Для Будды тревога и страдание проистекают из наших склонностей, привычек и глубинных установок; спасение заключается в переучивании себя через медленную, непреклонную, терпеливую и настойчивую работу, длящуюся всю жизнь; само это усилие и есть наша награда и освобождение. Мы не стремимся достичь некой конечной точки, где чудесным образом избавимся от тревоги. Лишь процесс работы над собой становится нашим освобождением; нас не ждет какая-либо конечная остановка или место окончательного успокоения. Наш путь будет пронизан тревогой; мы должны принять этого спутника, продолжая идти вперед, в эту жизнь.
3 Ұнайды
Скорее, тревога и философия тесно взаимосвязаны; тревога — это сама почва, на которой произрастают и расцветают философские размышления [4], ведь особая форма тревоги, которая находит отражение в философском исследовании, является фундаментальной человеческой реакцией на нашу конечность, смертность и эпистемологические ограничения. Стремление разобраться, задавая вопросы, желая развеять неопределенность, — реакция на эту тревогу. Пытливое, вопрошающее, философствующее существо — это, по большому счету, тревожное существо. Тревожные создания философствуют, потому что они не удовлетворены, не довольствуются тем, что знают о мире, во что верят; они стремятся исследовать, устранить сомнения. Какова природа нашего бытия? Каков этот мир? Тот ли это мир, где добро вознаграждается? Достижимо ли счастье в этом мире? Неужели этот мир — все, что есть на свете? Какова природа иного мира, загробной жизни? Чего мы не знаем? Можем ли мы быть в чем-то уверены? Существуют ли истины, которых мы никогда не узнаем? Эти вопросы неизбежно вызывают моральную тревогу.
1 Ұнайды
Но даже когда мы живем в соответствии со своими желаниями, мы обнаруживаем, что не свободны от тревоги, и размышления о ней могут помочь найти ключи к той жизни, которая нас удовлетворяет.
всегда будем испытывать тревогу, но нам не следует беспокоиться из-за того, что мы тревожимся
С философской точки зрения тревога есть неотъемлемая часть человеческой ситуации, неизбежная реакция человеческого сознания на существование; хотя причины и события, вызывающие те или иные виды тревоги, могут быть разными, мы всегда найдем повод для беспокойства.
Чтобы понять нашу тревогу, мы должны переживать ее, не отмахиваясь, а пытаясь анализировать, увидеть, на что она указывает.
Страдание, рожденное самоанализом, открывает путь к подлинному самопознанию и мужественному принятию себя.
Мы всегда будем испытывать тревогу, но нам не следует беспокоиться из-за того, что мы тревожимся.
Моя задача — обратить внимание на философские трактовки тревоги, которые фокусируются на человеческих страданиях и ищут ее смысл, а не пытаются свести тревогу к ней самой.
Пытливое, вопрошающее, философствующее существо — это, по большому счету, тревожное существо. Тревожные создания философствуют, потому что они не удовлетворены, не довольствуются тем, что знают о мире, во что верят; они стремятся исследовать, устранить сомнения. Какова природа нашего бытия? Каков этот мир? Тот ли это мир, где добро вознаграждается? Достижимо ли счастье в этом мире? Неужели этот мир — все, что есть на свете? Какова природа иного мира, загробной жизни? Чего мы не знаем? Можем ли мы быть в чем-то уверены? Существуют ли истины, которых мы никогда не узнаем? Эти вопросы неизбежно вызывают моральную тревогу.