Глава 2: ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ
Тишина, повисшая на палубе, была гуще, чем облако Ничто. Она была липкой, неловкой, пронизанной током шока. Исмаил стоял, не в силах пошевелиться, впитывая черты лица сына, которые проступали сквозь дым и усталость. Он вырос. Боги, он вырос без меня.
Фарид медленно опустил руку с pulsирующим ромбом. Песок, послушный его воле, улёгся, образовав вокруг него неподвижную, сверкающую дюну на деревянном настиле. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по измождённым лицам матросов, по дымящимся орудиям, по самому Исмаилу.
— Капитан Исмаил, я presume? — его голос был ровным, без капли почтительности, лишь констатация факта. — Амир говорил, что вы будете… старше.
Сердце Исмаила сжалось. Амир. Так он был с ним. До конца.
— Амир… — Исмаил заставил себя говорить, голос звучал хрипло и неестественно. — Он…?
— Мёртв, — отрезал Фарид, и в его глазах на мгновение мелькнула та самая, знакомая Исмаилу боль. Боль утраты. — Он погиб, чтобы я смог добраться сюда. Чтобы передать вам это. — Он снова поднял ромб. — Он называл это «Ключом Пустыни». Говорил, что только вы поймёте, как его использовать против «Нарратора».
Исмаил молчал. Он не понимал. Он ничего не понимал, кроме того, что его сын стоит перед ним, и между ними пропасть в десять лет и одно предательство.
К ним медленно подошёл Старбек. Его лицо было бледным, он всё ещё держался за окровавленное плечо.
— Капитан? — он посмотрел на Фарида с открытым недоверием. — Кто этот… юноша? И что это за сила?
— Это… — Исмаил запнулся. Он не мог сказать. Ещё не мог. — Это Фарид. Посланник. От Амира.
— От «сухопутной крысы»? — прошипел кто-то из матросов. — Он привёл за собой эту дрянь?
Как в ответ, «Ядро» «Нарратора», оправившись от неожиданной атаки, издало новый, оглушительный гул. Пространство снова заколебалось. Над ними сформировались новые «Абберации» — на этот раз похожие на гигантские, острые как бритва, снежинки, каждая грань которых была отрезком чёрной, беззвёздной пустоты.
— Время для воссоединения кончилось, — холодно констатировал Фарид. — Они снова пытаются отформатировать сектор. Мой барьер долго не продержится.
— Что предлагаешь? — выдавил Исмаил, переключаясь на режим выживания. Капитан взял верх над отцом.
— Бежать, — просто сказал Фарид. — Я могу проложить путь. Ненадолго. Но мне нужны… координаты. Точка, где реальность ещё стабильна.
<СИСТЕМА: АНАЛИЗ… НА ОСНОВЕ ДАННЫХ «АРХИТЕКТОРА»… ОБНАРУЖЕНА БЛИЖАЙШАЯ ПОДХОДЯЩАЯ ЛОКАЦИЯ: «ОСТАТКИ РИФА РЕАЛЬНОСТИ». ВЕРОЯТНОСТЬ БЕЗОПАСНОСТИ: 45%.>
— Есть точка, — сказал Исмаил. — Передам данные.
— Не нужно, — Фарид закрыл глаза, прикоснувшись к ромбу. — Я… почувствую.
Исмаил ощутил лёгкое, почти невесомое прикосновение к своему разуму. Не грубый взлом, как у «Нарратора», а лёгкое скольжение, как прикосновение песка на ветру. Это был разум его сына. Сильный. Чуждый. И до боли родной.
Фарид открыл глаза.
— Есть. Держитесь.
Он повернулся к надвигающемуся полчищу «Аббераций» и облаку Ничто. Ромб вспыхнул. Песок под его ногами взметнулся вихрем и ринулся вперёд, но не атаковал. Он начал плести. Создавать призрачный, мерцающий тоннель, уходящий в сторону от «Ядра». Стены тоннеля состояли из наслаивающихся друг на друга образов — барханов, скал, высохших рек.
— Вперед! — скомандовал Исмаил, обретая твёрдость. — Курс по тоннелю! Все паруса!
«Пекод», скрипя всеми своими ранами, ринулся в песчаный коридор. Мир за его пределами поплыл, превратившись в калейдоскоп искажённых образов.
Исмаил стоял на корме, не сводя глаз с фигуры Фарида. Сын стоял спиной к ним, его рука с ромбом была вытянута, словно он в одиночку удерживал врата между мирами открытыми. Его плечи были напряжены.
Исмаил видел, как по его шее стекает струйка пота. Он был силён. Но он не был богом. Он был человеком. Его сыном.
И в этот момент Исмаил поклялся себе, что на этот раз он его не бросит. Даже если тому придется пожертвовать всем, включая свой корабль и свою миссию. Цена только что возросла экспоненциально.
