – Я даже опешила.

– Ну, имя у вас такое – сказочное, – рассмеялся мужчина.

Я засмеялась в ответ.

– Да нет, это просто обычай в семье такой – называть девочек Василисами, а мальчиков Василиями. Так что можете считать меня жертвой традиций.

Моя непосредственность, по всей видимости, произвела на Михаила Юрьевича самое благоприятное впечатление, но расслабляться не стоило. Я понимала – мужчина не так прост, как может казаться. Вряд ли Карасик доверит охрану своей крепости кому попало. Однозначно – с этим субъектом следует быть начеку.

Глава 9

Миссия выполнима

Не знаю, являлась ли выделенная мне комната лучшей в доме, но в ее великолепии сомневаться не приходилось. Большая, светлая, хорошо обставленная – она вполне подходила для приема королевских особ.

В ванной нашлось все, без чего невозможно представить жизнь современной барышни: фен, шампуни, тоники и пенки для умывания, маникюрные ножницы, пинцет и даже тампоны. Интересно, прислуга лично для меня так расстаралась или это уютное гнездышко принимало не одну представительницу прекрасного пола?

Конечно, второй вариант казался более вероятным. Наивно было бы полагать, что я первая, удостоившаяся чести посетить этот дом в качестве любовницы. Хотя, если вдуматься, я, наверное, могла претендовать на роль единственной, кто попал сюда, не будучи таковой. Молодец, Василиса! Возьми с полки пирожок и медальку за стойкость.

Не знаю, почему, но я сразу поняла – помещение предназначено для проживания меня одной. Разумеется, это ничего не значило, так как хозяин дома мог в любой момент сюда наведаться, но я бы сильно огорчилась, если бы Андрей не проявил должную любезность, сразу взяв быка за рога. Хотя, может, я себе льщу, и ему просто не хочется делить со мной одну комнату?

В любом случае на дне чемодана покоился пузырек, таинственное содержимое которого, если верить Селиверстову, в считаные секунды могло превратить пылкого казанову в бессильного импотента.

Еще на Тенерифе Павел с Виктором ознакомили меня с планом виллы, заставив наизусть выучить комнаты, в которых теоретически могла состояться встреча. Всего таковых было пять: гостиная, столовая, переговорный зал (логичнее всего, но слишком очевидно), терраса и музыкальный салон. Вот их-то мне и предстояло осмотреть на наличие признаков подготовки к приему гостей.

Начать я решила с гостиной. Тем более что она была ближе всего к моей комнате, и хотя я не имела даже отдаленного представления о предмете поисков, тем не менее честно изобразила какую-никакую деятельность.

Но комната выглядела как ей и было положено. Никаких признаков того, что скоро здесь собираются принимать важных гостей. А жаль. Как было бы заманчиво сразу же отыскать то, что ищешь. С другой стороны, нашелся в этой ситуации и позитивный момент – из гостиной я сразу же попала на террасу, что позволило мне продолжить осмотр, не привлекая внимания чрезмерным мельтешением по дому. Если я начну с озабоченным видом шнырять по дому, это наверняка привлечет внимание службы безопасности, а так все логично – посидела в гостиной, вышла воздухом подышать на террасу.

Правда, люди Селиверстова заранее предупредили меня, что это место вряд ли изберут для встречи. Карасик не доверял никому, в том числе и собственному персоналу. Организуй он встречу на террасе, шансы на то, что секретная беседа достигнет чужих ушей, значительно возрастут.

И все же терраса относилась к тем пяти комнатам, которые располагали всем необходимым для приема большого количества гостей, и, следовательно, я не могла исключить ее из списка «подозреваемых».

Загвоздка заключалась в том, что я понятия не имела, что именно ищу. Это существенно усложняло поисковую задачу. Все комнаты оптимально подходили для официальных встреч и в равной степени могли быть для них использованы.

Без особой надежды на успех я тщательно и с особым рвением исследовала каждый квадратный сантиметр террасы, но так и не нашла никаких следов, указывающих на то, что именно ее Андрей выбрал для приема дорогих гостей.

Следующей комнатой, которую мне предстояло изучить, оказалась столовая.

Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Ни в коем случае не оспаривая это утверждение, хочу уточнить, что и барышню тоже можно покорить вкусным обедом или ужином. В доме Карасика и тот и другой прием пищи был обставлен с особой помпой. Подаваемые блюда могли проложить дорожку к душе даже самого закоренелого циника. Что уж говорить обо мне. Тем более что в перерывах между трапезами я успела поспать, выполнить свою миссию и даже искупаться в море.

Но обо всем по порядку. Войдя в столовую, я убедилась, что никаких признаков подготовки к приему гостей не наблюдается. С другой стороны, о каких приготовлениях может идти речь, если здесь и без них в любой момент можно сыграть свадьбу на сотню гостей? Казалось бы, лучшего места для проведения встречи и не найти. Ну, разве что комната для переговоров, которую я посетила ранее под предлогом осмотра виллы.

В маленьком помещении, примыкающем к переговорному залу, я отыскала холодильник, доверху набитый прохладительными напитками, и хьюмидор с первоклассными сигарами. Вернее, о том, что они первоклассные я могла лишь догадываться, ибо тот еще знаток табачной продукции. Просто нетрудно предположить, что в этом доме других товаров просто не держат.

Но понятно было, что эта комната всегда так выглядит. И, если торжественная встреча и состоится в этом зале, я узнаю об этом в самый последний момент.

Правда, день не прошел впустую, так как посещение музыкального салона дало кое-какие результаты. Уж не знаю, насколько можно доверять моей интуиции, но она просто кричала благим матом – скорее всего, устанавливать подслушивающее устройство нужно будет именно здесь.

Комната, предназначенная для вечеринок и приема музыкантов, имела все для того, чтобы даже мегазвезды чувствовали себя в ней более чем уютно – огромное помещение со специальной аппаратурой и белым роялем оказалось достойно королевских особ. Но сегодня тут чувствовался некий беспорядок (что само по себе подозрительно, учитывая увиденное мною ранее). Музыкальные инструменты сдвинули слегка к стене, а прямо посредине танцевальной площадки стоял длинный прямоугольный стол. Стройные ряды стульев тянулись по обеим его сторонам.

Получалось, что именно тут мне и предстояло установить подслушивающую аппаратуру. Разумеется, сделать это необходимо непосредственно перед самой встречей, улучив момент между приходом гостей и проверкой зала сотрудниками службы безопасности.

Виктор подробнейшим образом проинструктировал меня по поводу применения новейшей и сверхтонкой аппаратуры. Какое бы помещение Андрей ни назначил для приема гостей, я знала, как мне предстояло действовать. Так что теперь можно было немного расслабиться.

Что я с удовольствием и сделала. После ужина мы с Карасиком сидели в гостиной и потягивали вино, наслаждаясь обществом друг друга. И он, и я понимали, к чему движется дело, и не стремились торопить события, предоставив им возможность идти своим чередом. Правда, каждый руководствовался своими мотивами. Андрей, как я уже говорила, предпочитал смаковать блюдо, а мне не оставалось ничего другого, как оттягивать неминуемый час расплаты в надежде на очередной подарок судьбы. Взять ответственность за происходящие события на себя и воспользоваться таблетками для погашения страсти я так и не решилась.

Сидя вместе на мягком диване, мы с Карасиком предавались пустой болтовне и счастливому ничегонеделанью. Мужчина рассказывал мне о своем детстве, а я слушала и вставляла ровно то количество реплик, которое необходимо для того, чтобы продемонстрировать свою искреннюю заинтересованность. Единственная истина, усвоенная мною за все время работы в журнале и которую я никогда не оспаривала, заключалась в том, что, если ты хочешь завоевать мужчину, умей его внимательно слушать.

Карасик явно увлекся собственным рассказом. Он уже поведал мне о своем счастливом, хоть и небогатом детстве и теперь принялся за непростое отрочество. Я подозревала, что кое-какие подробности становления своего бизнеса он старательно опускает, но не могла его за это осуждать, прекрасно отдавая себе отчет в том, что такое состояние честным путем все равно не заработать. Рассказ Андрея отличался гладкостью. Видимо, он наизусть выучил придуманную имиджмейкерами легенду и, скорее всего, в итоге поверил в нее и сам.

Медленно, но верно жизнеописание приблизилось ко дню сегодняшнему.

– Как-то так… – подытожил Карасик, – утомил я тебя? – спросил он участливо, но с явной надеждой в голосе на противоположный ответ. Разве могла я обмануть его ожидания? Разумеется, нет! Поэтому как можно более искренно воскликнула:

– Ну что ты! Было очень интересно.

Моя реплика была «засчитана», так как лицо Андрея тут же озарила счастливая улыбка.

– Ну, вот и славно, – пробормотал он и, взглянув на часы, удивленно произнес: – Однако уже поздно. Мы с тобой явно засиделись. Но в таком приятном обществе время летит незаметно. – В голосе мужчины я уловила нежность, и сердце тут же кольнуло чувство вины. Мне не удалось скрыть свои эмоции, но мужчина, разумеется, по-своему расшифровал пробежавшую по моему лицу тень, так как тут же произнес: – Обещаю, впредь больше не стану злоупотреблять твоей добротой. – Он тут же поднялся и подал мне руку.

Вот оно! Наконец-то должно произойти то главное, о чем мы оба так долго думали (правда, с разной эмоциональной окраской). Интересно, куда мы теперь направимся. Не удивлюсь, если меня ждет какой-то яркий и оригинальный сюрприз. Что-то типа устланного лепестками роз ложа или водяной кровати, внутри которой плавают золотые рыбки. На большее моей фантазии не хватило, но уверена, Андрей, как искушенный соблазнитель, знает, чем удивить даму.

Что ж, это даже интересно! Вдруг нам предстоит заниматься сексом в бассейне с дельфинами или в роскошной оранжерее с экзотическими цветами? И чего это меня сносит на флору с фауной? Наверняка в запасе Карасика есть немало удивительных способов порадовать избранницу. С другой стороны, чего гадать-то? Прямо сейчас и узнаем, как принято развлекаться у успешных миллионеров.

Но чуда не произошло! Мы направились к моей спальне. Но может, парень успел подготовить ее каким-то особенным образом? Не удивлюсь, если в моей комнате не окажется потолка и мы будем заниматься любовью прямо под звездным небом. И хотя к близости и не стремилась, справиться с любопытством не могла. Сгорая от этого чувства, я толкнула дверь и вошла в комнату. И…

И ничего! То есть абсолютно! Помещение выглядело в точности так, как я его и оставила, уходя на ужин. Разочарованию моему не было предела! Не то чтобы я очень уж хотела как-то по-особенному обставить наш с Андреем первый раз, но все же определенная доля романтики могла бы помочь мне настроиться на нужный лад.

Но, как оказалось, впереди меня все-таки ждал сюрприз. Да еще какой! Андрей не последовал за мной в спальню! Он нежно поцеловал меня в губы на пороге и, пожелав спокойной ночи, откланялся.

Глава 10

Все идет по плану

Японимала, что мой интерес к музыкальному салону наведет службу безопасности Андрея на подозрения. Поэтому действовать следовало очень осторожно и желательно издалека. Благо, такая возможность имелась – рядом с музыкальным залом располагалась библиотека с потрясающей коллекцией ценных и редких фолиантов. Тщательно охраняемая, комната практически все время была заперта, но, попав туда, я могла присматривать за нужным мне помещением, не вызывая лишних вопросов.

Дивясь своему коварству (как знать, возможно, где-то в недрах моей души живет Мата Хари), я разработала гениальный план и блестяще воплотила его в жизнь. О, какой великой актрисой я была, когда сначала изображала грусть и печаль скучающей особы, а потом с жаром рассказывала о том, в какой трепет меня приводят старинные книги. Дескать, еще с института я питаю слабость к старинным библиотекам, едва ли не приходя в экстаз при виде древних фолиантов.

И Карасик дрогнул. Он не смог устоять перед возможностью произвести впечатление на барышню, еще раз продемонстрировав ей собственное богатство и могущество.

– Ты знаешь, – проговорил он в какой-то момент, – на самом деле на вилле есть библиотека. Правда, она не совсем обычная.

– Как это? – В этом месте ранее умершая во мне великая актриса неожиданно ожила и сыграла неподдельное удивление.

– Дело в том, что там собрана коллекция, которую я приобрел на одном аукционе. Книги разные, есть и русские. Особенно ценные экземпляры помещены под стекло. Другие вполне пригодны для чтения, при условии, разумеется, бережного к ним отношения. Но в любом случае ни один фолиант не рекомендуется выносить за пределы отведенного для них помещения. Но тебе я могу доверять, так что ты вполне можешь посетить библиотеку.

Мне стоило немалого труда удержаться и не запрыгать от радости. Вместо этого я предпочла просто искренне поблагодарить Карасика:

– Андрей, ты чудо, – я даже вскочила и поцеловала парня в щеку, – когда можно посмотреть твои сокровища? – Приложив руку к сердцу, я торжественно добавила: – Клянусь обращаться с книгами очень бережно, аккуратно и беречь их как зеницу ока!

Разумеется, идеальным решением была бы приоткрытая дверь библиотеки – тогда я бы видела музыкальный салон. Но мне объяснили, что дорогие фолианты боятся сквозняков. Кроме того, в комнате работала специальная климат-система, создающая идеальный для них микроклимат. Стоит ли говорить, что такая роскошь, как открытая комната, оказалась мне недоступна? Приходилось довольствоваться малым. Заходя в библиотеку и покидая ее, я непременно заходила в салон и внимательно его осматривала, пытаясь заметить малейшие признаки любых изменений.

Имелись у меня и другие поводы для беспокойства. Особенно насторожило изменение в поведении Карасика. Он как будто резко охладел ко мне, избегал моего общества и даже тяготился им. Правда, в редкие минуты совместного времяпрепровождения мужчина по-прежнему был любезен и галантен, но все это больше смахивало на поведение гостеприимного хозяина дома, нежели пылкого возлюбленного.

Тщетно пытаясь понять, что происходит, я строила разные версии и предположения. Конечно, самым логичным было бы решить, что парень просто утратил ко мне интерес как к женщине, но для столь резкого охлаждения должны быть причины, а я, как ни силилась, не могла их отыскать. Не то, чтобы я была само совершенство, но никаких своих новых недостатков, способных вызвать отвращение мужчины, я ему не продемонстрировала. Депиляцию делала регулярно, в зубах после трапезы пальцами не ковыряла. Да что там пальцами! Я даже избегала зубочисток и зубных нитей в присутствии Карасика. Тщательно обследовав себя перед зеркалом, я пересчитала все складочки на животе, убедившись, что их ровно столько же, сколько было до приезда на остров. Целлюлит также не совершил коварного нападения, уродливые шрамы не обезобразили тело, волосы и зубы – все оставалось на месте. Таким образом, мне так и не удалось найти ответ на вопрос, почему Андрей вдруг перестал мною интересоваться.

Стоит ли удивляться, что в подобных обстоятельствах тоска и тревога стали моими неизменными спутниками? Но, когда отчаяние, казалось, достигло своей самой критической точки, награда наконец-то нашла своего героя.

Произошло это рано утром. Я по обыкновению находилась на своем «боевом посту» в библиотеке, когда услышала за дверью какой-то шум. Осторожно сунув нос в щель между проемом и дверью, увидела начальника службы безопасности и бригаду дюжих ребят с чемоданчиками. Свершилось! Видимо, это и была та самая проверка, пропустить которую мне нельзя было ни в коем случае. Сунув руку за пазуху, я осторожно нащупала крошечный «жучок», надежно спрятанный в потайном кармашке бюстгальтера. Вот такое незатейливое место избрал Виктор – идея организовать тайник в лифчике принадлежала именно ему.

Так! Теперь главное – соблюдать спокойствие! Согласно моим данным, проверка продлится не более получаса. Потом мне следует быстро пробраться в музыкальный салон и спрятать там аппаратуру. Закрепить «жучок» предстояло под подоконником.

Стараясь не дышать, я стояла у двери, вслушиваясь в каждый шорох. Наконец из музыкального зала начали выходить люди. Дождавшись, когда шум их шагов окончательно стихнет, аккуратно выглянула за дверь и увидела совершенно пустой коридор. Разумеется, это ничего не значило, вполне вероятно, войдя в музыкальный салон, я увижу там целую толпу охранников. Живо представив себе, как все они выскакивают кто откуда с воплем «Сюрприз», я толкнула дверь. И меня действительно ждал сюрприз. Да еще какой! Салон был заперт!

Конечно, подобный вариант развития событий Павел не исключал. Именно поэтому он заранее провел краткий курс «молодого взломщика». Тогда мне это даже казалось забавным – в конце концов, мало ли что в жизни может пригодиться. А с этим-то навыком я точно по жизни не пропаду. Но теперь мне как-то было не до веселья. Одно дело – вскрывать замки в номере гостиницы под чутким руководством инструктора, и другое – применять полученные знания, что называется, в походных условиях.

В небольшой сумочке, которую я всегда таскала с собой, лежала отмычка, надежно замаскированная под маникюрный набор. Вернувшись в библиотеку и взяв инструменты, я снова направилась к двери музыкального салона. Сердце отчаянно билось. Каждую секунду ожидая грозного оклика охранника, чувствуя себя сапером, который перерезает провода и замирает, боясь услышать взрыв, я копалась инструментами в замке. Но дверь не поддавалась. То ли уроки мною были освоены плохо, то ли замок оказался другой серии, но мне никак не удавалось с ним справиться. Дрожащие, влажные от волнения руки категорически отказывались слушаться. Снова и снова проводила я хорошо заученные манипуляции. Два поворота вправо, немного вперед, чуть подождать и влево. Ничего не выходило!

Отчаявшись, прислонилась я лбом к прохладному дереву, навалившись всем телом на дверную ручку. И, о чудо! Дверь вдруг подалась!

Оказалось, что, сосредоточившись на сложном механизме, я напрочь забыла о простом. Все это время внутрь помещения меня не пускал обычный «язычок», для открытия которого хватило одного движения руки.

Крадучись, вошла я в комнату и осмотрелась, в любой момент ожидая увидеть секьюрити. Его присутствие, учитывая обстоятельства, казалось вполне логичным. Но, видно, судьба благоволила ко мне в тот день, так как помещение оказалось абсолютно пустым.

Осторожно оглядевшись по сторонам, ступая как можно тише, я приблизилась к окну. Достав из потайного кармашка «жучок», быстро спрятала его под подоконником. Теперь оставалось так же стремительно вернуться в библиотеку. Приблизившись к двери, я на всякий случай приложила к ней ухо. И не напрасно! В коридоре слышались чьи-то шаги. Быстро повернув замок (хорошо, что дверь запиралась изнутри), я вернулась к окну и спряталась за тяжелой портьерой. Разумеется, чтобы обнаружить мое убежище, хватило бы беглого осмотра помещения, но уж лучше так, чем никак. Напугавший меня человек приблизился к двери. Высунув немного нос из-за портьеры, я с ужасом наблюдала, как медленно опускается вниз ручка. Всего какой-то миг отделял меня от разоблачения! Мозг судорожно работал, пытаясь отыскать выход из положения. Может, выпрыгнуть из окна? На всякий случай я даже подергала тяжелую створку, но та и не думала поддаваться. Но, даже если бы мне удалось ее открыть, вряд ли бы это что-то решило – какая разница, как умирать: выбросившись из окна или от руки охранника? В том, что именно он стоял сейчас за дверью, я почти не сомневалась.

Так, что же делать? Может, спрятаться в рояль? А что? Помнится на одном музыкальном конкурсе туда запихали балерину. Конечно, я та еще танцовщица, но, наверное, смогу как-нибудь разместиться. Однажды в детстве, играя в прятки, я даже сумела залезть в сапог. Правда, это была рыбацкая обувь размера эдак шестидесятого, мне тогда было три года, и чтобы извлечь меня из резинового сапога, его пришлось разрезать, но все же эта история демонстрирует, что при желании я могу быть очень гибкой. Увы, оценив расстояние, на котором располагался инструмент, я поняла, что ни при каких обстоятельствах не добегу до него и уж совершенно точно не успею забраться внутрь рояля. Времени на поиск решения оставалось все меньше, а оно никак не находилось. И вдруг все стихло. Не веря своему счастью, на цыпочках приблизилась я к двери. Похоже, таинственный некто действительно удалился.

Разумеется, это не значило ровным счетом ничего. Выйдя наружу, вполне можно было столкнуться с целой толпой охранников. Ожидая увидеть кого угодно и готовясь в любой момент грохнуться в обморок, я осторожно выглянула в коридор.

На мое счастье, тот был пуст. Облегченно вздохнув, я наконец-то смогла покинуть салон. Теперь осталось еще одно весьма непростое дело – закрыть дверь. Благо, на этот раз все обошлось без происшествий. Видимо, сказывался опыт.

Теперь, когда самое трудное позади, осталось только вернуться в библиотеку и сделать вид, будто никогда ее не покидала.

На цыпочках приблизившись к двери и осторожно толкнув ее, похолодела от ужаса. Библиотека оказалась заперта! Да что же это такое?! Мой мозг работал лихорадочно, одну за другой выдвигая самые разные версии произошедшего. Допустим, это приставленный к библиотеке охранник неожиданно решил провести обход и, не застав меня на месте, запер помещение. Если так, то нужно срочно придумать правдоподобное оправдание моего отсутствия.

Глава 11

Разведчик близок к провалу

К сожалению, ничего мало-мальски достойного в голову не шло. Придется прикинуться тупой блондинкой. Спустившись в холл, я нашла пульт вызова обслуживающего персонала и нажала на кнопку «охраны». Буквально через несколько минут в комнате появился молодой парень, но не тот, который обычно сопровождал меня в библиотеку.

Растянув губы в улыбке, я затараторила, стараясь, выдать как можно больше разной, а главное, совершенно ненужной информации:

– Понимаете, я сидела в библиотеке, когда вспомнила, что забыла позвонить главному редактору. А телефон у меня остался в моей комнате. Вообще-то Алексей – так зовут того милого молодого человека, который обычно сопровождает меня в библиотеку, – запретил оставлять комнату незапертой. Я понимаю, что должна была вызвать его, но я всегда такая рассеянная и забывчивая, и если мне что-то втемяшилось в голову, то не успокоюсь, пока не выполню задуманное. Помню, в институте я забыла надеть юбку на лекцию, а все потому, что утром меня отвлек звонок подруги Ленки. Ленка вообще звонила всегда совершенно не вовремя. Однажды она даже…

И дальше я стала рассказывать долгую и пространную историю о Ленке, которая и вправду в любой ситуации была некстати. Я все ждала, когда же терпение парня лопнет и он наконец-то меня остановит. Но то ли он был немного туповат, то ли просто отлично вышколен, но только у него хватило выдержки молча слушать весь этот бред и, по-моему, даже пытаться в него вникнуть. Хотя и совершенно безуспешно.

Наконец, решив, что с него вполне достаточно, я перешла к главному.

– И вот прихожу я к библиотеке, а там заперто, – я огорченно развела руками. – И как быть? У меня там сумочка осталась.

– Так вам в библиотеку попасть надо? – Парень облегченно вздохнул. – Так это к Лешке.

А то я не знаю!

– Сейчас, подождите минуточку. – Секьюрити достал рацию и вызвал Алексея, который, надо отдать ему должное, не заставил себя долго ждать.

– Почему вы оставили помещение незапертым? – строго поинтересовался он с ходу.

Я снова выдала свою лучшую улыбку, набрала в грудь воздуха и приготовилась повторить всю историю сначала. Слушать ее повторно первый охранник был явно не готов, поэтому он быстро проговорил:

– Понимаешь, она позвонить должна была, ну и забыла про твои инструкции. Не ругай ее. У нее Ленка.

– Какая Ленка? – Алексей растерянно посмотрел на меня.

Незнакомый мне охранник махнул рукой:

– Долго объяснять, потом расскажу. В общем, открой библиотеку, там у Василисы Валерьевны вещи остались.

Алексей посмотрел на меня внимательно, но больше задавать вопросы не решился. Не произнеся ни слова, он направился к лестнице.

Подойдя к двери, я увидела Карасика, выходящего из музыкального салона. К тому, что он относится ко мне прохладно, я уже привыкла, но совершенно не была готова к ледяному холоду, сквозившему в его взгляде теперь.

– Алексей, почему нарушаются инструкции? Я, по-моему, дал четкие указания, чтобы в этом крыле сегодня больше никого не было.

– Да, Андрей Вениаминович, просто…

– Так. Я все сказал, чтобы через пять минут здесь было пусто! – И, развернувшись, хозяин зашагал прочь.

Растерянно глядя ему вслед, холодея от ужаса, я думала о том, что ему, наверное, все известно. Иначе как еще объяснить происходящее? С другой стороны, непонятно, почему тогда я все еще «на свободе». В конце концов, хотя бы пару вопросов мне бы уж точно задали.

– Василиса Валерьевна, – произнес Леша, – попрошу вас сегодня из комнаты не выходить и по дому не гулять. Если что-то понадобится, вызывайте прислугу, она все сделает.

– Я что, под арестом? – Неловкая попытка пошутить должна была скрыть охватившее меня волнение.

– Ну что вы! Нет, конечно. Андрей Вениаминович все сам вам потом объяснит. Я же очень прошу вас не нарушать его указание. Поверьте, это в первую очередь в ваших же интересах.

Что ж, миссия выполнена, так что можно и подчиниться. Очутившись в своей комнате, я тут же завалилась на кровать. Сказавшееся напряжение стремительно отправило меня в объятия Морфея, вызвав глубокий, но беспокойный сон. В моих снах мне виделись охранник Леша, Карасик и еще черт знает что.

Пробудилась я от настойчивого стука в дверь, за которой, как выяснилось, стоял тот самый охранник, которого я грузила разговорами о Ленке.

– Василиса Валерьевна, – начал он, – Андрей Вениаминович велел вам передать, что сегодня в доме гости. Поэтому ужин пройдет в официальной обстановке. Вам следует подготовиться соответствующим образом. Спускайтесь вниз через час.

Молча кивнув, выражая согласие, я закрыла дверь.

Глава 12

Все пропало

Через час, заметно волнуясь, спустилась я в столовую. Забыв поинтересоваться у Алексея, насколько официальным будет предстоящий прием, боясь одеться слишком строго, я нарядилась в короткое черное платье – идеальный вариант для любого случая. Теперь же, оглядев гостей, поняла, что сильно ошиблась. Хотя бы потому, что среди них не было ни одной женщины и, следовательно, волей-не волей объектом внимания всех присутствующих пришлось стать моей скромной персоне. Возможно, в другое время мне это и могло понравиться, но только не теперь – под пристальными взглядами доброго десятка мужчин я чувствовала себя очень неуютно. Нервничая, я постоянно одергивала платье, хотя и понимала, насколько неуместным и неловким является этот жест.

Сногсшибательной красавицей меня не назовешь. Кроме того, я была уверена, что любой из присутствующих не только видел, но и знал, а порой и пользовал барышень куда более интересных, нежели Василиса Ложкина. Поэтому внимание собравшихся казалось странным. Постоянно ловя на себе заинтересованные взгляды, ощущая себя подопытной мышью на столе студента-медика, я старалась слиться со стеной и «отсвечивать» как можно меньше.

Карасика нигде не было видно, а остальные присутствующие не были мне знакомы. Всего же в столовой насчитывалось человек двадцать. Вместе с персоналом и охранниками. Итого, на ВИПов приходилось около десяти душ.

Это были солидные, уверенные в себе личности с холодным пронзительным взглядом. Никто из них не подходил ко мне и не заговаривал. Разбившись на небольшие группы, они тихо беседовали о чем-то своем, разместившись кто на диване, кто в креслах.

В столовую вошел Карасик. Равнодушно скользнув по мне взглядом, он подошел к одному из мужчин, стоявшему в углу с бокалом вина, и что-то тихо ему сказал. Мне даже показалось, будто при этом он еле заметно кивнул в мою сторону, но, скорее всего, это мое разыгравшееся воображение в очередной раз сыграло злую шутку, ибо парень на меня даже не взглянул.

Не выдержав напряжения, я решила проявить инициативу и обратить на себя внимание хозяина дома. В конце концов, это более чем естественно и закономерно. Растянув губы в улыбке и стараясь сделать так, чтобы она выглядела как можно более естественно, походкой манекенщицы (по крайней мере, мне так казалось) направилась к Андрею.

– Привет! Куда пропал? Я соскучилась, – «включила» я блондинку и для пущей убедительности надула губки. Но Карасик – та еще рыба, его подобными номерами не удивишь. Видимо, именно поэтому ожидаемой реакции так и не последовало. Он равнодушно осмотрел меня с ног до головы и произнес довольно холодно:

– Извини, занят был. Я ведь сразу предупредил, что не смогу уделять тебе внимание.

И ведь не врет. Действительно, предупреждал. Но почему-то меня этот ответ совсем не удовлетворил. Я чувствовала – что-то произошло, и это что-то вряд ли хорошо скажется на наших с Андреем отношениях. Знать бы, в чем я провинилась. Не то, чтобы у меня не было секретов, но думать о том, что главный из них известен Карасику, очень не хотелось.

Вместе с тем особо предаваться раздумьям на этот счет было некогда. Андрей взял бокал с шампанским и, постучав по нему ножом, стремясь привлечь внимание присутствующих, произнес:

– Господа, я имею честь представить вам мою… – в этом месте мужчина запнулся, а я с интересом уставилась на него. Самой было до жути любопытно, в каком же статусе я нахожусь на данном этапе наших отношений. – Моего летописца Василису Валерьевну Ложкину. Эта милая барышня взялась написать подробнейшую статью о моей скромной персоне, – парень криво улыбнулся и оглядел всех, ожидая их реакции. И она незамедлительно последовала.

– Не скромничай, Андрей, – давешний собеседник Карасика вышел из тени, – за возможность написать о тебе статью любой журналист душу дьяволу продаст. Какому издательству посчастливилось? – этот вопрос обращен уже мне.

Я озвучила название журнала, в котором трудилась.

– Никогда о таком не слышал. Андрюша, что-то ты по мелочам стал размениваться, – усмехнулся парень и похлопал Карасика по плечу.

Тот рассмеялся и пояснил:

– Она протеже Селиверстова. Кажется, это какой-то новый его журнал, который он хочет вывести из небытия в светлые дали. Не поверите, оказалось, что скромная история моей жизни подходит для этого больше всего.

– Надо же, – в разговор вступил невысокий толстячок, – Селиверстов лично занимается каким-то журналом. Видимо, его дела совсем плохи, раз он опустился до такого уровня.

– Ну, вроде бы он планирует подарить издание какой-то своей пассии. Как говорится, ищите женщину. Кто, как не я, способен понять мужские слабости? – снова рассмеялся Карасик. – Василиса, – на этот раз в голосе Андрея мне почудился некий намек на нежность. – Это, – мужчина обвел рукой комнату, – мои друзья и деловые партнеры. Наверняка многих из них ты знаешь по деловым хроникам, с остальными познакомишься в ходе ужина – представлять их всех поименно нет смысла. – Карасик засмеялся. – Все равно не запомнишь. А теперь прошу к столу, – проговорил Андрей так громко, чтобы любой присутствующий в комнате мог его услышать.

– И то дело, Андрюшенька, – вперед выступил невысокий старичок. – Пора к пиру переходить, – проговорил он. Я внимательно посмотрела на дедушку. Встреть я его на улице, наверняка приняла бы за обычного пенсионера, коротающего дни за выращиванием клубники на приусадебном участке. Но мне отлично известно, какая именно публика собралась сегодня на вилле, и потому безобидный вид милого дедули меня не обманул. Где-то в глубине лучащихся добротой глаз сверкала холодная сталь, выдавая сильную и жесткую личность.

Судя по тому, с каким почтением Андрей обратился к старику, я не ошиблась:

– Конечно, дядя Миша, извините, что вышла небольшая задержка.

Тот, кого назвали дядей Мишей, лишь величественно кивнул в ответ и первым отправился туда, где прислуга уже закончила последние приготовления к трапезе. По всей видимости, на этом сборище он был главным.

Все (в том числе и мы с Карасиком) последовали за старшим.

Стоит ли упоминать о том, что стол был сервирован по высшему разряду? Чтобы не возникло заминок с размещением, у каждого прибора стояли таблички с именами гостей, так что все расселись по местам довольно быстро. Официанты разлили напитки, разложили закуски по тарелкам, но, как это ни странно, никто даже не притронулся к изысканным яствам. Видимо, ждали «отмашки» хозяина дома. Но Андрей не торопился. Стоя у стола, он терпеливо ждал, когда в комнате воцарится тишина. Наконец все успокоились и ожидающе уставились на Карасика.

– Господа! – произнес тот, обращаясь к честной компании.

– Товарищи, – засмеялся какой-то шутник.

– Братья, – подхватил эстафету другой мужчина.

Карасик лишь криво усмехнулся в ответ.

– Между тем продолжу, – проговорил он. – Мне очень лестно, что вы все почтили мою скромную обитель своим присутствием, и я надеюсь, что встреча окажется плодотворной. Будем! – подытожил он короткий спич и поднял бокал. Надо же! А я ждала речь часа на два. Но легко отделались. Теперь сможем поесть. Несмотря на все волнения, а может, именно из-за них, аппетит у меня разгулялся не на шутку.

Все гости, и я в том числе, последовали примеру хозяина и подняли бокалы.

– Будем, – нескладный хор голосов прозвучал в комнате. Я наконец-то смогла отхлебнуть вина.

Карасик залпом махнул бокал дорогого коньяка так, будто это была обычная водка. Наверное, и ему этот день дался трудно.

Вдруг Андрей побледнел и схватился за горло, закашлялся. Еще бы! Вот так залпом крепкое спиртное… Даже его возможностям есть предел. Глотая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, он пытался отдышаться, но кислорода явно не хватало. Забеспокоившись, я подала воду, чтобы Андрей мог запить бушевавшее в горле пламя. Тот потянулся к бокалу, закачался и рухнул на пол. В тот момент я поняла, что означает выражение «упасть замертво».

Охвативший меня ужас трудно описать словами. Я не могла ни шевельнуться, ни закричать и лишь молилась, чтобы причиной падения Андрея оказался обычный обморок, в глубине души зная, что это не так. Соляным столбом застыла я около распластавшегося на полу тела, боясь даже взглянуть в его сторону.

Первым пришел в себя парень, сидевший слева от Андрея. Наклонившись к бездыханному телу Карасика, он пытался нащупать пульс на сонной артерии. Видимо, услышать биение крови ему не удалось, так как вскоре он огласил всем и без того очевидный вердикт.

– Так, ребята, как хотите, но меня здесь не было, – произнес молодой парень кавказского типа. – Сами знаете, мне с моей биографией в подобной истории светиться не резон. – Несмотря на трагичность ситуации, у мужчины даже нашлись силы смеяться. Хотя, судя по реакции остальных, ничего экстраординарного в произошедшем они не видели, демонстрируя своим поведением скорее досаду, нежели скорбь по безвременно почившему другу.

– Не мельтеши, Гоги, – вмешался в беседу тот, кто объявил Андрея умершим, – тут, по идее, никого быть не должно. Нужно решить, кто останется в качестве свидетелей и что делать с этой, – мужчина кивнул головой в мою сторону.

– А что с ней делать? – снова засмеялся Гоги. Веселый, видимо, парень. – Камень на шею и в море.

Разумеется, меня подобный расклад совсем не устраивал. В порыве отчаяния, а скорее даже безумия я схватила со стола нож для мяса и закричала:

– Убью всякого, кто посмеет ко мне приблизиться!

Угроза не произвела на присутствующих никакого впечатления. Вернее, кое-кого она даже позабавила. Ничего, ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Медленно принялась я пятиться к выходу, размахивая ножом впереди себя. Парень, закончивший возиться с трупом, лениво подошел ко мне и без особых усилий выкрутил руку с ножом. Столовый прибор жалобно звякнул, ударившись о мраморную плитку пола, как будто извиняясь передо мной за свою никчемность.

Мужчина грубо толкнул меня в кресло и произнес сквозь зубы:

– Девушка, до вас очередь еще дойдет. Поэтому сидите на попе ровно и не отсвечивайте. А ты, Гоги, – мужчина повернулся к кавказцу, – не сей панику. Если надо, я останусь один и побеседую с полицией, подтвердив, что никого, кроме меня и вот этой, – парень ткнул в меня пальцем, – на вилле не было. Прислуга проверенная? – задал он вопрос только что вошедшему Михаилу. Коротко кивнув, тот молча подошел к бездыханному телу Андрея. Похоже, никого из присутствующих происходящее не смущало. Складывалось впечатление (а скорее всего, так оно и было), что все они не раз и не два имели дело со смертью.

– Сейчас главное понять, кто его убил, – продолжил мужчина. Наверное, в этой компании он был кем-то вроде дознавателя, призванного разбирать подобного рода происшествия.

– А может, он сам, того этого… скопытился, – пропищал маленький круглый человечек, не отрываясь от поглощения бутерброда с икрой. Как говорится, убийство убийством, а обед по расписанию. Подобной выдержке можно только позавидовать. Или все же не стоит? Так ли это хорошо, жевать неродившихся мальков осетра, когда рядом остывает труп твоего друга?

– Леша, не говори ерунду, – вмешался в беседу дядя Миша. Все это время он безучастно наблюдал за происходящим сквозь полуприкрытые веки.

– А что тут думать? – снова «завелся» Гоги, – понятно – девка явно при чем. Я вообще не знаю, чего с ней Андрей церемонился. Надо было утопить ее, как котенка, сразу же, как только узнал, что казачок-то засланный.

Кровь пульсировала у меня в висках, отбивая азбукой Морзе сигнал «SOS». Неужели Карасик обо всем знал? А я-то, дура, наивно полагала, будто сумела обвести его вокруг пальца. Вот тебе и причина столь резких изменений в поведении.

– Я его не травила, – язык заплетался и отказывался слушаться – во рту пересохло. – Я правда ни при чем, – голос пошел вверх. Получился какой-то жалобный писк мышонка, попавшего в мышеловку.

– Ага, а «жучок» под подоконником сам, что ли, появился? – Гоги уже кричал. – Говори, тварь, на кого работаешь? – Мужчина неожиданно размахнулся и ударил меня по лицу. Рот наполнился солоноватой слюной. Что ж, зато избавилась от сухости.

– Гоги, угомонись, – в дело вмешался тот, кого я окрестила про себя дознавателем. Остальные безучастно наблюдали за происходящим. Их лица не выражали никаких эмоций. – Все и так ясно – она человек Селиверстова, на него и работает. Это не новость.

– Значит, и за убийством тоже он стоит! – Гоги продолжал распаляться – сказывался южный темперамент.

– Может, так, а может, иначе. Саша далеко не примитив, чтобы так глупо подставляться. Захоти он убить Андрея, нанял бы киллера, алиби себе обеспечил. Его бы тут и рядом не стояло, ты ж понимаешь. – А парень явно не дурак. Слава богу, в этой компании хоть кто-то может мыслить здраво.

– А может, на то и расчет! – Гоги не унимался. Сейчас именно он представлял для меня наибольшую опасность. Вот бы и его кто-нибудь отравил, что ли. Но надеяться на это не приходилось. Я заметила, что никто не прикасался больше к напиткам, что, учитывая обстоятельства, более чем объяснимо.

– А что, может, в этом и заключается план Саши. – Да уймите кто-нибудь этого «горца»! – Может, он так и подумал, что никто его не заподозрит, раз все предельно просто и примитивно, в то время как Саша у нас такой весь сложный и расчетливый.

– Гоги, Володя прав, – дядя Миша вынес свой вердикт. По всей видимости, этот мужчина с простым рязанским лицом, мягким и слегка глуповатым взглядом обладал непререкаемым авторитетом, так как Гоги тут же успокоился и даже как-то поник. – Мы же не в детективе Агаты Кристи. – Дядя Миша продемонстрировал свои литературные познания. Не удивлюсь, если в итоге окажется, что у него ученая степень и диплом Гарварда. Как же обманчива порой бывает внешность. – Саша – серьезный человек, и комбинации на уровне дамских романов не в его стиле. Захотел бы убить Андрея, убил бы по-человечески. Нанял бы кого надо, а еще лучше несчастный случай организовал. А вот такой глупый примитивный расклад с девкой – совсем не в его стиле.

– Дядя Миша, а может, она не по поручению Саши? – Рано я списала Гоги со счетов – он никак не хотел успокаиваться. – Может, она сама по себе Андрюшу хлопнула.

Дядя Миша внимательно взглянул на меня, как будто по лицу мог определить мою причастность к убийству. Затравленным зверьком взирала я на него из кресла, взглядом умоляя поверить в свою невиновность. Увы, это не помогло.

– Все может быть. – Произнес наконец дядя Миша. – Но тогда придется признать ее смертницей, раз решилась на подобный шаг при таком скоплении народа. А мотив какой?

Все происходящее напоминало дурной сон. Андрей все еще лежал в неестественной позе на полу, и никого это не смущало. Присутствующие испытывали скорее недовольство и удивление, нежели шок. Утрата близкого друга их сильно не опечалила. Внимательно прислушиваясь к беседе троих явных лидеров, остальные предпочитали не вмешиваться.

В зал вошел Михаил. Сразу после убийства он куда-то отлучился – я надеялась, что за полицией. И хотя, учитывая обстоятельства, встреча с представителями органов правопорядка не сулила мне ничего хорошего, в любом случае тюрьма предпочтительнее смерти. Но начальник карасиковой службы безопасности был один, что немало меня опечалило.

Он подошел к «дознавателю» и что-то тихо произнес, а затем достал из кармана и протянул флакон, который я тут же безошибочно идентифицировала.

Тихо застонав, еще глубже вжалась в кресло. Все! Теперь мне точно конец! Мужчины внимательно осматривали тот самый пузырек, который мне вручил Селиверстов для охлаждения любовного пыла Карасика. Приходится отдать Михаилу должное: он времени даром не терял – оперативно провел обыск моих личных вещей.

Тот, кого я называла дознавателем, подошел ко мне и, не говоря ни слова, протянул носовой платок. Что бы это значило? Может, казнь в духе Екатерины Медичи? Платок отравлен, и теперь на глазах у честной компании я должна совершить акт самоубийства. – Лицо вытри, – настойчиво произнес мужчина. Пора все же что-то делать со своей не в меру богатой фантазией. Сила удара у Гоги что надо, а я и не заметила, что сижу с окровавленными губами.

– Поговорим? – спросил «дознаватель» тоном уставшего, мудрого, все знающего про жизнь человека. Видимо, решил взять на себя роль «доброго следователя». А Гоги соответственно был детективом злым. Плавали – знаем, так я и поверила, что он настроен мне помочь. Прожует, проглотит и не подавится. Парень о моих мыслях ведать не ведал, потому продолжал играть «добрячка».

– Василиса, – обратился он ко мне, – здесь никто не желает тебе зла, но ты же понимаешь, ситуация так себе. Как бы нам ни хотелось тебе поверить, факты говорят против тебя.

А то я не знаю! Но ничего в свое оправдание придумать не могла. Рассказать правду означает выдать Селиверстова. Да и вряд ли эта компания сочтет шпионаж смягчающим вину обстоятельством.

Парень же не унимался:

– Расскажи все как есть, и мы тебя отпустим.

Ага, держи карман шире. Так я и поверила.

– Что за таблетки? Зачем они тебе? Где взяла? – Вопросы сыпались, словно из рога изобилия, не находя ответа. Я испуганно таращила глаза, не произнося ни слова. Возможно, мне повезет, и мужчина отстанет.

– Да что ты с ней миндальничаешь? – выступил вперед Гоги. – Дай я с ней поговорю. Увидишь, сразу расколется.

Я содрогнулась. В том, что парень способен вести допрос с пристрастием, сомневаться не приходится. Как и в том, что, возьмись он за дело, надолго моей стойкости не хватит.

– Гоги, угомонись, – в голосе дяди Миши слышалась сталь.

– Ласточка, – обратился дядя Миша уже ко мне, – не держи это в себе. Облегчи душу, расскажи, как до жизни такой докатилась. Ты же хорошая девочка.

Ой, ну прям дедушка родной, сейчас расплачусь от умиления. Трудно было отказать милому старику, но я сумела совладать с собой и по-прежнему не проронила ни слова.

Дядя Миша обреченно вздохнул и прикрыл глаза, как будто раздумывая, что ему делать дальше.

– Хорошо, тогда слушай меня. Если где-то ошибусь, ты ведь поправишь, да?

У меня хватило сил и благоразумия кивнуть в знак согласия.

– В общем, дело было так. Сюда ты приехала не просто так. – Дядя Миша не спрашивал – он констатировал известный ему факт. – Твой хозяин Селиверстов подослал тебя, чтобы ты установила прослушку, что ты успешно и сделала. – Я молчала, не соглашаясь и не возражая. – Кстати, тебе почти удалось обмануть Андрюшу, царствие ему небесное. До сегодняшнего дня он и не подозревал о твоих намерениях. Выяснилось это случайно. На вашу с Сашей беду, у Воронина Михаила чуйка на всякий шпионаж. Он возьми да и установи в последний момент камеру наблюдения в комнате. Ну, а тут ты со своими манипуляциями. Как на ладони. Мы решили использовать ситуацию для себя и слить твоим хозяевам «дезу». Встречу перенесли на завтра, а сегодня устроили показательное шоу для Селиверстова и компании. План обязательно бы удался, если бы Андрей не умер.

Я молчала, лихорадочно соображая, чего это дядя Миша так разоткровенничался. Видимо, живой оставлять меня никто не собирался, а посему и таиться нет смысла.

Старика мои переживания волновали мало, поэтому он продолжал как ни в чем не бывало.

– До этого момента мне все ясно, а дальше требуется твоя помощь. Скажи, девочка, это… – дядя Миша кивнул головой в сторону трупа Карасика, – твоих рук дело?

Этот вопрос в который раз прозвучал за вечер, поэтому я даже начала потихоньку к нему привыкать. Поэтому не вздрогнула, не разрыдалась, не упала в обморок, а просто отрицательно замотала головой, предпочитая по-прежнему держать рот на замке.

Дядя Миша ободряюще улыбнулся мне. Примерно так, наверное, улыбается хирург, собираясь отрезать пациенту руку или ногу. Ничего, мол, страшного – люди и без конечностей живут.

– Девочка, – проговорил он, – я очень хочу тебе верить, но ты тоже помоги мне. Скажи, как так произошло, что в бокале Андрея оказался яд, а в твоей сумке странный пузырек?

– Я не знаю, – пролепетала я, безуспешно пытаясь сделать так, чтобы голос звучал не так жалобно. – Вернее… я не знаю, как и кто отравил Андрея, а в этом пузырьке обычное лекарство.

Дядя Миша внимательно посмотрел на меня и спросил участливо:

– Тебе недужится, деточка?

Я даже не сразу поняла, о чем он, а, поняв, сильно опечалилась. Выдать содержимое флакончика за собственные лекарства вряд ли удастся – таблетки наверняка быстро проверят, и что тогда? Интересно, а этот препарат женщинам подходит? Может, сказать, что у меня сумасшедшее либидо и я принимаю лекарства, чтобы совладать с чрезмерной любвеобильностью? Так себе версия, конечно, но другой нет. Правду рассказывать отчего-то совсем не хотелось, поэтому я предпочла снова уйти в несознанку и замолчать.

Дядю Мишу это не смутило, и он продолжил:

– Смотри-ка, а флакончик заполнен ровно наполовину. Ты их выпила или все-таки с Андрюшей поделилась?

Опа! А вот это новость! Когда Селиверстов передал мне флакон, тот был полон. Правда, потом пузырек я не открывала ни разу.

– Откуда мне знать? – Я сорвалась на крик. – Я ничего не знаю! Ничего не подсыпала. – И я не нашла ничего лучшего, как разрыдаться. Не то чтобы это вышло произвольно, просто, в конце концов, мне не каждый день доводилось попадать в подобный переплет, привычки не было, а у меня, как говорят в Одессе, нервы.

– Ну что ты, Василиса, успокойся. Тебя никто ни в чем не обвиняет. Мы просто пытаемся разобраться. И пока других подозреваемых у нас, увы, нет. Помоги нам их найти.

Всхлипнув, я удивленно уставилась на «дознавателя».

– Я? – пролепетала испуганно. – Откуда же мне знать, кто хотел убить Андрея. И я понятия не имею, чем его отравили и отравили ли вообще. Только эти таблетки точно ни при чем. Они совершенно безвредны.

– Если это так, может, ты выпьешь прямо здесь одну из них, а? – Гоги подлетел ко мне и, выхватив у парня флакончик, стал тыкать им мне прямо в лицо. – Давай продемонстрируй присутствующим полезность этого жизненного эликсира. Выживешь – поверим. А нет, отправишься вслед за Андреем, и дело с концом.

Я затравленно взирала на кавказца, судорожно соображая, как быть дальше. Не то чтобы я не доверяла Селиверстову, но, учитывая обстоятельства, глотать незнакомые препараты как-то не очень хотелось. На мое счастье, в дело вновь вмешался дядя Миша.

– И что нам это даст? – проговорил он, а я облегченно вздохнула. – Уж больно ты горяч, Гоги. Здесь это совсем неуместно. А ну как это и впрямь яд, а девушка знать не знала, ведать не ведала. Мало ли как могли ей голову задурить. Тут надо с ее хозяевами разговаривать. – А мужик-то явно с головой!

– А я спорю? – На этот раз Гоги говорил спокойно. – Я с самого начала сказал, что тут без Селиверстова не обошлось. Так что обязательно с ним нужно поговорить.

– Поговорим, – «дознаватель» забрал у Гоги флакончик. – Воронин уже позвонил Саше и вызвал его сюда. Миша, – сыщик повернулся к начальнику службы безопасности. У тебя есть связи в какой-нибудь местной лаборатории? Надо проверить, что это за «лекарство».

Воронин молча кивнул. Забрав пузырек, он быстро вышел из комнаты.

– Ну что, Василиса свет батьковна, больше ничего не хотите нам рассказать? Чистосердечное признание и все такое, – парень засмеялся.

Я отрицательно замотала головой, благоразумно решив хранить молчание и дальше.

– Ну что ж, тогда подождем Сашу. Будем разбираться.

– Да чего тут разбираться?! – заговорил высокий молодой парень, до этого тихо сидевший в углу. Пока шли разборки, он несколько раз прикладывался к собственной фляжке (предосторожность в данных обстоятельствах отнюдь не лишняя) и теперь был заметно пьян. В отличие от прочих присутствующих вблизи с трупом он чувствовал себя явно неуютно – видимо, свидетелем убийства ему доводилось бывать нечасто. – Согласен с Гоги Вахтанговичем, девка во всем виновата. К гадалке не ходи. Может, она рядовой исполнитель или по собственной инициативе Андрея Вениаминовича хлопнула, но то, что без нее тут не обошлось, совершенно точно! – Вот ведь черт. А я только было расслабилась. И откуда ты только взялся такой умный? Мысленно послав парню пожелание всяческих неудач и сотню бородавок на попу, я умоляющее посмотрела на дядю Мишу, ища поддержки. Но тот мой немой призыв проигнорировал. Окрыленный тем, что его слушают и не перебивают, нетрезвый товарищ продолжил: – Меня другое интересует. Что с трупом делать будем? Если вызвать полицию, мы тут минимум все на неделю зависнем. Да и потом, все эти допросы, опросы, суды… А я не могу, у меня бизнес в Москве требует постоянного присутствия.

– Сереженька, детка, у всех требует, – заговорил огромный детина, с наслаждением уплетавший отбивную. Голос у парня был мягким и нежным, что никак не соответствовало внешности. – Я тоже не хотел бы встречаться с испанской полицией. С моим прошлым любые контакты с правоохранительными органами крайне противопоказаны.

– Не переживай, Олег Ефимович, – вновь проговорил «дознаватель». – Полицию я возьму на себя. Мы с Ворониным уладим все вопросы.

– Ох, хорошо бы, Володенька, коли так, – Олег Ефимович просиял, будто узнал, что выиграл в лотерею миллион.

– Нет, а я все же настаиваю, что с девкой поговорить надо иначе! – Гоги снова распалился. – Чего с ней церемониться? При чем, ни при чем, какая разница? Ее за одно то, что нас слушать собиралась, хлопнуть можно.

Меня совсем не устраивало вновь взятое направление беседы. Вот только изменить что-либо не в моей власти. Ужасно хотелось плакать, но я боялась, что моих мучителей это только разозлит. Поэтому я просто сидела, вжавшись в кресло, затравленно озираясь по сторонам.

– Гоги Вахтангович, дорогой, – заговорил «дознаватель», которого, как я теперь знала, звали Владимиром, – никого убивать мы не будем пока. Достаточно на сегодня трупов. Да и не наш это метод. Мы цивилизованные бизнесмены, не забыли?

С благодарностью взглянула я на «Володеньку». Свою роль доброго полицейского он исполнял мастерски. Разумеется, я не сомневалась, что в случае необходимости этот парень спокойно сменит тактику, но все же приятно было думать, что среди собравшихся есть хоть один здравомыслящий человек, настроенный на мирный исход.

– К тому же, – продолжил мужчина, ободряюще мне улыбнувшись, – смерть этой барышни ничего нам не даст.

– Зачем смерть, почему сразу смерть? – удивился Гоги так, будто не он только что предлагал меня грохнуть. – Нужно просто допросить ее как следует. Уверен, она может многое рассказать под пытками, – комнату огласил громкий смех кавказца.

– Надо будет – допросим. Но сдается мне, об убийстве она знает немного.