Оглавление

Часть 1. Время молотьбы, или Семь бед — один ответ

Страшась наказания, обещанного мне от господина моего, и злобствуя на него за прежде учиненный мне побой…

Крестьянин Лупп Самуйлов

из показаний на допросе

Сентябрь 1813 года. В барском доме села Арпачёво[1] среди дворо́вых[2] весь день суета, потому как из Витебска прибыл один из господ братьев помещиков, его высокоблагородие надворный советник[3] Павел Петрович Львов. Павел Петрович, чиновник сорока трёх лет, служащий в Витебской казённой палате[4], и каждый его приезд в имение, как и приезд остальных господ, тревожил крестьян, поскольку обычно предвещал перемены не в пользу их и так закрепощённой жизни. Хотя помещик и наведывался в край отцов нечасто, от дворо́вых доходили слухи, что господские дела идут неважно и имение опять заложено. К тому же барыня, нынешняя жена Львова, взыскивает через суд с него 4000 рублей ассигнациями, не в пример его первой, уже покойной жены Анисьи Вое́йковой, платившей по его векселям из своего кармана.

Отдохнув с дороги и повидавшись с роднёй из соседнего села Ново-Никольское[5] (Черенчицы), вечером господин Львов был по хозяйственным делам в деревне Ви́шенье[6]. Он позвал к себе своего старосту Авдея и приказал ему, чтобы тот велел кому-нибудь из крестьян ночью подсушить в ови́не[7] ярово́й[8] хлеб, а поутру уже начать молоти́ть[9]. Староста поручил эту работу молодому крестьянину Ивану Петрову сыну, который тут же пошёл на господское гумно́, взяв, как обычно, с собой топор, необходимый для разведения огня.

В деревне Ви́шенье Павлу Львову принадлежало всего 12 крестьянских дворов. Остальными дворами владели помещики Чевакинские, Черкасовы[10] и другие Львовы. Павлу крестьяне достались по разделу наследства, оставшегося после смерти матери. В ходе этого раздела 12-летнего дворового мальчишку Иону[11] забрал к себе в Петербург брат Павла, Дмитрий Львов, прибывший недавно в столицу на новую должность обер-секретаря Правительствующего Сената. 16-летних Демьяна и Петрушку взял к себе для услужения при доме самый младший из братьев — Пётр Львов, также теперь служащий в столице. Чуть ранее в Петербург отправились крепостные Ивашка и Никита. Их продали друзьям, дворянам Полторацким, обустраивающим свои дома на окраине города у реки Фонтанки.

На следующий день, ранним утром, а молоти́ть всегда начинали до рассвета, староста назначил для работ на господском гумне́ четырёх крестьянских ребят: Родиона, Дмитрия, Прокофея и Луппа. Самыми старшими из них были одногодки Прокофей и Лупп, им недавно исполнилось по семнадцать, а Лупп и вовсе был уже женат на овдовевшей сестре Родиона.

Придя к месту, на самую окраину деревни, староста с ребятами перетащили на гумно́ снопы ячменя, подсушенные ночью Иваном. Затем сделали настилку колосьями и, взяв цепы́[12], начали молотьбу́.

Когда работа была в самом разгаре, для присмотра явился помещик Павел Львов. Сев на во́рох[13] обмоло́ченного хлеба, он стал наблюдать за молотящими в шесть цепо́в крестьянами. Вдруг Львов заметил, что один из них не старается, и приказал ему молоти́ть сильнее, но тот, как показалось Львову, силы не прибавил. Помещика это разозлило, и, гневно браня лентяя, он подошёл к нему и ударил его по щекам, пообещав наказать ещё и па́лочьем[14] за ослушание. Провинившийся был Лупп Самуйлов сын.

По окончании работ помещик послал старосту Авдея в лес нарезать палок для битья Самуйлова. Сам же сел на прежнее место возле ови́на и стал ждать старосту. Оставшиеся на гумне́ крестьяне взяли метлы и стали сметать колос с моло́ченого хлеба.

Прошло полчаса. Возвращаясь к ови́ну с палками, староста издали увидел, что Лупп Самуйлов бегает по гумну́ за своими товарищами, замахнувшись на них топором. Староста поспешил к ним на помощь, они же кричали ему, что Самуйлов убил их господина. Услышав это, он подбежал к ови́ну, где нашёл помещика мёртвым. Тогда староста решил обезоружить Луппа и вместе с ребятами предпринял попытку отнять у него топор, но тот, матерно ругаясь, кричал им: «Подите прочь, срублю! Семь бед — один ответ!» Особенно грозясь старосте: «Вот я и тебе, лысому черту, распорю брюхо!» Все в ужасе кинулись бежать от Луппа прочь, а он гнался за ними. Отбежав довольно далеко, для самообороны они схватили колья из изгороди. Лупп же, увидев это, поворотил в поле, чтобы теперь уже самому скрыться от вооружённых товарищей, но они успели пресечь ему дорогу. Однако теперь беглец побежал в сторону деревни, а его товарищи с кольями преследовали его по всему пути, не упуская из виду. Погоня была недолгой. Приближаясь к околице, Лупп заметил, что его нагоняют, он остановился и бросил топор. Его поймали, связали руки и отвели к десятскому[15] деревни под караул. В тот же день десятский подал рапорт о случившемся в суд города Торжка. Началось следствие.

 В настоящее время деревня Арпачёво Торжокского района Тверской области.

 Дворо́вые люди (дво́рня, че́лядь) — крепостные крестьяне, которых помещик использовал в качестве своей прислуги в господском доме, дворе: конюхи, кучера, повара, горничные, садовники, сапожники, стремянные, ключницы и т. д.

 Надворный советник — в Российской империи гражданский чин VII класса, равный подполковнику.

 Переведён в Витебск из Петербурга.

 В настоящее время село Никольское Торжокского района Тверской области.

 В настоящее время деревня Большое Вишенье Торжокского района Тверской области.

 Ови́н (устаревшее) — постройка из сруба, в которой просушивали перед молотьбой снопы хлеба.

 Яровы́е — зерновые культуры, которые засеваются весной, растут летом и приносят урожай осенью.

 Молоти́ть (ударять) — выбивать зерно из колоса (Cловарь В. И. Даля).

 Черкасовы Афимья Григорьевна (урожд. Львова) и её дочь Мария — по ревизии 1811 г. совладелицы д. Вишенье. Мария Черкасова — пятиюродная сестра Павла Петровича Львова. Прямой общий предок — Пимен Никитич Львов.

 Иона был шурином крестьянина Ивана Петрова.

 Цеп, цепа — ручное орудие для молотьбы.

 Во́рох — собранное в кучу после обмолота зерно, смешанное с мякиной, обломками колосьев и стеблей (Большой толковый словарь русского языка. Гл. ред. С. А. Кузнецов).

 Па́лочье (устаревшее) — палки, применявшиеся для телесного наказания.

 Деся́тский — в Российской империи выборное должностное лицо из крестьян для выполнения полицейских и различных общественных функций. (Большой энциклопедический словарь).

Часть 2. Хронология следствия

Рапорт десятского

6 (18) сентября 1813 г. десятский Илья Иванов подал рапорт в Новоторжский нижний земский суд. По причине неграмотности десятского в документе за него расписался приказнослужительский сын Василий Выдропуский.

Рапорт

«Сего[1] сентября, 6 числа поутру, пришед ко мне одного со мною господина и деревни крестьяне: староста Авдей Григорьев, Иван Петров и крестьянские дети Родион Михайлов, Дмитрей Борисов и Прокофей Власов, приведе с собою крестьянина, того ж моего господина, Луппу Самуйлова, объявили о нем, что находясь оне для обмолачивания госпоцкаго хлеба на гумне, куда пришедшем были и господин наш, котораго он, Самуйлов, обухом топора убил, почему отъдали онаго под караул, и ныне содержится в жилище, а топор у меня под сохранием, к телу же господина моего представлен к неповреждению в случае зверем и птицами, чрез крестьян, присмотр, о чем оному Новоторжскому земскому суду сам и доношу сентября 6 дня 1813 года»[2]. <…>

В тот же день в деревню Вишенье прибыли члены суда: дворянский заседатель[3] Зилов[4] с уездным стряпчим[5] Ивашевым[6]. При шестерых свидетелях из числа местных жителей они осмотрели тело помещика и топор.

 Осмотр тела помещика

<…>

«Место сие, где находилось тело, есть гумно, состоящее на самом краю деревни, на котором находилось обмолоченное жито из коего половина съгребена в ворох, а другая еще не сгребенная и лежит вдоль по гумну; там, где жито згребено в ворох и которое находилось пред самым и подле самого овина, лежало мертвое тело помещика Львова, окровавленное, на коем был сверх исподняго платья надет сертук и сверху шинель суконные и таковой же на голове картуз.

<…>